Джара. К чему снится любовь.

Семь миров.

Джара. К чему снится любовь.

(Переработанное издание романа, 2017 г.)

Лина Люче.

Благодарности и небольшое предисловие.

Дорогой читатель, в ваших руках новый переработанный текст моего самого первого романа, который был написан в конце 2011 года.

С того времени утекло немного воды, я написала несколько книг, и мои представления о работе с текстом и сюжетом изменились. И я решила хорошенько поработать над этим романом снова, чтобы не краснеть за свой первый опыт и не прятать от вас начало серии. Надеюсь, что вам понравится эта книга, и вы полюбите ее героев так же, как люблю их я.

Большое спасибо за помощь с редактурой я хочу сказать своему чудесному редактору Пуговке. Огромная благодарность всем, кто меня каждый день поддерживает, помогает, пишет комментарии и отзывы, приходит в группу ВКонтакте и, конечно, покупает мои книги в сети. Это и есть мой секретный ингредиент вдохновения.

Пролог.

Первый мир. Яльсикар.

Она была неприкрыто счастлива. Не от того, что он был нежен с ней, выкроив полчаса на секс после четырех дней почти непрерывной работы, и не потому, что получила какое-то невероятное удовольствие от близости - она его точно не получила. Яльсикар больше не старался для нее, и Шайла не трудилась притворяться, что забывает обо всем в его объятиях. Они встречались всего три месяца, но холодок проявился уже к концу первого из них.

Думала, не заметит? Или что ему все равно? А может, сама не понимала, что с ней происходит, погрузившись в эйфорию по случаю крупного улова? К горлу на секунду подступила тошнота. Он хотел ее презирать, но это чревато. Стоит лишь начать, и не заметишь, как захочется выпить. Потому что сам хорош. Сколько таких девушек перебывало в его спальне за последний год? Да даже за те самые последние три месяца? Голодному зверю внутри него всегда было мало. Только почему же они все были так удручающе, так отвратительно одинаковы?

Неужели правитель мира тайком от него наладил клонирование девушек в Первом? Плохо, если он такое делает без согласования с главой Службы безопасности. С другой стороны, это было бы полезно, подумал Яльсикар, застегивая манжеты рубашки: хотя бы нытики заткнулись про то, как не хватает женщин в мирах, с точки зрения статистики. От нытиков последнее время тошнило еще больше, чем от девушек всякого рода. Особенно в газетах, но прекратить читать их все не удавалось. Как не удавалось волевым усилием прекратить таскать холеных девиц в свою спальню.

Он десятки раз давал себе зарок: три месяца без девиц. Хотя бы два. Ну ладно, один. Но продержаться больше недели не удавалось, по крайней мере, последние двадцать лет, а дальше он не особо помнил. А ведь другим удается. Его брат, например, умудрялся обходиться без женщин месяцами, возможно, даже годами. Спросить что ли, в чем секрет, подумал Яльсикар и его губы скривила новая усмешка. Когда он перевел взгляд на Шайлу, губы искривились еще сильнее: девушка выглядела абсолютно счастливой.

Причина радости – бриллиантовый браслет на хрупком запястье. Она еще не знала, что это прощальный подарок. В ее голове, конечно, мелькали моментальные фото с будущей свадьбы с ним и, бог знает, что еще. Конечно, она уже всем подругам рассказала про любовь всей жизни и про планы на будущее. Возможно, советовалась, как с ним лучше флиртовать. Флирт и впрямь удался – недели полторы ему было даже интересно. Но потом она полетела к нему домой на своих изящных фиолетово-белых крылышках, и все сразу стало куда прозаичнее.

После секса вся скромность и загадочность его новой спутницы улетучилась. Шайла с готовностью стала принимать дорогие подарки и уже не настаивала на вежливом обращении, проглатывая все, вплоть до откровенной грубости, лишь бы находиться рядом с повелителем. Такое Яльсикар видел не раз, не два и не десять. Он понимал, что привлекателен и баснословно богат, что влиятелен, что соблазнительно уверен в себе. Что ореол повелителя и второго человека в мирах создают из него почти небожителя.

Впрочем, почему - почти? Ведь Седьмой мир, куда могли ходить лишь повелители, многие и воспринимали, как Седьмое Небо. Но он, как идиот, верил, что найдется какая-нибудь женщина, которая сумеет быть другой. Или хотя бы казаться, но до конца – несмотря ни на что. Так, чтобы он не смог подловить. Так, чтобы он мог верить в иллюзию ее особенности.

Поколебавшись одно мгновение, Яльсикар приобнял девушку за талию сзади и тихо спросил на ухо:

- Тебе было хорошо, малыш?

Он не знал, зачем делает это. Сам себе не хотел признаваться, что все еще верит в какую-то чушь. Но его сердце пропустило удар, пока он ждал ответа: Скажи правду. Скажи правду. Признайся, и у нас будет слабый шанс…

- Конечно, - хриплым голосом отозвалась его любовница и, слегка повернув голову, посмотрела заученным томным взглядом.

Разочарование на миг стиснуло сердце. Уголки его губ приподнялись, но глаза остались холодными. Нет, не она. Не в этой жизни.

Месяц спустя.

Черное крыло мелькнуло, бросив тень на землю, поток воздуха качнул хилое деревце, уцепившееся корнями за почти голые камни на горном склоне. И еще раз. Двое крылатых мужчин друг за другом поднялись в воздух.

Они летели параллельно, крыло в крыло, высоко над горами – кончики крыльев почти соприкасались. По тому, как они парили, было ясно, что эти двое не соревнуются и никуда не торопятся, а просто отдыхают. Набрав высоту, они планировали, ловя потоки теплого воздуха, раскрывая широкие крылья, почти черные у одного из них. В оперении другого переливались разные оттенки серого, переходящего кое-где в дымчатый и даже в молочный.

Миновав гряду скал, два летающих человека оставили ее далеко позади, и теперь перед ними расстилалась пустыня, безбрежная, как океан. На километры вокруг - ни деревца, ни крупного камня, ни даже хилого кактуса. Только песок, смешанный с мелкими камнями, тонким слоем укрывший твердую землю. Ничего общего с теми пустынями, где высились барханы и случались песчаные бури. На этом краю земли не ступала нога верблюда, никого не мучила жара, не манили призрачные оазисы.

Пустота этого пространства была так абсолютна, что, казалось, даже воздух вибрирует от ее потенциала, а горизонт подрагивает, готовясь открыть нечто, никому доселе не ведомое.

Впрочем, те двое, чьи тени скользили по этой безжизненной земле, вовсе не стремились попасть за горизонт. Их полет был всего лишь прогулкой, альтернативой сидению в кабинете во время важного разговора, не предназначенного для чужих ушей.

- Когда ты отправишься за ней? - спросил Яльсикар, чьи крылья были черными.

- Завтра. Надо спешить, - ответил его собеседник, повелитель и создатель этого мира.

- Думаешь, он действительно хочет ее убить?

- По всему выходит, что так. Он ищет ее здесь, в Первом, и как только узнает о ней достаточно - достанет в Восьмом.

- Откуда ты знаешь? - удивился черный.

- Я чувствую. Мне даже кажется, он уже с ней встречался здесь.

- Тогда это уже опасно.

- Надеюсь, что смогу ее защитить.

- Я помогу.

- Ты тоже поедешь в Москву?

- Да, мне не сложно.

- Ну что ж, давно хотел с тобой познакомиться.

- Я простой человек.

- Разумеется. Я тоже. У кого хочешь спроси.

Мужчины сдержанно рассмеялись.

- Идем в Седьмой. Может, удастся поговорить с ним.

- Давай.

Две тени, скользящие по земле, внезапно исчезли. Огромные крылатые создания растворились в воздухе за долю секунды, как будто там их и не было.

1.

Высокогорное плато: холод, ни ветерка. Ниже - облака, простирающиеся до горизонта, ярко-синее небо. Заходящее солнце - почему-то белое, а не красное, как всегда бывает на закате. Она спит? Это походило на сон, но в то же время чем-то отличалось... тем, что все слишком реалистично.

Возможно, если сделать пару шагов, удастся понять. С ней часто бывало, что она вдруг понимала: это сон. Но никогда не была в этом уверена до конца и очень досадовала на свои сомнения, просыпаясь, - они мешали ей наслаждаться приключениями. Может, хоть в этот раз удастся определить наверняка и получить свободу, о которой она долго мечтала?

Мозг работал неожиданно ясно. Только никак не удавалось вспомнить, как ее зовут. Впрочем, во сне все может быть - это похоже на подтверждение. Но ее тело двигалось легко, а во сне шагать трудно. Опустив глаза на свои ноги, она не заметила ничего необычного - просто босые ступни на прохладном камне. От этого, кажется, можно простудиться. Как же понять, сон это или нет?

Она облизала губы и оглянулась: никого. Как она могла здесь очутиться, если это не сон? И как отсюда выбраться?

Лучи заходящего солнца залили все вокруг, и стало очень тепло. Боже, она что, полностью обнажена? Надо найти одежду...

Эту мысль она вспомнила первой, когда поняла, что стоит, раскинув руки, и ее овевает сильный ветер, теплый, но очень мощный и порывистый. И ее телу нравятся его прикосновения - так сильно, что ни о чем думать вообще больше не хочется. Он что-то шептал ей, вот только что… но слова ускользали, стоило лишь задуматься о них. Взгляд сам собой обратился к скале, когда там возникло какое-то движение - по камню сбегал ручеек, очень живой, переливающийся на солнце. От него глаз невозможно было оторвать, и снова появилось это ощущение: как шепот, как поток каких-то слов - на мгновение понятных, но тут же вновь ускользающих.

"Я - как ты", - внезапно тихо произнесла она и замерла. К чему она это сейчас сказала? Кому? Или... это не она?

Аня проснулась от того, что очень замерзла: из окна дуло, а топили плохо. Натянув на себя одеяло, сбитое в кучу под ногами, она поняла, что замерла, а потом вспомнила сон. Теперь было важно не открывать глаз и не просыпаться окончательно. Необходимо быстро прокрутить его с самого начала и до конца, тогда только будет шанс запомнить.

Она очень любила изучать свои сновидения, хорошо зная это пограничное состояние между сном и явью, и путем долгой ежедневной практики научилась правильно использовать его, вспоминая, что ей снилось, мысленно повторяя сны от начала до конца. Хоть Аня и не была специалистом, но примерно понимала, что при этом происходит. Она переписывает их из подсознания в сознание, чтобы в состоянии бодрствования не забыть. Общеизвестно, что большинство людей, утверждающих, будто не видят снов, на самом деле просто их не помнят, потому что не разглядывают свои сновидения. Просто люди не дают себе труда запоминать.

Но Аню изучение снов всерьез увлекало, хотя она вряд ли смогла бы объяснить, почему и зачем это делает. Счастье, что в этот раз сон не был кошмаром - она вздохнула с облегчением. Ей не нравились кошмары, хотя их она запоминала тоже, полагая, что у всего есть причины. А лучшим способом навсегда избавиться от неприятного сна считала его подробное изучение.

Ее кошмары делились на две основные категории: немного страшные и по-настоящему страшные. К первым Аня относила "классику жанра" - ее хотели убить. За ней гнались, она убегала. Вариаций на эту тему было до тысячи. Чаще всего снился подъезд. Она садилась в лифт и нажимала кнопку, но лифт ехал не туда. Или начинал проваливаться в шахту. Или она шла по лестнице и обнаруживала провал. И снова садилась в лифт. И далее по кругу.

Не все до конца она запоминала, очень часто ее сны не имели финала, точнее - она не знала, каким он был. Но регулярно Аня просыпалась от падения с большой высоты. Она убегала, наступала на какую-нибудь лестницу со сломанной ступенькой или вообще мимо - и падала. И мгновенно просыпалась с глубоким вздохом. Но наяву сразу становилось легко и не страшно. Не эти сны пугали ее. Может, потому что снились довольно часто.

Неприятными до зубной боли были сны про экзамены. Она снова должна была заканчивать одиннадцатый класс, приходила в аудиторию, но ничего не знала. Доставала билет, садилась готовиться и никак не могла сосредоточиться. Не могла даже прочитать вопрос и, в конце концов, просыпалась от странной мысли, что придется заново учиться в школе, с самого начала. Еще хуже были сны про поступление в университет или собеседование о работе. Но это все были просто неприятные, тянущие видения, которые оставляли тоскливое чувство, но не вынуждали ее холодеть от ужаса.

Другое дело - настоящие кошмары, первоклассные. Она едет в метро. Очень много народа, сжимают со всех сторон. Держась за верхний поручень, Аня поворачивает голову и далеко, почти в другом конце вагона, к ней навстречу поворачивается мужчина. Его внешность запомнить не удавалось совсем - лишь глаза без зрачков. Из пустых белков ударяет луч света - прямо в нее. Она просыпается.

Сердце колотится как сумасшедшее, руки трясутся. Голова тяжелая, как будто внутри кирпич. И кажется, что из каждого угла темной комнаты - до рассвета еще далеко - вот-вот кто-то набросится. От таких снов Аня сразу сбегала на кухню и подолгу смотрела в окно.

Есть такая примета у тех, кто верит во всякие "значения" снов, - посмотри в окно и дурное предзнаменование не сбудется. Аня не верила в предзнаменования, но когда смотрела в окно, ее голова будто бы проветривалась от туманной тяжести кошмара, и через некоторое время уже можно было снова ложиться спать. Только обязательно на другой бок, чтобы снова не заснуть в тот сон.

Засыпание в тот же сон Аня тоже периодически практиковала. Это лучше всего удавалось ранним утром. Если она не успевала до конца проснуться, если сон был приятным или хотелось придумать другой конец, она прерывала его в нужном месте, додумывала и досматривала - уже придуманный ею самой, как фильм.

Но самым ярким переживанием стало, конечно, первое по-настоящему осознанное сновидение. Она смотрела сон и вдруг поняла, что спит, после чего фильм превратился в волшебный интерактив. Жаль, что тот сон был про убегание. Она творила в спешке, создавая стены между собой и преследователем. Но даже тогда продолжала сомневаться - сон ли это или реальность. Это немного ограничило ее возможности, поняла Аня сразу после пробуждения. Из-за этого она быстро попалась в лапы преследователя и спаслась единственно доступным способом: проснулась.

Резкий писк будильника заставил ее вздрогнуть всем телом. Выругавшись, Аня выключила маленький прибор, подавляя желание запустить им в стену.

Умываясь и расчесывая волосы, она все размышляла об увиденном сне. Нечто подобное ей уже снилось парой недель ранее: похожее место, только не было ни солнца, ни ветра. Какая-то мгла, а потом прямо на камне вспыхнул огонь, создавая фантастическую картину. Самым интересным показалось, что языки пламени двигались и казались живым существом, перемещаясь по совершенно непредсказуемой траектории. Как-то сразу стало понятно, что это не пожар: гореть там было абсолютно нечему, кроме того, огонь не распространялся. Его не становилось больше - он, словно живая ткань, образовывал собой разные фигуры, пока не стал кольцом вокруг нее, Ани. Но и это не пугало, лишь вызывало любопытство - почему-то она знала, что он ее не обожжет.

… Посмотрев в зеркало и внезапно вернувшись мыслями в реальность, она чертыхнулась и побежала на кухню, вспомнив про кофе на плите, и успела в последнюю секунду: пенка уже поднялась до самого края, грозя выплеснуться. Тогда бы пришлось все отмывать, а она этого терпеть не могла, хотя, к сожалению, такое случалось с завидной регулярностью. Аня никогда не могла заставить себя караулить коварный напиток, не делая ни шагу в сторону и ни о чем не замечтавшись.

Времени оставалось мало, и она заторопилась: не любила опаздывать на работу.

Хотя должность секретаря часто считали немногим лучше уборщицы, она так не думала. Ведь от нее зависела жизнь всего офиса. От нее и ее коллеги Иры, с которой они работали вдвоем. Аня ничуть не жалела, что два года назад пришла в свою компанию, которая занималась продажей канцтоваров. Ей сразу понравился будущий начальник, который сам проводил собеседование, и она решила, что обязательно согласится, если ее возьмут.

Он оказался очень молодым - ему было лет тридцать пять - и веселым. И сразу потребовал, чтобы она называла его только по имени - Максим. Вообще в компании не работало ни одного человека, которого называли бы по имени-отчеству - весь коллектив был молодым, чуть ли не юным - от двадцати до тридцати. Возможно, поэтому в их офисе с утра до вечера все хихикали и смеялись в голос, рассказывали анекдоты, пускали бумажные самолетики и даже кидались мягкими игрушками, которые почему-то лежали на столах почти у всех, даже у мужчин.

Сначала Аня не могла понять, как такое вообще возможно в офисе, а потом привыкла. Самым удивительным было то, что все при этом умудрялись очень много работать. Аня знала, что пятнадцать минут чтения анекдотов и всеобщего гоготанья никого не выбьют из колеи, а просто зарядят энергией и создадут в целом веселое настроение. А когда у всех радостный настрой, то и дело спорится гораздо живее.

Почти никто из сотрудников не уходил с работы ровно в шесть. Правда, ровно в девять тоже никто не приходил, кроме Ани и Иры. Максим появлялся обычно в половине десятого, недовольно осматривал пустой офис, бормотал, что "опять никого нет в рабочее время, и пора всех разгонять к едрене фене". Аня несла ему кофе - большую кружку со сливками и тремя ложками сахара. И к десяти, когда все сотрудники уже находились на местах, начальник добрел, выходил из кабинета, раздавал всем указания. Начинали звенеть телефоны, гудеть принтеры. Кто-нибудь включал радио, все наливали себе чай и кофе и утыкались в свои компьютеры.

Тот день начался как обычно. Аня пришла первой, взяла на вахте ключи, открыла офис, зажгла везде свет, все включила и проверила, от огромного принтера до крошечной кофеварки. Прибежала Ира, стянула осеннее пальтишко, прогарцевала за стойку, включила свой компьютер.

- Привет, Ириш, - оглядев стройную фигурку коллеги, Аня украдкой вздохнула. Ирка, высокая чаровница сорок четвертого размера, красовалась в новой шерстяной водолазке и обтягивающей юбке длиной до колена. Романтический образ завершали туфли на высоченном каблуке.

Ей такого не носить. То есть такие туфли, конечно, она могла надеть, только смысла в этом было маловато. Ведь ни такими стройными ногами, ни талией, как у Иры, она не обладала. А значит, обтягивающие юбочки и водолазочки - мимо. Глядя на себя в зеркало, Аня никогда не могла прийти к окончательному выводу относительно своей внешности. Когда у нее было хорошее настроение, она отмечала, что длинные темные густые волосы, пухлые губы и большие карие глаза - это красиво, как и округлая крепкая грудь.

В плохом настроении в глаза бросались пухлые руки, слегка выпирающий живот, чересчур полные бедра, и все это вместе означало приговор: "толстуха". Этакий двадцатидвухлетний откормленный бегемотик. И почему она никогда в жизни не могла отказаться от пирожных? Единственное, что ей безусловно нравилось в своей внешности - это рост. Пусть она полная, но не коротышка и не гигантша - метр шестьдесят восемь.

- Ань, доброе утро, два кофе занеси, - внезапно раздалось за спиной, и девушка резко обернулась, весьма удивленная и даже захваченная врасплох за своими размышлениями, весьма далекими от служебных дел. Максим? В десять минут десятого начальник уже пришел в офис, да еще и не один - на ее памяти прежде такого не случалось.

Мужчину, который зашел за шефом в его кабинет, она успела заметить лишь краем глаза. Мелькнуло темное пальто до пят, и дверь закрылась. Очень интересно. Максим никогда не прикрывал дверь так плотно, даже встречаясь с крупными заказчиками.

- О, как, - Ира посмотрела на Аню. Секретарши обменялись одинаково изумленными взглядами.

- Угу, - отозвалась Аня, быстро доставая чашки "для больших клиентов". Тонкие, фарфоровые - английские. - Ир, дай поднос, - попросила она, невольно нервничая, быстро раскладывая по блюдцам салфетки, крохотные ложечки, сахар. На отдельное блюдечко - три ломтика лимона...

- Интересно, кто это к нему с утра пораньше? - задалась вопросом Ира, протягивая ей поднос.

- Не знаю, - Аня пожала плечами, аккуратно наполняя чашки. - Открой мне дверь, пожалуйста.

Ира распахнула перед ней дверь кабинета. Аня вошла с подносом, и дверь мгновенно закрылась, в тот же момент мужчины замолчали. Ей удалось услышать лишь два последних слова и понять, что они говорили по-французски. Значит, таинственный гость - иностранец? Поставив на стол поднос, ловко переставляя все на стол, Аня из-под ресниц бросила на гостя короткий взгляд. Темные волосы, худой, высокий, одет... богато. Дорогие костюмы Аня умела отличать от дешевых. Научилась за два года, наблюдая за разными клиентами, приходившими к ним в офис.

- Ань, присядь на минутку, - внезапно сказал Максим, указав на третье кресло, придвинутое к столику. Девушка удивленно посмотрела на начальника, держа в руках пустой поднос. Такого еще не было, чтобы он ее задерживал внутри кабинета во время каких-либо переговоров. В ее задачу входило принести кофе и очень быстро уйти, чтобы не мешать беседе.

- Садись, садись, - снова сказал он, и Аня моргнула, опустившись в кресло, неловко пристроив поднос рядом. Ее взгляд невольно метнулся к незнакомцу - он откровенно изучал ее. Его карие глаза, такие же темные, как у нее самой, смотрели внимательно. Аня молча перевела взгляд на Максима, который почему-то замолчал и уткнулся в свою чашку кофе, размешивая в ней сахар.

- Аня, познакомься, это мой хороший знакомый, Ксавье. У нас... к тебе просьба.

- Очень приятно, - машинально ответила Аня, вежливо улыбаясь, и тут же поняла, что он, возможно, не понимает. - Nice to meet you, - повторила она по-английски, жутко стесняясь своего корявого произношения. Ну почему она до сих пор не выучила английский приличнее пресловутого среднего уровня? Не говоря уже о других языках - Максим, вон, и на французском, и на немецком может беседу с клиентами поддержать, если надо.

- Я говорю по-русски. Мне тоже приятно, - медленно ответил незнакомец, обозначив нейтральную улыбку. Аня снова улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. Она всегда стеснялась, разговаривая с людьми в очень дорогих костюмах с такими спокойными, ничего не выражающими лицами. Иностранец зато не выказывал ни малейшего неудобства: не ерзал в кресле, не перекладывал ноги с одной на другую. Аня могла бы поклясться, что он сидит так, как сел, зайдя в кабинет.

Она замечала, что такие люди сразу занимают в кресле самое удобное положение и не ищут другого. Может, он слегка шевельнется, если беседа затянется на полчаса, но не раньше. Такие люди не раздумывают, куда деть руки и не поправляют на себе одежду. Или поправляют таким изящным, неуловимым жестом, что простые смертные, заметив его, долго раздумывают о его значении. Ведь не может же быть, чтобы таким отточенным, восхитительно красивым движением всего лишь избавлялись от физического дискомфорта.

- Аня, в общем...- Макс почему-то стеснялся. Причем казалось, что ему было неудобно именно перед ней, а не перед собеседником. Он отвел взгляд, и Аня сразу напряглась. - В общем, мой друг нуждается в услугах секретаря. Хорошего секретаря...

- И срочно, - уточнил Ксавье, протянув руку к чашке кофе. Однако он не взял ее, а подвинул к Ане:

- Это для Вас, я уже пил.

Какая честь. Ей дозволено глотнуть кофе в присутствии сильных мира сего. Это предложение неожиданно разозлило ее, но показывать этого, разумеется, не следовало, и пришлось выдавить милую улыбку:

- Спасибо.

Теперь хотя бы удалось занять руки. Беседа на глазах принимала веселый оборот. Макс что, уступает ее этому человеку? Как... крепостную крестьянку? В речи Ксавье слышался какой-то странный оттенок... имя французское, но акцент слишком легкий для француза. К тому же букву "р" он выговаривал прекрасно. "Странно, - подумала она. - Впрочем, как и все сегодня утром".

- Что значит: нуждается в услугах секретаря? - Аня услышала свой голос, будто бы со стороны, и даже возгордилась собой - так по-офисному деловито и одновременно прохладно звучал ее тон. Да чтоб ей пусто было, если она станет скрывать от Макса свое недовольство. За кого он ее принимает?

- Это значит, что мне нужен помощник, пока я в России. Ведение почты, составление графика встреч, ответы на звонки. Ничего необычного, - не моргнув глазом, ответил иностранец, продолжая изучать ее.

Ничего... необычного? Он имел в виду, что договор не включает приложения об услугах в спальне? Аня вздохнула, сердито глядя на Максима. Тот отвел глаза и снова стал болтать ложкой в кофе. Она положила в собственную чашку кусочек сахара, размешала и сделала глоток, лихорадочно соображая, как повежливей отказаться. Было очевидно, что для Максима этот человек важен... даже очень. Значит, несмотря на то, что ему было неудобно перед ней, он будет крайне недоволен отказом.

- Сколько это займет времени? - спросила она, посмотрев на Ксавье.

Тот пожал плечами:

- Неделю-две. Максимум месяц. Я пока не знаю точно.

- А где я буду работать?

- У меня... дома, - ответил незнакомец. - Я снимаю большую квартиру, у меня там же офис. Туда будут приходить люди встречаться со мной. Это здесь, недалеко. В центре.

Прекрасно. Аня едва не подавилась кофе. Значит, дома - с каждой минутой это предложение нравилось ей все меньше. Не то, чтобы она предполагала, будто иностранец имеет ввиду какие-то приставания - не та она была девушка. Если клиентам кто и нравился в этом смысле, так это Ира. С ней флиртовали, ее приглашали "попить кофе вечерком", даже пытались хватать за задницу, если она неосторожно выходила из-за стойки. С Аней подобным образом никогда не обращались, но все равно, работа дома ни с чем хорошим у нее не ассоциировалась.

- Я должна подумать, - сказала она ровным холодным тоном и сделала еще один нервный глоток кофе, подтянув под себя ноги, потому что хотелось бежать.

- Подумайте, - легко согласился Ксавье, и Аня быстро встала.

- Вы не спросили о размере вознаграждения, - сказал он, снова пройдясь по ней взглядом с ног до головы - в который уже раз?

- Не спросила.

Аня внезапно разозлилась. Да какая разница, если они все за нее уже решили?

- Вам не интересно? - Он поднял бровь, и в его голосе появилась насмешливая нотка. Аня упрямо сжала зубы, мысленно послав его к черту. Они что, эти богатые начальники, совсем уже охренели? Думают, что людей можно покупать друг у друга и продавать, как рабов? Только надо побольше заплатить?

- Ясно, - он слегка улыбнулся, демонстрируя ослепительно белые и неправдоподобно ровные зубы. "Полный рот имплантантов", - злобно подумала Аня. Ей бы хотелось запустить в него чем-нибудь, как и в своего начальника, который всем своим видом демонстрировал недовольство строптивостью секретарши, сверля взглядом. - И все-таки... Ваше вознаграждение составит сто тысяч за месяц. Если я уеду раньше, вы все равно получите полную сумму. Ну и... Максим, разумеется, сохранит Вашу зарплату за время отсутствия. Да, Максим?

Он повернулся к ее шефу, и тот быстро кивнул. Аня удивленно моргнула: иностранец, похоже, вертел Максимом, как хотел: и ее хотел забрать, и зарплату вдобавок. Впрочем, что такое по сравнению со ста тысячами ее обычные двадцать пять?

- Я подумаю, - упрямо повторила Аня, развернулась и вышла.

Здравый смысл подсказывал, что ничего особенного в произошедшем не было, но в желудке образовалась какая-то тяжесть. Слишком большие деньги, и слишком все странно - ей чудилась какая-то опасность.

- Ты что там делала? - сходу зашептала Ира, покосившись на закрытую дверь в кабинет.

- Ир, извини... меня Макс просил ничего никому не рассказывать, - соврала Аня и села за компьютер.

Ее напарница поджала губы. Она работала дольше, но после появления Ани начальник очень скоро дал понять, что новенькая больше устраивает его в качестве личного помощника. Однажды ее напарница попыталась возмутиться этим положением вещей. И тут вечно жизнерадостный и дружелюбный Максим пресек это в неожиданно жесткой манере, настолько ему не свойственной, что из этого вышла почти театральная сцена, шокировавшая сотрудников. И крайне обидная для секретарши.

Такая обидная, что она даже собиралась уволиться. Ира тогда написала заявление и проплакала в туалете полчаса, но потом вышла, выбросила листок в урну и вернулась к своим обязанностям. Больше эта тема уже не поднималась.

Через десять минут, когда Ксавье покинул кабинет шефа, ее напарница проводила гостя долгим любопытным взглядом, а Аня даже не подняла головы. Хватит уже, насмотрелась. После разговора в кабинете ее охватила такая неприязнь к гостю, что даже слегка подташнивало.

Почти сразу затрещал ее телефон, и, даже не взглянув на него, она поняла, что звонит Макс.

- Ань, зайди-ка, поговорим, - ледяным, как сосулька, голосом сказал он.

- Максим, ты хотя бы можешь мне сказать, кто он такой? - всхлипнув, она быстро поморгала, кажется, впервые в жизни рискуя расплакаться на работе. И не просто на работе, а в кабинете у начальника, который устраивал ей беспрецедентную выволочку за то, в чем она даже не чувствовала себя виноватой. Как только за ней закрылась дверь, Максим обрушил на нее свой гнев так яростно, что Аня даже растерялась.

- Ты что себе позволяешь? Ты как разговариваешь? - набросился он на нее. Начальник стоял, прислонившись спиной к своему столу и сложив руки на груди. У него было совершенно фантастическое выражение лица - Аня никогда такого прежде не видела. Оно выражало крайнюю степень гнева, но одновременно выглядело виноватым и испуганным.

Макс не орал - видимо, не хотел, чтобы было слышно за дверью -, но его голос звенел на какой-то странной ноте, которая была хуже крика.

- Даже я себе не позволяю с ним так разговаривать, Аня, - продолжал он, распаляясь, и еще добавил длинную тираду про глупых девиц, которых нанимают по объявлению и про серьезных людей, которые вынуждены все это терпеть. Что - все, Аня точно не понимала, но не осмеливалась ни возражать, ни переспрашивать. Если бы это не было так глупо, она бы решила, что Максим готов ее ударить.

Выговорившись, наконец, он повернулся спиной, подошел к окну. Его плечи немного поникли. Аня изучала расфокусированным взглядом его стройную, крепкую фигуру, упакованную в темно-серый костюм, и пыталась не расплакаться. Никогда раньше она не думала, что Максим может быть таким... грубым и несправедливым. Ведь то, что он так перепуган, что орет на нее, служило самым лучшим подтверждением тому, что Аня права в своих опасениях принимать столь выгодное, но непонятное предложение его "друга".

- Аня, он бизнесмен. Не бандит. Он ничего тебе плохого не сделает, - пробормотал Максим уже другим тоном после длинной паузы. - Он сам тебе расскажет все, что нужно. Ты просто поработаешь месяцок на него и получишь очень хорошие деньги, Аня, - с нажимом продолжил он. - Это все, что от тебя требуется. Ты будешь делать все, что обычно. Если ты думаешь, что он будет к тебе приставать...

- Да не думаю я так, Макс, - с досадой отрезала она. - Просто мне все это... странно. Почему он не может нанять временного секретаря?

- Да я не знаю, - заорал Максим, - Он попросил меня дать ему толкового секретаря. Я даю.

Аня подняла изумленный взгляд на шефа. С ума сойти. Она ничего не знает, и Максим ничего не знает. Но требует, чтобы она сидела дома у этого... Ксавье и ни о чем не переживала.

- Ну, хорошо, Максим, а если я не соглашусь? - тихо спросила она.

- Ань, - Максим подошел к ней и положил обе руки ей на плечи. Он смотрел на нее очень серьезно. - Ань, ты согласишься, ладно?

2.

День она доработала механически. После обеда передала Ире все свои дела и сказала, как велел Макс, что уезжает в командировку по его заданию, хотя это была ересь редкостная.

К вечеру она успела успокоиться и все обдумать и теперь уже не понимала, с чего так переполошилась. У богатых свои причуды: ну, неохота иностранцу тратить время на собеседования с секретарями. Он пошел по простому пути и спросил рекомендацию у Макса, с которым связан какими-то общими делами. А кого Макс мог порекомендовать? Только своих, ведь он не рекрутер.

Ну, попросили ее у Максима на месяц. Босс не сильно будет скучать, ведь у него осталась Ира. Сама Аня тоже не пострадает, учитывая тот факт, что зарплата вырастет в несколько раз, пусть даже только на месяц. Даже Ира не перетрудится, потому что она виртуозно умеет не замечать дел, с которыми не успевает справиться. Точка. Все счастливы. А то, что она себе напридумывала, - ерунда. Мало ли, почему Макс его боится? Может, просто стремится угодить, если этот Ксавье - крупный клиент.

Почему она его испугалась? Это вопрос уже к ней, не к Максу и, конечно, не к иностранцу. Может, это стандартный страх девчонки, выросшей в районе коммуналок, перед богатым уверенным в себе человеком? Да, скорее всего. Просто он совсем другой - он из тех, кто рос в интеллигентной о-о-о-очень хорошо обеспеченной семье. Его в детстве не лупили и не орали на него, он не давил на кухне тараканов, гоняясь за ними с грязным тапком. Мальчиком ходил в детский садик с интеллигентными малышами и внимательными воспитательницами и в такую же школу. Там ему ставили пятерки и мягко прививали хорошие манеры. Он не мыл классы вонючей тряпкой после уроков, его не прикладывали об стену башкой на переменах. Он мог не бояться, что провалится в институт.

И теперь он уверен в себе и спокоен, и твердо знает, что ему все можно, почему нет? Даже брать взаймы секретарш. Он немного насмешливо взирает на мир и на тех, кто, как она и Макс, чего-то боится. Или кого-то. У него теперь над ними преимущество - не деньги, а вот эта железная уверенность в том, что он очень важная персона и, следовательно, достоин уважения - просто так, а не за то, что кому-то угодил.

У Ани такой уверенности нет и, скорее всего, никогда не будет, потому что она-то как раз выросла в коммуналке, и в институте на экзаменах ее завалили, потому что некому было заплатить за нее взятку. Тогда она даже не чувствовала ненависти или унижения. Просто обиду, детскую обиду: как же так, ведь она столько готовилась - это же несправедливо...

Но она договорилась с собой, что это не испортит ей всю жизнь. Хорошо, что есть работа, которая нравится. Через годик она соберется с силами, поступит в какой-нибудь второразрядный институт и получит диплом о высшем образовании. Да, не там, где ей хотелось, и, возможно, даже не той профессии. Но что поделать? Не достойна, не смогла.

Дома никого не было, к ее облегчению. За стенкой съемной комнаты жила хозяйка квартиры, пятидесятилетняя тетя Катя, которая любила выпить и периодически водила к себе самых разнообразных товарищей по этому делу. Аня не страдала проблемами со сном, но громкие выяснения отношений, начинавшиеся обычно к трем-четырем утра, могли поднять даже мертвого.

Поначалу она пугалась и пару раз даже собиралась вызывать полицию, но потом привыкла и уже не обращала внимания на визг, грохот и драки. Зато другие вечера и ночи бывали замечательно спокойными, когда ее соседка совершала ответные визиты к собутыльникам.

Громко запиликал мобильный телефон, и Аня вздрогнула, посмотрела на дисплей с незнакомым номером.

- Это Ксавье, добрый вечер, Анна, - раздался ей в ухо мягкий голос, как только она ответила, сжимая пальцы на трубке. Странно было услышать его, когда она только что о нем думала.

- Добрый, - подтвердила она, невольно напрягаясь всем телом, не зная, чего ожидать.

- Я жду Вас завтра в девять утра. Запишите адрес, - сказал он.

Ах, да - адрес. Послушно записав его и попрощавшись, Аня какое-то время посидела на кровати, просто глядя в стену. Почему она так нервничает из-за него?

Выйдя из минутного анабиоза, она открыла свой крохотный ноутбук, чтобы взглянуть на карту. Как настоящая москвичка, не имеющая автомобиля, она толком не знала столицы и ориентировалась только по метро. Выяснив, что Ксавье поселился на Новослободской, она задумалась, сколько может стоить аренда жилья в районе Садового кольца. Ее мысли соскользнули на общие размышления о том, почему одни, как она, всю жизнь живут в коммуналках, а другие, как Ксавье, запросто снимают огромные апартаменты в центре Москвы, приезжая сюда невзначай на пару недель?

На середине таких размышлений Аня нахмурилась, внезапно рассердившись на себя. Что-то она сегодня углубилась в тему классовой ненависти. Так недолго превратиться в кого-то наподобие квартирной хозяйки, которая, хлопнув стакан, непременно начинает костерить на чем свет стоит буржуев и почему-то депутатов Государственной Думы.

По ее словам, именно эти самые буржуи и депутаты-ворюги были виноваты и в раннем аборте, из-за которого она не смогла больше иметь детей, и в том, что мужа не нашла, и в беспробудном пьянстве. А также в том, что ее, Катерину Ивановну, уважаемую всеми вахтершу, с работы погнали "ни за что, ни про что", и живет она теперь-мыкается, комнату вынуждена сдавать и ее, Аню, терпеть "приживалкой". Она так и говорила, что Аня - приживалка, как будто не получала никакой платы за комнату. Она часто добавляла, что если б не было "приживалки" - жила б она в двух комнатах, "вздохнула бы свободно".

Дальше фантазия тети Кати обычно не шла. Этим она иногда напоминала Ане старуху из сказки о золотой рыбке. Сначала та хотела новое корыто, потом, кажется, дом красивый. В детстве Аня всегда удивлялась, почему же старуха сразу не попросилась в те же столбовые дворянки, минуя корыто и прочее, затем было так поступательно и планомерно раздражать золотую рыбку? Казалось, что так никакой человек поступать не может, даже самый глупый, но, встретив тетю Катю, Аня поняла, что ошибалась. Та умела мечтать только о самом для нее насущном. Если бы золотая рыбка или джинн явились тете Кате с похмелья, она без колебаний попросила бы бутылку пива. Аня даже полагала, что до столбового дворянства дело бы и к третьему желанию не дошло.

***

Утром она проснулась от того, что хлопнула дверь. Не открывая глаз, она привычно прокрутила последний сон. Боже, что это был за сон... Никогда в жизни ей не снились эротические сны, и вот вдруг приснился.

Она всегда удивлялась, что ей не снится эротика. Как-то Аня прочитала в женском журнале, что среднестатистический человек думает о сексе не менее тридцати раз в сутки, и полагала, судя по себе, что это не большое преувеличение. Так почему же эти мысли никогда не отражались в ее снах? Почему ей снятся, например, лифты? О них она думает куда как реже. Анализируя свой очередной кошмар, Аня вздыхала, обижаясь на Морфея, что он не послал ей вместо него утешительную эротическую фантазию... и вот дождалась, на свою голову. Эротический кошмар.

Ей снилось, что она видит Ксавье с какой-то девушкой. Иногда она воспринимала все так живо, что даже, казалось, перевоплотилась в эту незнакомку, но затем четко увидела ее со стороны и убедилась, что это точно другой человек. Блондинка, высокая, очень хрупкая, но упрямая, она держалась очень независимо. Сон длился долго, и Аня его запомнила во всех подробностях.

Действие разворачивалось у Ксавье дома - это она во сне знала точно, там даже казалось, что это хорошо знакомое ей место. Тем не менее из обстановки мало что запомнилось, кроме лампы из бамбука в японском стиле и большой кровати, застеленной шелковой темно-синей простыней. Они выясняли отношения, блондинка почти кричала на него, а потом он обнял ее сзади и ласкал, очень нежно, успокаивая. Его внешность во сне выглядела как-то иначе, он весь был очень большим, но Аня точно понимала - это Ксавье.

Ее терзало предчувствие опасности. Оно было таким явственным и сильным, что даже губы кривились и хотелось плакать от страха. Она думала, что та девушка должна обмануть его. Он хотел ее, и она должна была отдаться. И тогда блондинка повернулась и стала целовать его и раздевать. Быстро, чтобы он не понял, как она боится.

Ксавье прижимал ее к себе, но медлил, не раздевал. Тогда она стала раздеваться сама и даже сказала ему, что хочет его, хотя Ане казалось, что это неправда. Было похоже, что блондинке хотелось убежать, и в глазах ее таился страх. Она подчинялась ему словно против воли, и Ане даже было страшно вместе с ней.

Анализируя свой сон, вспоминая подробности, Аня не могла понять, чего она так боялась? Чего опасалась блондинка? Это оставалось за кадром в течение всего сна. Она не могла найти ни одной мысли, которая бы точно иллюстрировала этот страх.

Ксавье все еще не спешил, колебался. Девушка легла на постель, и он сел рядом, проводя рукой по ее телу. И только после этого, словно решившись, он подцепил резинку ее трусиков и потянул их вниз.

А потом был провал, словно Ане стало неловко наблюдать, и она перестала. В памяти ничего не сохранилось о том, что произошло между парой, но потом, когда они уже отдыхали, она снова видела их четко и точно знала, что они были близки.

Затем возникло ощущение неуместности присутствия при этой сцене, и сразу пришло в голову, что Ксавье может обнаружить непрошеного наблюдателя, тогда Аня стала отступать к выходу из квартиры. Она уже добралась до выхода, и почти вышла, но тут он догнал, захлопнул открытую дверь и грубо схватил ее за плечи, разворачивая. Что было бы дальше, узнать не получилось - именно в этот момент она проснулась, разбуженная резким хлопком входной двери.

Занималось раннее утро, вернулась пьяная тетя Катя.

3.

На плато было влажно, тепло и тихо. Белое солнце вставало на горизонте, еще очень робко освещая горы. Капельки стекали по камню, щекоча его трещинки и бугорки.

- Тише, ты мешаешь мне думать... - недовольно пробурчало нутро скалы, реагируя на раздражающую щекотку.

Но вода невозмутимо продолжала стекать, и даже слегка усилила напор:

- Поговори со мной, братишка, я тебя месяц не слышал. О чем задумался?

- О той, которую мы ждем.

- Приходила? Ты видел ее?

- Только один раз. Но мне кажется, она еще придет, и очень скоро. Является сюда в образе человека - видел бы ты, какой это сюр.

- Я видел, но дело не во мне. Хуже будет, если ее опять застанет огонь - это очень опасно. Он может атаковать ее прямо здесь, начнет сводить с ума или того хуже. Может, нам пора установить дежурства?

- Ты преувеличиваешь.

- Откуда тебе знать? Она пуглива.

- То, что она испугалась тебя, еще не говорит о пугливости.

- Твое зубоскальство сейчас неуместно.

- Ты слишком взвинчен, - добродушно и невозмутимо отозвалась скала. - Даже шутки уже не воспринимаешь.

- Не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

- Ничего с ней не случится, я это чувствую.

- Ну вот. Все только чувствуют, один я здесь думаю.

Даже в Седьмом мире, лишенный человеческого тела, Яльсикар не погружался в расслабление и умиротворенное состояние типа: "все будет, как будет, Вселенная знает лучше нас".

Даже превращаясь в воду для этого своеобразного райского сада стихий, на котором совершенно непостижимым образом держались все Семь миров, он не позволял растечься своим мозгам. Он оставался сыщиком, мозгом, рациональным сознанием, который считал совершенно необходимым все держать под контролем.

- Такие уж мы есть, - ответил его брат, который, напротив, всегда представлял собой сплошное созерцание и, казалось, не выходил из медитации даже в человеческом воплощении.

- Ты с ним не говорил о ней? - нетерпеливо осведомился Яльсикар.

Скала помолчала, словно о чем-то размышляя.

- Нет. Я думаю, это пока бессмысленно: он и сам не знает, что намерен делать.

- Боюсь, что знает. И думаю, что ничего хорошего.

- Подобные опасения - твоя работа. Но я свое мнение уже высказал.

- Ладно, братишка, я понял. Ты неисправимый оптимист.

Поток воды забурлил, стекаясь вниз, собираясь в задумчивое озерцо.

- Все будет хорошо, - вздохнул камень и затих.

- Мне бы твою уверенность, - скептически прошелестела вода.

Побыв некоторое время в Седьмом, скорее ради необходимости, чем для сопутствующего расслабления, Яльсикар вернулся в Первый. Превратившись в человека, он мгновенно ощутил, как ускоряется - в голову хлынули мысли о недоделанных делах, выстроившись в виде мигающего списка по уровню срочности, где целый ряд строчек сразу уже пульсировал красным, изрядно нервируя.

Быть главой Службы безопасности Семи миров слишком часто в последнее время означало для него все время бежать, при этом никуда не успевая. Единственное, что по-настоящему всегда помогало расслабиться, - это красивые девушки, но лишь на первой-второй неделе знакомства. Нет, подумал Яльсикар, когда его взгляд на лету сам собой начал выхватывать симпатичные фигурки с трепещущими крылышками: это наркотик, и он уже принял решение "слезть".

Передумав лететь до Службы безопасности, он вместо этого переместился, исчезнув прямо в воздухе с тем, чтобы через мгновение материализоваться в собственном кабинете. И тут же зазвонил коммуникатор, на котором высветилось "Ксеар". Сразу ответив правителю мира, он даже на мгновение застыл от обрушившегося на него облегчения, когда услышал:

- Я нашел ее, Яльсикар. Я ее сегодня нашел.

Прикрыв глаза и позволив себе шумный выдох, он переспросил:

- Уверен?

- Абсолютно. Я уже ее видел, так что все в порядке.

- Невероятно. Поверить не могу, что ты успел быстрее меня.

- Неважно, кто успел. Главное, что она жива.

- Я завтра еще не доберусь до Москвы. Неловко тебя напрягать, но...

- Нет проблем. У меня уже все под контролем. А вот когда она очутится в мирах, ты ей и займешься.

- Договорились, - с улыбкой ответил Яльсикар и опустился в кресло, испытывая такое освобождение, что даже звенело в ушах. У миров будет еще один повелитель, и в этот раз никто не умрет.

Нашел ее, строго говоря, не Ксеар, а сам Яльсикар - случайно встретил в Первом. В тот день, около месяца назад, он был крайне раздражен тем, как все закончилось с Шайлой - очередной девушкой из числа тех, с которыми лучше бы ничего и не начиналось. Ему надо было прогуляться, и он вылетел из огромного звездообразного здания Службы безопасности, чтобы сделать несколько кругов над пустыней. И уже решил перенестись обратно, когда заметил одинокую точку далеко внизу. Это означало, как правило, всегда одно и то же: случайно забредший на пустырь спящий.

Жители миров редко ходили по пустыне пешком. Если они желали прогуляться, в их распоряжении имелись куда более живописные места: огромное морское побережье, долина, полная озер, леса, сады - Первый мир большой: хоть и компактная, но целая планета. А возможность мгновенно переноситься в известные точки значительно облегчала путешествия. Стоило лишь раз прилететь куда-то, и в другой раз уже не было необходимости отправляться в дорогу. Чудесный мир сновидений: закрыл глаза , представил место - и готово.

Люди смеялись, что иногда забываются в Восьмом, реальном мире, пытаясь там совершить такой же перенос, а иногда даже жаловались Ксеару на неудобство, пытаясь выторговать какую-то секретную возможность не просыпаться. Яльсикар дернул уголком рта: если бы повелители были способны на такое, они бы и в самом деле стали богами.

Но пока они ими не были, в обустроенном Ксеаром мире оставались некоторые недостатки: например, спящие. Полностью избавиться от них, отсечь от жилой части Первого, никак не удавалось. Для них отстроили целый город, который оттянул на себя значительное количество "зомби", но все же они продолжали появляться тут и там. Встретив их, любому жителю мира предписывалось вызвать полицию или самостоятельно организовать транспортировку до города спящих с помощью гипноза.

Себя исключением Яльсикар не считал и, поборов секундный соблазн "не заметить" бредущую по пустыне фигуру, совершил мгновенный перенос, приземлившись на ноги прямо перед ней. Первое, что он машинально отметил: девушка не в его вкусе. Хотя яркая. Темные волосы, аппетитная фигурка... чуть-чуть полноватая, но ее это не портило. А в следующую секунду она подняла на него абсолютно осознанный взгляд, и у него перехватило дыхание.

***

Выйдя из метро, Аня нахмурила лоб. Да, таких топографических кретинов, как она, - еще поискать. Даже изучив накануне карту, она всерьез боялась заблудиться. Тогда придется звонить Ксавье по номеру, который ей вчера дал Максим, и просить его помочь. Вот будет глупо. Отличный секретарь - такой сообразительный, что в своем собственном городе сориентироваться не может с адресом на руках.

Найдя нужный крохотный переулок, Аня успокоилась. Дом должен быть где-то здесь. Она пересекла какой-то сказочный дворик, со всех сторон окруженный домами. Казалось, что здесь какой-то свой мир: с кленов опадали шикарные разноцветные листья, которые опускались на очень чистый асфальт и разноцветные скамейки.

В центре располагалась детская площадка, ближе к подъездам были оборудованы небольшие стоянки для автомобилей. Красота. Хотела бы она жить в таком доме. Никаких грязных по виду и содержанию надписей ужасными черными маркерами с вензелями, которые почему-то называются красивым словом "граффити", никаких бомжей. Даже ни одной бумажки или окурка. Найдя нужный подъезд, Аня набрала код, сверяясь с запиской, и вошла внутрь.

- К кому? - спросила консьержка из-за стекла.

- В тридцать четвертую, - ответила Аня, полагая, что Ксавье с местным персоналом может быть и не знаком.

- Проходите, - консьержка нажала на кнопочку, открылась вторая дверь, и Аня вошла, оглядываясь в огромном красивом подъезде как дикарка. Прежде ей не доводилось бывать в подъездах, украшенных картинами и зеркалами, а также огромными кадками с пальмами, словно это было фойе отеля.

Она вызвала лифт, поднялась на третий этаж и позвонила в нужную квартиру. Когда Ксавье, облаченный в костюм, открыл ей дверь, она изумленно моргнула: в девять утра сумасшедший иностранец у себя дома ходил в костюме. Она не знала, чего ждала, но точно не такого.

- Проходите, Анна, - он отодвинулся, дав ей возможность просочиться мимо в прихожую. Аня сняла сапоги, все время чувствуя его спиной. Ксавье взял у нее пальто и повесил на вешалку. Немного осмотревшись, Аня положила сумку на тумбочку, достала черные туфли и всунула в них ноги.

- Я покажу Вам все.

Он двинулся вперед, и Аня пошла за ним, как-то странно себя ощущая в джинсах и простенькой кофточке на фоне его блестящего бизнес лука, от галстука до начищенных ботинок. Может, надо было одеться более строго? Но кто же знал? Впрочем, Ксавье не сделал ей замечания, так что, видно, в первый день это прощается.

- Это кухня, здесь небольшая гостиная, я использую ее для встреч. В библиотеке есть стол с компьютером. Думаю, Вам будет удобно здесь работать. - Он быстро передвигался, Аня семенила за ним.

- Здесь мой кабинет. Его надо проветривать каждый раз, когда я из него ухожу. Я люблю много свежего воздуха, поэтому раскрывайте окна настежь. То же самое касается моей спальни по вечерам. Она там, - он ткнул пальцем в очередную дверь. Аня кивнула, стараясь запомнить. Эта квартира была такой огромной, что в ней можно было заблудиться.

- Здесь Ваша спальня.

- Что? - Аня замерла и моргнула.

- Вы будете жить со мной. Иначе ничего не получится, потому что работать надо очень много и допоздна, - он повернулся и смотрел ей в глаза, как будто гипнотизировал.

- Вы об этом не говорили, - выдавила Аня.

- Не говорил, - согласился он и пошел дальше, как будто обсуждать было больше нечего. Аня задохнулась от возмущения. Она даже рот открыла и воздуха набрала, чтобы сказать, что вовсе не намерена здесь жить, но тут зазвонил его телефон.

Глянув на дисплей, он протянул мобильник ей:

- Пожалуйста, скажите, что я сейчас занят. Спросите, что передать.

Аня выдохнула и нажала на кнопку, поднося к уху тяжелый аппарат, чтобы ответить.

- Добрый день. Я могу поговорить с Ксавье Левантом? - осведомился мужской голос.

- Добрый день. К сожалению, в данный момент он занят, - привычно ответила она и представилась помощником Ксавье, предложив передать информацию.

Звонивший представился генеральным директором неизвестной ей компании "Русский холод" и попросил передать Ксавье свои контакты. Аня согласилась и, попрощавшись, протянула телефон Ксавье.

- Нет, теперь он будет у Вас, - махнул рукой на свой мобильник француз. - У меня пока нет времени на это. Этому человеку потом перезвоните, ему нужно дать мой е-мейл. Скажете, чтобы прислал прайсы и справку о компании. Запомните?

- Да. А как я узнаю, кому что отвечать?

- Всем одно и то же. Что я занят. Спрашивайте, что передать. После обеда мне расскажете, хорошо?

- Да.

Он пошел дальше, заканчивая экскурсию по квартире, а Аня вдруг поняла, что, во-первых, не сказала ему, что отказывается здесь жить, а во-вторых, кажется, момент для этого уже упущен.

Затем он провел ее в библиотеку, включил ноутбук и открыл ей свою почту.

- Пусть все время будет открыта. Разбирайте ее. Если что-то покажется очень важным, скажите мне. В эту папку, - он ткнул мышкой, - приходят все русские письма. В остальные не лезть.

- Я все равно не знаю французского, - пожала плечами Аня, чтобы его успокоить.

- Тем более, - отозвался он. - Поищите на кухне кофе и сварите мне, пожалуйста. Я буду в кабинете. Да, там на рабочем столе в вашем ноуте список встреч на неделю. Часть из них пройдет здесь, на некоторые я буду отъезжать. Составьте, пожалуйста, человеческое расписание, учтите перерывы на еду. И чтобы все заканчивалось не позже десяти вечера, а начиналось не раньше десяти утра. Лучше в одиннадцать. Потом надо созвониться со всеми и договориться.

Аня моргнула. Ага, плевое дело. Особенно учитывая то, что раньше она ничего подобного не делала. Откуда она, например, узнает, сколько времени ему надо на ту или иную встречу? Она посмотрела в спину новому шефу и вздохнула. Так или иначе, сначала стоило записать звонившего, пока она про него не забыла.

Пока она искала кофе на кухне, снова зазвонил телефон. Опять какой-то там директор, на этот раз компания "Новая электроника". На кухне бумаги не оказалось, и пришлось бежать в библиотеку, чтобы записать новый звонок. На этот раз она прихватила ежедневник и правильно сделала: пока варился кофе, позвонили еще двое.

Потом она отнесла новому шефу кофе в одной из чашек, которые нашла на кухне. Его кабинет оказался очень светлым и просторным, но абсолютно пустым. Ксавье сидел в большом кресле перед компьютером, и, сложив руки на груди, читал какой-то документ на французском.

- Я не знаю, как Вы любите, - сказала она негромко, ставя перед ним чашку. - Сахар на блюдце. Лимон или сливки принести?

- Я люблю черный с сахаром. Больше ничего не нужно, спасибо, Аня, - быстро ответил он, лишь на секунду подняв взгляд.

- Пожалуйста.

Ретировавшись из кабинета, Аня направилась на кухню. Она налила себе кофе из кофейника, добавила сливок и сахару и удобно расположилась на кухне с ноутбуком, изучая файл со встречами. Там обнаружилась скромная табличка с датами, начиная с сегодняшней, а под ними список людей и их телефоны. Ни должностей, ни компаний. К ее облегчению, там имелись имена и отчества, в противном случае, было бы вообще непонятно, как обращаться.

На сегодняшнюю дату уже назначено три встречи, и время было расписано - хоть какое-то облегчение. Аня просмотрела список. В двенадцать некто Владислав Викторович Зайченко, в час - Ольга Петровна Милованова, в четыре часа - Павел Михайлович Шелестов и подпись "мин". Что это такое?

Ане показалось, что где-то она слышала имя Павел Шелестов. Она залезла в интернет и поперхнулась кофе, когда посыпались ссылки, и немедленно почувствовала себя дурой. Это же министр промышленности и торговли. Она не знает, как зовут министров в ее стране, а этот француз намерен с ними встречаться.

Внезапно Аня почувствовала облегчение: какое счастье, что он встречается с министром сегодня, а не завтра или в четверг, и ей не надо ни с кем созваниваться по этому поводу. Впрочем, тут же пришло ей в голову, еще неизвестно, что за люди в списках на следующие дни. Хотелось верить, что президента там нет.

Значит, мин - это министерство. Аня сделала несколько новых пометок в своем ежедневнике и ощутила прилив энергии - ей уже было интересно.

- Вам здесь удобнее? - удивленно спросил Ксавье. Аня вздрогнула, поворачивая голову - она не заметила, как он вошел.

- Я кофе пила, - пояснила она.

- Ясно. У меня через полчаса встреча, сварите к тому времени побольше, - сказал он.

- Хорошо.

- Поищите бумагу какую-нибудь, ручки и принесите мой ноутбук в гостиную. Владислав придет - встретьте его и скажите мне, пожалуйста. Я буду в спальне.

Аня кивнула, внимательно посмотрев на Ксавье. Он выглядел бледновато.

- Таблетку от головной боли поискать?

- Здесь их точно нет, - покачал он головой. - Потом в аптеку сходите, ладно?

- У меня есть с собой какие-то обезболивающие.

- Если поможет, то давайте.

- Сейчас. Думаю, поможет.

Аня бросилась в прихожую, мгновенно раскопала в сумке блистер с таблетками, принесла Ксавье. Он уже наливал себе воду в стакан из пластиковой бутылки.

- Спасибо, Анна, - он проглотил таблетку и жадно запил.

- Где Вы так научились по-русски говорить? - внезапно спросила она.

Он слегка улыбнулся:

- Дома. Я наполовину русский, по матери.

- А-а, понятно. Извините за любопытство.

- Да ничего, - он снова дежурно улыбнулся и вышел.

Аня зашла в кабинет за ноутбуком и, вспомнив, открыла окно. В комнату ворвался холодный воздух. Он серьезно говорил про окна нараспашку? Здесь же будет морозильная камера, уже минут через десять. Ладно, пусть тогда пеняет на себя, решила она. Пока самым правильным представлялось поступать в точности так, как велел новый шеф. Удивительно, но Ксавье, вроде бы ничего особенного не делая, вызывал в ней жгучее желание помогать - и не потому, что это входило в ее секретарские обязанности, а исходя из внутренней потребности, усиливающейся с каждым часом, что она проводила рядом с ним.

Довольно скоро мягкий переливчатый звонок в дверь оповестил о приходе гостя, и Аня отправилась открывать дверь.

Владислав оказался довольно молодым, лет тридцати, мужчиной в очень строгом костюме, неожиданно маленького роста и пухлым, как колобок. Аня приветливо улыбнулась, поприветствовала и проводила его в гостиную, предложила кофе.

Оставив гостя располагаться на месте с документами, Аня отправилась по коридору в направлении жилой части квартиры. Дверь в спальню, из которой веяло холодом, была открыта, и она вошла. Внутри царил полумрак, Ксавье лежал поверх покрывала на спине с закрытыми глазами, подложив под голову руку.

- Ксавье, - позвала она негромко, - Владислав пришел.

- Хорошо, - он мгновенно открыл глаза и встал.

И в этот момент Аня увидела за его спиной лампу в японском стиле. Она не горела, но ее было видно очень хорошо. Девушка невольно изменилась в лице и почувствовала, как в кровь выделилось рекордное количество адреналина. Сердце заколотилось так часто, что ей показалось - сейчас оно взорвется. Ксавье поднял бровь и оглянулся, проследив ее взгляд.

- Анна, с Вами все в порядке? - спросил он, снова поворачиваясь к ней.

- Д...да, - выдавила она, моментально овладев собой. Не рассказывать же ему про свои сны и про дурацкие совпадения с лампами. - Все хорошо, извините, - она опрометью выскочила из спальни и почти побежала в сторону кухни.

Дрожащей рукой насыпая кофе в турку, Аня лихорадочно размышляла. Да, она увлекалась снами. Да, ей нравилось их рассматривать, будто под лупой, и изучать. Но предполагать какую-то мистическую связь с реальной жизнью... да бред это все. Она же всегда была в этом уверена. Сон - это переработка отходов сознания, обрывки мыслей, переживания, последствия стрессов, скрытых или явных. Сны - это следствие прошлого. Они могут предсказывать будущее в той же степени, что и события, происходящие наяву.

Злило только, что она не может вспомнить, где и когда видела наяву эту лампу. До того, разумеется, когда увидела ее в спальне у Ксавье. Ведь это совпадение: она увидела лампу, и та попала в ее сон, а потом выяснилось, что такая же установлена в этой дурацкой спальне. Конечно, удивительно, что ей снилась именно эта лампа и именно в его спальне. Но мало ли в жизни удивительных совпадений. Надо только вспомнить, где она раньше видела такую же, и задачка будет решена. И не о чем волноваться.

И только когда Аня уже принесла в гостиную кофе для Ксавье и его гостя, она внезапно вспомнила еще одну деталь, которая была в ее сне. Едва подумав об этом, она ощутила, что сердце снова рухнуло куда-то вниз. Проверить? Да легко. Что может быть проще? Ксавье занят своим гостем.

После секундной борьбы со страхами Аня решительно направилась в спальню своего шефа. Сейчас она увидит, что его простыня вовсе не шелковая, и уж точно не синяя, и успокоится. И больше не будет думать на работе о всякой ерунде.

Оказавшись вновь перед его кроватью, девушка даже помедлила. Ей вдруг стало страшно. А что если там будет синий шелк? Это может свести ее с ума. Она снова посмотрела на дурацкую лампу, и ее сердце пропустило удар. Ну надо же... ну точно такая, до деталей. Решительно взявшись за уголок светлого покрывала, она откинула его и почти невидящим взглядом уставилась на постельное белье: хлопок. Красно-зеленый абстрактный рисунок.

Уф. Все. К чертям собачьим. Осторожно заправив кровать, Аня едва не подпрыгнула на месте от резкого телефонного писка. Продолжая мысленно ругать себя последними словами за дурость, она перевела дыхание и ответила на звонок ровным голосом.

Яльсикар.

Он позволил себе перенестись на площадку своего дома, лишь когда почувствовал смертельную усталость. Яльсикар обожал свою работу, и ему всегда казалось, что времени на нее катастрофически не хватает. А с учетом того, что хотя бы несколько часов в неделю каждому повелителю необходимо проводить в Седьмом мире, выходные перепадали им редко.

Впрочем, он никогда не печалился по этому поводу - бездельничать не любил, а Служба безопасности почти от начала миров стала его любимым детищем, заменявшим ему и хобби, и развлечения. Единственное, что могло эффективно отвлечь его от постоянного и неуклонного повышения безопасности миров - это красивые девушки. Но не теперь, когда он обещал себе сделать перерыв.

Именно поэтому встречу нос к носу с длинноволосой и пышногрудой прелестницей на пороге собственного дома он расценил как неприятный сюрприз, даже за мгновение до того, как узнал ее. Опознав же непрошеную гостью, Яльсикар испытал еще больше раздражения, и его лицо закаменело:

- Шайла, я тебя не приглашал.

- Яльсикар, ты должен меня выслушать.

- Я ничего не должен тебе, солнышко.

Ласковое слово походило на сарказм, с учетом ледяного тона и его недоброго взгляда, и девушка вспыхнула, отступая на шаг. Она явно рассчитывала на другую реакцию, полагая, возможно, что он соскучился по ней за месяц, но Яльсикар не соскучился. И кроме того, он терпеть не мог, когда женщины вторгались в его пространство, а взлетную площадку возле своего дома считал сугубо личной.

- Но я ждала тебя пять часов!

- Напрасно. Я все сказал, Шайла: наши отношения закончены.

Никакой жалости к ней, равно как и нежных чувств, в нем не шевельнулось. Взгляд его темных глаз абсолютно равнодушно скользнул по блестящим волосам, старательно накрашенному лицу, точеной фигурке и роскошной груди. Выражение лица девушки, правда, серьезно портило впечатление - взгляд слегка смахивал на щенячий. А заискиваний Яльсикар не любил, пожалуй, даже сильнее, чем агрессивные преследования.

- Я скучаю по те...

Более не глядя на девушку, он зашел в квартиру и закрыл за собой дверь. Шайла, увы, была не первой, кто сходил по нему с ума настолько, чтобы решиться дожидаться возле дома или у ворот Службы безопасности. Яльсикар всегда предпочитал жестко пресекать такое поведение. Однажды он даже велел подчиненным арестовать одну настойчивую особу, которая сидела у двери его квартиры больше суток.

Жалости ни к одной из своих бывших девушек, страдающих от разрыва, он не испытывал. Напротив, они ужасно раздражали, поскольку он не сомневался, что причиной их сумасбродства и страданий был не он сам, а лишь его статус, деньги и власть. Его настоящего ни одна из них не знала, не имела даже возможности узнать. Иногда ему казалось, что себя настоящего не знает даже он сам.

Рухнув почти без сил на диван в гостиной с бутылочкой пива, Яльсикар стал машинально листать новости политики и экономики миров на экране коммуникатора. Для него все они были скорее "старостями" - обо всем серьезном он узнавал раньше журналистов. "Политика сегодня" писала, что Центробанк миров планирует провести платежи во Второй и Третий мир. Яльсикар перевернул страницу без интереса - на его взгляд, это было чистейшее баловство, и даже вредное, так что хотелось думать, что Ксеар не даст разрешения на такое.

Деньги, как и другие достижения цивилизации, имели смысл только в Первом, этой улучшенной копии реальности, остальные же миры были устроены принципиально по-другому и служили более интересным целям, чем проживание благополучной человеческой жизни. По сути, они были трамплином в нечто большее, чем мир людей. Вот только мало кто из жителей Первого мира был способен даже взойти на этот трамплин - не то, что прыгнуть. Они были слишком заняты тем, что пытались превратить Первый в максимальное подобие своей реальности или, попросту говоря, разодрать его по швам.

Несколько материалов посвящались свежей статистике преступлений, которую Яльсикар сам разослал по газетам накануне. Быстро пробежав заметки на предмет ошибок, серьезных искажений он не нашел и удовлетворенно отложил коммуникатор, протерев глаза. Число краж сократилось за год на пять процентов, и это преподносилось как достижение полиции.

Увы, именно так дело и обстояло, поскольку жители миров сознательнее не становились. "Эти люди даже в раю будут тырить друг у друга нектар лишь потому, что им лень дойти до ближайшей бочки", - подумал он с легким раздражением. И, не найдя ему выхода, подошел к входной двери. Яльсикар решил, что если Шайла все еще там, то он, пожалуй, арестует ее.

Но когда двери распахнулись, его взгляду предстала пустая взлетная площадка. Тогда, немного подумав, повелитель стихии закрыл дверь и растворился в воздухе.

4.

- Анна, я иду обедать, - сказал Ксавье после второй встречи. - Пойдемте со мной, расскажете, кто звонил и все такое.

- Хорошо, - Аня очень хотела есть и с готовностью согласилась. Конечно, кафе ей не по карману, но если он вправду заплатит сто тысяч, то можно и позволить себе такую роскошь.

Они дошли до ближайшего ресторанчика, который, по смешному совпадению, оказался французским. Но Ксавье, кажется, было все равно. Едва они сели за столик, как у него зазвонил телефон. Француз достал его, прижал к уху и быстро заговорил по-французски, а Аня безмолвно, с изумлением, взирала на него, как будто он не мобильник из кармана достал, а кролика из шляпы. А потом прикрыла глаза, ругая себя за идиотизм. Ну, конечно. У него просто второй телефон для России. А она-то, дурочка, полдня думала, как же так ему ни разу никто из Франции не позвонил. И терзалась какими-то неясными подозрениями.

Когда он договорил, они сделали заказ, и Аня, сверяясь с ежедневником, рассказала о звонках. Ксавье назвал несколько человек и попросил ее напомнить, чтобы он им перезвонил вечером. Остальным нужно было предложить связаться с ним по электронной почте.

- Такси заказать до министерства? - спросила Аня.

- Не нужно, меня заберут, - он задумался о чем-то, перебирая салфетку.

- Можно спросить?

- Что?

- Кто Вы такой?

Он улыбнулся. Так же, как утром, когда она спросила про русский язык.

- В интернете не нашли? - спросил он весело.

- Не нашла. Даже странно, - призналась Аня.

- Это потому, что в России я не публичная персона. Пока.

Он замолчал, и она даже подумала, что Ксавье больше ничего не скажет, но он добавил.

- Я вхожу в руководство очень крупной международной компании, основанной во Франции. Мы хотим сделать инвестиции в России, и я готовлю сделку. Встречаюсь с потенциальными клиентами и партнерами.

- Ясно. А Максим? Что Вас с ним связывает?

- Он дальний родственник. У нас была... дружеская встреча.

- Ага, я заметила, - Аня скептически подняла бровь. Ксавье снова мягко улыбнулся, и она поняла, что он больше ничего не скажет. Что ж, хоть что-то он ей поведал. Все примерно было так, как она и думала. И у этой лампы в спальне тоже есть простое и понятное объяснение. Аня расслабилась. Не о чем думать и нечего бояться. Надо просто спокойно работать, параллельно размышляя, как лучше и приятнее будет потратить сто тысяч.

Можно съездить отдохнуть в Европу. Можно купить хорошую дубленку. Или лучше поменять ужасную мебель в своей комнатке? Есть, о чем поразмыслить, кроме дурацких снов на почве отсутствия в ее жизни мужчины.

После обеда на обратном пути Ксавье сказал:

- Анна, пока я буду в министерстве, Вам лучше съездить домой и собрать вещи. Вечером мне нужно, чтобы Вы были у меня.

Вот сейчас. Вот сейчас она должна сказать, что не будет жить в его квартире. Она бедная, но гордая российская секретарша. Она позволила расплатиться за себя в ресторане, потому что он слишком быстро достал карточку и всучил официантке, а потом было уже поздно возражать. Но это не значит, что она будет жить у него только потому, что он считает это целесообразным...

- Хорошо, Ксавье, - услышала она свой голос, будто со стороны.

- Возьмите такси, я оплачу.

- Да я и на метро могу.

- С вещами?

- У меня их не так много.

- Как хотите, - он пожал плечами, входя в подъезд и придерживая для нее дверь. Аня прошла мимо, едва не споткнувшись. Она никак не могла перестать его стесняться.

Половина четвертого - благодатное время для поездок на московском метро. Между часами пик было не так много народа. Разумеется, поток все равно плотный, но нет ужасающей давки. Можно спокойно стоять или даже сесть, если случайно освободится местечко. Аня быстро доехала до дома и вернулась обратно с небольшой сумкой.

Из вагона на Новослободской она вышла уже к половине шестого, оглянулась, соображая, какой выход ближе к дому Ксавье, и тут, совершенно случайно, встретилась глазами со странным мужчиной. Точнее, странными были глаза. Очень светлые. Выцветшие. Почти белые.

Он быстро отвел взгляд, но Аня на секунду задохнулась. Она вдруг вспомнила тот сон, про мужчину с белыми глазами, и ей стало нехорошо. Подхватив сумку, она развернулась и почти побежала в противоположную от этого мужика сторону. Уже на эскалаторе она обернулась - разумеется, ее никто не преследовал. "Так и спятить недолго", - подумала девушка, жутко разозлившись на саму себя. А все из-за какой-то лампы. Один раз перепугалась, теперь все мерещится.

На этот раз консьержка молча открыла дверь, уже не спрашивая ее ни о чем. Девушка поднялась на третий этаж, открыла квартиру ключами, которые ей дал Ксавье. Встречный поток воздуха взметнул волосы на ее плечах, входная дверь вырвалась из рук и с грохотом шарахнула в стену. В квартире стоял арктический холод. Чертыхнувшись, Аня с трудом, преодолевая сильный сквозняк, захлопнула дверь и бросилась закрывать окна. Она ушла раньше, чем за Ксавье пришло такси и, похоже, он перед выходом из дома открыл все, что смог.

Закончив с окнами, она дрожащими руками раскрыла сумку, выудила из нее свитер, чтобы не окоченеть. Затем отнесла вещи в свою спальню и развесила в шкафу. Подумала, что надо бы где-то раздобыть утюг, но дел и так оставалось невпроворот. Слава богу, хоть без конца трезвонящий телефон француз забрал с собой в министерство.

Но сначала она перекусит приобретенными по дороге шоколадками с горячим чаем. И согреется заодно.

Когда через пару часов вернулся Ксавье, Аня уже домучила расписание на три дня и созвонилась почти со всеми людьми из списка. Они все оказались очень сговорчивыми, и она невольно подумала, что им эти встречи нужны были больше, чем ее начальнику. Похоже, у него действительно имелись основания считать себя важной персоной, помимо идеального детства, которое Аня ему придумала.

Она робко предложила ему взглянуть на результат ее трудов, изучив который, он кивнул.

- Все хорошо. Спасибо, Аня.

И эти простые слова почему-то заставили ее почувствовать себя так, словно она стала лауреатом какой-то важной премии, только в этот момент Аня сообразила, что все это время боялась, что сделала что-то неправильно и ее будут ругать. Но оказалось, что все правильно - и даже хорошо, так что теперь можно с чистой совестью расслабиться и немного передохнуть.

Ксавье положил на ее стол свой телефон и удалился в кабинет.

Вечер прошел очень спокойно. Переделав все дела, Аня стала лазить в интернете. Телефон Ксавье звонил всего пару раз. В девять вечера она дошла до его кабинета и заглянула. Начальника там не оказалось. Сделав круг по квартире, она нашла его в гостиной, полулежащим в большом кресле с книгой, все еще в брюках и рубашке, хотя уже без галстука и пиджака. Его вид был таким усталым, что она поняла, почему он не переоделся: у него просто не было сил.

Аня тихо спросила о людях, которые ему звонили, Ксавье покивал, отправил всех на почту.

- Вам что-нибудь принести? - предложила она.

- Нет, спасибо. Отдыхайте, Аня, - он нейтрально улыбнулся, снова уткнувшись в книгу.

- Спокойной ночи, - сказала она и ушла в свою спальню.

***

Под ее ногами - камень. Но она его не видит. Белый туман стелется по земле, ее ноги утопают в нем по колено. Какое-то неясное движение и дрожь... Легкий ветерок. Холодно. Очень холодно. Солнца нет. Она понимает, что скоро рассвет, но пока - темнота. Только на горизонте светлая полоска, все еще очень тонкая.

"Ты - как я".

Она прислушивается, садится на корточки, погружает руки в туман. Он осязаем и нежен, как крем, как шелк, как взбитые сливки. Она не понимает, что должна делать. Ей, кажется, нужна помощь. Она чувствует себя... беззащитной.

Аня проснулась от того, что ей почудилось присутствие постороннего в спальне. Вздрогнув, она открыла глаза. Шторы не были задернуты, и свет падал из окна - достаточный, чтобы все разглядеть. Никого. Так... что ей снилось?

Ее руки в тумане, потом был сильный ветер, и все разметал. Она стояла там на ветру, опять обнаженная, на голом камне. А потом... опять он. Опять ей снился чертов француз. Следующий кадр - они идут вместе по улице. Он говорит ей про такси, она отказывается, а потом уже видит себя в метро, и там человек с белыми глазами. И она бежит от него, но знает, что не успеет. И ноги, как всегда во сне, переставляются еле-еле... а до эскалатора очень далеко. И тут появляется он и почему-то берет ее на руки, а человек с белыми глазами исчезает. И они исчезают тоже, она проваливается куда-то. И они вновь идут по улице.

- Я же говорил, что лучше на такси, - говорит ей Ксавье. И она чувствует в его голосе какую-то тревогу, и ей становится так плохо, что она теряет сознание и падает.

Ну и бред. Редкостный. Отборный. Аня решительно откинула одеяло и подошла к окну. На улице еще было очень темно. Где-то вдалеке проехал автомобиль, моргнув задними фарами - этого хватило, чтобы воображение мгновенно нарисовало красноглазое чудовище. Она натянула джинсы, футболку и вышла из спальни, шлепая на кухню. Надо выпить воды и снова лечь спать.

Увидев в коридоре тень, Аня вздрогнула всем телом. Ксавье, стоявший у входа в кухню со стаканом в руке, тоже вздрогнул. Свет не был включен, и в полумраке почти невозможно было разглядеть лицо.

- Анна, Вы меня напугали.

- Вы меня тоже, - Аня, стесняясь, прошла мимо него в кухню. На французе были только какие-то штаны пижамного вида. Слава богу, хоть она оделась.

- Вы не спите?

- Спала. Мне кошмар приснился, - призналась она, взяла стакан и налила воды.

- Бывает, - он сделал глоток из своего стакана. Она хотела спросить, почему не спит он, но в последний момент прикусила язык. Это не ее дело. Ее дело - выпить воды и вернуться в спальню.

Плотно прикрыв дверь, Аня снова разделась, бросила вещи на ближайший к кровати стул и юркнула под одеяло. Ее знобило. По квартире гуляли сквозняки. Сумасшедший француз везде открывал окна - это в октябре! Он простудится, и Аню простудит. И будут ему встречи с соплями, красным носом и кашлем. Вон, уже голова у него сегодня болела. Может, это начало болезни.

Легкий щелчок, прервавший ее внутреннее ворчание, заставил девушку подпрыгнуть на кровати. Она резко села, держа одеяло у груди, словно оно могло ее от чего-то защитить... или от кого-то. Аня несколько секунд не отрывала взгляда от приоткрывшейся двери. Потом до нее дошло, что это сквозняк. Хотя странно - в ее спальне точно не было открыто ни одного окна. Господи, зачем она переехала в эту нехорошую квартирку с японскими лампами и самостоятельно открывающимися дверями? Аня встала и подошла к двери, выглянула в коридор. Разумеется, пусто. Кого она ожидала там увидеть? Ксавье, крадущегося в ее спальню с ножом? Прикрыв дверь заново, она легла в постель.

Горное плато, ветер. Ей холодно, все тело бьет озноб.

- Прошу тебя...

Вместе со словами пробуждается дремлющее сознание, всплывает вопрос: "О чем она просит? И кого?"

Ветер немного стихает, становится мягче и будто теплее. Она обхватывает себя руками, и вдруг понимает, что рук нет... и нечего обхватывать. Она туман. Она - мелкие капли влаги, взвешенные в воздухе. Ее очень много, миллионы крохотных капель. И в то же время они едины. Она движется и одновременно остается на месте, не имея ни формы, ни тела. Но сознание есть, и она осознает каждую свою мельчайшую часть, каждую молекулу воды и воздуха. Ею овладевает стремление объединить их, уплотнить, а Он ей мешает. Он отрывает их от нее, ее капельки, разрывает ее на части, которые становятся все мельче. Она становится все прозрачней и прозрачней и вот-вот исчезнет, растворится в нем, в этом могучем потоке воздуха. Ей больно и страшно.

Хочется спать... очень хочется спать и нет уже сил бороться. Проще расстаться с сознанием, довериться этой стихии, этой силе, которая все равно победит. Но она почему-то упрямо цепляется за осознание себя. Она почему-то понимает, что этот сон, такой сладкий и желанный, - это смерть. И он пугает ее.

- Аня. Аня, Аня...

Кто-то настойчиво называл ее имя... так настойчиво, что это уже не могло быть сном. Открыв глаза, она вздрогнула: рядом с ее кроватью на стуле сидел Ксавье. Аня резко села, держа у груди одеяло. Впервые в жизни она точно помнила свой сон безо всяких дополнительных усилий по его "прокручиванию". Она посмотрела ему в глаза, и ее осенила странная догадка. Это было чистейшее безумие, но Аня все-таки спросила:

- Это ты? Это... ты?

- Зачем ты сопротивляешься? - очень мягко и тихо спросил он.

- Я... я не понимаю, - она отодвинулась.

- Я тоже, - он немного нахмурился и недоверчиво покачал головой, как будто видел перед собой не свою секретаршу, а какого-нибудь зеленого человечка. - Ты не должна там быть. Ты вообще ничего не должна помнить. А ты мало того что все видишь, так еще и мешаешь мне.

Он требовательно смотрел на нее, как будто она была в чем-то виновата, а до Ани постепенно доходил весь масштаб того бреда, о котором они сейчас беседовали. Кажется, речь шла о ее сне.

- Минуту, - резко сказала она, отбрасывая одеяло и вставая с кровати. Почему-то сейчас она его не стеснялась, хотя все ее облачение составляли трусики и тонкой маечка. Оглянувшись, Аня взяла джинсы и рывком натянула их, стоя к французу спиной. Затем она надела футболку и развернулась к нему. Ксавье встал.

- Я, простите, не понимаю, о чем вообще речь. И что вы делаете в моей комнате, - она взяла в руку мобильный телефон, сверяясь с табло, - в четыре часа утра.

Ксавье молча смотрел на нее, и ей становилось все более не по себе, хотя дальше, казалось, некуда.

- Я... попробую тебе объяснить, - наконец, сказал он и жестом предложил ей снова присесть.

5.

- Это реальность? То горное плато - оно что, на самом деле существует?

Аня была поражена. Из того, что говорил ей Ксавье, выходило, что ее сны - вовсе не абстракция и не фантазия.

Француз задумался над ее вопросом, потом наклонил голову:

- Интернет - реальность? - спросил он. - Он на самом деле существует?

- Полагаю, что да.

- А разговор, который ты ведешь по ICQ или в Skype? Насколько реален этот контакт?

Аня хотела было ответить, но вдруг осеклась, сообразив, куда он клонит.

- Это полувиртуальный мир, да?

- Вроде того. Это мир, который мы создаем сами. Те, кто помнит. Те, кто себя там осознает. Кто может творить постоянно и последовательно, из сна в сон, каждую ночь. Это жизнь во сне, параллельная жизни наяву.

- А... остальные?

- Остальные творят бессознательно. Мы их ограничиваем, чтобы они нам не мешали. Но в целом - делают, что хотят. Сами себя пугают, сами себя развлекают... кто во что горазд.

- Но вы как-то можете их использовать? - вдруг догадалась Аня, и по ее коже прошел холодок.

Ксавье улыбнулся.

- Не все так страшно, как ты думаешь. Это... очень мирная игра. По крайней мере, - он вздохнул, - так было до последнего времени.

- А что со мной происходит? - Аня обхватила себя за плечи, жалобно глядя на него.

- А с тобой... происходит черт-знает-что, - медленно выговорил он с такой досадой, что ей стало страшно.

- Это все ведь большая тайна, да, Ксавье? - спросила Аня, глядя в окно, за которым потихоньку светало. Она грела пальцы о кружку с чаем, потому что ее знобило. Она была так ошеломлена его рассказом, что даже не заметила, как они перебрались в гостиную, а ее шеф сам приготовил чай, который щедро сдобрил сахаром и молоком. И даже корицу где-то нашел и тоже добавил. Было вкусно.

- Ты уже почти наша, так что все равно скоро все узнаешь.

- Почти?

- Ну... тебе еще предстоит многому учиться. Но я тебе помогу.

- Ты ведь не руководитель международной компании, да, Ксавье? - негромко спросила она, когда он надолго замолчал.

- Почему? Это все в силе, - он пожал плечами, недоуменно глядя на нее. - Просто это для меня не основное занятие.

- Ну, разумеется. Что такое для основателя Семи миров международная компания? Так, левой пяткой управиться можно, - пробормотала Аня.

- Пятки тут ни при чем, - поморщился Ксавье. - Просто это слишком малая часть моей жизни.

- Подожди. Но ведь ты спишь всего восемь часов, а бодрствуешь около шестнадцати, так? - спросила вдруг Аня. - Как там без тебя все это время обходятся?

Он как-то странно на нее посмотрел, словно размышляя о чем-то, потом отвел глаза:

- Я тебе позже объясню.

Аня вздохнула, снова отхлебнув чай.

- Мне кажется, я сейчас проснусь, и это станет очередным бредовым сном, - сказала она, облизнув губы.

- Это вряд ли, - Ксавье прикрыл глаза, вытягиваясь в кресле. Аня невольно посмотрела на его обнаженные ступни и длинные пальцы на ногах, поставила кружку на журнальный столик. Так странно было беседовать с этим человеком в половине пятого утра и видеть его голые ноги, пусть даже только от щиколотки. Она думала, что он и спит в ботинках и костюме, застегнутый на все пуговицы.

Черт, о чем она думает? Ей так много нужно было задать ему вопросов, но мысли никак не собирались в кучу. В глазах ощущалась сильная резь, хотя свет они не зажигали. Ее знобило и подташнивало от недосыпа.

Если верить Ксавье, помимо реального мира существовали и другие, куда люди могли попадать во сне. А некоторые из них попадали туда постоянно и жили там, и помнили об этом после пробуждения. Более того, они там общались друг с другом и жили нормальной жизнью - такой же реальной, как наяву.

- Объясни, что ты со мной делал? И почему все так было странно... мне снилось, что я туман и...

- Это Седьмой мир, там одни стихии. Там всего четыре обитателя, один из них я. Как ты туда попала, ума не приложу. Туда из наших мало кто может попасть, так уж все устроено: только самые сильные.

- И что там происходит?

- Да ничего особенного. Это чисто развлекательное место.

Аня посмотрела на Ксавье. Она не считала себя хорошим психологом, но в ту минуту готова была поклясться, что он врет.

Француз открыл глаза:

- Я хотел тебя скрыть. Потому что ты в большой опасности.

- Так, - Аня подобралась. - А вот с этого места поподробнее.

- Не-а. Подробно сейчас будешь рассказывать ты, - лицо Ксавье неожиданно стало очень серьезным. - Все свои сны, которые помнишь. Не вздумай стесняться и что-то скрывать. Я буду с тобой откровенен. Тебя уже ищет один очень опасный человек. Когда он тебя найдет - ты труп.

Аня задохнулась и закашлялась. Его слова произвели эффект ведра ледяной воды, вылитого на голову. Ее до костей пробрал мороз, потому что она ему поверила.

- Почему? - прохрипела девушка, подбирая под себя ноги.

- Потому что ты уже сейчас в нашем мире проявила какие-то удивительные, невиданные способности, - медленно, подбирая слова, пояснил он. - И это удивляет... даже меня. Но пока о тебе знают только трое. И один из нас троих, возможно, хочет твоей смерти, потому что боится за свое место.

- Его место?

- У нас своя иерархия. Долго объяснять. Седьмой мир - для руководства. Ты туда влезла, хотя еще и в Первый ходить не умеешь. А с него все начинают. Все, хватит пока вопросов. Рассказывай свои сны, у нас очень-очень мало времени.

Аня тяжело вздохнула.

- Я возьму тетрадь, чтобы ничего не забыть.

- Ты их записываешь? - удивился он.

- Да, а что такого?

- Странно просто... ладно, бери свою тетрадь.

Аня начала рассказывать с начала тетради, которую вела почти год. Время от времени Ксавье перебивал, переспрашивал, уточнял. Его не интересовали сны про погони, лифты, даже полеты. Однако когда Аня рассказала про человека с белыми глазами в метро, он очень заинтересовался и долго расспрашивал.

- Да я не помню больше ничего, - взмолилась она. - Этот сон был очень коротким, буквально несколько секунд.

- Это тебе так кажется, потому что ты все забыла, - процедил Ксавье. - Это он. Он поймал тебя в первом мире и пытался выудить что-то из твоей головы.

- Что?

- Скорее всего, адрес. Город он точно выудил, потому что ты представила московское метро.

- Черт, - Аня вздрогнула. - Он что, так и выглядит?

Ксавье смотрел на нее как на душевнобольную.

- Так выглядит твой страх. Какая у него внешность - неважно, то, что тебе приснилось - это всего лишь твои ассоциации. Отклик твоего подсознания на то, что он делал. Оно нарисовало тебе картину: лучи из глаз в глаза, потому что он сканировал твою память, влез к тебе в голову. Вот и все.

- Ясно, - Аня перевернула страницу и снова вернулась к рассказам. Дойдя до листка, где был записан сон с Ксавье, девушка густо залилась краской.

- Черт, я не могу тебе этого рассказывать, - она жалобно посмотрела на него.

- Почему? - он заинтересовался и даже улыбнулся, изучая ее лицо.

- Потому что это про тебя, - Аня подтянула к себе ноги и уперлась лбом в колени, несколько секунд пытаясь подавить жуткий стыд. Легче не стало.

- Что, эротический? - Ксавье тихо рассмеялся и отхлебнул чай. - Давай, рассказывай скорее. С этого же начинать надо было.

- Ты издеваешься? - засмеялась Аня.

- Немного. - Он широко улыбнулся, и она внезапно подумала, что он симпатичный и, оказывается, очень молодой. Почему-то она не обращала на это внимания. Из-за его серьезности ей все время казалось, что ему сто лет. А ему лет тридцать пять, не больше. Он же Максу ровесник. Аня завороженно смотрела на него, и Ксавье нетерпеливо указал ей взглядом на тетрадь:

- Я жду.

Это оказалось не так уж весело. По мере того, как она рассказывала, глаза Ксавье становились все более тревожными. Аня даже стесняться перестала и начала бояться.

- Тебе снилась эта самая лампа, та, которая у меня сейчас в спальне? - снова уточнил он.

- Да. Она даже стояла там же. Я только ее и помню, и синие шелковые простыни.

- Синий шелк - это другое, - тут же отозвался он, о чем-то напряженно размышляя. На его лице было озадаченное выражение. А потом оно почему-то стало смущенным.

Француз встал и походил по комнате.

- Черт. Я ничего не помню, - сказал он, наконец.

- Чего не помнишь?

- Не важно, - он вздохнул и сел. - Еще снилось что-то?

- В общем, так, - резюмировал Ксавье через несколько минут. - Надо срочно вводить тебя в Первый мир. Там мы тебя быстренько выдадим замуж, и он тогда уже не посмеет.

- Вы меня быстренько - что? - Аня подняла брови.

- Замуж выдадим. За кое-кого влиятельного, - пояснил Ксавье так, как будто речь шла о том, чтобы выпить еще одну чашку чая. - Ну, помолвим хотя бы. Ты не бойся, он тебя защитит.

"Скажи, что это будешь не ты. Скажи, что это будешь не ты".

Аня вдруг ощутила такой ужас, что готова была сбежать. С первого взгляда на Ксавье она ощущала неудобство в его присутствии. Когда он вдруг распорядился о ее переезде, это начало перерастать в панику - что, если он все-таки имеет на нее какие-то виды? Только не это, ведь они совсем разные, совсем. Но он намного сильнее, она не сможет отказать, она растает и самым постыдным и унизительным образом в него влюбится и просто погибнет, когда Ксавье поймет, что они не подходят друг другу...

- А если он не захочет? Жених?

- Тогда я ему прикажу, - Ксавье отхлебнул еще чая и поморщился: Холодный уже. Идем спать. Я тебя попробую вывести за ручку.

Аня тихо перевела дыхание и быстро опустила взгляд, чтобы он не увидел в нем постыдно сильного облегчения. Слава небесам, он не имел в виду себя, говоря о помолвке. Даже варианта такого не предполагал, судя по всему.

- Идем спать, - настойчиво повторил Ксавье и поднялся на ноги.

- Прямо сейчас? Я не засну, - Аня посмотрела на него снизу вверх с искренним недоумением, пряча за ним все следы только что пережитых сильных эмоций.

- Заснешь. Идем.

Ксавье протянул ей руку, и Аня со вздохом пошла за ним в его спальню. Несмотря на усталость, озноб, тошноту и резь в глазах, которые говорили ей о реальности происходящего, она все ждала, что вот-вот очнется от этого бреда.

- Ложись, - он покопался в прикроватной тумбочке, извлек блистер с неизвестными французскими таблетками. Протянул одну Ане:

- Глотай.

Вторую он проглотил сам, запил водой из стакана, который стоял у него на тумбочке. Аня тоже сделала глоток.

- Надеюсь, это не наркотики? - спросила она.

- Кто знает, - отозвался он, ложась рядом. Аня распахнула глаза, уставившись на француза. Ксавье хмыкнул:

- Шучу. Это простое снотворное. Закрывай глаза.

***

- Подъем.

Аня открыла глаза и села.

- Боже.

- Добро пожаловать в Первый мир.

Ксавье стоял у кровати, на которой она сидела. Это был он и в то же время не он. Его внешность изменилась самым поразительным образом: рост теперь намного превышал два метра, пропорции идеальные, мускулатура - развита самым завидным образом. Волосы стали длинными, до плеч, немного вьющимися. Почти черными. Одежда летняя: светлая рубашка с коротким рукавом, тонкие черные брюки. Но самым странным в его внешности были... крылья. Темно-серые, огромные, полусложенные за спиной крылья.

- Размах - семь метров. - Прокомментировал он, проследив за ее взглядом. - У тебя примерно шесть с половиной.

Аня вздрогнула и оглянулась, невольно расправляя собственные крылья - светло-синие. Точнее, разноцветные. Оперение переливалось от темно-синего оттенка до бледно-голубого, почти белого.

- Зеркало есть? - спросила она.

Ксавье рассмеялся, указывая подбородком за ее спину.

- Все девушки с этого начинают. Разглядывают себя в зеркало.

Аня обернулась на стену-зеркало прямо за спиной. В просторной спальне не было ни одного окна, но воздух казался свежим и прохладным. Зеркальная стена единственная была гладкой. Остальные имели причудливые изгибы, неровности. Они казались каменными и были выкрашены в сиренево-белую гамму с абстрактными узорами. Мебели было немного - помимо огромной кровати имелась пара кресел очень своеобразной формы и необычное сооружение, похоже, служившее шкафом для одежды. Впрочем, его причудливая конструкция была всего лишь продолжением стен и потолка, поскольку он идеально вписывался в один из углов.

- Я позволил себе представить тебя такой, - сказал он, появляясь за ее спиной. - Если что-то не нравится, можешь меня попросить изменить это. Но только один раз, так что подумай хорошенько.

- Хорошо, - она смотрела на стройную высокую фигуру, и понимала, что это менять не захочется. Ксавье не изменил ни форму, ни размер ее груди, ничего не трогал на лице. Прежними остались и волосы. Но он сделал ее выше и стройнее, и ей это понравилось. На ней был очень легкий сарафан с завязками на шее и застежкой на бедрах. Спина открыта из-за крыльев.

Под сарафаном обнаружились совсем уж легкие, полупрозрачные штанишки, а на ногах - летние сапоги, все в разрезах, из какой-то мягкой ткани. Вся одежда была кремового цвета, а подол украшен затейливыми желтыми рисунками. Позади нее стоял Ксавье, возвышаясь над ней сантиметров на пятьдесят, хотя сама Аня, по ее примерным прикидкам, "выросла" почти до двух метров и выглядела какой-то инопланетной фотомоделью, переодетой в ангелочка.

- Здесь все мужчины такие... огромные?

- Да. Никто не жаловался, - Ксавье пожал плечами. - Я придумывал этот мир, когда мне было восемнадцать. Есть некий максимализм, но теперь все менять неохота. Одно цепляет другое, в общем, ты понимаешь...

Аня ничего не понимала, но на всякий случай кивнула.

- Мир, в котором мы сейчас находимся, называется Первым. Язык, на котором мы говорим - общий для всех. На самом деле мы не говорим, а обмениваемся мыслями. Но для каждого это выглядит так, как будто он общается на своем родном языке.

- Круто, - оценила девушка.

- Еще бы, - он улыбнулся, как мальчишка, которого в школе похвалили за удачную домашнюю работу.

- Ксавье...

- Стоп. Меня здесь зовут по-другому. Никогда не называй меня этим именем.

- Почему?

- Потому что далеко не все здешние обитатели знают, кто я в реальности. И я хочу, чтобы так все и оставалось. Ясно?

- Да.

- Мое имя Ксеар Айи. Некоторые считают, что Ксеар - это титул. Можешь называть меня просто Айи.

- Титул?

- Да. Я здесь самый главный.

- О. Ты тиран и деспот? - Аня улыбнулась, потому что его лицо было очень серьезным.

- Еще какой, - его губы дрогнули в иронической улыбке, и она тихо рассмеялась.

- Ты тоже можешь выбрать себе другое имя. Я тебе это настоятельно рекомендую. И первые лет двадцать никому не рассказывай о себе в реальности. Пока не поймешь, что к чему.

- Двадцать лет? - она хихикнула, полагая, что Ксавье пошутил.

- Да. Это один реальный год.

- Не поняла, - Аня резко обернулась, едва не врезавшись в него, потому что он подошел ближе.

- Ты все поймешь... постепенно, - очень терпеливо сказал он, поддержав ее за локоть. - У меня куча дел. Поэтому сейчас я познакомлю тебя кое с кем... заново. Он тебе все расскажет и объяснит.

С этими словами он покинул спальню так стремительно, что Аня в первый момент даже не поняла, что ей лучше поторопиться следом. За дверным проемом оказался широкий длинный коридор, сплошь каменный, как будто они были в пещере. Через минуту, пройдя его до конца, девушка убедилась, что так оно и было. Только эта пещера располагалась на огромной высоте.

- Черт, - вылетев за Ксеаром на небольшую площадку, она ошеломленно застыла, обнаружив себе на выступе огромной горы, подножие которой располагалось далеко внизу. Скорее, это даже была скала, потому что ее стена уходила вниз чересчур отвесно. Фактически, у ее ног начинался обрыв в бездну. Далеко-далеко внизу виднелась долина с тонюсеньким ручейком, заросшая зеленой травкой. Совсем рядом, прямо над головой, проплывали облака. Казалось, только руку протянуть - и достанешь. Кругом были одни скалы. И тишина. Ни одного живого существа, как в фантастическом фильме о полностью уничтоженной жизни на Земле.

- Полетели, - он прыгнул с площадки, на ходу раскрывая крылья. Аня широко раскрыла глаза, следя за ним. Прыгнув, он сначала провалился на несколько метров вниз, но затем парой легких взмахов крыльев поднялся на уровень площадки, где она стояла.

- Ну? - поймав раздраженный взгляд, Аня даже отступила на шаг. Уж не ждет ли он, что она прыгнет следом?

- Я же не умею, - закричала она.

- Тут нечего уметь. Твое тело все знает. Просто прыгай, - велел он, подгребая своими крыльями размером с половину Бразилии.

"Так, я же летала во сне. Это так же", - сказала себе Аня. Проблема была в том, что происходящее совсем не было похоже на сон. Может, он все-таки отравил ее каким-то наркотиком? Но как объяснить тогда, что они здесь вместе?

- Так, все, извини, мне это надоело, - он внезапно приземлился рядом и схватил ее.

- Нет, нет, ты что, не надо...

Аня завизжала так, что казалось, содрогнулись все горы в радиусе десяти километров. Но он уже подтащил ее к краю и сбросил, крайне невежливым пинком.

"Почему я не просыпаюсь?" - мелькнула мысль, когда она стремительно летела в пропасть. Она всегда просыпалась, когда падала во сне.

Но тут же, перевернувшись в воздухе, ее тело как-то само собой выпрямилось, изогнулось... крылья распахнулись с сильным хлопком, как будто открылся парашют. И, ощутив резкую боль в мышцах спины, Аня мгновенно поняла, что может управлять этим. Сначала робкими, потом все более уверенными движениями она набрала высоту и поравнялась с мужчиной, который, даже не посмотрев, все ли с ней в порядке, развернулся и направился прочь. Тут она поняла, зачем под ее сарафаном надеты штаны. Подол сарафана сильно задирался на ветру, несмотря на продуманную застежку, расположенную низко на бедрах.

- Ты грубиян, - сердито сообщила она, как только догнала Ксеара.

- А ты трусиха, - парировал он, поворачивая куда-то. Аня не нашлась с ответом и молча полетела за ним по ведомому ему одному маршруту.

Еще пятью минутами раньше она ни за что бы не предположила, что этот человек способен на то, что он вытворил. Но каким-то неведомым образом этот возмутительный пинок изменил ее отношение к нему на лучшее. Ей даже показалось, что они с этим человеком когда-нибудь смогут стать друзьями.

- Значит, Мьелле, - Аня смотрела на светловолосого незнакомца во все глаза, не в силах поверить в происходящее.

- Ксеар уже объяснил тебе, что ты никогда не должна нас называть реальными именами?

- Да. Слушай, я не понимаю, это что все, всерьез? Это похоже на какую-то... детскую игру.

- Нет, солнце. Это совсем не игра. По крайней мере, для нас. Для всех живущих здесь это и есть настоящая жизнь, а реальность - всего лишь короткий сон.

Мьелле-Максим, ее шеф, которого она, казалось, узнала за два года вдоль и поперек, поерзал в кресле, форма которого с очень узкой спинкой, позволяла не помять его серые крылья. Они сидели в гостиной его дома, который, как и дом Ксеара, располагался внутри скалы. Его тон был немного снисходительным, но доброжелательным. И он уже не смотрел на нее, как начальник.

- Я не понимаю...

- Сколько лет мы с тобой знакомы? - спросил он, повертев в руках бокал с местным вином.

- Два года, - без колебаний ответила Аня. Тут даже думать было не о чем.

- Для тебя это верно, два года. Но не для меня. Я знаком с тобой более сорока лет. Правда, видел за это время очень редко. По моим часам и календарю мы с тобой встречаемся не чаще одного раза в месяц. А для тебя это каждый день.

Аня замерла, переваривая информацию. Ее взгляд, должно быть, был диким, потому что Мьелле улыбнулся.

- Сколько ты здесь после того, как заснула?

- Ну...

- Примерно.

Аня прикинула. Пока они разговаривали с Ксавье в спальне, пока летели... потом он очень быстро о чем-то переговорил с Максимом и смылся. И вот они вели эту невероятную беседу уже с Мьелле.

- Час, может чуть меньше, - наконец, решила она.

- Так вот. Это означает, что ты проспала пока меньше минуты.

- Как?! - Аня даже привстала с кресла.

- Вот так, - Мьелле развел мускулистыми руками, и Аня невольно скосила взгляд на его бицепсы. Если бы у Макса в реальности были такие, его популярность среди женщин возросла бы неизмеримо.

Впрочем, насколько она помнила, обаяние шефа и так позволяло ему с легкостью покорять сердца. Ее собственное сердце в первые недели работы тоже билось чаще в его присутствии. Пока она не поняла, что у него есть подружка. И Аня задушила свою зарождающуюся влюбленность железной рукой.

- Положение дел со временем таково, что каждую реальную ночь мы проводим здесь около двадцати дней. А когда здесь мы засыпаем, чтобы бодрствовать в реальности, то спим не более пятнадцати-двадцати минут. За это время в реальности проходит соответствующее количество часов.

- Минута за час? - поняла Аня.

- Да. Примерно так. Плюс-минус несколько секунд.

- Обалдеть. Так это не просто вторая жизнь, это чертовски длинная вторая жизнь.

- Именно.

- И сколько ты здесь живешь? - ошарашенно спросила она.

- К сожалению, я научился входить сюда сравнительно недавно. Здесь я восемьдесят лет.

- Тебе сто с лишним лет? - прохрипела она.

- Ага, - Мьелле улыбнулся. - Если прибавить еще реальное время. Но так никто не считает. Мы отмечаем дни рождения здесь и количество проведенных тут лет. Так что мне ровно восемьдесят, а ты... новорожденная. Сегодня, десятого июля, твой день рождения.

- Июля?

- Да, у нас тут лето сейчас. Впрочем, это условность. Здесь всегда тепло и комфортно. Так уж он это придумал.

- Он - это Кс... Ксеар?

- Да.

- А ему сколько лет?

- По официальной истории, которую он написал, этот мир был создан двести девяносто пять лет назад, восьмого апреля первого года. Но никто, разумеется, не может это проверить. Потому что все остальные родились здесь позже.

- А он...

- Послушай. Мы сейчас не будем обсуждать повелителя. Это, безусловно, интересная тема для беседы, но сейчас мне важно выполнить распоряжение Ксеара. Нам нужно обеспечить твою охрану. Поэтому я сейчас свяжусь со службой безопасности, а ты пока поешь что-нибудь.

- Мьелле, а ты не знаешь, от кого меня надо охранять? - спросила Аня, проходя за ним в столовую.

Он повернулся и как-то недоуменно посмотрел на нее своими светло-серыми, почти голубыми глазами:

- Нет. А ты?

- Я...

- Не говори ничего. Нам не нужно это обсуждать, - внезапно поднял руку Мьелле, и Аня прикрыла глаза, внезапно ощутив странную усталость. Слишком много секретов и недоговоренностей для одного дня... или ночи.

- Солнце, я пошел. Придумай себе какое-нибудь имя пока. Только не выбирай русское... лучше что-нибудь абстрактное, без всяких любимых героев книг или фильмов. Чтобы по нему ничего о тебе нельзя было узнать.

- Ясно.

Аня посмотрела в его удаляющуюся спину и села за большой каменный стол. На нем стояли вазы с фруктами, печеньем, блюда с каким-то разноцветным желе. Она вооружилась вилкой и начала все пробовать, только сейчас сообразив, насколько была голодна. Имя. Имя-имя-имя. "Что-то абстрактное" придумать всегда сложней всего, если хочется, чтобы оно было еще и благозвучным. Айи... Мьелле... сговорились они что ли использовать мягкие звуки. Аня знала, что ее имя будет жестким. Почему-то это куда больше ей импонировало. Она начала перебирать все буквы алфавита подряд, катая звуки на языке.

- Меня зовут Джара, - сказала она возвратившемуся через десять минут Мьелле. - Немного по-восточному, знаю... но ведь не по-русски.

- Ладно. Нормально, - он сел и надкусил яблоко. - Сейчас Бьякка прилетит, будет тебя сканировать.

- Кто прилетит?

- Глава местного СБ - Службы безопасности. С ним Ксеар уже связался. Мрачный тип, но если ты с кем-то и будешь под защитой, так это с ним. Дело он хорошо знает.

- А что значит сканировать?

- Значит, снимать все твои сны из твоей головы. Мы так можем делать со всеми спящими. Или с теми, кто недавно проснулся. Я тебя потом научу.

- Спящие - это обычные люди, да?

- Ну да.

- Не понимаю, как они сюда попадают.

- Так же, как и мы. Они засыпают. Только они видят здесь не то, что мы, а то, что сами себе представляют. Они как будто бредят.

- И что, все-все, кто спит на Земле, сейчас находятся здесь?

- Ну нет, не все. Некоторые.

Мьелле вздохнул, расшевелив свои волосы:

- Честно говоря, я и сам не очень понимаю, по какому принципу это происходит. У нас целый научный институт это изучает.

- Мьелле, а сколько вас... то есть нас?

- В первом мире около пяти тысяч. В других меньше, - ответил он, думая о чем-то своем. - И около миллиона спящих. Они находятся в другой части Первого.

- Ого.

Джара немного подумала, потом задала следующий вопрос:

- А чем ты здесь занимаешься? У тебя есть работа?

- Конечно. Ты разве еще не поняла? Я помощник Ксеара в первом мире.

- Круто. Поэтому ты знаком с ним в реале, да?

Мьелле посмотрел на нее как на умалишенную. Потом тяжело вздохнул и медленно произнес:

- Джара, я познакомился с ним в тот же день, что и ты. Когда я понял, что это он... я думал, я скончаюсь от изумления на месте. У нас не принято... знакомиться в реале, тем более с высшим руководством миров. Повелители берегут свою приватность.

- Почему?

- Потому что здесь есть своя преступность. Своя политика, - Мьелле пожал плечами, встал и подобрал яблоко. Положил на стол. - А убить человека здесь невозможно. Тебя ведь тоже здесь не от покушения на жизнь будут охранять, а просто от сканирования. Зато если до тебя доберутся в реале...

- Ясно, - она выдохнула и встала, потому что в столовую Мьелле широким шагом вошел незнакомый ей обитатель миров. Такого человека она еще не видела ни в реальности, ни во сне. Черное оперение, лишь кое-где переходившее в серые оттенки. Иссиня-черные волосы - очень короткие, загорелое лицо. Бесстрастные глаза наемного убийцы или человека какой-то очень близкой к этому профессии.

Она скользила по мужчине взглядом. Черная рубашка с коротким рукавом, штаны, похожие на джинсы, зауженные книзу и заправленные в высокие, почти до колен, сапоги из какой-то эластичной ткани. Тоже черные. Широкий кожаный ремень. "Ну, просто агент ноль-ноль-семь", - подумала девушка, пытаясь сбить собственный страх. Но вся эта одежда и мрачное лицо подействовали на нее сильнее, чем ей хотелось бы.

Пока она изучала его взглядом, он так же бесцеремонно осматривал ее. Краем глаза Джара заметила, что Мьелле поклонился. Как-то уж больно по-киношному, опустившись на одно колено и держа руку у сердца. Он так же кланялся и Ксеару при встрече. Господи, да они просто мальчишки. Выдумали себе игру длиной в жизнь и играют в рыцарей круглого стола с крыльями. Им не хватает только мечей и доспехов. Ну, и лошадей.

Впрочем, похоже, что передвигаются здесь все самостоятельно, с помощью крыльев. Правда, как дети. Кто во что горазд: один пересмотрел фильмов про инопланетян с крыльями, другой - про спецагентов. А еще кого-то привлекают триллеры... Аня похолодела. Кто-то из заигравшихся "детей" может убить ее по-настоящему, хотя она до сих пор даже не поняла, за что.

- Погуляй пока, - покосившись в сторону Мьелле, сказал наемный убийца - глава СБ. Он дождался, пока тот покинет столовую, задвинул огромную каменную дверь и повернулся к девушке.

- Мое имя Яльсикар Бьякка.

- Красиво. Меня зовут Джара. Фамилию пока не придумала, - без улыбки сказала она. Улыбаться этому человеку ей не хотелось.

- Фамилию иметь не обязательно. Если имя не повторяется. Настоящее имя?

- Мне сказали, что это никто не должен знать.

- Я исключение. Я должен все про вас знать, иначе не смогу охранять.

Аня вздохнула, поискала глазами ближайшее кресло и опустилась в него. Манера говорить у него была отрывистая, как у военного. На вопросы отвечать четко и быстро, смотреть в глаза. Не думать. Не врать. Не ерзать.

Настоящий допрос. Только непонятно, кто она для него. Вроде бы потенциальная жертва, а чувствует себя обвиняемой.

Следующие пятнадцать минут она коротко рассказывала свою биографию, называла ему свой московский адрес, адрес своих родителей, работы - все. Явки, пароли. Только что ключи от электронной почты не спросил и пин-код мобильника.

Он не записывал, и она удивлялась - неужели все запомнит?

- Теперь посмотрите мне в глаза.

Она послушно посмотрела. Он подошел совсем близко и сел напротив, внезапно обхватив ее голову обеими руками. Которые показались очень горячими.

- Сейчас будет неприятно. Страшно. Вы не должны отводить взгляд и постарайтесь не сопротивляться, иначе я могу сделать вам больно.

Она не поверила. Как ей может быть страшно от того, что он просто смотрит ей в глаза? Но все же как-то противно засосало под ложечкой, и сердце заколотилось быстрее. В следующую секунду все вокруг погасло. Не было ни столовой, ни стен, ни даже кресла под ней. Она куда-то падала, и даже хотела было закричать, но вспомнила, что не нужно сопротивляться. Тогда Аня попыталась расслабиться, но это было невозможно.

Что-то вспыхнуло, и она оказалась на каком-то обрыве. Рядом сидел этот человек и смотрел на горизонт, где пылал закат. Перед ними расстилались километры мертвой, неподвижной пустыни.

- Надо же, что вы творите с перепугу, - как-то удивленно и даже чуть восхищенно произнес он после недолгого молчания.

- Что это?

- Переход или перенос. Вы лишились почвы под ногами и прервали сканирование, перенесли себя в другую часть мира. Ну, и меня за компанию притащили. Очень мило, - он встал. - А обратно можете?

- Не знаю...

Джара напряглась, пытаясь представить столовую, где они сидели. Ничего не вышло. Ее волосы все еще шевелил легкий теплые ветерок.

- Ладно, смотрите мне в глаза.

Она послушалась, и они мгновенно вернулись. Его взгляд, казалось, смягчился и был уже не таким страшным.

- Это все? - недоверчиво переспросила она.

- Да.

- И что дальше?

- Пока ничего.

- А как вы намерены меня охранять? Дадите мне телохранителя?

Джара опустила глаза, потому что он сидел совсем рядом и смотрел в упор, от чего становилось немного не по себе.

- От того, кто Вас ищет, никакой телохранитель не спасет, - угрюмо произнес он и встал. - Ксеар, конечно, Вам не сказал...

Теперь в его голосе слышалась досада, и она даже осмелилась бросить быстрый взгляд на лицо - но оно по-прежнему почти ничего не выражало.

- О чем?

- О том, что Вы будете моей невестой.

Он произнес это таким кислым тоном, что ей стало смешно. Не похоже было, что этот полукиллер-полуагент ноль-ноль-семь держал в уме какие-то матримониальные планы, особенно в отношении незнакомки. Впрочем, и она вовсе не о таком муже мечтала. Аня считала себя мечтательной особой. Она представляла своего избранника с самыми разными профессиями, в том числе, киношно-романтическими.

Но всякого рода службы охраны и безопасности никогда не вызывали у нее романтических ассоциаций. Военные - да, летчики, может быть, разведчики. Но не эти любители колючей проволоки и беспрекословного подчинения всех и вся. Не так уж много лет надо прожить на свете, чтобы понять: никто и никому ни при каких условиях не в состоянии обеспечить полной безопасности. Зато использовать эту идею, чтобы лишить ближнего свободы, мог любой придурок.

- Прекрасно. Просто прекрасно, - процедила она и вздохнула. - Как в анекдоте, знаете?

- Нет.

Он немного удивленно посмотрел на нее. Ему что, никто никогда анекдотов не рассказывал? В его изучающем взгляде читалось не только отсутствие симпатии и холодность, но и легкое презрение. Похоже было, что ее считали полной дурой.

Джара нервно сглотнула и ей разом расхотелось травить анекдоты, но почему-то именно в этот момент лицо Яльсикара смягчилось, и даже появился намек на улыбку:

- Все будет хорошо, и мы не поженимся.

От изумления она на секунду застыла, не зная, как реагировать, а потом искренне засмеялась. Их взгляды встретились, и ее разом отпустило: если человек способен шутить, значит, не совсем на голову отшибленный.

6.

Через несколько часов Джара узнала так много о Первом мире, что уже не чувствовала сил задавать вопросы. Ей очень хотелось проснуться, чтобы передохнуть от всего того, что происходило. Она подсчитывала в уме, сколько часов осталось до утра. Они заснули с Ксавье около семи - будильник зазвонит в восемь пятнадцать. Если она по нему проснется, это должно произойти примерно через семьдесят пять здешних часов. «Больше трех суток - обалдеть можно. А еще и первые не кончились», - размышляла она, пытаясь это переварить.

После беседы с Яльсикаром, который улетел по делам и, как Карлсон, обещал вернуться, Джара снова получила в распоряжение Мьелле. Он продолжил рассказывать ей о Первом мире. На вопросы о других мирах ее собеседник смущенно сообщил, что пока он "не вправе давать ей эту информацию". Она узнала, что все новички проходят регистрацию в службе безопасности, но ее это не коснется, поскольку Яльсикар "все сделает". После регистрации новички прикреплялись к кому-то из старожил, которые их опекали, все рассказывали и показывали. Однако и это к ней не относилось, поскольку она будет находиться под опекой своего жениха. Ну и, разумеется, он, Мьелле, тоже всегда к ее услугам, если что-то необходимо пояснить, рассказал помощник Ксеара.

- Я могу немного отдохнуть? - спросила Джара, когда устала от затянувшейся на несколько часов лекции.

- Да, конечно... можешь поваляться в гамаке в саду, я принесу тебе что-нибудь выпить, - моментально отреагировал Мьелле.

И тут ее дернуло какое-то неприятное чувство. Может, потому что человек, который два года был ее шефом, вдруг превратился в преданного слугу? Он вел себя с ней так, как будто очень старался понравиться и угодить... возможно, это объяснялось тем, что ей благоволил сам Ксеар?

Мьелле провел ее насквозь, через всю горную пещеру, служившую ему домом. Пещера заканчивалась куда более широкой площадкой, чем та, что располагалась у входа. Здесь стояли огромные горшки с цветами в человеческий рост. Маленький фонтанчик приятно журчал, фигурки из разноцветного стекла и камня абстрактных форм радовали глаз.

- Очень красиво, - оценила Джара, опускаясь в красно-белый полосатый гамак, натянутый между двух монументальных каменных фигур.

- Отдыхай. У тебя два часа, - сказал Мьелле.

- А что потом? – удивленно встрепенулась она.

- Пресс-конференция. Так бывает каждый раз, когда появляются новые граждане - их представляют группами. Но тебя выведут отдельно... помолвка с Бьяккой тоже является значимым событием. Честно говоря, это будет шоковая новость, - Мьелле изучал носки своих ботинок, и девушке это не понравилось.

- Почему? - требовательно спросила она. Господи, чем больше Мьелле входит в роль преданного лакея, тем больше она начинает вести себя как какая-то капризная аристократка из дурного фильма. Вот уже и тон соответствующий.

- Мьелле, объясни мне, прошу тебя. Я ничего не понимаю, - более мягко попросила девушка, исправляясь.

Он вздохнул и посмотрел на нее:

- Ну... ты же понимаешь, Яльсикар не из тех людей, что женятся... с другой стороны, он известный человек и не очень молодой, и журналисты давно ждут чего-то подобного...

- Чего подобного?

- Того, что он сделает предложение какой-нибудь новорожденной.

Джара запустила обе руки в свои волосы, как делала часто в моменты крайнего нервного возбуждения.

- Почему именно новорожденной? - спросила она.

- Ну... у нас не так много свободных женщин, - неохотно пояснил Мьелле. - Мужчин примерно в два раза больше. Новорожденных быстро расхватывают.

- О, как, - озадаченно произнесла она.

Мьелле развел руками.

- Ты ведь не женат, да? - уточнила Джара.

- Да. Но я и не собираюсь пока, - он дернул плечом, словно она уличила его в чем-то неприличном, и Джара поспешила сменить тему:

- А сколько Яльсикару лет?

Мьелле покачал головой:

- Не знаю. Много. Говорят, он здесь почти с самого начала. Да ты не переживай, эта помолвка просто формальность. Не съест он тебя.

- Да я не переживаю, - бесстрастно ответила Джара, вытягиваясь в гамаке.

Ее собеседник недоверчиво хмыкнул и скрылся в доме.

Девушка закрыла глаза. Так, значит, браки здесь тоже настоящие. Хотя чего она ожидала? Эта игра - вовсе не игра, чтобы там не говорил ей Ксавье, когда был просто французским бизнесменом, а не правителем Семи миров. Все здесь по-настоящему. И хотя умереть невозможно, смерть во сне - та же смерть.

Мьелле объяснил ей, что в мирах царит изобилие. Гор и скал, пригодных для жилья сколько угодно. Новенькие получали стандартные квартиры-пещеры. Еда доставлялась в любом количестве на дом, выбрать можно было по электронному устройству. Все бесплатно, как и стандартная одежда.

Дизайнерские вещи продавались уже за деньги. Кроме того, за плату можно было поменять планировку жилища, даже изменять внешность, уведомив службу безопасности. Платными оставались развлечения, услуги, рестораны, книги... все как наяву. Отсутствовал транспорт. Мьелле объяснил, что каждый местный обитатель может мгновенно переноситься в отдаленные уголки доступного ему мира, лишь немного сосредоточившись. Для этого достаточно хоть раз там побывать. А еще люди могли переносить друг друга.

Наверное, так и похищать можно... Джара качалась в гамаке и думала о человеке, который хотел ее убить. От одного воспоминания про белые глаза ее продирал мороз по коже - как будто он и впрямь затягивал куда-то. Где же Яльсикар? Он ее пугал, но все же в его присутствии она, наверное, в безопасности. По крайней мере, так считали Мьелле и Ксеар.

Пресс-конференция состоялась в глубоком ущелье, на небольшой цветущей полянке. Реальность каждой травинки, маленьких цветочков, их запаха поражала ее. Ей казалось, вот-вот найдутся какие-нибудь «швы» искусственно скроенной реальности, какие-то очевидные признаки ненастоящего мира, вроде ватных облаков или пластиковой растительности.

Но пучок полевых трав в ее пальцах выглядел и ощущался полностью настоящим. И ее ноздрей, когда она поднесла цветы к носу, коснулся вполне реальный аромат. Когда она растерла между ладонями листочек, похожий на подорожник, и бросила его, ее пальцы слегка позеленели и кожа сохранила травянистый запах. Ничего, ни единой искусственной детали не нашлось.

Поскольку прибыли они раньше всех, Яльсикар и Мьелле какое-то время не мешали ей прогуливаться вокруг и собирать цветы, хотя наблюдали за ее действиями с некоторым недоумением. Какое-то время она даже чувствовала неловкость, думая, что они втайне насмехаются над ней, но потом вовсе забыла о присутствии мужчин — так, что даже вздрогнула, когда «жених» окликнул ее. Оглянувшись, она заметила, что на поляне появились другие люди, и поспешила подойти к «своим», начиная нервничать, особенно когда их с Яльсикаром стали молча окружать. Подняв глаза на него, она убедилась, что он стоит абсолютно спокойно и ждет, когда все займут свои места. Казалось, каждый здесь без слов знает, что делать, кроме нее.

На таких мероприятиях ей никогда раньше не приходилось присутствовать. В реальности она видела журналистов только по телевизору и никогда не думала, что ей придется выступать перед ними. К ее облегчению, в Первом мире не было телевидения, и некому было держать ее под прицелом камер. Репортеры вооружались лишь блокнотами и фотоаппаратами. В итоге их собралось не так много, как она опасалась - всего человек десять.

Мьелле вышел вперед и жестом попросил внимания. Он произнес короткую речь, сообщив о новой гражданке и ее помолвке.

Журналисты, и без того возбудившиеся при появлении Бьякки, пришли в неистовство. Джара так перепугалась, когда все обступили их, что невольно спряталась за спину Яльсикара. Он, морщась, вытащил ее за локоть и прижал к себе, крепко обхватив за талию.

- Когда вы решили жениться, Яльсикар?

- Джара, сколько вы уже живете в мирах?

- Сколько продлится помолвка и где состоится свадьба?

Вопросы сыпались со всех сторон, Яльсикар коротко отвечал.

Джара улыбалась, понимая, что ее фотографируют. Вспышек не было, но постоянные щелчки она слышала. Бьякка перед пресс-конференцией объяснил ей, что от нее требуется только улыбаться и как можно шире.

Слушая его ответы, девушка поражалась, как легко он врал. Якобы она, Джара, уже полгода как жила в Первом мире. Якобы они познакомились случайно, у какого-то там озера, которое почему-то все знали. Он обошел только вопрос о свадьбе, уклончиво ответив, что дату они пока не обсуждали.

- Джара, Вам не страшно выходить за такого сурового человека? Ваш будущий муж, как известно, на многих наводит ужас, - медовым голоском спросила беловолосая журналистка, ткнув ей в нос диктофоном. Джара немного отстранилась, проследив кокетливый взгляд, который девица метнула в Яльсикара.

- Как видно, на Вас он не наводит никакого ужаса, - медленно проговорила Джара, холодным взглядом осадив девушку. Ей почему-то стало неприятно, что та так откровенно флиртует с ее женихом, при этом еще терзая ее какими-то дурацкими провокационными вопросами. Услышав смех среди мужчин-журналистов, она приободрилась и снова улыбнулась прямо в объективы фотоаппаратов.

- И все же, - настаивала нахальная журналистка. Джара стиснула зубы. Яльсикар шевельнулся, и его рука успокаивающе погладила ее по спине.

- Нет, мне не страшно, - ответила она. - Я помолвлена с человеком, которого люблю.

Вперед снова вышел Мьелле, немного оттеснив журналистов.

- Все, спасибо, друзья, - мягко сказал он. - Мы заканчиваем.

- Яльсикар! Джара! Поцелуй для фотографов! - завопил кто-то.

Джара растерялась, но почти сразу почувствовала, что Бьякка разворачивает ее к себе. Она посмотрела ему в глаза, и он спокойно ей улыбнулся, наклоняясь и кладя руку на ее затылок. Можно было не сомневаться: если она только дернется, ласковое прикосновение обернется железной хваткой. Но она не собиралась протестовать: надо - так надо, поцелуи ее не пугали.

Его губы мягко коснулись ее рта, и он прижал ее к себе. Левая рука плавно притянула за талию, а правая поддерживала ей голову, не позволяя отстраниться. Джара закрыла глаза и слегка разомкнула губы, понимая, что фотографируют их крупным планом. Но все равно вздрогнула, когда его язык коснулся ее нижней губы. Он прижал ее еще крепче, повернул голову и нахально углубил поцелуй. Джара была в замешательстве. По ее мнению, это было совершенно необязательно. Зачем он это делал?

Она автоматически обвила руками его шею, понимая, что этого ждут все вокруг, и робко ответила. Журналисты начали посвистывать и завывать в экстазе. Девушка была смущена и озадачена. Лишь когда он отпустил ее, и она увидела задорные искорки в смеющихся серых глазах, до нее дошло: он целовал ее так просто потому, что ему захотелось. И больше нипочему.

Потом к нему снова подошли двое мужчин-журналистов и попросили разрешения задать еще пару вопросов. Яльсикар вздохнул, но кивнул. Стоя рядом, и слушая, как он негромко поясняет что-то репортерам о каких-то перестановках в руководстве местной полиции, Джара растерянно обдумывала случившееся. Кем бы ни был Бьякка, он вовсе не тот, за кого она приняла его сначала. Она видела, что он дразнил ее взглядом, с одной стороны смущая, с другой - отвлекая от других переживаний. Холодные и жестокие люди так не шутят, не целуют девушек у всех на виду, озорничая, по-ребячески воспользовавшись моментом, когда она не могла воспротивиться. Достаточно было лишь формального прикосновения губ, а не этой... полноценной прелюдии к сексу.

- Я тебя смутил? - спросил Яльсикар, поигрывая бокалом вина, который в его большой руке выглядел очень хрупким. Джара поймала цепкий взгляд и тут же подумала, что он ее изучает: тестирует реакцию, следит за выражением лица. Все-таки его профессия - это какой-то кошмар... Или она сама все это придумала, а он просто смотрит.

- А ты этого хотел? - спросила она, делая глоток вина. Вкусное. Очень ароматное, но не сладкое, как она любила.

Он улыбнулся.

- Да нет.

После его наглого вранья повисло молчание. В ее желудке возникла ощутимая тяжесть, будто она за один присест съела два двойных чизбургера, даже не запив кока-колой. Она не любила и не умела играть в эти игры. Держать паузы, обходить словесные ловушки, расставлять свои собственные. Погрустнев, она села в кресло, подтянула ноги к подбородку и обхватила их руками, глядя в пол. Скорее бы проснуться. Ей было очень тяжело и одиноко.

После пресс-конференции они полетели к Яльсикару. Мьелле улетел, оставив ее одну с этим... аллигатором в его доме. Черт, она его боялась, а теперь еще и стеснялась после поцелуя. А надо было о чем-то с ним разговаривать, когда ей хотелось сбежать от него на другой конец этого дурацкого Первого мира.

Джара все еще чувствовала себя смущенной и даже немного возбужденной. Она не могла бы сказать, что Яльсикар привлекал ее, но такой поцелуй ей польстил: вниманием такого рода мужчины никогда ее не баловали. У Ани было много друзей в той жизни, которую она до сих пор считала единственной, но романтические отношения ни с кем не складывались.

То, что складывалось, сразу оказывалось вне какой бы то ни было романтики. Большинство ее знакомых противоположного пола сразу крепко и надежно зачисляли Аню в категорию "лучший друг". За ней никогда не ухаживали, не дарили цветов, никуда не приглашали вечером.

Опыт сексуальных отношений, впрочем, у нее был, но очень небольшой и удручающий. Невинности она лишилась, как и положено, на выпускном вечере, изрядно накачавшись вином в компании одного одноклассника, у которого, по "счастливой случайности", родители были на даче. Сначала это еще казалось романтичным, потом было больно и как-то неловко. Продолжения не последовало. Пару раз Аня ему еще звонила, потом бросила, потому что кавалер явно от нее скрывался. Но ее сердце не было разбито, ведь она попробовала не из любви, а из любопытства, и все это казалось детской игрой.

Потом был один ухажер, который настойчиво советовал ей похудеть всякий раз после быстрого секса, удовольствие от которого получал только он. Затем были еще случайные одноразовые знакомства в клубах. Влюбиться хотелось, но все как-то не выходило. Примеряя на себя образ романтической загадочной леди, Аня находила мало совпадений, и каждый раз испытывала раздражение на своих кавалеров, которые даже не пытались казаться джентльменами. А чаще злилась на себя, за то, что молчаливо соглашалась с этим.

Она даже не сразу поняла, почему так паникует из-за поцелуя Яльсикара, но все же быстро осознала: ей прежде не приходилось оказываться в ситуациях, когда привлекательный мужчина явно проявляет интерес и даже некоторый напор. И что ей теперь делать? Надо же флиртовать в ответ, чтобы что-то получилось, а она... не умеет.

- Плохо? - внезапно спросил он очень мягким голосом, присаживаясь на корточки перед ней.

- Не знаю...

- Эй... я тебя не обижу, - он коснулся ее руки. - И я не собирался тебя пугать - думал, наоборот, немного успокоить. Ты такая напряженная была там.

- Зачем ты это сделал? - спросила она, с искренним недоумением посмотрев на него.

- Ты имеешь в виду поцелуй? - Его губы раздвинулись в улыбке. - Да просто захотелось. Тебе было неприятно?

- Нет, - призналась Джара. - Мне не было неприятно.

- А чего ты так нервничаешь тогда? Я не склонен к насилию над женщинами, если тебя это беспокоит, - насмешливо произнес он, выпрямляясь и вновь хватаясь за свой бокал.

- Да кто тебя знает, к чему ты склонен, - с неожиданной даже для самой себя яростью процедила она ему в спину. - Я здесь первый день. Первое, что мне сообщают - что меня хотят убить. Второе - что без меня меня женили. А потом ты меня целуешь на виду у журналистов так, как будто...

- Угу. Продолжай. Как будто я тебя хочу. Ну и что? Ты мне понравилась, - сообщил он без малейшего намека на стеснение. - Ты привлекательная женщина, к тому же вольно ли, невольно - моя невеста. И тебе вроде не пятнадцать. Что тут такого? Что до женитьбы, то об этом речи нет. Ты можешь расторгнуть помолвку в любой момент, только вот за твою жизнь тогда я не поручусь.

Его глаза стали холодными, тон - скучающим, и Джара опустила взгляд, тяжело вздохнув. Он стоял перед ней, очень спокойный, и никак невозможно было с ним бороться. Глупо было нападать.

- Я не виноват, что кто-то желает твоей смерти. Я буду тебя защищать, потому что это моя обязанность. Я не буду тебя больше целовать, если ты возражаешь, но ты не будешь больше на меня наезжать, потому что тогда я наеду на тебя, и мало не покажется.

Девушка раздула ноздри и прикусила нижнюю губу чуть ли не до крови. Вот так. А чего она ждала от него? Дура. Думала, если ему приятно тебя целовать, он будет утешать и вести себя как образцовый джентльмен?

- Извини, - холодно сказала она и вновь отпила из бокала. - Но я вообще ничего не понимаю, и не уверена даже в том, что кто-то действительно желает моей смерти.

- Я понимаю, тебе трудно, - он сложил руки на груди. В его глазах не было ни искорки понимания. - В первые дни всем тяжело, а тут еще это... Но, поверь, я не шучу насчет угрозы. Просто доверься мне и Ксеару, по крайней мере сейчас, пока ты совсем новичок.

Джара кивнула, не зная, что еще сказать. Его спокойная реакция на высказанное вслух сомнение в их с Ксеаром честности скорее располагала к доверию. По правде, она и не особенно сомневалась в реальности угрозы, просто так брякнула от раздражения.

Но не возмутительно ли так открыто заявлять, что она ему нравится? В нем все было слишком странным и опасным. И вызывающая манера одеваться так, словно он специально отпугивал от себя людей, и насмешливые цепкие глаза. И жесткий тон, когда он так непринужденно ставил ее на место. А больше всего раздражало то, что она, так или иначе, теперь зависела от него.

Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Джара принялась изучать взглядом столовую, в которой они сидели. Большой каменный стол словно врастал в пол своей единственной толстой ногой. Как будто столешница была кроной окаменевшего дерева. Похоже было, что над ним поработал хороший дизайнер. Кресла тоже были очень изящными, деревянными и разными по форме. Некоторые по-размеру не подходили для нее... но зато подходили ему. "Интересно, какой у него Яльсикара рост? Два тридцать? Два сорок?" - задумалась она.

Сказать, что местные обитатели были огромными, означало ничего не сказать. Мьелле пояснил ей, что за деньги можно менять свой рост, так же, как и внешность, но для женщины предельной планкой было два метра, а для мужчины - два пятьдесят, то есть рост Ксеара.

А Ксавье, оказывается, комплексует, пришло ей в голову: никому не позволяет быть выше себя. Или это не комплекс, а просто демонстрация своей власти? Чтобы, так сказать, не забывали, кто тут хозяин? Впрочем, судя по рассказу его помощника, вряд ли кто-то мог об этом забыть. Ведь все, что окружало каждого жителя миров, так или иначе было создано Ксеаром.

Продолжив осмотр комнаты, Джара никак не могла понять, какой она формы. Все стены изгибались в разных направлениях. Они явно состояли из камня, но выглядели как ткань - со складками, морщинками, волнами, придающими им неожиданные формы. В цветовой гамме доминировал синий, но кое-где он переходил в голубой, белый, фиолетовый. Узоры складывались в небольшие картины, состоящие из разных абстрактных фигур и оттенков. Дверь в коридор была открыта, и ей захотелось узнать, что за ней.

- Я буду здесь жить? - спросила Джара.

- Пока да.

Яльсикар поднялся и качнул головой в сторону выхода, словно читая мысли:

- Идем, я покажу тебе все.

Через полчаса Джара поняла, что, сказав "все", Бьякка явно погорячился. Его дом был огромен и казалось, что даже текуч, словно река, и бесконечен. Когда они спустились на пять этажей вниз, и она увидела, что лестница все продолжается, то едва не застонала. Но было видно, что Яльсикар очень любит свое жилище, и она все никак не могла признаться, что устала. Возможно, он не так уж часто кому-то показывал эти хоромы, и она удостоена невиданной чести?

- Это что, все внутри скалы расположено? - спросила Джара, когда они уже посетили спальню, гостиную, ванную, баню, спортивный зал, огромную библиотеку, занимавшую целый этаж.

- Да, - он кивнул, открывая перед ней очередную дверь, за которой открылась огромная плита, стол, шкафы для посуды и даже посудомоечная машина.

- Это кухня?

- Да. Единственная в мирах кухня внутри жилого дома, - улыбнулся Яльсикар, глядя прямо ей в глаза так, словно ждал чего-то. Восхищения? Комплиментов его дому?

Джара не умела восхищаться, и невольно отвела взгляд:

- Откуда ты знаешь, что единственная? - спросила она, скрывая неловкость.

- А больше никто не может себе этого позволить... из тех, кто хочет.

- Почему?

- Дорого, - коротко пояснил он.

- А зачем тебе это?

Джара уже знала, что еду в Первом мире готовят только в ресторанах, откуда ее можно было заказать в любой момент бесплатно. Или поесть в самом ресторане, где плату взимали только за обслуживание. Цена питания вычиталась из зарплаты каждого гражданина миров автоматически, будучи одинаковой для всех. А, поскольку все были обязаны работать, проблем с взиманием этого налога никогда не возникало.

- Я люблю готовить и иногда это делаю для друзей, - Яльсикар улыбнулся.

Джара недоверчиво посмотрела на него, стоя у стеллажа, от пола до потолка уставленного разноцветными брошюрами, книгами и альбомами.

- Это все кулинарные книги, - поразилась она, сглатывая слюну.

- Да.

- Только не говори мне, что ты их все прочитал.

- Ну, может, половину, - он улыбнулся еще шире. - Могу приготовить твое любимое блюдо. Что ты любишь?

Он снова смотрел прямо в глаза, и от этого хотелось провалиться прямо сквозь каменный пол кухни или как-то по-детски взвыть: "Ну, что ты привязался?"

- Не знаю... Не представляю тебя со сковородкой, - пробормотала Джара, снова пряча глаза и мучительно переживая собственную неловкость и замешательство.

Бьякка пожал плечами, выходя из комнаты. Свет за ними погас сам собой. Освещение здесь тоже было устроено очень любопытно: светились потолки. Не очень ярко, но целиком. Лампой как будто была вся их поверхность. Как это так получалось, она не могла понять, и невольно постоянно разглядывала мутно-зеркальную поверхность.

- Хочешь, пообедаем? - спросил Яльсикар. Видимо, кухня не только ее заставила вспомнить о голоде.

- Пообедаем? Обед вроде был часов пять назад, - нахмурилась Джара, вспомнив, как ела с Мьелле. Но с радостью пошла по лестнице вверх. У нее не осталось сил на продолжение экскурсии.

- У нас любая еда называется обедом, - пояснил Яльсикар, поднимаясь по широкой каменной лестнице следом. - Времени суток же нет.

- Вообще нет ночей?

- Бывает раз в тридцать дней. Пять часов темноты и лунного света для любителей романтики.

- Интересно. А это правда, что женщин в мирах в два раза меньше?

- Правда. Если речь о неспящих.

- Почему?

- Неизвестно. Вопрос к исследователям. Пресса на эту тему уже килотонны килобайт исписала, можешь почитать на досуге. У женщин почему-то реже проявляются способности к нахождению здесь.

- А у меня?

- Что - у тебя?

- У меня есть способности? - она остановилась, чтобы перевести дух, и обернулась к нему, держась за широкие перила.

- Ты смеешься, что ли? - он как-то неодобрительно посмотрел, как будто она издевалась над ним.

- Нет, ты не понял, ну..., - она запнулась. - Я же как-то не так сюда попала, как все... меня Ксеар привел. Только я не понимаю, как.

- А, ты об этом. Да нет, Джара, ты просто немного запуталась. Способности у тебя есть. Айи тебя нашел в Первом мире и слегка загипнотизировал. После этого они проявились, и ты проснулась здесь, но это произошло бы в любом случае, плюс-минус несколько ночей.

Они снова начали подниматься по лестнице и вышли на первый этаж.

- Я закажу еду, - сказал он. - Хочешь, отдохни пока в спальне.

Джара кивнула. Идея ненадолго остаться одной, пусть даже в его спальне, ей импонировала. Она устала и была перегружена информацией. А нежные интонации в его голосе настораживали все больше.

По дороге взгляд привлекли часы в коридоре. Мьеле объяснил ей, как они устроены: синяя стрелка делала полный круг вправо за десять часов. Это время считалось официально рабочим. Потом начинала ход красная стрелка в обратную сторону. Время отдыха. Тоже десять часов. Сейчас красная стрелка отклонилась влево на одно деление. Значит, прошел первый час отдыха, и предстояло еще девять.

В мирах, разумеется, никто не спал, но, по словам Мьеле, спальни во всех домах использовались активно. Популярен был массаж, который заказывали на дом. А сексом можно было заняться с любым из спящих. Каждый обычный житель миров, равно как и жительница, могли внушить понравившемуся спящему что угодно - это не запрещалось. Только продолжительных отношений быть не могло, потому что спящие все забывали, и приходилось постоянно гипнотизировать их заново.

При мысли заняться любовью с загипнотизированным мужчиной Джару посетили двойственные ощущения. С одной стороны это казалось диким и ужасным, сродни насилию. С другой - она подумала, что спящему от этого хуже не будет, даже если он вдруг запомнит эротический сон. А она могла бы попытаться испытать наслаждение, ведь можно будет руководить всеми действиями своего любовника.

Впрочем, Джара понимала, что пока помолвлена, об этом лучше забыть. Что-то ей подсказывало, что Яльсикару опасно наставлять рога, даже со спящим и даже в фиктивной помолвке. Тогда он мог прикончить ее гораздо быстрее неизвестного врага, причем умирать она будет долго и мучительно.

Он оставил ее в спальне, и она легла прямо на покрывало - шелковое, красное и приятно-прохладное. Ее глаза сами собой закрылись. Когда Джара почувствовала, что засыпает, в ее голове мелькнула слабая мысль, что это странно и, возможно, опасно... но усталость оказалась сильнее.

7.

Пробуждение оказалось мгновенным и резким. Она очутилась в лесу. Ее окружили шум ветра в кронах деревьев, запахи прелой листвы и елей. Вскочив, она вздрогнула всем телом, потому что как-то сразу поняла, что она... не человек. Четыре лапы твердо стоят на земле, сердце бешено колотится, но мозг работает ясно, как обычно. Куда она могла попасть, заснув во сне? Наверное, так переходят из мира в мир. Итак, это, должно быть, Второй мир, а она... волчица?

Нерешительно переступив серыми лапами, она огляделась. Земля покачивается непривычно близко, воздух полон каких-то непонятных запахов, место совершенно незнакомое, кругом ни души, и куда идти - непонятно. К этому она не была готова. Лучше бы вернуться, но как? Попытаться заснуть? Тогда она, возможно, уйдет еще дальше. Интересно, в этом мире время течет как в первом или тоже искажается? Через сколько часов ее отсюда вытащат?

Позади что-то хрустнуло, и Джара нервно обернулась. Боже, она не готовилась ко встрече со здешними обитателями, с опозданием пронеслось в голове, когда позади обнаружился волк с желтыми глазами. Очень большой, бело-серый. У нее сдали нервы, и волчица бросилась бежать, петляя между деревьями, переходя на прыжки на более свободных местах.

Пока через пару минут он не возник прямо перед ней. Тяжело дыша, она отпрянула, но подавила желание вновь броситься бежать - было очевидно, что эта суета пользы не принесет: то ли он умел перемещаться мгновенно, то ли где-то срезал и пересек ей путь. Неудивительно: он этот лес наверняка знает как свои пять пальцев, а она вообще, возможно, бегала по кругу.

- Ты кто?

Она снова переступила лапами.

- А ты?

- Меня зовут Йаммана, полиция второго мира. Первый раз тебя вижу. Что ты тут делаешь?

- Я новенькая, заблудилась. Помоги мне выйти отсюда.

- Куда?

- В Первый мир.

- Расслабься и выйди. Раз вошла, значит, можешь пройти назад.

- Я не знаю, как.

- Ты даешь. А как зашла?

- Я заснула.

- Смешно пошутила.

- Но...

Джара внезапно осеклась. А стоит ли рассказывать ему что-либо? Она не знала, кто перед ней и что случилось. В чем ее способности, которые поразили Ксеара. Бьякка и Мьелле сегодня целый день между делом ей втолковывали, что при встрече с незнакомыми людьми она ничего не должна о себе рассказывать. И вот она встречает незнакомца и принимается с ним болтать. Правда, он не человек, а волк. Но что-то подсказывало, что в глазах Яльсикара это не послужит оправданием.

- Ладно... Я пойду, - она попятилась.

- Куда ты пойдешь? Ты же сказала, что заблудилась, - волк подошел и обнюхал ее. - Правда, новенькая... как во Второй-то попала? Идем к Касиану, он тебе поможет.

- К кому?

- К Касиану, капитану полиции. Он тут главный, и может тебя вытащить в Первый мир, если сама правда не можешь. Зовут-то тебя как?

Джара промолчала, обдумывая варианты. И ничего более разумного, чем согласиться принять помощь от полиции, не нашла.

Волк побежал сквозь лес, постепенно ускоряясь, переходя на скачки. Джара старалась не отставать. Расстояние оказалось большим, но и скорость они оба могли развивать немалую, как выяснилось по дороге. Когда лесистая местность сменилась холмами, ее проводник замер, прислушиваясь. Потом сел на задние лапы и завыл. Это было так неожиданно, что Джара фыркнула и попятилась. Но уже через пару секунд из-за ближайшего холма появился тигр. Невольно отступая еще дальше назад, она напряглась всем телом: появление столь крупного хищника заставляло все инстинкты выть об опасности, хотя она и твердила про себя: "это человек, это человек".

Когда тигр вступил в переговоры с волком, это стало более очевидным, и Джара тихонько перевела дух.

- Ты кто? - спросил тигр, глянув, наконец, в ее сторону.

- Меня зовут Джара. Я новенькая, - проблеяла она так, словно была овцой, а не волчицей. Но не занервничать в такой обстановке любому было бы сложно, поэтому мысленно она поблагодарила свои связки хотя бы за то, что они в принципе смогли издавать звуки, пусть даже такие жалкие.

- А с каких пор новенькие ходят во Второй мир?

- Я не знаю.

Переступив лапами, когда тигр приблизился и начал ее обнюхивать, Джара сосредоточила всю силу воли, чтобы не дергаться.

- Кто твой опекун?

- Яльсикар Бьякка.

Тигр закрыл глаза.

- Мне не до шуток.

- Мне тоже. Пожалуйста, просто выведите меня в Первый мир.

Тигр открыл глаза и посмотрел на нее - мир вокруг тут же погас.

Яльсикар.

Сама идея о том, что он флиртовал с юной девицей, толком не понимающей, чего от нее хотят, выглядела смешно. Он не знал, зачем поцеловал фальшивую невесту - просто вдруг соблазн смутить ее стал неодолимым, и ему понравилось. Раньше Яльсикару казалось скучным играть с такими девушками. Они быстро влюбляются, потом долго не понимают, что произошло, когда он теряет интерес.

Самое худшее, с чем он сталкивался при разрыве отношений - не громкие скандалы и не навязчивые преследования, вроде того, что делала Шайла, которая все еще продолжала отсылать на его коммуникатор десятки сообщений еженедельно и еще пару раз появлялась на пороге его дома. Самое худшее - это такое детское молчаливое непонимание в глазах, от которого действительно становится не по себе: он обманул.

Хотя и не обещал ничего, и в любви не признавался, а все равно, получается, солгал. Она-то влюбилась, и не просто так, а именно потому, что он ухаживал, соблазнял, делал вид, что тоже испытывает чувства. Оправдаться перед собой не всегда удавалось, даже с его опытом по изобретению самооправданий, и Яльсикар давным-давно стал избегать таких девушек с оленьими невинными глазами.

Такие, как Шайла, гораздо удобнее, с какой стороны ни смотри, и чем более агрессивными они потом становятся, тем меньше мучает совесть.

Но почему-то теперь, после значительного для него перерыва, хотелось попробовать что-то новое. Почему бы и не всерьез. Почему бы и не отношения? Ведь находит же на него иногда, и даже с Шайлой проскальзывала сумасшедшая надежда: вдруг, все пойдет не так, как обычно. А Джара точно не будет его боготворить из-за статуса, и на поклонницу золотого тельца она не похожа.

Только вот она раздражала его, с самого начала. Этим непониманием элементарных сигналов, своей дезориентированностью. Хотя, разумеется, она была новенькой и имела право на замешательство. Просто Яльсикар терпеть не мог возиться с новичками, будь то новички в мирах или неофиты любовных игр. Почему она его заинтересовала? Волосы, глазищи, грудь... но он же не пацан, почему же это так сильно действует?

Больше всего бесила ее пугливость в том, что касалось флирта, на фоне идиотского бесстрашия во всем, связанном с неведомым маньяком из Седьмого. Получалось, эта дуреха его боится больше, чем возможного убийцу. Она не уверена, что кто-то покушается на ее жизнь - ничего себе заявка. Значит, он, глава Службы безопасности миров, уверен, а она не уверена. Да, она и правда знала, как его выводить из равновесия на ровном месте.

И все-таки интересно. Черт бы драл эти волосы и глаза. И грудь. И попу, конечно. Попу хотелось потискать больше всего. Все точно из-за нее, из-за пятой точки, круглой и красивой, и наверняка приятной на ощупь.

Вздрогнув, Яльсикар стиснул зубы и вскочил. Ну все, это уже напоминает старшие классы школы. Хватит. Хватит, черт возьми.

Не зная, что собирается делать, он решительным шагом направился в спальню. Им надо серьезно поговорить. Он как-то должен рассказать ей, объяснить, почему к его словам стоит относиться серьезно и как вести себя в случае встречи с незнакомцами. Он уже говорил с ней об этом, но мало. Ей нужен более жесткий инструктаж и главное - чтобы до нее дошло, почему это важно.

Распахнув дверь в комнату, Яльсикар остолбенел: спальня была пуста. В его взгляде, лихорадочно изучающем каждый угол, до последней секунды теплилась надежда. В приступе замешательства он даже решил заглянуть под кровать. Но все было тщетно. Его невеста исчезла.

Джара.

После переноса из второго мира Джара очнулась на посадочной площадке у входа одну из пещер, которые местные жители использовали в качестве квартир. Рядом стоял мужчина с темно-коричневыми крыльями: снова высокая фигура, плотная и мускулистая. Она уже начала к ним привыкать. Ее взгляду предстали темные волосы, светло-карие глаза, густые брови - мягкие черты лица, но очень недовольное выражение.

- Меня зовут Касиан, я капитан полиции второго мира, - сказал сердитый незнакомец. - Еще раз: кто твой опекун?

- Я уже сказала.

- Зайди, - он скрылся в пещере, и Джара зашла внутрь, следуя за хозяином, чтобы попасть в скромную гостиную, похожую на ту, что она видела в доме Мьелле.

- Кого еще ты здесь знаешь?

Девушка вздохнула. Ответ "Ксеара" явно будет считаться неправильным.

- Мьелле.

Он нахмурился и взял со стола коммуникатор. Джара уже знала, что у каждого гражданина миров был коммуникатор - нечто вроде смартфона, но лучше, как объяснил ей Яльсикар: без сбоев, зарядки и абонентской платы.

Дозвонившись до Мьелле, полицейский коротко представился в трубку и острожно перешел к делу:

- Я заранее прошу прощения за беспокойство, но у меня новенькая по имени Джара, и она утверждает, будто бы...

Прерванный собеседником, Касиан замолчал. Наступила долгая пауза, в течение которой офицер только слушал, и по его меняющемуся выражению лица Джара поняла, что больше капитан не будет сомневаться в ее словах.

- Понял, да, хорошо, - сказал он, наконец, в трубку, положил коммуникатор на стол, бросил короткий взгляд на нее и молча простер руку в сторону кресла. После того, как Джара села, полицейский тоже опустился на диван и вытянул ноги. Его лицо почти ничего не выражало, и теперь он почему-то отводил глаза.

- Во втором мире все животные? - спросила она после долгой паузы. Капитан молча поднял взгляд, посмотрел на нее так, словно не понял вопроса, и только потом медленно выговорил:

- Джара, я прошу прощения, но мне запрещено вести с вами беседу.

- Ясно.

Джара опустила голову, подавляя желание застонать. Ну, разумеется.

Через несколько минут появился Яльсикар. Капитан поклонился, и она поймала себя на том, что привыкает к этому, хоть сначала поклоны и казались такими дикими. Ей в голову даже пришло на секунду, что, может, она тоже должна кланяться своему жениху?

Капитан, тем временем, выпрямился, с удивлением глядя на Бьякку. Но если офицер ждал каких-то объяснений, то напрасно: Яльсикар лишь спокойно поблагодарил его "за содействие", взял ее под локоть, и они улетели.

- Как тебя угораздило? - процедил он по дороге. К облегчению Джары, его тон был спокойным. Она всерьез опасалась, что жених будет в бешенстве.

- Я не знаю... я просто заснула.

- Заснула?

- Да. Я заснула и очнулась уже там.

- Здесь нельзя спать, никто на это не способен. Тебе просто показалось, что ты заснула, но на самом деле ты вышла на другой слой сознания.

- Значит, так. Но я не могла вернуться.

- Научишься. Просто ты уж больно быстро развиваешься.

Яльсикар так яростно работал крыльями, что ей пришлось гнаться за ним для того, чтобы задать следующий вопрос:

- Развиваюсь?

- Я думаю, ты уже поняла, что далеко не все здесь могут ходить дальше Первого мира. Единицы - дальше Второго. И... скажу тебе честно - по-моему, еще никто не шагал во Второй в день своего рождения.

- Это хорошо или плохо?

- Если останешься жива - хорошо. А для трупов таких понятий не существует.

- Очень смешно!

Яльсикар резко снизился, и Джара поняла, что они прилетели. Приземлившись следом на небольшую площадку, она едва не сбила его с ног, и он обхватил ее за талию, компенсируя скорость легким поворотом. Джара попыталась высвободиться, но он не отпустил, а прижал ее к гладкой прохладной двери, представляющей собой каменный валун, вытесанный до зеркального блеска. И требовательно посмотрел в лицо, будто пригвоздил взглядом, в дополнение к железной хватке его пальцев на плечах.

- Это не смешно, ты права, Джара. И я хочу, чтобы ты это, наконец, поняла, если до сих пор тебе было недосуг. Выходя во Второй мир в одиночку, ты была близка к встрече с ним, как никогда.

Подавив желание сползти по двери вниз, лишь бы подальше от его сурового лица, Джара выдавила вопрос, волновавший ее больше всего:

- Хотя бы кто он, мне можно узнать?

- Пока нет. Но если вдруг узнаешь, сообщи мне.

Бьякка отпустил ее и резким движением толкнул дверь в сторону. Джара отскочила, чтобы он ее не пришиб ненароком, и уставилась в его спину:

- Я не поняла, ты что? Ты - не знаешь?

- Конечно, нет. Если бы мы знали, стали бы мы беспокоиться?

- Но Ксеар ведь говорил, что он один из тех, кто в Седьмом мире. А там всего четверо, и...

- И только трое друг друга знают.

- Как так?

Яльсикар недовольно посмотрел на нее.

- Я есть хочу. Пойдем, наконец, пообедаем, и я тебе объясню.

После неторопливой беседы, а, точнее, монолога своего жениха за обедом, Джара ощутила, что снова взволнована. То, что рассказал ей Яльсикар на этот раз, не вполне укладывалось в голове, хотя, безусловно, было очень интересно и даже немного пугающе.

- То есть этот мир нестабилен?

- Все относительно. По сравнению с тем, что было сто лет назад, он очень стабилен. Можно даже сказать: стабилен, как никогда.

- Но держится он всего на четырех людях...

- Это так. Пока больше никто не развился до нужного уровня. Однако Ксеар считает, что ты можешь стать пятой.

Яльсикар с аппетитом ел, делая большие паузы, чтобы прожевать и проглотить пищу. Джара, напротив, почти не могла уделить внимание обеду, слишком возбужденная, чтобы есть.

- Это еще неизвестно, - заметила она, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь получить все ответы из его выражения.

- Наверняка - неизвестно, но похоже на правду, учитывая то, что ты творишь сейчас.

- Тогда почему он хочет меня убить... этот, четвертый?

- Он думает, что его выкинут, если ты войдешь в Седьмой мир.

Яльсикар снова положил в рот большую ложку рагу, но Джара даже рада была возможности обдумать его слова.

- В каком смысле - выкинут? - медленно переспросила она после новой длинной паузы.

- Отсюда, из Семи миров. Ксеар создал их, и поэтому может вышвырнуть любого. С моей помощью или помощью... третьего можно вышвырнуть даже повелителя стихии. Он просто больше не сможет сюда войти. Но для этого нужно понять, кто он.

С этими словами Яльсикар отложил ложку и подобрался так, словно готов был прямо сейчас бежать, выяснять личность преступника.

- А почему вы не можете его найти?

- Ну, до сих пор мы его толком и не искали. Зачем? Он нам нужен, он взял на себя четверть нагрузки. Пожелал быть инкогнито - так это его дело. Он вошел в Седьмой мир относительно недавно, лет тридцать назад. Стал стихией огня, поставил условия, и мы их приняли.

- Но ты не был от этого в восторге.

- Разумеется, нет. Я с самого начала подозревал, что все закончится чем-то подобным. Но и от нагрузки на троих я тоже не был, как ты говоришь, в восторге. Тем более, что она серьезно увеличилась в последние годы.

- Чем больше людей...

- Верно.

Немного подумав, Яльсикар отодвинул тарелку с основным блюдом - чем-то вроде овощного рагу с сыром, и придвинул к себе лимонный пирог. Джара невольно последовала его примеру, хотя почти ничего не съела. Десерты она любила.

- Объясни, что значит нагрузка, - спросила она прежде, чем отведать ароматного и еще теплого лакомства.

- Сложно объяснить. Вот, например, полеты. Ты думаешь, ты за счет крыльев летишь?

- Нет. Это похоже на какую-то бутафорию.

- Правильно, так и есть. Крылья нужны, чтобы морочить голову большинству. Кто хоть раз был в третьем мире, знает, что летать можно и без них.

- Тогда за счет чего? - Джара даже на стуле приподнялась от любопытства. Разговор заинтересовал ее так, что она забыла обо всем, включая собственную нервозность и страхи.

- Вера. Ты летишь просто потому, что Ксеар, я и... еще двое повелителей стихий верим, что каждый житель Первого мира может летать. Ну, и ты сама теперь в это веришь немного.

- Но только моей веры не хватает, да?

- Да. Если бы не наша поддержка, большинство людей не смогли бы здесь находиться так долго - не то, что путешествовать по воздуху. Их постоянно выбивало бы, было бы ощущение обычного сна, тяжести, путаницы, вылезали бы посторонние образы, кошмары - как у спящих.

- Но почему нагрузка увеличивается от количества людей?

- Потому что идет противодействие. Половина здешних обитателей на самом деле не верят, что способны летать, не верят, что живут здесь, что им по сорок-пятьдесят-восемьдесят лет, а не шестнадцать-двадцать пять-тридцать, как в реальности. Особенно сильно не верят новенькие: они все время сомневаются, все время ожидают подвоха, что вот-вот проснутся, например, и окажется, что это такая разовая галлюцинация. С твоим приходом, например, нагрузка возросла - ненамного, но все же.

- Как это так?

- Да запросто. Помнишь свои сны про полеты? Ты взлетаешь, потому что думаешь, что можешь, а потом внезапно вспоминаешь, что не умеешь, и начинаешь падать. Было такое?

- Было.

- Это и есть эффект сомнений. Только здесь нагрузка этого неверия ложится на нас. За счет этого Фома неверующий продолжает лететь, а у меня и Ксеара развиваются мигрени, - подытожил ее жених, отряхивая ладони от крошек.

- Класс, - оценила Джара, совершенно озадаченная. - Значит, чем больше веры...

- Тем больше уровень развития, да. В сущности, мы отличаемся только этим. Такие люди, как я и Ксеар, способны на абсолютную веру в происходящее... ну, или близкую к абсолютной. На этом строится вся иерархия Семи миров. И еще на том, что этим можно делиться, раздавать эту веру другим, как вай-фай.

- Невероятно. Этого просто не может быть.

- О да, скажи это еще раз, сделай мне больно, детка, - саркастично протянул Яльсикар, но его глаза сверкнули неподдельным раздражением, заставив Джару застыть в замешательстве.

- Но ты ведь знаешь, что это не реально. Как же тебе удается? - с нервным смешком выдавила она.

- Да кто тебе сказал, что это нереально?

Яльсикар насмешливо уставился на нее. Он встал и положил на стол коммуникатор, который какое-то время вертел в руках, отодвинул посуду на другой конец стола.

- В каком смысле: кто сказал? - не поняла Джара. - Я это просто знаю.

- Да неужели? - его глаза стали озорными, раздражение из них исчезло, и он приблизился, обхватив ее плечи. - А если так?

Джара не успела запротестовать, потому что он мгновенно поднял ее со стула и начал целовать. Его губы поддразнивали, приглашали ответить - совсем не грубо, и она сдалась - почему бы и нет, если так приятно? Руки словно сами обхватили его за шею, прижимая теснее, и в спину врезался край стола, возле которого они стояли. Потом ему стало неудобно наклоняться, и сильные теплые ладони обхватили ее за бедра, с легкостью подняли, усадили на стол.

Его губы вернулись - ласковые, дразнящие, вкусные... умелые. Под ее руками были его жесткие, очень коротко стриженые волосы. Потом она, кажется, вцепилась в его плечи, слегка выгибаясь и теряя контроль над происходящим, обхватила крепкие бедра коленками.

Его пальцы умело ласкали ее затылок под волосами, то поглаживая, то надавливая. От жадных поцелуев распухли губы, но хотелось еще и еще. Когда он оторвался от ее рта и стал касаться губами шеи, Джара едва не застонала. Ей было почти больно от возбуждения. Никогда в жизни ей так не хотелось, чтобы мужчина отнес ее в спальню и сделал там с ней все, что желал. И тут ухо опалил горячий шепот:

- Ну что? Ты чувствуешь, что это нереально?

Ошеломленная, она замерла, поворачивая голову к нему. Это что, просто шутка? Он дразнил ее, чтобы доказать какую-то теорию? Нет... по крайней мере, не совсем. Он тоже был возбужден. Но его взгляд выглядел сосредоточенным и хищным, а губы изгибались в насмешке, словно он, в отличие от нее, и не думал расслабляться за этими поцелуями.

- Я не знаю, - выдохнула она, с трудом подавляя желание застонать - на этот раз от разочарования.

- Что тебе нужно для того, чтобы знать? - он отпустил ее и отошел. Так резко, что у нее в животе скрутился какой-то жгут. Блин... никогда раньше ей не было больно от неудовлетворения. Она даже не знала, что так может быть.

Чувствуя болезненное разочарование и протест, она спрыгнула со стола и бросилась вон из комнаты - куда угодно, только подальше от него. Ей надо прийти в себя. Господи, она готова была отдаться ему прямо там, хоть на столе. Да, ему, наверное, действительно много лет, потому что он чертовски опытен, подонок. Скотина. Это нечестно, что он так опытен, когда его тело так молодо и сексуально. Когда его руки так сильны, а грудь такая твердая, и так приятно к нему прижиматься. Черт бы его побрал совсем.

Тяжело дыша, Джара вышла в сад. Планировка дома на первом этаже была похожа на пещеру Мьелле, но тут все было больше, красивее, изящнее. И в зимнем саду хватало простора для прогулок. Какое-то время она просто ходила между клумб, успокаиваясь. Небольшие деревца, похожие на бонсай, радовали глаз и сообщали умиротворение. Какое-то время она постояла у фонтана в форме горы. У нее была плоская вершина, вода каким-то образом превращалась на ней в плотный туман и стекала с мини-плато, постепенно вновь конденсируясь каплями.

Самое обидное, что она его захотела, и оттолкнув, он едва не довел ее до слез. И сейчас они все еще подступали к глазам, так что она поспешила переключить тему размышлений. Между таким сном и реальностью почти нет разницы - с этим трудно спорить. И какой смысл в это не верить?

Если здесь можно жить полной жизнью, получать мыслимые и немыслимые наслаждения, иметь работу, друзей, хобби? Иметь все, что есть в реальности, плюс еще то, чего там нет. Вкупе с отсутствием нищеты, болезней, старости Семь миров представляли собой райское место. Да, местные жители не бессмертны, но все же каждый из них мог прожить больше тысячи лет, даже если продолжительность жизни "в реале" не будет слишком длинна. В это, вне всякого сомнения, хотелось поверить.

- Хочешь, пойдем в спальню.

Она вздрогнула и обернулась: Яльсикар стоял рядом. Он подошел совсем неслышно. Увидев, как поменялось ее лицо, поднял руку в защитном жесте:

- Я не то имел ввиду - никаких одолжений. Я тоже тебя хочу.

Джара сглотнула, вытаращившись на него, абсолютно невозмутимого. И почувствовала, что даже корни ее волос надо лбом встают дыбом от злости.

- Ты хоть понимаешь, до какой степени ты циничен? - процедила она в бешенстве.

Яльсикар спокойно улыбнулся:

- Извини. Забыл, что ты еще не адаптировалась. Со временем ты ко многому научишься относиться иначе, в том числе к сексу.

- Возможно, - Джара сжала кулаки, - но пока, будь так любезен, избавь меня от своих нелестных предложений. И, кстати, было бы неплохо, если бы ты держал свое слово и убрал от меня подальше свои лапы.

- Отличная речь, - оценил он со смешком. - Особенно в ее обвинительной части. Какое вероломство с моей стороны покуситься на твою девичью честь. И как это подло, что тебе так понравилось.

Он смотрел прямо в глаза, уязвляя ее своими словами, и Джара вспыхнула, стиснула зубы. Ничем этого подонка не проймешь. Стоило ли пытаться?

- Ты можешь мне дать побыть одной, хоть десять минут?

- С радостью, как только прилетит Мьелле. Одну я тебя пока не оставлю, извини. Не готов бегать за тобой по всему Второму миру. Или Третьему - уж не знаю, куда тебя в следующий раз занесет.

Девушка опустила глаза и демонстративно отвернулась, отгораживаясь от него спиной.

- Ты обвиняешь меня в цинизме, - внезапно сказал он, - скажи мне, что это?

Джара подняла бровь, закатив глаза.

- Ты хочешь устроить философский диспут? - осведомилась она, не поворачиваясь.

- Почему бы и нет? Если ты считаешь себя правой, докажи. Может, я соглашусь с тобой.

Она фыркнула:

- Я не знаю энциклопедических определений, и так понятно, что я имела ввиду.

- Почему бы тебе тогда не сказать это прямо? Что за тяга к умным словам, если ты их не понимаешь?

Девушка вспыхнула и резко повернулась.

- Не надо делать из меня идиотку, я все прекрасно понимаю. Цинизм - это неуважение. Эта высшая степень неуважения к чувствам других людей...

- А вот и нет.

- А вот и да.

- Разве? Тогда скажи еще, что тебе не понравилось.

Джара покраснела еще больше и упрямо подняла подбородок:

- Какая разница, если я не хотела этого?

- Разница огромна. Послушай, я попытаюсь объяснить тебе. Ты способна слушать других людей или только себя? - он с вызовом посмотрел на нее, и Джара кивнула. Ладно, один-ноль. Ее ноздри раздулись.

- Я тебя слушаю, - отчеканила она ровным голосом, изо всех сил стараясь продемонстрировать самообладание.

Он выдержал небольшую паузу, затем опустился в кресло, которое стояло поблизости, указал ей глазами на другое. Джара села, и через секунду спросила себя, как ему удается так ловко управлять ею? Пусть в мелочах, но все же.

- Цинизм вовсе не означает отсутствия уважения к чувствам. Наоборот. Большинство энциклопедистов называют цинизмом отрицание норм морали, принятых в обществе, - негромко и очень спокойно начал Яльсикар.

Джара нахмурилась, потом кивнула.

- Допустим.

- И в этом смысле меня можно было бы назвать циником, будь мы с тобой сейчас в Восьмом мире, то бишь в так называемой реальности. Однако, - вкрадчиво продолжил он, - мы не там. Разумеется, ты еще этого не осознала до конца. Возможно, ты еще даже не задумывалась об этом по-настоящему, просто потому, что у тебя не было времени. Так вот, у меня для тебя новость. Это общество - другое, и, соответственно, в нем приняты другие нормы. Так что здесь, если кто из нас и циничен, так это ты. И это ты не уважаешь свои чувства, а не я.

Джара покачала головой. Он ловко жонглировал словами, но пока не убедил, как ни пытался.

- Моральные нормы всегда одинаковы. - С непоколебимым убеждением ответила она. - Отдельные люди могут им следовать или нет, и всегда есть те, которые считают себя вправе насиловать, убивать, совокупляться со всем подряд - но потом все равно все это встает поперек горла. Потому что это противоестественно и мерзко.

- А я не говорю о насилии и убийствах. Я говорю о любви. И я уверен, что она никак не может быть ни мерзкой, ни... - он улыбнулся, - противоестественной.

- Секс - это не любовь.

- Это ее органическая часть, моя прелесть, - он снова улыбнулся. - Не бывает никакой любви между мужчиной и женщиной, которые друг друга не хотят. И утверждать противоположное... - он слегка повысил голос, когда она открыла рот, чтобы перебить.

- Утверждать противоположное, - чуть громче повторил он, - значит, впасть в ханжество, что куда хуже и опаснее цинизма, история это превосходно демонстрирует. И сейчас так называемый реальный мир полностью в него погружен.

- Я не ханжа, - она сверкнула глазами. Ее щеки вспыхнули еще на снисходительном "моя прелесть" и горели все сильнее с каждой секундой.

- Конечно, ханжа, - Яльсикар презрительно фыркнул. – Ты только что утверждала, будто этот мир не реален.

- И до сих пор утверждаю, - запальчиво перебила Джара.

- Отлично, - он победно улыбнулся. – Но тогда мы здесь мысленно, во сне, не так ли?

- Разумеется.

- Отлично, - снова повторил он, словно подчеркивая это слово. А потом, после эффектной паузы, добавил:

- Тогда о каком сексе здесь вообще можно говорить? Секс – это ведь физический контакт, да, малыш?

Она захлебнулась. Почему-то это не приходило ей в голову. Ему удалось завести ее в тупик.

- Да, но…, - начала Джара и, осознав, что не может сформулировать мысль, снова задумалась.

Яльсикар хмыкнул и негромко продолжил:

- Стремление во что бы то ни стало казаться высокоморальным человеком, отрицая собственные желания, иссушает тебя изнутри. Заметь, именно казаться, поскольку быть им - невозможно, человеческая мораль слишком строга, всегда вступает в конфликт с природой. Это всеобщая болезнь, распространяющаяся, как какой-то вирус, от которого почти никто не имеет иммунитета.

Она делает человека злым, коль скоро он не удовлетворен и несчастлив, порождает ненависть и агрессию. Это боязнь любви, Джара, я бы даже сказал - боязнь жизни, слепое следование каким-то нелепым правилам приличия. Здесь, в мирах, особенно нелепым. Только вообрази. Ты отказываешься не от секса со мной, ты отказываешься от мысли об этом.

Джара заколебалась. Она бросила взгляд на Бьякку, его лицо вновь стало непроницаемым. Теперь он на самом деле заставил ее задуматься. Ей вдруг стало неважно, кто из них победит в этом споре, потому что ей и впрямь стало интересно. Но она все еще чувствовала, что в этом заключена какая-то ловушка: все не так просто, как он говорил об этом.

- Но что же это тогда здесь, по-твоему?

Он улыбнулся. И теперь она явственно ощутила, что Яльсикар хитрит. Джара возмущенно раздула ноздри:

- Ты говорил, что для тебя все реально. Что же ты мне тогда мозги пудришь?

- Я? – поразился он, впрочем, несколько фальшиво. Она холодно улыбнулась:

- По-твоему, здесь можно спать со всеми подряд?

- Есть смысл делать это с теми, кого хочешь. И кто хочет тебя.

Улыбка Яльсикара выглядела такой откровенно сытой и довольной, словно он уже проглотил ее и вот-вот начнет переваривать. Оценив выражение его лица, Джара словно очнулась, резко встряхнула головой и яростно замотала ей из стороны в сторону:

- Хватит морочить мне голову. Ты же просто хочешь затащить меня в постель.

На несколько секунд воцарилась полная тишина. Она сама не знала, почему выпалила это обвинение, которое секунду назад казалось констатацией очевидного факта. Но брови Яльсикара поднялись в таком неподдельном изумлении, что ее щеки мгновенно залила краска. Значит, она ошиблась? Да, ошиблась... даже такой человек, как он, не может так играть изумление.

Значит, он вовсе не соблазняет ее, а просто развлекается, а она - просто дура, снова попавшаяся на уловку. Почувствовав, что врастает в кресло от стыда, она опустила глаза. Ей хотелось вскочить и убежать, но ноги мгновенно затекли, словно вся кровь из них прилила к ее горящим щекам и еще немного - к сердцу, ускорившему ритм почти до предела.

- Вот ты сейчас краснеешь, - безжалостно и негромко констатировал он, мазнув по ней почти равнодушным взглядом. - Потому что ты думаешь, что даже говорить об этом стыдно. Ты ведь так думаешь, да? И даже не понимаешь, что стыдного тут ничего нет. Глупо скрывать, что тебе это интересно.

Его голос стал даже резким, и Джара встала. Она больше не могла этого переносить. Он что, издевается над ней? Она покраснела не от скромности, а потому, что ошиблась... или думала, что ошиблась, а теперь уже совсем ничего не понимала. Так он соблазняет ее или нет?

- Джара, - его голос остановил ее, когда она почти уже скрылась внутри дома. - Знаешь, чем мы отличаемся от спящих?

Она напряглась. Мьелле уклончиво ответил ей на этот вопрос. С его слов выходило, что способности к нахождению в мирах до конца не изучены, и точных ответов ни у кого нет.

- И мы, и они - все способны мечтать. Но мы мечтаем больше. И еще, самое главное: мы не боимся своих фантазий. Мы верим в то, что наши мечты сбудутся. И они сбываются, - он ухмыльнулся и обвел взглядом ее фигуру, - прямо на глазах.

- Мечтай дальше, Яльсикар, - в сердцах отрезала Джара, вспыхнув, резко повернулась и скрылась в доме.

8.

Несколько часов она провела за чтением, изредка уточняя что-нибудь у Мьелле, который сидел с ней в гостиной, копаясь в своем коммуникаторе. Ему часто звонили по делам, Джара слышала, что он назначает людям встречи с Ксеаром, отвечает на вопросы, помогает, время от времени созваниваясь с Айи, чтобы свериться с его планами.

Она вспомнила, как сама в Москве составляла расписание для Ксавье и отвечала на звонки. Похоже, в этом жизнь француза была абсолютно одинаковой и здесь, и там. Он всем был нужен. "Когда же он отдыхает, - поразилась она, - если его рвут на части даже во сне?"

"Территориальные единицы Первого мира - города с населением не более тысячи жителей. Исключение составляет столица, жилые кварталы которой вмещают около пятисот человек. Привилегией жить в главном городе Первого пользуются повелители стихий и другие граждане, получившие разрешение Ксеара", - прочитала она и подняла голову:

- Мьелле, а сколько городов в Первом?

- Шесть пока, не считая города спящих, - ответил помощник Ксеара, не поднимая глаз.

- Что за город спящих? - удивилась она.

- Ну, это просто место, куда они выходят, очутившись в мирах. Там все специально устроено так, чтобы привлекать лунатиков, чтобы не шастали где попало, - пояснил он.

Потом она стала читать об органах управления. Верховным правителем миров являлся Ксеар, возглавляющий Ксеариат - исполнительный орган, в который входили министерства по ключевым направлениям: связь и информация, экономика и финансы, наука, культура, образование. Были еще управления - юридическое, поддержки новичков, развития бизнеса. Отдельно стояла служба безопасности и полиция. В каждом городе имелся уполномоченный управляющий. Все и вся подчинялось Ксеару - проще некуда.

Денежная система отличалась своеобразием. Купюр и монет не существовало, только условные "кредиты" на счетах. Как платежное средство использовали индивидуальную карту гражданина Первого мира. Она же служила документом. Налоги списывались автоматически в ежемесячном режиме. Их существовало всего два: на бесплатное обеспечение едой, одеждой и жильем, размер которого варьировался, и двадцатипроцентный - общемировой.

Джара задумчиво листала страницы, поглядывая на часы. Как же медленно тянется здесь время. Синяя стрелка застыла на четырех.

Желание проснуться, тяга к реальной жизни не отпускали ее. Ей так хотелось почувствовать свое настоящее тело, пусть оно даже не такое совершенное, выпить настоящего кофе и подумать обо всем. Чтобы рядом не маячил Яльсикар или Мьелле, чтобы никто ей больше ничего не рассказывал о мирах и о том, как теперь изменится вся ее жизнь. А особенно - о том, что никакой жизни может и не быть, если ее действительно прикончат.

- Мьелле, меня уже тошнит от книг. Можно прогуляться или я под арестом? - спросила она немного раздраженным тоном.

- Можно, наверное, если недалеко, - нерешительно ответил он, явно сомневаясь.

- Тогда полетели.

Не дожидаясь своего вынужденного спутника, Джара вышла на площадку и прыгнула. В этот раз было почти не страшно. Но все-таки полететь без крыльев она бы сейчас не смогла, мелькнуло в голове. Выходит, вера - это не так-то просто.

В поле ее зрения появился спешно нагоняющий ее Мьелле, и Джара поняла, что надо выбрать направление для прогулки, пока он не пришел в себя и не сделал это за нее.

- Что там? - спросила она, разглядев вдали силуэты летающих туда-сюда людей.

- Что-то вроде центра города. Магазины, салоны, офисы, - перечислил он, но на лице помощника Ксеара отразилось явное нежелание лететь в указанную ей сторону.

- Туда можно?

- Вообще-то...

- Мьелле, я же с тобой. Ну, пожалуйста, - попросила она, стараясь вести себя максимально мило.

- Ох... ладно. Только недолго.

Едва он согласился, как девушка заработала крыльями, торопясь долететь до места, пока Мьелле не передумал.

Оказавшись не то, чтобы в толпе, но в эпицентре скопления горожан, Джара даже немного опешила. Люди проносились мимо на такой скорости, что ей казалось - ее вот-вот собьют. Они фланировали между скал, приземляясь то на одном месте, то на другом. Основной поток двигался вокруг огромной пирамидальной формы скалы, на которой располагалось так много площадок, что она казалась гигантской этажеркой.

Возле магазинов Джара задержалась: чего там только не было. Прямо на открытых площадках, расположенных на горных склонах, были разостланы огромные ковры, на которых покупателям предлагали сладости, посуду, домашнюю утварь, картины, краски, украшения для сада - как на турецком базаре, но продавцы не надоедали.

Они просто приветствовали их с Мьелле, когда они приземлялись на площадке и молча позволяли им самим выбрать товар, изредка подсказывая, когда она вертела в руках ту или иную любопытную или просто красивую вещицу. Ее спутник купил немного сладостей, протянул кулек из цветной бумаги.

- Вкусно. Спасибо, - промычала она, засунув в рот огромную тянучку.

- Не за что. Это почти ничего не стоит. Яльсикар не дал тебе карточку?

- Нет пока, - беззаботно пожала плечами Джара, но Мьелле сразу помрачнел:

- Вообще-то нам, наверное, не стоило выходить из дома.

- Пожалуйста, перестань. Я с ума схожу от сидения в четырех стенах. Можно, я в тот магазин зайду? Там вроде никого нет.

- Ладно.

Джара с восторгом перелетела на другую площадку, на которой располагался вход в просторную пещеру. Магазин одежды - вот это интересно. Когда она очутилась внутри, к ней бросилась скучающая продавщица, выглядевшая совсем молоденькой - лет на шестнадцать. Джара даже удивилась, а потом вспомнила: все относительно, и возможно, что эта девушка в три раза старше нее.

Попросив сотрудницу магазина показать ассортимент, она покосилась на Мьелле, который встал на площадке, широко расставив ноги и оглядываясь по сторонам, будто профессиональный телохранитель. Он неплохо смотрелся со своими физическими данными, которым бы позавидовал любой телохранитель в реальности. Ему недоставало только черного костюма и скрученного шнурка рации, свисающего с уха.

Генеральный директор фирмы по продаже скрепок, степлеров и папок - кто бы мог подумать. Она заметила, что он с кем-то говорил по коммуникатору. Только бы не с Яльсикаром, испуганно екнуло в сердце - тогда их прогулка наверняка закончится, ведь она чувствовала, что ее жених будет недоволен этой вылазкой.

- Что бы вы хотели приобрести? У нас есть белье, платья, обувь, - перечислила продавщица, выдавая легкую нервозность. Новенькая? Что, если она новичок не только в магазине, но и в мирах, как и она, и тогда было бы здорово познакомиться, подружиться с ней. Вот только Яльсикар просил пока не заводить разговоров за жизнь с незнакомцами.

- А брюк нет? - с надеждой спросила Джара, стараясь держаться исключительно делового тона.

- Вы новенькая?

Продавщица с интересом посмотрела на Джару, заставив ее на мгновение потерять дар речи. Оказывается, и ее быстро засекли. Что ж...

- Да, - призналась она и не удержалась от любопытства, - Откуда вы знаете?

- В мирах женщины не носят брюк. Таково желание Ксеара, - с немного лукавой улыбкой пояснила ей девушка.

Джара не смогла подавить возмущенное восклицание:

- Шовинист!

Девушка испуганно оглянулась и погрозила ей пальцем:

- О Ксеаре или хорошо, или ничего, - совершенно серьезно сообщила она, переходя на шепот.

- Как о покойнике, что ли? - недоверчиво спросила Джара, тоже понизив голос, но тут же расхохоталась.

- Что? - уже в совершенном ужасе переспросила продавщица.

- Так о покойниках говорят. Либо хорошо, либо ничего, - все еще хихикая и не в силах остановиться, пояснила она, на этот раз достаточно громко, чтобы их мог услышать даже Мьелле, если бы захотел прислушаться.

- О боже. Никогда ничего подобного не слышала. Умоляю вас, не надо произносить таких вещей, - еще более тихим голосом взмолилась девушка.

- Ладно.

Усилием воли Джара подавила свой смех и обратила, наконец, внимание на ассортимент. Все еще испуганная продавщица что-то советовала вполголоса, и в результате отправила ее в примерочную с внушительным ворохом тряпья, из которого она планировала купить многое. Вопрос о деньгах, полагала она, как-нибудь можно будет решить - не ходить же ей тут в одном сарафане.

Рассматривая себя в зеркале за занавеской в зеленом платье, Джара услышала, как в магазин вошла другая покупательница.

- Я бы хотела это примерить, - громко сказала та через пару минут.

- Там занято, подождите, пожалуйста, минуту, - вежливо отозвалась продавщица.

- Но я спешу.

- Но...

Занавеска распахнулась. Джара возмущенно повернулась, намереваясь дать отпор нахалке, поведение которой показалось просто возмутительным. Но все, что она успела увидеть - синее платье и синие глаза. И в тот момент, когда она встретилась с ними взглядом, мир вокруг погас.

- Ну, здравствуй.

Пума. Коричнево-бежевая мягкая шерстка, голубые глаза - очень красивая, очень... злая. Джара переступила лапами. Ей не потребовалось и нескольких секунд, чтобы понять, что произошло: ее силой перенесли во Второй мир. Для чего? Случайность исключена, даже новичок бы понял - это слишком агрессивное поведение. Значит, перед ней враг. Кто бы мог подумать, женщина.

- Здравствуй, - сказала Джара, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. "Здесь она не может меня убить", - тупо подумала девушка. Сердце стучало как бешеное, жилка на виске пульсировала, причиняя физический дискомфорт. В глазах стоял туман - внезапное нападение здорово дезориентировало и выбило из колеи.

- Так вот ты значит, какая, - пума пока только обходила ее по кругу и обнюхивала. Джара не шевелилась, лишь следя за ней взглядом, и пока не видела смысла дергаться. Если это - та, из седьмого мира, значит, она ее везде догонит.

- Ты здесь второй день... а уже такой жених. Завидный.

Пума цедила слова по одному, присматриваясь к ней. Джара лихорадочно размышляла. Как не допустить сканирования? Достаточно ли просто не смотреть в глаза? И что она еще может с ней сделать? Бросится и вцепится в горло? Для начала она опустила глаза в землю, чтобы исключить новый перенос - в Третий мир ей пока не хотелось. Она и во втором пока как-то неладно себя чувствовала, а кто знает, что там дальше? В глазах периодически двоилось, голова начала кружиться. Или это оттого, что ее утащили сюда силой?

- Яльсикар - хорошая охрана. Но, как видишь, никто не совершенен. Да и не может он с тобой целыми днями ходить, киска. У него, знаешь, дела...

- Что тебе надо? - решилась спросить Джара, размышляя, сумасшедшая эта женщина или нет.

- Поговорить. О том, о сем. Между нами, девочками.

Пума закончила нарезать круги и села на задние лапы напротив Джары.

- Чего ты глаза-то прячешь? Думаешь, поможет?

Джара услышала отчетливый смешок и стиснула челюсти.

- Не помешает, - процедила она.

- А ты вроде не дура - это хорошо. Ладно, киска, у нас мало времени. Так что слушай внимательно и думай хорошенько. В Седьмом для тебя уже греется место, и ты сейчас на коне. А я... в заднице.

- Почему ты думаешь, что тебя вышвырнут? Может, мы бы впятером могли...

- Ты помолчи пока. И послушай. Четвертое место в Седьмом я заняла не первой, до меня там было двое. И оба теперь... не здесь. Но дело даже не в этом, а в том, что твой друг сердечный, Яльсикар, их обоих в реале достал после этого. Одного пристрелил, а вторая заперта в психиатрической клинике. По всему выходит, что до конца жизни. Чертовски короткой, заметим, жизни, после тех девяноста лет, что она здесь прожила.

Я пришла в Седьмой не по своей воле, так... вышло. И меня заставили взять нагрузку. Единственное, что я успела сделать - вытребовать себе инкогнито, но это все действовало только до твоего прихода. Теперь меня ищут и очень скоро найдут. Ты займешь мое место, киса, но подумай хорошенько, долго ли ты продержишься?

- Почему они это делают, по-твоему?

Джара моргала, мучительно пытаясь переварить сказанное незнакомкой. Слишком много информации в одну минуту.

- Как почему, малыш? – продолжала пума, не дав передышки. - Включи мозги. Их трое, они абсолютная власть. Нас тоже было бы уже трое... если бы те двое остались тут. Ксеар не хочет делиться своей властью, кис. Как и его разлюбезный друг Яльсикар со своим братишкой младшим, Аквинсаром, которого он так от всех прячет.

Ксеар не хочет делиться властью так, что даже родную жену в психушку запер. Семьдесят лет законного брака, а потом - раз, и прости-прощай. Носи смирительную рубаху и не поминай лихом или даже, хочешь - поминай, все равно никто не поверит, только диагноз подтвердишь.

К горлу Джары подкатила тошнота. Боже, только не это. Куда она попала? Если хоть половина из того, что рассказывала эта девушка, была правдой - лучше бы ей никогда не входить в эти чертовы Семь миров. Она вовсе не готова была прожить семьдесят лет бок о бок с убийцами, чтобы потом ее похоронили в какой-нибудь психушке.

Вот тебе и райская жизнь. Под ложечкой неприятно засосало. Все, что рассказывала ей эта пума, было куда больше похоже на правду, чем невероятно красивые истории Яльсикара и Мьелле. И кому теперь верить?

- Что ты хочешь от меня? - спросила она, немного подумав.

- Помоги мне, - со страстью выпалила пума, словно только этого вопроса и ждала. - Ты сильная, мы с тобой сумеем, надо просто уйти без потерь. А потом мы создадим собственный мир, может, даже вытащим Альбумену, и будет нам счастье. В противном случае мы обе с тобой умрем. Я - чуть раньше, ты - позже, зато наверняка. Думай.

- Я подумаю, - пробормотала Джара, чувствуя, как схватывает горло.

- Где встретимся?

- Давай в этом же магазине. Через двадцать часов. Если не смогу, жди еще через сутки.

- Хорошо. Смотри в глаза, возвращаемся. Сама-то не умеешь еще? Эх, молодо-зелено.

Вернувшись в кабинку, Джара издала невнятное восклицание, оказавшись нос к носу с очень юной на вид и симпатичной девушкой, обладательницей ярко-синих глаз, темно-каштановых вьющихся волос, белой кожи и небольшого, по местным меркам, роста - около метра восьмидесяти.

- Меня зовут Зарайа. Если ты меня выдашь - я труп, - выпалила та, вжимаясь в стенку кабинки, чтобы освободить проход.

- Я не выдам, - от чистого сердца пообещала Джара, бочком протиснувшись мимо нее на выход. Продавщица немного удивленно смотрела на них.

- Я встретила знакомую, - пояснила она девушке и оглянулась на Мьелле.

Тот смотрел на нее вопросительно. Видел или нет? Господи... Зарайа, которая сейчас пряталась в кабинке, здорово рисковала, уводя ее во Второй почти на глазах у всех. Интересно, она все еще там или уже перенеслась в другой мир? Повезло, что Мьелле сразу не захотел заходить в магазин вместе с ней, подумала Джара, вышла наружу и обратилась к нему:

- Мьелле, я хочу купить немного одежды. Ты мне можешь одолжить денег?

- Валяй, - кисло сказал он скучающим голосом и протянул ей карту.

Нет. Не видел, иначе не был бы таким спокойным. Джара постаралась, чтобы ее рука не дрожала, когда она протянула ее за карточкой.

А уже через полчаса они покинули магазин с объемистыми пакетами.

- Все, пора возвращаться. Яльсикар мне голову оторвет..., - быстро сказал Мьелле, сгребая у нее покупки.

Джара молча кивнула. Как раз теперь, получается, ей уже ничего не угрожало, кроме самого Яльсикара и... Ксеара. Она летела рядом с Мьелле, и чувствовала мучительную тошноту и головокружение. Мог ли Бьякка убить кого-то в реальности, отстаивая свою власть здесь? Его глаза, когда они только познакомились, говорили ей, что мог. Пока она не увлеклась его губами, напрочь забыв обо всем остальном. Она вспомнила его слова: "Мы отличаемся только этим... я и Ксеар способны на абсолютную веру в происходящее".

Может, они все просто спятили? Если для них это - реальность, а реальность - сон, то почему бы и не убить кого-нибудь во "сне" ради "реальных" выгод? Сколько ему лет? Сто пятьдесят? Двести? За это время вполне можно забыть о реальности той жизни, что составляет столь малую часть твоего бытия. А Ксеар? Упечь свою жену в психушку, лишь бы не делить с ней власть? Это вполне отвечает образу человека, который запрещает женщинам всего мира надевать брюки лишь для того, чтобы усладить свой взор. Или нет? Брюки - ерунда, мелочь, а у жены, и правда, съехала крыша?

С каждой минутой Джара делалась все мрачнее, склоняясь к правоте Зарайи, хотя ей страшно не хотелось в это верить.

"Для всех живущих здесь это и есть настоящая жизнь. А реальность - всего лишь короткий сон". Возможно, Мьелле, произнося эти слова, даже не подозревал о том, какие последствия может повлечь такой образ мысли для психики его непосредственного начальства.