Джейн. Драконы не плачут, драконы сильные - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Ольга Токарева (самиздат)

ГЛАВА 1.СМЕРТЬ ГУЛЯЮЩАЯ РЯДОМ

Редгар резко открыл глаза, душевное беспокойство длившиеся вчера весь день никуда не ушло, а еще больше разрослось по всему телу. Младший помутневшим взором успел рассмотреть на противоположной стене отражение двух ночных светил, растянувшихся бледными желтыми пятнами и быстрое их исчезновение от наползающей тьме. Тяжелое поверхностное дыхание туманило разум, он пытался найти причину своего состояния, но на ум ничего не приходило. Попытка сделать глубокий вздох потерпела фиаско. Что-то грузное сидело на его груди, давило своей тяжестью, сжимало и обдавало сердце мертвецким холодом.

— Ар гор хартх, — сорвалось с его губ, его грудная клетка поднялась от глубокого вздоха. Защитное заклинание облегчило дыхание, но нисколько не сняло тяжести за грудиной. Холодные капельки пота выступили на его лбу, стерев их дрожащей рукой он, наконец, понял, что с ним происходит.

— Ширкарм! — выругался он от души, только теперь поняв какую допустил ошибку. Поддавшись своей внутренней ипостаси надев на палец служанки Нэйры родовой перстень с частицей его крови, запечатанной в камне кольца. Навалившаяся слабость обволакивала, вытягивала силы из тела. Редгар прикрыл глаза, попытался поговорить с внутренней ипостасью, но услышал лишь слабое поскабливание, от которого сердце обожгло жаром жалости.

— Что и тебе досталось? Теперь ты понимаешь, во что меня втянул, когда уговаривал помочь незнакомому человеку. Маги. Интересно сколько ей заплатили за его кольцо? Дурак слюни распустил, и ведь не помогло даже то, что наложил заклинание невидимости кольцу. Не помогло. Хотя может, ей деньги понадобились, а маг решил свои силы испробовать воздействием на перстень заклинанием смерти. Хотя сил у магов маловато на такую атаку. Тогда только одно объяснение. До других кланов драконов дошли слухи, что в нашей стае вновь появился истинный дух пар. Только вот никто наверно не объяснил, что артефакта с его сокровищницей у нас нет. Вопросов много, пора их решать.

Младший наследный принц откинул рывком одеяло, быстро вскочил с постели, его чуть качнуло в сторону от головокружения. На лице и руках выступили белые чешуйки, тело защищалось, пытаясь принять истинный облик, но он зло рыкнул и загнал подальше внутренней страх. Проговорив заклинание, он облачился в черные брюки в тон надел ботинки и такового же цвета рубашку, но с едва уловимыми нитями синего цвета. Одежда соответствовала сегодняшней ночи, такой же темной и чем-то зловещей.

— Ашанартен вам гранд ханрг, — с его губ сорвалось заклинание, сразу стал, виден тонкий черный сгусток энергии, упирающийся в его сердце. Его зубы от сильного сжатия издали громкий срежет, черный вертикальный зрачок стал расползаться, захватывая полностью во власть голубую радужку глаз, — «Разорву на части, когда доберусь до того, кто посмел напасть на меня!». Сердце учащенно стучало и замирало от ревущей внутри злобы и негодования. Он бы мог сразу ударить ответным заклинанием по уже смертнику, но ему так хотелось посмотреть в глаза этому безумцу. Схватившись за магическую черную нить, он открыл портал и его рот исказился в злом оскале, черный зрачок блестел от бушующей внутренней ярости.

Вступив в портал, он был немного удивлен, когда, выйдя из него, его нога ступила на разжиженную от дождей землю грязного нищенского городского квартала. Редгар осмотрелся по сторонам, его брови чуть дернулись вверх, от вида видневшихся вдалеке пяти башен магической академии и сошлись на переносице в недоумении. Вдалеке раздался раскатистый гром и вскоре, небо озарила яркая вспышка молнии. Она как молниеносная голодная огненная змея, выкручиваясь, устремилась вниз за своей добычей и ударилась со всей силы в землю, от злости и ярости. Яркая вспышка света молнии озарила убогие постройки нищенского квартала, в которых он сейчас стоял. Брови еще сильней сошлись к переносице, ноздри широко раздувались от тяжелого дыхания и и непонимания, — «Какой ненормальный из этих трущоб смог возомнить себя сильнейшим магом?». Но то, что к заклинанию смерти не причастны драконы, чуть теплело душу.

Резкий порыв ветра ударил его в спину, пытаясь сбить с ног встретившегося на его пути одинокого ночного путника. Редгар вздохнул и чуть не закашлялся от насыщенного запаха истлевшей листвы, дорожной пыли и сырости, которую принес с собой ветер.

Вокруг стояла кромешная тьма, два ночных светила поглотили черные грозовые переполненные влагой тучи. Они гонимые шквальным ветром несли на город очередной ливень, который тяжелыми холодными каплями ударил по всему что попадалось на его пути. Редгар сотворил заклинание и над ним вырос защитный купол от промокания. Очередная вспышка прорезала ночное небо, осветив вновь все вокруг.

Его цепкий взгляд выхватил всплеск магической черной нити, тянувшейся из дома, напротив которого он стоял. Старый двухэтажный бревенчатый дом, чуть перекошенный от векового стояния, смотрел на младшего одним глазом бледно-желтого мерцающего пламени из окна второго этажа, единственного не прикрытого ставнями. Одиноко болтающаяся от ветра на одной петле ставня, глухо ударялась о стену дома, вторая скорей всего давно уже отвалилась. Еще один разряд грома прокатился совсем рядом, огненная змея с шипением ударилась в двух шагах от дракона, осветив при этом покрытую мхом старую черепицу крыши. Дом стоял в окружении небольшого сада, огороженного невысоким таким же ветхим, как и дом забором. Редгар, посмотрел еще раз на дребезжащий свет в окне, схватился за калитку и она, пискнув жалобно в последний раз, соскочив с петель, осталась в его руке. Младший откинул в сторону не нужный предмет, сделав пару шагов, оказался возле двери. Его рот изогнулся в кривой ухмылке, слегка ироничный, но в то же время пропитанный ненавистью. Рык вырвался из его груди при виде магического заклинания от взлома. Ему даже не пришлось произносить заклинание, наложенные чары сами рассыпались только от прикосновения драконьей магии. Входная дверь, подражая калитке, также нервно пискнула, но осталась висеть на своих петлях, устояв от вероломного и варварского отношения к себе.

Переступив порог, Редгара сразу окутала непроглядная тьма, царившая в доме, но она не мешала дракону осмотреться. Он, бегло прошелся взглядом по стенам, покрытых старыми местами ободранными обоями. Маленький диван стоявшим возле окна был застелен протертым до дыр от старости пледом. Возле двери стояли две пары обуви, старые скрюченные от времени ботинки и легкие, женские все в грязи туфельки. На одном из крючков, вбитых в стену, висел черный длинный мужской плащ, пропахший сыростью и старостью. Хотя старостью, затхлостью и нищетой был пропитан весь дом. Редгар взглянул на старую лестницу, ведущую на второй этаж, посмотрел на треснутые от времени ступени и кое-где еще оставшуюся краску, когда-то их покрывавшую. Сердце пропускало глухие удары, от бушевавшего негодования и брезгливости обстановки, в которой он оказался. В уме крутился только один вопрос, — «Неужели в этой убогой дыре проживает маг сумевший найти смертельное заклинание, против драконов?». Обстановка вокруг совершенно не укладывалось в голове. Одним рывком он взлетел по ступенькам и не останавливаясь распахнул дверь в комнату. Его цепкий взгляд выхватил стоящую на столе возле окна горевшую магическую свечу, которую он видел, когда стоял возле дома. В не закрытое занавесками окно ударялась, скользила скрепя ветка росшего в саду дерева раскачивающаяся от порывов бушевавшей за окном стихии. Похожая на костлявую скрюченную лапу она пыталась пробраться через тонкую стеклянную преграду окна. А вместе с ней потоки воды яростно обрушивались на всю ту же стеклянную преграду, иногда чуть затихая как бы отступая, а затем с большим исступлением, снова принимались за дело. Языки пламени освещали в углу паутину, в центре которой сидел довольно больших размеров ее хозяин, вцепившись своими мохнатыми лапами в свою сеть, он медленно качался в такт порывов ветра, проскальзывающего через щели бревенчатых стен дома. Возле стола на грязном полу стояла железная миска, она практически была наполненная водой от падающих капель, стекающих с потолка комнаты. Такие же старые обои, как и на первом этаже, только местами еще более порванные, укрывали стены комнаты.

Редгар пришел в замешательство, не увидев то, что ему все это время так мерещилось и представлялось. Услышав едва различимый стон, он резко повернулся и впился глазами в железную кровать, стоявшую в небольшой нише противоположного угла и из-за плохой освещенности не сразу им замеченной. Брови вновь сошлись к переносице, ноздри широко раздувались от тяжелого дыхания и не понимания того, что вокруг происходит! Лицо лежащего на постели едва виднелось из-под укрывавшего все его тело сырого старого грязного одеяла. Младший принц не верил своим глазам, но именно тот, кто, сейчас едва дыша, лежал на кровати и, накинул на него заклинание смерти. Видимое ему все больше не нравилось. Или с ним затеяли игру?

Тремя решительными большими шагами он пересек комнату, схватившись за край одеяла спрятавшегося под ним незнакомца, отшвырнул его в сторону, да так и замер с растопыренными от гнева пальцами рук. Его глаза застыли и не мигающие смотрели на бледно-серое лицо Нэйры. Сдавленный стон страха подкатился к горлу и застрял там комком ужаса, перекрыв дыхание. Ему казалось, что время остановилось и, сколько бы он простоял вот так ни знал, если бы не его завывшая драконья ипостась. Волосы на его голове слегка зашевелились, вдоль позвоночника прошелся колючий холодный разряд чем-то похожий на только что недавно видевшую им огненную молнию. Опомнившись его глаза, стали лихорадочно осматривать лежащую при смерти девушку.

— Нэйра, Нэйра! — руки наследного заскользили по бледному лицу девушки, пытаясь разбудить ее, — Нэйра! Что с тобой?! Он пробежался руками по ее телу ощупывая на предмет ран и не найдя ничего вновь поднял непонимающий взор на лежащую без сознания девушку. Его руки слегка затряслись от нервного напряжения и отчаянья. Он резко дернулся от вновь завывшей внутри драконьей ипостаси и острый колючий мороз сначала сжал, а затем пробежал по всему телу. Расширенные от неверия глаза застыли на лежащем рядом с девушкой свертке, которого он вначале не заметил. Совсем маленькое такого же цвета, как и у матери, личико и неподвижное тело младенца, чуть не лишили его чувств. За все свою жизнь он не видел мертвых младенцев, но от вида этого горло перехватило в мертвой покрытой холодом схватке.

— «Спаси!», — сквозь завывания и плачь, он уловил мысленный крик своей внутренней ипостаси.

Пронизанный отчаяньем и горем вой, ударил раздирающим разрядом по душе и телу. По лицу младшего прошлась гримаса, стиснув зубы в решительности, он трясущимися руками взял малыша на руки. Положив руку на его сердце, он чуть не заплакал от облегчения, с его губ тут-же полились заклинания исцеления. На его лбу выступили капельки холодного липкого пота. Белый дракон был слаб в исцеляющих заклинаниях, хотя, что греха таить, он и в остальных магических заклинаниях был намного слабее своих собратьев. Природа, по ее мнению, наделила младшего более важным — красотой. Сейчас он все бы отдал взамен лишь бы помочь умирающим. Редгар проглотил тяжелый комок страха, застрявший в горле, выдохнул с облегчением, увидев порозовевшие щеки младенца и уловив его ровное дыхание, с облегчением вздохнул. По телу младшего прошлась волна безмятежного счастья, от которого защипало в носу и глазах, его губы чуть дрогнули от радости. Драконья ипостась тоже облегченно вздохнула и, вновь забившись, скорчившись, жалобно заскулила, словно побитый щенок. Редгар положил ребенка на кровать и посмотрел с волнением на его мать. Взяв в свои ладони ее холодные руки, закрыл глаза для лучшего сосредоточения и стал вливать исцеляющую силу. Недовольный взволнованный рык вырвался из его груди, открыв глаза, он с волнением всматривался в лицо лежащей. Не увидев ни каких изменений, вновь закрыл глаза и чуть не закричал от бессилия. Тело Нэйры не принимало исцеляющую магию, а просто отталкивала ее. Редгар лихорадочно хватал ее руки, гладил лицо, тряс за плечи, приговаривая, — что же ты делаешь Нэйра?! Очнись! Очнись! Не смей уходить! Младший вскочил, схватившись за голову, заходил по комнате в лихорадочном темпе, его сердце отбивало бешеные удары, мысли беспокойно метались в поисках помощи больной. Он вновь подскочил к ней и в очередной раз предпринял попытку в ее лечении. Вся льющаяся исцеляющая магия лишь дотронулась до ее тела и как будто встретив на своем пути преграду отскочила и ударила откатной волной по Редгору. Младший взвыл, его плечи опустились, от бессилия. Он видел, как душа девушки стояла у серой черты грани. Один-единственный шаг отделял ее от черты не возврата.

— Нет. Нет! Нет!

Прокричал он и прижал к себе бесчувственное тело девушки. Мысль о том, что и ее заберет серый туман, сводила его с ума, но больше всего его мучило собственное бессилие.

Драконья ипостась прорвалась через безумный холод, окутывающий тело Редгара и, завопила, — «Поделись с ней жизненной силой. Она не сможет ее оттолкнуть!».

Редгар заметался, на ритуал с заклинаниями и кровью времени не было. Он не понимал, о чем говорила его внутренняя ипостась и, все больше погружался в отчаянье.

— «Прижмись своим лицом к ее лицу и сконцентрируйся на своем внутреннем источнике силы и постепенно выдыхай его ей в лицо. Лучше, конечно, если ты выдохнешь его ей с ее вздохом. Это будет намного быстрее».

Младший обхватил голову Нэйры руками и закрыл глаза. Сосредоточившись, он увидел внутри себя светящегося переливающегося магией белого дракона. Он мысленно потянул его энергию и с восхищением видел, как лучистые переливающиеся нити взвились и устремились на выход. Редгар нежно прикоснулся своими губами к сухим холодным бесчувственным губам девушки и стал медленно выдыхать в нее свою драконью жизненную силу. Организм девушки в очередной раз взбрыкнулся и оттолкнул льющейся поток магической силы.

— Что ты творишь НЭЙРА!

Вновь прокричал он и обхватив руками плечи слегка встряхнул от отчаянья и не понимания, почему девушка отторгает любую его помощь. Младший дернулся от голодного и звонкого крика очнувшегося лежащего рядом ребенка. Он требовал от своей матери еды, а она умирала. Редгар бросал отчаянный взгляд на ребенка и девушку, ему захотелось принять свою драконью ипостась и вылить криком все клокочущую внутри боль.

Ребенок не унимался, обхватив вновь руками лицо Нэйры, он закричал скорей от безысходности и страха.

— Ты должна жить! Слышишь! Жить! Ради ребенка! Живи Нэйра! Живи!

Сердце Рэдгара учащенно стучало, его дыхание было сбивчивым и прерывистым от тяжких вздохов. В очередной раз он закрыл глаза и сосредоточился на своей драконьей энергии. Накрыв ее губы своими губами, стал отдавать частицу своей силы, девушка вновь попыталась сопротивляться, но магическая энергия была такая светлая и горячая, что она не устояла и с предпоследним вздохом приняла в себя жизненную драконью силу. Он вливал в нее свою силу долго, с наслаждением прикасался к ее губам, затем нехотя отстранился от уже горячих губ Нэйры. Ее лицо было совсем рядом, обессиленный младший с надеждой и с замиранием смотрел, как наполняется жизнью тело девушки. Постепенно спала серо-белая пелена с лица, ушла синева губ. Ее ресницы чуть вздрогнули, когда по комнате вновь раздался голодный крик ребенка. Она повернулась на бок и обхватив ребенка рукой, прижала его к себе в попытке успокоить.

Ослабленный, но счастливый, Редгар сидел рядом и смотрел на мать и дитя. Его брови сошлись вместе в недоумении, когда он почувствовал, как по его щеке скатилась горячая обжигающая слеза. Стерев ее рукой, он непонимающе смотрел на мокрую развернутую ладонь. «Драконы — не плачут. Драконы — сильные». Слова отца всплыли из памяти и обдали воспоминаниями, когда он совсем еще маленьким ребенком плакал у погребального огня матери. С тех пор он держал себя в руках при любых обстоятельствах, даже когда потерял истинную пару, хотелось облегчить душу слезами, но он этого не делал. Так откуда на моей ладони соленая горячая вода?

Услышав скрип кровати, он прервал свои мысли и посмотрел на лежащих. Нэйра привстала и дрожащей рукой стала расстегивать пуговицы спереди на платья. Расстегнув последнюю пуговицу, она прислонила ребенка к своей небольшой груди. Ребенок, с жадностью захватил материнский сосок в рот, несколько раз причмокнул и вновь зашелся в голодном плаче. Обессиленная она упала лицом в подушку, ее плечи задергались от истерических рыданий. Сердце Редгара вновь обдало огненным жаром, внутренняя ипостась заскулила в унисон с плачущей девушкой, терзая и без того израненную душу младшего.

Редгар осторожно слегка дотронулся до плеча девушки. Нэйра нервно повернулась в испуге, ее глаза широко расширились от удивления.

Он молча взял орущего ребенка на руки, к его удивлению, тот сразу замолчал, засунув свой кулачок в рот, стал причмокивать.

— Вот и молодец, помусоль свой кулачок, пока мама набирается сил. Рот младшего растянулся в довольной счастливой улыбке, его сердце трепетало от радости. Рубашка на теле Редгара слегка дрожала от блаженного урчания его внутренней ипостаси.

— Опять Вы?!

Нэйра продолжала удивленно смотреть на сидевшего рядом с ней старого знакомого, бережно державшего в своих руках ее кровиночку. Ее щеки мокрые слегка поблескивали от слез, вытерев их рукой, она с любовью перевела свой взгляд на ребенка, глаза вновь заволокла пелена слез.

Редгар все это время, внимательно смотрел на нее, поспешил успокоить. Ее слезы ранили его сердце так, как словно сотня гномьих мечей вонзались в него одновременно.

— Нэйра не плачьте, возьмите лучше ребенка и покормите. Он протянул ей ребенка, глаза светились от счастья, чуть глуповатая улыбка застыла на лице. Ему приходилось не раз держать на своих руках детей, но этот вызывал в душе необъяснимые неземное блаженство, возносящие его и драконью ипостась в оковы счастья и любви. Редгар быстрей постарался отдать его матери, боясь, что внутренняя ипостась вновь заставит его украсть.

Младший напрягся, услышав вначале скрип половиц, а затем тяжелые шаги, поднимающиеся по лестнице. Он весь замер в ожидании. Дверь медленно открылась и, в комнату вошел сгорбленный укутанный в старый затхлый дырявый плед старик. Редгарв одно мгновение оказался возле него, схватив за грудки старика, притянул к себе и впился глазами в старческое исчерненное морщинами лицо. Черный вертикальный зрачок совсем сузился и казался тонкой нитью на золотой радужке.

Маленькие поблекшие глаза старика на миг расширились, а затем в них заструился страх, — простите ваша светлость, я не знал, что в комнате еще кто-то есть. Совсем мать и дитя плохи были.

— Почему ты им не помог? Ты ведь владеешь магией исцеления. Слова младшего были больше похожи на шипение аспида.

— Простите, простите, ваша светлость, я так стар, по старческим щекам потекли слезы. Редгар ослабил хватку, но продолжал стоять и ждать объяснения. Старик трясущимися руками пытался прикрыть торчащее сквозь дыру пледа плечо, но у него ничего не получалось и от этого он еще больше расстраивался. Принц устал смотреть на трясущегося от холода хозяина дома, да и нос хотелось зажать, чтобы не вдыхать исходящую от него старческую вонь, перемешанную с сыростью и затхлостью. Взмахнув рукой, он высушил одежду на нем, да и в комнате стало сразу намного теплей. Щеки старика от тепла сразу заалели, он с восхищением вновь потер свои плечи и по инерции опять подтянул плед, продолжая бормотать, — спасибо, спасибо ваша светлость. Кости совсем старые, так давно тепла не видели. А эти дожди все идут и идут, как будто в наказание какое.

Старик смахнул сбежавшую со щеки слезу. Я их вылечил бы конечно, да только силы у меня уже не те. Хватает только на бытовое заклинание.

— Так почему в твоем доме так сыро? Редгар не выдержал, бросил взгляд на Нэйру, его сердце окатило волной счастья от вида, как жадно ребенок причмокивал грудь.

— Силы берегу, если потрачу магию, еду не на что будет купить. Хотя уже и на это не хватает. Ночью проснулся, слышу дождь, хлещет и будто, ребенок плачет. Пока собрался, вышел на крыльцо вроде и не плачет никто. Уже было собрался уходить, да опять услышал, плачет кто-то да прямо под моим забором. Вроде как и страшно, стар я уже, вдруг думаю, кто худое задумал, последний рут отберут. Только ребенок опять как зайдется в плаче, вот я тогда и решился. Подошел к забору, смотрю, сидит прямо на мокрой земле девушка и пытается подолом своего насквозь мокрого платья, от дождя ребеночка своего укрыть. Стар я уже, многое видел на белом свете, но, а тут онемел и не знаю, чего делать. Потом очнулся, стал в дом ее звать. Дом у меня хоть и худой местами, но зато от дождя можно укрыться. Только девушка так слаба была, что едва на ноги смогла встать. Помог я ей в дом войти и на второй этаж подняться, думаю им с ребенком все лучше, когда комната светлая. Я давно уже все ставни заколотил, чтобы ветер не так дом продувал. Легла она на кровать с ребенком, вижу жар у обоих сильный, простуда легкие окутала, только целитель и поможет. А где этого целителя взять? Забесплатно никто лечить не будет.

Старик вытер бегущие по щекам слезы, пересказ недавних событий давался ему с трудом.

— Помолился Богине Ильании о помощи выздоровлении матери и дитя, да и пошел в свою комнату. Ноги от холода ломит, да и вымок весь, продрог тоже, пока возился с ними. Вы уж простите ваша светлость, если что не так. Не со зла. Стар я уже. Сутки у меня лежали без памяти. Ребенок тот, конечно, просыпался, плакал, видно, кушать просил. Только кормить мне его нечем, у меня кроме лепешки ничего и не было в последнее время.

Злость отхлынула волной, оставив на душе Редгара тяжелый осадок. Он повернулся, его губы чуть тронулись в улыбке. Нэйра прижав к себе ребенка, мирно сладко спала. Щеки у обоих пылали от тепла в комнате.

Старик с умилением посмотрел на спящих сладким сном, — радость то какая, выжили. А я уж как переживал, как переживал, такая молодая, а ребенок месяца три от роду. Пойду с рассветом в храм отдам Богине последний тар, за то, что откликнулась на мою просьбу. Он глубоко вздохнул, вытер дрожащей рукой, бежавшие слезы, — я уж пойду ваша светлость. Простите коли, что не так.

— Кто тебе сказал обо мне?

— Так о вас вся столица судачит. Да и когда я был молод, слышал, что у черных драконов новорожденный младший принц сильно отличается чешуей от своих сородичей.

— Пойдем. Пусть поспят.

Старик оглядел комнату печальным взглядом, поежился. Желание уходить из тепла у него видно совсем не было, но ноги уже устали и давно просили отдых. Он развернулся и, едва не теряя большие тапочки, шаркая ими о пол, стал медленно спускаться со ступенек лестницы. Редгар последовал за ним, шепча бытовые заклинания по обогреву и уборки дома. Когда они, вскоре достигли первого этажа, старик, увидев, как засиял дом от чистоты, зашмыгал своим тонким острым носом вновь только теперь от расстройства и благодарности. Не в силах удержаться он схватил наследного принца за руки, склонился в поклоне и стал покрывать их, своими сухими холодными губами шепча, — ваша светлость! Ваша светлость! Мне же вас и отблагодарить та нечем!

Редгар, вначале растерялся от такого обращения и резко, выхватил руки, — прекратите! Это я вас должен благодарить за то, что в беде не оставили Нэйру и ребенка.

Брови старика чуть дернулись в изумлении, но быстро приняли свой прежний облик. Кто он такой чтобы лезть в дела таких высоких господ.

— Как я могу к вам обращаться?

— Антуан Корванд.

— Вот что Антуан, я сейчас отлучусь ненадолго, но скоро вернусь. Дверь не запирай. Редгар развернулся и вышел из дома. На горизонте через темные тучи пыталось пробиться восходящее солнце. Дождь прекратился недавно и с переполненных от влаги листьев и веток деревьев сада, падали капли воды, глухо ударяясь о росшую траву. Редгар вдохнул наполненный свежестью воздух и, открыл портал. Пришла пора немного потратить свою сокровищницу. Его губы вновь разошлись в радостной улыбке, грудь поднялась от тяжелого вздоха. Он шагнул в открывшийся портал и вновь появился через некоторое время, но теперь его руки были заняты пакетами, в которых лежали продукты. Младший никогда в своей жизни не посещал торговые ряды и лавки с продуктами. Как оказалось, занятие было весьма развлекательное и наполняло душу радостью и удовольствием оттого, что он делает. Каждый раз, когда он с покупками появлялся в холле дома уже практически полностью заваленного вещами, продуктами и утварью Антуан качал головой и все вытирал струящиеся по щекам слезы. Редгар протянул коробки с продуктами, от которых шел аромат приготовленной еды.

— Перекусите пока, а мне еще кое-что прикупить нужно.

Увидев среди торговых рядов детские товары, младший с восхищением рассматривал детские принадлежности. Когда, продавщица спросила, какого возраста у него ребенок, он, не раздумывая, ответил — три месяца.

Маленькие пухлые губки продавщицы растянулись в счастливой улыбке. Она тут же бойко стала выкладывать на прилавок разные кофточки, штанишки, шапочки, магические пеленки и многое такого, о чем младший даже не догадывался. Долго не раздумывая, он сграбастал с прилавка весь выложенный товар и со счастливой улыбкой и мыслью выполненного долга, доставил все это сразу в комнату Нэйры. Складывая покупки, совсем нечаянно зацепился ногой за тазик и чуть не упал, едва устояв на ногах. Нэйра от грохота сразу открыла глаза и с изумлением осматривала горой сложенные детские товары и рядом стоящую детскую ванночку и горшок. Она издала нервный смешок и прикрыла рот рукой, боясь разбудить малыша. Осторожно встав с постели, на цыпочках, не отрывая расширенных восхищенных глаз от вещей, она подошла и остановилась, переводя глаза с ванночки на Редгара и обратно. Наконец, когда первое впечатление, немного, спало, тихонько прошептала, а ее серые глаза лучились от догадки, — что это?! Она прикрыла рот рукой и вновь хихикнула.

Счастливый и довольный младший наследный принц с обожанием смотрел на девушку, его душа порхала от охватившей эйфории. Драконья ипостась едва открывала глаза и вновь закрывая их дребезжала, урча от блаженства.

— Я тут немного прикупил вам с малышом.

Девушка вновь хихикнула, — Редгар здесь очень много вещей, ими можно одеть пятерых.

— Ничего страшного, думаю, лишнее не помешает.

Она открыла один из пакетов достала белую маленькую кофточку, все еще продолжая сомневаться в то, что видит. Ее глаза засияли от счастья, прижав вещь к лицу, закрыла глаза от восхищения. Постояв так немного, она положила кофточку назад и отвернулась от Редгара, пытаясь скрыть подступившие слезы.

Улыбка быстро сошла с лица младшего, он слегка обнял ее за плечи, — отчего ты расстроилась? Я, что-то сделал не так!?

Нэйра смахнула проступившие слезы и повернувшись к Редгару, прижалась к нему, уткнувшись в его грудь, — спасибо, — шептала она. Спасибо, ты спас нас.

Рука младшего зависла над головой девушки, но так и не коснулась тонких сбившихся волос цвета скошенной пшеницы. И хотя его внутренняя ипостась урчала и призывала его прижать девушку к себе и обласкать, младший нашел в себе силы не делать этого. Больше года он ищет свою истинную пару и возникшая связь с Нэйрой, волновало его намного больше, чем ему бы хотелось. В душе от проявления чувств оставался осадок предательства. Поэтому он отстранил от себя девушку, улыбаясь смотря на нее из-под прищуренных ресниц своими голубыми глазами загадочно проговорил.

— Я и тебе кое-что прикупил.

Повернувшись, он осмотрел гору из пакетов, улыбка сошла с его лица, — только не помню в каком пакете или коробке.

Нэйра новь хихикнула и вскоре ее звонкий смех, разлился по дому. Но она резко перестала смеяться, ее щеки заалели, когда ее живот оповестил сильным урчанием о том, что не мешало, вспомнить и о нем.

— Я сейчас.

— Редгар прыгая через ступеньки, быстро оказался на первом этаже и, схватив одну из коробок, на крышке, которой сверкала магическая надпись, — «Кухня мисс Леонисс» рванул назад в комнату. Он отдал ей коробку, подошел к окну подхватил столик и поставил его возле кровати. Вновь обняв девушку за плечи, подвел ее к кровати и усадил. Взяв опять коробку, открыл ее и первым делом достал небольшой глиняный горшок. Когда он поднял крышку, из горшка повалил горячий пар, пропитанный ароматом тушеного мяса в сметанном соусе с пряностями. Редгар продолжал доставать разные салатницы и тарелочки с овощами и кусочками копченого мяса. Развернув салфетку, он подал ложку девушке, — приятного аппетита.

Нэйра взяла ложку, ее пальцы слегка подрагивали, она посмотрела на него с такой благодарностью, что он немного оторопел. Но резко отвел свой взгляд, увидев, как девушка, обжигая губы горячей едой, жадно и торопливо ест.

— Не буду тебе мешать, спущусь вниз, посмотрю, есть ли в этом доме ванна.

На первом этаже он, открыв несколько дверей, нашел то, что искал. Оглядел покрытые плесенью и грязью стены, ванна и отхожее место были в рыжем ржавом налете. Пустив по кругу один за другим заклинание чистоты, младший придирчиво осмотрел полученный лоск и с довольным лицом вышел из помещения.

Когда он вернулся в комнату девушки, она держала на руках ребенка и улыбалась, смотря, как он на своем детском языке, разговаривает с ней.

Она посмотрела на Редгара глазами полными счастья, — вы узнали, в этом доме есть ванна?

— Да, есть, я даже набрал воды и положил нагревающий камень. Можете идти и спокойно мыться. Нэйра перевела свой взгляд на ребенка, — сначала мне бы ее выкупать.

— «Девочка!» — в унисон со своей внутренней ипостасью промурлыкал младший. По его телу пробежали мурашки, медленно расползаясь, наполняя тело наследного принца счастьем и восхищением. У драконов к особям женского пола было особенное отношение, всепоглощающее полное упоением счастье. Драконья ипостась посылала картины как маленькая девочка тяжело и неуклюже топает босыми ногами по мраморному полу тронного зала. Ее ротик широко расплылся в довольной улыбке, глаза цвета молодой листвы ярко блестят от счастья. На лице Редгара застыла мечтательная улыбка, полная восхищения. Растопырив пальцы рук, готовый в любую секунду броситься на помощь, он шел следом и со страхом следил за каждым шагом идущей малышки.

Нэйра держа малышку на руках, подхватила магическую пеленку, чепчик сложенные на кровати, — Редгар, не мог бы ты захватить тазик для купания малышки.

Чуть посоловевшее лицо младшего вмиг посерьезнело, он недовольно рыкнул на свою внутреннюю ипостась за подчинение его разума. Зачем терзать душу ложными надеждами, младший пока не задавался вопросом, будут ли от их союза с Джейн дети. Что греха таить, обычные пары, состоящие из драконов, производили потомство, прожив вместе от пяти до ста лет. Именно этот период считался самым плодовитым на потомство.

Подхватив ванночку для купания, он поспешил за девушкой, которая с интересом рассматривала сложенную в холле кучу разных коробок и хозяйственной утвари. Покачав головой, повернулась и посмотрела на Редгара, — сколько же вы денег потратили на нас?

— Нэйра не переживай, мне доставило большое удовольствие покупать для тебя и малышки товары.

Ее губы расплылись в радостной улыбке, — мою дочку зовут Александра.

— Александра?! Брови младшего сошлись вместе, — очень необычное имя, никогда не слышал такого. Мысли крутились вокруг имен, — «Такие разные имена Александра и Джейн, но кажется, очень схожие в своем происхождение. Как будто несут в себе свет далеких неведомых звезд, яркость солнечных лучей и силу горного водопада, под водами которого постигаешь их силу и прохладную свежесть». Редгар вздохнул и направился в ванную комнату, девушка последовала за ним.

— Поставьте ванночку в ванну и наполните, пожалуйста, водой.

Редгар проделал все, что она просила, его губы разошлись в радушной улыбке, увидев голую попку малышки. Нейра взяла, один из магических камней для нагрева воды и положила его в ванночку, потрогав локтем воду, резко одернула руку, — вода немного горячая.

Младший провел рукой над водой, девушка вновь потрогала воду, удостоверившись, что вода нужной температуры она осторожно опустила малышку в воду и стала бережно зачерпывать воду рукой и поливать ребенка. Она сняла чепчик с головы малышки и сердце наследного, пропустило глухой удар, он застыл пораженной цветом волос ребенка. Белые как снег, покрывающий пик Пантайда, как барашки волн, гуляющих на озере, в котором царствует Валесса, белые как его драконья ипостась. Как раз она очнулась первой и завыла, заскреблась, вторгаясь в разум криком, — «Наша! Наша девочка. Отбери ее».

Редгар встрепенулся, — «Не дури. Я тебе уже говорил, что не могу забрать ребенка у матери».

— «Забери их обеих». Драконья ипостась вновь завыла от отчаянья, в который раз попробовала взять верх над второй человеческой ипостасью, но потерпев неудачу, забилась в угол и окунулась в тоску, еще больше раздирая чувства младшего.

Нэйра проследив за взглядом Редгара, улыбнулась и погладила малышку по голове, — у нее волосы как у отца.

Сказанное сильно задело, брови младшего сошлись вместе от неудовольствия, по телу прокатилась волна ревности, он едва смог справиться с собой. С постоянными завываниями его драконьей ипостаси воспринимал ребенка как своего.

Нэйра выкупала малышку, вытащив ее из ванночки, передала Редгару, — подержи немножко, пока я пеленку разверну.

Младший обхватил руками под ручки Александру и боялся дышать, настолько ему казалось она маленькой и хрупкой.

Мать ловко укутала дочь в пеленку и бережно положила в руки Редгару с интересом все это время наблюдавшим за ее действиями.

— Отнесите Александру в комнату, а я пока помоюсь.

Младший тяжело сглотнул, в его расширенных глазах стоял страх.

Она вновь улыбнулась и покачала головой, — Редгар, Редгар чего же вы боитесь, она у меня уже большая.

Младший, едва дыша, развернулся и осторожно шагая, пошел на второй этаж, бережно прижимая к себе девочку. Оказавшись в комнате, он с любовью посмотрел на малышку и с интересом стал рассматривать ее. Немного узкие глаза от чуть припухших век, более насыщенный серый, чем у мамы цвет глаз. Маленький чуть вздернутый носик и аккуратные губки, напоминающие алый бантик. Малышка пахла молоком и душистым мылом. Александра заболтала руками и ногами и вскоре обе ее руки благополучно вылезли из пеленки. Редгар обомлел от вида маленьких тонких пальчиков. Драконья ипостась вместе с ним замерла в восхищении, сияла от счастья, заставляя на лице и руках младшего появляться белым маленьким чешуйкам.

Редгар поднес свою руку ко рту и надкусил кожу, красная струйка крови тонкой струйкой потекла по пальцу. Поднеся палец ко лбу Александры, губы младшего зашептали заклинание, — Терлих край вонх сактх терлин (кровь стремится к плоти и крови). Приложив палец между бровей малышки, он закрыл глаза и вновь трижды прошептал только — что произнесенные слова. Убрав руку, он смотрел, как его кровь исчезает под кожей девочки. Его плечи высоко поднялись и медленно пошли вниз от тяжелого глубокого вдоха. — Райванг дерх ар вериг ислахт (принимаю тебя в свой род и клан). Вновь прошептали его губы, лоб покрылся капельками пота и тонкими параллельными линиями от напряжения. Задержав ненадолго окровавленный палец на уровни сердца малышки, он прикоснулся к ее телу. Александра недовольно надула губки готовая вот-вот расплакаться. Младший одернул палец и опять трижды произнес заклинание, пока его кровь медленно впитывалась в чуть смуглую кожу малышки. На глазах Александры выступили слезы, носик зашмыгал, а рот чуть скривился в плаче. Редгар наклонился и поцеловал Александру в лобик. Его рубашка слегка вибрировала от урчания драконьей ипостаси. Голову младшего сдавил огненный стальной обруч, стянув ее со всей силы. Он стиснул зубы, чтобы не закричать и чуть пошатнулся. Боль как нахлынула так резко и отпустила, только теперь ударив в сердце сотней острых пик. Слабый стон вырвался из его груди, ноги подкосились, боясь упасть, он присел на кровать и обрадовался тому, что стоял рядом. Боль отрезвила и наполнила душу двояко. Драконья ипостась все-таки взяла над ним верх и теперь забившись, молчала, довольная своей проделкой.

Он опустил уставший взгляд на Александру, черные длинные реснички были закрыты и чуть вздрагивали. Малышка, убаюканная урчанием драконьей ипостаси, разомлевшая от жара, идущего от его тела, крепко спала.

Редгар с упоением наблюдал за сном малышки и тяжко вздыхал. Вошедшая Нэйра прервала его любование и он, ясно понял, что пора возвращаться в свой замок. Пребывание его в этом доме превышает мыслимые и немыслимые нормы. Раскрасневшаяся от горячей воды девушка выглядела еще некрасивее, но младший остановил себя на мысли, что любуется ею. С замиранием сердца следил, как она наклонилась над ребенком и ласково укутывала ее в одеяло. Легкий запах масла чайной розы источало ее распаренное вымытое тело. Его глаза блуждали по ее спине, пухлым рукам, округлой попе, ярко выделяющейся от обтянутой ткани платья. Мысль о том, как он снимает это платье, окатила с головы до ног, с неимоверным усилием ему пришлось побороть нахлынувшие чувство.

— «Пора» — приказал он себе, понимая, задержись он еще ненамного, уже не сможет покинуть таких слабых, но таких желанных двух девчушек, в тела которых влил частичку своей силы и духа. Может поэтому, его раздирало двоякое чувство и драконья ипостась, здесь была совсем ни причем. С этими двумя совсем незнакомыми малышками он на миг окунулся в мир семьи. Семьи, которой у него пока не было и ту единственную, которая могла подарить ему мир семейного счастья, он пока не нашел.

— Нэйра. Мне пора.

Наконец он смог произнести эти слова. Свидятся они еще или нет, он не знал, но теперь его душа была спокойна. Если что-то недоброе случиться, с любой из них он узнает об этом сразу и сможет прийти на помощь.

Глаза Нэйры сразу потускнели, исчез их блеск и восторженность.

— Я все понимаю. Она подошла к нему, взяв его руки, приложила к своим губам, задержав ненадолго. Так она благодарила своего спасителя и так, она хотела подольше оставить память о прикосновении к его горячему телу. Оставить в памяти те ощущения, которые она испытывала рядом с этим необычным сильным и добрым драконом.

Редгар не отдернул руку, понимая ее мотив, прошелся рукой по ее чуть влажным волосам, слегка обнял, поцеловал в макушку, оставив после себя, когда ушел, терпкий мужской запах, от которого у нее все скручивало внизу живота от желания.

Нэйра присела на край кровати, ее плечи поникли, рвущиеся слезы прорвали стойкую преграду и потели тонкими ручьями по щекам, падая, на обессилено упавшие руки, лежащие на подоле платья. С уходом дракона она вновь ощутила внутреннюю пустоту, которая сопровождала ее уже больше года. Жить без прошлого оказалось очень трудно, каждый раз напрягая память до ломоты и головной боли, она с щемящей терзающей душу тоской понимала, что опять натыкается на серый туман. И только когда дракон был рядом она не чувствовала эту пустоту, будто что-то большее соединяло их в этом мире. Она прилегла рядом с дочкой, обняла ее, постаралась успокоиться, понимая, что такая «красавица» как она никому не может нравиться. Воспоминания как от нее корежился молодой человек графини, подлили только масла боли в огонь, терзающей ее душу. Александра вздернула ручками и Нэйра бережно прижала их, поцеловав дочку, успокоилась. Самое ценное в этом мире сейчас спало с ней рядом, ее горячо любимая кровиночка. Вновь поцеловала дочь и ее чуть припухлые от слез веки, стали наливаться тяжестью. Вскоре она забылась в сладком спокойном сне.

***

Младший наследный принц, прибыв в свои покои, лег на кровать и молча лежал, смотря в потолок. Мыслями он прибывал в старом покосившемся доме, все еще остро ощущая дурманящий запах чайной розы. Перед глазами стояла ясная улыбка Александры и восторг серых глаз, смотрящих на него, — «Так смотрела, как будто понимала, кто ее спас от смерти. Хотя мне наверно очень хочется, чтобы, она запомнила меня. Только человеческие дети к году жизни начинают понимать окружающий мир». Закрыв глаза младший наследный принц, пытался обдумать план дальнейших действий по поиску своей истинной пары, но мысли вновь и вновь уносили его в старый перекошенный дом. В ту теплоту и счастье, витавшее в нем. Душа, рвалась назад, руки жгло от желания прикоснуться к ним, сердце изнывало в разлуке по двум девчушкам ворвавшиеся в его жизнь так неожиданно. На короткий миг они смели тоску одиночества, тоску по его истинной паре, наполнив мир любовью.

Не раз младший наследный принц будет вспоминать взгляд серых глаз и воссоздавать в памяти запах чайной розы. Шесть лет поисков ничего не дали. Тоска, поселившаяся в душе словно бы навечно, сделала его замкнутым и угрюмым. Все чаще он, стоя у окон своей спальни, с грустью в глазах смотрел на бегущие по стеклу струи, напоминающие слезы. Такие же слезы струились в его душе по его истинной паре. Шесть лет он смотрел на багровый закат, своим окрасом напоминающий оскал смеющегося над ним зверя. Смотрел на вспышку зелени листвы и травы после зимних холодных ледяных ветров. Смотрел, как срывается и летит подхваченная ветром желтая листва деревьев. Смотрел, как тускнеет трава, бросая ему в лицо напоминания о волосах Нэйры. Смотрел, как нити ночи расползаются по Тистрелу, вьются, взлетают и падают на землю чернотой волос Джейн, вплетая в них свет далеких звезд.

Шесть лет бесконечных поисков, шесть лет он ложится в холодную, пустую кровать, сжимая кулаки от тоски и одиночества.

Редгар нахмурился, от брата давно не было вестей. Клан Черных драконов сильно изменился, огненный истинный дух любви, которого так ждали, осчастливил только его. Но счастье оказалось таким же горьким, как шатот (*недоигравшее вино).

Мысли о брате наполнили душу тревогой.

«Может, прекратить все эти поиски и отдаться на волю судьбы. Так, пожалуй, будет честней по отношению ко всем, кто задействован в поисках моей истинной пары. Так и сделаю, вернется брат, объявлю поиски оконченными. Пора уже и брату поискать свою истинную пару, а не заниматься моими проблемами».

Легкая улыбка тронула его губы при воспоминаниях о том, как схожи их вкусы в отношении женщин. Все решено.

Он прилег на кровать и собрался в очередной раз сражаться с бессонницей, но внезапно на него навалился сон, закружил, унося в дрему без сновидений.

***

Старший наследный принц разгонял белые облака своими мощными крыльями, черная чешуя, покрывавшая все его тело, поблескивала и переливалась от палящих лучей солнца. Десятый день поисков вымотал, мышцы задеревенели и болели, тело ждало покоя и расслабления. Хотелось окунуться в прохладные воды озера и смыть осевшую пыль и грязь с чешуи.

Завидев гряду видневшихся впереди гор, он обрадовался. Граница королевства Черных драконов, вот где можно расслабиться и отдохнуть, наверняка в горах даже есть водопад. Мысль о холодных и сильных струях, льющихся по крыльям и телу, наполнила дракона нетерпением.

В предвкушении отдыха Черный дракон сильней взмахнул крыльями и вскоре перелетел первый пик невысокой горы. Он в удивлении завис в воздухе, зорко оглядывая открывшуюся ему картину. Зеленые луга сочной травы обрамляли берега синего озера, расположенного в ложбине гор. К озеру стекали воды водопада со скалистой горы. Неподалеку возвышался небольшой замок, явно принадлежащий драконам. Серые камни двухэтажного дома покрывал зеленый плющ, крышу — сиренево-зеленый мох, два высоких пролета занимали несколько витражей окон.

«Странно. Кому может принадлежать этот дом? Драконы селятся стаями, в одиночку никто никогда не жил. Зачем кому-то уединяться, жить в такой глуши среди гор? А может, Коричневые драконы облюбовали уединенный уголок гор и никого не поставили в известность? Захватили территорию Черных драконов и живут себе припеваючи. Слишком много вопросов, но пока спешить не буду, дождусь ночи и понаблюдаю за замком».

Черный дракон слился с серыми камнями горы и не спускал своих золотых глаз с единственных открытых взору частей замка — окон. Если бы он увидел, как изменился цвет его зрачков, был бы очень удивлен.

Мышцы ныли от усталости, но больше от вида синих вод озера и шумящих потоков воды, так манивших к себе. Внутренний дракон заворочался внутри и Сакран замер от необычного чувства. Конечно, все драконы знали, что в них живет драконья ипостась, но вот что она проснется в нем, принц даже не предполагал.

«Чего караулим?!»

Старший подпрыгнул и, озираясь по сторонам, чуть не закричал от паники и непонимания.

«Вот это ты даешь! А еще хозяин! А я так долго ждал, томился взаперти, изнывал от скуки. И на тебе, первый мой контакт — и хозяин покрывается испариной и броней от страха. А еще дракон называется! И не просто дракон, а венценосный!»

Сакран осмотрелся по сторонам и прислушался к себе.

«Наконец-то понял, кто с тобой разговаривает!»

— Прости, это очень необычно.

«Зачем говорить вслух, мы можем с тобой общаться ментально. Так чего ты тут сидишь уже полдня и пялишься на замок? Драконессу высматриваешь?!»

Старший принц почувствовал, что его глазами на замок смотрела его драконья ипостась. Это было очень необычное чувство, смотреть и понимать, что кто-то внутри тебя тоже видит то, что и ты.

«Причем здесь драконесса?! И никого я не высматриваю!»

«Как никого?! Тебе сколько лет?! Твоя душа должна рваться на части от предвкушения близости! Неужели тебе по ночам не снятся эротические сны?!»

У Сакрана от недовольства стали широко раздуваться ноздри, брови резко сошлись. Даже если это внутренний дракон, он не вправе задавать такие вопросы.

«И чего ты злишься?! Ты молодой здоровый самец, давно пора высмотреть себе самку! А не изнывать от желания».

«С чего ты взял, что я изнываю от желания?!»

«Как с чего?! Так все самцы себя ведут. Или ты дефектный? Подожди, проверю твою ауру и организм».

Дракон замер, и его нижняя челюсть слегка отвисла от понимания того, что его сейчас кто-то сканирует. Он чувствовал, как внутри него драконья ипостась заворочалась, потом закряхтела, как старый дед, и издала протяжный звук с ноткой разочарования и паники: «Да-а-а!»

Уловив интонацию голоса дракона, принц впал в ступор, по спине пробежали мурашки недоброго предчувствия.

«Запущено-то как все!»

Старший наследный принц тяжело сглотнул и опять замер с широко расширенными глазами. В мыслях сразу стали вспыхивать все болезни, о которых он знал. Хорошо, что он не в человеческом облике, а то бы волосы на голове встали дыбом.

«Что, так все плохо?»

«Ниже среднего».

«Что ниже среднего?!» — Принц разозлился.

«Ниже среднего — это когда желание иметь самку спит где-то в лапах».

«Почему в лапах?» — Черный дракон немного ожил и его брови сошлись к переносице.

«То есть совершенно нет никакого желания к спариванию!»

«Тьфу ты!» — Принц сплюнул на камни от разрастающегося бешенства.

«Чего ты плюешь?! Чего плюешь! Я твое второе „Я“! И в первую очередь беспокоюсь о продолжении рода! А ты чего такой напряженный, подумал что недоброе?»

«Отвали от меня! Слышу тебя всего ничего, а уже голова кругом. И с какой стати ты вдруг соизволил со мной заговорить?! Жил без тебя столько лет и спокойно было! — Расползавшаяся внутри тишина вдруг подействовала на принца странным образом. В груди разгорался жар тоски и одиночества. — Ты чего со мной делаешь?»

«Ничего, сижу и молчу. Тоже думаю — и чего я вдруг очнулся от сна? Дремал бы себе спокойно, сны смотрел эротические».

«Опять!» — Сакран издал недовольный рык.

«Ладно, не буду больше, надо же было очнуться в теле такого недалекого дракона. Не хочешь говорить о драконессах — тогда давай о чем-нибудь другом поговорим. Ты так и не ответил на мой вопрос. Чего ты тут сидишь и пялишься на этот дом полдня?!»

«Ты вообще замечаешь, что вопросами сыплешь, не останавливаясь? И скажи, у всех драконов драконья ипостась такая озабоченная или только мне эксклюзив достался?»

«А много я говорю оттого, что так долго дремал».

Сакран почувствовал, как драконья ипостась расплылась в довольной улыбке.

«Чего ты такой довольный?»

«Слово эксклюзив понравилось, я ведь действительно один-единственный и неповторимый. Вот у прошлого моего хозяина четверо дракончиков в браке было».

Ноздри Сакрана широко расширились от тяжелого недовольного дыхания.

«А ты, оказывается, еще и нервный. Как детей делать будешь с такой нервной системой?!»

«Я тебя сейчас задушу, если ты не замолчишь!»

«Точно дефектный, — заворчал недовольно драконий дух, — интересно посмотреть, как ты это будешь делать? Ишь слабонервный какой — и все из-за того, что…»

Драконий дух замолк на полуслове, почувствовав смену настроения хозяина, и вместе с ним стал всматриваться в мелькающую тень в окнах замка.

«Что — будем брать?»

«Кого брать?!» — Сакран на некоторое время впал в ступор и забыл о замке.

«Замок».

«Зачем мне его брать?!»

«Не знаю, так обычно говорят».

«Можно тебя попросить об одной услуге?»

«Я весь внимание, надеюсь, это просьба привести тебя к истинной паре».

Старший принц закатил глаза от навалившейся усталости — всего-то несколько минут разговора со своей драконьей ипостасью, а он уже выжат как лимон. Не видел, чтобы брат дергался как паралитик от своего внутреннего дракона, а ведь у него тот наверняка тоже очнулся.

«Прилечу в замок, расспрошу, а то это мое второе „Я“ больно говорливое и озабоченное».

На низину котлована давно наползла тьма, голубая гладь воды теперь поблескивала от двух ночных светил. Черный дракон взмыл в небо, слившись с темнотой, тихо спикировал в воды озера, стараясь не разрушить тишину. От прохладной воды, коснувшейся чешуек и кожи, охватили восторг и блаженство. Дракон чуть не издал вопль радости, но вовремя спохватился и тихо подплыл к берегу. Выйдя из воды, принял человеческий облик.

Принц внимательно осмотрел замок и, увидев в окне промелькнувшую тень, медленно пошел по вытоптанной тропинке.

Подойдя к замку, с интересом взглянул на ухоженные вазоны с цветами и несколько дивных невысоких деревьев, чьи ветви свисали низко к земле. Было странно видеть среди камней плодородный слой почвы, засаженной диковинными растениями.

Сакран остановился на верхней ступеньке крыльца и осторожно открыл дверь. Венценосным особам вход в жилища драконов всегда открыт. Принц вошел в едва освещаемый холл и осмотрелся по сторонам. Возле одной из стен стоял диван, покрытый разноцветным ярким пледом, на полу лежал круглый белый ковер, в центре которого было выткано золотое солнце. Возле окна, закрытого золотыми шторами, стояла высокая ваза.

Дракон прислушался к отголоску звуков, доносившихся из дома, и пошел в ту сторону. Движения принца сейчас напоминали плавные движения хищника на охоте, любопытство все сильнее горело внутри, но внутренний дракон, к счастью, замолчал и не мешал. Принц чуть постоял возле входа в комнату, откинув тяжелую гардину, потом сжал ее в руке и замер, впившись взглядом в девушку.

В небольшой гостиной хозяйка накрывала на стол. Склонившись над серединой стола, она, держа в руках блюдо, ставила его в центр. Блюдо, возможно, было тяжелым, потому что девушка практически зависла над столом, оттопырив свою круглую попку прямо в сторону вошедшего.

Наследный принц увидел плотоядный взгляд своей второй ипостаси и крупный комок слюны, застрявший в горле, они проглотили одновременно.

«Ух! Ух! — Внутренний дух, казалось, позабыл все слова от этого зрелища, а тело наследного принца окатило волной жара и желания. — Хватай ее и бегом в пещеру!»

Наследный принц от таких заявлений резко пришел в себя, вздохнул несколько раз тяжело, стараясь выровнять дыхание.

Девушка, вероятнее всего, услышала его, так как замерла и резко развернулась.

Лучше бы она этого не делала, ибо наследный принц перестал дышать, остановив свой взгляд на больших округлостях грудей незнакомки, слушая завывания своей ипостаси и смачное ее причмокивание.

«Чего же ты, остолоп, замер?! Смотри, какие спелые данхи (*дыньки), такие притягательные, манящие, зовущие нас обласкать их. Посмотри, как они изнывают от желания, как они пружинят от ее движений, они так и просятся к нам в руки. Да что в руки, мы обласкаем их своим языком, будем дразнить, слегка прикусывать, чтобы ее тело изнывало от желания».

Наследный принц, вспоминая потом все детали своего появления в замке и млеющее лепетание внутренней сущности, удивлялся, как он сумел устоять и не наброситься на незнакомку. У него было только одно объяснение — увлеченный размером груди девушки, он находился в ступоре и совсем не слышал, что там трезвонит его второе «Я».

— Кто ты такой?! — Девушка, нахмурив брови, гневно посмотрела на принца. Ее припухлые розовые губы застыли в напряжении.

Принц, оторвавшись от ее грудей, только сейчас понял, что совершенно не дышал. Нервно вздохнув, зацепился взглядом за тонкий изгиб ее талии, плавно переходящей в пухлые большие бедра. Принц и драконья ипостась вновь одновременно сглотнули и, наконец, выдохнули застрявший внутри воздух.

— Мы это. Мы.

Сакран совсем забыл слова и был сейчас больше похож на блеющую овцу.

«Идиот! Кто так разговаривает с девушками?! Где твое красноречие?! Где твое воспитание?! А еще венценосная особа! Ты точно дитя своих родителей?!» — Драконья ипостась кричала, рычала, негодовала и рвалась, в какой-то момент принцу показалось, что ей даже удастся выскочить наружу, но ее остановил недовольный голос.

— Ты не один?!

Девушка обошла принца, окинув его все тем же хмурым взглядом, скрылась в коридоре дома, оставив после себя в воздухе легкий аромат жасмина. Запах окончательно замутил разум принца и только вопль внутреннего дракона вывел его из дурманящего омута.

«Ты чего стоишь с отвисшей челюстью?! Беги, хватай, ее, пока другой дракон не украл нашу пери! Такая лапочка и одна-одинешенька в таком большом доме».

«Да замолчишь ты! Я и так из-за тебя полным идиотом выгляжу!» — Принц зло рыкнул, выражая свой гнев.

Внутренний дух заворчал недовольно, и Сакрану даже показалось, что он слышит фырканье.

Девушка вернулась, окинула принца взглядом с головы до ног.

— Так где второй?

— Я один, — к принцу вернулось его красноречие.

— Чего в нашем доме забыл?!

Она дерзко вскинула подбородок, выражая негодование, сжав сердито свои ярко-алые губы.

Взгляд Сакрана завис на таких близких и недоступных губах. Сглотнув, он постарался отвлечься от их невинного притяжения, посмотрел незнакомке в глаза, утонув в их пронзительной синеве.

— Простите за вторжение, я десять дней в пути, так обрадовался, увидев дом собратьев, что позабыл обо всех приличиях.

Их разговор прервал басистый голос, разносящийся эхом по всему замку.

— Дочка, у нас опять гости?!

При словах «опять» и «гости», принц напрягся, почему-то внутри заворочалось скребущие чувство ревности. К счастью, его второе «я» молчало — и на этом спасибо.

Вошедший мужчина окинул принца взглядом с ног до головы, брови незнакомца поднялись в удивлении, уголки губ разошлись в радушной улыбке.

— Какие дорогие гости! Дочка, что же ты заставляешь гостя стоять на пороге?! Это же…

Незнакомец замолчал на полуслове, увидев, как брови гостя сошлись к переносице и черный вертикальный зрачок пронзил недовольством. Хозяин замка сразу сориентировался:

— Доченька, позволь представить тебе Сакрана, молодого дракона из нашего клана.

Незнакомец убрал все регалии принца, назвав его по имени.

— Вижу, что нестарый. Сил, значит, предостаточно, вот пусть и летит, куда летел.

— Доченька, разве так можно? — Отец посмотрел на дочь укоризненно.

Наследный принц не обращал внимания на перепалку дочери и отца, издав легкий вздох облегчения. Незнакомка не признала в нем старшего из принцев, и он решил скрыть свой титул.

— В чьем замке имею честь находиться?!

— Граф Ревель Дэрван, а это моя дочь Ясиния.

Их разговор прервала девушка.

— Я никого в гости не звала! — Лицо девушки все больше напрягалось, недовольные складки пролегли между бровей.

— Ясиния, доченька, не позорь меня и себя перед гостем!

Отец вновь посмотрел на дочь осуждающе, но в его голосе слышались нотки веселья.

— Прошу вас, садитесь к столу, отужинаете с нами и, может, поведаете, что привело вас в наши края?

Принц кивнул в знак благодарности, сел на мягкий удобный стул, сразу почувствовав облегчение. Он старался не смотреть на девушку, чтобы лишний раз не тревожить свою драконью ипостась, уж больно она озабочена проблемой спаривания. Только как ни старался принц, глаза невольно осматривали девушку.

Он затаил дыхание, когда она, откинув за спину свою черную длинную косу, встала рядом и стала накладывать жареное мясо на его тарелку. Принц смотрел на ее пухлые руки и пальчики, облизнул свои пересохшие губы, когда взял тарелку из ее рук. Правда, его руки заходили ходуном от испуга, когда резкий крик внутри прошелся по каждой клеточке.

«Чего ты сидишь как остолоп! Обними, прижми ее к себе, посади на коленки и впейся губами в ее губы! Посмотри, как они похожи на едва раскрытый розовый бутон. Так возьми и сорви этот бутон, познай его сладостный нектар невинности».

«Слушай, ты, озабоченное создание, где ты только набрался всей этой пошлости?! Если ты сейчас не успокоишься, я не знаю, что с тобой сделаю, но это будет точно больно».

«И что ты можешь такое мне сделать?!» — в интонациях внутреннего духа звучали нотки удивления.

«Встану и улечу сейчас же».

Принц почувствовал, как внутренний дракон отключился, это было похоже на недавнюю пустоту без криков и терзаний разума. Но почему-то это угнетало, и чтобы отвлечься от непонятных нахлынувших чувств, Сакран посмотрел на графа.

— Я разыскиваю одну девушку, — взмахнул рукой принц и в его ладони появился портрет, который он протянул графу, — посмотрите, может, встречали?

Граф взял портрет и развернул его. Его брови слегка вздернулись в удивлении, сидевшая рядом дочь вскинула взгляд на портрет и сразу отвернулась, делая вид, что это ее не касается.

— Нет, такую девушку я не встречал. — Ревель передал портрет принцу.

Сакран посмотрел на графскую дочь в удивлении, но тот прервал его раздумья:

— Моя дочь не покидает пределов дома.

Неожиданно стакан в руке Ясинии затрясся и разлетелся вдребезги, обрызгав стол, девушку и принца соком паклы (*фрукт, похожий на персик).

— Что с тобой, дочка?! — в голосе графа было волнение, он привстал со своего стула.

На лице принца застыло недоумение.

— У меня в голове говорит голос, — расширенные от страха глаза девушки увлажнились от выступивших слез.

— И что он вам говорит? — Принц откинулся на спинку стула, придав лицу спокойствие, в глазах плясали искры веселья от догадки.

— Что я… что я… что я дура.

Девушка едва смогла вымолвить слова, на лице отражалась вся гамма чувств переживания и непонимания.

Вилка из рук графа упала и звонко ударилась о тарелку, на его лице застыло недоумение. В комнате повисла гнетущая тишина.

Принц подался вперед, сделав пас рукой, убрал пятна сока со стола, своей одежды и с девушки. Пока она наблюдала за его действиями, продолжил свои вопросы:

— Что еще хорошего вам сказала ваша драконья ипостась? — Его уголки губ, не вытерпев, слегка дернулись вверх. Но сразу вернулись в свое прежнее состояние.

— Кто?!

Вопрос слетел с губ графа и его дочери одновременно.

— Внутренняя драконья сущность или проще — ваше второе «Я». Каждый дракон знает о существовании внутренней ипостаси.

Граф нахмурил брови.

— Все это так странно, внутренняя сущность не проявляет себя вот уже несколько тысячелетий.

— Да, но в мире случились большие перемены, священный дух вернулся и уже отметил брачными узорами истинной пары руки моего брата и его суженой.

— Это что теперь, какой-то дух будет решать за меня, за кого я должна замуж выходить!

Ясиния приподнялась, ее ноздри раздувались от гнева, черный зрачок стал тонкой нитью, она излучала столько злости, что принцу показалось, что девушка сейчас превратится в драконессу и выпустит на него все свое пламя гнева и негодования.

— Простите, если я вас чем-то обидел, но думаю, теперь вы можете подробнее расспросить обо всем свою внутреннюю сущность, она знает ответы на многие вопросы.

— А вы свою сущность не расспрашивали?!

«Спаси меня Богиня!»

После промелькнувшей мысли принц придал лицу спокойное выражение.

— Вы знаете, у нас с внутренней сущностью разные взгляды на жизнь, поэтому я стараюсь лишний раз ее не трогать. — Сакран, пока отвечал на вопрос девушки, не сводил глаз с ее недоступных губ, будоражащих его.

Щеки девушки от его взгляда покрыл легкий румянец, перешедший в алый пурпур, захватив в плен и кончики ее ушей.

— Я, пожалуй, пойду.

Она вскочила и постаралась быстрей выйти из комнаты, и только сейчас принц обратил внимание, как она тяжело переваливается при ходьбе с одной ноги на другую. Но его мало это волновало, потому что все его внимание было приковано к движению ее упругих ягодиц, просвечивающих сквозь тонкую ткань платья. Девушка ушла, а принц осоловевшими глазами продолжал смотреть на дверной проем. Его внутренняя сущность после томных вздохов перешла к завыванию и скулению.

Равель, наблюдавший за уходом дочери, понял взгляд венценосного принца по-своему.

— Вижу вашу растерянность.

Принц посмотрел на графа и теперь на его лице проскользнули нотки недоумения.

— Понимаю, что это странно слышать, но моя дочь родилась калекой. У нее одна нога короче другой с самого рождения. Ни один маг не смог исправить этот дефект. К сожалению, когда Ясиния подросла и стала общаться с детьми стаи, ее закидали насмешками. Как вы понимаете, ни один родитель не может видеть слезы своего дитя, тем более девочки. Мне пришлось пойти на крайние меры, и, разыскав уединенное, подходящее для нас место, я принялся за строительство замка. Когда он был готов, я перелетел со своей семьей в эти горы, но, к несчастью, у моих любимых драконесс разное мнение на уединение. Моя жена не смогла без стаи и поэтому живет в нашем замке в окружении родственников, а мы с дочерью — здесь. И я вот уже пятьдесят лет разрываюсь между двух огней. Каждая требует к себе внимания.

Граф поник, он попытался улыбнуться, но это больше было похоже на грустную ухмылку.

Принц не стал разубеждать графа в том, что не увидел недуг Ясинии, иначе возникнет вопрос, на что он тогда пялился, но следовало поддержать разговор.

— Я не помню Ясинию маленькой.

— Мы не бывали во дворце.

— Понятно. Вы говорили, что вас посещают гости.

Граф тяжко вздохнул, было видно, что данный вопрос его тяготит.

— Понимаете, моя дочь уже вошла в возраст, когда драконессе пора создавать свою пару. Моя жена подыскала ей достойного жениха графа Трейлонда из клана Коричневых драконов, но вкусы оказались разными. Ясиния ничего не желает слышать о графе. А когда он прилетает, она приходит в бешеную ярость.

«Я тебе говорил, говорил, чтобы ты ее хватал и бегом в пещеру! А ты! Ящер коронованный! Упустил нашу пери, наш цветок чистоты и невинности. Не буду больше с тобой разговаривать! Живи один без моих подсказок!»

Внутренний дракон поскулил, поворчал и умолк, оставив в душе Сакрана звенящую холодную пустоту.

— Теперь вам не нужно принуждать вашу дочь выходить замуж, истинный дух сам найдет ей подходящую пару. — Принц говорил, а сам представлял, как на их руках с Ясинией плетутся алые узоры истинной пары и от этого его сердце заныло. — Портрет девушки, который я показывал, это истинная пара моего младшего брата, мы разыскиваем ее вот уже шесть лет и все безрезультатно.

— Но как такое возможно?! — Ревель удивленно смотрел на принца.

— Я знаю очень мало, только то, что она человек и прибыла из другого мира. Она упала на спину брату, израненному в бою, держа в руках артефакт истинного духа. Девушка из другого мира и мой брат стали первой парой, которую дух наградил узорами истинной пары. Но так как это произошло впервые, мой брат в связи ранами плохо помнил, что с ним случилось, и оставил девушку одну в пещере любви. Она его не окликнула и пошла своей дорогой в чужом мире, только ушла недалеко. Двое мужчин повстречались ей на тракте, что между ними произошло — неизвестно. В какой-то момент узоры истинной пары проявились на руках моего брата. Мы как раз находились в тронном зале в связи с моей предстоящей женитьбой, и сказать, что мы были поражены, значит — ничего ни сказать. Больше всего мы оторопели, когда с его рук полыхнул огонь. Брат бросился на защиту своей пары, но опоздал. Когда прилетел на место, где произошла трагедия, девушки уже не было. Мы отправились на ее поиски, и только в одном небольшом городке посчастливилось узнать о ней немного. Последний свидетель, который смог бы пролить свет на те события, к сожалению, умер до того, как мы его отыскали. С тех пор прошло уже шесть лет, мы облетели практически весь мир Тистрела, но пока не нашли ни одной зацепки.

— А как же руны истинной пары, разве их нельзя применить в поиске?

— Брат пытался много раз, но они молчат.

— Так, может, девушки уже нет в живых?

— Она жива, если бы умерла, руны на руках брата стали бы черными, и я не хочу даже представлять, что с ним произойдет. Спасибо за гостеприимство, думаю, мне пора отправляться в путь.

— Что вы, ваше сиятельство, не обижайте старика, заночуйте, отдохните на мягкой постели, а утром, если не передумаете задержаться, продолжите путь.

Принц улыбнулся.

— Пожалуй, вы правы, задержусь на ночь, больше, к сожалению, не могу, больно смотреть на страдания брата.

Ревель и принц еще немного посидели за распитием кувинского вина, поговорили на разные темы, а потом хозяин дома отвел принца в гостевую комнату.

Сакран оглядел кровать и, представив, как на ней спит другой гость, издал рык, но только про себя, чтобы не смутить хозяина дома. Но граф развеял все его недовольство.

— Наконец эта комната используется по своему предназначению.

— А разве раньше в ней никто не оставался?

Принц старался не смотреть на графа, отвернувшись, он делал вид, что рассматривает интерьер.

— Кроме графа Трейлонда, наш дом не принимал гостей, но его я не имел права оставлять на ночь, сами понимаете, по какой причине.

— Да, да, понимаю.

Принц подошел к кровати, сев на нее, стал расстегивать пуговицы пиджака.

— Не буду вам мешать, хороших сновидений.

Граф ушел, оставив принца одного. Сакран движением руки скинул с себя одеяние и прилег на кровать. Но только закрыл глаза, как перед ним встал облик Ясинии, из груди вырвался тяжкий вздох, но, к удивлению, вторая сущность молчала и не желала вступать с ним в разговор.

«Хоть в этом повезло», — пронеслось в голове, и он погрузился в тревожный, волнующий сон.

***

Принцу повезло, в отличие хозяйки замка, которая вот уже битый час взволнованно ходила по комнате в одной ночной рубашке и, жестикулируя, высказывала бурное негодование своей драконьей ипостаси.

— Как ты можешь мне такое говорить! Взять и пойти в спальню к незнакомому дракону. Да у меня от одной этой мысли щеки пылают от стыда!

«Ты не понимаешь, он сейчас спит, да к тому же — совершенно голый!»

— Почему голый?! — Ясиния остановилась, вскинула голову, нахмурив брови. Картина обнаженного мужского тела встала перед глазами.

«Все драконы спят голым, им всегда жарко. Мы только немного его рассмотрим, может, разочаруемся, а может, полюбуемся и сбежим»

— Ты опять! У меня уши покраснели и стали похожи на спелый терпат (*помидор). Мало того, что ты опозорила меня за столом, так ты и сейчас мне покоя не даешь! — Девушка вновь нервно зашагала, схватившись руками за уши в попытке их остудить.

«Чего это я опозорила, я ведь тебе только сказала, что ты дура, если воротишь нос от такого красавца! Я ведь советовала тебе рассмотреть его получше — на предмет истинной пары. Такой красавчик — высокий, плечи широкие, орлиный нос. Глаза цвета палящей пустыни и обжигающий страстью зрачок, мурашки от всего этого».

— С чего ты взяла? Обычные у него зрачки, черные как ночь, и у меня не бегали никакие мурашки!

«Это у тебя не бегали, а я до сих пор вся пупырчатая. Да и где тебе понять, ты ведь холодная как лягушка. А вот у меня бегают волны одна за другой, одна за другой, не успеваю считать».

— Как ты можешь ощущать мурашки, если у тебя нет тела?!

«Да, тела нет, но вот связь — есть, и я могу ощутить, могу почувствовать его дракона».

Ясиния остановилась и захлопала глазами в изумлении.

— Ты чувствовала его сущность?!

«И не только, а еще мы смотрели друг другу в глаза, и знала бы ты, сколько в этом взгляде было желания! Эх! Какой он все-таки сексуальный, его дракон».

Почувствовав, как по телу расползается волна горячего желания, Ясиния закричала от возмущения.

— Прекрати сейчас же! Что ты себе позволяешь! Это твои желания, а не мои, и не смей мне их навязывать! Слышишь!

Девушка выбежала из комнаты и бросилась прямиком к водопаду. Встав под холодные струи воды, она старалась смыть со своего тела жар желания. И это, к счастью, почти удалось, но только жар все равно не ушел, вернулся, и он терзал, скручивал, мутил разум. Не в силах справиться охватившим ее тело желанием, девушка расплакалась. Ее внутренняя сущность, не ожидавшая такого, растерялась и затихла. Кто ж знал, что после стольких лет молчаливого заточения драконьей ипостаси, человеческая сущность совершенно разучилась прислушиваться к своему второму «Я».

Ясиния стояла под струями водопада до тех пор, пока ее тело не покрылось синевой, а зубы не начали отбивать равномерный звонкий стук. Она заглянула вглубь себя и, не услышав внутреннюю сущность, вздохнула с облегчением.

Прибежав в спальню, закоченевшими пальцами сбросила мокрую сорочку, с большим трудом надела другую, упала на кровать и сразу провалилась в беспокойный сон.

***

Старшего принца всю ночь сопровождал длинный, порой граничащий с явью сон. Ясиния, совершенно обнаженная, стояла под холодными струями водопада и плакала. Он рвался к ней сквозь пелену сна. Желание успокоить и согреть ее посиневшее от холода тело разрывало и истязало душу. Голова принца беспокойно металась по подушке, руки скручивали и прижимали к телу одеяло, но понимая, что это всего лишь ткань, он отшвыривал ее и вновь метался из стороны в сторону. Его дыхание участилось, когда он увидел, как девушка вышла из-под струй водопада. Ее большие груди с затвердевшими сосками маняще выпирали сквозь прилипшую мокрую сорочку. Принц шел за ней следом, полностью отдавшись оковам сна. Тяжело шагая по мраморному полу, девушка оставляла после себя капли воды, падающие с сорочки и волос. Зайдя в спальню, остановилась. А принц с жадностью наблюдал за каждым ее жестом.

Ясиния с трудом расплела трясущимися руками свою мокрую толстую косу, длинные пряди волос упали черной волной, прикрыв пухлые ягодицы. Из груди дракона вырвался взволнованный стон. Девушка скинула с себя мокрую сорочку. Принц задеревенел с растопыренными пальцами в желании обнять и притянуть к себе это трясущееся, покрытое колючими мурашками тело.

Девушка, как будто чувствуя чужой взгляд, пронизывающий и жадный, пыталась торопливо надеть на тело сухую сорочку. Но тонкая ткань, быстро намокая, цеплялась и прилипала, как будто специально еще больше натягивая в тонкие струны нервы смотревшего на Ясинию дракона, но наконец упала до пола, закрыв, спрятав девичье тело от чужого взора.

Губы принца сжались в тонкую линию, брови нахмурились, черный зрачок то сужался, то расширялся, пока дракон наблюдал, как девушка шла, переваливаясь при ходьбе, но даже в этом Сакран видел красоту. Будто ее тело плавно качается на водах озера.

Принц вновь раскинул руки в желании обнять, поддержать ее на этих волнах. Ясиния легла на кровать, схватила одеяло все еще трясущейся рукой, постаралась плотнее укутать свое окоченевшее тело. Подтянув одеяло под самый подбородок, она все еще продолжала трястись.

Сакран смотрел на ее посиневшие губы, слышал стук зубов от бушевавшей в теле лихорадки, и ему казалось, что его сердце точно так же содрогается от тяжелых глухих ударов, а душа стонет, мечется в желании захватить в свои объятия эту девушку — и не отпускать.

Принц прилег рядом, обнял и прижал к себе девушку, его захлестнула волна всепоглощающего счастья, он слился воедино с ее телом, передавая свою силу и жар. Наполняя теплом, лаская, даря нежность каждой клеточке ее тела. Дыхание Ясинии сразу успокоилось, с лица сошли строгость и заносчивость, на щеках выступил румянец, алые пылающие губы слегка приоткрытого ротика манили, поднимали из недр дракона до сих пор неведомые чувства. Он еле сдержался от порывов, чуть коснулся губами ее лба и, почувствовав жар, нахмурил брови.

Наследный принц резко открыл глаза, понимая, что этот сон был слишком явным. Он встал, быстрым движением руки выпустил заклинание и оказался уже полностью одет. Выйдя из комнаты, прошел по коридору, завернув за угол, остановился, прислушиваясь к себе. Быстрым шагом направился в том направлении, где совсем недавно его душа, слившись воедино с сущностью, пыталась спасти девушку. Открыв тихо дверь, вошел в комнату и замер, любуясь красотой Ясинии.

Сон был вещим, да и сон ли это был, он не стал задаваться вопросом. Девушка лежала вся раскрасневшаяся, ее голова металась по подушке, лицо раз за разом искажалось от болезненной ломоты тела. Черные волосы лежали в беспорядке, лоб был полностью покрыт капельками пота от жара. На ее руках, шее и подбородке то и дело выступали голубые маленькие чешуйки, на миг замирали и медленно, с неохотой исчезали под кожей.

Девушка, пытаясь бороться с болезнью, старалась принять свою истинную ипостась, но, наверное, из-за большой температуры и слабости, ей это не удавалось, и она еще больше теряла силы. Ясиния была в беспамятстве и могла в любой момент умереть из-за большой потери жизненного потенциала.

Дракон подошел к кровати, раскинув пальцы над девушкой, зашептал заклинания. С его рук полилась золотая энергия, присущая только драконам королевских кровей. Она бережно окутала тело девушки, создавая плотный золотой исцеляющий кокон. Принц наблюдал, как ее тяжелое дыхание постепенно выравнивается, как ее лицо медленно расслабляется, отступает болезненный спазм, уступая место умиротворению.

Сакран еще постоял некоторое время, развернувшись, вышел. Душа рвалась на части от тоски и расставания, ему хотелось рушить этот мир, бросаться на горы от отчаянья, раз за разом врываться в твердый камень своим телом — до тех пор, пока не наступит покой. Старший наследный принц отдал бы все, лишь бы истинный дух признал Ясинию его истинной парой, но дух молчал, оставив принца наедине с его душевными терзаниями.

Желание быстрей покинуть замок мутило разум. Но покидать дом, который принял так радушно — это было бы неприлично.

Принц прошел в гостиную и встретился с взволнованным и удивленным взглядом хозяина дома.

— Так рано?

— Да. Дела. Спасибо за гостеприимство. Рад был познакомиться с вами и вашей дочерью ближе. Не хотелось покидать ваш дом с плохими новостями, но, к большому сожалению, ваша дочь немного простыла.

Ревель вскинул голову, в глазах его скользнули боль и растерянность, он быстрым шагом направился к выходу.

— Простите за вмешательство, я окутал ее золотым коконом.

Граф замер и поднял на принца полный недоумения и удивления взгляд.

— Я не прикасался к вашей дочери, не беспокойтесь, и не советую воздействовать на нее сейчас магией, это ей не поможет. Кокон сам исчезнет, когда полностью восстановит ее. Передайте Ясинии, — задумался принц, — а хотя… ничего не передавайте, лучше оставить все как есть.

***

Старший наследный принц вышел из дома и остановился на крыльце, окинул взглядом горы. Посмотрел на ползущий с них холодный липкий туман, который стлался серым тяжелым покрывалом над поверхностью озера. Ему казалось, что его душа сейчас тоже подобна этому мокрому и тягучему туману. Он рванул ввысь, на ходу совершив оборотничество, рывком вошел в серое марево, разбивая взмахом своих больших черных крыльев холодную липкую взвесь.

Дракон бил, рвал в клочья тонкую нить связи с единственной и самой дорогой на свете. И как бы в упрек за поспешное бегство — у него перед глазами стояло ее лицо, на котором замерла печаль, а черный зрачок на желтой радужке глаз поблескивал тоской. Одинокая слеза, скатившаяся по ее щеке, совсем опьянила разум старшего принца. Издав крик, раздирающий тоской и мукой, прокатившийся эхом по горам, дракон взмыл в небо. Летя подальше от манящего тела Ясинии, подальше от жгучего желания сорвать все запреты. Схватить, унести в уединенное место и сорвать цветок невинности хозяйки замка.

Вот чтобы не наделать этих глупостей, принц рвал облака своими крыльями, подставлял разгоряченное тело потокам прохладного воздуха, но ничего не помогало остудить желания.

Лишь через четверо суток полета, когда тоска по девушке совсем замутила разум, когда разлука стала совсем невыносима, Черный дракон рванул ввысь и, сложив крылья, полетел вниз. Его могучее тело разрывало сплошные плотные потоки воздуха, разбрасывало по небу мягкие белые облака, оставляя после себя голубой небосвод, покрытый белыми хлопьями пуха.

Его внутренняя сущность вынырнула из мрачных оков тоски и, тихонько дотронувшись до разума принца, вымолвила: «А может, ты ее не вылечил?»

Сознание окатило жаркой волной страха, Черный дракон расправил крылья и завис в нескольких метрах от земли. Медленно опустившись, коснулся лапами зеленой травы, спрятав голову под черным могучим крылом, и провалился в сон. Сон был глубоким и тяжелым, таким же, как и сознание принца. Он, слившись с серыми холодными камнями горы, наблюдал, как на той стороне озера на берегу сидела Ясиния. Положив голову на колени, она смотрела на игру небольших волн, ударяющихся о берег. Печальный взгляд ее глаз цвета сумрачного неба излучал тоску, в них погас лучистый свет. Старший принц увидел, как ее плечи поднялись от тяжелого вздоха и долго не спешили опускаться.

— Ясиния!

Девушка, не отреагировав на окрик отца, молча смотрела пустыми глазами на волны.

Граф спешил к своей дочери, его взгляд скользил по ее опущенным плечам, а сердце обливалось кровавой болью. Когда дочь проснулась после болезни, он сразу понял, что его крошка стала другой. Ее глаза лучились светом счастья и любви всего лишь несколько мгновений. И вмиг потухли, когда она узнала, что гость уехал, не попрощавшись с ней.

Она все так же радовала отца приготовлением новых блюд, в доме царили порядок и чистота. Ясиния отвечала на любой заданный вопрос, но когда смеялась — ее взгляд кричал от боли, а из глаз лились невидимые слезы. Граф отворачивался, чтобы быстрей прогнать навернувшиеся слезы и проглотить липкий комок, застрявший в горле.

Увидев из окна, как дочь ушла к озеру, он набрал на поднос фруктов и поспешил к ней. Окрикнув ее и не увидев никакой реакции, хотел зашвырнуть подальше поднос и оглушить долину отчаянным ревом. Чтобы горы обрушились камнепадом, чтобы земля вздыбилась, чтобы перевернулся весь этот мир и вернул назад тот день, когда в их дом вошел старший наследный принц. Чтобы встретить его у порога и прогнать прочь, позабыв все приличия на свете. Он бы сделал это, только бы его дорогая дочурка вновь стала прежней.

Ревель подсел к дочери, поставив рядом с ней поднос, стал смотреть, как легкий ветерок играется с гладью озера.

— Дочка, так нельзя, — тяжело сглотнул он, — Ясиния ты должна хоть немного поесть. Нельзя заживо ложиться на погребальный костер, ты должна жить.

Ясиния посмотрела на него.

— Зачем, отец? — по ее щекам побежали соленые ручьи. — Ради чего? — еле слышно прошептала она.

Не в силах видеть страдания дочери, граф прижал ее себе, и плечи Ясинии затряслись в рыданиях. Отец сжимал тело дочери все сильнее, стараясь забрать себе все ее печали и душевные терзания, забрать крик души, полный отчаянья и тоски.

Ясиния вырвалась из его объятий.

— Посмотри на меня, отец! Посмотри, какая я некрасивая! Разве может в меня кто-то влюбиться! А еще это увечье! — Девушка показала из-под платья свою короткую ногу. — Кто! Скажи, отец! Кто в здравом уме захочет взять в жены уродину и калеку!

Тонкие волосинки высвободились из тугой косы, они развевались на ветру, то и дело цеплялись за пушистые мокрые ресницы и щеки, припухшие губы приковывали к себе взгляд принца.

Кричащим взором синих глаз из-под опухших красных век девушка будто искала ответ у отца, но граф молчал. Что он мог сказать своей дочери, ведь для него она самая красивая и необыкновенная. Сказать, что к ней сватается граф? Да только сердцу не прикажешь. Сказать, что дочь заинтересовала венценосного — это было бы большой глупостью. Подумав, он промолвил:

— Если ты так расстроилась из-за Сакрана, то могу тебе с твердой уверенностью сказать, что он даже не заметил твоей хромоты, пока я не сказал.

Ясиния в попытке еще что-то сказать замолкла на полуслове, хлопая своими длинными и пушистыми мокрыми ресницами.

— Как это не заметил?!

Ревель поднялся, отряхнул прилипший к брюкам песок, пожал плечами.

— Вот так! Сам удивляюсь!

Решив, что дочери нужно переосмыслить услышанное, дракон пошел в дом. Конечно, может, он зря все это сказал, дал ей надежду, но лучше так, чем рычать в незнании, что она задумала, да и, смотри, аппетит появится.

Ясиния смотрела вслед отцу, пока тот не скрылся в замке. Ветерок обсушил ее мокрые щеки и растрепал косу, щекоча прядями лицо. Девушка убрала волосы и, потерев свою дефектную ногу, вдруг подняла голову и посмотрела прямо в глаза принцу.

Сакран вздрогнул, оковы сна треснули, высвобождая его от цепкой хватки. Черный дракон встал, широко расправив крылья, потянулся, душа его трепетала от грустных воспоминаний. Радовало одно — девушка выздоровела, но как объяснить ее хандру? Неужели их влечение взаимно? Почему они познали любовь, но не обрели счастье истинной пары? За что над ними так посмеялся истинный дух?

Небо заволокло тучами, резкий порыв ветра с запахом мокрой травы, перемешанной с пылью, пыльцой и сыростью, ударил в грудь, пытаясь сбить дракона с ног. В ответ он оскалился, показывая свое превосходство, и взмыл в небо. Первые капли дождя упали на голову, а затем забарабанили по черной, твердой как скала чешуе.

Дракон рассекал крыльями потоки летнего дождя, а он лил, струясь по телу ящера, перемешиваясь с солеными дорожками слез, текущими из глаз старшего принца. Чем дальше улетал дракон, тем невыносимее становилась боль, тем сильнее его сердце окутывала печаль. Внутренний дракон не ругался, не кричал, а только поскуливал вместе с хозяином и иногда обрывки его мыслей, пробивая защитную преграду, врывались в сознание Сакрана, еще сильнее погружая в пучину тоски.

«Наша пери… наша… нежные голубые чешуйки… оставил, отдал на растерзание какому-нибудь извергу… заберут… сделают своей…»

Старший принц грозно и недовольно рыкнул, обращаясь к своему внутреннему духу:

«Прекрати стонать, без тебя тошно».

«Тошно ему! Я и так молчал столько времени! Думал, одумаешься, вернешься, схватишь ее и унесешь в пещеру, а ты — чурбан хладнокровный! Оставил нашу красавицу одну, без охраны, без защиты! А-а-а! А она, бедняжка, сидит и слезы льет, льет, а этот лежит, прижавшись к камням, и ничего у него не дергается внутри!»

«Ты откуда знаешь, что я во сне прижимался к камням? Твои, что ли, проделки?

Повисло долгое молчание, как будто драконья ипостась раздумывала над чем-то.

«Я с тобой не разговариваю до тех пор, пока не одумаешься! И на помощь мою не надейся!»

«Кто-то сказал, что разговаривать не будет!» — Старший принц почувствовал, как внутри него сначала сжалась, а затем исчезла его вторая сущность.

И от этого стало еще паршивей.