Дикая магия и сердце дракона

Первое правило в бегах: не переживать так о красивой тарелочке. Второе — не останавливаться посреди дороги, глядя на осколки, как будто это конец света. Особенно если за тобой гонятся подозрительные личности.

Но как тут не переживать, когда вещь, пусть и бесполезная, дорога сердцу! Разноцветные кусочки фарфора на камнях казались смешно красивыми, как обломки прошлой жизни. Может и бесполезно, а все-таки жалко, это был подарок мамы.

Говорят, разбитая посуда — к счастью. Если так, то моё счастье должно бежать уже где-то рядом. И хорошо, если оно поспешит, а то совсем скоро мне крышка.

Я быстро подобрала самый крупный осколок — на нём ещё угадывался узор. Сунула в карман, сама не зная зачем.

Хороший вечер для покупки магических книг. Плохой, чтобы наткнуться на чародеев.

Я редко спускаюсь с гор, только когда нужно пополнить запасы. И повезло же в этот раз прийти тогда, когда сюда приехали важные люди. Говорят, что они приехали для осмотра старых руин. Но разве для такого отправляют столько народу?

А когда на перекрестке я нос к носу столкнулась со странным человеком в темном плаще, сомнения резко пропали. И по тому, как округлились его глаза, я поняла, что кажется меня узнали. И что пора бежать.

— Ведьма! — выдохнул он.

Не мешкая я выхватила из сумки запасы сон-травы, бросила ему в лицо, и рванула прочь. По дороге распутала пару узелков на амулетах, и выбросила, если трава не подействует сразу, то это должно сбить со следа.

Ноги начало сводить. Пыльная дорога, идущая в гору, не прощала ошибок, а книги, тяжелые, как кирпичи, тянули к земле, требуя сбросить обузу.

— Не сброшу, — прошипела я, стиснув зубы. — Это моя гусеница, а я упорный муравей, который сможет унести свою добычу!

Завернув за крупный валун резко остановилась. Сон-трава должна была дать мне время, но не так много.

Снизу, сквозь туман, донеслись голоса. Тихие, холодные, но я все слышала.

— ...побежала по этой тропе. — приходилось напрячься, чтобы услышать. — Соберитесь, она не уйдет далеко.

— Что насчёт магического следа?

— Мелкая уловка. Артефакт ведет к ручью и обрывается.

Переждав, пока тени в плащах пройдут мимо, выглянула. Их было трое. Один держал в руке кристалл, который светился, рассекая туман. Поисковый артефакт. Они шли слишком быстро.

Я вытащила из кармана другой амулет-обманку. И, поцеловав его на удачу, бросила изо всех сил в густые заросли кустарника.

Задержав дыхание, я вслушивалась.

Вжик! Кристалл в руке чародея вспыхнул ослепительно-синим. Трое резко свернули в кусты, ломая ветки.

— Нашел! — прорычал кто то.

Это дало мне максимум пять секунд. Должно хватить. Рванув в сторону укрытия, я едва не упала, но удержалась и рывком подлетела к скале.

Снаружи это всего лишь тень между камнями, узкая щель, куда и зверь бы не пролез. Но если знать, куда ступать, можно протиснуться внутрь и очутиться в небольшой каменной нише, надёжной, как крепость. Здесь всегда сухо, даже в грозу. На дне старая подстилка из сена и меха, что я когда-то сюда натаскала.

Я достала уголек из сумки, и на стене стала выводить магические узоры. Пусть я не так искусна в магии, как они, но как охранять свой покой я знала точно.

Это было древнее, полузабытое заклинание, больше похожее на песенку, чем на серьезное колдовство.

— От зла нечистого, от глаз завистливых, от ног догоняющих, начертай путь кривой, путь слепой. — Я быстро рисовала символы, повторяя нараспев слова, которые шептала мне бабушка — Камень, стань стеной, туман, стань слепотой, время, постой….

Чем-то это напоминало детскую игру, но руки работали быстро, автоматически, вырисовывая завитки и руны, которые с каждым штрихом уголька начинали слабо пульсировать едва заметным светом.

Раздался грохот. Глыбы начали сходиться. Я чувствовала, как воздух вибрирует от магии. Еще чуть-чуть!

Когда последний штрих был завершен, узоры на стене ярко вспыхнули зеленоватым светом, словно светлячки, выписанные на камне. Я отпрянула, прижимаясь к противоположной стене прохода.

В тот же миг воздух перед входом исказился. Не просто туман сгустился, а само пространство словно пошло рябью, как вода, в которую бросили камень. Каменные глыбы, которые уже почти сомкнулись, замерли, будто их движение внезапно остановилось невидимой силой. Но не это было самым удивительным.

Из-за этой дрожащей пелены донеслись яростные крики. Я услышала, как чародеи задыхаются от удивления и злости.

— Что это?!

Судя по появившемуся грохоту вдалеке, этот возглас относился не ко мне. Там что то большое и очень-очень громкое.

И тут я почувствовала жар внутри меня, магия разлилась по всему телу, собираясь вырваться наружу. Это было не простое возбуждение или страх, а неконтролируемый, мощный импульс. Если не остановить, магия спровоцирует нечто нехорошее. Снова. Моя магия реагировала на чужую, более мощную силу снаружи.

Чтобы сдержать напор, инстинктивно сжалась и закрыла глаза. Я сунула руку в карман, нащупала осколок и сжала, сосредоточившись на знакомом чувстве, пока на пальцах не выступила кровь. Холод и гладкость фарфора стали моим якорем.

Какофония из криков и ударов, вперемешку с заклинаниями.

А затем... Рев. Раздирающий душу и само пространство, после которого слишком быстро наступила тишина.

Неестественная, неправильная, мертвая тишина.

Я сидела съежившись, и напряженно пыталась уловить хоть один звук снаружи. Абсолютно всё замерло: не было ни шелеста листвы, ни привычного стрекотания насекомых.

Постепенно стало возвращаться ощущение собственного тела. Я осторожно шевельнулась. Внутри, в самой глубине, теплился огонек моей магии. Он больше не рвался наружу, но будто тихонько, настойчиво куда-то тянулся.

Дрожащими руками я стерла магический круг, и выглянув в узкую щель между камнями, ничего не увидела.

Всё скрывала белесая, непроницаемая пелена тумана. Судя по тяжелому, осязаемому запаху, он был магический.

Глубоко вдохнув, я задержала дыхание и сделала шаг наружу. Жар навалился мгновенно, нестерпимый и обжигающий. Но здесь я еще сильнее ощутила трепет своей магии — это было не просто тяготение, а уверенный зов. Доверившись этому невидимому поводырю, я двинулась вперед.

Сделав несколько шагов, туман сомкнулся за спиной, отрезая путь обратно.

Под ногой что-то сухо хрустнуло.

Я замерла. Звук был неестественно ломким и полым.

— Это ветка, это ветка... — стала повторять я как мантру, стараясь не смотреть на землю. — Это просто ветка на земле....

Собственный голос придал мне уверенности, пусть и дрожал.

Сквозь редеющую белесую пелену стали проступать угрюмые очертания местности. Всё вокруг выглядело так, будто здесь прошел адский вихрь. Деревья стояли высушенные, сломанные, некоторые были с корнем вырваны из земли и искорёжены.

За ними открылась выжженная ложбина. Каменные края ее выглядели так, будто их оплавили изнутри невероятным жаром.

И в самом центре этой воронки лежало нечто.

Я прищурилась, пытаясь рассмотреть. Сперва я приняла это за еще одно искорёженное дерево, но, присмотревшись, меня пронзил ужас: это были очертания человека. Фигура была неестественно скрючена и лежала так, как не может лежать человек.

Сердце болезненно сжалось при виде этой картины.

В ту же секунду мой магический огонек всполохнулся и еще сильнее потянулся прямиком к неподвижной фигуре.

Я застыла, но внезапное, еле заметное движение вырвало меня из ступора. Дыхание. Его грудь, пусть и почти незаметно, поднималась в мучительном, прерывистом ритме. Он был жив.

Во мне поднялось мучительное, разрывающее чувство. Я знала, что такие ранения несовместимы с жизнью, что человек с настолько вывернутым, изуродованным телом должен быть мертв. Но, бросая вызов всей логике и знаниям, он был жив.

Это был импульс, не поддающийся рассудку. Логика требовала бежать, но зов был неотвратим, он пересилил страх и отвращение. Если он продолжал цепляться за жизнь, как я могла пройти мимо.

Я опустилась на колени рядом с телом. Для настоящего исцеления не хватило бы ни сил, ни времени, ни безопасности. Но сейчас я могла запечатать худшее.

Дрожащими пальцами я пробормотала заклинание, быстро начертив в воздухе серебряный символ стабилизации — мгновенный, простейший ритуал. Из моей ладони тонкий, прохладный ручеёк магии полился в искалеченное тело. Это было мучительно медленно, как вливать воду по капле. Магия не лечила, она лишь облегчала шок, скрепляла хрупкие нити жизни.

Затем я быстро достала из дорожного мешка маленький кожаный кисет. Нащупав высушенные, измельченные листья лунной ладаницы и мшистой оленицы, я смешала их с каплей воды из фляги, и осторожно смазала составом губы и виски раненого. Это не лекарство, всего лишь небольшое облегчение боли со снотворным.

Следующим вызовом стала транспортировка. Оглядевшись, я нашла две самые прямые и наименее обугленные ветви. С трудом отломив их концы, связала их воедино длинными, прочными полосами ткани, оторванными от подола своего плаща.

Соорудив импровизированные носилки я приступила к самому сложному. С максимальной осторожностью, сдерживая крик, который рвался наружу при виде его неестественных изгибов, я аккуратно, миллиметр за миллиметром, переместила тело на ткань. Крепко, но мягко привязала к импровизированным носилкам, стараясь зафиксировать тело в надежном положении, чтобы избежать дальнейших повреждений, закрепив все это дело магическими путами, с помощью небольшого ритуала.

Наконец, он был готов к транспортировке.

Тяжелый, неподвижный, живой лишь наперекор здравому смыслу. Я выпрямилась, обтирая пот со лба. Теперь оставалось лишь одно: вытащить нас обоих из этого проклятого места.

Перехватив носилки покрепче, готовясь двинуться, почувствовала как земля дрогнула.

Туман вокруг задрожал, сгустился, словно начал втягиваться в сам себя. Из серой пелены проступили искрящиеся линии — магические контуры, шевелящиеся, обвивающие выжженную местность.

Я неосознанно отпрянула, прижимая руку к груди, откуда тянулся алый магический лучик, прямиком к найденному человеку.

В тот же миг его тело выгнулось в судороге, по воздуху проскочила волна жара, а из-под кожи на шее блеснул слабый, но отчетливый узор — переплетение чешуи.

Я застыла, не в силах выдохнуть.

Отливающие золотом, с кошачьими зрачками. Его глаза были открыты.

Тени окружили нас, двигаясь с неестественной скоростью. Их силуэты были рваными, как края старого пергамента. Остаточная магия чародеев, не могли же они уйти не попрощавшись.

Я подняла руки, готовясь соткать защитное заклинание.

— Стой — Голос был низким и хриплым.

Резко обернулась обратно к носилкам. В тот же миг, прорвав магические путы, он выбросил руку вперед, и туман взорвался. Чистая, жестокая волна силы прокатилась по земле, испаряя тени, оставляя за собой лишь оплавленную пустоту. Издав болезненный стон, он рухнул обратно, тяжело дыша, и отключился.

Взрыв был невероятной силы, но не магический, по крайней мере, не в том смысле, как я знала. Это было похоже на высвобождение чистой, древней энергии, заключенной в плоти.

Необычные глаза блеснули золотом, а затем он моргнул и наваждение спало, на меня смотрели обычные карие глаза. Магический узор на его шее потускнел, едва различимый под кожей, как старые шрамы. Не верилось, что почти труп смог прийти в себя, и даже использовать силу. Но если бы не он, может я и не стояла сейчас здесь.

Алый лучик, тянувшийся от моей груди, исчез, оборвался в момент взрыва. Я приложила руку к сердцу, чувствуя, как невыносимо пусто стало там, где еще минуту назад было жгучее ощущение магии.

Теперь меня с ним не связывало ничего, кроме моей глупости. Но моя ведьмовская натура взяла вверх, и я решила во чтобы то ни стало помочь ему выжить.

Я опустила взгляд на выжженную полосу земли. Тени исчезли, но их магический след остался — липкий, как смола.

«Бежать. Немедленно», — прошептал инстинкт.

Перевязав путы заново, убедилась в их надежности, небольшим магическим ритуалом облегчила свою ношу, и вздохнув подняла носилки, намереваясь вытащить нас отсюда.

... Я ускорила шаг, хотелось добраться до первого ориентира до захода солнца.

Таща носилки, двигалась в основном по склону. Энергия, которую я вложила в заклинание облегчения, таяла с каждым шагом. Мои руки и спина болели, а ноги, в конце концов, стали ватными.

Когда солнце начало садиться, окрасив небо в болезненно-оранжевые тона, я, наконец, вышла к реке.

Река Начала — холодный, быстрый поток с чистой водой, бегущий с гор в долину. Отсюда до моего небольшого убежища можно добраться за полдня. Пешком с ним... целый день. Если повезет управиться до темноты.

Я рухнула на колени, переводя дух. Мужчина, которого я тащила, был все еще без сознания, но его начало лихорадить. Он что то бормотал, иногда вскрикивая, и дергался.

— Кто же ты такой.. — Я смотрела на него, и видела израненного человека, который больше не походил на живой труп. Кажется, пусть и через боль, что его силы начали постепенно возвращаться, сейчас он был чуть дальше границы жизни и смерти, чем был сегодняшним утром.

Собрав последние силы, я быстро организовала привал. Разводить костер мне казалось все еще слишком опасно — дым привлечет ненужное внимание, вместо этого я нашла крепкую палку и начала чертить магические символы, создавая небольшой защитный купол, добавив в него знаки, обозначающие тепло. По крайней мере переохлаждение сегодня нам не грозит.

Переместив неожиданно найденного спутника с носилок, я начала тщательный осмотр.

Сняв наспех наложенные повязки, я увидела все ту же плачевную ситуацию, что была утром. Его тело было похоже на древнюю, сломанную печь. В нем теплились остатки былого огня. Оно было измождено не просто ранами, а сильным истощением.

Его внутренняя магия, та, что сжигала тени, покинула тело, оставив после себя лишь тлеющие угли, и нужна была не просто целебная, а жизненная энергия, чтобы перезапустить эту "печь".

Я вздохнула и пододвинула к себе деревянную миску с водой.

— Ну, хоть бы ты не помер, пока я тут колдую, — пробормотала я, опуская ладони в прохладную влагу.

Пальцы зажглись мягким светом — не настоящим огнём, а слабым отблеском чар, чтобы не тревожить Силу лишний раз.

Я могла попробовать помочь ему только сложными, замудреными ритуалами, которые отнимали слишком много энергии. Но вне стен моего дома, это казалось слишком большой расточительностью. В любой момент мне могла пригодиться каждая крупинка силы. Сегодня все, что я могла ему дать, это крепкий сон и совсем небольшое облегчение.

Травы — то, что всегда под рукой: сушёный спорыш, несколько листьев иссопа, немного мази из корня лопуха. Всё это я смешала прямо в ладонях, добавив крошку соли, чтобы “закрепить” чары.

Тёплый пар поднялся над пальцами — не больше, чем дыхание.

Я осторожно провела рукой над ожогами, стараясь не касаться кожи.

Магия отзывалась гулом в груди, как будто не ему, а мне становилось легче. Затем нанесла немного этой смеси на виски и губы.

Он не открыл глаза, но по чуть расслабившемуся лицу я поняла — боль не на долго отступила.

— Вот и славно, — прошептала я, прикрывая его остатками своего плаща. — Только не вздумай умирать, ладно? Не хотелось бы заниматься похоронами.

Я задремала, едва коснувшись земли.

Сон пришёл сразу — горячий, обжигающий. Перед глазами вспыхивали образы чужих воспоминаний: стены из гранита, синие тени, чёрные птицы, срывающие воздух когтями.

Он стоял посреди всего этого, спиной ко мне, а за ним — свет, разрывающий небо.

— Беги, — сказал он, не оборачиваясь.

Я шагнула вперёд, но тени сомкнулись вокруг, из которых вышла фигура в тёмном плаще.

Голос, глухой, как раскат под землёй, прошептал:

— Мы вас нашли. Вам не сбежать.

На следующий день я пересекла реку и до захода солнца без приключений перешла первую гряду. Перед глазами открылся привычный, успокаивающий вид. На склоне, где сосны редели и открывался вид на долину, стоял дом — скромный, упрямо держащийся за каменистый уступ. Стены сложены из старых досок — смоляных, с узорами прожилок, где-то выгнутых от влаги и ветра. Время потемнило дерево, крыша наклонена в одну сторону, покрыта корой и камнями.

Я остановилась у тропинки, ведущей к двери, и на мгновение замерла. После долгой дороги, холода и тревоги это зрелище было как объятие. Мой дом, моя крепость.

Когда-то этот дом был пуст — разбитое окно, крыша, провалившаяся внутрь. Тогда я не думала остаться надолго, просто искала ночлег, но наутро, почему-то, не смогла уйти. Починила печь, зачинила щели, обустроила дворик. С тех пор это место стало мои новым домом.

Я ушла в горы не сразу. А все из-за несправедливого обвинения в мою сторону, раз прокляли, так сразу ведьма, сплошные стереотипы.

В городе, в котором я жила, заболела дочь знатной семьи — её водили по магам, которые заявили о «проклятии». Это слово звучало как нож. Люди испугались прежде, чем успели понять, и страх был заразителен.

Слухи пошли быстро. Удобно иметь виноватого — особенно если он отличается от них.

В мой дом подбросили «доказательство» — обрывок ткани с платья больной девочки, исписанный странными символами. Конклав чародеев, отвечающих за магический порядок, тут же объявил это признаком «дикой магии». Никто не стал разбираться, никто не захотел слушать. Проще было вынести приговор.

Мне не дали время оправдаться. В ночь, перед приходом стражи, я собрала часть своих вещей и покинула город. Сначала я остановилась в соседнем городе, пока на местной ратуше не появились мои изображения с пометкой о розыске, вместе с людьми конклава. Я бежала дальше, от деревни к деревне, всё ещё надеясь, что где-то новости не дойдут, что где-то я смогу просто жить. Но люди в одинаковых плащах появлялись снова и снова, не давая задержаться. Тогда я поняла, что иного выбора нет, и ушла в горы.

Эта земля считалась границей между людьми и магическими существами, Гряда Междумирья. Горный хребет, покрытый шапками снегов и туманами. Издревле ходили легенды, что по ту сторону живут всевозможные магические существа.

И теперь этот дом — всё, что у меня было.

Моя маленькая крепость на краю обычного мира, сложенная из страха, упрямства и уцелевшей надежды на то, что где-то можно просто быть собой.

Вздохнув, я толкнула дверь, и она нехотя скрипнула, пропуская меня внутрь.

Дом встретил привычным полумраком и тихим беспорядком, который я же и оставила перед уходом.

Первое, что бросалось в глаза, — книги и записи. Они были повсюду. Не просто на полках — лежали штабелями на подоконниках, свисали с верёвок в холщовых мешках, прятались под лавкой. Почти из каждой торчали самодельные закладки, всё, что оказывалось под рукой в этот момент.

На стенах — приколотые схемы, магические круги, обрывки формул. В некоторых местах, прямо на досках, углём выведены знаки. Запах чернил, сухих трав и старой бумаги смешивался с ароматом смолы — и всё это, странным образом, пахло домом.

У печи стоял широкий стол, заваленный свитками, склянками, травами в пучках и кусочками минералов. На краю — кружка с давно остывшим чаем и перо, застывшее над свитком с недописанной фразой.

Я усмехнулась. Мой небольшой уголок собственного хаоса.

Аккуратно перенеся носилки через порог, опустила их на свободное место у стены.

Воздух в доме был прохладный, чуть сырой. Я подошла к печи, подбросила немного лучин и несколько сухих веток, заготовленных заранее, разжигая их небольшим магическим огоньком. Пламя вспыхнуло лениво, но послушно, окрасив комнату в теплые тона.

Присев у огня, с облегчением выдохнула, и посмотрев на спящего человека произнесла:

— Добро пожаловать, дорогой гость.

***

Следующие несколько дней прошли в заботе о человеке. Отмыв его от слоя грязи и копоти, я невольно задержала дыхание — это был вовсе не тот человек, которого я ожидала увидеть. Он был моложе, гораздо моложе, чем казалось при первых осмотрах.

Передо мной лежал крепко сложенный мужчина — широкие плечи, мощные руки, линию которых мне понравилось рассматривать. Длинные белые волосы — не тусклые, седые, а густые, плотные, ровные, цвета жидкой платины — распадались по подушке.

Но за последние дни так исхудал, что скулы болезненно проступали наружу, появилась тень под глазами. Лицо выглядело осунувшимся, уставшим, словно он долго шел сквозь кошмар, где не было ни сна, ни покоя.

И всё же… даже в этом состоянии в нём угадывалась сила. Спящая. Затаившаяся. Как в звере, что прячется в густой траве: лишённом возможностей, но не природы.

Иногда мне казалось, что стоит ему открыть глаза — и весь дом станет казаться меньше, чем он.

Каждый день складывался в один и тот же, почти ритуальный круг забот. С первыми лучами я разводила огонь и принималась варить густой, терпкий, целебный отвар . Пока отвар томился, тихо потрескивая, я аккуратно промывала его кожу, пытаясь смыть очередной слой чужой боли, что будто въелся в тело сильнее копоти.

Потом начиналась магия — сложная, выматывающая, требующая предельной сосредоточенности. Я выводила знаки светящейся нитью, шептала заклинания, вливала в них собственную силу. Каждый раз после этого меня накрывала тяжёлая усталость, и я падала рядом, позволяя телу обмякнуть.

Но скучать мне не приходилось. Стоило дыханию выровняться, как я вытаскивала из сумки книги — те самые, которые прихватила из деревни перед погоней, спасённые в спешке. Их строки затягивали так глубоко, что я порой вздрагивала, осознав, что солнце давно пересекло полнеба, а мне пора приниматься за домашние дела.

Так и проходили дни — в смеси беспокойства, труда и тихой надежды, что мои усилия всё-таки не пройдут даром.

В один из дней, когда я сидела за столом и выписывала из книги магические формулы, резкий, но приглушённый звук заставил меня поднять голову. Я увидела как мужчина на лежанке шевельнулся. Его веки дрогнули, затем медленно распахнулись, открывая спокойный, удивительно ясный взгляд. Он просто смотрел прямо на меня, будто оценивая, и тихо, хрипловато произнёс:

— Кто ты… и что ты здесь делаешь?

Я моргнула от неожиданности. Медленно отложив перо, я обернулась полностью и приподняла бровь.

— Забавно слышать это от человека, который валяется без сознания у меня дома который день. Может, для начала ты расскажешь, кто ты? А делаю ровно то, что делала последние дни, пытаюсь вытянуть тебя с того света. — На губах мелькнула едва заметная усмешка.

Он моргнул, без спешки, но с вниманием. И, кажется, впервые его взгляд дрогнул — на миг, будто он пытается понять, шучу я или говорю всерьёз.

— Я Арден. Это имя все, что у меня осталось. И кажется, теперь я обязан тебе жизнью… А за свою жизнь я отплачу сполна.

Я повторила его имя, принимая ответ, хотя внутри возникло новое, непрошеное чувство. Арден. Имя легло в сознание странно знакомым звуком, будто однажды уже шепталось где-то рядом, на границе сна и прошлого.

— Ну что ж, Арден, зови меня Рина, — тихо протянула я, — и раз уж ты хочешь что то там выплачивать, предлагаю начать с простого: помочь мне в твоём лечении. Теперь, когда ты в сознании, станет проще поить тебя микстурами.

Он с настороженностью посмотрел на меня, губы едва заметно дрогнули.

— Что это? Это не яд? — произнёс он всё тем же низким, непоколебимым голосом.

Я подошла к столу проверить отвар, оставленный на краю печи. Тёплый, настоянный ровно столько, сколько нужно. Я перелила его в глиняную чашу и вернулась. Арден следил за каждым моим движением, не отводя взгляда.

— Если бы я хотела тебя убить, — ответила спокойно, — то не стала тащить тебя в свой дом. А теперь пей. Но предупреждаю: вкус у него отвратительный.

Посмотрев на меня в задумчивости, он кивнул.

— После того, что было, — он осторожно приподнялся, опираясь на локоть, — сомневаюсь, что меня способен напугать какой-то отвар.

Я только хмыкнула и помогла ему сесть. Он сделал первый глоток — и тут же скривился, словно пытаясь не выплюнуть жидкость. Но допил — до конца. Откинулся к стене и посмотрел на меня пристально, уже более ясными глазами.

— Почему ты мне помогаешь?

— Не знаю, как ты перешёл дорогу чародеям, но, судя по всему, своим появлением ты спас меня. И потом... когда ты должен был уже умереть, ты так отчаянно цеплялся за жизнь... — Я пожала плечами. — Считай, я просто отплатила тебе за то, что сама осталась жива. Лучше скажи, почему они напали на тебя?

Он не ответил сразу. Его взгляд ушёл куда-то вдаль, за окно, где ветер медленно шевелил хвойные ветви.

— Потому что я оказался там, где не должен был быть... — Тихо сказал он. — Потому что я искал то, что они охраняют.

— Что именно охраняют чародеи? Золото? Древние руины? — Я пыталась угадать, но он лишь покачал головой.

— Они охраняют то, что позволяет им быть теми, кем они являются. И мои силы… — Он неосознанно коснулся шеи, того места, где еще в лесу вспыхнул узор. — Мои силы были скованы ими. И спрятаны.

Я проследила за его движением. Значит, его силы не просто истощены, они украдены и заключены. Мой взгляд упал на его одежду.

— Они забрали что-то ценное у тебя? Амулет, артефакт?

— Не просто амулет... Но да, можно сказать и так. — Его голос стал ещё тише, почти доверительным, но глаза оставались настороженными. — Схватка произошла, потому что я нашёл след. Я почти нашёл место, где они держат… ключ. Если бы ты не унесла меня, они бы вернулись. Перед тем, как я выпустил остатки своей силы, часть из чародеев успела телепортироваться.

— Ты ищешь способ освободить свои силы, — подвела я итог, переваривая новую информацию. — Но для этого тебе нужно восстановить свое физическое состояние в норму. И без меня, не спорь с этим, ты сам не справишься. Так что будь хорошим пациентом, дай себя подлатать и иди на все четыре стороны.

Я вернулась к столу, к книгам и записям, но пальцы предательски дрожали. Строки расплывались, мысли тоже.

***

Арден большую часть времени молчал, больше слушал, чем говорил, и восстанавливал силы. Я занималась привычными делами: срезала на опушке зверобой, взбивала подушки сушёными травами, что-то чертила в своих записях и читала книги. Иногда он поднимался, и прихрамывая ходил по комнате, рассматривая стены и заглядывая в окна.

— Знаешь, — произнесла я не поднимая головы, — обычно люди в твоем состоянии не разгуливают по дому. Ложись обратно. Тебе ещё рано.

Он перевёл на меня взгляд, и на мгновение мне показалось, что комната стала теснее, воздух гуще.

— Ты чувствуешь это? — спросил он.

— Если ты про моё раздражение, что ты снова встал — то да, прекрасно чувствую.

— Нет. Снаружи. В лесу.

Я замолчала, прислушиваясь к звукам снаружи. Слышно было лишь шелест листвы, стрекотание насекомых и остальные звуки, привычные для леса. И всё же… на секунду, почти неуловимо, я тоже почувствовала чужое.

— Лес живой, Арден, — медленно ответила я. — Разве ты не заметил? Все же это магическая граница, может блуждающий дух заглянул на нашу сторону.

— Лес — да, — согласился он. — Но это не лес, и даже не дух.

Я внимательно вслушалась. Ничего, постороннее ощущение пропало.

— Дом защищён, — твёрдо сказала я, больше себе, чем ему. — И я тоже.

Он покачал головой, но спорить не стал.

— Ты про эти магические круги с ошибками на стенах?

— Нет там ошибок, я проверяла несколько раз. — Сказала наклонившись вперёд. — Я месяцами изучала охранные плетения.

Арден снова осмотрел стену, взял уголек из печи, и подойдя к магическому кругу начал водить рукой:

— Не знаю что ты изучала, но тут вместо квена стоит ирден, эффект совершенно разный. — Он стер несколько символов и нарисовал новые. — А здесь не хватает окончания магической формулы, из-за чего чары не считаются завершенными.

Я с подозрением посмотрела на его действия, и поспешила найти книгу, из которой я брала информацию. На ходу бросив:

— Не трогай ничего, Сейчас я докажу, что сделала все верно.

Я раскрыла нужный фолиант, перебрала ленты-закладки, остановилась на знакомой странице и, победно ткнув в строку, произнесла:

— Вот. Чётко же написано: ирден — стабилизатор внутреннего контура.

— Читай дальше, — спокойно заметил он, даже не обернувшись.

Я нахмурилась, пробежалась глазами по строчкам — и замерла. Там, приписанным мелким почерком, действительно значилось: использовать только при замкнутых защитных плетениях. В открытых — риск повреждения контура.

— …это примечание, кто вообще пишет мельче, чем предупреждения на обратной стороне? — проворчала я, захлопнув книгу. — Нормальные люди делают важное видимым.

— Нормальные люди не ставят охранные печати, у которых половина символов перевёрнута, — спокойно парировал он.

— Это художественный стиль! — я фыркнула.

— Это дырка в защите, — он провёл линию углём и круг будто стал цельнее — даже воздух чуть дрогнул. — Теперь сквозь неё хотя бы не пролезет первый встречный маг с палкой.

— Ну извини, что я не древний мастер высших печатей. — Я скрестила руки.

Он посмотрел на меня с чем-то похожим на улыбку:

— Для человека без полной подготовки ты сделала удивительно много. Просто… если ты хочешь, чтобы этот дом был настоящей крепостью, я могу помочь.

Я прищурилась:

— За просто так? Или у твоего благородства есть срок годности?

— Скажем так, — он отдал мне уголёк, — это и в моих интересах, пока я не пришел в норму, сохранить это место.

Я хотела ответить, но взгляд зацепился за окно. Между тёмных стволов, точно вырезанный из сумерек, на границе видимости стоял силуэт. Неподвижный, безликий. Мы смотрели друг на друга — или мне только казалось, что он смотрит? — всего миг. Моргнула. И лес был пуст.

Ночь прошла без незнакомых звуков и тревожных знаков. Но спокойной она всё равно не была.

Я проснулась раньше рассвета — не от звука, а от чувства, будто в комнате кто-то стоял и смотрел на меня. Когда я зажгла магический огонек, но рядом никого не оказалось.

А́рден уже был на улице. Мужчина самовольно расхаживал по моей территории. В сером утреннем свете он медленно обходил периметр, касаясь земли пальцами, словно слушал её. Я накинула тёплую накидку и вышла к нему.

— Нашёл что-то? — спросила я, но он не поднял взгляд.

— Следы, — ответил он после паузы. — Три подхода к дому за ночь. Один почти у самой ограды.

Меня бросило в холод, будто вместо крови внутри оказался снег.

— Животное? — попыталась спросить я, хотя сама понимала, что нет.

А́рден наконец посмотрел на меня. Его взгляд был слишком серьёзным, чтобы оставлять место сомнениям.

— Животное не остановилось бы перед границей чар. Оно бы просто почувствовало, что нужно идти в другую сторону. А тут как будто проверяли, — он выпрямился, оглядывая деревья. — Смотрели. Долго.

Я сжала пальцы, чтобы не выдать дрожь.

— Ты думаешь, это связано со тобой?

— Я думаю, что это из-за меня, — тихо поправил он. — Но пока я не могу уйти… они могут попробовать добраться до меня через тебя.

У меня внутри всё сжалось — неприятно, холодно, будто чары защиты треснули, пусть даже я знала, что это не так.

— Я справлюсь. У меня есть защита, — упрямо сказала я, хотя сейчас эти слова звучали не так уверенно, как вечером.

— Ты смелая, — тихо ответил он. — Но храбрость мало значит, когда охотник сильнее. Если они решат, что ты мне нужна, — Арден перевёл взгляд на меня, — я не позволю им навредить тебе. Даже если мне придётся встать на крыло раньше, чем я готов.

Я хотела возразить, сказать, что справлюсь, что это моя земля, моя дом, мой выбор. Но язык не повернулся. Потому что, едва я прикрыла глаза, снова увидела тёмный силуэт у края леса — как будто он стоял там не первый раз. Как будто приходил каждый раз, когда я не смотрела.

Когда мы возвращались к дому меня остановил резкий порыв ветра, и мимо пролетел лист, который я неосознанно поймала. Не понимающе посмотрела на него, и поняла что на нем что то есть.

Приглядываясь я понимаю, что это текст на не знакомом мне языке. Честно говоря на обычный язык это не похоже совсем. Арден заглядывает мне через плечо, и резко выхватывает лист.

— Что это? — он начинает бегать глазами по строкам, — Уходи ведьма, здесь больше не безопасно.

— Что?! — я в ужасе смотрю на Ардена, — это угроза? Чародеи смогли обойти мою защиту? Что это за язык, и откуда ты его знаешь? — С каждой секундой в голове появлялось все больше вопросов.

— Нет, это не чародеи, я не чувствую здесь человеческую магию. — Он покачал головой, — а язык - язык древних. Почти забытый людьми, на котором общаются некоторые магические твари. — он поднимает голову и внимательно оглядывает округу, — это больше похоже не на угрозу, а на предупреждение, кажется будто кто то тебе пытается помочь.

— Лес...

— Может и он... Я не знаю как ты здесь оказалась, но видимо лесу понравилась твоя компания. Раз ты смогла поселиться так близко к границе.

Мы зашли в дом, и я закрыла дверь, будто тонкая деревянная створка могла остановить то, что скрывалось там, за защитным кругом. Арден прошёл пару шагов по комнате, будто принюхиваясь к магии, и только потом обернулся ко мне.

— Ты должна уйти, Рина, — сказал он тихо, но настолько твёрдо, что спорить с ним казалось невозможным. — Предупреждение древних… это не шутка. Они не тратят силу на пустяки. Если они говорят уходить — значит, здесь станет по настоящему опасно.

— Это мой дом, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается отчаянная, рвущаяся наружу боль. — Ты не понимаешь. Мне некуда идти.

Арден сжал челюсть. Было видно, он хочет возразить — но не знает как.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

— Нет. Не понимаешь. — Я шагнула ближе, почти в упор. — Это единственное место, где меня приняли. Лес… он приютил меня. Он позволил мне остаться, дал укрытие, дал шанс начать всё заново. Я… — голос сорвался, и я зло вытерла глаза. — Я не могу бросить это место

Он сделал шаг ко мне, но медленный, осторожный, чтобы не спугнуть.

— Если потеряешь себя, какой смысл в четырёх стенах?

— А если я потеряю всё, что у меня осталось? — сорвалось с губ. — Если я уйду — я не смогу жить спокойно, и вернуться не смогу. Ты ведь это понимаешь? Этот Лес не принимает дважды.

Арден отвернулся — тяжёлое, непривычное для него движение, будто слова ударили слишком точно.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня, — тихо сказал он. Это был не приказ, не просьба, признание. — Не хочу быть той причиной, по которой тебе могут причинить вред.

— Тогда помоги мне защитить, — я положила ладонь на стол, чтобы не показывать дрожь. — Мы не знаем, что произойдет. Но я не уйду только потому, что кто-то считает, будто я не справлюсь.

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде была не злость — тревога. По-настоящему живая.

— Предупреждение древних — это не просто «листок». Они редко вмешиваются. И никогда — без причины.

— Значит, будем искать причину, — я подняла голову. — Но я не побегу. Это место выбрало меня. И я выберу его.

Арден провёл рукой по волосам, будто не знал, что делать с собственным беспокойством.

— Ты упрямая… — пробормотал он. — И, наверное, именно поэтому лес тебе и помогает.

— Значит, я должна показать, что все это не зря, — я попыталась улыбнуться, но получилось криво.

Он вздохнул и подошёл ближе, совсем близко:

— Хорошо. Не сегодня. Не сейчас. Но если я скажу уходить — мы уйдём. И ты пойдёшь со мной. Обещай.

Но прежде чем я успела снова отказаться, на подоконнике снова зашевелился ветер.

И руны на сложенном листе мелькнули новым предупреждением.

«Плетение треснуло. Они рядом.»

Ветер поднялся почти без предупреждения — резкий, порывистый, такой, от которого деревья изгибаются, словно пытаясь спрятаться в землю.

Земля дрогнула. Один раз. Второй. И из глубины донёсся глухой треск — будто что-то большое и тяжёлое просыпалось в толще камня.

— Что это?! — выкрикнула я, хватаясь за косяк двери, чтобы не упасть.

Арден не ответил, но его лицо напряглось. Он не искал опоры, а, наоборот, напрягся, как натянутая тетива. Следующий толчок был сильнее, и я услышала ужасающий грохот снаружи, будто кто-то вырывает из земли огромные валуны.

— Нападение, — глухо произнёс Арден, и в его голосе не было удивления, только мрачная решимость.

В этот момент тонкая стена дома треснула, и в открывшемся проёме мы увидели чудовищную фигуру, собранную из горного камня. Каменный голем медленно и неотвратимо шел к нам.

Я попятилась назад, нащупывая на комоде амулеты. Вдруг пол подо мной начал неумолимо трещать, и разделился на две части, под ним разверзлась глубокая трещина. Я попыталась удержаться, но нестабильная земля не дала удержать равновесия и я почувствовала как начинаю падать вниз.

— Нет! — я закричала изо всех сил, стараясь ухватиться за что угодно, чтобы удержаться.

Проваливаясь под землю я успела увидеть, как его спина выгнулась, а затем ткань рубашки разорвалась, словно бумага.

Когда казалось что меня поглотила земля, я почувствовала, как руки обхватили меня и потянули наверх. Я подняла голову, и дыхание перехватило. За его спиной были раскрыты два огромных перепончатых крыла, пронизанных золотыми жилками, занимая все пространство полуразрушенного дома, в котором уже не хватало стены.

Арден вынес меня за пределы дома и положил на землю, его глаза загорелись золотистым светом. Он расправил крылья, и выпустил из груди оглушительный рёв. Рёв этот был не столько звуком, сколько волной чистой, раскалённой магии. Сделав несколько взмахов, оторвался от земли в сторону наступающих каменных тварей, которые подходили все ближе. С каждым толчком земли они казались все больше, опаснее, несокрушимей.

Арден сжал кулаки и выдохнул.

Сноп чистого, магического пламени ударил в первого каменного голема. Огонь не обжигал, он плавил. Камень зашипел, растекаясь, и голем рухнул, превратившись в бесформенную лужу. Затем сосредоточив оставшиеся силы выпустил огненный столп, который заполнил все пространство вокруг, плавя и сжигая все на своем пути.

На мгновение стало тихо, если не считать хруст со стороны дома. Арден рухнул вниз, тяжело дыша, его крылья дрожали. Но вместо торжества победы на его лице была маска нестерпимой боли. Его тело било крупной дрожью, и золотой свет в глазах мерк.

— Ты! — выкрикнула я, отшатнувшись от шока. — Ты дракон!

Его боль была слишком реальной, слишком сильной, снова.

Он повернул голову, глядя на меня. Он увидел мой широко открытый рот и глаза, и истолковал это по своему

— Ты увидела, — прошептал он, и его голос вернулся к человеческому, но был полон горечи. — Прости…

— Стой! — крикнула я. — Твоя сила разрывает тебя! — Мой шок мгновенно сменился яростью и решимостью. — Когда ты проявляешь свою сущность, сила пытается вырваться и рвёт тебя изнутри!

Он проигнорировал меня, с трудом отталкиваясь от земли. Каждое движение причиняло ему видимую муку.

— Уходи, Рина, — выдохнул он. — Теперь ты знаешь, кто я. Я же вижу, что ты меня боишься.

— Опять эта благородная чушь! — воскликнула я, вскинув руки. — Я боюсь не тебя, а за тебя, глупец! Я лечила тебя всё это время не для того, чтобы ты потерял все силы на пороге моего дома.

Несмотря на его угрожающий вид, я сделала шаг к нему. Его боль была тем, что я понимала лучше всего. Я использовала слова магического языка, языка обрядов, который заставлял слушаться. Подбежав ближе, приложила ладонь к его груди, прямо над сердцем, чувствуя, как под тканью бушует безумный ритм.

— Земля хранит. Кровь успокаивает. Связанное — терпит, — прошептала я. — Замри.

Под моей ладонью его сердце билось дико, как колокол, а магия была подобна бурлящей лаве. Я направила свой собственный, упорядочивающий поток в его ядро, пытаясь обвить и усмирить его.

На лице Ардена отразилось невероятное напряжение при прикосновении, но он не оттолкнул меня. Он лишь закрыл глаза, сделав глубокий, скрежещущий вдох. Медленно, золотой свет в его глазах погас окончательно, и крылья — или их остаточная форма — исчезли.

Арден поднял голову, и в его глазах была только ясность и невероятная усталость.

— Ты не знаешь, что делать с такой печатью, — сказал он. — Но твоя сила, магия ведьм, она может срезонировать со мной и остановить. Если я использую силу ещё раз, это убьёт меня.

— Нужно идти туда, где держат твою магию. Тебе нужно найти и освободить твои силы, — сказала я твёрдо, с уверенностью глядя на него.

— Чародеи смотрели через големов… теперь они знают, что ты мне помогаешь, и будут охотиться на тебя, — предупредил он.

— Тоже мне новости, я и так в бегах. Ты не задавался вопросом, почему я живу одна в таком месте? Я беглянка, Арден. И магию я изучала, чтобы стереть себя из истории и начать жизнь заново. Но теперь моё убежище разрушено, книги испорчены, — я указала на покорёженный дом. — Я не справилась, не смогла сберечь это место.

Он протянул мне руку для заключения договора.

— Пойдём со мной, Рин. Но я иду, чтобы сражаться, а не убегать. И я обещаю: когда я восстановлю свою магию, я помогу тебе вернуть спокойную жизнь.

День выдался непривычно тихим.

Лес, нашёптывающий мне сны и предупреждения, теперь молчал — будто скорбел вместе со мной. Когда лучи солнца скользнули по балкам дома, я наконец позволила себе замерев увидеть всё как есть.

Полуразрушенная стена. Огромная щель в деревянном полу, под которой земля уже закрылась, проглотив часть содержимого дома.

Я медленно подняла с земли уцелевший котёл, завернула в тряпицу пару книг, которые чудом остались лежать на полу в уголке. Каждый шаг отдавался тянущей болью в груди.

Я перебирала обугленные доски, надеясь найти что-то живое. Но дом был мёртв. И с ним — все попытки спрятаться от прошлого.

Тёплая рука легла мне на плечо.

— Рина… — тихо сказал Арден.

Я не повернулась.

— Дай мне немного времени.

Он молча отстранился, давая возможность попрощаться с этим местом, и послышались удаляющиеся звуки шагов. Теперь я осталась на едине со своими мыслями

Дым ещё витал в воздухе, и я чувствовала, как щиплет глаза — не от пепла.

Сколько ночей я провела здесь, глядя на огонь? Сколько раз думала, что хоть это место я смогу удержать? Теперь оно лежало передо мной — почерневшее, сломанное, ограбленное чужой силой.

— Прости, — прошептала я про себя, проводя пальцами по обугленной доске, словно по плечу старого друга. — Я не уберегла тебя. Не смогла. Но… спасибо. За всё, что дало мне это время, пусть и ненадолго.

В груди болезненно сжималось — от пустоты, от злости, от утраты.

Будто вместе с этим домом сгорела последняя иллюзия, что я могу остаться в стороне от того, что идёт ко мне по следу.

Я выдохнула и закрыла глаза.

Небо порозовело, и я поняла — сейчас или никогда.

Собрала в сумку немного найденной уцелевшей одежды, котелок, и предметов, которые могли пригодится в дороге. Провела пальцами по остаткам порога, словно касаясь старого друга.

— Ты готова? — Арден успел вернуться и стоял неподалёку, опираясь на деревянный посох, чтобы скрыть слабость. Пусть крылья исчезли, но тень от них всё ещё будто следовала за ним.

— Нет, — честно призналась я. — Но остаться не могу.

Сверху с ветки на мою ладонь упал одинокий лист. Последнее «прощай» от дома, который стал могилой прежней версии меня. Я сжала кулак.

— Мы пойдём севером, — сказал Арден, — по хребту. Там меньше людей. Но… опаснее для тебя.

— Я ведьма, — ответила я. — Мне и в городе опасно.

Мы встретились взглядами — и впервые я увидела, что он ждёт не только моего согласия… но и веры.

— Ладно, — сказала я. — Веди, дракон.

И он улыбнулся едва заметно, но по-настоящему.

***

До наступления темноты мы прошли приличное расстояние. Дорога шла всё выше, воздух становился холоднее, а мысли — тяжелее.

Когда последние силы начали ускользать, мы остановились у горного ручья. Вода там была прозрачная, как стекло, и холодная настолько, что сводило мышцы. Арден без слов снял сумку, проверил местность быстрым, отточенным взглядом — будто искал угрозу в каждом изгибе тени.

Я опустилась на поваленный ствол, чувствуя, как ноги дрожат от усталости. Всё тело отзывалось тупой болью, и только в голове продолжал гудеть пожар: то, что сгорело; то, что осталось; то, что ждёт впереди.

— Переждём здесь, — сказал он наконец. Его голос звучал мягко, но настороженность не исчезла.

Я кивнула, вытирая руки о плащ.

Мне хотелось сказать что-то простое, человеческое — про усталость, про холод, про то, как страшно идти туда, куда сама не знаю. Но слова застряли.

Вместо этого я слушала, как ручей разбивается о камни потоком, но взгляд все время возвращался к Ардену.

Он держал себя спокойно, будто путь его не вымотал вовсе. Несколько минут он стоял неподвижно, широкоплечий силуэт на фоне холодного неба. В его позе проступало что-то хищное, привычное к опасности: чуть поднятая голова, напряжённая линия спины, внимательная тишина в каждом движении. Собрав в округе сухой древесины он разжег костер, рядом с которым стало так уютно.

Потом он подошёл к ручью.

Сняв плащ и стянув рубашку, он аккуратно сложил вещи на камень. Холодный воздух коснулся кожи, и с расстояния я могла различить, как по его плечам и лопаткам пробежали мурашки.

Арден шагнул в ручей.

Всплеск был тихим, почти неслышным. Ледяная вода сомкнулась вокруг его голени, и он ровно вдохнул, будто позволяя холоду принять его. Ни раздражения, ни жалобы — только спокойная решимость. Мужчина опустился ниже, зачерпнул воду ладонями и провёл по лицу, по шее, по груди. На его коже заискрились прозрачные капли, которые тут же превращались в пар, едва касаясь дыхания холодного ветра.

В свете костра тело Ардена казалось вырезанным из металла — рельефное, сильное, чуждое человеческой хрупкости, но невероятно красивое в своей суровой природе.

Он двигался спокойно, неторопливо, без тени попытки произвести впечатление. Словно очищал не только кожу, но и мысли — оставляя в воде всё напряжение прошедшего дня.

Я смотрела, как мышцы поднимаются и опускаются под кожей, как вода стекает по его плечам гладкими струями, как он задерживает дыхание на долю секунды, привыкая к холоду. и не могла отвести взгляд.

Наблюдая за всем этим я ощутила какое то странное спокойствие.

Будто, пока он рядом — нам ничего не навредит здесь.

Когда ночь полностью сомкнулась над горами, тьма стала почти осязаемой — густой, холодной, такой, что костёр казался единственным островком тепла на много миль вокруг. Я сидела ближе к огню, растирая холодные пальцы, пока пламя лениво лизало ветки.

С тихим треском веток Арден вышел из темноты. На плече он нёс двух небольших зверьков — горных куниц или что-то близкое, я в них не очень хорошо разбиралась, все же охотник из меня никудышный. Но он выглядел спокойным, будто охота была для него таким же естественным делом, как дыхание.

Он положил добычу на лежавший у костра камень и хмыкнул на мой вопросительный взгляд:

— Драконам нужно много мяса. Даже если они в человеческой форме.

Пламя костра мягко играло на лице, но мой взгляд был прикован не к языкам огня, а к человеку, стоявшему над ними. Его крепкая фигура двигалась с завораживающей, почти балетной грацией, когда он наклонялся над горячими углями. Свет пламени не мог соперничать с сиянием его волос, которые были собраны в небрежный, тугой хвост. Его движения были быстрее, точнее и уверенные, чем у любого охотника, которого я видела до этого. Он не использовал магию, только руки и нож, прихваченный с моей кухни. Арден бросил на меня взгляд через плечо и подбросил в костёр веток, огонь взвился, осветив его профиль — резкий, сосредоточенный.

Я наблюдала за тем, как его руки — сильные, с выступающими венами на предплечьях, испещрённые старыми боевыми порезами, — умело орудовали инструментами, разделывая и нанизывая мясо. В его глазах, цвета холодной стали, отражались языки пламени, делая взгляд одновременно опасным и сосредоточенным. В процессе жарки он казался полностью поглощённым действом, словно совершал древний ритуал. Когда он, не отрывая взгляда от углей, слегка прикусил нижнюю губу, мое сердцебиение ускорилось. Наконец, Арден глубоко вдохнул дымный, мясной аромат, кивнул сам себе и снял готовые, идеально обжаренные куски. Это был не просто ужин, это было зрелище, и я чувствовала себя единственной зрительницей в этом ночном театре.

Он сел напротив, слегка переведя дыхание, и посмотрел меня внимательно, подбирая слова:

— Рин… скажи. То, что ты сказала перед уходом. Это правда? — Арден не уточнил, но это было и не нужно.

— У меня не было выбора. — попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.

— Выбор есть всегда, — тихо, почти сурово, сказал Арден. Он не отводил взгляда. — Ты правда думала, что можешь стереть своё истинное имя… и что все наладится? Что это не разрушит тебя? Истинное имя — это не запись в чьей-то памяти, не просто слово. Это ядро твоей сущности. Твой путь, твоя магия, твоя связь с миром. Потеряв его, ты стала бы… пустой оболочкой. Тенью самой себя. Почему?

— Я проклята, Арден, и все говорят об этом.

Он резко поднял голову, словно я сказала что-то абсолютно нелепое.

— Проклята? — в его голосе слышалось искреннее недоумение. — Почему ты повторяешь их глупости?

— А что мне ещё думать? — я развела руками. — Магия живёт во мне сама по себе, иногда вырывается наружу, даже когда я не хочу. Люди боятся того, что не могут объяснить. Я… я тоже боюсь. Боюсь, что я ошибка. —Произнеся это я наклонила голову, спрятав ее в ладонях.

Арден нахмурился, его взгляд стал жёстким и сердитым.

— Ты не проклята, Рин. На тебе нет ни одного следа темной магии. Проклятия оставляют пустоты, шрамы, ломают структуру магии. Твоя сила не сломана. Она живая. Настоящая. Дикая.

— Но из-за неё всё плохое и происходит… — Я кашлянула, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Нет, — Арден уверенно покачал головой. — Из-за невежества тех, кто боялся тебя. Они придумали удобное объяснение для того, что от них отличается.

Он встал и, обойдя костер, наклонился, приподнял пальцами мой подбородок так, чтобы видеть мое лицо.

— Я хочу, чтобы ты перестала видеть в себе проклятье. Ты — не ошибка. Ты — ведьма. Такой, какой ведьмы всегда и были… хотя люди давно забыли об этом.

От этих слов в груди сердце болезненно сжалось, но после этого прошла теплая волна надежды.

— Мне… никто этого не говорил, — наконец произнесла я. — Никогда. Я думала, что просто… не нормальная, оскверненная. И что эта «сила» приносит лишь неприятности.

— Твоя магия — это не цепи, Рин, а крылья. Я помогу тебе расправить их, покажу истинную суть твоей ведьмовской крови. — его голос стал твёрдым. — Чтобы ты перестала бояться себя. Чтобы поняла: в тебе нет проклятия. Только огромный, древний дар, — он посмотрел на меня взглядом, от которого дрогнули колени, — я покажу то, что ты никогда не видела и не чувствовала. Станешь ли ты моей ученицей?

Я проснулась от ощущения, что кто-то осторожно коснулся моей руки. Открыла глаза — Арден уже сидел рядом, перебирая ветки, туша остаток ночного костра.

— Пора вставать, — сказал он мягко, но с требовательностью. — Время первого урока.

Я села, зевая, безмятежно подтягиваясь на своей лежанке, собранной из листьев и мха. После хорошего сна я чувствовала как приятная истома разливается по телу.

— Сейчас? Ещё солнце толком не встало.

— Мне нужно понять твои познания, — он поставил передо мной кружку с тёплой водой. — До ближайшего города несколько дней пути. и когда мы дойдем, я уже хочу представлять в каких темах у тебя провалы.

Я в задумчивости начала расчесывать свои непослушные вьющиеся волосы, пытаясь проснуться и собраться с мыслями.

— Когда-то очень давно мир был цельным и прозрачным, как капля росы. Магические существа и люди жили рядом, не разделяя неба и земли. Драконы летали над человеческими городами, дриады гуляли по площадям, а люди учились у древних искусства управлять силой мира, — начала я, вылавливая из памяти то, что помнила из книг, прочитанных еще в детстве. — Но со временем равновесие стало шатким.

Люди хотели большего. Они научились вытягивать силу из самого пространства — из воздуха, земли, вод и теней. Сначала это были простые ритуалы, но потом появились амулеты, артефакты, заклинания, позволяющие красть магию. — Я перевела дыхание. — Мир начал истончаться.

Лицо Аренa оставалось непроницаемым — словно высеченным из камня. Глаза же… они были единственной, по настоящему живой деталью. Глубокие и тёмные, будто в них отражался шторм, который он сдерживал внутри. Он смотрел не моргая, но в этом внимании не было угрозы — лишь расчетливое, почти звериное спокойствие наблюдателя, который впитывает каждое слово . Никаких эмоций, ни любопытства, ни раздражения — только безмолвная концентрация.

— Магические существа чувствовали это острее всех: — отведя глаза, продолжала рассказ, — ткань реальности рвалась. Тогда самые древние и сильные из всех — созвали Первый Совет Предела. Они предложили разделить мир: на сферу людей и сферу Истинных, как они себя называли. Разделение укрепили Границей, воздвигнув Гряду Междумирья. — Меня осенила мысль, — то есть ты все это время жил по ту сторону?

—Не совсем. Люди быстро поняли, — Арден обернулся на меня, чтобы дополнить мой рассказ, — чем дальше за границу они пытаются прорваться — тем больше магии можно вырвать. Чтобы Граница не развалилась окончательно, драконы научились менять облик и стали стражами границы. Именно границы. — Он говорил ровно, но в голосе улавливалась усталость. — Мы не подчиняемся ни союзам существ, ни коронам людей. Мы стоим между ними. Чтобы сохранить баланс между мирами и удержать равновесие. Драконы — последние, кто удерживает мир от распада. Люди — те, кто может этот распад вызвать.

Я задумалась. В книгах об этом не писали.

— Но я никогда не слышала о драконах. И живя на самой границе, кроме тебя никого не встречала.

— Потому что люди пытаются ослабить защиту и проникнуть на ту сторону. Все это время драконы считались неприятной помехой для тех, кто хочет заполучить чужую магию. — Он повернулся ко мне, и в его глазах мелькнула искра. — Назови главное отличие людей и любых магических представителей.

— Источник магии, — ответила я не раздумывая, — у существ вроде тебя, магический источник — это внутреннее ядро, часть самого существа. А у людей нет магии как таковой, но есть возможность брать магию из самого мира С помощью ритуалов, обрядов и различных амулетов. Каждый при желании может поступить в магические академии, и выучиться на чародея, знахаря, и другие магические специальности.

Арден на мгновение отвёл взгляд, будто пытаясь подобрать слова, которые не раздавят меня тяжестью того, что он собирался сказать. Пламя костра отражалось в его глазах тонкими золотистыми искрами, но лицо оставалось таким же неподвижным, как прежде — строгим, собранным, будто выточенным из древнего обсидиана.

— Рин, — тихо произнёс он, — ты знаешь, из чего делают магические амулеты?

— Из концентрированной магии, которую собирают ритуалами и запечатывают в предметах, обычно в кристаллах.

Арден усмехнулся уголком рта — устало, безрадостно.

— Официально, — повторил он. — На самом деле любой артефакт, сильнее бумажного амулета — это чье то ядро. Чем сильнее существо — тем мощнее ядро. Тем дороже амулет. Тем сильнее его владелец.

Мне стало холодно. Будто мороз прошёл по коже. Я медленно подняла взгляд на Ардена:

— …У тебя. Твоё ядро... Его… забрали?

Тишина вокруг будто сгущалась. Даже ночные насекомые умолкли.

Он покачал головой.

— Забрать ядро можно только одним способом — убив. — Он сказал это спокойно, как факт. — Мою силу пытались забрать, уже успели запечатать и готовились к ритуалу. Который не успели завершить — я смог уйти раньше. Но часть печати сработала. Теперь ключ… — он замолчал, сжав кулак. — Ключ от моего драконьего ядра спрятан у чародея. У могущественного, старого. Пока я запечатан в человеческой форме я тоже могу использовать ритуалы для использования магии. Но ты сама видела, если моя драконья часть начнет высвобождаться, я скорее всего умру, разорванный своей же природой.

— Значит… — слова шли медленно, будто каждый шаг был сделан по тонкому льду. — Кто-то владеет твоей силой?

— Нет. — Он покачал головой. — Никто не может владеть драконьим ядром. Пока я жив. Запереть, будто зверя в клетке. Но не приручить. Я не дам, и сделаю что угодно, чтобы вернуть себе былую мощь. И отомстить.

То, что я увидела в его глазах, заставило меня замереть. Его глаза — глубокие, тёмные — впервые треснули от внутреннего напряжения, как лёд от скрытого течения под ним. На миг в них вспыхнула ярость. Настоящая, первобытная, опасная — как у зверя, которого заперли слишком тесно. Ярость на людей. На свое бессилие. Затем о прикрыл глаза и выражение лица вновь стало ровным, закрытым, будто он вернул на место невидимую маску.

Дракон. Существо, о котором складывают легенды… сейчас открывается передо мной как дикий зверь, раненный но не сломленный. Я чувствовала трепет перед ним, восхищение.

— Но ты ведь жив, — тихо сказала я. — А значит… шанс есть.

— Возможно, — произнёс он. — До того, как ты меня нашла, я смог узнать, кто хотел провести ритуал. Некто по имени Кайрос Драеллин. Член Конклава чародеев, где каждый либо фанатик, либо гений, а чаще всего и то и другое. У них есть своя крепость, далеко на юге.

Он взглянул на меня — пристально, вопросительно, словно что-то взвешивая. Но прежде чем продолжить фразу, воздух перед нами дрогнул. Словно кто-то провёл когтем по поверхности мира.

Тени на земле рванулись в стороны, сползаясь в одну точку неподалёку. Арден резко обернулся, прыгнув мне за спину — закрывая меня собой.

Я обернулась, и сердце заколотилось с удвоенным ритмом. Всё внутри сжалось в тугой, ледяной комок при виде силуэтов, которые бесшумно выросли из сгущающейся тьмы, словно когтистые ветви . Я видела как они двигаются, окружая нас. Рука инстинктивно вцепилась в рукав Ардена, цепляясь за него как за последний, единственный якорь в этом внезапно пошатнувшемся мире. Мы в ловушке.

Арден стоял спокойно, не отводя взгляда от темноты. Лишь когда тени впереди дрогнули и вышли на свет, он медленно выдохнул… и неожиданно улыбнулся.

Перед нами выстроилась банда людей — грязные, вооружённые, с хищными усмешками.

Я не поняла, чему именно он радуется.

— Вот твой второй урок, — тихо сказал он, не сводя глаз с людей. — Развивать нужно не только магию. Но и тело.

— Но их же… так много! — прошептала я, в попытке подсчитать всех перед собой. — Без магии я не справлюсь.

— Наивность, — отрезал Арден. — Магия — медленная. Используй её, только когда без неё никак. А сейчас — наблюдай.

Он выхватил нож так естественно, будто это было продолжением его руки. Двигаясь с изящностью зверя, быстро и бесшумно, напрыгнул на самого ближайшего разбойника, скрутил тому руки и точным движением перерезал сухожилия под коленями. Пока тот оседал, дракон в человеческом обличье уже развернулся и ударом в челюсть отправил второго на землю без сознания.

Атака была стремительной. Животной. Красивой.

Разбойники, осознав, что жертвы не бегут, а один ещё и нападает, зашипели сквозь зубы и двинулись в мою сторону.

Кто-то схватил меня сзади. Я почувствовала, как нож касается горла.

— Сдавайся, малец, — прорычал он Ардену, — у нас твоя девченка. Дёрнешься — перережу ей горло.

Я даже не успела испугаться — только увидела, как у Ардена сузились зрачки, как ноздри дрогнули от яростного вдоха.

Одним точным движением он метнул нож.

Металл вошёл в руку нападавшего рядом со мной. Тот заорал и выпустил меня.

Двое других, решив, что это призыв к бою, рванули к Ардену с кинжалами.

— Заметь, — произнёс он, увернувшись от размашистого удара так легко. — Энергию нужно тратить только по необходимости. Смотри на движение противника. Когда тот откроется…

Разбойник выставил руку вперёд — слишком резко. Слишком доверчиво.

— …можно перехватить инициативу.

Арден пнул по запястью. Кинжал звякнул об землю. Следующее движение — почти незаметное — и он двумя быстрыми уколами вонзил клинок в сгиб руки, те безвольно повисли вдоль тела. Разбойник в ужасе отшатнулся и свалился на землю.

Развернувшись, Арден, используя инерцию, пнул второго атакующего по колену, с характерным хрустом ломающейся кости. Мужчина рухнул, выкрикивая проклятия.

Остальные, наконец осознав, что преимущество утекает между пальцев, замялись. Пара — уже разворачивалась, собираясь бежать.

Арден глубоко вдохнул.

И, присев, рванул вперёд единым мощным прыжком — словно таран. Он врезался в ближайшего разбойника, сбивая его с ног. Все это напоминало причудливый танец. Его движения были гибкими и точными, как у пантеры. Он то приближался, то стремительно отступал, оставляя противника бить воздух. Ткань его рубахи развевалась за ним, подчёркивая каждый разворот корпуса и каждое неожиданное ускорение. В свете лучей его глаза сверкали, будто два раскалённых угля. Чей то позвоночник зло хрустнул об землю. Ещё один удар. Ещё один крик.

Последний разбойник, судя по всему их главарь, рухнул на живот и попытался отползти. Но Арден одним шагом настиг его и прижал ногой к земле, словно насекомое.

— Итак, — он даже не посмотрел на пленника, оборачиваясь ко мне, всё ещё чуть запыхавшейся и дрожащей от выброса адреналина, — продолжаем урок. У людей есть несколько уязвимых зон. Если ты не хочешь убивать, можно обездвижить… или заставить противника потерять волю к бою.

Главарь взвыл, дернувшись под его пяткой, но дракон будто и не заметил. Лишь чуть сильнее надавил — ровно настолько, чтобы тот всхлипнул и обмяк.

Когда банда была окончательно обезврежена, Арден стряхнул кровь с ладоней и с совершенно неприличным удовольствием посмотрел на меня.

— Давно не разминался, — в голосе звучало искреннее удовлетворение. — Неплохая тренировка. В следующий раз первой сразишься ты.

У меня похолодело под ложечкой.

— Я?.. Но я же… я не успею так быстро научиться! — слова сами вылетали, пока я пыталась поверить, что всё это вообще произошло.

Арден лишь хмыкнул. Он прошёлся среди поверженных разбойников, наклоняясь к брошенному оружию. Поднимал клинки, проверял баланс, качество металла, и явно со знанием дела. Негодные лезвия отбрасывал в сторону, хорошие — складывал в небольшую кучу.

— Снаряжение простецкое, — вынес он вердикт. — Но лучше, чем ничего. Это мы заберём.

Я наблюдала, как он двигается: спокойно, уверенно, с хищной грацией. Словно всё это — часть его природы, неотделимая от дыхания.

— Рядом должен быть их лагерь, — продолжил он, оглядываясь. — Они выглядели так, будто отошли прогуляться и наткнулись на нас. Если найдём, разживёмся провизией, нормальным оружием… — он бросил короткий взгляд на качу кинжалов у своих ног, — и, может быть, картой.

Он посмотрел на меня с задорной искрой в глазах, будто не дракон, а мальчишка, который собирался искать сокровища.

Какое-то время мы бродили между деревьями, выискивая следы. Арден двигался уверенно, почти лениво, но стоило ему заметить след, как все его тело напрягалось, будто хищник почуял добычу.

Наконец цепочка отпечатков подошв вывела нас к их лагерю.

Палатки торчали вкривь и вкось вокруг погасшего костра. На привязи нервно переступали несколько лошадей. Людей не было видно. Видимо, кто-то из уцелевших успел добежать раньше нас и поднять тревогу.

Арден не стал терять времени. Он сразу направился к ближайшей палатке, проверяя её. Я последовала его примеру.

Вынеся вещи из одной, небольшой, но самой целой палатки, я разобрала её, аккуратно складывая материал. Спать под открытым небом приятно только в сказках. В действительности даже кусок ткани над в непогоду дает больше безопасности.

Тем временем Арден вынес несколько фляг, пару одеял, небольшой топорик и целую кипу грязной бандитской одежды. Я недовольно сморщилась.

— Не брезгуй, — бросил он, поднимая тяжёлый бандитский рюкзак так легко, словно тот был пустым. — Одежда… вещь утилитарная. К тому же пока — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Я фыркнула, но в глубине души понимала — он прав.

Арден между делом кивнул в сторону лошадей:

— Из приятного: у нас теперь есть транспорт. Не знаю, насколько хороши эти клячи, но лучше, чем пешком.

Мы направились к лошадям и Арден устроил настоящий осмотр, осматривал зубы, поднимал ноги и разглядывал копыта, что то ковырял, и довольно хмыкал.

— Отлично, многие уже старушки, но вот парочка, жеребец и кобыла, вполне себе неплохи. Судя по всему сперли из стада какого то знатного господина, видно что за ними следят. Следили точнее.

Собрав найденные вещи, мы быстро упаковали их в туго набитые седельные сумки. Арден похвалил меня за скорость, с которой я свернула палатку. Когда мы уже собрались уходить, возник небольшой, но непреодолимый нюанс.

— Я не умею ездить верхом... — Я потупила взгляд, стоя перед лошадью и не понимая, как вообще к ней подступиться.

— Ты... что? — Арден смотрел на меня с искренним недоумением. — Столько времени в бегах, и всё это пешком?!

Мне захотелось провалиться под землю от стыда.

— Пришлось. У меня просто не было возможности выучиться.

Арден тяжело вздохнул и устало провёл рукой по волосам.

— Что ж, видимо, настало время для третьего урока. Экспресс-занятие по верховой езде.

Он подошёл к своей лошади и легко, одним движением, показал, как сесть в седло.

Я попыталась повторить. В момент, когда я, изогнувшись, попыталась перекинуть ногу через седло, моя буланая кобыла внезапно встала на дыбы. Я потеряла равновесие, кувыркнулась и больно упала на жёсткую землю. Со злобным шипением я отскочила от лошади, потирая ушибленный бок.

Арден в недоумении почесал подбородок. Кобылка хитро сверкнула глазом, повернулась к нам и гордо задрала голову.

— А она с характером, — Арден сдержал смешок. — Прямо как ты. Мне кажется, вы подружитесь, если дать вам немного времени. Есть несколько хитростей, как можно оседлать норовистых лошадей, но так как у нас не так много времени, предлагаю начать с более опытного, старого коня, у которого уже не осталось энергии на такие выкрутасы.

Время до вечера пролетело незаметно, заполненное скрипом кожи и моими нервными криками. Мои мышцы горели от непривычного напряжения. К концу дня я уже могла относительно быстро запрыгивать на седло и неуклюже держаться в нём. Но я не знала, как долго смогла бы проехать, учитывая мою напряжённую, скованную позу и страх навернуться на каждой кочке.

Арден с улыбкой посмотрел на мои последние попытки проехать несколько метров шагом.

— А ты быстро учишься, Рин. Может, даже в будущем из тебя выйдет хороший наездник.

— Издеваешься?! — Я гневно взглянула на него, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ни капли. В первый же день и упасть всего пару раз? Учитывая, что ты до этого вообще не сидела на лошади, это несомненный успех.

Я гордо приподняла голову, но этот маневр стоил мне внимательности: на новой кочке я не удержалась и снова свалилась.

Арден искренне расхохотался.

— Три раза. Но всё ещё не безнадёжно!

Потирая ушибленное место, я злобно зыркнула на него в последний раз и крикнув на ходу что я ухожу, направилась к реке.

Сняв обувь и окунув ноги в воду я облегченно выдохнула. Осмотревшись вокруг и убедившись что дракон не подглядывает, стянула всю одежду и полностью вошла в воду. Вода была приятной, прохладной, но хранившей в себе лучи осеннего солнца, еще не успевшего утерять все тепло.

День выдался сумбурным но интересным. Что же еще может меня ожидать дальше, в качестве ученицы дракона.

Моё утро началось еще до рассвета. Это была не бессонница, а привычка. Пока Рин спала, я совершил короткую охоту. Вернулся, разделал зверя и успел поставить вариться густую, питательную похлёбку.

Я сидел у едва разгоревшегося костра, помешивая ложкой в котелке, когда я услышал её недовольные стоны. Скрипнувшая дверь, прерывистое дыхание и осторожные шаги, подкрепляемые кряхтением, которое она тщетно пыталась скрыть.

Когда она появилась, почти не разгибаясь, я не смог сдержать усмешки.

— Ну что, наездница, как спалось?

Она буркнула что-то невразумительное. Я наблюдал, как она силится распрямиться, и тут же скривилась от боли в пояснице. Слишком гордая, чтобы жаловаться. Я видел её неловкую попытку принять хоть сколько-нибудь грациозную позу и отчётливо понимал, что ей требуется помощь.

Я отставил котелок, поднялся и сделал то, что совершенно не соответствовало моему плану.

— Иди сюда, — сказал я, и мой голос прозвучал мягче, чем я хотел. — Садись у костра. Я могу немного помочь.

— Что ты собираешься делать? — Она посмотрела на меня с недоверием.

— Массаж, — ответил я, расстилая у огня старое одеяло. — Отличная вещь от забитых мышц. Не волнуйся, я знаю, что делать.

Рин колебалась всего мгновение. Затем, вздохнув, она повернулась спиной, расстегнула свою тонкую рубашку и стянула её с плеч.

Мой взгляд был прикован к её спине. Под лучами восходящего солнца её кожа казалась золотисто-белой, безупречной. Рыжие, огненные волосы водопадом струились по спине, контрастируя с её хрупкой, обнажённой кожей. Каждая косточка, каждая изящная линия кричала о её незащищённости. Она была невероятно хрупка, словно создана из стекла.

Я сел позади. Мои колени слегка коснулись её. Я почувствовал волну жара, исходящую от нее.

Я поднял руки. Чувствовал, как энергия, моя внутренняя сила, скапливается в ладонях, и я должен был удержать её, трансформировать в нежность. Мои пальцы легли на её плечи. Никакой ткани. Только кожа, мягкая и тёплая. Она вздрогнула.

— Расслабься, — мой голос вышел низким, почти рычащим.

Начинаю. Я должен был думать о мышцах, о помощи. Но всё, что я чувствовал — это горячую, нежную кожу под моими ладонями. Я разминал узлы напряжения, и каждый мой нажим вызывал ответную реакцию — тихое, едва слышный стон облегчения.

Я опустился ниже, к пояснице. Я был хирургом, но мои руки дрожали от другой цели. Я чувствовал, как её тело расслабляется, доверяется мне. Её спина прогнулась, подаваясь под силой моих рук, и этот жест был слишком интимным.

Контроль. Я должен был сохранять контроль.

Но внезапно меня захлестнуло. Чистое, животное, драконье желание. Это было опаснее любого пламени. Прикосновение, которое начиналось как акт помощи, стал невыносимым соблазном. Я чувствовал, как напряжение во мне нарастает. Я хотел притянуть её к себе, зарыться лицом в её капну рыжих, ароматных волос.

Когда мне показалось, что вот-вот моя внутренняя сущность вырвется наружу, я резко отстранился. Дыхание сбилось.

Она обернулась, прикрывая грудь руками. Её глаза, зеленые и блестящие, полные мягкости и ожидания, были слишком близко.

— Лучше? — спросил я. Голос вышел хриплым.

— Да ты просто волшебник, — она смущенно кивнула.

Я позволил себе лёгкую, секундную улыбку. На мгновение я почувствовал, как желание просачивается сквозь мои защитные барьеры. Я хотел притянуть её к себе, просто чтобы почувствовать, что она настоящая, не мираж. Хотел сказать какой я ее увидел.

Но затем, миг, я выдохнул, взяв себя в руки, и вернул себе привычную маску холода и отстраненности.

Я снова стал обычным, немногословным спутником. Но я знал: я только что коснулся того, чего мне касаться было нельзя, и я убежал, чтобы защитить её от себя самого.

— Не за что. А теперь, наездница, завтрак ждёт.

***

Она подошла к своей буланой кобыле, стоявшей, фыркая, у привязи. Казалось будто она насмехается над нами.

Вчера я предложил дать ей имя. Имя Лунная Ночь, которое я предложил, было полно грации, но никак не вязалось с её упрямым нравом, по словам моей спутницы. Но судя по довольному ржанию, кобыле понравилось. Рин недовольно нахмурилась, но возражать не стала.

Она порылась в сумке, достала сахар. Я внимательно следил. Этот ритуал был важен. Она должна была вызвать у лошади доверие, и показать, что будет вести.

— Ну, что, — прошептала она, гладя её по носу. — Давай договоримся? Больше никаких кувырков, ладно?

Кобыла лишь выдохнула. Но когда Рин, вдохнув, перекинула ногу через седло, лошадь даже не пошевелилась. Пройдено.

Я удовлетворённо кивнул. Она учится. Она сильная.

Мы выехали. Я на своём вороном жеребце впереди старался держать темп, но не слишком быстрый.

— Смотри на уши, Рин, — подсказал я, не оборачиваясь. — Если они дёргаются, значит, она насторожена. Напряжена ты — напряжена и она.

— Легко сказать, — пробормотала она. — Моя лошадь вчера, кажется, меня ненавидела.

— Она не ненавидела, — усмехнулся я. — Она тебя проверяла. И, кажется, ты прошла испытание. У норовистых животных сильные инстинкты. Если ты смогла дать ей понять, кто сверху, она тебя примет. — Тот же принцип работает и с людьми, но говорить ей это было бы излишне, решил я.

На некоторое время воцарилась тишина. Я пытался настроить свои магические барьеры, вслушиваясь в звуки леса.

— Арден, — позвала она, когда мы выехали на более открытый участок. — Куда мы, в конце концов, сейчас направляемся?

— В город Ривел. Это порт. Через несколько недель там начнётся сезон ярмарок. В толпе легче спрятаться. — Я обернулся. Мой взгляд был сосредоточенным и серьёзным.

— А это безопасно? Нас ведь обоих ищут. Больше людей — больше шанс быть обнаруженными.

— Намного безопаснее, чем оставаться здесь, — я тяжело вздохнул. Она не понимала всей сложности ситуации. — А с магией иллюзий дойти до спокойного места не составит труда. Остановимся у моего знакомого.

— Ты не говорил, что у тебя есть друзья, — заметила она.

— В этом мире нельзя доверять никому, Рин. — Я серьезно посмотрел на нее, вспоминая, как чуть не сорвался утром. — Даже мне. Но я делаю всё, чтобы мы выбрались. А теперь, сосредоточься. Нам придётся ехать долго.

Мои слова, казалось, были брошены не ей, а ветру, но они осели тяжёлым камнем внутри. Доверие. Самое опасное, что может быть между нами. Если она будет доверять, она ослабит защиту, и тогда я, рано или поздно, уничтожу её. Ей лучше опасаться меня.

Следующие два дня пути пролетели незаметно. Мы двигались на юг по старой, заброшенной дороге, которая вилась вниз с горы, через густые леса, залитые золотым светом осеннего солнца.

Моя неуверенность в седле никуда не делась. Каждый раз, когда Луна, так я решила сокращать имя своей лошади, спотыкалась о камень, моё сердце ухало вниз. Однако я упрямо делала вид, что полностью контролирую ситуацию, изо всех сил стараясь не выдать себя перед Арденом.

Арден, ехавший рядом, кажется, делал вид, что не замечает, как я иногда напряженно хватаюсь за переднюю луку седла. Вместо этого он заполнял долгие часы пути разговорами.

Мы говорили о магии и мироустройстве. Я рассказывала о том, что знаю сама. И жадно впитывала его знания, когда он дополнял сказанное.

Арден слушал меня внимательно — так внимательно, что временами казалось, будто он читает между строк, пытаясь понять не только слова, но и то, как я думаю, как вижу мир.

В какой то момент начал выспрашивать о том, где я училась, кто был моим наставником. У меня не хватало сил окунаться в свое прошлое. Когда я пытаюсь дотянуться до прошлого, тело будто упрямо выставляет стену — холодную, шероховатую, со вкусом горечи во рту.

В горле мгновенно стягивается тугая петля, как будто кто-то дернул за невидимую нить. В груди — пустота, тянущая вниз, как шаг в темный колодец. Стоит только попытаться вспомнить — и в висках вспыхивает тупая боль, давящая, неприятная. Мышцы напрягаются до дрожи, будто тело знает то, чего разум не хочет принимать.

Я каждый раз останавливаюсь на полуслове, на полу-воспоминании — как на краю пропасти, куда нельзя заглядывать. Потому что знаю, стоит заглянуть глубже и накрывает глухая волна боли, не позволяющая ни вдохнуть, ни двигаться.

Все, что я смогла рассказать, что ни в каких школах не училась. В детстве меня обучала бабушка, знахарка и травница. Она прошла курс Академии в столице и обучилась бытовым и лечащим чарам, вместе со знанием того, как лечить различные недуги.

Иногда, когда он не смотрел на меня, я разглядывала его. Белые волосы были собраны в хвост, но из-за ветра и движение несколько прядей всегда выбивались, но казалось его это не заботит. Ехал он так уверенно, будто всю жизнь провел в седле. Удивительно, думалось мне, драконы должны летать, может иногда ходить, но никак не ездить верхом.

По дороге Арден стал давать мне небольшие задания, чтобы вместе с рассказом, я что то делала руками. Сначала это было вырисовывание магических символов, то одной рукой, то другой. Арден говорил, это чтобы в будущем я машинально смогла творить магию. не отвлекаясь.

Иногда он бросал в мою сторону короткое, оценивающее «хорошо» — и от этого небольшого одобрения у меня внутри всё теплело, и я начинала стараться еще больше.

***

Ливень начался так резко, будто кто-то перевернул на небе огромный таз воды. Мы еле успели спрятаться под выступом скалы — место узкое, но сухое, и разбили палатку, которую я прихватила. Арден развёл небольшой огонь.

Когда я уже начала дремать, из темного проема выскользнуло что-то длинное, худое и… шуршащее. Я резко поднялась, но Арден поднял руку — тихо, уверенно.

— Спокойно. Она не тронет, — сказал он тем тоном, которым можно было убаюкать даже бурю.

Существо осторожно приблизилось. Мягкие лапы, вытянутая морда, огромные янтарные глаза, тело покрытое рыжим мехом. Оно напоминало смесь лисы и ящера, гибкое и тонкое, как тень, ожившая под светом огня. А во рту держала маленький блестящий камушек.

Арден провёл пальцами по её шее, и зверек тихо заурчал — будто камни перекатывались под землёй. Я смотрела как зверек скручивается клубочком и с наслаждением зажмуривает глаза.

— Ты знаешь кто это? — прошептала я, завороженная происходящим.

— Это эврасса, они выходят из своих нор во время дождя. Когда то были магическими тварями но со временем растеряли всю магию и теперь живут как обычные звери.

Эврасса повернулась так, что свет упал на ее бок, и я заметила порезы — не свежие, но и не затянутые.

— Она ранена, — выдохнула я.

Я присела рядом с о зверьком, стараясь двигаться медленно, чтобы не спугнуть её. Она подняла на меня огромные глаза — настороженные, но не враждебные. Арден молча протянул мне походную сумку, и я поняла, что он предлагает мне заняться лечением.

— Тихо… я не причиню тебе боли, — прошептала я, хотя понимала, что она не поймёт слов, но голосом стараясь убаюкать.

Я достала маленький глиняный сосуд с густой травяной мазью, которую успела приготовить заранее. Сняв крышку, вдохнула терпкий лекарственный запах. Тёплая, густая субстанция податливо легла на мои пальцы.

Когда я коснулась её бока, эврасса дёрнулась, но не убежала. Я аккуратно, почти кончиками пальцев, стала обводить края раны, чтобы не задеть больное место. Мазь ложилась ровным слоем, и зверёк, казалось, начинал дышать чуть глубже.

— Хорошая моя… сейчас все пройдет… — я мурлыкала себе под нос утешения для нее.

Закончив со смазью, я достала чистые полоски ткани и осторожно приложила их к её боку. Эврасса выгнулась, но терпеливо позволила мне закончить. Перевязка получилась надёжной, плотной, но не сильно стягивающей.

Когда я убрала руки, зверёк медленно склонил голову, как будто оценивая. Мягкие уши дрогнули.

И вдруг — едва уловимое шевеление в глубине сознания. Тёплое, лёгкое, как прикосновение крыльев.

"…спасибо."

Эврасса мягко коснулась моей ладони носом. Я вздрогнула так.

— Ты… говоришь?

"Обычно нет, — лениво потянулась она, тряхнув ушами. — Люди слишком шумные. И пахнут странно. Но ты… ты мне понравилась."

— Понравилась? — я моргнула, не зная, как реагировать на такое заявление.

"Да. Поэтому я решила: буду твоим фамильяром."

— Моим… кем? — я чуть не подавилась собственным воздухом. — Фамильяром?! Но… фамильяры — это вороны, черные коты, ну, иногда змеи или лягушки. А ты…

Эврасса гордо выгнула шею.

"А я — гораздо лучше. К тому же, какая уважающая себя ведьма без фамильяра ходит?"

— Ты знаешь что я ведьма? — я увидела, как после этой фразы эврасса будто беззвучно засмеялась.

"Пока не до конца, — прозвучало у меня в голове ласково. — Но со мной ты точно станешь настоящей ведьмой. — Эврасса слегка наклонила голову, словно давая себе важный вид. —Зови меня Элэйнари. Или коротко Нари"

— Ладно… Нари. — Я улыбнулась и почесала ее за ушком.

Арден вопросительно смотрел на меня. Я замялась, но Нари приподняла голову и посмотрела на меня.Я почувствовала, как Арден на мгновение напрягся — заметив, что между нами двоими происходит что-то, что он не чувствует. Его глаза чуть сузились.

— Она говорит с тобой? — тихо спросил он.

— Мысленно, — я кивнула.

"Он тоже мне нравится, можешь рассказать."

— Знакомься... — начала я нерешительно, — это Нари. Теперь она будет путешествовать с нами. Отныне это мой фамильяр, — произнесла уже более уверенно.

— Значит… фамильяр, — протянул он, словно пробуя слово на вкус.

— Я не специально… — начала я оправдываться под его взглядом, хотя и сама не знала, за что именно. — Она сама решила.

— Фамильяр — это ответственность. — Он говорил спокойно, но я чувствовала что-то ещё. — Теперь ты отвечаешь не только за себя.

"Ты справишься, я чувствую, не переживай," — уверенно фыркнула Нари.

— Она говорит, что я справлюсь, — пробормотала я.

Арден выдохнул так, будто ему пришлось сдержаться, чтобы не улыбнуться.

— Надеюсь. Потому что если нет… — он скинул с плеча добычу, — мне придётся ее зажарить на ужин.

Нари недовольно щёлкнула зубами — не всерьёз, скорее демонстративно. Арден лишь поднял бровь, будто принимая вызов.

Я почувствовала, как Нари в голове довольно захихикала:

"Он хороший. Немного колючий. Но хороший."

— Только ему это не говори, — прошептала я ей в ответ.

"Хорошо. Но он всё равно однажды догадается."

В течение дня мы спустились с горы и к вечеру добрались до холма, с которого открывался вид на стоящий впереди город. Нари расположилась на передней луке моего седла, и, опираясь на шею Луны, заворожено смотрела вперёд.

"Вот значит какие людские города… — пробормотала она."

— А ты никогда не видела? — чтобы не привлекать внимание Ардена, я говорила почти шёпотом.

Она многозначительно промолчала. Тем временем дракон спешился и махнул мне, призывая сделать то же.

— Сейчас займёмся маскировкой. Ты знаешь, как творить иллюзии или отвод глаз?

— Отвод знаю, иллюзиями раньше не занималась.

— Ну, самое время научиться, — он кивнул, будто подтверждая свои догадки.

— Раз будем менять внешность, сделаешь из меня сурового бородатого мужчину? — я заговорщицки посмотрела на него.

— Зачем? — Арден опешил от такого вопроса.

— Как зачем, — удивилась я его недогадливости, — приставать не будут, больше места вокруг появится, — я захихикала, глядя на его вытянувшееся лицо.

— А ты сможешь вести себя как мужчина? — уточнил он. Заметив моё недоумение продолжил. — Видимо, ты не подумала. Если будешь выглядеть как брутальный мужчина, то и вести себя нужно так же, чтобы не вызвать подозрений. Походка у тебя женственная, лёгкая, а городские мужики ходят тяжело, с небольшим разворотом плеч, каждый шаг показывает вес и силу. — Он продемонстрировал пару шагов, и я поняла, что в жизни так ходить не стану.

Я вздохнула и согласилась остаться девушкой, изменив лишь основные черты, и наложить неполную версию отвода глаз — такую, чтобы на меня не хотелось смотреть слишком долго.

— Сначала я изменю твою внешность. Твоя задача — посмотреть, как я это делаю, и повторить на мне. Понятно?

Я утвердительно кивнула.

— Ну, значит начинаем.

Арден вытянул руку, и воздух вокруг его пальцев едва заметно дрогнул. Он провёл линию вдоль моей скулы, будто касаясь кожи, хотя не дотрагивался. Тепло, разлившееся следом, напоминало солнечный луч, пробившийся сквозь плотные тучи. Затем он очертил вторую линию — над бровью, потом третью — вдоль виска. Иллюзия собиралась из этих тонких штрихов, словно художник наносил первую разметку на полотно. Слушая параллельные объяснения, я чувствовала лёгкое покалывание, будто маленькие лапки пробежали по коже, и я с трудом удержала желание почесаться.

— Запоминай движения, — тихо сказал Арден, не мигая. — Иллюзия — это не просто магия. Это ещё и намерение. Ты должна точно представлять, каким хочешь видеть результат.

Он закончился последним символом, похожим на сплетённую из света петлю, и мягко толкнул его ко мне в область груди. Символ растворился, и я почувствовала, как образ закрепляется.

Я вдохнула. И выдохнула уже с другим лицом.

…И поняла, что часть объяснений пропустила мимо ушей, засмотревшись на его движения. Что-то отвлекало меня каждый раз, как я ловила его взгляд, или чувствовала руку слишком близко к коже.

Но Арден растолковал мой взгляд по-своему и усмехнулся:

— Не переживай. Если запутаешься — подскажу. А пока посмотри, как тебе твоя новая внешность.

С этими словами он провёл ладонью в воздухе, и перед нами медленно возникло зеркальное полупрозрачное полотно, как уплотнённое стекло.

Я оживилась:

— Я тоже так хочу!

— Всему своё время, торопыга. Сначала разберись с иллюзиями — потом покажу.

Я радостно кивнула и шагнула ближе.

Передо мной стояла одновременно я… и не я.

Волосы остались той же длины, с вьющимися локонами, но их медово-рыжий цвет сменился на тускло-мышиный. Форма лица сохранилась, но щёки стали круглее, будто я тайком налегала на сладкие булочки, а губы — чуть пухлее. Разрез глаз превратился из миндалевидного в более круглый, а зелёный цвет сменился на карий.

Покрутившись перед «зеркалом», я осталась довольна: не красавица, но и не чучело. Только волосы было жаль — я любила свой цвет.

— Так вот каких девушек ты любишь? — прищурилась я, глядя на Ардена.

Он лишь приподнял бровь — и ничего не ответил.

Нари поднялась с маленькой подстилки, которую я ей соорудила, и обошла меня кругом.

«Раньше было лучше», — вынесла она свой вердикт. — «Но… и так неплохо».

Арден хищно ухмыльнулся.

— Сейчас мы и тебя замаскируем.

Нари попятилась, но он поймал её раньше, чем она сиганула в кусты.Я смеялась, глядя, как Арден пытается её «успокоить», а они оба сердито смотрели на меня. Он буркнул:

— Не отвлекай, раз уж не помогаешь с этим неподдающимся зверем.

Когда буря улеглась, передо мной уже стояла обычная чёрная кошка с непонятным рыжим пятнышком на лбу. Увидев себя в отражении, она оскорблённо выгнулась и недовольно зашипела на Ардена. Затем с достоинством развернулась и ушла на лежанку, демонстративно отвернувшись.

Когда буря улеглась, настала моя очередь учиться.

(описание колдовства)

Арден встал передо мной, сложил пальцы в фигуру, похожую на ромб, и велел повторить. Его голос стал ниже, спокойнее — почти медитативным:

— Не думай о результате. Представь ощущение. Как будто растягиваешь ткань реальности и приглаживаешь по форме.

Я попыталась. Закрыла глаза, вдохнула, ощутила тёплый ток магии в кончиках пальцев, словно туда залили солнечный свет. Пальцы стали горячими, легкими. Я «зацепилась» за образ — и потянула, как нить.

Мир передёрнуло, будто воздух стал густым, и когда я открыла глаза…

Передо мной стоял совсем не Арден.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

Он подозрительно на меня посмотрел и подошёл к зеркальной поверхности.

И тут же, выругавшись, отшатнулся.

Теперь отражение показывало огромного плечистого полу-тролля с кожей болотного оттенка, крошечными глазками-булавками и ушами, похожими на подвявшие листья капусты. А волосы превратились в стоящую дыбом паклю.

— Что это за… — прорычал он сквозь зубы, не забыв добавить пару ругательств в конце. — Что ты со мной сделала?!

Я не выдержала — смех вырвался сам собой, громкий, предательский. С каждой секундой становилось только смешнее: величественный, холодный Арден… и этот комичный вид.

Он издал низкий хриплый звук и резко метнулся ко мне.

Я не знала, что он собирается со мной сделать, но от греха подальше решила убежать. Из-за смеха было тяжело бежать, и он нагнал меня в пару прыжков.

Схватив меня за талию, он прижал к дереву — крепко, но не больно. Я замерла, застыв между его ладонями и шершавой корой.

Прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился и резкоим движением впился поцелуем мне в губы.

На долю секунды мир исчез.

Арден отодвинулся, провёл ладонью по лицу, снимая мой морок, и тяжело выдохнул — так, будто пожалел, что вообще позволил мне колдовать.

Я сползла по стволу вниз и, продолжая хихикать, откатилась от него на безопасное расстояние.

— Никогда бы не подумала, что на меня нападёт болотный тролль… да ещё и поцелует! — фыркнула я, вытирая слёзы от смеха.

— Это был не поцелуй, — прорычал он, поправляя одежду.

— Конечно - конечно, это был акт чистой агрессии.

— И вообще, переделывай всё. Ты сделала из меня… я даже слова не подберу… это.

— Шедевр, — подсказала я невинно.

Он так сверкнул глазами, что я предпочла не спорить дальше и поднялась, отряхиваясь.

К концу вечера Арден выглядел почти как обычно, только волосы стали короткими и угольно-чёрными, а лицо — чуть грубее, загорелее и куда менее выразительным. Вроде та же фигура, тот же взгляд, но ощущение другого человека.

Я невольно коснулась своих губ, и жар поднимался к щекам снова и снова, несмотря на весь вечер исправлений и попыток вести себя так, будто ничего не произошло.

И почему, спрашивается, это был не настоящий поцелуй?

***

У ворот нас встретила пара городских стражников, уставшие под вечер. Они лениво посмотрели на нас, один со вздохом поднялся и произнес:

— Кто вы, с какой целью в город?

— С невестой приехали на ярмарку. — Арден белозубо улыбнулся стражу.

Я чуть не подскочила на этих словах и недовольно уставилась на Ардена. Вот значит как решил ответить на мою невинную шалость.

Стражник без интереса окинул меня взглядом.

— Серебрушка за каждого.

Арден откуда то выудил пару монет и подкинул. Стражник поймал их на лету и удовлетворенно кивнув вернулся на свое место.

Когда ворота медленно закрылись за нашими спинами, Арден чуть наклонился ко мне:

— Что за выражение у тебя на лице? Ты сама начала, ведьмочка, — проговорил он это с усмешкой.

Я цыкнула, но спорить не стала. Нара, спрятавшаяся под плащом, недовольно зашипела — ей явно не нравилось людное пространство. Мы спешились и взяли лошадей под уздцы.

Когда мы вошли в город, меня словно окатило волной нового мира. После холодных гор всё здесь казалось слишком… живым.

Первое, что ударило — запахи. Смешанные, плотные, почти осязаемые.

Пахло жареными каштанами, дымом из каменных труб, влажной землёй после дождя, свежим хлебом, пряной выпечкой и какими-то острыми специями, от которых щекотало в носу. Где-то тянуло лошадьми и кожей, а рядом — цветами с открытых лавок. Всё это намешивалось в тёплую, густую кашу, от которой у меня кружилась голова.

Шум тоже был другой. Не отдалённое завывание ветра, не треск веток и эхо шагов по камням — а живое гудение. Голоса. Смех. Чей-то крик через улицу. Перестук шагов, звон монет, стук колёс по булыжникам. Я невольно прижалась к Ардену, просто потому что город накатывал на меня со всех сторон.

Я чувствовала себя маленькой и… уязвимой. Словно любой человек, просто взглянув на меня, мог увидеть сквозь иллюзию, сквозь кожу — ведьму, беглянку, ту, в чьей крови пульсирует магия. Страх, бушевавший во мне когда то, будто начал просыпаться. Нара под плащом беспокойно шевельнулась, и я поймала себя на том, что глажу ее по спине — больше для собственного спокойствия, чем для ее.

И всё же — под страхом и осторожностью — во мне теплилось странное чувство.

Любопытство. Волнение. Как будто я впервые ступила в место, где жизнь кипит, бурлит, сталкивается. Мир, большой и шумный. Мир, который может нас рассекретить… или спрятать лучше, чем горы.

И где-то в глубине — тонкая дрожь от мысли, что Арден держит меня ближе, чем нужно. И что я не уверена, злюсь ли я на это… или мне от этого спокойнее.

— К знакомому? — спросила я, стараясь выглядеть уверенно, хотя в душе ощущала напряжение. Иллюзия держалась крепко, но в суете города всегда мог найтись другой маг, чуть более внимательный, чем остальные.

— Да. — Арден приобнял меня за плечи, будто так и надо, будто мы действительно пара. — Его лавка в старом квартале. Тихое место, нам подойдёт.

Мы свернули с главной улицы, оставив позади толпы, музыка и крики зазывал. Переулки стали уже, дома выше, а в окнах — тусклый желтоватый свет.

Нара выбралась наружу, пробежала по моей руке и устроилась на плече, внимательно оглядываясь.

"Здесь пахнет… печёным хлебом и чем-то пряным, — тихо заметила она."

— И опасностью, — добавила я.

"Опасность пахнет иначе, — фыркнула она. — Это просто город."

В конце узкой улицы висела деревянная вывеска с потускневшим изображением солнца и ключа. Арден постучал в дверь три раза — коротко, два медленных, один быстрый. Я почувствовала, как он напрягся — почти незаметно, но я заметила.

Дверь открылась не сразу.

Когда дверь распахнулась, я ожидала увидеть угрюмого старика или очередного подозрительного человека. Но на пороге стоял мужчина — лет тридцати, не больше. Лохматые каштановые волосы, глаза цвета утреннего неба, лёгкая щетина… и улыбка, появившаяся при взгляде на Ардена. Настолько искренняя, что мне даже стало неловко.

— Арден? — его голос был удивлённым, но тёплым, будто он увидел брата. — Живой! И целый! И… — он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как у меня сбилось дыхание, — …и не один?

Я ожидала настороженности. Наставления. Вопросов. Но вместо этого мужчина расплылся в широкой, почти мальчишеской улыбке, как будто встречает долгожданных гостей.

Вот так выглядит человек, который действительно рад и который считает Ардена другом… даже если тот видит в нём лишь «удобный контакт».

— Деарн, — представился он, словно угадав мой невысказанный вопрос. — Можно просто Дер. Кто же ты такая, если Ар привёл тебя ко мне?

От его взгляда у меня внутри чуть дрогнуло: не магический, не пронизывающий — человеческий. Тёплый. Открытый. Но всё же… осторожный. В уголках глаз мелькало напряжение, как у человека, который всегда держит дверь приоткрытой, чтобы иметь путь к отступлению.

Дружелюбный параноик, точно.

Он смотрел на меня с таким неподдельным интересом, будто пытается запомнить всё — жесты, интонации, дыхание. И при этом улыбался так, что я почему-то расслабилась раньше, чем успела напугаться.

— Она… — начал Арден, но Деарн махнул рукой.

— Потом расскажете. Оставляйте лошадей и заходите скорее, на улице уши у всех кто не ленится подслушивать. Стойло за углом, две серебряные монеты за ночь.

Мы отвели лошадей, расседлали, Арден кинул молодому конюху несколько монет, прибавив сверху еще одну, чтобы тот их накормил и напоил. И когда мы заходили, я поймала себя на мысли: я почувствовала, что внутри этого человека нет скрытого намерения, направленного на нас.

И, возможно, именно такие люди — самые опасные.

Тёплый свет лампы, запах еды, суета Дера — всё это казалось таким непривычным, после жизни в одиночку.

Арден что-то буркнул хозяину в ответ на его радостное приветствие, Нара вспрыгнула на шкаф, делая вид, что ей плевать на людей. Я же просто позволила себе вдохнуть запах чужого дома.

Но на самом краю сознания — там, где обычно шевелится интуиция ведьмы, не оформленная в слова — что-то болезненно дёрнулось.

Словно тонкая нить, незаметная, но натянутая до предела.

Ощущение взгляда.

Не скользящего по коже, как ледяной ветерок, а прямого, наблюдающего.

Я обернулась — слишком резко, чтобы это выглядело естественно. Но за дверью была лишь улица, мерцающий фонарь и осевший на камнях вечерний туман. Никаких силуэтов. Никаких шагов.

— Всё в порядке? — спросил Деарн, но я едва услышала.

Я не могла объяснить это словами. Не могла доказать. Но внутри холодком прошёл шёпот:

"Кто-то видел нас, пока мы входили."