Дикая принцесса для космопирата

– Проклятье! Да что бы я ещё хоть раз сама пилотировала…

Острая, колючая боль пронзает всё тело от макушки до пят. Она впивается в висок и растекается по затылку тягучей горячей волной.

Холодно. Как же холодно. Я чувствую, как меня пронзает дрожь. Мурашки выплясывают на коже. Сердце сжимается от понимания. Что же я натворила? Как же так?

Ты трусиха, Элиза. Ты просто сбежала.

Я даже не помню, как добежала до челнока. Не помню, как вбивала курс. Слёзы капали на приборную панель, а я тыкала в кнопки практически наобум.

– Столкновение с неустановленным объектом… критические повреждения… аварийная посадка… вероятность выживания – семь процентов…

Семь процентов.

Я должна была в тот момент испугаться. Забиться в угол, закричать, начать молиться всем богам галактики. Но я лишь смотрела на эти цифры на экране, и в груди разливалось странное, почти приятное спокойствие.

Ну вот и всё.

Я бежала от своего неверного жениха. По собственной воле. Чтобы не видеть, как он смотрит на неё. Чтобы не слышать его мысли, полные нежности к другой.

Глупая. Я ведь менталист. Я всегда всё слышала. Я с первой минуты поняла, что эта девушка для него не просто развлечение, но отказывалась верить до самого конца.

Пока слова Зириана не прозвучали как приговор:

– Элиза. Наша свадьба… она невозможна.

Невозможна… Конечно, ведь ты променял меня на какую-то землянку.

– Я не могу сделать тебя своей женой. Не потому, что ты не прекрасна. И не потому, что не ценю тебя. Ты как сестра для меня. Я всегда буду защищать тебя. Но… Моё сердце принадлежит другой. Всецело. Без остатка.

Сестра… Я была для него просто сестрой всё это время. Когда крутила в голове глупые картинки, как мы будем вместе. Как я стану его. По настоящему стану его. Навсегда.

– Ты можешь меня ненавидеть. Я понимаю. Мне бесконечно жаль. Прости.

Жаль… Вот и всё, что он смог мне сказать.

Император всех галактик, мужчина, которого я любила всю свою сознательную жизнь.

Я зажмуриваюсь.

Не хочу думать о нём перед тем, как покину этот мир. Зириан не заслужил. Он гадко бросил меня ради другой, разбил моё сердце, уничтожил, растоптал. Но даже несмотря на всё это… я всё равно не могу почувствовать это. Нет во мне к нему острого, гадкого чувства.

– Я тебя ненавижу, Зириан, – шепчу я в пустоту. – За то, что ты не дал мне шанса тебя возненавидеть.

Я не могу пошевелиться. Не чувствую ничего кроме холода. Он ледяными пальцами заползает под разорванное на плече платье, гладит шею, щиплет щёку, которой я прижимаюсь к чему-то мокрому и твёрдому.

Пол. Я на полу челнока. После удара с чем-то в космосе, я выжила. Упала на какой-то далёкой, никчёмной планете, где, возможно, даже нет ничего и никого живого.

Семь процентов. Забавно-то как.

Зачем только? Всё равно не смогу подняться. Так и закончу свою жизнь в этом челноке, как в небольшой металлической могиле. И никто никогда не узнает, где упокоилась принцесса Элиза Арно с планеты Ошор.

Я усмехаюсь разбитыми губами. Чувствую солёный привкус крови. Ну хоть говорить могу. Жаль, что никто не слышит. А то рассказала бы о том, как в восемнадцать лет я узнала, что такое настоящее предательство.

Вокруг тишина. Никаких сигналов, никакого гула. Только вой ветра где-то снаружи и противный скрип покорёженного металла.

В рубке всё искрит, воняет горелой проводкой. Сквозь треснувший иллюминатор вижу чужое небо. Тяжёлое, свинцово-серое небо, без намёка на звезды. Ветер гоняет по земле клубы чёрной пыли, а вдали, на горизонте, угадываются острые пики скал.

Я не знаю, куда меня занесло. Это какая-то дыра на задворках галактики. Мёртвая, злая планета, куда даже пираты боятся соваться. Где ничего нет. И никого.

Из горла вырывается смешок, похожий на всхлип.

– Идеально. Просто идеальное завершение моего идеального дня.

И вдруг где-то снаружи раздаётся скрежет. Кто-то явно не церемонится с обломками моего челнока. Я перевожу взгляд на дверь. Отлично. Я думала, что хуже быть не может, оказывается, может. Что ж, зато может найду лишние уши, куда в предсмертной агонии выдам все свои секреты.

Если меня не съедят быстрее, чем я открою рот.

Дверь, чудом уцелевшая после крушения, с диким визгом вылетает наружу, снесённая мощным ударом с той стороны.

В проёме, на фоне свинцового неба, появляется мужчина.

Силуэт огромный, почти неправдоподобный. Плечи шире проёма, из-за чего ему приходится чуть развернуться, чтобы протиснуться внутрь. Свет падает сбоку, и я вижу его лицо.

Красивое. Дьявольски красивое.

Резкие, грубые черты, тёмные волосы, падающие на лоб, и шрам. Длинный, белый, через всю левую щеку, рассекающий бровь и теряющийся в небритой щетине. Светлые, туманные глаза скользят по разгромленной кабине и останавливаются на мне.

Я сжимаюсь в комок, пытаясь отползти, но ноги не слушаются, ничего не слушается. Спина продолжает упираться в холодный металл.

Он окидывает меня долгим, оценивающим взглядом. Скользит глазами от разбитой коленки до растрёпанных рыжих волос. В уголках его губ появляется ухмылка. Медленная, хищная, самоуверенная.

– Ну надо же, – произносит он низким, бархатным тоном. – Какая птичка залетела в мои края. Прямо с неба упала.

Внутри меня что-то закипает. Страх отступает, уступая место ярости. Глупой, иррациональной, но такой родной.

– Пошёл ты, – выплёвываю я, глядя ему прямо в эти светлые, странно-прозрачные глаза. – Пошёл ты со своей ухмылкой.

Брови мужчины взлетают вверх. Удивлён. Всего на секунду, а потом его лицо расплывается в усмешке. Он делает шаг ко мне, хрустя обломками под тяжёлыми ботинками.

– Ого. Маленькая аристократка с коготками, – хмыкает он. Склоняет голову набок, разглядывая меня, как диковинного зверька. – А здесь, неженка, либо я, либо местные шакалы. Шакалы, поверь, гораздо менее приятная компания.

Я пытаюсь выпрямиться, но без толку. Я почти не чувствую своего тела. Только всепоглощающая боль, от которой темнеет в глазах.

– Я не… неженка.

Мой голос срывается, и это бесит меня ещё больше. А этот гад просто смеётся. Коротко, хрипло, без капли злости.

– Лежи уж. Красивая, но дохлая. – Он окидывает меня ещё одним взглядом, теперь более внимательным. – В чувство тебя приведу. Подлатаю.

Он делает ещё шаг, и теперь я вижу его совсем близко. Он наклоняется, и его грубые, горячие пальцы ложатся мне под колени и под спину.

– А потом, – добавляет он буднично, поднимая меня на руки, как пушинку, – сделаю своей постельной игрушкой.

Что? Меня? Принцессу?!

Я собираю остатки сил, впиваюсь ногтями в его предплечье и шиплю прямо в это красивое, ненавистное лицо:

– Только попробуй. Я тебе глаза выцарапаю.

Он смотрит на меня сверху вниз. И вдруг его губы трогает странная улыбка, в которой читается что-то похожее на одобрение.

– Посмотрим, – отвечает он и шагает сквозь развороченный проём наружу, в серую мглу неизвестности.

Ветер бьёт в лицо, треплет волосы. Я невольно вжимаюсь в его грудь. Голова падает ему на плечо, и я чувствую жар его тела сквозь ткань куртки.

Стыдно. Больно. Страшно.

Но сквозь пелену отчаяния пробивается одна-единственная, глупая, неуместная мысль:

А он тёплый.

Я зажмуриваюсь, проваливаясь в спасительную темноту, и впервые за сегодня не вижу перед собой холодных, синих глаз Зириана.