Дикарка для ректора

Ранним утром, когда мир ещё спал, только я одна, осторожно оглядываясь, прислушивалась к каждому звуку, медленно выползла из-под ветхого одеяла. Тяжёлый храп отца продолжал раздаваться, и это было хорошо, ведь если он проснётся, занятия магией придётся отложить до завтра. Осторожно перешагнув спящих сестричек на полу, я выбралась из душной полутёмной хижины на свежий воздух.

О, как я благодарна всем находящимся на небесах, что на этот раз у меня получилось!

Магия — дар, что не каждому достаётся, особенно беднякам и рабам. Но мне была уготована удача, и в свои неполные восемнадцать лет я обнаружила дар предвидения. Могу ли я применить его, кроме как в качестве гадалки? Но опасаюсь, что проворные южанки на рынке затопчут меня.

Достаточно страха. Пора действовать, пока отец не проснулся.

Наклонившись, я вгляделась в серое предутреннее небо, где розовая полоса медленно нарастала. На что мне загадать? Закрыв глаза, я прислушалась к каждому звуку: дуновение ветра, шорохи… Всё это делало меня ближе к истине.

Остановившись в нескольких шагах от хижины, я вгляделась в серое предрассветное небо, где на горизонте медленно распускалась розовая полоса. Чего бы загадать… какого вопроса задать будущему? Я медленно закрыла глаза, вслушиваясь в каждый звук, связывая себя с окружающим миром крепкими нитями подсознания. Каждое дуновение прохладного осеннего ветра, любой шелест облетевших кустиков, каждый порыв птичьих крыльев – всё это звучало, приближая меня к истине, к самой сути мироздания.

Что произойдёт сегодня? Выздоровеет ли малютка Октавия? Поест ли досыта маленький Фрэнсис? Сумеем ли мы с Кэролайн заработать пару монет? Сердце тревожно забилось от предчувствия, но почему? Неужели я задала вопрос, на который мироздание не может ответить? Во рту пересохло, а перед внутренним взором возникла ужасная картина с черными силуэтами воинственных людей и брызгами алой крови. Я ахнула и резко прервала видение.

- Анна! Где тебя дамоны носят?! – прогремел за спиной грубый голос.

Это был отец. Стало страшно.

- Иду, господин Ноа! – ответила я, как требовалось. И без лишних промедлений вошла в хижину.

Там все уже пробудились. Фрэнсис, стоя на своих ножках, ловко добрался до кувшина с молоком. Ему исполнилось пять, и он больше не ждал, как Октавия, когда появится взрослый, мудрый человек, чтобы накормить его. Вспоминая те ночи, когда я вставала, чтобы утолить голод обоих, помню свои старания успокоить их и предотвратить отцовский гнев, суя в жадно распахнутые ротики бутылочки с молоком.

Сегодня – особенный день, и лишь отец был недоволен, ведь я не накрыла на стол, прежде чем заняться волшебством. Последнюю лепешку мы съели еще вчера.

Я не боялась отца – по характеру пошла в него, могла за себя постоять, но Кэролайн слишком тихая и послушная, чтобы перечить. В юности отец пережил многое: рабство, телесные наказания, даже бегство из-за поджога господского дома. Он чудом избежал казни благодаря заступничеству благородных. Потом он пересек границу и встретил нашу мать, миловидную аранийку, которая недавно умерла, рожая Фрэнсиса. Теперь мне приходилось подчиняться ему ради защиты младшей сестры, потому что сына он не обидит.

Завершив накрытие колченогого стола деревянными тарелками и потрепанными салфетками, я нервно оглянулась на спящих домочадцев.

Застыв рядом со мной, Ноа Силиван хмурил густые брови, мрачно следя за каждым моим движение, неодобрительно качая кудрявой головой. Его каштановая короткая борода с редким налетом седины смешно колыхалась из стороны в сторону, но мне не было до смеха. Я старалась считывать его мысли, но моя хрупкая телепатия не выдержала ярости и гнева, затуманивших его разум.

- Почему на столе до сих пор нет пищи? – грозно спросил отец.

Вздохнув, я с печальным видом развела руками.

- Мы съели всё вчера.

- И ты за ночь не могла ничего заработать?!

Он наступал на меня с самым угрюмым видом, в то время как я крепко ухватилась за край стола, отказываясь проявить слабость, не позволяя ему поверить, что он сильнее меня. Я помнила, как вместе с сестрами нас выставляли за дверь, в ответ на что он закатывал матери громкие скандалы, сетуя на отсутствие наследника. Он сломил ее, но меня не сумеет.

- Вы бы и сами могли заработать, господин Ноа, — произнесла я тихо и спокойно.

Отец дернулся, взглянув на меня с досадой.

- Дура! Ты ведь знаешь, дважды в неделю я не могу появиться в городе, не то что воровать! — проскрежетал он, пытаясь схватить меня за подбородок.

Увернувшись, я щелкнула зубами, но это не остановило отца от того, чтобы толкнуть меня к нашему убогому очагу. Падая на землю, я невольно задела колыбель Фрэнсиса; он жалобно закряхтел, но слезы не выступили у него на глазах – от голода у младенца не было сил. Если так пойдет и дальше, боюсь, до следующей недели братец не доживет. Меня временами начинало мутить от голода, и живот сводило, а Кэри не жаловалась.

- Готовь похлебку! У нас остались черные бобы!

- Нет у нас черных бобов, старый осел! — закричала я, вскочив и одернув лохмотья. — Вы едите и пьете в три горла, а мы, ваши дети, живем впроголодь!

Наши крики разбудили Октавию; она скуксилась и заплакала. Ноа мрачно покосился на нее, затем сверкнул глазами в мою сторону.

- Если нет еды, то идите работать! — закричал он.

К моему удивлению, Кэролайн не вскочила немедленно, а оттолкнула его, не открывая глаз. Потом, как дикая кошка, вскочила на ноги и подбежала ко мне. Мы выдержали суровый взгляд отца, но, к счастью, он не пил крепкое пиво так часто, чтобы совершенно потерять рассудок.

Я оттеснила сестру к двери, пряча ее за собой. На всякий случай. Мы обе выскочили из хижины, и, кажется, он швырнул что-то глиняное нам вслед.

- Пошли обе вон! — его грубый голос догнал нас. — Две здоровые дармоедки! Без денег и еды домой не возвращайтесь!!!

В какой-то мере он был прав: мне исполнилось восемнадцать, а Кэри только что отметила свой семнадцатый день рождения. Многие бедняки вступают в брак в этом возрасте, но на нас никто не обращает внимания. Вероятно, все эти простонародные парни и отпрыски купцов боятся, что нас упрекнут в косвенной принадлежности к рабам в самый неподходящий момент, ведь нашего отца так и не признали свободным человеком. Нам уже сейчас следует задумываться о пропитании и заработке. Фрэнсис и Октавия подрастут, а нужда останется.

Шаг за шагом мы удалились от дома, свернув на одну из уединенных улочек, и я смогла сделать вдох. Я задержала Кэролайн, у которой на глазах блестели слезы.

- Погоди! У меня есть идея, как нам заработать, - в голове всплыла тяжелая, но необходимая мысль.

- Я не хочу идти на красную улицу! – Кэролайн выдернула руку, посмотрев на меня с ужасом.

Красная улица – это квартал борделей в бедной части западного города Эртана. Туда попадают нищие и беззащитные. Меня передернуло от мыслей, но я постаралась успокоить сестру:

- Забудь, речь не об этом. Мне нужно кое-что тебе рассказать…

Пришло время поделиться своим даром. Я собиралась признаться, что почти два месяца слышу мысли других и вижу будущее, но не ожидала такой реакции Кэролайн. Поправив растрепавшиеся каштановые кудри, она опустила серые глаза и прошептала:

- Мне тоже есть, чем с тобой поделиться.

Рынок Эртаны – идеальное место для заработка. Никто из жителей трущоб, приходивших сюда с целью наживы, не уходил с пустыми руками. Наперсточники и воры, побирушки и торговцы водой, помощники крикливых купчих, шлюхи, и многие, многие другие. Я помнила, как подвыпивший отец приводил нас сюда, когда я и Кэри были совсем маленькими девочками, показывали и рассказывал обо всем этом. И сейчас нам предстояло здесь заработать, потому что иных возможностей не представится.

Запахи свежей выпечки, тонкий цветочный аромат, громкие голоса, злое возмущение ценами, чей-то громкий, радостный возглас, оглушительные призывы купить еду, ковры, кувшины, золото, целебную воду, бумажные свитки. Вот и вся наша жизнь. Нищета зарабатывала на рынке, остальные пользовались ее услугами. Если мы не станем торговками, то нас очень скоро заприметят местные завсегдатаи дома блудниц, и наша участь будет печальной.

Младшая сестренка об этом не думала – она перебирала ногами, будто молодая лань, грациозно подняв голову. Жалко, если грубые мужские руки сомнут и растерзают ее красоту. О себе я так же не заботилась, теша свою жажду безопасности простой мыслью, что растрепанное, подобно мне, чудище, никого не прельстит.

- В конце концов, - возбужденно говорила Кэролайн, едва поспевая за мной, - мы всегда можем стянуть с прилавков пару пирогов пожирнее.

- Фрэнсису и Тави нужны не пироги и сласти, а теплое молоко… - бормотала я, умудряясь одновременно проскальзывать сквозь плотную толпу людей и присматриваясь к лицам торговцев, а еще старалась не выпускать из своих пальцев горячую ладошку сестры. – И мы их достанем.

- А сами?

- Найдем пару медяков на лепешки.

Лицо Кэролайн изменилось, она испуганно поджала губы, и я поняла: ее волнует только то, что будет есть отец. Если он останется голодным, то побьет нас, а то еще и нанесет вред малышам, если они станут громко плакать. Такое уже происходило, но сейчас я пыталась не думать об этом, все мои мысли крутились только вокруг заработка и денег.

- Ты хотела мне что-то рассказать, - вспомнила я внезапно слова сестры.

- Да, Анна… Кажется, я колдунья… - голос сестры прозвучал совсем запуганно и печально.

В груди возник тяжелый ком, захотелось ее обнять покрепче – я совсем расчувствовалась после того, что случилось в хижине утром. Я бы так и поступила, но люди мимо нас шли слишком быстро, нет, даже не так, нас несла вперед человеческая река. Где она остановится и разойдется в разные стороны улицы, я не знала, и все так же надо было спешить. Слова Кэролайн не удивили и не расстроили меня, напротив, я обрела надежду и поняла, что не одна ведьма в этом жестоком мире. Знаю, что колдуньями рождаются только в богатых домах, но и мой дар – совсем не заслуга нашего грешного отца.

Ответ я дала не сразу. Мы выскользнули из толпы, и неведомым образом очутились рядом с центром Эртаны. Не то, чтобы сюда не пускали бедняков, но те сами не совались, боясь погибнуть под копытами благородных жеребцов. Я огляделась по сторонам, ища прибежище, где мы смогли бы посидеть в тишине и обсудить все происходящее.

- Зачем мы сюда пришли, Анна?

- Поговорить, - я ловко затянула ее за угол очередного дома из белого камня, навострила уши, удовлетворенно вздохнула. – Видишь ли, милая сестра, я тоже ведьма.

- Ты…

- Наша мать рождена с этим даром, но без него, - я наконец-то выпустила дрожащую ладонь Кэролайн, потерла виски, лихорадочно размышляя. На бледный небосвод выкатился золотой диск солнца – скоро он опалит землю раскаленным зноем, и тени будут двигаться, словно передвигаемые чьими-то шаловливыми руками. – Как бы тебе объяснить…

Кэролайн молча хлопала глазами.

Я тоже, при этом чувствовала себя растерянной дурочкой, неспособной объяснить очевидное. Про магию Фиалама, своей родной страны-то неважно знаю, чего уж про аранийские чары мыслить? Может, если бы отец не заставлял мать так часто беременеть, ее дар проявился бы быстрее и раньше? Не знаю, и теперь уже не узнаю никогда.

Мои мысли нарушил хриплый, срывающийся шепот сестры, она смотрела в пустоту и не верила ни себе, ни мне, ни окружающей действительности.

- Ты… Что ты умеешь делать? Как колдовать? – наконец смогла она задать вопрос.

Я ответила не сразу – мимо проезжала роскошная колесница, запряженная белоснежными скакунами. Мой взгляд был поражен неожиданным великолепием, а еще я сумела разглядеть, сощурившись при жарком свете палящего солнца, статного красавца в сверкающем шлеме. Такие великолепные парни недосягаемы для дурнушки из трущоб, вроде меня, но любоваться-то никто не запретит! И только когда Кэролайн, тронув меня за руку, чуть громче напомнила вопрос, я смутилась.

- Могу видеть суть вещей и читать человеческие мысли, - проговорила быстро, невпопад. – Поэтому позволяю себе не бояться отца.

Кэролайн слабо улыбнулась, опустила голову, и густые каштановые волосы прикрыли ее покрасневшие от смущения щеки.

- Не волнуйся, - я смело обняла ее рукой. – У тебя ведь тоже есть дар, верно?

- Да… - проговорила сестра смущенно, и провела языком по пересохшим губам, потом посмотрела на меня умоляюще. – Ты же никому не расскажешь?

- Нет, милая, без твоего согласия ни-ни.

- Я могу делать то же самое, что и ты, но еще… мне кажется, но я не уверена, что могу притягивать к себе предметы.

Под конец фразы ее голос совсем сорвался. Испугалась.

- Как это? – тепло спросила я, усевшись поудобнее на жесткой, нагретой солнцем, плитке.

Вместо ответа Кэри, не глядя на меня, извлекла из-за пазухи два пирога – пышных, жареных, с румяной корочкой. А как они потрясающе пахли! Готова поклясться, такие мы вкушали только на день рождения Фрэнсиса, потому что отец говорил, будто мальчик имеет право на такое празднество, ведь родился желанным ребенком. Не в силах поверить в наше счастье, я еще раз вдохнула великолепный запах и с благодарностью посмотрела на сестру.

- Кэролайн, ты – чудо…

- Я воровка, Эннис.

- Чушь, - я отмахнулась от нее со смехом. – Отец ворует золото и не стыдится этого.

- Кстати, ты не думала, что он тоже маг?

У меня перехватило дыхание.

- Как это?

- Я не думаю, что наша мама могла… умела…

- Невозможно теперь узнать, - я поджала губы. – Владей отец даром, он обнес бы весь город. Верно?

- Да… - пролепетала Кэролайн растерянно.

- Вот и чудесно. А теперь давай есть.

Пироги оказались самой вкусной пищей, которую нам довелось отведать в последнюю луну. В моей постоянно кружившейся голове наконец-то прояснилось, на душе стало веселее и спокойнее. Кэролайн перестала вести себя тихо и забито, приободрилась и стала улыбаться. Это показалось мне добрым знаком, даже несмотря на обычную ее боязливость.

С другой стороны, тихоня оказалась совсем не тихоней. Главное, чтобы не проболталась случайно отцу про свой дар, а то он ее в покое не оставит. Нельзя, чтобы старик Ноа пользовался нашим колдовством. Я не знала, что взбредет в его голову, может и вовсе начнет запугивать нас тем, что обратится куда надо и нас заберут церковники, чтобы мы с помощью магии решали все его проблемы.

Самое плохое – полнейшая неизвестность, будет ли он претворять угрозы в жизнь хотя бы ради мести, или просто начнет пугать нас последствиями…

- О чем ты думаешь? – Кэри подняла на меня задумчивый взгляд.

Я не стала уточнять, только сказала коротко:

- Постарайся не говорить об этом отцу.

- Хорошо, но…

- Послушай, Кэри, мы обязательно выберемся из этих мест и вытащим Фрэнсиса и Октавию. Ты мне веришь?

- Верю. Но куда же мы пойдем?

Если честно, я не знала единственно правильного ответа. Бежать нам некуда, даже несмотря на то, что мы с Кэролайн учились в плебейской школе – когда мама была жива, то определила нас туда, несмотря на вялый протест отца. Самый лучший выход — это податься в гетеры, но кто же нас примет на обучение, с двумя маленькими детьми? А оставить их мы не можем. И еще – отец может преследовать маленького Фрэнсиса, чтобы отобрать его у нас. Он всегда мечтал о сыне.

Так и выходило, что куда ни направь поток мыслей, выхода нигде не видно. Только и остается, что закрыть глаза, сидеть на нагретых солнцем камнях, обнимая сестру, и мечтать о призрачно-прекрасном будущем, которое сначала надо не то что заслужить, а выгрызть зубами и вырвать ногтями. По-другому не получится.

Вдруг все резко поменялось. Теперь резвой и беспокойной стала Кэри, она схватила меня за руку, вскочила и потянула за собой.

- Пошли! Бежим скорее!

- Да в чем дело? – я едва не подавилась остатками пирога, и семенила за ней, пытаясь понять причину побега.

- Прости, я сглупила, - повинилась Кэролайн, но все стало еще запутаннее.

Но через пару минут я увидела краем глаза, как за нашими спинами появились быстрые темные тени с одной стороны и горожане с палками – с другой. Одни то ли следили за нами, то ли пытались загнать в угол, другие махали палками и дубинами, жаждали немедленной расправы.

- Держи их! Держи воровок!

- Убить их!

- Сдать страже!

- Эй вы, оборванки! Живо остановитесь!

Поборовшись с внезапным желанием ответить им всем ядовитой остротой, я крепче сжала ладонь сестры и потянула ее резко вбок, в широкий, но короткий переулок, соединяющий центральную часть города с торговой. Здесь легче затеряться, потому что в игорные дома и таверны люди ходят охотнее, чем на рынок. Но какие это люди! Пьяные, злобные, ищущие приключений и любовных утех… Ладно, так даже проще. Устроим скандал и сбежим восвояси.

Так я отчаянно думала, семеня босыми ногами по каменной мостовой, потому что читала мысли людей – отрывистые, короткие, мимолетные. Пока никто из наших преследователей здесь не появлялся, как только пожалуют, я это почувствую! Не знаю, не понимаю, по чьей вине все стало еще хуже. Дыхание срывалось, во рту пересохло, каждый новый стремительный шаг отдавался болью в горле, и это, не считая крупных капель пота, льющегося по моим лбу и вискам.

Побег резко прервался, когда мы в кого-то врезались, и этот кто-то едва не упал на каменные плиты.

Громко ойкнув, я с ужасом узнала того красавца, за которым совсем недавно наблюдала со стороны. Черноволосый молодой человек, одетый в богато расшитую тунику, запахнулся в плащ и смотрел на нас свысока, подняв густые темные брови.

- Здравствуйте, дамы, - мужчина коротко вздохнул, и внимательно посмотрел на нас, в ясных синих глазах заблестело любопытство. – Кто вы такие? Далеко ли собрались?

Кэролайн быстро спряталась за мою спину – она боялась и тяжело дышала, а я, как старшая сестра, должна ее защитить. Хоть красавец пока не нападал на нас и не звал стражу на подмогу, я нутром чувствовала: лучше с ответом не задерживать. Надо помнить, что он благородный человек или маг, а я – урожденная чернь. Моя жизнь ничего не стоит. Но к собственному удивлению я смотрела на мужчину твердо и спокойно, не боясь и не злясь.

На всякий случай задвинула сестру подальше, и выпалила решительно:

- Мы торопимся!

- Это я уже понял, - мужчина хмыкнул, гипнотизируя меня внимательным и добрым синим взглядом, на меня так ласково даже мать не смотрела. – И задерживать вас не стану. Только верните украденное.

- Мы ничего не… - начала, было, я.

Но Кэролайн высунулась и молча протянула незнакомцу крупный кошель из синего бархата, туго набитый монетами. Столько денег я никогда не видела и не держала в руках, и мое бедное сердце снова затрепетало, но уже от сожаления, что вот-вот придется расстаться с таким добром. Бежать больше было некуда: позади нас ищут взбешенные торговцы, здесь стоит этот незнакомец. Кто он вообще? Я не разбираюсь в благородных титулах, знаю только, что есть плебеи и люди еще выше их. Есть маги и люди. Есть фиаламцы и аранийцы.

- Вы из рабского квартала, верно?

- Да, но мы не рабы! – отчеканила я, и снова закрыла собой сестру.

- Красавица, нет нужды прятать эту милую девушку, я же не съем ее, - мужчина покачал головой, а потом убрал кошель за пазуху и задал очередной вопрос: - Как вы украли эти деньги?

- Руками, - буркнула я, прекрасно понимая, что сестра использовала магию притяжения. – Слыхали про карманников?

- Вот-вот! – Кэри внезапно стала бойкой и отчаянной. – Следите лучше за своими цацками, вот и все.

- Мы с вами не встречались на рынке, по которому вы ходили, - мужчина криво усмехнулся. – Очевидно, что вы применили магию.

- А вы преследуете магов? – в лоб спросила я.

- Нет, не совсем.

Он хотел что-то сказать еще, приоткрыв тонкие губы, но я уже приняла решение и схватила сестру за дрожащую руку. Огромные темные глаза Кэри были наполнены ужасом и отчаянием, и я поняла, что надо убираться прочь. Неважно, чего хочет этот господин, его прихоти обязательно выйдут нам боком. Не говоря ни слова, я потащила Кэролайн за собой, а потом, когда мы оказались на безопасном от богатого незнакомца расстоянии, она рванула вперед, увлекая меня вперед. Резь в горле меня больше не останавливала, несмотря на удушье, я мчалась вперед, словно убегая от смерти.

То, что оборванцам нельзя общаться с богатеями, мы впитали с молоком матери. Это не обсуждалось и не оспаривалось, было почти негласным законом, и мы не осмелились его нарушить. Самое главное, что неизвестный мужчина не погнался за нами, нет, он провожал нас пристальным, почти хищным, и отчего-то довольным взглядом. Оглянувшись на миг, я уловила это, но страшно вовсе не стало. Скорее как-то…

Странное все-таки ощущение. Нотка надежды на свободу, прежде чем тебя загоняют в капкан.

Ехидная улыбка судьбы, которая протягивает тебе бокал с вином, потом отдергивает дарящую длань и протягивает длань карающую – с отравленной розовой водой.

Потому что стоило нам вернуться в ближайший проулок, нашим взглядам предстали все те же перекошенные лица людей, которые недавно гнали нас, размахивая палками и дубинами, иные – кинжалами. И снова мы оказались в западне, из которой уже не могло быть выхода. Я только смогла тихо шепнуть сестре, взглянув на нее с отчаянием:

- Кэри, пожалуйста…

Она поняла без слов. Подняла руку и резко опустила, одновременно щелкнув пальцами, тогда двое мужчин из числа наших преследователей столкнулись лбами и полетели назад, разрывая всю сеть толпы. Раздались гневные крики, болезненные стоны, глухие ругательства, и прочие звуки, которым лучше не будем предавать значения. За нашими спинами раздался глухой, хриплый смешок, и прежде, чем я успела подскочить на месте, дернуть в сторону Кэролайн, сделать еще какой-нибудь отчаянный шаг, меня крепко взяли за шиворот. Сестру – тоже, она охнула, вздрогнула, и разрушительная магия утихла.

- А теперь вы пойдете со мной, - довольным голосом сообщил молодой господин.

Дамоны побери! Я прошипела себе под нос что-то яростное и очень злое, но результата не дождалась, меня не отпустили. Более того – незнакомец потащил нас за собой, не слушая наших тихих протестов. Особо громко спорить невозможно – все-таки мы – воровки, как ни крути, и насколько бы нищими мы ни были.

- Господин хороший, а может вы нас отпустите? – ворковала я самым ласковым голосом – обычно я так пела колыбельные Фрэнсису. – Господин хороший, а если я вам погадаю?

- Только позолотите ей ручку, - вторила мне неожиданно развеселившаяся Кэролайн, - а то мы так хотим пить и проголодались, что ночевать негде…

- Можете не беспокоиться, - мило сообщил мужчина. – У вас все это будет.

Ага, а еще крыша над головой и ожерелье из пеньки…

Прозвучали все эти посулы зловеще.

Стало совсем грустно и тошно. Я переглянулась с донельзя опечаленной сестрой, и до боли, до горечи, до закипающих внутри слез стало понятно, насколько мне не хочется быть наказанной городскими властями и казненной, в то время, как мой отец творил и вытворял куда более серьезные и ужасные преступления, и ему ничего за это не было.

Но именно старик Ноа преподал нам самый важный урок, когда ему случалось быть трезвым. Он смотрел на нас с огромным презрением, сверху вниз, и говорил снисходительно:

- Запомните, дочери мои. Никогда не идите на поводу у стражников и не вымаливайте себе свободу, как бы сильно вам не хотелось жить. Нет ничего хуже жизни, полученной, как милостыня.

Что же, в чем-то он прав. Но ему проще было говорить такое, будучи пожившим уже на свете человеком, чем нам, юным девушкам, принимать это как должное. Не знаю, как быть, наверное, пока Кэролайн не будет угрожать смертельная опасность, я не взмолюсь о пощаде со слезами на глазах, не упаду на колени перед благородным красавчиком, не выражу желания претворить в жизнь что угодно, в обмен на свободу.

А пока нас куда-то тащили. Перед глазами мелькали деревянные двери домов, яркие вывески, серые каменные плиты улиц, и летели вслед насмешки и угрозы от стражников и выслуживающихся представителей эртанийской черни. До последнего я думала, что вот-вот бросят в арестантскую телегу и отвезут в тюрьму, где наденут на нас кандалы и отправят на рудники. И каким же огромным было мое… нет, наше удивление, когда вместо телеги мужчина подвел нас к тяжелой двери одной из таверн.

Я замерла с гулко бьющимся сердцем. Кэролайн беспомощно посмотрела в мою сторону, а я не знала, что ответить!

- Господин?..

- Заходите.

Не дожидаясь, пока мы перестанем дрожать, он толкнул дверь ногой и завел нас внутрь. В таверну. В одно из чудесных мест, которое оборванцам вроде нас только и оставалось, что обходить стороной и с наслаждением вдыхать вкуснейшие запахи горячего супа и свежего хлеба, если повезет и их принесет непостоянный ветер. От осознания того, насколько я голодная, заурчало в животе, и я сглотнула от смущения.

И все-таки я не верила в доброту этого человека. Настолько боялась доверять любому проявлению сочувствия, что, недолго думая, спросила в упор:

- Кто ты?

- Велиус Винсенте, - ответил он хладнокровно, отпустил нас и сделал шаг вперед, потом оглянулся. – Занимайте места за любым свободным столом.

Мне это снится?

- Пошли, Кэри, - я ухватила сомневающуюся сестру под локоть и повела ее к ближайшему столу с четырьмя стульями. – Даже если нас хотят обмануть, это будет лучший обед в нашей жизни. В сто раз лучше ворованного пирога.

Она растерялась, но послушно следовала за мной, время от времени оглядываясь и растерянно хлопая глазами. Ощутив себя свободными, мы нерешительно подошли к одному из столов и сели за него, не сводя напряженных взглядов с незнакомого… нет, уже знакомого Велиуса Винсенте. Хоть мне это имя ни о чем не говорило.

Тем временем расторопный молодой слуга стал приносить на наш стол медные подносы с блюдами, наполненные мясом, рыбой, свежими овощами, ароматными фруктами. Потом поставил два глиняных кувшина, поклонился Винсенте, посмотрел на нас с легким презрением и ушел восвояси. Мы с Кэролайн прижались одна к другой, как две перепуганные птички, и хлопали глазами, не веря ни в щедрость малознакомого человека, ни в подлинность еды. Если бы не запахи, мы бы вообще не посмотрели на чудесную пищу.

- Ешьте, - сказал он негромко, и присел напротив нас.

- А что взамен, господин? – я осталась сидеть на месте и слегка шлепнула по руке сестру, которая уже потянулась к горячему ломтю свежеиспеченного хлеба.

Кэри покосилась на меня с легкой обидой, но повторять попытку не стала.

- А взамен, - ответил Винсенте, хотя я не ожидала, что он захочет ответить честно, - вы расскажете, как давно стали ведьмами.

- Как давно вы стали ведьмами? – повторил Велиус Винсенте свой каверзный вопрос.

Мы с сестрой быстро переглянулись и, не сговариваясь, резко вскочили из-за стола, чуть не перевернув стол со всеми лакомствами, о которых раньше и помыслить не могли. Еда едой, а жить хочется больше. Магия строго контролируется всеми благородными, и магов, и людей, заподозренных в поклонении неправильным богам, могли и в тюрьму бросить, и в рудники отправить. А разрешенных богов всего четверо, и все зовутся Миритами. Религия миританство дозволяет магию, но только если ее используют благородные богачи. Остальные как бы вне закона, а как бы и нет.

А у нас с Кэри жизнь только началась, мы не хотели разрушать ее из-за желания вкусно поесть. И потом, мы не видели, как готовили эту пищу, может, в нее что-нибудь подмешали! Меньше всего стоит доверять благородным господам, когда они доброжелательно относятся к беднякам, обычно ими движет все, что угодно, кроме искреннего желания вершить добро.

- Сядьте, - негромко попросил Велиус.

Быстро схватив нас за плечи, силой заставил вернуться на стулья.

- Пустите! – зло ощерилась я.

- Ни в коем случае.

- Я не ведьма1 – крикнула Кэри озлобленно и яростно.

В доказательство своих слов она зыркнула на Велиуса, и он отлетел в сторону, свалившись со стула. Глухой удар об пол, лязг ножей, звон разбитой посуды – все это привлекло внимание завсегдатаев таверны, которые оглянулись на него с недоумением и раздражением, и, пожав плечами, вернулись к своим еде и питью. Мы снова быстро переглянулись, и, не сговариваясь, собрались вскочить и умчаться восвояси, но увы – ничего не вышло!

Велиус молниеносно вскочил на ноги, потом повел рукой. Всего один легкий взмах, и мы оказались крепко прижатыми к стульям. Ягодицы словно приклеились к сидениям, спины – к высоким деревянным спинкам, ноги – к ножкам! Замерев на месте от ужаса, мы сначала боялись пошевелиться, потом кое-как осмелились, и я осторожно покосилась на младшую сестру.

Рванулась.

Бесполезно.

Попались!

Не получалось даже зачаровать Велиуса, хоть я и попыталась проскользнуть магией телепата в его мысли, увидеть его суть. Его сознание оказалось для меня недоступным, я словно оказалась в черной дыре. Страшно, неприятно, даже гадко в какой-то степени. Не знаю, почувствовал ли он мои попытки, но даже бровью не повел. Ни один мускул не дрогнул в его лице, взгляд юноши задумчиво и сосредоточенно скользил по нашим фигурам. Он оценивает нас? Как лошадей…

А с другой стороны, разве я, дочка бывшего раба и нынешнего разбойника, заслуживаю другого отношения? Да, заслуживаю! Я человек, в конце концов, а не…

Довести мысли до конца помешала Кэролайн.

- Что вы хотите с нами сделать? – требовательно спросила она.

- А вас ничего не смущает, красавицы?

- Пожалуй… - протянула я, искренне сетуя на неловкую ситуацию, - эти стулья держат меня слишком крепко.

- Еще бы! – он явно обрадовался ретивой догадливости. – Я сам зачаровал их.

- Вы – маг? – недоверчиво спросила Кэролайн, недоуменно захлопав глазами.

Честно признаться, я и сама была в сильнейшем недоумении. Хотя, похоже на правду. Если мага никто не преследует и не гонит, вряд ли он будет лгать о своем даре, а то еще и хвастаться начнет.

У благородных так и происходит. Помню, как отец рассказывал про божественных Миритов и их наместников в подлунном мире. Всего их четверо, и у каждого свои ритуалы, обычаи, традиции для поддержания древней магии. Северный наместник живет в царстве льдов и умеет убивать без оружия. Южный – отличный некромант, способен поднимать людей из мертвых. Восточный – целитель и к тому же дракон, по слухам. А западный – правитель земель, где мы живем, он охоч до власти, золота, богатств, и очень тщеславен, его способность – видеть в недрах земли золотые жилы. Магия правит всеми нами, но многие церковники не в силах справляться с чародеями из богатых семей, поэтому отыгрываются на бедняках.

- Я – маг, - подтвердил парень.

- И чем докажете? – недоверчиво проговорила я.

- Разве я уже не доказал, милые красавицы?

- Так дело не пойдет, господин хороший! Какой у тебя дар?

- Божественный, - сообщил Винсенте, вполголоса и очень уклончиво. – Но это разговор не для посторонних ушей.

- Правда? – я ухмыльнулась, вызывающе глядя ему в глаза. – Серьезно? Твои фокусы видела половина таверны, и ты же хочешь сказать, что скрываешь от них свой дар?

- Да, скрываю, - спокойно и твердо ответил наш собеседник. – Если вам угодно, я могу показать и рассказать больше. Но не здесь.

- Ну уж нет! – я ответила язвительной усмешкой и посмотрела на него с вызовом. – Знаем мы вас, господ! Мало ли другие господа увели хороших девушек и детей с наших улиц? Поманите пряником мятным, и поминай как звали!

- Замечательные выводы, - он сощурил опасно синие глаза, и они на миг вспыхнули неестественно-голубым, почти как магическое пламя. Я видела одного мага в детстве, его вели на тайную казнь церковники, но тогда он сумел сжечь путы и напасть на них с таким огнем. Долго я еще гадала и волновалась, откуда он родом. Точно не фиаламец, возможно засланец из далекой Арании, родины моей матери. – И чем же я собираюсь сманить вас?

- Своей магией! – откликнулась Кэролайн.

- Да. Забавно звучит, правда?

Я вздохнула. Идти к Велиусу прямо сейчас не хотелось. Вся эта встреча была настолько внезапной, тревожной, волнующей, что из головы мигом исчезли все насущные проблемы. Забылся отец с его странным величием и жаждой новых преступлений и неприятностей, забылись голодные младшие брат и сестра, и потом, надо раздобыть еды для них. Иначе мы все умрем.

Посмотрела на Кэролайн. Та уже так сильно не тряслась, это не могло не радовать. Может и мне пора успокоиться, понять, что опасность миновала и что можно поверить Велиусу Винсенте? Почему-то он не казался мне прямо очень уж опасным. Сглотнув, я приняла невероятно сложное для себя решение, взяв огромную, как мне показалось, ответственность.

- Мы придем к тебе, господин хороший.

Кэролайн вскинулась, ее глаза цвета темного янтаря заблестели от ужаса. Кажется, она забыла, что хитростью и лукавостью я пошла в отца. Могу при желании обмануть, кого надо, если только придется, вот только опыта маловато. Перевела внимательный взор на Винсенте – красивое лицо юноши осталось бесстрастным, он сразу понял, что за моей короткой фразой последует продолжение, и решил дождаться его.

- Но сначала нам надо вернуться домой и накормить нашу семью. Наши братик Фрэнсис и сестричка Октавия умирают с голоду. Позволь нам насытиться и принести еду для них, - я мило ворковала, пытаясь убедить собеседника, что нам действительно нужно помочь детям. Наученная горьким опытом, уже узнала, что он может вытворить какую-нибудь подлянку. – А потом обязательно вернемся!

- Хорошо, - ответил он просто, и я поняла, что зря давила на жалость.

- Где ты живешь? – я улыбнулась.

Поверил он или нет, неважно, главное – закрепить результат. Я посмотрела на Винсенте с надеждой на скорый ответ, приняв ожидающую и даже милую позу. Он же, гад такой, даже не посмотрел на мои добрые глаза и красивые ресницы, которыми я мило хлопала! Возмутительно.

- В этой таверне, - ответил кратко. – Приходите сюда, спросите Велиуса Винсенте, и мне сразу же доложат.

А вот теперь недоговаривал он. Но кто я такая, чтобы сомневаться в словах благородного господина? Надо поскорее съесть богатый ужин, и не забыть отнести малышам этих чудных лепешек с козьим сыром и этого замечательного винограда. Мясо оказалось чудесным, рыба – нежной и ароматной, а сладости – выше всяких похвал. Сама я старалась жевать и проглатывать пищу, борясь с желанием немедленно проглотить все разом. Глядя на меня, сестра следовала хорошему примеру, и это согревало мое сердце. Кажется, я сумела правильно ее воспитать.

Но потом Кэри вытерла руки о полотенце, поданное для вытирания пальцев после розовой воды, и я поняла, что слегка ошиблась.

- Благодарим, наш благодетель, - проговорила я с радостью, надеюсь, не слишком наигранно, заворачивая хлеб, сыр и ягоды в виноградные листья. – Мы обязательно навестим вас еще.

Сестра бормотала все то же самое, с небольшой разницей, рассыпаясь в бесконечной благодарности. Но когда мы вышли, то переглянулись и обе с трудом сдержали смешки.

- Он думает, что мы вернемся?

- Конечно.

- Вот дуралей…

- А мне он понравился… Симпатичный и богатый…

- Кэри! – я отчего-то покраснела. – Даже не думай об этом!

- А что такое? – сестра очень удивилась. – Все лучше, чем жить с таким, как наш отец…

Да, в этом она была права, но и мне не нравилось такое положение вещей. Плебейские и даже купеческие сынки частенько сманивали девиц с наших нищих улиц, а через несколько лет те возвращались побитыми, потрепанными, нередко еще и с детьми – под сердцем или на руках. Поэтому я не могла не бояться за сестру, слишком уж она бесшабашная в отношениях с парнями, надеюсь, смогу уговорить ее не делать глупостей.

Хотя, кого я обманываю? Мне самой бы их не натворить!

На большой город медленно опускались сумерки. Мы провели здесь добрую часть дня и твердо знали, что дома поджидает отец с колотушками и криками. Наученная горьким опытом, я отвлекла силой мысли слугу и стянула бутылку хорошего вина. Отец привык к дрянному пойлу, такой сладкий, пряный напиток его желудок выдержит едва ли. А если и да, все равно папаша отрубится на всю ночь и приличную часть следующего дня. Старый уже стал, слабый.

- И все-таки жаль, что мы не пойдем к нему, - вздохнула Кэри, замедлив шаг.

- Пойдем, но не обязательно завтра, - рассеянно ответила я.

Вместо слов благодарности она вдруг взвизгнула и крепко сжала мою руку, до боли. От неожиданности из глаз брызнули слезы, я озадаченно посмотрела на сестру.

- Что… - начала, было, и осеклась, проследив за жестом ее руки.

Сквозь пелену сгустившейся прохладной полутьмы прорезались языки красного пламени, они начинались примерно около нашей хижины и рвались к черному небу. Усилившийся ветер приносил запахи гари и крови, слышались отчаянные возгласы женщин и знакомый громкий плач перепуганных до полусмерти детей.

Я ахнула, прикрыла рот ладонью, и голова закружилась так, словно я рисковала немедленно хлопнуться в обморок, как изнеженная девушка из богатого дома Сердце пропустило удар. Душа сжалась в предчувствии близкой беды, в которую я пока не могла поверить. Нет, нет, нет… Невозможно!

- Кэролайн, - ласково сказала я, пытаясь то ли уговорить ее, то ли успокоить, - идем скорее вперед! Не бойся…

- Ты сама боишься, - прошептала сестра, глотая слезы.

- Ага…

В полном оцепенении я кое-как побрела дальше, стараясь не слишком сильно сутулиться от навалившегося на спину горя. Позади семенила Кэролайн, и я боялась читать ее мысли, узнать, что она чувствует. Копаться в ее сознании в такую минуту, да еще и без особой цели, бесчеловечно. Наверное, лучше пока не говорить с ней об этом, просто успеть добежать до обугленных остатков хижины и узреть все своими глазами, принять неизбежное.

И мы, две ведьмы, шагали вперед, боясь посмотреть друг на друга.

Мы еще не знали, что ждет нас впереди.

Хижина догорала.

Мы с сестрой подбежали к ней, тяжело дыша и крепко держась за руки, и тут настало время сильно пожалеть, что ни она, ни я не владеем стихийной магией. Неважно какой. Обидно, что такая чара свойственна аранийцам и наша мама могла бы ею обладать, но нет. Обреченность встала перед нами высокой стеной из серого пепла и красных искр, затерявшихся в покрытой росой траве и на обломках камней под ногами. Бам-бам-бам – колотилось мое сердце.

Но пожар, уничтоживший наше жилище, худшее из зол.

Полная тревожного предчувствия, я подбежала совсем близко, и от шока выпустила вялую, озябшую ладонь Кэролайн. За пеплом и гарью пряталось тело отца – избитое, изломанное, мертвое, жалкое. Я никогда не видела его таким, даже когда он напивался в стельку и засыпал на улице, выглядел могучим и опасным. А сейчас осталась только оболочка.

- Нет! – прохрипела я, не веря собственным глазам. – Нет… - прошептала чуть тише. – Кэри, не смотри!

И поспешила закрыть сестре глаза, но она отмахнулась, вывернулась, случайно задела локтем мою щеку и едва не попала в глаз. Ахнув от шока, я сдержала ругательства и попыталась обнять ее, но негодница снова ускользнула. Куда она? Какое-то время мы хаотично метались между пеплом и трупом, пока до меня не дошло: моя храбрая, добрая сестра пытается найти детей! И тогда я присоединилась к ней, ведь слышала же их плач еще за половину тальмы отсюда…

Фрэнсис и Октавия сидели на траве и горько плакали. Вряд ли они что-то осознавали в четыре и в два года, но просто были напуганы и голодны. На маленьких бледных личиках осталась копоть, на ручках остались ссадины. Кто вытащил их отсюда? Я огляделась по сторонам, но немногочисленные сердобольные женщины уже убежали, и поблагодарить-то некого. Но чего они испугались? В наших краях злодеяния, вроде убийств, ограблений, массовых арестов происходят слишком часто, чтобы впадать в такую сильную панику.

Медленно подойдя к хныкающему брату, я наклонилась и взяла его на руки, Фр­­энсис доверчиво прижался к моей груди, но кукситься не перестал. Наверное, его пугал острый запах гари, но с малышкой Тави все оказалось гораздо хуже. Она не плакала, лишь молча смотрела в одну точку, не реагируя ни на ласковые прикосновения, ни на добрый, но полный отчаяния голос сестры.

Мы переглянулись, обеим стало не по себе. Я чувствовала, считывала каждое чувство сестры, и пока они меня не радовали. В эмоциях малышей и вовсе царила настоящая путаница.

- Что они сделали?

- Кто – они?

- Те, кто приходил сюда…

Под звездным и лунным светом я заметила, как дрожат длинные ресницы сестры. Вздохнула. Отчаяние заполнило грудную клетку, безысходность стала частью меня. Прийти сюда могли либо стражники, либо те, кому отец задолжал, либо те, у кого он украл что-то. Но даже ума не приложу, при всей своей зародившейся магии, что такого требовалось унести у богатых и важных людей, чтобы те решили без суда и следствия убить вора…

Хотя да, чего это я? У нас могут утащить и казнить любого бродягу, от ребенка до старика. Жизни нищих равносильны сухим веткам под ногами богачей; их легко можно отбросить в сторону ударом ноги или сломать сильным нажатием. Но чтобы вот так… Я с горьким отчаянием смотрела на вспоротый живот Ноа Силивана, на кровоподтеки на его лице, на вырванные волосы, и старалась не думать, что могло бы ждать нас, останься мы под родной крышей. Одной бы мученической смертью не отделались – забрали бы нас в бордель, чтобы отрабатывать долги отца. Малыши бесполезны для любого рабского труда, их надо кормить и одевать еще пару лет, а вот мы вполне бы сгодились…

Брр! Даже думать об этом страшно!

Вторая мысль, навестившая меня, оказалась не лучше первой.

- Кэри, - собственный голос показался мне тяжелым и страшным, - надо уходить.

Сестра посмотрела на меня растерянно.

- С детьми?

- Да.

- Но…

- В таверну, где живет господин Винсенте, - моя решительность работала быстрее рассудка. – Он обещал нам помочь. Мы ему нужны!

- А если его там не будет?

- Будет! – откуда такая незыблемая уверенность?

- И потом, он же предлагал только нам двоим. Зачем ему дети? Что, если у них нет никакой магии?

- Поставим ему условие! – выпалила я. – А если откажется, пусть убирается к дамонам! В любом случае, разве мы что-нибудь теряем?

Кэролайн в смятении закрыла лицо руками. Смотреть на нее было больно и тревожно, я боязливо оглядывалась по сторонам, ожидая в любой момент услышать стук копыт вражеских солдат. Неважно, чьи это будут солдаты, императорские ли, аранийские ли, а может вообще чьи-то наемники, но они могли вернуться и схватить нас. И я прекрасно понимала, что мои худшие опасения не беспочвенны.

- Кэри, молю тебя! Забирай Тави, я возьму Фрэнсиса. Пошли отсюда…

И в самом деле, ждать и искать здесь нечего. К моим ногам подползла струя темной крови, я взвизгнула и отскочила в сторону, едва не запачкав сандалии. Брат посмотрел на меня и решил, что наступило самое время заплакать во весь детский ротик, заголосить на всю округу. С трудом я подняла его с земли, а он махал ручками и усердно пытался пинать меня ножками. Прав был отец – наследник весь в него! Такой же норовистый и дурной!

Зато Октавия довольно засмеялась и прижалась к груди Кэролайн, ища любви, тепла и защиты.

- Идем, - я кинула на отца последний взгляд.

Он лежал на спине, с раскинутыми в стороны руками, остекленевшим взглядом и кривой издевательской ухмылкой. Его не сломили пытки, он остался тем старым мошенником Ноа, которого мы все знали и где-то в глубине души даже любили. Он не молил о пощаде и не старался вымолить прощения.

- Идем. Пока они не вернулись…

- Прощай, Ноа Силиван, - сказала я вымученно, с надрывом. – Да сжалятся над твоим телом другие страждущие, да похоронят тебя благочестивые. Да ступишь ты в Живой Лес, дабы найти покой под его спутанными зелеными ветвями.

Все эти слова были ложью, но хотелось себя успокоить. Я слышала, как Кэри громко всхлипнула за спиной, но не стала оборачиваться, продолжала упрямо шагать вперед, глядя перед собой сухими глазами. Если мне захочется порыдать вдоволь, сделаю это в полном одиночестве, а сейчас не хочу пугать детей. И меня не оставляла злая, прилипчивая мысль, что они могли погибнуть, пока мы прохлаждались в таверне, набивая животы.

Я резко остановилась. Точно! Еда!

- Надо их накормить, Кэри, - я достала из-за пазухи лепешку, пропитанную сыром, и стала по кусочку давать брату, стараясь при этом не останавливаться.

- Хорошо. Я сейчас…

Благодаря вкусной еде малыши перестали капризничать и быстро заснули. Это создало новую проблему – пришлось нести их на руках и пытаться не шевелить лишний раз руками, чтобы не разбудить. Идти пришлось очень долго, ориентируясь только по собственным следам, которые еле-еле рассматривали в песке. Когда вышли на каменную дорогу, стало тяжелее, да и холодный ночной ветер стал подгонять в спину. Мои ноги сбились в кровь, только я не смела остановиться. Мы должны добраться до таверны и попросить Винсенте о помощи. Обязательно. Иначе только нищета и смерть.

Как только я подумала об этом, голова наполнилась болью.

Мое сознание словно оказалось в совершенно другом месте – в добротно меблированной комнате, с пушистыми коврами на полах, статуэтками и бюстами на стенах, тяжелыми занавесями на окнах. Я листала страницы книги, слова в которой были на удивление простыми и понятными, и чувствовала полнейшее спокойствие. Почти. Если бы не одна червоточинка, волнующая мою душу до исступления, до изнеможения…

- Энни, что ты делаешь?! – воскликнула сестра, и толкнула меня в плечо. – Ты чуть не уронила Фрэнка!

Я вздрогнула и пришла в себя.

- Ой…

Прижала покрепче брата к себе, но он не проснулся, только улыбнулся. Я облегченно вздохнула, надо было идти вперед, не останавливаясь. Но что сейчас случилось, в чье сознание занесло меня – растерянную, неграмотную девчонку, не видевшую ни школы, ни клинописи, чего уж говорить о книгах?! Решив не делиться с сестрой этими утомляющими мыслями, я продолжала шагать вперед, вглядываясь до боли в глазах в темноту и отчаянно веря в успех.

Как оказалось, чуть позже, мы не ошиблись ни на шаг и быстро добрались до таверны, вокруг которой летали магические огни, наколдованные каким-то талантливым рабом. Они освещали вывеску и не грозили поджечь дом и конюшни в отличие от факелов. Может, постарались аранийские пленники? Не знаю, не хочу знать, да и неважно сейчас! Мы только что потеряли отца, мы слабы и беззащитны перед жестоким миром, как бы ни гадко было это осознавать и признавать.

- Пришли, - убитым голосом пробормотала Кэролайн. – Мы добрались, Эннис.

- Да, - я только сейчас осознала, что мое лицо мокрое от слез, а пылающие щеки разгорелись от прилившей крови. – Мы смогли…

Осторожно посадив Октавию на деревянную ступеньку, Кэролайн несколько раз громко стукнула в дверь.

В глубине души я боялась, что нас не примут и прогонят. Или, что еще хуже, наоборот заинтересуются нашими персонами и захотят оставить, чтобы потом передать в руки властей или церковников. А если обвинят в гибели отца? Я поежилась от одной этой мысли, но с сестрой делиться не стала. Она и так напугана, пусть думает, что все хорошо и спокойно… пока нам не будет угрожать обратное. Может это и неверно с моей стороны? На всякий случай я воспользовалась своей магией, видимо ментальной, и заглянула в ее мысли. Все было в порядке.

Тем временем нам открыли дверь слуги – заспанные и недовольные. Первый слуга, который недавно подавал нам еду, сухо спросил, скрывая злость за безразличием:

- Чего надо?

- Здравствуйте, - чинно представилась я, - нам нужен господин Виленте.

- Винсенте, - угрюмо поправил долговязый паренек, очевидно его подмастерье или поваренок.

Откуда ему-то знать? Разве слуги так хорошо запоминают фамилии господ? Отец много раз с презрением говорил, что достаточно слова «господин» для обращения к «этим снобам и ослам». Но он был рабом, а не слугой, поэтому все не настолько очевидно.

- Да-да, Винсенте! – протараторила я, стараясь скрыть смущение. – Мы готовы согласиться на его предложение, он говорил, что можем возвращаться к нему в любое время.

- Ждите! – недружелюбно буркнул слуга, и ушел в дом.

Его подручный остался – небрежно коситься на меня и с интересом поглядывать на Кэролайн, но нам не было никакого дела до его внимания. Мы просто надеялись на чудо и мечтали выжить. К счастью дети на наших руках успели заснуть и уже сладко посапывали, а не захлебывались рыданием и детскими криками. Потом мальчишка ушел к нашему облегчению, появилась возможность поговорить.

После недолгого молчания тишину первой нарушила Кэролайн:

- Напомни пожалуйста, что он нам предложил?

- Посмотреть на его магию.

- Уверена, что именно на нее?

- Ни дамона!

- Тогда какого Падшего мы тут ждем?

- Нам некуда идти, - терпеливо объяснила я, - особенно с детьми. Нас заберут в рабы и продадут в Аранию. А там подземная мерзлота и зима длиной в восемь лун.

- Правда? – ахнула она.

- Мама тебе не рассказывала?

- Нет, она…

Скрипнула дверь – разговор резко оборвался. Мы обе быстро подняли головы, а потом преклонили их перед вышедшим нас встречать Велиусом Винсенте, стоявшем на пороге в одной нижней рубахе. Он был заспанным и растрепанным, смотрел, прищурившись, но очень скоро широко улыбнулся и сделал приглашающий жест:

- Заходите, девы.

Не дожидаясь второго приглашения, мы взлетели по деревянным ступеням, крепко прижимая к себе детей. Две полудикие нищенки из трущоб чем-то заинтересовали богатого господина, и я отчаянно хотела верить, что вся череда нелепых и неприятных событий – просто совпадение, а не тщательно спланированная кем-то жестоким охота на ведьм. За нашими спинами захлопнулась с тяжелым грохотом дверь, лязгнул железный засов – назад дороги уже не будет. С усилием подняв взгляд на Велиуса, недоуменно взирающего на Фрэнсиса и Октавию, я постаралась улыбнуться как можно искреннее.

- Простите нас. Не то, чтобы мы хотели перенести к вам все наше семейство…

- Но нашего отца жестоко убили, - ввернула Кэролайн.

- И мы хотим…

- …Верим в вашу милость…

Велиус Винсенте не изменился больше в лице, только быстро кивнул и коротко сказал нам:

- За мной.

Не оглядываясь, он стал подниматься по темной лестнице, а мы пошли следом за ним, тяжело дыша и пытаясь не оступиться. Под ногами громко скрипели деревянные ступени, каждый следующий шаг казался смертельно опасным, но я старательно гнала страх от себя подальше. Нам нельзя бояться, если хотим спасти детей. Я не знаю, унаследовали они какой-нибудь дар от матери, да и выяснится это в лучшем случае лет через десять-пятнадцать. А пока надо идти в темноту, переводя дыхание время от времени, и надеяться, что наверху нас не ждет засада.

Вместо засады ждали яркие факелы и мерцающие плавающие фонарики в металлических плошках. Восточные… Винсенте не гнушается культуры Донгмина, значит, по-доброму относится ко всем народам Фиалама. Это порадовало, ведь многие богатые западники свысока смотрят на южан, северян и восточников, и на всех по разным причинам. Но даже такое отношение не мешает нашему повелителю Эртону и его прихвостням торговать с другими частями страны.

Винсенте приоткрыл перед нами дверь – мы остановились поначалу, опасаясь ненароком получить деревянной тяжестью по наивным лбам. Проснувшись, Октавия захныкала, но была тут же поцелована в макушку и обласкана со всей сестринской нежностью. С подозрением вглядываясь в окружающее пространство, которое мы смогли выхватить взглядами из холодного мрака, не обнаружили ничего опасного. Только старый деревянный стол и две лавки по бокам от него.

Я осторожно опустилась на сидение, с легким наслаждением вытянула ноги. Блаженство…

Кэролайн села рядом, но ее спина была прямой, напряженной, а с лица не исчезла угрюмая подозрительность, словно сестра собралась в любой момент вскочить и кинуться в бой. Мое сердце грохотало, даже когда я думала, что успокоилась, но вот Винсенте сел напротив и мне удалось сделать несколько глубоких, расслабляющих вдохов.

- Итак… - начал он задумчиво, внимательно глядя на наши лица. – Кто убил вашего отца?

- Честно говоря, вариантов много, - произнесла я задумчиво. – За свою жизнь он насолил очень многим людям, начиная от императорского советника.

- Что? Как это?

- Ноа Силиван был его рабом.

- Вот как… - задумчиво проговорил Винсенте, и его лицо потемнело от непонятных мне пока чувств. – Превратности судьбы. Из роскошного дворца в лачугу на окраину Эртаны…

- Зато наш отец умер свободным человеком! – воскликнула Кэролайн.

Что это с ней? Посмотрела на сестру озадаченно, но она только упрямо сжала губы и не повернулась ко мне.

- Значит и вы свободные? – в голосе Велиуса появилась какая-то робкая надежда.

Что?! Он нас тут рабынями считал до этого момента?!

- Свободные, - ответила я с вызовом. – И ведьмы.

Кэри посмотрела на меня с немым укором, но я отплатила ей той же монетой, сделав вид, что не замечаю яростного, обжигающего взгляда.

- Это хорошо… - протянул он, в мужском голосе затаилось плохо скрытое волнение. – Тогда открыться вам будет еще проще.

- О чем это вы? – разговор нравился мне все меньше. – К чему беседа про свободных и рабов? Уж не хотите ли продать нас кому-нибудь, если наш статус сомнителен, а?!

Велиус посмотрел на меня с любопытством, но устало и обреченно, потом махнул рукой.

- Умерьте ваш пыл…

- Анна Силиван.

- Умерьте ваш пыл, Анна Силиван, и утихомирьте вашу подругу, пока она не впечатала меня затылком в стену. Я хочу помочь вам, а не вредить.

Убрав ладонь от макушки вновь притихшей Тави, я осторожно погладила Кэролайн по руке. Та закрыла на миг глаза, потом посмотрела на меня и кивнула: успокоилась, мол. Отлично. Теперь можно и красавчика выслушать.

- Мы готовы выслушать вас, - произнесла вполголоса.

- Прекрасно, - молодой человек потер глаза, явно собираясь с мыслями. – Вам предстоит узнать две вещи, постарайтесь не упасть в обморок, как только их услышите.

Обнадеживающее начало… Мы с сестрой переглянулись с мрачным сомнением, и перевели взволнованные взгляды на собеседника, в надежде услышать от него нечто хотя бы отдаленно напоминающее приятную новость.

- Первое, - Велиус постучал пальцами по деревянной липкой столешнице. – Я отношусь к плебеям, поэтому всего на одну ступень выше вас. Но кроме этого я – внук Падшего и Всевышнего. Мои мать и отец – их дети, которые решились на дерзкий союз и были жестоко наказаны.

Что тут сказать? Я задумчиво глянула на сестру, та пожала плечами и прошептала еле слышно:

- Не одним нам страшно повезло с родителями.

Я едва успела согласно кивнуть, когда Велиус продолжил:

- Второе. Вы обе приняты в закрытую магическую академию.

Магическая закрытая академия под названием «Волчье логово» была создана давным-давно Миритами и предназначена изначально для бытовиков, целителей и травников. Но их наместники и их приближенные все исказили, извратили, и для родовитых магов построили академию «Обитель дракона», находящуюся под началом Хранителей Востока. А «Волчье логово» было отдано под обучение плебсов и даже рабов, в которых проснулась магия и которые не имеют денег на оплату. Взамен они какое-то время должны поработать на благо академии, в зависимости от их баллов.

Все это мы с сестрой узнали от Велиуса Винсенте, и я в очередной раз поразилась, как же мало нам, детям трущоб, известно об окружающем нас мире. А ведь он такой огромный и прекрасный, наполненный яркими красками и впечатляющими событиями… Жаль, что для таких как мы закрыты почти все дороги, и только чудо способно помочь выбраться. Велиуса в чудеса я записывать не спешила, он не так прост, каким хочет казаться, ну или я просто не рискую доверять добреньким богатеям.

И сестре не позволю доверять.

Вон, как на него поглядывает, глазами стреляет из-под низко опущенных ресниц. Думает, я не вижу? Придется немного разбавить эту радость и задать необходимые вопросы…

- Господин Винсенте, а кто главный в этой академии?

- Главный… - недоуменно повторил юноша. – Вы имеете в виду – ректор?

- Да, вроде бы…

- Ректор – я.

Тут мы с Кэролайн озадаченно переглянулись. Вроде бы и хочется верить своим ушам, и все такое, но в нашем сознании все ректоры, преподаватели и прочие ученые мужи из недоступных нам раньше академий и университетов были только зрелыми или даже старыми. Да! Величавые старцы, убеленные сединами, и никак иначе. Другого я даже представить себе не могла, поэтому сейчас потеряла дар речи на несколько минут. Сестра тоже подавленно молчала, переваривая новое знание, и только позже я сумела спросить озадаченно:

- Но ведь вы молоды?

- Да, - с достоинством подтвердил Велиус. – Мой отец Валентин являлся ректором, пока не одряхлел и не передал академию моему старшему брату. Но тому не повезло пасть в неравном бою… с обезумевшей супругой. Академию передали мне месяц назад, а ведь я всего год как ее закончил.

- Тяжелая судьба, - выдохнула я с сочувствием.

- Такова незадачливая участь всех Винсенте, - горько ответил Велиус. – Впрочем, вам необязательно об этом знать. Поговорим об обучении?

Да, тоже важная тема.

Велиус зажег новые свечи, взамен погасших, и начал свой суховатый, незатейливый рассказ обо всем, что касалось магии в закрытой академии, с каждым его словом она нравилась мне все меньше, но вот Кэролайн, похоже, в восторге. А я глупая, диковатая и не понимаю своего счастья.

В академии «Волчье логово» есть те же самые факультеты, что и в академии «Драконья обитель», за исключением тех, на которых в первой учатся благородные листарские дети. То есть: травнический, боевой, бытовой, ментальный и факультет магического животноводства. По давним традициям ректором первой академии становится кто-нибудь из дома Найто, повелевающего восточной частью страны, а ректоры второй академии – члены семьи Винсенте. Причем, как я поняла по невеселому рассказу Велиуса, они от этого совсем не в восторге.

- ­Это наше проклятие, - пояснил он в конце. – Падший и Творец пристально следят за нашей семьей, чтобы мы не посеяли смуту в подлунном мире, Мертвых Землях, и… в других частях посмертия.

- Вы можете пробираться в посмертие? – я одновременно удивилась и озадачилась.

На этот вопрос Велиус не стал отвечать. Встал из-за стола и негромко произнес:

- Уже поздно, всем нам пора спать. Если вы согласны, то об остальном поговорим завтра утром. В соседних комнатах вы можете уложить детей и лечь спать сами.

Можем-то можем, но…

Я вспомнила отца.

Он был пьяницей, жестоким мерзавцем, мошенником и возможно даже убийцей. Но он никогда бы не выдал нас ни страже, ни самому императору, что-что, а свою семью он старался беречь, как умел. И сейчас мне было невыносимо больно от того мрачного осознания, что мы потеряли его навсегда. Что стали сиротами. Что обречены поступить в академию для плебсов, и то благодаря внезапно открывшимся магическим дарам. А дары это или проклятия, мы скоро узнаем.

- Спасибо, господин Велиус… господин ректор, - я постаралась вложить в свой голос как можно больше благодарности и тепла.

- Не стоит благодарности, - но он был доволен моей признательностью.

Тихим шагом мы ушли в соседние комнаты с одинаковой обстановкой – напоследок заглянув в комнату к сестре, я пожелала ей спокойной ночи и убедилась, что помещения схожи. Две кровати вдоль стены, один сундук и стол со стулом, только еще у меня на полу лежал яркий ковер. Но ни удивляться, ни теряться, ни долго думать у меня уже не оставалось сил. Кое-как дождавшись служанку, принесшую свечи, я уложила Фрэнсиса на соседнюю кровать, закутала в теплое одеяло и поцеловала в лоб. Лучше бы, конечно, в колыбель, но здесь ее не было, а наглеть уже не хотелось. Да и ректор Велиус, наверное, уже заснул, мы и так его разбудили.

Служанка ушла, я скинула плащ – он с шуршанием сполз к моим ногам, и прямо в тунике улеглась в постель. Она была непривычно мягкой и теплой; живя в хижине, я не привыкла к уюту и роскоши. Придется привыкать. Одно время спала вообще на голой земле, так что одеяло, подушку и перину как-нибудь освою.

Задумчиво глядя на мерцающий в темноте свет рыжего огня, я сама не заметила, как провалилась в глубокий, успокаивающий сон. Меня словно кто-то убаюкивал тихой, ласковой песней. Тишина, спокойствие, безмятежность… то, чего мне не хватало так долго…

Зато пробуждение наступило быстро и резко.

Как от толчка.

Вздрогнув, я лежала некоторое время с закрытыми глазами, потом пересилила свою нерешительность, подняла тяжелые веки, огляделась по сторонам, и… резко вскочила на ноги, дрожа от холода и ужаса. Одеяло упало на пол, рядом с плащом.

Соседняя кровать пустовала, младенец Фрэнсис, которого я вчера укладывала на нее, бесследно исчез.

Так быстро я еще не бегала даже, когда за мной гнались по трущобным узким улицам работорговцы и похотливо свистели вслед местные пьяницы. Кэролайн чуть отставала, но обе мы вылетели в небольшой коридор, разделяющий наши комнаты и покои Винсенте, с вытаращенными глазами и отчаянно колотящимися сердцами. Пока мчались, сестра успела рассказать, едва дыша, что Октавия тоже куда-то делась, а она, как назло, так крепко спала, что не услышала ни чужих шагов, ни детского крика. Внутри меня крепли острая досада и леденящий душу ужас за то, что с ними могло случиться.

- Одно радует – работорговцам младенцы ни к чему! – пропыхтела я на бегу.

- Кому они тогда понадобились?!

Вдвоем мы влетели в уютную комнату, где вчера говорили с молодым ректором Волчьего Логова, и замерли на месте, переводя дух. Хватая ртом воздух, я вытерла пот со лба, огляделась по сторонам, увидела лежавшего на диванчике вдоль стены Велиуса Винсенте – он крепко спал, лежа на спине и откинув в сторону правую руку. Так трогательно… Я не смогла сдержать умиленную улыбку, но быстро помрачнела, вспомнив про детей.

Неужели этот доброхот причастен к их исчезновению?!

Первый мой порыв – вспыхнуть гневом, яростью, подскочить к дивану со сжатыми кулаками. Второй мотив – шагнуть вперед, оттеснить не менее разъяренную сестру, сосредоточиться и заполнить голову холодом разума, а потом напрячься и воплотить магию в реальность. Словно воочию я увидела, как из разгоряченного сознания появились тонкие невидимые ростки магии, как стремительно и радостно потянулись они к голове спящего, и какими отчетливыми были призывы немедленно проснуться, от которых он немедленно открыл глаза.

Я не перестаралась?

Надеюсь, что нет.

- Господин ректор Винсенте, - залебезила Кэролайн, - доброго вам утра! Вы не знаете, куда могли унести наших младших брата и сестру?

Ну и голос… Подобострастный, высокий, угодливый. Кажется, еще немного и она упадет перед ним на колени. Хотела, было, одернуть ее, только Велиус быстро сбросил с себя остатки дремоты, потер глаза и окинул нас осмысленным взглядом. Стиснув зубы, я с трудом заставила себя не отвернуться, смотреть в ответ, как на равного. Сейчас это оправданно, потому что дети важнее всего… Разговор должен состояться – честный, открытый, спокойный, чтобы никто не пострадал. А судя по пылающему праведной яростью янтарному взгляду Кэролайн, пострадать тут может любой.

Ректор закрытой академии встал и пригладил растрепанные волосы. Если бы не пропавшие дети, он показался бы мне милым и трогательным, но сейчас в самой основе моей усталой, дикой души клокотало варево из ненависти, ярости, недоверия к людям и магам.

- Вы украли их! – выкрикнула я, стараясь не разрывать зрительного контакта с хищно сощуренным синим взглядом Винсенте. – Похитили наших малышей! Зачем они вам?! Вы ведь даже не знаете их имен…

И тут же осеклась. Последние слова вышли хриплыми, нерешительными, надрывными, словно я на миг преобразилась в низкопробную актрису. Велиус смотрел на меня несколько долгих секунд, потом обронил вполголоса:

- Дети живы и в безопасности. Они рано проснулись, и я пригласил сюда кормилиц…

- Где они?! – первые слова я успешно пропустила мимо ушей.

- В отдельных покоях, с кормилицей и няней, - ответил он почти строго, одарив меня тяжелым, красноречивым взглядом, тем самым молчаливо повелевающим немедленно успокоиться. – Они были голодными и грязными, к счастью не больными.

- Мы их накормили! – возмутилась я.

- Хлебом и сыром? Младенца?

- Нет, но…

- У нас и воды-то не было, не то что молока, - быстро оборвала меня Кэролайн, видимо, ей удавалось сглаживать свой гнев из последних сил. – Наша мать умерла полгода назад, отец… - голос сестры задрожал, губы тоже, и она поспешно закрыла лицо руками, сдерживая глухие рыдания. – Простите…

Я застыла, в смятении опустив голову и сплетя пальцы. В случившемся была доля моей вины – следовало отправить вчера Кэролайн с детьми спать, а самой договориться о дальнейшей участи наших малышей. Ведь я самая старшая и на мне вся ответственность. Сейчас уже поздно думать об этом, надо учесть на будущее. Но и кланяться Винсенте тоже не хотелось, я благодарна ему за прямое участие в нашей судьбе, но дети не настолько голодные и грязные, как он описывает. Будь они такими, вообще бы не уснули, а я сама видела, как они сладко сопели маленькими носиками вчера ночью, когда мы их уложили спать.

Но я говорить об этом Винсенте не собиралась. Я же не дурочка какая-нибудь скандальная, способная испортить все хорошее парой громких фраз.

Наверное.

Говорят, я сильно похожа на отца. Те, кто знал его озорным юнцом, вообще утверждали, что я – Ноа Силиван в юбке. А он был горазд обдумать хорошенькое дельце на пару сотен звонких золотых, а потом выдать себя случайным некстати сказанным словом или слишком недовольным вздохом. Надеюсь, хоть этой черты у меня нет, и я трезво мыслю…

- Ладно, - Винсенте встал и мягко улыбнулся, демонстрируя свое снисхождение. – Я видел, что вы прекрасно заботились о детях. В меру сил и возможностей.

Ну, не то, чтобы мы. Я заботилась. И о них, и о веселой, озорной, смешливой болтушке Кэри.

- Вам привезут новую одежду и форму академии, - продолжал юный ректор, пристально нас разглядывая, словно сомневался в правдивости наших слов. – Потом мы поедем туда, и вы пройдете посвящение в адепты, произнесете клятву. Но это формальности… В первую очередь вам следует знать основное…

Последние слова он сказал таким напряженным и печальным голосом, что у меня невольно сжалось сердце, душа сжалась в комок, к щекам прилила кровь, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Так сильно я еще никогда не волновалась, даже в тот зловещий день, когда в наш прежний дом ворвались аранийские родственники с материнской стороны. Они разгромили ненужные вещи, забрали все немногочисленные драгоценности, принадлежавшие Далии Силиван. Я не знала их имен, но смотрела в угрюмые, злые лица, и со смиренной обреченностью понимала: их сходство с матерью очевидно, а значит, это и мои родственники тоже.

Я не хотела такой родни. Попыталась спрятать от них пару колец, но была жестоко избита, а потом еще и Ноа отколотил за то, что не сберегла материнские побрякушки. Раньше думала, что ему была дорога память о ней, теперь понимаю, что он просто хотел их продать в дальнейшем. И это знание меня больно ранило.

Ладно, прочь грустные воспоминания. Мы станем адептками академии второстепенных магов. Внимание нужно сосредоточить именно на этом. Но оставался один насущный вопрос, который я просто не могла не задать.

- Господин Винсенте, - пока я не осмеливалась назвать его ректором, ведь мы еще не в учебном заведении. – Можем ли мы проведать детей сейчас? И можем ли мы их взять с собой позже?

Ответа я ждала, затаив дыхание, как будто от этого зависела моя жизнь. Да, пожалуй, так и было! Если брата и сестру оставят где-то в приюте, я вся изведусь от волнения, буду плохо колдовать, меня выгонят из академии и жизнь будет разрушенной. А следом потянется и Кэролайн… Нет, я просто обязана убедить его!

- Я не имею права, но отвечу «да», на оба вопроса, - глухо и как будто через силу ответил Велиус.

Его тонкие губы сжались в узкую нитку. Кажется, он принял тяжелое для себя решение, и теперь не то что раскаивался в этом, но думал, как справиться с тяжелыми последствиями своего добродетельного выбора. Но это я додумала, а кто знает, что на самом деле творится в его омраченной тяжелыми думами душе? Попытавшись украдкой проскользнуть в его мысли, я наткнулась серебристыми искорками на глухую черную стену.

Этот маг недоступен для меня.

Жаль, что именно он. Как я тогда узнаю его истинные помыслы? Ведь это необходимо, чтобы держать все под контролем! Я не доверяю ему, не верю его лживой доброте, вон как оживился, узнав, что мы с сестрой ведьмы! Пока не узнаю, о чем он думает на самом деле, не успокоюсь!

А это означает только одно.

Что мне придется учиться, учиться, и еще раз учиться ментальной магии.

Тогда однажды я сумею сломить эту черную стену.

Нам не дали отдохнуть как следует, и прийти в себя после сильных потрясений. Да я и не ждала такой милости, все-таки господину Винсенте пришло время уезжать из столицы в академию, а мы отправимся с ним. Но на душе у меня скребли кошки. Тяжело было уехать, не попрощавшись с отцом, не похоронив его, хотя я смутно догадывалась, что обезображенное мертвое тело погорельца Ноа успели зарыть в общей могиле. И мне было очень грустно от этого домысла, имеющего под собой веские основания. Его не любили ни другие бродяги и пьяницы за чрезмерную, как они считали, удачливость, ни служители закона за нарушение этих самых законов.

Впрочем, вместо того, чтобы думать, я решила пойти к Велиусу и произнести свою скромную просьбу вслух.

Проскользнула к нему ясным летним утром, когда уже все позавтракали и он сидел в своем кабинете, строя дальнейшие планы на академию или на что-то еще, выцарапывая что-то клинышком на смазанной воском дощечке. Я робко постучалась в приоткрытую дверь, и услышала в ответ тихое и обреченное:

- Войдите.

Поборов тревогу, толкнула дверь и решительно шагнула вперед.

Велиус Винсенте вертел в пальцах свой клинышек, кусая губы и с тоской глядя на ворох книг и свитков, неаккуратно сложенный в углу стола. Я почувствовала себя не в своей тарелке, только и смогла тихонько проблеять:

- Господин Винсенте, позвольте мне попрощаться с отцом…

- Позволяю, - ответил он, ни на секунду не задумавшись.

Я приложила обе ладони к груди и быстро поклонилась.

- Благодарю вас! Вы так щедры!

- Не стоит, Анна. Это простая человеческая добродетель.

Наверное, он кого-то потерял… ах, да, старшего брата…

Лучше не буду думать об этом слишком долго и слишком тщательно, иначе мне станет больно. Ноа Силиван не смог стать хорошим отцом, но мы все равно его любили. И должны проводить в последний путь, даже если он уже похоронен.

Молчание нарушил спокойный голос Велиуса:

- Я распоряжусь о повозке и охране.

- Но…

- Вы не отправитесь в город самостоятельно, - обронил он, и впервые поднял на меня удивительно синий взгляд. – Имеете что-то против?

Незримая угроза. Он недвусмысленно давал понять, что мне лучше играть по его правилам, потому что я отвечаю за младших и хочу им счастья. Это справедливо, хоть мне и не очень-то нравилось. Придется потерпеть. Я привыкла жить по законам улицы, но это время прошло, скоро на меня будут распространяться законы академии. Придется их соблюдать, хотя чувствую, такой воришке и беспризорнице, как я, будет непросто.

Но сначала прощание с отцом.

- Нет, я и не думала вам перечить, - вынырнув из своих мыслей, я снова поклонилась Винсенте. – Благодарю вас за согласие. Мы с сестрой будем ждать.

И тут же покинула благодушного хозяина покоев, пока он не передумал. Да и я боялась его в глубине души, что уж тут скрывать, ведь его силы во много раз превосходили мои. Я совсем не знала его характера и его особенностей, скрывающихся под спокойной маской на лице. Вдруг он способен убить одним движением руки, почти, как Повелитель Севера? Или отправить в Мертвую Пустыню живого человека, на растерзание своему предку – Падшему? Я была дерзкой уличной бродяжкой, способной посмеиваться над стражниками и солдатами, но от опасных колдунов предпочитала держаться подальше.

Во всяком случае, пока не стану сильнее и злее.

Медленно шагая по высоким, крутым ступеням, я поднялась к сестре и осторожно постучалась в дверь.

- Энни, проходи…

- Я хочу сказать, что мы едем на похороны отца. Я договорилась.

- Хорошо… - голос Кэролайн прозвучал тихо и безразлично, а когда она мгновение спустя вышла из комнаты, ее глаза были тусклыми, уголки губ опущены, а плечи ссутулены. – Это даже хорошо. Мы не должны забывать, что он…

- Подарил нам жизнь, - я судорожно сглотнула, прогоняя подступающие к горлу рыдания. – Пойдем скорее.

В новых одеждах, в белых красивых туниках, мы, должно быть, смотрелись нелепо, забираясь в повозку. Траур в Фиаламе всегда считался фиолетовым, но у Винсенте не было времени ждать, пока нам привезут одежду нужных цветов. Его ждала академия, ждали заботы и решение разного рода проблем, но он милостиво согласился поддержать нас в нашей скорби, и за это мы обе выразили ему благодарность по пути сюда.

Велиус стоял на соседней колеснице, которую несла белоснежная лошадь с развевающейся золотой гривой, и напоминал статью и силой молодого Мирита, а внешностью – самого Падшего, которым пугали непослушных детей. Но он не угрожал равновесию этого мира, был всего лишь полукровкой, именно поэтому его оставили в живых. Про условия он ничего не говорил, да нам с Кэролайн, наверное, и не следовало этого знать. Я смотрела на черноволосого красавца, и сердце трепетало от непонятного чувства, сладкого и одновременно тревожного, которое раньше и близко не испытывала ни к кому.

Влюбленность?

Упасите Мириты!

Любовь?

А вот тут Падший и Творец пусть упасут…

Им же не нужно, чтобы Велиус связался с обычной нищенкой, сколь бы она талантлива ни была?

Я вздохнула. О чем только думаю? Не успела приехать в академию, а уже предаюсь непонятным и нелепым размышлениям…

Повозка и колесница привезли нас к загородному некрополю с общей могилой и рядом других могил, отмеченных надписями на надгробных валунах. С замиранием сердца я медленно спустилась на сухой песок, помогла сойти сестре, и чуть не потеряла равновесие от головокружения. Наверное, плохо переношу поездки, надо это менять…

Горячий песок легко проскальзывал в сандалии, но я не обращала внимания, что он покалывает кожу ступней, и только бездумно брела между рядов могил, словно одинокая лебедь. Не сразу заметила, как по щекам прокатилось несколько слезинок, потом сухой ветер высушил их. Почему здесь так жарко? Это место символизирует Мертвую Пустыню, потому что тут хоронят в основном грешников и пьяниц? Не знаю, но теперь стало очень интересно. Оглянувшись на Кэролайн, бледную и печальную, я крепко взяла ее за руку, и она послала мне искреннюю улыбку, полную тепла, благодарности, надежды. Зря я думала, что поездка сюда не пойдет ей на пользу, возможно, Кэри отпустит призрак отца, преследующий ее во снах каждую ночь, и сумеет жить обычной, спокойной жизнью. В рамках магии, конечно.

- Прощай отец.

- Прощай, Ноа Силиван.

Кто из нас сказал какую фразу?

Два юных голоса слились в один, сплелись, словно две шелковые нити – в тонкий, но прочный жгут. И теперь уже мы стали неподвластны губительному страху, а тяжелая, печальная, неотвратимая судьба обязательно обойдет нас стороной. Отныне мы сами вольны творить свое счастье!

Нас ждала академия «Волчье логово», а все остальное мы как-нибудь попробуем преодолеть.

- Энни, смотри, какие леса!

- А холм какой великолепный!

- Просто глазам своим не верю!

С самого первого дня отправки в академию мы не могли успокоиться и даже по ночам с восторгом разглядывали красоты, мимо которых проезжали. Зеленые поля и цветущие луга, усыпанные мелкими розовыми и фиолетовыми цветочками, редкие ряды деревенских домов вдалеке, золотое солнце на синем небосводе… Никогда прежде для нас не существовало ничего, важнее родного города в целом и родной хижины в частности, но за последние дни все так резко поменялось, что я не переставала восхищаться и удивляться.

Но все эти возгласы резко обрывались, когда Велиус подгонял своего зловещего черного жеребца с недовольной мордой и подъезжал к нашей медленной повозке. Мы все еще его опасались, не знали, в каком расположении духа он пребывает, но вежливо улыбались ему, при этом я видела и слышала незримый испуг сестры. Если сначала она симпатизировала нашему будущему ректору, то сейчас отодвигалась в глубь повозки и смотрела на него огромными растерянными глазами. А Винсенте вроде бы не замечал реакции на свою персону, только задавал короткие вопросы, сосредоточенно кивал и отходил.

Так продолжалось седмицу.

Чтобы добраться от Эртаны до академии требовалось дней десять, не меньше, но по каким-то причинам мы должны были не сворачивать в лесную местность и объезжать приграничные города. Это объяснялось просто.

- Идет война, - сказал Велиус, задумчиво глядя в синий горизонт, однажды теплым летним утром. – Под это дело разбойники решили, что можно поживиться ценностями, обнаглели от безнаказанности. Многие солдаты ушли воевать с аранийцами, никто не сможет их остановить.

Переглянувшись, мы промолчали.

Ведь наш отец тоже был разбойником, только не лесным, а городским. Таких называют бандитами, но он никогда никого не убивал и не избивал. Ноа Силиван был просто вором и мошенником, перешедшим дорогу кому-то важному, жаль, что всей правды нам никто не расскажет. А нам лучше думать о том, как жить дальше и как учиться, ведь впереди четыре курса магической академии.

Или нет, три. Четвертый только для богатых или для тех, кто сумеют научиться зарабатывать деньги за эти три года. Если у нас получится, если мы окажемся достаточно хитрыми… Нет, это не слишком далекие планы, думать надо уже сейчас, ведь без покровительства Винсенте и его денег мы – никто. Будь мы бытовыми ведьмами, или лекарями, все оказалось бы гораздо проще, но важно помнить: любой магический навык пригодится.

Например, мой дар годен для манипуляций и вымогательства знаний, зелий или денег. А магия Кэролайн подсобит, если мои чары не помогут.

Ухмыльнувшись от этой мысли, я хитро посмотрела на сестру.

Она не замечала. Красоты окружающего мира казались Кэри важнее моих лихорадочных мыслей, но в этом ничего страшного нет. Она моложе, я – умнее. И я сделаю все, зависящее от себя, чтобы мы ни в чем не нуждались.

Но сперва надо обойти Велиуса Винсенте.

Не сразу. Может, даже не на первом курсе.

А может… В моей голове появилась слабая, но успокаивающая мысль. Возможно, все будет идти настолько хорошо, что нам не придется нарушать закон?

***

Академия «Волчье логово» представляла собой огромный замок с башнями и колоннами. Если в пути я не сомневалась, что нас ждет ряд скучных и серых построек, обнесенных высокой оградой, то теперь понимала, что жестоко ошиблась. Кэролайн мыслила похожим образом. Приехали мы ночью, впереди на черном скакуне проехал Велиус, затем усталые кони провезли по подвесному мосту нашу повозку. Я уныло глянула на стоячую зеленоватую воду во рве и почувствовала легкую грусть.

Обернулась.

Только что за нашими спинами захлопнулись тяжелые ворота с оглушительным грохотом.

- Кэролайн… - тихо произнесла я, проклиная собственную нелепую боязнь, - мы закрыты здесь навсегда.

- Нет, Эннис, - несмотря на свою недавнюю веселость, Кэролайн сейчас смотрела прямо, серьезно и говорила уверенно, четко. – Мы обязательно покинем это место.

- Когда закончим академию?

- Раньше! Не забывай, Фрэнк и Тави остались там…

Это точно. Ректор собирался приготовить все для проживания в академии двух маленьких детей. Хоть случаи деторождения и случались у адепток, но давно, еще во времена управления его отца, поэтому важно найти служанок, подготовить комнаты, организовать частые поставки молока… Не знаю, как скоро он это сделает, а может и вообще засыплет нас отговорками, в то время, как малышей отдадут куда-нибудь на воспитание. Например, в приют или к зажиточным горожанам. Но это нехорошо, ведь у них тоже может проявиться магия…

Я коснулась груди кончиками пальцев и потрясенно охнула, вспомнив кое-что. Велиус обещал нам инициацию. Ритуал. Обряд. Что угодно, в чем мы не разбирались, способное ввести нас в Волчье Логово, а пока мы будем жить вне стен общежития. Иначе риск нашим жизням обеспечен.

Тем временем мы подъехали совсем близко к замку, на вымощенный белыми плитами двор, где несколько десятков собравшихся слуг и студентов встречали своего господина и благодетеля. Первые были старше и одеты в серое, вторые – совсем юные, от двенадцати на вид лет до двадцати, одеты в синие штаны, рубашки и платья. Я сглотнула, со стыдом оглядела свое ветхое рубище. Ехать в академической форме нам не позволили, до инициации ее запрещено надевать. И выдумано это не Велиусом – это древние правила, созданные еще основателями академии, о которых я ничего не знала.

Успокаивало только наличие добротной и крепкой одежды, которую везли в наших новых сундуках.

Дрожа от усталости, я медленно вылезла из повозки и чуть не упала, оступившись. Ноги затекли, ступни будто покалывало маленькими острыми иглами, ягодицы неприятно ныли от долгого и однообразного сидения на одном месте. Понимая, что сестра испытывает те же неудобства, я подала ей руку, помогая выбраться следом.

А потом что-то неуловимо и очень резко, быстро поменялось.

Я услышала чей-то яростный дурной помысел, игравший нехорошей оглушительной музыкой. Затем – пронзительный и мерзкий свист, не обещающий ничего доброго.

Увидела, как остро сверкнул металл под лучами летнего солнца.

В Велиуса Винсенте стремительно летело золотое копье.

Время разделилось на «до» и «после».

И без того истерзанное страданиями сознание обжигали болезненные мысли, к горлу подкатился горький ком, я буквально чувствовала, как время остановилось. Это чудовищно, мучительно, невыносимо! «Ты – никто, Анна Силиван, - напомнил мне зловещий голос из глубины души, - постарайся не остаться никем».

Крепко сжав кулаки, я приложила все усилия, чтобы не зарыдать и не завыть в голос, от ужасных воспоминаний, рвавших изнутри мою душу на части. И кинулась вперед, чтобы сбить с ног Велиуса Винсенте. Зашлепала рваными сандалиями по холодным камням, по дороге потеряла один из нилчх, поранила ногу, но сейчас это неважно. Цель всего одна… догнать Велиуса, врезаться в стремительно удаляющуюся спину с разбега, сбить его с ног… Но он очень сильный и крепкий с виду, а я маленькая, худая, и слабая.

Тем не менее столкновение произошло стремительно.

Я легко влетела в широкую спину, заверещала, чтобы напугать его, надавила на плечи, заставив пригнуться, и в следующий момент стрела пролетела над нашими головами. Тогда я замерла, не в силах от него оторваться, а когда получилось опомниться, обнаружила себя сидевшей на его спине и цепляющейся за шею, как будто он вызвался пронести меня через глубокую лужу с мутной, грязной водой. О Мириты, какой позор!!! Но хуже всего, что мне нравился приятный запах, исходящий от его волос. Это розовое масло?

Голова пошла кругом.

Вокруг нас сгустилось чудовищное молчание – стихли птицы, замолкли люди, даже ветер перестал тревожить зеленые листья на молодых деревцах. Меня охватило странное оцепенение, но заставить себя расцепить пальцы и слезть на камни я все-таки смогла.

- Господин Винсенте, я прошу прощения… - пробормотала, не рискнув поднять на юношу глаза.

Он не гневался и не злился, потому что был растерян еще сильнее, чем я.

- Тебе не за что извиняться, Анна, - по его холодному и отстраненному тону я сначала подумала, что извиняться как раз есть, за что, но потом нерешительно взглянула на встревоженное лицо Велиуса Винсенте, и усомнилась в собственной уверенности. – Ты спасла мне жизнь.

Злой, напряженный, цепкий взгляд был накрепко прикован к студентам. Я тоже повернулась к ним, но не уловила ни единой крамольной мысли, ни одного оттенка досады или отчаяния. Ректору академии никто не желал смерти, или… никого из желающих ему смерти здесь не оказалось. Он успел улизнуть. Или она? Может статься такое, что у Велиуса была женщина, и осталась зла на него?

Нет, ответила я сама себе, он слишком юн.

На плечи Велиуса свалилось непомерно тяжелое бремя, поэтому ему едва ли есть дело до женщин. А мне лучше не обдумывать подобное, иначе он разозлится. Все мужчины злятся, когда их спрашивают о личном – в этом меня сумел убедить отец, когда я осмеливалась дерзко спрашивать, не желает ли он найти себе подружку и привести в дом мачеху, чтобы готовила и стирала она, а не мы с Кэри. Поэтому и сейчас я промолчу, вспомнив, что с мужчинами лучше держать язык за зубами, но читать их мысли ментальной магией.

Вот только читать мысли Винсенте мне по-прежнему не удавалось. Наверное, он окружил себя незримой броней из защитных заклинаний, но пока мне эти знания недоступны. Я утешила себя мрачной и капризной мыслью, что не очень-то и хочется пробираться в его голову, но понимала, что лгу сама себе.

- Я рада служить академии, - искренние слова сами сорвались с моих уст.

Лицо юноши просветлело.

Он ничего не сказал, но одобрительно коснулся моего плеча.

- А где стрела, господин Винсенте?

- В траве, - отрывисто промолвил он.

Пока мы оба медленно оборачивались, больше всего я боялась увидеть мертвое тело человека или мага, которому вместо Велиуса досталась несправедливая и жестокая смерть. После гибели отца это было бы слишком страшно. Но ни залитой кровью яркой травы, ни трупа я не увидела. А тут еще и Кэролайн подошла, взяла меня за руку, взволнованно заглянула в глаза.

- С тобой все хорошо, Эннис?

- Да… - выдохнула я еле слышно.

Сестра улыбнулась, крепче сжала мои озябшие пальцы. Она хотела сказать что-то ободряющее, а я хотела поддержать ее, ведь Кэролайн тоже напугалась, но в наше милое сестринское общение бесцеремонно вмешался ректор Велиус.

- Девушки, вы можете идти в женское крыло, - сказал он хрипло. – Простите, мужчинам туда вход закрыт.

- Даже вам? – удивилась Кэри, картинно приложив ладонь к груди и приоткрыв рот от деланного изумления.

Вот лицедейка! Я же знаю, что она далеко не в шоке! Просто обладает большим обаянием, чем я, и это позволяет сестрице узнавать чужие секреты, несмотря на отсутствие ментального дара. Вот и сейчас – Велиус хотел отвернуться, словно не слыша вопроса, а эта поганка зацепила его умоляющим, невинным взглядом широко распахнутых карих глаз. И ладони сложила на груди, изображая молитвенный жест.

- Всем ректорам, Кэролайн, - сказал он устало, твердо и без сожаления. – Служанки Дея и Нита вас проводят. Я распоряжусь.

Служанками оказались восточные сестры-близнецы из семьи оборотней-змей; их кожа была синей, глаза сверкали ярким золотом, а на шеях красовались одинаковые метки клейма, а одеты они были в длинные и серые мешковатые платья. Я напрасно думала, что жизни западных рабов и нищих ужасны и лишены всякого смысла – восточникам этого статуса приходилось хуже. Не всем, только частым оборотням, редчайшим вампирам и рождающимся от силы четыре раза в кватрион Двойникам. Кто эти создания, я не знала, но даже наш бесстрашный отец упоминал о них с ужасом.

Пока мы шагали за девушками, на нас с любопытством глазели все, кому не лень. И мне это совсем не нравилось. Кэри вообще не переставала нервно озираться по сторонам, кусая губы и стремясь убежать вперед, обогнать служанок, чтобы ее никто не видел. Насилу удалось удержать ее за руку, остановить ее норов, медленно и нежно обнять за плечи.

- Не бойся, милая сестра, - тихо сказала я ей на ухо. – Возможно, так принимают всех новичков.

- Но не все рождены нищими, - Кэролайн поежилась.

- Постарайся об этом забыть. За нами уже несут сундуки…

И все-таки мне что-то не давало покоя.

Далеко не все так просто, как мы хотим видеть.

Если бы мой ментальный дар простирался чуть шире, был развит чуть сильнее, видел чуть глубже, я узрела бы окружающую меня жуткую картину молчаливой безнадежности и ледяного, застывшего в теплом летнем воздухе отчаяния. Но пока мне не дано было познать окружающее пространство. Я просто молча шагала за служанками, уже по прохладным широким коридорам замка, и отрешенно думала, что все самое сложное для нас только начинается. И понять это помогло покушение на ректора. Теперь мне еще сильнее захотелось стать адепткой, пока он жив, ведь иначе мы с Кэри останемся никем и нас просто вышвырнут наружу.

А потому я осторожно вползла магическими ростками в растерянные мысли младшей сестры. Она думала обо всем и ни о чем одновременно, ее терзали сомнения и смятения. Я же постаралась внушить ей – очень вкрадчиво и медленно – что нам просто необходимо закончить эту дамонову академию, стать если не уважаемыми, то хотя бы востребованными магами и добиться успеха.

Но пока я, да и Кэролайн в целом не могли даже близко представить, через что нам придется пройти ради этого.

Тем временем нас провели в небольшую и скромно обставленную, но вполне уютную комнатку в женском крыле. Находилась она в самом тупике коридора, и я успела заметить, что одни ключи дали мне, другие – Кэролайн, а третьи Дея забрала себе.

- Это на случай пожара, - невозмутимо пояснила девушка, и вслед за своей сестрой повернулась к двери, чтобы суетливо покинуть нас. – Располагайтесь.

Они ушли быстрее, чем мы успели засыпать их каверзными вопросами. Кэролайн недовольно посмотрела им вслед, наморщила нос.

- Им так не терпелось от нас отделаться?

- Да, - я не стала тешить ее иллюзиями.

- На себя бы посмотрели, - проворчала та. – Служанки, а ведут себя как… как…

- Да ведь и мы не госпожи, - резонно заметила я.

Сестра раздосадовано пожала плечами и отвлеклась на тяжелые сундуки, которые принесли в комнату и со стуком поставили в ногах наших кроватей. От каждого поднялось небольшое облачко пыли. Слуги тут же ушли, не удостоив нас ни единым словом, затем торопливо вбежала Дея и почти бросила на наши кровати неровно сложенные стопки простыней – тонких для сна и толстых для купания.

- Эй! – Кэри возмущенно посмотрела ей вслед.

Я снова сумела урезонить возмущенную сестрицу ласковым словом:

- Не гневись. Лучше посмотри, какое чудесное пристанище нам досталось взамен жалкой лачуге, - я начала развязывать тесемки на дорожном плаще. – Давай обживаться здесь.

- Давай, - помолчав, очень тихо, буркнула Кэри.

Но темный, злой огонь в ее сощуренных глазах мне очень не понравился.

Академия «Волчье логово» оказалась гораздо больше, чем мне сначала представлялось. Вечером, когда мы с сестрой, уставшие и растерянные, очутились в своей комнате, нас никто и ничто не могло бы заставить оттуда выйти, Кэролайн даже смущенно предложила мне отказаться от ужина, если нам будет сказано отправляться в общую столовую. Это же надо будет знакомиться с другими адептами, как встревоженно объяснила она. Но меня подобная необходимость не пугала. Ведь с самого начала было понятно, что общаться мы здесь будем не только с ректором.

Полная задумчивости я долго смотрела в окно, на стремительно темнеющий участок двора, где ничего не происходило. Уже все разошлись, а я не знала, схватили ли незадачливого убийцу. Не знала, кто желал смерти Велиусу, и что самое обидное, понимала: никто мне об этом не расскажет. Не потому, что Винсенте вреден или скрытен, но ведь не все зависит от него. Если он полукровка, происходящий от сильных мира сего, кто управляет тьмой и светом в Фиаламе, то его могущественные прадеды способны надавить, чтобы он замолчал.

Но не убить. Ведь он последний из Винсенте, не считая отца.

Интересно, почему отец Велиуса не остался здесь ректором? На него тоже надавили?

- Кэролайн… - обронила я задумчиво.

Обернулась, не услышав ответа.

Моя сестра успела лечь на мягкую кровать и крепко уснуть, отвернувшись к стене. Я накрыла ее мягким одеялом – все-таки в комнате было прохладно, и сделала несколько медленных шагов, пытаясь то ли размять ноги, то ли убить время. А потом кто-то постучал в дверь.

Кого я ожидала увидеть, когда у меня дрожали руки? Уж не Велиуса ли?

Безумно хотелось забыть о нем, чем раньше, тем лучше. Не могу же я постоянно размышлять о его мотивах и помыслах, если не удается проскользнуть в его сознание, это не значит, что я должна впадать в губительную зависимость. Надо взять себя в руки и постараться не доверять ни магам, ни людям, ни тем более ректору, каким бы милым и добрым он не казался на первый взгляд. Ведь он все равно потомок Падшего и Творца, это означает, что в нем в любой момент может проснуться губительная и страшная сила, опасная для всего живого.

Поделиться этим знанием мне было не с кем, поэтому я попыталась поскорее выбросить злые мысли из головы, успокоиться и прислушаться к сути всего: камней, дерева, цветов в кадках, спокойного дыхания сестры. Меня окружали безмятежность, нега, полное отсутствие суеты и легкая прохлада, только неясное, смутное чувство гнетущей тревоги не позволило расслабиться и мне. Сев на краешек своей кровати, я закрыла глаза, попыталась прислушаться к самой себе.

К тому, что творится внутри меня на самом деле.

Что скрывается за чистым, ясным сознанием?

Тьма.

Если ударить по сознанию резким воспоминанием, ледяной мрак хлынет наружу, переполняя все мое существо, лишая рассудка!

- Ах! – с моих уст сорвался болезненный стон.

Во рту пересохло.

Оно опять начиналось. Нечеткие, смутные образы встали передо мной. Люди злобно ворчали, маги исступленно повторяли заклинания.

- Где твоя мать?

- Я не знаю…

- Где твоя мать, девчонка?!

- Грязная шлюха! Спуталась с фиаламцем, и вас породила!

- Мы убьем всех вас, слышишь ты, глупая девка? Чего глазами хлопаешь?! Убьем каждого и скормим собакам, а ее, эту грязную мерзавку, заберем с собой в Аранию…

- Ха! Она будет рожать нам детей!

- Где она?!

- Мама!!!

- Нет у тебя больше матери, девка неумытая!

Последний крик сорвался с уст чисто, ясно, звонко.

Распахнув глаза, я обнаружила себя лежавшей на постели, охваченной мелкой дрожью. Руки были ледяными, зубы выбивали дробь, хотя в комнате было не так уж и холодно. Кажется, я перестаралась с магией, занимаясь самокопанием и самобичеванием, да еще и после долгого пути. Дея сказала, что ближайшие пару дней мы не будем учиться, просто узнаем побольше об академии и познакомимся с другими адептами. Надо отдохнуть… хотя, как это сделать, если постоянно думать о волнующих меня вещах?

Мысли снова вернулись к матери.

Мама…

У нее были светлые шелковистые волосы, которые унаследовала Октавия. У нее были добрые голубые глаза, которые унаследовал Фрэнсис. У нее был весь свет, на котором держался наш дом. И через две луны после рождения брата она исчезла.

Отец ходил мрачнее тучи и твердил, что ее убили.

Но я-то помнила истину. Только не рассказывала, пытаясь не навлечь на себя и Кэри его гнев, потому что он и так нас колотил ежедневно, пока мать не видела, да еще и старался не оставлять следов. Кто-то считал Ноа обезумевшим пьяницей, но нет, он всегда оставался очень расчетливым и хитрым подлецом.

Далию Силиван уволокли в Аранию, и никто не смог, не посмел, не успел за нее заступиться.

Содрогаясь от этих мыслей, я легла на кровать, перевернулась на бок, чтобы смотреть в стену, и обняла худые колени руками. Хотелось кричать и плакать, подвывать и горестно всхлипывать, но слезы будто перегорели в моей обессиленной душе, и уже ничего, кроме оболочки, не осталось. Мир жесток, и я должна это помнить всегда, какую бы доброту не проявлял ректор.

Не успела я мысленно выругать себя за то, что продолжаю думать о нем, как меня сморил тяжелый сон, и я решила ему не противиться.

***

- Ты стонала и кричала во сне, - уверенно заявила Кэролайн, сидя на своей постели и свесив обнаженную красивую ногу, слегка покачивая ей. – Тебе снился дурной сон, Эннис?

- Не помню, - мрачно призналась я, и снова тщетно попыталась вплести в волосы красные ленты.

Хотелось чего-то яркого, красивого, способного поднять мне настроение. Но Кэри успела ухватить голубые ленты, которые нам принесли, а красные слишком сильно напоминали мне о крови. Поэтому лучше останусь-ка растрепанной, а потом, глядишь, раздобуду какие-нибудь зеленые. О, Мириты, о чем я только думаю в такой важный час…

- Оденься, Кэри. Скоро к нам придут…

- Дея и Нира, - медленно проговорила сестрица. – Они уже приходили, но я вымолила дать тебе еще часок отдыха.

- О, милая Кэри… Спасибо… - с облегчением выдохнула я, и потянулась за формой.

Под синюю тогу полагалось надевать белую длинную тунику, а сандалии нам принесли новенькие, добротные, взамен старых и негодных. Но только вместо благодарности мою душу сжало горькое отчаяние. Сколько еще мы будем должницами Винсенте и чем нам придется за это расплачиваться? Скрепя сердце, я оделась, пригладила волосы и немного подождала, пока оденется сестра.

Потом близняшки принесли нам завтрак на медных подносах. Хлеб, сыр, разбавленное молодое вино, немного баранины и гроздь винограда на двоих. Это было щедро и вкусно, раньше мы могли есть не каждый день, а не то что завтракать, но мои подозрения в тайных помыслах ректора только укрепились. И когда Дея вернулась, чтобы забрать оба подноса, вид у нее был довольный.

- Господин ректор ждет вас в своих комнатах, - сообщила девушка, прежде чем выйти в коридор. – Нира вас проводит.

Кэролайн с опаской взглянула на меня, словно я могла понимать мотивы загадочного мага и не объяснять ей ни слова. И мы позволили увести нас из безопасной на первый взгляд комнаты, словно покорных овечек, покорно глядя то в пол, то на стены. Даже девушки из богатых южных семей, где традиции тщательно соблюдают, а их права грубо нарушаются, ведут себя смелее, чем мы, две талантливые нищенки.

Скрипнула дверь, послышался чей-то голос, и Нира решительно подтолкнула нас в спины. Что она себе позволяет?! Я с возмущением повернулась к ней, но бесцеремонной нахалки и след простыл.

- Вперед, - шепнула я, стремясь подбодрить и себя, и Нору.

Велиус Винсенте гордо восседал за массивным дубовым столом, в середине просторной светлой комнаты, он был одет в роскошные одежды, расшитые драгоценными камнями и уже ничем не напоминал обычного уставшего парня в белой тунике. Едва мы вошли, он шевельнул рукой – дверь за нашими спинами негромко захлопнулась.

- Присаживайтесь, - предложил он очень тихо, и подождал, пока мы займем свои места напротив него. – Я буду краток. Обстоятельства слегка изменились, и вам придется платить за обучение в академии.

- Это потому, что император недоволен появлением здесь нищих и неблагородных? – разочарованно спросила Кэролайн.

Я промолчала, решив услышать настоящую причину.

- Но у нас нет денег, мы не сможем…

- Я не имею в виду материальную помощь, - кажется, этот неохотный голос я уже слышала раньше. - Вы видели, что произошло во дворе?

- О да… - выдохнула я, не желая вспоминать.

- Мне не хотелось возлагать на вас эту задачу, но, похоже, я не имею выбора, - Велиус повернулся к окну и с тоской посмотрел на голубой небосвод. – Мои могущественные предки создали этот мир и эту академию, они часто посещают это место. Я вас не заставляю… прошу… - выдавил он из себя. – Постарайтесь втереться в доверие к Падшему и Творцу, и узнать их скрытые помыслы… Только так я могу постараться сгладить свою вину и унять их гнев.

Вину? За что?

Но важно не столько это, сколько то, что за все время тяжелого разговора он внимательно смотрел на меня.