Дикий дракон для принцессы

Саркайн

Я слышал нежное девичье пение. Чудесные звуки доносились сквозь пелену забытья, из которого я не мог вырваться, как ни пытался. Этот голос проникал глубоко в меня, в самые потаенные уголки души, не позволяя окончательно провалиться в черноту, которая окутывала и норовила поглотить полностью.

Не знаю, как долго я держался за этот голос, как за красную нить, что не давала затеряться во мгле, но постепенно стал различать мелодию и отдельные слова. Когда-то, очень давно, как будто в прошлой жизни, мама пела мне эту старинную колыбельную. Я с трудом разлепил глаза и тут же закрыл: слишком ярким показался свет факелов.

Девица, словно кошка, все мурлыкала себе под нос старинный мотив. Я предпринял еще одну попытку взглянуть на обладательницу волшебного голоса. На этот раз удалось различить хрупкий силуэт и густые светлые волосы, которые мягкими волнами стекали по плечам и спине, отражая огненные всполохи.

Она стояла, отвернувшись от меня, перебирая какие-то склянки на грубо сколоченном деревянном столе. Я скосил взгляд в сторону, пытаясь понять, где нахожусь, а лучше — как сюда попал. Со всех сторон меня окружали холодные каменные стены. Попытался пошевелиться — тело в нескольких местах пронзила дикая боль. Я застонал и затих.

Незнакомка обернулась ко мне, на ее хорошеньком лице застыло выражение удивления или даже испуга. Она прижала руки к груди, как будто не ожидала, что я очнусь.

— Не бойся, я тебя не обижу! — хотел сказать, но вместо этого из горла вылетел только беспомощный сип, едва походивший на речь: во рту все пересохло.

Девица кинулась в сторону. Сначала я подумал, что она сбежала, но через несколько мгновений та снова оказалась передо мной, держа в руках кубок. Она приподняла мне голову и молча приставила кромку к моим губам. Не разбираясь, что за напиток внутри, я стал так торопливо и жадно глотать, что закашлялся. Это была чистая ледяная вода. Она скользнула по разгоряченному нутру, охлаждая его и принося покой.

Я с удовлетворением откинулся на что-то мягкое, только сейчас поняв, что лежу на узкой кровати, а руки и ноги закованы в толстые стальные кандалы! Дернулся всем телом, чем переполошил незнакомку: она отшатнулась от меня и отошла на несколько шагов. Меня же насквозь пронзила такая яркая вспышка боли, что в глазах поплыли белые звездочки, а потом помещение на какое-то время погрузилось во мрак. Я тяжело дышал, пережидая приступ и всем существом желал, чтобы пульсирующая острая боль, которая пришла сразу отовсюду, хотя бы немного притупилась.

— Лучше не двигайся, будет только хуже, ты слишком слаб, — наконец сказала хоть что-то светловолосая. Ее голос, неожиданно довольно низкий и бархатистый, полился на меня медовым сиропом, как будто даже боль немного притихла. Но я на это не купился, знал, что она, словно хищник, затаилась, чтобы выскочить и напасть на меня в тот самый момент, когда я буду меньше всего этого ожидать.

— Что случилось? — спросил я.

Но загадочная собеседница молчала, лишь разглядывая мое лицо большими серыми глазами с лавандовыми полосами на радужках. Такие странные глаза, такие настороженные… Она столь внимательно вглядывалась в каждую мою черту, глядя то в один глаз, то в другой, то переходя на нос и губы, а потом снова по кругу. Она как будто собиралась рисовать портрет по памяти. Этот ее взгляд приятным холодком шел вдоль позвоночника и одновременно заставлял меня желать отвести свой. Вот только я не мог себе этого позволить. Не знаю почему, просто не мог, не привык уступать, наверное. Беда была в том, что я не понимал, кто я.

Силился вспомнить, как получил несколько, судя по всему, серьезных ранений в грудь и живот, но память словно застилал густой предрассветный туман, и я продирался сквозь него, хотя череп от таких попыток пытался лопнуть и разлететься на мелкие острые осколки. Кажется, головой я тоже здорово приложился…

Звякнув кандалами, я поднял руки, схватившись пальцами за виски, уже всерьез опасаясь, что голова сейчас расколется. Зажмурился, по кусочкам восстанавливая события недавнего прошлого. Перед глазами расплывалась какая-то каша.

Лязг оружия, боевой клич, я сжимаю тяжелый двуручный меч. Кто-то кричит, высоко, надрывисто, крик прерывается, тошнотворный густой запах крови и дыма забивается в нос, мешает сделать вдох. И тяжелые взмахи крыльев. Кто-то кричит мне:

— Берегись!

Я оборачиваюсь, занося над головой меч, готовясь отражать удар, но несколько ослепляющих вспышек боли пронзают мое тело сзади. Я падаю на колени, упрямо не выпуская меч из слабеющих рук…

Вынырнул из воспоминания и снова угодил в ловушку серо-лавандовых глаз. Тяжело дышал, чувствуя, как по телу тек пот, впитываясь в тугие белые повязки, которые опутывали меня не хуже, чем цепи от кандалов.

— Тш-ш-ш… — Незнакомка села рядом на край кровати, держа в руках небольшой глиняный бочонок. Она сняла с него крышку и, запустив внутрь пальцы, зачерпнула остро пахнущую мятой мазь. Медленно, будто я дикий зверь, которого она нашла в лесу и пыталась приручить, поднесла пальцы к моему лицу. Я все это время затаив дыхание неотрывно следил за ее плавными движениями. Не мог сделать вдох, когда она была так близко. — Тш-ш-ш, — повторила она и нанесла мазь мне на виски, слегка растерев. Ее прикосновение было почти невесомым и прохладным. — Это успокоит боль.

Сглотнул вязкую слюну, которая тут же наполнилась привкусом мяты — столь густой запах исходил от средства — и схватил ее за запястье, чуть сжав его.

— Где я?

У девицы округлились глаза, но больше она никак не выказала испуг.

— Отпусти, — тихо, но твердо сказала она. Почему-то я послушал ее и легко выпустил хрупкую кость, которую мог бы при желании переломить, если бы сжал сильнее.

— Я лишь хочу… — пришлось еще раз сглотнуть. — Хочу вспомнить…

Она склонила голову на бок, изучая меня и ничего не ответив.

— Кто ты? — снова сделал попытку я разобраться в ситуации.

— Никто. — Она улыбнулась лишь уголками губ и неопределенно дернула плечами.

— Но имя-то у тебя есть?

Она явно не желала делиться со мной информацией.

— У каждого есть имя. — Она тихо хмыкнула. — Тебе нужно поменять повязки.

Незнакомка легко поднялась с моего ложа и отошла к столу, а когда опять повернулась ко мне, в руке ее сверкнула рукоять кинжала.

Инстинкты взяли свое: я подскочил, переборов новую вспышку боли, и выставил перед собой руки, звеня цепями. Они тянули кисти к земле, так и хотелось опустить их, но я не мог.

Сероглазая прикусила губу, будто размышляя, что со мной делать.

— Я не причиню вреда. Обещаю. Только сменю повязки. Посмотри, все в крови.

С трудом отведя взгляд от оружия в ее маленькой ладони, я покосился на свою грудь: на белоснежных, как облака, полосках ткани расплывалось несколько бордовых пятен.

— Позволишь? — Она приблизилась ко мне, и я кивнул.

Девмца двигалась все так же медленно и плавно. Без резких движений подцепила кончиком кинжала повязки и принялась их снимать. От каждого прикосновения я невольно вздрагивал.

— Прости, сейчас станет легче, — приговаривала она, пока наносила какую-то другую мазь, которая пахла уже не так резко. Я уловил ромашку и зверобой. — Это позволит ранам быстрее затянуться, — объяснила она.

— Ты целительница?

— Можно и так сказать. — Она кивнула, продолжая порхать пальцами над моей истерзанной плотью. Подушечки ее пальцев были мягкие, и если бы не раны, это оказалось бы приятно.

Пока она наносила мазь, я все пытался вспомнить, кто я и как оказался в этом… Обвел взгляд помещение… В этом подземелье. Здесь не было окон, и я не мог бы сказать, день сейчас или ночь. Наблюдал, как она с сосредоточенным видом заканчивает накладывать новые повязки, а старые складывает в медный таз и замачивает водой.

— Вот и все. — Она мимолетно улыбнулась. — Спи, тебе нужно восстанавливать силы.

— Как я сюда попал? — опять спросил, когда она, поставив таз на стол, отошла к большой дубовой двери, укрепленной коваными вставками.

Незнакомка ничего не ответила, я лишь видел, что она спрятала кинжал в потайной карман платья и, накинув плащ, который до этого лежал черной шелковой лужей у самого входа, постучала. Дверь почти тут же бесшумно отворилась.

— Спи. — Она сняла со стены один из факелов и вышла. Дверь тут же закрылась, и я услышал, как закрывается засов с другой стороны.

После ее ухода стало темнее, и какая-то тяжесть легла на грудь. В голове вертелось так много вопросов, и все оставались без ответов. Одно было хорошо: череп уже не пытался развалиться, боль утихала, но сон не собирался забирать меня в свои объятия, чтобы хотя бы на некоторое время спрятать от суровой реальности.

Я находился в каком-то подземелье, весь израненный, в кандалах, и совершенно сбитый с толку. Света от оставшегося факела вполне хватало, чтобы я мог более внимательно осмотреться: рядом со столом с лекарствами стоял табурет, в углу, куда едва попадали огненные лучи, — отхожее ведро. И больше ничего.

Я в изнеможении закрыл глаза и снова провалился в обрывки воспоминаний, которые резали меня, словно острые камни.

Черные доспехи. Лязг оружия. Крики. На нас напали внезапно, без предупреждения. Глаза застилает гнев. Как они могли?! Мы не позволим! Нужно защищаться!

Не заметил, как провалился в глубокую темноту без начала и конца. Меня больше не было, была только она, эта темная бесконечность. Впрочем, боли здесь тоже не осталось.

Меня разбудили какие-то тихие звуки. Открыл глаза, ожидая увидеть свою сероглазую целительницу, но около стола стояла вовсе не она. Это явно был мужчина, что окончательно сбило меня с толку.

— Где она? — первый вопрос, который задал я, когда пришел в себя настолько, что смог говорить.

— Кто? — Дракон подошел ко мне, держа в руках прозрачную бутылочку с темной жидкостью.

— Девица, здесь была светловолосая девица… — растерянно проговорил я и сам на себя разозлился за этот лепет, словно я маленький мальчик.

— Здесь только я. — Незнакомец хмыкнул.

Я окинул его внимательным взглядом: уже не молод, волосы редкие и висят тонкими серыми прядями, закрывая часть лба, испещренного морщинами, глаза светлые, непонятного оттенка, слишком длинный нос на узком лице и плохо выраженный подбородок. Отталкивающая внешность.

Он подал мне бутылочку.

— Пей. Это лекарство. Оно поможет восстановить силы.

Если бы только оно могло восстановить память! В надежде на это, я взял у него склянку. Рука тряслась от слабости. Я вдруг понял, насколько голоден. Меня уже не столько мучила боль, сколько совершенно пустой желудок. Одним резким движением опрокинул в себя темную жидкость и закашлялся, с трудом проглотив ее. Нестерпимая горечь разлилась по языку, обжигая язык и опаляя огнем внутренности. Меня передернуло. Не видел, в какой момент у незнакомца появилась в руках глубокая глиняная миска.

— Ешь. — Он подал мне ее.

Я помешал неприятного вида похлебку ложкой и скривился. Сейчас не отказался бы от мяса на вертеле. При мысли об этом рот наполнился слюной, но мяса мне не предложили.

— Это бульон, ты давно не вкушал твердой пищи, сейчас можно только это, — будто прочитав мои мысли, объяснил незнакомец. — Меня зовут лекарь Портайн.

— Здесь была девица, — сказал я, когда утолил первый голод скудным блюдом. — Где она?

— Боюсь, ничего не могу об этом сказать. Здесь всегда был только я.

— Хочешь сказать, она мне привиделась? — я повысил голос, начиная раздражаться.

— У тебя серьезные ранения, к тому же, вероятно, ты сильно ушиб голову. Все может быть.

Это объясняло, почему я почти ничего не помню, но совсем не помогало понять, где та незнакомка, чей голос вернул меня из небытия. Почему-то сейчас я был почти уверен, что в первый раз очнулся только благодаря ей. А теперь этот неприятный тип хочет, чтобы я поверил, будто ее здесь никогда не было?!

Внутри от гнева все вспыхнуло. Я ощутил знакомый прилив сил, как всегда бывает перед сменой ипостаси. По телу пробежала судорога… и все прекратилось.

— Не пытайся, — предупредил лекарь. — Печати «Непокорной плоти», высеченные на камнях, сдерживают превращение. Береги силы, они тебе еще понадобятся. — Портайн усмехнулся, вызвав этим новую волну раздражения, которая поднималась из самых глубин моего естества.

Не выдержав, я со злостью кинул миску с остатками бульона в раздражающего типа. Он хотел увернуться, но я оказался быстрее даже в таком немощном состоянии. По серой хламиде лекаря расплылось жирное пятно, несколько кусочков овощей упали к его ногам. Мужчина брезгливо поморщился и отступил из лужи, которая натекла под его ноги.

— Где я и как сюда попал? Что тебе от меня нужно?! — повысил я голос, но все было тщетно. Лекарь вытер руки об испачканное одеяние и, не став поднимать миску, которая покаталась с боку на бок и замерла на каменном полу, подошел к двери и постучал в нее. Дверь тут же отворилась, как это произошло и с сероглазой девицей с чудесным голосом. Она точно была здесь! Мне не могло это привидеться!

Превозмогая боль, я поднялся и смог дойти до отхожего места, гремя кандалами. Эхо разносилось по всей камере. С ними было трудно двигаться, но вполне возможно. Может, этот Портайн и раздражает меня, но свое дело он знает: силы начали возвращаться, чего не скажешь о памяти. Воспоминания все еще укутывал густой слой тумана, который не спешил развеиваться, как бы я ни старался что-то вспомнить.

Где же ты, сероглазая красавица?..

Элайна

— Валенсия, — негромко позвала я.

Сестра испуганно дернулась и повернулась в мою сторону. Она снова залезла на крышу замка и сейчас за чем-то пристально наблюдала.

— Ты опять здесь? — Я покачала головой. — Тебе небезопасно здесь находиться.

Валенсия зло шикнула. Всякий раз, когда я находила ее на крыше или на вершине холма и делала замечания, она ужасно злилась.

— Снова напоминаешь мне о моей неполноценности! — шепнула она.

— Не говори глупостей.

Я села рядом. Небо озаряла огромная белая луна, было светло, почти как днем. Отсюда открывался прекрасный вид на столицу нашего королевства Эревас. За пределами города виднелись бескрайние горы и леса. Здесь чувствовалась свобода. На этой высоте воздух был другим. Все дракайны и драконы любят высоту. Даже те, которые лишены возможности расправлять крылья, как моя младшая сестра.

— Я уверена, ты сможешь полностью поменять ипостась. Просто тебе для этого необходимо чуть больше времени, чем другим. — Я ободряюще улыбнулась и положила руку на ее плечо.

— Если ты думаешь, что я глупая, то ошибаешься. — Она посмотрела на меня, и во взгляде читалась безграничная грусть и смирение. — В пятнадцать лет я еще верила в то, что имею шанс быть такой, как ты и другие дракайны. Но мне уже семнадцать. Ничего уже не изменится.

Она закрыла глаза и попыталась сменить ипостась. На ее руках, плечах и частично на лице появились чешуйки серебристо-черного цвета. Они были мелкими и совсем не прочными.

— Это какое-то издевательство и напоминание о том, что я ненастоящая дракайна, — обреченно вздохнула она.

— Ты дракайна! Самая настоящая! В твоих жилах течет кровь драконов. И непросто…

— Перестань! — Сестра выставила руку, призывая молчать. — Не надо меня утешать. Я смирилась с тем, что никогда не поднимусь в небо и не увижу королевство с высоты драконьего полета.

В ее глазах появились слезы, которые она быстро смахнула. Ведь так нас воспитывали с младенчества. Никакой слабости! Мы дракайны! Честь и гордость нашего народа. Сильные, волевые и свободные! Вот только как моей сестре быть такой, не имея возможности расправить крылья?

Мне было очень жаль ее. Каждый раз, когда речь заходила о невозможности Ленси сменить ипостась, мое сердце обливалось кровью. И хотя я всегда пыталась приободрять ее, сама понимала, что она права: она уже не станет такой же, как я.

Обычно умение менять кожу на чешую появляется в возрасте до пятнадцати лет. И эта чешуя служит нам броней. Защищает от ударов мечей и стрел. А у особо сильных выдерживает и огонь. К шестнадцати полностью формируются крылья, которые следует тренировать в полетах, а к семнадцати драконы в воздухе чувствуют себя так же уверенно, как и на твердой земле, и начинают упражняться в боевых искусствах.

Но в последнее время что-то шло не так, в Эревасе начали появляться очень хилые дети. Многие умирали в младенчестве, а некоторые были очень слабы как драконы или вовсе не могли менять ипостась, как Ленси.

Я слышала разговор мамы с Карзеном. Такие дети рождались все чаще, и родители с ужасом ждали их взросления. Это навевало страх даже на простых жителей.

Не стала напоминать об этом Валенсии. Это вряд ли ее утешило бы. Ей достаточно и отношения нашей матери. В последнее время она была особо строга с ней.

После очередного разговора с мамой Валенсия проплакала целую ночь, а я не отходила от нее, боялась, чтобы сестра не натворила глупостей. Она была очень горячей и взбалмошной. Ленси любила приключения и тайны. Мне кажется, сестра всегда узнавала обо всем самая первая. Мне оставалось только удивляться, как ей это удается. Она не могла летать, но была в курсе каждого значимого события. Наверное, потому что Валенсия имела много полезных связей.

— Зато у тебя множество других качеств. — Я снова приобняла сестру. — Ты удивительная и самая лучшая дракайна в мире! И тебе удается знать все и обо всех. Тебя обожают.

— Для общения много ума не нужно. Тем более драконы и дракайны не должны быть особо дружелюбными. Мы же хищницы! А я выродок. Меня не должно было существовать.

— Что за настроение? Не узнаю тебя. Ты сегодня говорила с мамой? — догадалась я.

Сестра кивнула.

— Она напомнила мне, что я — позор семьи. И не заслуживаю быть принцессой. Говорит, что я не дракайна и не смею ею называться.

— Не придавай ее словам такого значения. Она королева. И это бремя очень тяжелое. В других землях правят мужчины, у нас же столько столетий царит матриархат! Это очень тяжелая ноша. Иногда это отпечатывается на характере и манере общения. Как у мамы. Она бывает резка и часто говорит обидные слова. Но она тебя любит.

— Но она ведь права.

— В том, что ты не имеешь второй ипостаси, нет твоей вины. Ты не перестаешь быть принцессой, и в тебе по-прежнему течет королевская кровь.

— Уж лучше бы я родилась в обычной семье. — Сестра вздохнула и положила мне голову на плечо.

— Матерей не выбирают. Как и место, в котором родиться. Поэтому давай исходить из того, что имеем. А имеем мы принцессу с удивительными навыками общения. Со временем ты можешь стать прекрасным послом, например.

Сестра хмыкнула и улыбнулась.

— Это место пока занято Карзеном, — напомнила она. — Правда, в последнее время он плохо справляется с возложенными обязанностями. Ему не удалось договориться о поставке шелка из соседнего государства. Драконы отказались менять его на наш мех.

— Я уверена, была бы ты там, то смогла бы подписать договор, — подбодрила сестру.

— Ты же знаешь, что многим не нравится то, что у нас за главных женщины. И правители соседних государств по старинке предпочитают иметь дело с мужчинами. Только поэтому некоторые должности у нас занимают драконы.

— Наш народ много раз доказывал в боях, что дракайны не хуже драконов. У нас достаточно могущества, чтобы жить по своим правилам и дать отпор любому, кому это не по нраву.

— И тем не менее за последние двадцать лет не было воин. Не мне тебе напоминать, что Эревас раньше захватывал новые земли. Нас боялись, несмотря на то, что у власти стоят женщины, — заметила сестра. — А последние неудачи Карзена еще раз доказывают, что нас перестают бояться. Влияние Эреваса слабеет.

Валенсия обладала острым умом и с легкостью подмечала закономерности. Ее знание истории и владение последними новостями давало ей возможность делать хорошие расчеты на будущее. Как жаль, что мама не видит этого, замечая в Валенсии лишь девочку, которая так и не смогла отрастить крылья. Королева порой очень жестко пресекала все попытки младшей дочери помочь в каком-либо вопросе.

— Или народ устал воевать.

Сестра хмыкнула.

— Или не имеет достаточно сил для хорошей войны.

— Я слышала, что недавно была какая-то стычка.

Об этом я узнала случайно. В лечебнице оказалось много воительниц, которые пострадали в сражении. Были и убитые. Не стала спрашивать у матери, в чем причина и почему так много потерь. Королева в последние дни выглядела очень взволнованой и постоянно о чем-то совещалась со своими приближенными.

— Точно не за новые земли, — хмыкнула сестра. Она, как всегда, была в курсе происходящего. — Если бы это была настоящая битва, то мы не одолели бы дикие племена.

— Дикие? — переспросила я, расширив глаза от удивления.

Эти народы находились довольно далеко. Нас разделяло два королевства. О них мало что было известно. Никто не рисковал сунуться на их земли. Но об их умении сражаться ходили легенды.

— Да. Наши устроили им западню и напали. Дракайн было второе больше.

Я испуганно зажала рот.

— Не зря дикие являются потомками того же старинного драконьего рода, что и мы, — придала своему повествованию исторический окрас Валенсия. — Крилорнцы не сдаются.

— На зачем нам на них нападать?

Понятно, что новые земли здесь не при чем. Нам вообще нечего делить с дикими драконами. У нас просто нет точек соприкосновения, кроме общей истории.

— У меня есть кое-какие мысли по этому поводу, — туманно ответила сестра. — Но все неточно, ибо неизвестно, выживет ли пленник.

— Пленник?! — воскликнула я.

Сестра шикнула.

— Не так громко. Это вообще-то тайна!

Я закивала. Ничего себе! В Эревасе настоящий дикий дракон!

— Да. И дикие бьются до последнего. Это большая удача, что кого-то взяли в плен. Может, это ненадолго и он скоро умрет. В прошлый раз дракайны вернулись ни с чем.

Я задумчиво посмотрела в сторону темницы, которая была видна отсюда. Мне очень хотелось хоть одним глазком посмотреть на настоящего дикого дракона! Какой он? Чем отличается от наших драконов?

Среди жителей замка мужчин практически не было. Я лицезрела их лишь на пирах, но это в основном были чьи-то мужья.

— Интересно, какой он? — задумчиво спросила я.

— Не знаю. Мне не удалось его рассмотреть.

— Ты видела, как его несли?

— Да. Вчера ночью, — поделилась Валенсия. — Я пыталась рассмотреть его, но мне не удалось.

Новость о пленнике меня очень заинтересовала.

— Говорят, их чешуя гораздо прочнее нашей. — Валенсия продолжала глядеть в сторону темницы.

Я удивленно посмотрела на сестру. Та кивнула в подтверждение своих слов.

— Им и огненные стрелы не страшны. Они очень сильные и могущественные воины. Наверное, сильнейшие во всем мире. А еще дракайны в лечебнице сказали, что они очень хороши собой. — Сестра заговорщически на меня глянула.

Я восхищенно покачала головой. Мне приходилось слышать о диких драконах из княжества Крилорн, как и всем нам. Но никогда не представлялось возможности увидеть их. И я просто обязана исправить это и не упустить такой шанс!

— У тебя такой взгляд, как будто ты что-то задумала, — заметила Валенсия.

— Так и есть, — подтвердила я. — Хочу его увидеть.

— Попробуй, пока он жив, — после некоторого молчания вздохнула сестра. — Расскажешь потом, какой он.

— Расскажу. Только дай мне свой плащ!

Я с легкостью сменила ипостась и шагнула с крыши, расправив крылья. Бесшумно приземлившись во внутреннем дворе замка недалеко темницы, сменила ипостась и надела плащ, накинув капюшон. Передвигалась медленно и осторожно, пытаясь не привлекать внимания. В такое время все спят, кроме стражи, но любителей ночных полетов нельзя исключать, к тому же небо все еще оставалось светлым. В это время года луна особо яркая. Но никто не должен видеть, что я иду в темницу. Лишние разговоры ни к чему, да и гневить королеву не входило в мои планы.

Тихо открыла дверь и вошла внутрь. Дежурившая внутри дракайна инстинктивно приняла боевую стойку.

— Танэя, для смены караула рано.

Я сняла капюшон, показав лицо. Увидев меня, стражница удивленно вскинула брови.

— Принцесса Элайна? — Она склонила передо мной голову.

— Вечер добрый, Артая, — сказала я, кивнув. Мы нередко вместе тренировались. Подошла к ней ближе. — Мне нужно войти в эту дверь.

— Но… — Артая попыталась мне возразить, но я взяла ее за руку и вложила туда несколько золотых монет, улыбнувшись. Стражница слегка дрогнула, но ничего не сказала.

— Я лишь на несколько минут, — добавила я и, уверенно взяв факел, двинулась к нужной двери. Артая сжала руку с монетами и сунула ее в карман. Секунда — и она уже открывала засов и тяжелый замок. Все-таки мое положение решало многое. Я скрыла улыбку и твердым шагом переступила порог темницы.

Мне редко доводилось бывать здесь. Повесила факел на стену и подошла ближе к пленнику. Он лежал без движения. Его красивое лицо с ровными чертами было мертвенно-бледным, запястья и лодыжки сковывали кандалы. Тело обматывали повязки, которые пропитались кровью.

Покачала головой. За ним здесь плохо присматривают. С таким отношением он явно долго не протянет. Я не знала, зачем его сюда принесли, но он явно ничего плохого не сделал, раз наши дракайны напали первыми. Хотелось как-то ему помочь. По крайней мере, если он умрет, от него уж точно никакой пользы не будет.

Я подошла к стойке с лекарствами. Их здесь оказалось предостаточно. Видимо, пленник серьезно ранен. Зачем он здесь? Очень сомневаюсь, что незнакомец представлял угрозу для нас. Валенсия сказала, что наши воины заманили диких драконов в ловушку. Зачем? Это оставалось загадкой, которую я хотела разгадать.

Вспоминая, чему меня учил лекарь, я перебирала скляночки и напевала старинную колыбельную себе под нос, когда услышала стон. Это было очень неожиданно. Пленник пришел в себя! Нужно было уходить, не хотела, чтобы он меня запомнил. Но не смогла его оставить. Меня распирало любопытство. Подала ему воды. Он принялся жадно пить из кубка, а я не могла удержаться, чтобы не рассмотреть его еще ближе.

Он совсем не походил на тех мужчин, которых я знала. Статный, даже в таком плачевном состоянии, суровый. Глаза — словно два уголька, в глубине которых светилось пламя. Волевой подбородок, скулы, залегшая между бровями складка… И от него непривычно пахло. По-особенному. Я уловила аромат леса, гор, крови, а под всем этим запах его кожи, резковатый, мускусный. Это дурманило! А его хриплый голос обволакивал, как бархат. Незнакомец снова застонал.

Я посмотрела на столик и, не раздумывая, взяла мазь для облегчения боли. Меня с детства, кроме всего прочего, учили лекарскому делу, ведь будущая королева обязана разбираться в том, какие травы могут лечить, а какие — убивать.
Не хотела его пугать, поэтому все делала медленно, плавно. Пленник допытывался о произошедшем, но я не могла дать ответы на его вопросы. Как и сказать, кто я, чтобы не нарушить тайны своего присутствия.

Было непривычно касаться мужчины, но я желала хотя бы немного облегчить его страдания. Он смотрел на меня недоверчиво, но не желал вреда и, кажется, не видел во мне угрозу, хотя при виде ножа весь подобрался и готов был защищаться до конца.

При смене повязок я старалась не делать лишних движений, чтобы не причинять ему боли. Хотя он с достоинством все терпел. Он явно часто принимал участие в боях, о чем говорили многочисленные старые шрамы на его теле. И терпеливо переносил перевязку. А я старалась не думать о том, кто передо мной. Обычное дело — менять повязки раненой дракайне, но мне никогда не приходилось делать это дракону.

Пришла его очередь внимательно изучать меня пристальным и напряженным взглядом. Он словно силился понять, кто я и можно ли мне доверять.

Я же не боялась, что он попытается меня убить. И дело было даже не в оковах на руках и ногах и не в особых рунах, нанесенных на камни темницы, которые не позволяли ему обратиться. Интуиция подсказывала, что в его планы не входило навредить мне, к тому же он казался слишком растерянным и наверняка, как и я, не имел понятия, для чего его сюда принесли.

Я провела рядом с ним гораздо больше времени, чем планировала. Нужно было успеть до смены караула, напарница Артаи могла не оказаться столь же сговорчивой, к тому же чем меньше народу знает о тайне, тем большая вероятность сохранить ее. Я поторопилась закончить перевязку и покинуть темницу, так ничего и не сообщив пленнику.

Элайна

До рассвета оставалось несколько часов, и я, незаметно проникнув в свои покои, сняла одежду и с удовольствием растянулась на огромном ложе, ощущая прохладу шелковых простыней. Слегка поблекшая луна заглядывала прямо в окно. Она давала достаточно света, чтобы можно было рассмотреть и массивный дубовый стол с принадлежностями для письма, и сундуки с нарядами и украшениями, и различные виды оружия, которые висели на каменных стенах моей спальни, только я не смотрела на все это, а уставилась в темный потолок, размышляя о необычном пленнике.

Сон не шел, я пыталась понять, для чего королеве понадобился дикий дракон. Предположения сменяли друг друга, но я тут же отметала их. Одно я знала наверняка: моя мать никогда ничего не делала просто так. Если этот дракон появился здесь, на то есть серьезная причина, ведь наше королевство слишком закрытое для того, чтобы так легко впускать чужаков.

И тому имелось объяснение, правда, история произошла так давно, что никто уже не мог с точностью сказать: быль это или лишь легенда. Простые драконы, разумеется, принимали все за чистую монету, но за свою жизнь я достаточно прочитала старинных летописей, чтобы понимать: историю пишет победитель, ну или тот, кто остался в живых.

Моя наставница рассказывала, что когда-то, больше двух тысяч лет назад, драконы были единым племенем. У одного дрогана, так называли когда-то самых сильных и богатых драконов, которые владели землями и властвовали над менее удачливыми соседями, появились на свет дети: сын и дочь, которую звали Мортайла. Дочь отец отдал замуж за другого богатого и влиятельного дрогана. Хотя та умоляла не делать этого, потому что ее суженый слыл очень жестоким. Но отец не послушал ее, и Мортайлу увезли в далекие земли, сын же стал править в землях отца. Конечно же, история на этом не закончилась. Мортайла зачала и, как обычно это происходит, отложила два яйца: в одном из них был мальчик, а в другом — девочка. Зная, что власть и титул наследует только сын, она, как ни любила его, безжалостно разбила яйцо, погубив младенца, а потом отравила и мужа, оставшись одна с дочерью.

Мортайла была хитра и умна, и ей удалось убедить всех, что ее дочь должна наследовать все, чем владел дроган. Когда девочка выросла и стала править, она не вышла замуж, но явила на свет два яйца. По наставлению матери она разбила яйцо с мальчиком, оставив только девочку. Со временем потомки Мортайлы основали наше королевство — Эревас, власть в котором принадлежала дракайнам, мужчины же оставались на вторых ролях, как происходит и по сей день.

Я много раз думала об этой легенде, пытаясь угадать, что в ней было правдой, а что — вымыслом. Одно знала точно: когда у дракайны королевского рода появлялось яйцо с мальчиком, мы избавлялись от них. Так уж повелось. Конечно, королеве подражала и знать, а вот простой люд не так сильно держался традиций, но все же рождение девочки в семье всегда отмечали с размахом, тогда как о мальчиках предпочитали «забывать».

Так я размышляла до тех пор, пока за окном не забрезжил рассвет. Только тогда мои веки сами стали закрываться, но поспать не удалось. В комнату вошла служанка — Майлана, которая прислуживала мне уже больше десяти лет. Она дотронулась до моей руки, я с трудом разлепила веки, уставившись в светло-зеленые глаза, ее длинные белые волосы щекотали мне лицо.

— Госпожа моя, тебя королева к себе зовет, — сказала она тихо.

От недостатка сна я плохо соображала, хотелось отвернуться на бок, накрыться и подремать хотя бы до полудня.

— Сейчас? — простонала я, когда поняла, что лицо служанки мне не снится.

— Да.

Я мысленно выругалась. Мать могла не призывать меня к себе днями, а иногда и неделями, но как только выдалась бессонная ночь — добро пожаловать. Делать нечего, я не могла не повиноваться королеве, даже если она моя мать. Особенно если она моя мать. На мне как на будущей правительнице лежала огромная ответственность, о чем королева не забывала напоминать при каждой встрече.

— Приготовь золотое платье. — Я зевнула и с трудом поднялась с кровати, откинув легкий полог.

Пока Майлана рылась в сундуках, я умылась и освежила рот мятным настоем, а потом принялась расчесывать густые светлые волосы.

— Ты не знаешь, что королева от меня хочет? — спросила я, пока служанка помогала мне одеваться.

— Нет, моя госпожа, мне не удалось выяснить это. Но в тронном зале уже накрыли на стол.

— Даже так? — удивилась я. Мать чаще принимала меня в своих покоях. Что ж, завтрак так завтрак.

Ткань легкого шелкового платья развевалась на воздухе от каждого движения, пока я стремительно шла по длинным коридорам замка. Майлана собрала мне волосы в косу, и она тяжестью падала на плечо и грудь.

У входа по обыкновению стояли две дракайны в полном боевом облачении. Увидев меня, они склонили головы и отступили, дав пройти. Мать сидела за небольшим столом, накрытым на двоих, который смотрелся совсем уж нелепо в огромном тронном зале, что мог вместить в себя пять сотен драконов. Это при условии, что они не будут расправлять крылья, разумеется.

— Моя королева, — я склонила голову и не поднимала, пока мать не сказала:

— Садись, Элайна, нам нужно поговорить.

По тону я сразу определила, что разговор будет нелегкий.

— Что-то случилось? — настороженно спросила я, когда села и служанка подала мне свежий хлеб и запеченное на вертеле мясо. Неужто кто-то проболтался о моем ночном визите к пленнику?

— Возможно, — мать не спешила переходить к сути. — Скоро мне стукнет пятьдесят пять.

— Ты желаешь поговорить о предстоящем праздновании? — предположила я, внутренне немного расслабившись. Значит, речь не о раненом драконе в королевской темнице.

— Нет, дочь, дело совсем не в этом. — Она снисходительно улыбнулась. — Ты же знаешь, как тяжело мне далось на свет твое появление? Ты и Валенсия — единственные дочери, которых мне удалось зачать. И твою сестру брать в расчет не стоит.

— Мама, — я редко обращалась к ней так. — Почему ты так строга с Валенсией? Она не виновата, что не может принимать истинный облик дракайны.

— Я знаю, но для королевства не имеет никакого значения, виновата она в этом или нет. И меня огорчает, что ты до сих пор не научилась думать как будущая правительница. Но других вариантов у меня нет, — последнюю фразу она произнесла, глядя не на меня, а куда-то вдаль.

Ее слова звучали жестоко. Впрочем, как и всегда. Мама редко проявляла нежность по отношению к своим детям. Королева была не в восторге от нас с сестрой. Я казалась ей слишком простодушной, а Валенсию она не считала достойной трона. Ее неспособность менять облик держалась в строжайшей тайне. А на торжественные мероприятия, куда мы обязаны были являться народу в драконьих обликах с гордо расправленными крыльями, Валенсию либо вовсе не брали, либо одевали ее в специальный костюм, который издалека создавал видимость крыльев. Мне всегда это казалось унизительным, но мать не желала ничего слушать, твердя, что народ не должен видеть в королевской семье слабостей.

Я часто думала о том, как радовалась бы королева Нирлайна, появись у нее дочь с таким же острым умом, как у моей младшей сестры, и способностью менять ипостась, как у меня. Наверное, тогда она была бы счастлива. Но, к сожалению, наши с матерью взгляды на многие вещи сильно разнились.

Я уже давно привыкла скрывать от нее истинные чувства, желания и намерения. Я предпочитала соглашаться во всем и, когда это представлялось возможным, делать по-своему. Придерживалась мнения, что лучше осуществить задуманное и понести за это наказание, если об этом кто-то узнает, чем вовсе не попытаться следовать желаниям своего сердца.

Точно так же я поступила ночью, тайно проникнув в темницу к пленнику. Да, я не узнала, зачем его привезли, этим пускай займется сестра, у нее лучше других получается добывать сведения, но зато увидела настоящего дикого дракона. Вряд ли когда-то еще выдастся такая возможность.

Однако мать меня удивила тем, что сама завела разговор о нашем раненом госте, только сделала это не сразу, а начала издалека.

— Как бы там ни было, время моего правления подходит к концу, — сказала королева. — Ты должна будешь занять мое место, как только явишь на свет преемницу.

— Дай-ка угадаю. — Я сделала вид, что задумалась. — Карзен хочет предложить свою кандидатуру, чтобы стать моим мужем и отцом будущей королевы? — В конце я не выдержала и хихикнула, быстро прикрыв рот рукой.

Честно говоря, сама бы я в жизни не додумалась до такой глупости, но птички напели Валенсии, что наш посол в далекие земли и советник королевы в делах торговли с другими странами пытается вложить в голову правительницы, что он единственный достойный кандидат.

Достойный, как же! От него буквально разило подлостью. Охочий до власти, Карзен был готов на многое, чтобы удержаться среди приближенных к трону. И на что только надеется? Если каким-то образом он и сможет уговорить королеву на брак со мной, истинным правителем ему не стать.

— Меня не волнует, чего хочет Карзен, — резко прервала веселье мать. — Ты знаешь, что в последние десятилетия кровь драконов вырождается. Да, это осознанная жертва, чтобы мужчины даже не помышляли о захвате власти, однако с природой не поспоришь. Мы сами же, вот этими руками, — она раскрыла ладони, показав их мне, — не оставили себе выбора, уничтожая самых сильных и самых благородных мужчин еще в яйцах.

— Прости, боюсь, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — произнесла я, забыв о трапезе.

— Карзен нам здесь не поможет. Тебе нужен дракон с сильной кровью для продолжения рода. Таких в наших землях не сыщешь. Поверь, я пыталась.

— Ты искала мне мужа?

— Мужа или любовника, решать только тебе, — отмахнулась королева. — Главное — ты должна явить на свет принцессу, которая станет преемницей. Тебе ли не знать, что по нашим законам королева не может взойти на престол, пока не обзаведется потомством.

Я с трудом сделала несколько глотков воды из золотого кубка. Конечно, я всегда знала, что мне придется продолжить род и когда-то стать королевой, но казалось, что у меня впереди много времени, мать могла править еще несколько десятков лет.

— Жизнь — штука непредсказуемая, дочь. — Королева вдруг взяла меня за руку, что было вовсе ей несвойственно. — Ты должна быть готова к тому, чтобы позаботиться о нашем народе.

— Да, понимаю. — Я смутилась проявлению нежности от этой суровой женщины, но руку не убрала. — Но ты ведь еще молода. У тебя впереди лет тридцать, а то и больше. Почему ты говоришь об этом сейчас? Не разумнее ли было бы отложить этот вопрос?

Нирлайна смерила меня долгим тяжелым взглядом. От него мне хотелось съежиться и уползти подальше, но я усилием воли заставила себя не отводить глаз, чтобы показать, что я достойна ее. Я достойна стать королевой! Мне приходилось доказывать это каждую нашу встречу, и я знала, что мать не прекратит меня испытывать, пока я не надену венец на голову, а может, и после этого не перестанет.

— Оставь нас, — кинула она служанке, которая прислуживала за завтраком. Та бесшумно выскользнула из тронного зала.

Королева медленно отпустила мою руку и закатала рукав платья из плотной ткани, несмотря на царившую в замке духоту. Солнце раскаляло камни, и я иногда ощущала, словно живу в печи. Не сразу сообразила, что именно вижу, а когда поняла, сердце замерло, а потом попыталось выбраться через ребра, беспорядочно стуча. Вены на руке матери расходились черными разветвленными реками.

— Черная кровь, — прошептала я, ощущая, как стремительно начинает вертеться все вокруг. Я схватилась за виски и с силой сжала их, чтобы унять головокружение.

— Да, дочь. Я больна. Пока видно только на руках, но ты и сама знаешь, что мне осталось недолго. Год или два. Если небо позволит, три. Но больше не может дать даже самый искусный лекарь.

— Давно ты знаешь? Ведь можно позвать лекарей из других земель! Говорят, за морем целители более искусные, чем у нас. Можно отправить туда гонца с просьбой о помощи! — я тараторила, высказывая все, что приходило в голову, пока мать строго не прервала меня, опустив рукав.

— Молчи. Сейчас разговор не обо мне. Я провела достойную жизнь и достойно уйду, как положено правительнице. А ты, моя дочь, моя плоть и кровь, достойно взойдешь на престол.

Она говорила это, глядя на меня темно-серыми глазами, и я не могла оторвать взгляд от ее лица, еще красивого, но уже испещренного множеством мелких морщинок. Не хотела представлять, что совсем скоро черная кровь доберется до каждого ее органа, до каждого мелкого сосуда, тогда кожа ее потемнеет, и в конце концов сердце остановится. Страшный и болезненный недуг, который возникал внезапно и от которого никто не знал лечения.

Я сжала губы и кивнула. Меня всю жизнь готовили к тому, что я стану королевой. Обстоятельства складываются так, что я взойду на престол раньше, чем хотела, но ничего не поделаешь.

— Хорошо, моя королева, — смогла выдавить из себя и сглотнула ставшую вдруг горькой слюну.

Нирлайна лишь приподняла уголки губ, и эта улыбка, пускай еле заметная, больно уколола меня в сердце. Я любила ее, несмотря на то, что она всегда была мне больше королевой, чем матерью. И я всю жизнь так или иначе старалась заслужить ее одобрение.

— Именно поэтому в темнице сидит пленник, которого привезли из диких земель.

Проникнувшись торжественно-печальной исповедью матери, я и думать забыла о драконе, которого посещала накануне. Не сразу сообразила, что королева имеет в виду.

— Я тебя не совсем… — начала я и замолчала, чувствуя, как мои веки расширяются, а брови желают уползти на лоб. Вдруг сплела в одну веревку все нити, которые мне дали, и поняла, чего от меня желает мать. — Его привезли как… как племенного быка? — спросила я удивленно.

Мать, несмотря на серьезность ситуации, вдруг хмыкнула, этот звук странно походил на смешок. Она попыталась подавить улыбку, но это у нее плохо получилось.

— Сравнение грубое, но меткое, — согласилась она. — Он силен и хорош собой, как мне сказали.

Да уж, тебе не соврали, подумала я, а вслух произнесла:

— Но как ты себе это представляешь? А что если он откажется?

— Мы не оставим ему выбора, — улыбнулась королева. — Сейчас он слишком слаб, я вообще не уверена, выживет ли. Драконы диких земель очень свирепы и дерутся насмерть. Это уже не первый наш набег на их земли, но нам впервые удалось взять кого-то живым, хотя и сильно раненым. И все же они мощны и выносливы. Лекарь Портайн полагает, что этот дракон выживет.

Да уж! Если бы Портайн лучше следил за этим драконом, он точно выжил бы, а так не знаю. Нужно наведаться к пленнику еще раз, чтобы убедиться в том, что целитель справляется с обязанностями.

Я опустила глаза, размышляя, не сознаться ли матери в том, что я уже видела дикого, но решила, что будет лучше ей об этом ничего не знать.

— Могу я навестить его? — все же решила спросить.

— Нет, Элайна. Пока не стоит. Он пока не готов и может быть слишком опасен для тебя. Помни о том, что ты — будущая королева, и от твоего благополучия зависит судьба целого народа. Я пришлю за тобой, когда потребуется. А ты будь готова к тому, чтобы явить на свет наследницу.

Мать сказала мне это таким тоном, что я поняла: наш совместный завтрак окончен. Я поднялась и, поклонившись, поспешила к Валенсии, чтобы сообщить новость, к которой сама не знала, как относиться.

Саркайн

Я не знал, сколько времени здесь нахожусь. Девица, которая приходила ко мне, уже казалось плодом воображения. Но в носу будто все еще стоял сладкий аромат эфирного масла, который источала ее одежда, а в ушах звучала колыбельная. Этот голос... Среди всего, что меня окружало, среди этого мрака и боли, незнакомка показалась мне прохладным источником в пустыне. Хотя пустыня обманчива и часто подкидывает путникам миражи. Возможно, и эта девица — лишь мираж?

Раны постоянно ныли, иногда начиная мучительно пульсировать. Тело не окрепло, и я часто проваливался в беспамятство. Хуже всего было то, что я не мог поменять ипостась, что ускорило бы выздоровление. Как бы я ни пытался, не получалось. По телу уже бежала знакомая судорога, и вдруг все прекращалось, принося только неудовлетворение и глухое раздражение.

Несколько раз с досадой ударил кулаком в стену и высек искру, когда кандалы чиркнули по камню, но это никак не помогло.

Я не понимал, кто и зачем удерживал меня здесь. Кроме прекрасной незнакомки и лекаря, больше никого не видел. А он отмалчивался. Я ему явно не нравился, он показывал это всем своим видом. А еще он меня боялся. Даже в кандалах и в человеческом обличии. Портайн лишний раз не подходил ко мне и делал перевязки, когда я находился без сознания или подтягивал цепи так, чтобы я не мог пошевелиться. С таким лечением и умереть недолго.

Одно радовало: память понемногу возвращалась. Только это все равно никак не помогало ответить на вопрос, зачем меня держат здесь. Уже несколько раз на наш народ происходили нападения. Мы не знали, кто это, потому что наши воины в этих стычках не выживали. А своих неведомые враги на поле боя не бросали. Уносили и мертвых. Но, судя по количеству крови, тех было немало.

Только когда я сам оказался в ловушке, то понял — нас атаковали дракайны. И это было второй неожиданностью. Засады никто не ожидал, как и того, что стрелять будут дротиками с усыпляющим снадобьем. Обычные стрелы из металла наша броня выдержала бы, но дротики с тонкими иглами. Достаточно попасть между чешуйками, что и сделали дракайны. Но зачем это все? Для чего так подло нападать на нас? Это не было демонстрацией силы или попыткой захватить новые земли. Они явно пытались взять нас в плен. Только сейчас я это осознал. Нас было лишь трое, а их около десятка.

Мы всегда сражаемся до последней капли крови, но помешало сонное зелье. Оно и сыграло со мной злую шутку. Я надеялся убить всех, пока оно подействует, думая, что это яд, но не успел.

Что, если все эти нападения совершены для того, чтобы узнать нашу технику ведения боя и наши слабости? Возможно, меня взяли в плен как раз для того, чтобы выведать все подробности, а потом напасть на нас во всеоружии. Только пытать лучше, когда я слаб. Однако ко мне в темницу никто не спешил. А это сбивало с толку.

Я точно не знал, где нахожусь. Но воспоминания о борьбе наводили кое на какие размышления. С нами сражались дракайны. Женщины редко так хорошо разбираются в тонкостях боя, за исключением воительниц Эреваса.

Мы мало что знали об этом далеком королевстве. Эта земля была закрыта для посторонних. Но всем известно, что там царит матриархат. Говорят, очень давно наши народы были связаны общей историей. Дочь нашего дрогана, так раньше называли князей драконов, вышла замуж и отправилась в те земли, а потом захватила власть. Многие уже и позабыли об этой легенде. Но неужели наше общее прошлое как-то связано с теперешними нападениями? Зачем Эревасу нападать на Крилорн? Нас разделяет два королевства. Нам просто нечего делить!

Возможно, это происки соседних государств. Они намеренно подготовили к борьбе женщин, ведь дракайнам легче затеряться в толпе и проникнуть в таком количестве на чужие земли. Это умный и хитрый план. В любом случае нужно узнать больше, чтобы делать выводы и предпринимать что-либо. Пока же я оставался крайне слаб.

Толком не мог изучить даже то место, в котором находился. Старался прислушиваться к звукам извне, но это не давало никаких результатов. Темница была сделана на совесть. В таких можно пытать. Никто не услышит, не увидит и не попытается помочь.

Иногда я слышал лязг замка и отголоски разговоров под самой дверью. Слов разобрать я не мог, но точно понимал, что голоса принадлежат женщинам. Никто из них ко мне не заходил… Хотя, возможно, прелестное светловолосое создание — моя стражница?

— Сколько я уже здесь? — спросил лекаря, когда тот вновь появился.

Он кинул на меня строгий взгляд и не ответил.

— Неужели так сложно сказать? От этого что-то изменится?

— Три дня, — соизволил сказать целитель.

Я удивился. Эти дни показались мне вечностью. Когда находишься в темнице без солнца, время течет иначе.

— Почему я жив? Зачем меня здесь держат?

Портайн ожидаемо промолчал. Он натянул цепи так, чтобы я не смог пошевелиться, и молча делал перевязку. Лекарь по-прежнему боялся сделать лишнее движение и постарался поскорее уйти, оставив мне похлебку.

Через некоторое время дверь опять отворилась. И я увидел ее! Незнакомка еще не сняла капюшон, но я точно знал, что это она! На лице мимо воли появилась улыбка.

— Доброй ночи, — тихо поздоровалась она.

Как будто, кричи она со всей мочи, ее кто-то услышал бы. Эти стены слишком толсты.

— Доброй.

Она плавной походкой направилась ко мне. И снова меня удивило отсутствие страха с ее стороны. Она не боялась меня. Гостья положила на стол кожаную сумку и открыла ее. В нос ударил аромат запеченного мяса.

— Я принесла тебе поесть.

В желудке предательски заурчало. Кажется, я нормально не ел целую вечность! Она извлекла оттуда несколько свертков и флягу.

— Надеюсь, понравится.

Я в этом не сомневался. Даже если мясо будет горелым, это лучше, чем овощная похлебка.

Незнакомка посмотрела на меня и нахмурилась. Она покачала головой, обратив внимание, что цепи затянуты. Лекарь так спешил убежать, что не ослабил их.

— Благодарю. — Я со вздохом опустил затекшие руки, когда она отпустила цепи. — Не боишься? — спросил чуть насмешливо.

— Чего мне бояться? — она села рядом на край кровати.

Уловил знакомый аромат эфирного масла, который исходил от ее одежды. Теперь я чувствовал себя немного лучше, чем в первую нашу встречу, и точно мог сказать: я не бредил. Она настоящая! Луч солнца в этой темнице.

— Меня.

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— А стоит? — Незнакомка раскрыла свертки, и моему взору предстала нормальная еда. Девица достала свой нож и начала нарезать мясо.

Она покосилась на миску с давно остывшей нетронутой похлебкой, взяла небольшой кусок и поднесла его к моему рту. Я решил не сопротивляться и не говорить, что в состоянии поесть сам. Мне было приятно вкушать из ее рук. Тем более мясо было приготовлено отменно. Это явно не тюремная пища. Я и не думал, что мне еще когда-то доведется пробовать что-то, кроме ненавистной похлебки.

— Почему ты здесь? — решил снова попытать счастья.

— Не хочешь, чтобы я приходила?

Она замерла, не донеся до моих губ кусок запеченной свеклы, которую принесла вместе с мясом, и слегка растерянно посмотрела на меня. Несколько мгновений я видел в ее глазах борьбу, она будто что-то для себя решала, и за ней было интересно наблюдать.

— Я такого не говорил. Рад увидеть тебя вновь. И мне очень хотелось бы узнать, кто ты и почему мне помогаешь.

— Ты в этом нуждаешься.

Она все же донесла свеклу до моих губ, а за ней последовал кусочек сыра. Так странно было есть из чьих-то рук. Наверное, меня так только в младенчестве кормили. Но все это происходило как-то… естественно, не хотелось нарушать хрупкую связь, которая возникла между нами.

Меня манило к этой незнакомке. Но не только это имело значение. Она могла помочь выбраться отсюда, но пока для этого я был слишком слаб. И хотя убивать меня никто, похоже, не собирался, с побегом затягивать не стоило. Главное, не спугнуть эту сероглазую. Нужно было, чтобы она приходила ко мне.

— Могу ли я узнать твое имя? — спросил осторожно, даже дыхание затаил, пока ждал ответ. Она долго не отвечала, и я уже не надеялся что-то узнать, но она произнесла:

— Эйли.

— Эйли, — эхом повторил я. — Очень красивое имя.

— А как зовут тебя?

— Саркайн.

Эйли вновь поднесла к моему рту мясо. Я коснулся губами кончиков ее пальцев, совсем легко, но она вздрогнула и посмотрела на меня расширенными глазами. В них не было испуга, скорее любопытство. Не скажу, что я сделал это нечаянно, и ни о чем не жалею.

— С-с-саркайн, — после некоторых раздумий протянула она. — Звучит как ветер.

— Наверное, — я пожал плечами и скривился от боли. Все никак не мог привыкнуть к тому, что раны так долго заживают. — Ветер — вечный спутник драконов.

Она снова поднесла мне кусок мяса, на этот раз я осмелел: взял зубами мясо, а губами нежно захватил ее пальцы и слегка коснулся их языком, не отводя от нее взгляда. Она одернула руку и поспешно опустила глаза. Я не смог сдержать улыбку.

— Ты сама готовила?

Эйли отрицательно покачала головой.

— Взяла это на кухне.

— Тебя не будут ругать за это? — Я прощупывал почву. Осторожно, пытаясь не спугнуть и выведать хоть что-то. Понемногу.

— Я думаю, они не заметят. — Она подала мне флягу.

— Еда, достойная королей. Повар постарался.

— Да. И правда вкусно получилось.

Я надеялся узнать, где же нахожусь, но Эйли не дала ни одного намека. Взял в руки флягу и сделал глоток. Горло будто прожег огонь. Я закашлялся. Не ожидал обнаружить внутри столь крепкий напиток.

— Прости, прости! — Она похлопала меня по спине.

— Ничего. — Я наконец смог нормально дышать.

— Сильно крепкий, да? — заботливо спросила она.

— Все хорошо, просто неожиданно.

— У меня есть вода, — она торопливо полезла в сумку.

— Не стоит.

Такую настойку делали из особых трав и пряностей, которые можно достать только в Эревасе. Я пробовал такую лишь однажды. И теперь был почти уверен, что нахожусь в этом королевстве. Только вот зачем им я?

И еще один вопрос не давал покоя. Почему Эйли приходит ко мне? Кто дал ей такой приказ? Или, возможно, ее посещения тайные? Нет, вряд ли. Меня охраняют, а мимо охраны так легко не пройти.

Значит, ее подослали. С какой целью? Без пыток выведать все тайны моего народа?

Покосился на Эйли. Если это так, то они выбрали очень изощренный метод. Их тактика очень хитра. Но и в этой версии было много непонятного. На роль послушной служанки, готовой соблазнить дракона для получения информации, Эйли не годилась. Да и не делала она попыток что-то разузнать или соблазнить меня.

Может, она в еду что-то подсыпала? Ведь есть растения, которые сделают разговорчивым любого. Хотя я не уловил запах незнакомых трав или специй. Но не стоит забывать, что захватить меня в плен им удалось благодаря дротикам с сонным зельем.

— Я принесла мазь, — перебила мои размышления гостья.

Она достала из потайного кармана маленькую коробочку. Осторожно, боясь причинить боль, она смазывала запястья там, где находились кандалы.

— Это поможет избежать шрамов, — объяснила Эйли.

Ее движения были такими нежными, легкими, как дуновение ветра. Эта особа оставалась для меня загадкой.

— Благодарю тебя за заботу.

Я с наслаждением рассматривал ее лицо. Длинные ресницы, слегка пухлые губы и очень белая кожа. На щеках заиграл румянец, когда Эйли поняла, что я ее изучаю.

— Еще будешь есть?

Она закончила смазывать кожу и вытерла пальцы о салфетку.

— Буду, если составишь мне компанию.

Эйли улыбнулась и кивнула. Она подала мне кусочек мяса, но не стала кормить. Видимо, опасалась, что я снова буду ее смущать. Второй взяла сама. Ела девица неспешно и осторожно.

Идею со снадобьем я отбросил.

— Сейчас ночь?

— Да, полночь, — с какой-то то ли грустью, то ли жалостью ответила она.

— К сожалению, здесь трудно понимать время.

Она дотронулась до кулона у себя на груди и после некоторых раздумий сняла его с шеи и подала мне.

— Держи. Это часы. Они очень старые, но работают исправно. Я позже заберу их, но пока они тебе нужнее.

Эйли протянула подвеску. Кажется, она отдала мне очень ценную для себя вещь. Мне, чужому человеку. Пленнику. Что сподвигло ее так поступить? Чем больше я находился с Эйли, тем больше она меня удивляла.

— Благодарю, — сказал искренне и взял ее кулон.

Украшение хранило тепло ее тела и, кажется, даже пахло сладким цветочным маслом, как и его владелица. Сначала я думал, что этот аромат исходит от ее одежды, но теперь уже не был в этом уверен. Она наносила масло на кожу.

Гостья улыбнулась.

— Где я нахожусь? — после некоторого молчания спросил я.

— Прости, не могу тебе этого сказать. — Она виновато посмотрела на меня и встала. — Мне пора. — Она взяла свою сумку. — Я оставлю тебе еду и флягу, только спрячь все. Не нужно, чтобы кто-то знал о моем посещении. Ночами здесь бывает холодно. А напиток поможет согреться.

— Не уходи, — я поймал ее за руку осторожно, чтобы не напугать.

Послышался звук засова, дверь приоткрылась. Я никого не видел, но услышал женский голос:

— Пора. Скоро смена караула.

— Мне нужно уходить.

Эйли посмотрела на свое запястье. Я убрал руку.

— Буду тебя ждать.

Она улыбнулась.

— Я приду.

Накинув капюшон, она ушла. Я снова углубился в размышления. Она приходит ко мне тайно. Не по приказу.

Обычная служанка проникла в темницу, рискуя жизнью? Всему должна быть причина и объяснение, но пока я не находил его. Я размышлял о происходящем, строил теории, но по-прежнему ничего не знал наверняка.

Оставшуюся еду спрятал под подушку. Неизвестно, когда она сможет прийти ко мне вновь. Похлебку есть я больше не буду. Содержимое фляги пришлось очень кстати. Оно согревало и позволяло немного забыть о боли. Раны заживали, но не так быстро, как хотелось бы. Будь я дома и имей возможность сменить ипостась, дело пошло бы быстрее.

Впервые с тех пор, как оказался здесь, я погрузился в настоящий сон, а не впал в беспамятство.

И опять крики, лязг оружия и удушающий запах крови. Она застилала мне глаза, не давая рассмотреть, что происходит вокруг. Все это казалось бессмысленным. Столько смертей… и зачем? В бою я потерял верного товарища, который сражался до конца.

А потом все стихло, и пришла она.

Эйли! На ней было шелковое одеяние белого цвета и сандалии из буйволовой кожи. Она ступала мягко и тихо. Мы находились среди деревьев в месте, где я любил гулять в детстве. Все было столь реальным: ее улыбка, тихий глубокий голос. Она пела колыбельную, как мама в детстве. Давно забытое чувство спокойствия и необъяснимого счастья и теплоты охватило душу.

Я проснулся с улыбкой на губах. Хотел увидеть ее снова. При мыслях об этом даже голова начинала кружиться. Только сейчас подумал, что не слышал, как Эйли смеется. Достал из-под матраса, набитого шерстью, часы. Семь утра или вечера? Это зависело от того, сколько я проспал. Послышался звук отодвигаемого засова, и дверь отворилась. Ко мне вошел лекарь, а в коридоре за его спиной через окно проникал солнечный свет. Значит, все же утро.