Дикарь. Том II

— Что значит пропали? Вошли в пробой и не вышли?

— Нет, товарищ полковник. Пропали — значит пропали. С Красногорска выехали — ребята видели их в машине, но до Новых Лесов не доехали, хотя там всего пятнадцать километров по грунтовке. Разбитая машина есть, пассажиров нет, — развёл руками разведчик.

— Следы боя? Кровь, останки? Хоть что‑нибудь? — давил на подчинённого полковник, который вот уже сутки себе места не находил из‑за того, что двое его подчинённых поехали разобраться с тварью, управляющей другими монстрами, но на связь не вышли, хотя работу, вроде как, сделали. По крайней мере, нападения прекратились.

— Ничего, — покачал головой разведчик. — Ни единого следа.

— То есть мне в отчёте, по‑твоему, так и писать — ехали, ехали и не доехали? — вспыхнул раздражённый Стоянов. — Предлагаешь позвонить императору и сказать ему: «Простите, Фёдор Михайлович, человек, который должен был тренировать наших бойцов новой методике, просто не доехал, но вы не расстраивайтесь — у нас зато есть брошюрка, которую он написал на коленке»? После этого позвонить командиру первого экспедиционного корпуса и сказать: «Мишань, привет, тут твой сын пропал, но ты не расстраивайся — у тебя их там ещё восемь штук есть, так что всё нормально»? Продолжайте искать! Найдите либо их, либо информацию о них! Хоть медиумов привлекайте!

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите выполнять? — вытянулся по стойке смирно разведчик, который прекрасно понимал чувства Стоянова — всё‑таки у них не самая спокойная ночка выдалась.

— Иди уже, — проворчал Николай Владимирович, плюхаясь обратно в своё кресло и открывая толстую папку с отчётами.

Он уже третий раз перечитывает эти бумаги и не может понять, что же всё‑таки это было.

Он уже не один год занимает должность главы восьмой крепости и неоднократно за время своей службы видел нападения монстров на людей. Какие‑то были мощнее, какие‑то слабее. Иногда со стороны Хребта перло целое цунами из тварей, иногда пробои открывались глубоко в тылу, но такого, как было вчера, ещё ни разу не бывало.

Полторы сотни пробоев открылись разом почти во всех поселениях вокруг восьмой крепости, тысячи монстров практически одновременно напали на защитников. Разрушена треть Красногорска из‑за того, что никто не ожидал, что враг нападёт изнутри и в таком количестве. Да что уж говорить — ещё никогда на памяти полковника не было такого, чтоб нападало сразу больше двух тварей ранга пять и выше, а тут сразу с десяток «семёрок» и две «девятки». И они не перегрызлись между собой, а действовали сообща.

Это первая странность. А вторая в том, что монстры в этот раз не стремились убивать всё, что видят, ведомые своим единственным инстинктом — жрать. Вместо этого они будто старались нанести максимальный ущерб инфраструктуре. Твари кидались на трансформаторы, обрывали линии электропередач, разносили до фундамента предприятия, но при этом людей почти не трогали.

Прав был Бухарев — это не просто нападение тварей, это спланированная акция, и если бы не вмешательство этого странного иномирца, то неизвестно, как бы закончилась эта ночь и сколько было бы в итоге потерь. Скорее всего, жертвы бы исчислялись тысячами, а самое главное — оборона Империи была бы прорвана, и твари получили бы коридор вглубь страны.

Да и уроки Георга оказались очень даже полезными. Пусть он успел обучить всего десяток человек и лишь основам, но и этого хватило, чтоб ребята успешно сдерживали высокоранговых тварей и смогли их одолеть без потерь.

Ещё раз пролистав папку с докладами, Стоянов признал, наконец, что сам эту загадку решить не сможет — нужно обращаться к тому, кто не один десяток собак уже съел на распутывании хитроумных заговоров и срывах спланированных акций.

Придвинув к себе телефон, Николай Владимирович по памяти набрал номер офиса своего друга юности Зарубина и начал отсчитывать гудки.

***

Похоже, я всё‑таки не вынес издевательства над своим бедным мозгом и отрубился. Но оно и не удивительно, учитывая, как хорошо мне прилетело. Представьте себе, что вам разом разархивировали в голову полный университетский курс, который обычно изучается лет шесть. Представили? А теперь умножьте ощущения на четыре — ведь в меня загрузили именно столько информации, и теперь скажите, что вас бы не выключило на неопределённый срок. Вот то‑то и оно.

Не знаю, сколько я пробыл в прекрасной стране беспамятства, но очнулся от того, что кто‑то внаглую обшаривает мои карманы и ещё и бормочет при этом себе что‑то под нос. Вообще офигели — я ещё не помер, а меня уже мародёрят.

Вслепую отмахнувшись от наглеца рукой, я резко открыл глаза и сел, едва сдержав рвотный позыв.

— Жив? Он что, ещё жив? Да, он жив. Представляешь? Как и те трое. Может, исправить это? Нет, нет, нет. Я не убийца! Я же не убийца? Или убийца? Но тех же я не убил, хотя мог. Или не мог? Я мог? Когда‑то мог. А сейчас? А сейчас не мог!

Попытавшись разглядеть, кто это тут такой наглый, я столкнулся с проблемой — темно, как в трюме корабля‑призрака. В таком свете разве что кошка что‑нибудь увидит. Ну или тот, кто умеет перестраивать своё зрение. Я умею.

Привычным движением я направил энергию в глаза и ещё раз посмотрел туда, откуда раздавалось бормотание.

Сфокусировав взгляд, я заметил забившееся в угол существо. Я даже не сразу признал в нём человека — тощий, словно скелет, весь обросший, как леший, в каких‑то лохмотьях, ещё и воняет так, что даже в метре от него дыхание перехватывает.

Увидев, что я на него смотрю, этот странный тип, который непонятно как мог видеть в такой темени, бросил в меня камнем и с диким воем убежал в коридор. Да так прытко, что я почти сразу же его потерял в царящем вокруг полумраке. «И что это было — кто мне скажет?»

Вздрагивая от фантомных болей, я оперся спиной о стену и попытался восстановить сбившееся дыхание. Это было жёстко. Что ж там за принудительная процедура такая, что меня так корежило?

Стерев выступивший пот, я закрыл глаза и погрузился в медитацию, чтоб провести, так сказать, ревизию своего состояния. Не удивлюсь, что после такой встряски у меня сейчас не астральная проекция, а взбитый миксером коктейль.

С лёгкостью преодолев внешнюю оболочку, я ушёл глубже — во второй слой, так сказать. Туда, где находится энергетическая оболочка самого ценного, что есть у разумного — его ядра. Или Источника.

Многие ошибочно считают, что Источник есть только у одарённых, но это не так. Он есть у каждого разумного, ведь без него существо — всего лишь биоробот, обделённый душой. Просто у магов он двухслойный, причем второй слой тем толще, чем сильнее маг, а у не‑магов — обычное сосредоточение жизненной энергии, лишившись которой разумный превращается на какое‑то время в пустышку — обычный кусок мяса, который жаждут захватить неприкаянные — те, у кого сохранился источник, но потерялась оболочка. Так и появляются всякие перерожденцы и попаданцы — душа находит свободное тело и присасывается к нему. Иными словами, все эти попаданцы — не более чем обычные захватчики.

Кто‑то скажет, мол, какая разница — оболочка всё равно пустая. Так‑то оно так, но как это выглядит со стороны близких людей человека, чьё тело они захватили? Или со стороны морали? В общем, хорошо это или плохо — вопрос философский, и сейчас для него не время и не место.

Быстро осмотревшись и убедившись, что ничего непоправимого с моим астральным телом не произошло — всего лишь немного растянулись каналы и появилось несколько незначительных трещин в оболочке Источника, — я перешёл на третий, самый глубокий уровень астрального тела.

Тут уже всё было намного хуже. Если на втором слое были лишь небольшие трещинки, то здесь, на самом ядре, зияли настоящие дыры. Словно кто‑то выдрал из него целые куски. Благо, на фоне размеров самого ядра эти дыры были не такие уж и большие, но всё равно: если не купировать проблему сразу и не залатать эти пробоины — в будущем это может обернуться большими неприятностями. Поэтому, зачерпнув энергию из энергетической корки, я начал, словно штукатур, залеплять свои «раны». Работа медленная и кропотливая, но, к счастью, время тут субъективно: затратив год здесь, я потеряю всего минут десять в реальности.

Закончив «ремонт», я «вынырнул» из глубин астрального тела и облегчённо выдохнул. Так намного лучше. Хотя бы не мутит, как будто меня засунули в работающую центрифугу. Теперь можно и другими проблемами заняться.

По идее, мне нужно бы разобраться с тем, что у меня разблокировалось после снятия очередной партии ментальных блоков, покопаться в памяти и найти ответ на главный вопрос — зачем я здесь. Но по факту этим можно заняться и позже. Сейчас приоритет номер один — убедиться, что с моими спутниками, которые оказались здесь исключительно по моей вине, всё хорошо. А приоритет номер два — понять, где находится это самое «здесь». Пойму, где мы — смогу придумать, как отсюда выбраться. А если не пойму… Всё равно придумаю, но не сразу. Поэтому — волю в кулак, забиваем на фантомные боли, настраиваемся на рабочий лад и приступаем к пункту «один».

Ирония судьбы. У меня в крепости лежит офигенная кожаная броня, которую мне изготовил Руслан Арманович и которую я своими собственными руками зачаровал так, что могу в ней пережить даже выстрел танка в упор, а я опять в очередной заднице мира брожу полуголый. Хорошо хоть в этот раз, разнообразия ради, у меня есть хотя бы штаны и целых два ботинка. Не придётся распугивать монстров, сверкая голым задом. Но сама тенденция, что после каждой заварушки я лишаюсь какой‑то части гардероба, пугает. Тут хочешь не хочешь — начнёшь мистифицировать и предполагать, что Карх обиделся на меня из‑за моего пьяного обещания и проклял, чтоб я по жизни ходил голышом и не смог при встрече исполнить свою угрозу.

Ладно, Астрал с ним. Хорошо хоть оружие не потерял — не придётся, как неандерталец, сражаться палкой и камнями.

Поднявшись на ноги, я осмотрелся по сторонам и столкнулся с очередной проблемой: почему‑то моё заклинание развеялось, продержавшись меньше минуты. «Что за фигня тут происходит?»

Ещё раз направив энергию к глазам, я присмотрелся к потоку энергии и заметил, что она просто куда‑то улетучивается. Это что‑то новенькое. Неужели я не заметил какую‑то брешь у себя в Источнике? Хотя нет, стоп. Она не улетучивается — её что‑то вытягивает. Вообще офигели?

Ну‑ка, а если вот так?

Я начертал на полу вокруг себя круг удержания и посмотрел на энергетические потоки. Во, не утекает. Уже лучше. Но стоять на одном месте — максимально тупо, как и чертить круги через каждый метр. Нужно что‑то другое. Может, руну Тоф попробовать? Она, по идее, должна если не полностью заблокировать процесс, то как минимум снизить рассеивание до минимума.

Начертав руну на своих «модных» штанах, которые после пережитого за последние сутки больше напоминали обноски бродяги, я шагнул за пределы круга и тут же вернулся назад. Не работает.

Точнее, работает, но эффект очень слабый. С такой защитой уже минут через десять я останусь совершенно пустой в плане энергии.

Неожиданно со стороны послышался приглушённый стон, который принадлежал, похоже, Егору. Плохо дело. У него резерв намного меньше, чем у меня, и он, кажется, уже на пределе. Вот‑вот в лимб свалится от истощения энергии – это такое поганое место, где ты ни жив и не мертв, и что самое плохое – самостоятельно оттуда выбраться не можешь. Прости, друг, но прямо сейчас я тебе помочь ничем не могу. Но обещаю: как только я разберусь с этой проблемой — быстро поставлю тебя на ноги.

Осталось только придумать, как бороться с этой неведомой дрянью, что вытягивает из нас силы, словно ненасытная пиявка.

Простые методы тут не помогают. Нужно что‑то комплексное. Блин, были бы чернила — сейчас бы нарисовал прямо на себе руну запирания, и всё. Но чернил у меня нет, а расписывать себя грязью — бестолку: только мыться дольше придётся. Значит, будем перебирать аналоги Тофа и искать, что сработает лучше.

На то, чтоб подобрать нужную комбинацию рун, мне потребовалось минут пять. Именно комбинацию — по одной им не хватало мощности, поэтому пришлось переплетать их между собой, занимаясь откровенным извратом. Для сравнения — это всё равно что написать одно слово, используя сразу десяток алфавитов, в том числе иероглифы и клинопись. Вот примерно то же самое сделал и я. Но главное — работает. Да, небольшая потеря осталась ещё, но в пределах допустимого: мой Источник генерирует энергии больше, чем из меня вытягивает эта пиявка.

Всё, на взрослого кислородную маску надели — пора заняться детьми.

Впитав несколько крисов, чтоб восстановить всё, что из меня успело вытянуть это странное место, я вышел из круга и начал чертить новый круг большего размера. По всей окружности я добавлял специальные руны, в которые потом размещу кристаллы энергии, чтоб направить их силу на восстановление моих спутников.

Не самая простая работа, учитывая, что из писчих принадлежностей у меня только кусок камня, который когда‑то отвалился от стены, а вместо бумаги — гранитный пол, который тот, кто строил это место, не поленился укрепить по самое‑самое. Поэтому от изначальных планов создать круг диаметром метра три пришлось отказаться, ужав его до полутора метров, после чего я затащил в центр всех троих спутников, которые были без сознания, и усадил спиной к спине, высыпав между ними большую часть накопленных кристаллов.

Всё, дальше — только ждать, когда они придут в себя.

Пользуясь затишьем и тем, что никто не собирается на меня нападать, а мои друзья видят прекрасные сны, я задумался о том, что мне подкинула Иса с очередным «обновлением».

Астральные Печати — это бомба. Самый настоящий чит в мире магии. Даже самого задохлика среди магов можно превратить в машину для убийств, если правильно подобрать и нанести ему печати. Ну, конечно, если он при этом переживёт процедуру нанесения этих самых печатей. Нередко бывает так, что не переживают, и это считается нормальным. Оправданный риск во имя силы.

Я переживу. Будет больно, конечно, и пару дней после нанесения печати буду испытывать дискомфорт на грани овощного состояния, но в целом — ничего смертельного. Но ставить печать сейчас точно не время и не место, да и не сделаешь это на коленке — нужна серьёзная подготовка, поэтому пока отложим в сторону и рассчитывать на них не будем.

То же самое касается Астральной корректировки. Это вообще из разряда медицины больше — исправить проблемы с каналами, подтолкнуть развитие застопорившихся аспектов и прочее. Инструмент хороший, но конкретно сейчас бесполезный. Хотя я знаю как минимум одного человека, которому с помощью этого инструмента смогу помочь — Дмитрия. Есть у него какая‑то проблема с астральным телом или Источником, из‑за которой он не может пробудить свой дар, — только я пока не понял, в чём именно эта проблема кроется.

Как‑нибудь потом, когда будет свободное время и безопасное место, где никто не будет пытаться нас убить, поковыряюсь в его астральной проекции и помогу парню. У меня перед ним должок всё‑таки, как ни крути: из‑за моего косяка с приказом следовать за мной в пробой. Думаю, если я сделаю его полноценным магом — это искупит мою вину перед ним. Да и мне не помешает преданный лично мне маг в команде, даже если его дар окажется не боевым, а каким‑нибудь сугубо мирным. У меня богатая фантазия — придумаю, как применить его таланты.

Остались вербальные и мануальные плетения, и вот они мне могут очень сильно помочь, учитывая, что с традиционной магией у меня беда‑беда. Хотя называть эти методы нетрадиционными — неправильно: это просто другой способ направить энергию.

Вообще существует три вида магии:

Энергетическая — ею как раз и пользуются чаще всего, направляя энергию напрямую, мысленно придавая ей нужную форму, чтоб получить то или иное заклинание. Способ довольно затратный с энергетической точки зрения, но зато лёгкий в освоении и применении.

Вербальный — маг проговаривает формулу на древнем магическом алфавите и тем самым формирует заклинание. Лично я считаю этот способ отстойным, потому что постоянно нужно что‑то бормотать или выкрикивать в бою. Я уж лучше обложу противника отборным матом — и пар спущу, и врага деморализую.

Мануальный. Его ещё в шутку называют распальцовкой. Стоишь, машешь, словно огородное пугало, руками, а потом — хрясь! — и на голову врага упал метеорит. Самый экономичный в плане энергии способ, но освоить его — та ещё задачка. Попробуй запомни все эти фигуры и движения. Ошибешься — и получишь пшик вместо убойного заклинания. Ну и с мечом в руках не особо удобно колдовать.

Особняком стоит ещё четвёртый вид — руны. Но руны — это руны. Этим всё сказано.

Попробовать что ли что‑то из арсенала мануального плетения? Помнится, я изучал одно время различные фигуры — хотел попробовать комбинировать техники ближнего боя и мануальное плетение, но мне это довольно быстро наскучило. Но что‑то в памяти всё равно отложилось, а если постараюсь, то вспомню и остальное — всё же сейчас у меня выбор не сказать, что очень уж богатый.

Я уже приготовился сложить символ огненного толчка, но заметил, что друзья начали потихоньку приходить в себя. Пожалуй, отложу испытания на потом. Ну или сразу в бою применю, как я люблю: лучшее обучение — это когда ты стоишь уже одной ногой над пропастью, и лишь от правильности твоих действий зависит, выживешь ли ты или бесславно сдохнешь.

Первой в себя пришла Наталья, что не удивительно, учитывая, что из всех троих у неё самый большой Источник. Ведь размер ядра влияет не только на количество хранимой энергии, но и на то, насколько много маг может генерировать её в единицу времени и насколько хорошо может усваивать из внешних источников.

Едва придя в себя, девушка попыталась вскочить на ноги, но я её удержал за плечо, за что тут же схлопотал удар маленьким кулачком по лицу. Блин, вроде мелкая, а бьёт как здоровенный мужик с десятилетним стажем единоборств.

— Спокойно, Наташа, всё нормально, — произнёс я, поняв, что реакция девушки — это банальный испуг. Неудивительно, ведь если взглянуть на ситуацию с её стороны, то получается следующее: приходишь в себя, а вокруг темень — хоть глаза выколи; к твоей спине прикасается кто‑то тёплый и живой и ещё и за плечи хватает. Хорошо хоть магией не шарахнула.

— Георг, где мы? — послышался испуганный голос девушки, которая, узнав меня по голосу, довольно быстро взяла себя в руки. — Долго я была без сознания?

— Недолго, — успокоил я ученицу. — Минут десять. Где мы, я пока не знаю, но скоро выясним. Сиди и не двигайся. Ждём, когда остальные очнутся, и потом уже всё расскажу, чтоб не повторять по десять раз.

— Хорошо, — едва заметно кивнула девушка, после чего окончательно расслабилась и, кажется, даже задремала. Крепкие нервы у человека — уважаю. Или просто абсолютное доверие учителю: сказал отдыхать — значит, надо отдыхать.

Сам же я решил пока покопаться в своих воспоминаниях. С меня слетели очередные блоки, поэтому есть ненулевой шанс, что удастся вспомнить что‑нибудь о моём задании.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на эпизоде, когда мы душевно сидели с Кархом и Зарелией.

Воспоминания были смутными, словно я смотрел их через мутное стекло и слушал диалоги через сломанный комм, который выхватывает лишь отдельные фразы, вместо того чтобы передать диалог целиком. Но всё же кое‑что мне уловить удалось. Пусть обрывки, но это лучше, чем ничего.

Вроде бы мы обсуждали этот мир. Точнее, Зарелия мне рассказывала об этом мире, о его непохожести на другие или даже об уникальности. Потом пошёл разговор об артефакторах и великих артефактах. Она вроде бы упоминала величайшего артефактора этого мира, который неведомым образом смог заполучить какие‑то знания. Имен она не называла — а может, и называла, но я их не помню, — но достаточно спросить любого местного, и он, не задумываясь, скажет, что величайшим был Краев, чтоб ему пусто было.

Кроме того, мы вроде как обсуждали Жнеца и его наследие, и тут можно провести параллель: Жнец и Краев как‑то связаны между собой. То есть, по сути, похоже, мои подозрения подтверждаются. И что мне с этим делать? Нужно копнуть глубже.

При попытке вспомнить что‑то ещё в голове у меня заворочались жернова боли, но пока вроде терпимо, поэтому можно попытаться продавить немного ментальный блок и найти ответ, что же мне делать.

Сжав зубы, я напряг память и выхватил ещё один фрагмент. Зарелия мне объясняла, что нужно… Ну же! Нужно что?

Боль стала просто невыносимой. Я, кажется, даже зуб сломал — настолько сильно их сжал, — но сумел‑таки получить ответ. Нужно разрушить четыре артефакта, которые спрятаны где‑то в этом мире, и тогда… Не знаю, что будет после этого, но именно разрушение этих артефактов и есть моя цель.

Всё, больше вспомнить пока не могу, но и того, что есть, хватит на первое время. Дальше уже включаем логику и начинаем размышлять. Что у нас есть?

Есть какие‑то четыре артефакта, которые Краев спрятал в этом мире. Где он мог их спрятать? Да где угодно, по сути, но он однозначно в этих местах был. К тому же эти артефакты для него ценные, поэтому среди поля он их вряд ли прятал. Скорее наоборот, они были в местах, где он часто бывал и которые для него что‑то значили. Например, у себя дома.

Теперь собираем воедино то, что я успел узнать о Краевых. Во‑первых, это был не один человек, а целый род. Во‑вторых, сильно выбивались из серой массы только трое: основатель рода — Павел, его, кажется, внук Евгений и сын Евгения — Дмитрий.

Вот с них и нужно начинать распутывать этот клубок.

Что я знаю о Павле? Да ничего толком, как, собственно, и обо всех остальных Краевых. Данные по ним Зарубин мне так и не передал, поэтому все мои познания ограничиваются библиотекой крепости и тем, что мне смогли рассказать мои знакомые.

Знаю, что Павел основал род и помог основать первую династию императоров, когда мир рухнул после появления пробоев. Этим он, собственно, и прославился. Как и тем, что именно он придумал способ, как бороться с Туманом.

Что известно о Евгении? Это был герой войны. Он активно расширял границы Империи, выдавливая тварей всё дальше и дальше. По сути, именно он и очистил весь юг Империи до Кавказских гор.

Дмитрий же прославился тем, что в момент, когда первая Империя пала под натиском междоусобных распрей, сумел вырваться в Казань, попутно освободив её от гнёта монстров, откуда начал по‑новой объединять Империю — но уже под своим руководством.

Вроде ничего не напутал.

Ну и где искать артефакты с такой информацией?

Логичней всего начать с родины рода — Нижнего Новгорода. Также в списке потенциальных мест — Казань, Москва и Петербург: эти три города были значимы в истории древнего рода, и с большой долей вероятности в них я найду если не сами артефакты, то как минимум подсказки, где их искать.

До Казани и Новгорода ещё попробуй доберись, поэтому начать, думаю, нужно с того, что поближе. Например, с Москвы. Она буквально в паре десятков километров от Красногорска, поэтому это самый напрашивающийся вариант. Если нас, конечно, тот старик не закинул в другую часть мира — в чём лично я не уверен.

От моих размышлений меня отвлекло бормотание где‑то совсем близко:

— Они же мне не кажутся? Они же есть? Может, заговорить с ними? А что, если они захотят напасть? Тогда я их убью! Но ведь убивать — это плохо? А если это защита — это хорошо? А вдруг у них есть еда и они дадут мне еду? А если нет и они заберут мою еду? А у меня разве есть еда? А почему я не поел, если у меня есть еда? У меня нет еды, ведь будь у меня еда, я бы не был голодным! Это они забрали мою еду? Как они нашли мою еду, если у меня нет еды?

Да уж, у этого парня явно серьёзные проблемы с головой. Помочь ему, что ли, или ну его нафиг? Не, бросать в беде человека плохо. Тем более когда ты в силах решить его проблему. Я с новыми своими возможностями — точнее, старыми, но о которых я вспомнил после встречи с тем стариком — вполне могу помочь бедолаге. Нужно только как‑то приблизиться к нему, чтоб он не сбежал куда‑нибудь: иначе поди найди его в такой темени.

Ладно, этим займусь позже — сначала надо своим помочь.

Вторым в себя пришёл, как ни странно, не Егор, а Дима. Да, пусть всего на минуту раньше, но всё же. Это ещё одно подтверждение, что у Дмитрия есть дар, только он почему‑то никак не хочет проявляться. Нужно будет заняться этим вопросом, как только разберёмся с текущими проблемами.

Чтоб не повторять ошибок, как с Натальей, я сразу сказал парням, чтоб они сидели спокойно и не дёргались, не хватая их при этом за плечи. Ладно Диму — ещё один удар кулаком я переживу, а вот Егор с перепугу может и магией долбануть: всё же боевые рефлексы у него что надо.

— Итак, господа и дама, расклад такой, — начал я вводить друзей в курс дела, когда все очнулись и более‑менее очухались. — Мы в заднице. Размеры её и глубину я пока не понял, но то, что мы увязли прилично, — это факт. Пока вы сидите внутри круга, всё хорошо, но стоит вам выйти за его пределы, как у вас сразу начнёт утекать энергия, и это прискорбно.

— А у тебя почему не утекает? — задал правильный вопрос Егор, который не забыл мои уроки по перенастройке зрения и сейчас активно пользовался этим навыком. Молодец, не растерялся. С каждым разом я всё больше убеждаюсь, что внешность бывает обманчива: с виду он — простой избалованный аристократ, который решил поиграть в войнушку, но стоит копнуть чуть глубже — и натыкаешься на тренированного и подготовленного бойца, пусть и слабоватого пока, но какие его годы.

— Вот! Это второй момент. Пока вы отдыхали, я провёл пару экспериментов и нашёл способ практически полностью нивелировать этот эффект. Вот такой я молодец, — сам себя не похвалишь — никто не похвалит. — Но тут есть несколько трудностей.

Первое: энергия продолжает утекать, хоть и очень медленно, поэтому, если не хотим тут застрять навсегда, придётся выбираться отсюда как можно скорее.

Второе: лишь трое из нас способны сами поддерживать энергию в рунах, которые я наложу на вас, поэтому кому‑то из нас придётся всё время поддерживать необходимый уровень заряда рун у Димы. И да, Дима, если ты сейчас опять скажешь что‑то из серии «Бросьте меня», я тебя ударю, — не дал я высказаться Дмитрию, который уже открыл рот, чтоб ляпнуть очередную глупость в стиле героев из книжек.

— И не собирался, — ответил парень. — Я хотел спросить: меня глючит или в углу действительно кто‑то сидит и что‑то бормочет?

— А, да там какой‑то доходяга сам собой решает, есть ли у нас еда и стоит ли на нас нападать. Не отвлекайтесь на него. Так, о чём я? А, и третье: как вы заметили, тут капец как темно, поэтому сейчас я научу Наташу, как перенастраивать своё зрение с помощью внутренней энергии, а для Димы создам светлячка.

В первую очередь, не откладывая дело в долгий ящик, я начертил на одежде своих спутников сдерживающие энергию руны. Астрал его знает, как это место влияет на защитный круг, и неизвестно, как долго он будет нас оберегать, поэтому бережёного древние хранят. Благо на этот раз мне не пришлось опять резать себе руки и использовать собственную кровь, которую я за последнее время потратил больше, чем за всю жизнь до попадания в этот мир.

У Наташи в сумочке, которую она умудрилась не потерять, несмотря на все передряги, нашлась губная помада, которая заменила мне целый ворох инструментов. Полезная штучка — нужно будет себе прикупить с десяток таких и всегда носить с собой вот на такие случаи. Странно, конечно, будет смотреться женская помада в вещах брутального мужика, но да ладно.

Закончив со своими художествами, я показал Наташе, как вливать энергию в эти руны, после чего занялся обучением работы с внутренней энергией, чтоб ученица перестала себя ощущать слепым кротом и могла нормально видеть в темноте.

К счастью, ученик у меня был способный. Причём настолько, что это даже пугает. Ей понадобилось меньше минуты, чтоб понять принцип, потом ещё несколько минут, чтоб довести это дело до автоматизма — и всё, она освоила материал. Тот же самый, что другие мои ученики в этом мире усваивали целый день.

Я нашёл настоящий алмаз в куче угля. Осталось только теперь не накосячить и превратить его в бриллиант, а не в озлобленного на весь мир подростка с боевой гранатой без чеки в руках. Ну ничего, опыт у меня какой‑никакой есть, поэтому, думаю, справлюсь.

Интересно, как там сейчас Фурия… Попав в этот мир, я полностью лишился канала связи с ней. Даже отголосков её эмоций не слышу, что очень непривычно для меня. Раньше я всегда знал, где она и что чувствует, и как‑то даже не обращал на это внимания, а попав сюда и лишившись этого, получил какую‑то пустоту внутри. Не с этим ли связано моё решение спасти и обучить Наташу? Ведь они даже чем‑то похожи — как внешне, так и характером: Фурия тоже та ещё пацанка.

Хотя какая разница, о чём я думал, связывая наши с Наташей астральные проекции — сделанного не переиграешь. А если и можно было бы вернуться и всё изменить — я б не стал. Не стану врать самому себе: девушка мне нравится. Не как женщина — тут у меня несколько иные вкусы, а как ученик. Умная, в меру дерзкая, смелая и очень сильная. Идеальный ученик.

— Георг, — вывел меня из задумчивости голос Егора, — я знаешь чего не могу понять во всей этой истории? Когда ты успел поцапаться с Макаровым?

— С кем? — не понял я. — А, со стариком, который нас сюда закинул? Я вот тоже этого понять не могу. Я его вообще первый раз вижу. Но он сказал, что это его господин приказал ему сделать, — значит, нужно копать в этом направлении. Кому он служит? Я так понимаю, ты знаешь, кто это?

— Макаров? Насколько я знаю, никому он не служит. Он сам аристократ, который давно отошёл от дел и последние лет двадцать живёт тихой мирной жизнью в деревеньке рядом с Красногорском. Можно сказать, ведёт отшельнический образ жизни. Из гостей у него только спартанцы, которые приносят ему лекарства.

— Тогда вообще ничего не понимаю, — признался я. — Ну, значит, будет повод наведаться к нему в гости и спросить его самого об этом напрямую. Ладно, пока мы тут сидим и прохлаждаемся, мы не приближаемся к выходу, поэтому готовьтесь. Прикройте глаза — я сейчас создам светлячка, и не хотелось бы, чтоб он вас ослепил. Я давно не практиковал это заклинание и могу немного переборщить.

— Бормотоун! — крикнул я всё ещё сидящему в углу оборванцу, который так и не смог договориться сам с собой — нападать на нас или нет. — Тебе советую вообще отвернуться. Ты дольше нас в потёмках бродишь, и тебе может быть очень больно.

Не знаю, понял ли он меня или нет, но это уже его проблемы. Моя задача была предупредить.

— Астонгэ лафоно! — громко произнёс я, направляя руку вверх.

Надеюсь, сработает вербальная магия. Всё же я не занимался ею уже фиг знает сколько лет и забыл половину из того, что когда‑то изучал, поэтому вполне может статься, что я напрасно сейчас глотку рву и выставляю себя идиотом в глазах друзей, для которых произносить заклинания голосом — это что‑то из разряда шуток.

К счастью, моя дырявая память меня не подвела: я всё правильно произнёс и направил энергию как нужно. Поэтому под потолком разгорелся небольшой шар света, который осветил довольно большое овальное помещение, в котором мы находились.

Бормотун, как и следовало ожидать, к моим словам не прислушался. Поэтому, едва вспыхнул светильник, он завыл от боли и начал кататься, истошно вопя:

— Магия! Он использует магию! Мы должны остановить его! Нельзя использовать магию! Они придут! Надо бежать!

После этого он вскочил на ноги и рванул в сторону стены. Вряд ли он планировал именно это — скорее всего, он был просто дезориентирован, поэтому и перепутал направление. Но меня удивило не это, а то, с какой скоростью это место вытягивало магию из моего светлячка. Прошло всего несколько секунд, а он уже еле тлел и продолжал затухать, а ведь я влил довольно много энергии, рассчитывая, что фонарь нам будет светить хотя бы несколько часов. Вот же прожорливое место! Видимо, придётся обновлять его через каждую минуту. Эдак никаких запасов энергии не хватит.

Решив, что дешевле будет подпитать и укрепить уже созданное заклинание, чем создавать новое, я сосредоточился на своём фонаре и произнёс новую формулу:

— Фортенто Ламирого!

Фонарь засветился чуть ярче и стал чуть более стабильным. Но этого всё равно недостаточно. А если попробовать…

Попробовать мне не дал оборванец, который налетел на меня с кулаками и начал разве что не кусать меня, требуя, чтоб я прекратил колдовать, иначе придут ОНИ. Мне пришлось даже слегка пристукнуть обезумевшего Бормотуна, чтоб успокоить его. Вот только я не учёл, что он — ходячий скелет, поэтому мой лёгкий удар, который здорового человека просто отогнал бы на пару метров, отбросил этого доходягу на стену, по которой он и сполз, словно мешок, набитый костями.

Надеюсь, не зашиб.

Кинувшись к бессознательной тушке, я проверил пульс и облегчённо вздохнул: жив.

— Георг, сзади! — раздался предупреждающий вскрик Наташи, после чего я почувствовал, словно мне в спину воткнули кусок льда. Меня мгновенно прошиб озноб, словно я окунулся в прорубь в сорокаградусный мороз.

Резко отскочив в сторону, я обернулся и посмотрел на смельчака, что решил меня ударить в спину. И выматерился. Только вас нам для полного счастья и не хватало!

Ну что, Георг, ты хотел потренироваться с мануальной магией? Сейчас самое время — вон у тебя целых четыре потенциальных жертвы тут, тренируйся не хочу.

Сложив руки в фигуре шалашика, я напитал их энергией, после чего развёл в стороны и резко хлопнул ладонями перед собой, посылая воздушный импульс в тварь, склонившуюся над Бормотуном с целью выпить его досуха. Фигушки тебе! Сегодня тут никто не превратится в мумию!

— В ближний бой не подходите! — крикнул я своим друзьям, буквально разорвав стража воздушным ударом. — У них полный иммунитет к физическим атакам. Бейте только магией и только наверняка. Если хоть одна тварь сбежит — нам кранты: их сюда столько слетится, что нас просто задавят числом.

Благо стражей прилетело всего четверо, поэтому мне хватило меньше минуты, чтоб упокоить троих из них, а четвёртого уделал Егор, буквально нашпиговав призрачную тварь каменными пулями, напитанными магией.

— Уходим! Они скоро возродятся и вернутся уже с подкреплением! — начал отдавать я команды, подтаскивая всё ещё не пришедшего в сознание Бормотуна к кругу. — Я несу на себе доходягу и Диму, который сейчас слеп. Наташа, ты идёшь за мной. Егор, ты замыкающий. Магию не используем. Не забываем подпитывать сдерживающие руны. Почувствуете, что вам становится дурно — сразу говорите. Всё понятно? Тогда за мной!

Закинув бессознательную тушку на одно плечо, а Диму — на второе, я сжал в обеих руках по крису и рванул к выходу из помещения, где мы были. Нам нужно затеряться в бесконечных коридорах и перегруппироваться, прежде чем двигаться дальше. Моя «удача» в очередной раз сработала на всю катушку, и этот старикашка, чтоб ему пусто было, закинул нас в такое место, что даже я не факт, что смогу выбраться.

Но ничего, мы ещё не сдохли, поэтому шансы у нас есть. Тем более что у меня на плече болтается тушка человека, который каким‑то образом умудряется тут выживать уже не один месяц, судя по его состоянию. А может, и не один год. Вот с беседы с ним и начну поиски выхода. Нужно только сначала немного подлатать ему голову.

И да, теперь я просто обязан найти этого Макарова и его хозяина, кто бы он ни был, и настучать им по голове за такие шутки. Придумали тоже — отправлять честных людей в Храм Хаоса!

Выйдя из вагона экспресса, Зарубин поморщился. После кондиционеров в поезде духота Красногорска ощутимо давила на него. Попытавшись сделать вдох полной грудью, он снова поморщился и немного расслабил галстук, а после и вовсе снял его и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Так намного лучше.

Ну, тут, по крайней мере, сухо. Не то что в Петербурге, где в это время года сырость стоит просто неимоверная.

Осмотревшись по сторонам, Виктор Аристархович тяжко вздохнул. Городу досталось. И досталось сильно. Ещё даже не все пожары до конца затушили — тут и там можно было видеть поднимающийся над городом дым. И таксистов, которые обычно наперебой предлагают свои услуги, не видать — каждый занят тем, что устраняет последствия недавнего массированного нападения монстров. Каждый в силу своих возможностей.

Когда Зарубин уже почти отчаялся найти транспорт и готов был набрать Стоянову, чтоб тот прислал за ним машину, перед ним остановилась слегка потрёпанная чёрная «Нева», из окна которой показалось знакомое с детства лицо графа Самохина:

— Тебя подвезти, Вить?

— Да было бы неплохо, — не стал отказываться особист, открывая заднюю дверь. — Привет, Паш.

— Тебе куда — в крепость? — уточнил Самохин, после того как Зарубин закрыл дверь, отрезая пассажиров элитного авто от царящей снаружи духоты.

— Нет, в сторону Старых Лесов. Немного не доезжая до деревни, если не сложно, — ответил Виктор Аристархович. — Ты‑то что тут делаешь? Я думал, ты сейчас занят восстановлением поместья — слышал, ему довольно сильно досталось во время нападения.

— Узнал, что ты приезжаешь, и решил с тобой поговорить, — не стал юлить Самохин. — Как раз насчёт этого барона Бухарева, на место пропажи которого ты едешь.

— Разведка у тебя всё так же хороша, — усмехнулся Зарубин, имея в виду то ли осведомлённость графа о перемещениях самого Виктора Аристарховича, то ли о доступе к секретной, по идее, информации о пропаже двух оперативников.

— Ну так, — развёл руками Павел Вадимович.

— Ладно, о чём ты хотел поговорить? Хочешь знать, кто он?

— Не без этого, — кивнул Самохин. — Но больше меня интересует, какую игру затеял Фёдор Михайлович. Я ведь не дурак и вижу, что всё это не спроста. Император не стал бы привлекать специалиста со стороны от нечего делать. Да, вы прекрасно разыграли сценку о якобы случайном прибытии неизвестного дикаря, который внезапно воспылал любовью к Империи и готов жилы рвать ради её благосостояния, но те, кто умеет думать, увидят несостыковки. Его подготовку, его умения, его знания. Всё это не вяжется с образом одичавшего человека. Я думать умею, Вить, и потому хочу знать — что же происходит на самом деле?

— Паш, хочешь дружеский совет? — наконец произнёс Зарубин после минутного молчания. — Не лез бы ты в это дело. Если Фёдор Михайлович решит тебя посвятить в это, он тебя лично вызовет в Петербург и сам всё расскажет. Раз он до сих пор этого не сделал, значит, считает, что пока рано.

— Либо до сих пор считает меня недостойным, — проворчал Самохин.

— Либо так, но тут ты, прости, сам виноват. Император такого не забывает, — пожал плечами Зарубин. — Ты тогда сильно замазался с этими рейдерами, и восстановить кредит доверия теперь будет непросто. К тому же кое‑кто считает тебя виноватым в том, что Империя лишилась одного архимага, которых у нас и так кот наплакал.

— Я уже тысячу раз говорил и тебе, и всем остальным, что к исчезновению Феникса я не имею никакого отношения, — вспыхнул Самохин, непроизвольно выпуская наружу свою силу, но быстро взял себя в руки и приглушил ауру. — Да, он был у меня в гостях накануне, но не я не отправлял его в тот поход.

— Я слышал эту историю, как и то, что он получил какое‑то секретное послание «лично в руки», после чего спешно собрал свою группу и отбыл в неизвестном направлении за кордон.

— И ты мне не веришь?

— Верю, — произнёс Зарубин. — И император, кстати, тоже верит. Скажу даже больше — Булатов, скорее всего, тоже верит, но он никогда этого не признает — ты ж знаешь этого упёртого барана. Он до последнего будет считать, что это из‑за тебя исчез его лучший человек, на которого он возлагал большие надежды. Да даже если сам Феникс вдруг придёт к нему и скажет, что ты не причём, Булатов ещё год будет на тебя злиться чисто из принципа.

— Это да, — горько усмехнулся Самохин, прекрасно зная характер своего друга детства, с которым он не один год проучился в академии. — Ладно, я понял, нового о Бухареве ты мне пока ничего не скажешь. Скажи хотя бы тогда — мне готовить гвардию? На этот вопрос‑то ты можешь ответить? Хватает моего кредита доверия?

— Готовь, — кивнул Зарубин. — Если не в этом, то в следующем году император объявит поход. Скажу даже больше — лично я верю, что ты до сих пор предан Империи всем сердцем, поэтому направлю к тебе человека, чтобы он обучил твоих бойцов новейшей технике — пробивать барьеры монстров с одной‑двух атак.

— Ой, да не заливай — не бывает такой техники, — отмахнулся Самохин, но внезапно вспомнил рассказ о бое Бухарева с той огромной тварью. — Или…

— Или, Паш. Именно или, — подтвердил Зарубин догадку графа. — Это лишь одна из причин, почему Фёдор Михайлович решил сделать ставку на этого барона. Техника уже проверена в недавней стычке с монстрами — с её помощью и остановили тех тварей высоких рангов, что перли к крепости. Теперь ты понимаешь, почему приехал именно я, чтобы разобраться с этим загадочным исчезновением?

— Я могу помочь? — стал максимально серьёзным граф Самохин. — Или буду только мешать?

— Честно, будешь только мешать. Но если действительно хочешь помочь — займись этим вопросом с другой стороны: попробуй выяснить, куда пропал Стёпка Макаров. Чую, они как‑то связаны между собой, но пока не могу понять, как именно. Высади меня здесь.

— Тебя дождаться? — спросил вдогонку Самохин, когда особист уже покинул автомобиль и собирался закрыть дверь, чтобы не пускать духоту в салон.

— Не стоит — я потом свяжусь с Колей и вызову его людей. Спасибо, что подвёз, Паш.

Молча кивнув, граф Самохин пожал на прощание руку своему старому другу, с которым их в своё время развела жизнь, и подал знак водителю возвращаться в город.

Зарубин же внимательно осмотрелся по сторонам, после чего раскрыл свой саквояж и начал доставать оттуда редкое высокоточное оборудование, способное уловить магические следы даже спустя неделю. В связке с мощным аналитическим даром самого Виктора Аристарховича это оборудование давало довольно высокие шансы разобраться, что же тут произошло на самом деле прошлой ночью, и получить зацепки, где искать потеряшек.

***

Закончили мы свой забег по тёмным мрачным коридорам только тогда, когда я заметил, что Наташа уже выдохлась. Всё же она не подготовлена и долго держать тот темп, что я задал, не может. Особенно учитывая, что ей, помимо бега, нужно ещё было следить за энергией в сдерживающих рунах и внимательно смотреть под ноги, чтоб не убиться о валяющиеся то тут, то там куски камня, что отвалились от некогда идеально гладких стен.

Нет, она не жаловалась и даже не пикнула о том, что ей тяжело и она устала, но я сам прекрасно видел, что она стала всё чаще запинаться и была уже на грани того, чтоб растянуться на холодном камне. Поэтому, выбрав наугад какое‑то полукруглое помещение, которые постоянно встречались нам на пути, я объявил привал.

Передав Диму Егору, который выглядел свежее — не даром его каждый день как проклятого гоняли на полигонах крепости, и словно мешок с картошкой бросив на пол Бормотуна, я принялся в ускоренном темпе чертить на полу защитный круг, дополняя его по ходу дела маскирующими рунами. На всякий случай. Стражи будут нас искать, и не хотелось бы, чтоб они засекли пусть и слабое, но излучение наших аур. Мы немного не в кондиции, чтоб дать полноценный бой этим загадочным тварям, которые словно пылесос вытягивают всю энергию, до которой могут дотянуться.

Занимаясь защитным кругом, я то и дело поглядывал на своих спутников, чтоб не упустить момент, если кому‑то из них вдруг станет плохо. Всё же они пока не готовы к посещению подобных мест. Да и вообще вряд ли в этом мире хоть кто‑то способен тут выжить дольше часа. Разве что наш загадочный гость, похожий на ходячий скелет.

Наташа явно хотела о чём‑то спросить меня, но, видя, что я занят, не решалась заговорить первой.

— Спрашивай уже, — дал я отмашку ученице, не прекращая своего занятия.

— Это были призраки? — спросила девушка, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Похоже, она до смерти боится призраков и привидений. Даже странно, почему — они же безобидные зачастую. Видимо, что‑то из детства.

— Не совсем, — успокоил я ученицу. — Это стражи. Они что‑то среднее между материальным и нематериальным. Очень странные существа. Но пока мы их можем не бояться — если бы они знали, где мы, уже давно слетелись бы сюда всем скопом. Главное — не используйте магию без крайней нужды. Для них это как свет маяка в ночи: чуют за сотни метров и сразу же летят проверить, есть ли чем поживиться.

— А ты сейчас разве не магией пользуешься? — указал Егор на мои художества.

— Магией, но это магия другого плана. Долго объяснять, поэтому поверьте мне на слово: это, — указал я на почти завершённый круг, — они не почуют, поэтому мы в безопасности.

— Мог бы объяснить, — проворчал Булатов, которого внаглую лишили самого любимого его лакомства — знаний. — Мы вроде никуда особо не спешим.

— Вообще‑то спешим, — поправил я друга. — Меня не прельщает перспектива застрять тут, поэтому я хочу как можно скорее расспросить нашего нового знакомого о том, как он сюда попал, а главное — как умудрился всё это время выживать. А для этого мне придётся на некоторое время выпасть из игры.

— Всё, Егор, ты как самый опытный — за старшего, — присел я рядом с Бормотуном, закончив чертить защитный круг. — Магию применять только в самом крайнем случае.

— Если вдруг кто из стражей пролетит мимо — не пугайтесь. Они совершенно слепы и глухи, реагируют только на энергию, — добавил я, немного подумав. А то ещё увидят стража, подумают, что их нашли, и начнут лупить всем, что есть.

Отдав последние наставления, я положил руку на голову так и не пришедшему в себя оборванцу и внаглую вломился в его астральную проекцию, задвигая в сторону пытающегося сопротивляться хозяина тела. Да, так делать плохо — это нарушает все нормы этики, но у нас тут сейчас не до моральных принципов. Этот парень знает ответы на мои вопросы, и мне нужны эти ответы, чтоб вытащить нас отсюда как можно быстрее. И его — если он сам этого захочет.

***

Да уж, разобраться во всей той мешанине, что творилась в астральной проекции «Бормотуна», — та ещё задачка оказалась. Чего я там только не нашёл: и туманное отравление, и перекрученные магические узлы из‑за того, что этот деятель зачем‑то сдерживал в себе рвущуюся наружу силу, не давая разрядки своим каналам, и даже пару проклятий мелких нашёл, которые он неизвестно где умудрился подцепить и которые его потихоньку съедали год за годом.

Не придумав ничего лучше, я просто залил всю его проекцию своей силой, выжигая калёным железом всё, до чего смог дотянуться.

Вот было бы забавно, если бы я переборщил немного и спалил ему ядро. Лечил от безумия, а в результате превратил в пускающего слюни и прудящего в штаны идиота.

После этого я уже вручную начал исправлять то, что с ним сотворили неизвестно кто. Где‑то поставил заплатку, где‑то, словно хирург, отрезал лишнее и соединил напрямую. Очень сложная и кропотливая работа, где даже малейшая ошибка может привести к непоправимым последствиям.

Но ему повезло. Пусть я этим и не занимался уже лет сто, но, как говорится, руки‑то помнят.

— Воды, — прохрипел мой «пациент», едва я закончил с ним возиться. Причём произнёс это чётко, а не пробормотал. Терапия явно пошла ему на пользу.

— Извиняй, приятель, ни воды, ни еды у нас нет, — ответил я оборванцу, поморщившись. Да уж, голову я ему подлатал, но вонять он меньше от этого не стал.

Бормотун сначала не понял, кто с ним говорит, но постепенно его взгляд становился всё осмысленней, а мысли — яснее, пока он, наконец, не выругался едва слышно, вспомнив, где он находится и, видимо, что с ним тут происходило. Да, приятель, извини, это побочный эффект возвращения в ряды нормальных — осознание масштабов задницы, в которой ты оказался.

— Слушай, а его, кажется, знаю, — включился вдруг в беседу Егор, который до этого внимательно всматривался в осунувшееся лицо оборванца. — Хотя нет, не может этого быть — тот, о ком я думаю, погиб пять лет назад. Но, блин, лицо знакомое — хоть убей.

— Ты что, можешь меня разглядеть в этой темноте? — удивился Бормотун.

— Вот серьёзно, если его отмыть, причесать и немного откормить — один в один получается, — продолжил Булатов, не обращая внимания на заданный вопрос.

— Эй, я вообще‑то вопрос задал, — попытался встать оборванец, но не смог — не хватило сил, чтоб скинуть мою руку, которой я его удерживаю.

— Да ты уже часы три тут вопросы задаёшь и сам же на них отвечаешь, — хохотнул Егор. — И всё же, ты ведь Синицын?

— Да. Мы знакомы?

— Лично нет, но я о тебе многое слышал. Все считали, что ты погиб пять лет назад.

— Как видишь, не погиб, — проворчал оборванец. — И всё‑таки, как вы что‑то видите в такой темени? Какой‑то артефакт?

— Не совсем, — покачал я головой. — На, держи, — протянул я ему один крис. — Сожми в руке и вытягивай из него энергию. Не стейк, конечно, но тоже неплохо бодрит. А пока ты подзаправляешься, мы с тобой побеседуем. Согласен?

— А это нормально, что он словно тает у меня в руке? — поинтересовался Бормотун, сжав кристалл.

— Нормально, — кивнул я, поражаясь, с какой скоростью тот впитывает энергию. Похоже, совсем не слабый маг передо мной сидит. Такому одного криса не хватит, чтоб зарядиться под завязку.

— Давай знакомиться. Я — барон Георгий Бухарев, вольный спартанец пятого ранга, приписанный к восьмой крепости в Красногорске, а ты, если я правильно понял, — какой‑то Синицын. Всё верно? И кто же ты, Синицын, и как ты попал сюда?

— Тебе с ответа на какой вопрос начать? Ладно, сам выберу. Раз уж ты представился так официально, то и я представлюсь. Синицын Евгений Витальевич — Искатель Восьмого ранга на службе Его Императорского Величества. Без титула.

— Искатель? — решил уточнить я. — Впервые слышу о таких.

— Особый вид войск, основная задача которых — искать артефакты прошлых эпох в Диких Землях, — пояснил Егор. — Очень крутые дядьки, которые по своей подготовке на голову превосходят любого спартанца.

— Ну, задачи искателей несколько выходят за рамки банального поиска артефактов, но в целом этот юноша прав, — подтвердил слова Булатова Евгений.

— А что же до вопроса, как я тут оказался… По глупости. Доверился не тому человеку. Может, конечно, это была и случайность, но что‑то мне не верится, и кажется, что тот, кто меня отправил в тот злосчастный поход, который, по вашим словам, был пять лет назад, прекрасно знал, чем всё обернётся, и рассчитывал таким образом от меня избавиться, но просчитался — я всё ещё жив.

— Офигеть, пять лет провести в Храме Хаоса. Ты либо везунчик, либо очень неординарная личность, — хмыкнул я. — А отправил тебя, случаем, не Макаров?

— Именно эта гнида, — рассмеялся Синицын. — И сдаётся мне, я не единственная его жертва. Вас он тоже отправил в тайную библиотеку Краевых, где вы и вляпались в ловушку‑портал?

— Нет, с нами он не заморачивался и просто закинул нас сюда напрямую, — ответил я, а сам задумался. Может ли это быть совпадением или случайностью? Маловероятно. Этот Макаров точно знал, куда нас отправляет. Вопрос: как он узнал об этом месте, а главное — как он научился отправлять сюда неугодных ему или его господину людей? Эти знания давно были утеряны. Где‑то нашёл старые записи? Или его господин — это совсем не местный аристократ, а кто‑то настолько древний, что помнит Вторую Астральную войну и знает, как пользоваться Храмами Хаоса? Слишком много вопросов и ни одного ответа. Как обычно. Даже интересно будет снова встретиться с этим Макаровым и поговорить с ним по душам. Чую, я узнаю много нового и интересного.