Директор для училки

Снег ровно падал с неба, ложась под ноги скрипучим ковром. Таким, из которого получаются самые крепкие снеговики. И который украшает пушистые женские волосы. Две девушки, смеясь, возились в снегу.

– Гляди, курсанты! – крикнула одна из них, – симпатичные! Огонь по жертвам нашей красоты!

Ровные шарики снега полетели в трех юношей, шедших мимо. Большинство снарядов промазали, но один-таки достиг цели.

– Эй! – Высокий молодой человек остановился, чтобы вытряхнуть липкий снег из-за воротника. – Парни, а мы в засаду попали! Переходим в контратаку!

Юноши бросились врассыпную, пригнув спины и загребая снег. У девушек было мало шансов выдержать напор снежной артиллерии, не поплатившись размазанной по щекам тушью.

– Товарищи! Мы готовы поднять белый флаг и капитулировать! В надежде на ваше благородство и соблюдение уважения к пленным! – Раскрасневшаяся шатенка, улыбаясь, подняла руки.  Снег искрился в ее каштановых волосах, глаза сияли зеленым огнем. Девушка чувствовала, что все трое курсантов сейчас от нее без ума. Оставалось только выбрать.

– Пленницы должны представиться! Назвать имя, отчество и фамилию! – Чуть склонив голову сказал юноша, до этого отдавший друзьям команду о контратаке.

– Аделаида Кузьминична Митрополитова, – выпалила шатенка. Ее подруга засмеялась в кулачок.

– Аделаида Кузьминична, какими судьбами в наших краях? Путешествовать изволите? – спросил все тот же молодой человек. Остальные стояли рядом и, посмеиваясь, слушали разговор.

– Ничуть. Я выросла в этих краях. А вот родного края не ведаю: похищена была ростовщиками, но отбили меня товарищи красноармейцы.

– Да что вы говорите, Аделаида Кузьминична! – засмеялся юноша, – великолепно выглядите! По вам и не скажешь, что вы успели застать бравых красноармейцев! В каком же году вы изволили осчастливить этот мир своим появлением?

– А вы знаете, что подобные вопросы барышням задавать неприлично? – Назвавшаяся Аделаидой Марина смекнула, что сморозила глупость и дала повод высокому красавцу посмеяться над своим невежеством. – а вы даже не соизволили представиться!

– О, каюсь! Иван Дмитриевич Остожин, а это – мои верные друзья и соратники: Сергей Крапивин и Юрий Скороходько.

– Я – Нина. – Подруга Марины улыбнулась и протянула к пожатию маленькую ладошку. Сергей и Юрий растерялись. Чтобы не создавать неловкости, Иван подскочил к невысокой Нине, уверенно повернул ее ладонь и, склонившись, изобразил галантный поцелуй. Глаза Нины округлились: непривыкшая к подобным проявлениям, девушка густо покраснела и поспешила одернуть руку, спрятав ее в карман. Марина метнула недовольный взгляд на Ивана – она выбрала его и уступать «трофей» подруге не планировала.

– Так, товарищи! – звонко сказала Марина, – не пора ли вам плененных напоить чаем?

– Ох, ну конечно, Аделаида... как там вас... запамятовал, по батюшке. – Иван предложил Марине опереться на его руку.

– Кузьминична я, – смеясь, ответила Марина и взяла Ивана под руку.

Нина оказалась меж Сергеем и Юрием и, спрятав руки в карманы, молча шла.

Через полчаса компания сидела за столиком, грея руки о чашки с чаем.
Нина с обожанием бросала взгляды на Ивана, который вел оживленную беседу с Мариной.

– Так скажите, Аделаида. – Иван понизил голос. – Я ведь могу вас называть просто Аделаидой?

Марина закатила глаза.

– Как имеют честь называть вас обычные миряне? – продолжал Иван.

– Вот, Аделаидой и имеют честь. – Марина приподняла бровь и сделала глоток чаю.

– Тогда, может, вы, Нина, раскроете нам тайну мирского имени Аделаиды? – Иван с улыбкой повернулся к Нине. Девушка опустила пушистые ресницы и улыбнулась:

– Думаю, она сама скажет, когда захочет.

Возникла пауза, порожденная этим простым ответом, искры флирта стали стремительно таять. Набрав воздуха, Нина тихо, но смело добавила:

– Ну, или вы можете применить пытки.

 – Огооо, – в один голос протянули трое ребят.

– Да вы, Нина, темная лошадка, – засмеялся Юрий.

– Больше похожа на светлую, – заметила Марина, глядя на подругу блондинку.

– Главное не то, что снаружи, а то, что внутри, – сказал Сергей.

– Да ну, – усмехнулась Марина, – а разве не является внешнее отражением внутреннего? Это лишь у Дориана Грея все внутреннее было спрятано в портрете, а у обычных людей вся их жизнь на лице!

– Для вашего возраста, Ангелина, это очень смелое заявление,  – улыбнулся Иван, –вас ведь еще красноармейцы маленькую от ростовщиков спасали! По вам и не скажешь, что у вас такая богатая история.

Марина открыла было рот – колкость отчаянно формировалась в голове и уже была готова сорваться с языка, но Нина перебила ее тихим голосом:

– Ваня, а почему вы так шутите про возраст М... про возраст и красноармейцев? Они что, уже распались, да?

Иван ответил не сразу, он смотрел на Нину. Услышав «Ваня» из ее уст, он переменился, прежний задор куда-то улетучился. Остался лишь его пристальный взгляд в синие глаза белокурой девушки.

– Распались Битлз, – сказал Сергей, – а Красная Армия стала Советской армией уже в 1946 году.

– М-м, спасибо, крайне познавательно, – нервно улыбнулась Марина Сергею и перевела взгляд, – нам пора, Нина!

– Да, ты права, – улыбнулась белокурая девушка и стала суетливо шарить на стуле, собираясь надеть пальто.

– Кавалер поможет даме, – Иван грациозно подхватил пальто и раскрыл его перед Ниной. Девушка опустила лицо, пряча пылающие щеки, и повернулась спиной к Ивану. Со второго раза она попала в рукава. Марина гневно отвернулась, посмотрев на Сергея с Юрием. Ее властный взгляд красноречиво указал на шубу. Юноши вдвоем кинулись к стулу Марины, столкнулись. Юрий отступил, и Сергей собрал мех, неловко расправив его перед Мариной. Девушка, грациозно присев, облачилась в шубу.

Выйдя на улицу, Иван повернулся к Марине:

– Так как я все еще не узнал вашего настоящего имени, Ангелина… ой, простите, Аделаида! Хотя вы и на Ангелину неплохо отзываетесь. Предлагаю еще раз встретиться нашей дружной компанией.

Марина довольно улыбнулась:

– Может быть.

– Может быть, вы дадите свой номер телефона, чтобы мы могли договориться о встрече?

– Телефон есть у Нины, я им не пользуюсь, – пожала плечами Марина.

Скрежетнув зубами, Марина смотрела, как Иван записывает в блокнот номер Нины и договаривается о времени звонка. Марина выбрала Ивана себе. И совсем не хотела отдавать его подруге. «Ишь ты, назвала его Ваней, и он растаял! Тоже мне! Так любая может! А острый язык? А темперамент? Вот, что главное! Вот, что должно цеплять настоящего мужчину!» – кусала Марина губы по пути домой.

С той секунды, что снежок попал в шею Ивана, Сергей смотрел на Марину с нескрываемым восхищением.

Мужчина средних лет суетился в тесной прихожей. Он то и дело наклонялся, перекладывая вещи в раздутую сумку, демонстрируя зародившуюся лысину.

— Я поехал. — буркнул мужчина скорее для проформы.

— Куда? – В прихожей появилась женщина. Она прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

— Ремонт вообще-то делать! В нашей новой квартире. Ты ведь, как обычно, не поедешь?

— Вообще-то я должна заниматься нашей дочерью! У нас помимо твоей квартиры есть дочь, если ты не помнишь!

— Ладно. Я понял. Я уехал.

— Когда ты вернешься?

— Не знаю. — Мужчина уже открыл дверь.

— Сергей! Ну, хоть сегодня?

— Не знаю, — чуть мягче сказал он, — скорее всего, останусь ночевать там. Такси дорого, а закончу поздно. Я один все делаю.

Марина провела рукой по волосам, наспех собранным в хвост, и посмотрела, как закрылась дверь. Она бросила взгляд на отражение в зеркале – пора краситься: блеклые, подернутые сединой волосы отрасли уже на два пальца. Марина приняла эту малоинтересную мысль к сведению и направилась к кухне.

Испытывала ли она грусть? Отчаяние? Тоску? Тревогу? И да, и нет. Они замужем вот уже двадцать лет. И у них есть дочь. Ей через месяц с небольшим уже будет шестнадцать. Всю свою жизнь Марина посвятила Алисе. Стараясь быть идеальной матерью, водила девочку в школу, на занятия танцами, пением. Помогала участвовать в конкурсах, поддерживала. Ходила на все родительские собрания, не пропустила ни одного концерта, была председателем оргкомитета класса.

Она считала себя образцовой матерью. А вот о своем муже она подобного сказать не могла. Образцовый отец? Смешно! Второй ребенок, скорее. Постоянно отсутствующий. Работа, работа, работа. За все годы он пришел к дочери на концерт лишь однажды. Лишь раз он увидел, как она танцует. А ведь все это – и ее, Марины, заслуга! Отвести в школу, приготовить обед, прибраться, встретить и привести Алису домой. Накормить. Заставить сесть за уроки. И снова одеваться, снова выходить на занятия. А ведь они шесть раз в неделю! Отвести, даже если она не хочет. Ох, уж эти подростки. Чуть что – и ребенок готов бросить многолетний труд. Из-за косого взгляда или двусмысленной фразы подруги. Все это надо обсудить, уговорить продолжать занятия. Потом сорок минут пешком по центру города. Всегда заманчиво звучит, а на деле вечная нехватка времени треплет нервы и мешает насладиться прогулкой. Затем домой. И дальше делать уроки. Допоздна. Все-таки девочка отличница – хочется, чтобы у нее была золотая медаль.

С такими мыслями Марина пошла в ванну: сегодня воскресенье, а значит, день стирки и уборки. В остальные дни ей некогда заниматься хозяйством, а помощи от мужа в этом деле ей просить даже в голову не приходило. Марина ненавидела дела по дому! А особенно – мытье посуды. «Пусть полежит», – говорила она, складывая тарелки в кухонную раковину, а ближе к среде нагружая ими все остальные плоскости. В воскресенье наступал «банный день», когда горы грязной посуды постепенно скудели: тарелки, миски и приборы, блестя и сверкая, отправлялись по своим местам в шкафах. Последние месяцы у Марины не было такой занятости, как годы до этого, но привычка брала свое. Домашние дела традиционно ждали воскресенья.

Сейчас, перемывая посуду, Марина в который раз уносилась в мечтах в свое прошлое, в молодость. Вспоминала, как познакомилась с Сергеем. В мягкий зимний день они с подругой Ниной, скромной тихоней, пошли гулять – конечно же, туда, где водятся молодые офицеры: выйти замуж за военного было детской мечтой. Он, конечно же, будет умным, обходительным. Будут гарнизоны. Но муж быстро продвинется по службе. И вот, она уже жена полковника. Сопровождает его на всяческие приемы, сияет среди жен высокопоставленных чиновников. Еще немного, и ее муж – генерал. А она, разумеется, всегда за ним, за его спиной. Самый надежный его тыл. Он будет ее обожать.

Марина саркастично хмыкнула навстречу своим мыслям. Мечта выйти замуж за военного сбылась. И даже гарнизоны были. И тяготы тоже. И невзгоды. Только это были ее тяготы и невзгоды. Сергей вроде был рядом. Но в то же время она чувствовала себя одинокой.

Марина намылила пучок вилок. «Где же я ошиблась?» — в который раз задала себе вопрос она. Снова мысли перенесли ее в те зимние дни.

Как ни пыталась Марина быть у Нины дома в назначенное для звонка время – ничего не вышло. Словно злой рок ее преследовали неудачи: заболела бабушка, и пришлось просидеть (будто на крупных острых иглах) у постели больной. Когда встреча все же состоялась (Юрий ожидаемо на нее не пришел), Марина во что бы то ни стало пыталась покорить Ивана своим остроумием, эрудицией и темпераментом. Но лишь Марине начинало казаться, что она достигает цели – Нина либо произносила «Ваня», либо просто улыбалась, и Марина с ужасом наблюдала, как Иван тает перед этой маленькой блондинкой. А с Мариной лишь оттачивает технику саркастичной перепалки.

Зато Сергей (хоть и не отличался пылким темпераментом) смотрел на Марину с обожанием, и она изредка давала ему некоторые авансы, чтобы подпитать восхищение молодого мужчины. Марина не оставляла надежды завладеть, а точнее (как она сама себе говорила) вернуть себе Ивана. Ведь изначально именно она попала в него снежком.

Однако, время шло, Нина и Иван все больше сближались. Сергей, вечно приходящий на встречи с Иваном, стал уже каким-то родным. Когда стало ясно, что Иван без ума от Нины, Марина решила присмотреться к Сергею. Курсант. Будущий военный – все, как мечталось. Видно, что влюблен. Плюсом (чего нельзя сказать об Иване) отец Сергея высокопоставленный военный. Пытливый ум Марины рассчитал, что Сергей – самая выгодная партия. И Марина решила, что выйдет замуж за Сергея.

Марина поняла, что моет тарелку уже минут десять. Раздраженно закрыв воду, она поставила посуду на полку и постаралась отмахнуться от воспоминаний. Но мысли все же пронеслись по верхушкам поблекших образов прошлого: закончилась зима, ушла весна, цвело лето. Нина уже носила на пальце обручальное кольцо. Ее Ваня души не чаял в своей «малютке Ниночке» и рядом с девушкой превращался, по его собственным словам, в мурчащего счастливого кота. Нина же расцвела: синие глаза сияли, искренний смех звенел серебром, заражая окружающих. Марина давно смирилась с их свадьбой, даже взяла на себя роль ведущего на скромном банкете. В душе ее раздражало лишь то, что какая-то там Нинка уже выскочила замуж за военного, а она, Марина, звезда школы, королева курса – все еще нет. Как же нетерпелось уже надеть белое платье и утереть оставшимся незамужним подругам нос, продемонстрировав им мужа «без пяти минут лейтенанта». Потомственного военного с блестящими перспективами.

Марина, погруженная в воспоминания, споткнулась о порожек в ванной комнате. Все еще в задумчивости, начала рассортировывать вещи для стирки. «Подумать только, ведь если бы я не нажала, Сергей бы не сделал мне предложения. Может, стоило оставить его в покое? Да, Ваня сейчас красив и богат, Нинка до сих пор в нем души не чает. Ну, по крайней мере так говорит. А Сергей палец о палец не ударит. Но у нас дочь. Ради ребенка я должна быть с ним. И какой б он ни был – я его выбрала тогда. А потому я буду век ему верна. Буду с ним. Это мой долг. Перед дочерью. И перед собой. И это правильно».

На этих словах Марина решительно захлопнула крышку стиральной машинки.

– Мам, ты со стиралкой споришь? У нее нет шансов, она в курсе? – в дверях показалась высокая девушка. Розовые брюки, черная футболка и рыжие волосы, – я к себе.

– Папа уехал в квартиру делать ремонт! – крикнула Марина вслед дочери, – не хочешь к нему съездить, помочь?

– Неа! – раздалось из глубины квартиры

– Мы пойдем на репетицию в понедельник? У вас там на танцах собирают всех «стареньких» и собираются ставить спектакль! – Марина встала.

– Мам! У меня каникулы! Мы ведь договорились! Я хочу отдохнуть! Хочу наконец гулять ходить. Одна! А не с мамой за ручку.

– Ты можешь одна ходить на репетиции. – У Марины замерло сердце. Она не верила, что предложила это дочери. Все эти годы они ходили на репетиции вместе. Марина считала, что это ее долг и обеспечивает безопасность девушки. – Конечно, забирать тебя буду я, ведь вечером темно...

– Мам! Сейчас лето. Вечером светло!

Марина молчала. Когда дочь заявила ей, что хочет на каникулы сделать перерыв во всех занятиях, Марина списала это на усталость. Она понимала, что дочь окончила десятый класс, впереди последний год в школе, надо выбрать курсы подготовки для поступления в университет... Но никак не понимала желания дочери ходить болтаться по улицам. С подругой Светой. Немного ясности пролил подслушанный телефонный разговор, из которого выяснилось, что девушки ходят чуть ли не на свидания к каким-то охранникам в парк! Разразился скандал, был привлечен Сергей. Дочь на две недели оказалась под домашним арестом.

– Как я понимаю, разговор окончен? – Сверкнули рыжие волосы, и Марина увидела спину дочери.

Сергей был категорически против прогулок Алисы без сопровождения. Если только по утрам. Но после почти двух месяцев непрерывных женских криков было решено разрешить девочке ходить гулять с подругами по выходным. До восьми часов вечера. Хотя бы минута опоздания каралась запретом прогулки на следующий день.

С середины Алиса отказалась от всех кружков. Сначала по причине недомогания, а потом и вовсе из-за «не хочу».

Марине было тяжело переживать это. Она не понимала, зачем теперь нужна. До совершеннолетия дочери оставалось без малого два года, а девочка уже пыталась продемонстрировать свою автономность. Но Марина и Сергей считали, что обязаны защитить дочь и от зла окружающего мира, и от собственных неконтролируемых желаний.

Год назад родители Сергея купили ему квартиру. Сейчас семья жила в служебной однушке, расположенной в центре города. Марина понимала, что дочери давно нужна своя комната, а не отгороженная шкафом каморка. Однако, радости от предстоящего переезда не испытывала. Как и от постоянных поездок Сергея в квартиру для вялотекущего ремонта.
Впрочем, как и от самого Сергея. Да, двадцать лет назад он ею восхищался. Она это видела и считала, что так и должно быть. В конце концов, это Марина позволила ему быть с нею.  А он? Привык. Просто привык к ней. Уже вынашивая ребенка, Марина отмечала отсутствие блеска в глазах мужа. После родов пришлось тяжело: девочка часто болела, Марине приходилось месяцами лежать с ней в больницах. Она взяла академический отпуск в университете. Наконец, через полтора года молодые родители решили отвезти малышку родителям Сергея, а Марина восстановилась в университете, чтобы закончить учебу. Девочка росла с бабушкой, и когда ей исполнилось четыре, Марина с Сергеем забрали дочь к себе.

Марина вытащила пылесос. Воткнув шнур в розетку, она вспомнила, как Сергей подбегал к ней к беременной, выхватывал шнур и сам втыкал вилку, наклоняясь к низкой розетке. «Лучше бы он у меня пылесос выхватывал», – отмахнулась от воспоминания Марина. Еще не нажав на кнопку «старт», Марина облокотилась на длинную трубу: «а была ли я счастлива с ним? Вот так, чтоб голова кругом? Как я всегда хотела? Наверное тогда перед тем, как Алиску от бабушки забрать. После того, как я диплом получила, когда он меня приревновал к одногруппнику. Вот, тогда были несколько месяцев, когда он снова на меня с обожанием смотрел, делал, что я скажу. Да. Тогда мне было с ним хорошо! Но вернулась Алиса, и он очень скоро понял, что все. Никуда я больше от его не денусь. Перестал меня ценить.  Был бы он с Ванькиным характером – чтоб можно было пререкаться целыми днями. Но так, интеллектуально. Чтоб я его покоряла. А тут и покорять нечего. Пришел, лег на диван – и в телевизор. Ему и покорился».

Марина включила пылесос.

Дни сменяли друг друга в тягучей тоске, утекали сквозь пальцы, не принося радости. Марина отмеряла время лишь значимыми вехами. И одна из них была на подходе.

– Надо купить Алисе подарок на день рождения, – Марина скрестила руки на груди, готовясь к спору с Сергеем. Мужчина молча кивнул.

– Она хочет новый телефон, – с нажимом сказала Марина.

– А со старым-то что не так? – Сергей потянулся к холодильнику, – я поменял батареи в квартире. Знаешь, сколько это стоило? А весной окна. Все стеклопакеты новые. Беленькие такие.

– Сергей! Хватит мне про свою квартиру! Ты меня слышишь?

– Да, взять Алису и пойти ей за телефоном. Только на что я ей его покупать буду…

– Ойй! Как же мне надоело твое нытье! – Марина вышла из кухни, достала книгу и устроилась на диване.

Чтение не шло. Мир Марины шатался. До руин еще было далеко, но трещины женщина наблюдала приличные. Алиса бросила кружки. С сентября надо было оплачивать курсы по подготовке к ЕГЭ. Сейчас вот приходится просить Сергея купить подарок дочери. Просить. Просить. Сколько можно?! Как бы ей самой хотелось зарабатывать! Да, она никогда в жизни не работала. Но все же когда-то она окончила педагогический ВУЗ. И потом, что значит не работала? Еще как работала! Она занималась дочерью и помогала в организации сотни концертов! В Марине закипала решимость. Спина стала ровной, глаза загорелись. Книга захлопнулась. Женщина поняла, что сейчас она способна изменить такую привычную, но вдруг показавшуюся такой пустой жизнь.

Марина решительно встала с дивана.

Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.  Представила, как ходит на работу: утром делает макияж, выбирает подходящий наряд, едет на работу. «Я всю жизнь рядом с детьми, и не только с Алисой! Я педагог по образованию! Я буду работать с детьми и получать за это зарплату!»

Сердце Марины учащенно забилось от предвкушения новой главы ее жизни.

– Я устраиваюсь на работу, – заявила она Сергею, жующему бутерброд перед маленьким кухонным телевизором. Мужчина перевел взгляд на жену:

– Чего?

– Я устраиваюсь на работу! – повторила Марина.

– Куда? – Сергей перестал жевать.

– В школу!

– В Алискину что ли?

– Может, и в Алисину. Посмотрим!

– То есть ты еще не знаешь?

– Ну, конечно, я еще не знаю, в какую именно! Я решение приняла десять минут назад!

– А. Понятно, – Сергей хмыкнул и снова уставился в телевизор.

– Что тебе понятно? – Марина села за стол.

– Что ты решила пойти на работу, – не отрываясь от просмотра, ответил Сергей.

– Тебе все равно? Как обычно! Как меня это бесит! Нам надо многое обсудить! Многое поменяется, когда я стану работать!

– Да не будешь ты работать! – Сергей перевел взгляд на Марину. – Тебе почти сорок, и раньше желания я не видел! И я не совсем понимаю, кто будет за Алисой следить, пока ты будешь работать.

– Если я буду работать в школе, то она сама там же будет во время моего рабочего дня!

– Ну понятно.

– Да что понятно-то?  Ты можешь по-человечески разговаривать?

– Чего тебе надо?  – Сергей взглянул на Марину.

– Чтобы ты со мной поговорил! Я задолбалась, что ты вечно показываешь, что я тебе не интересна! Если мы с тобой и разговариваем, то о твоей работе и о твоем друге Семенчикове. Все! Я другой жизни не знаю! Я сама-то тебе интересна?

– Ууу, началось. – Сергей закатил глаза.

– Да что началось?! – Марина вскочила из-за стола. – Я тебе зачем вообще нужна? Чтоб пожрать приготовить, да обстирать тебя? 

– Все, я поехал в квартиру. – Сергей поднялся со стула.

– Никуда ты не поедешь, пока мы не поговорим! – властным голосом сказала Марина.

– Да не ори ты! Дочь дома!

– Она у себя в своих наушниках, не слышит ничего!  Рот мне не затыкай! Иди к своим бабам и им затыкай!

– Каким бабам?

– Думаешь, я не понимаю, зачем ты в квартиру все выходные ездишь?

– Чего? Я вообще-то тебя с собой постоянно зову!

– Ты прекрасно знаешь, что я с тобой не поеду! Ремонт он делает! Мы здесь почти десять лет живем и как въехали, так ничего, НИЧЕГО ты тут не поменял! Десять лет! Кухня вся в жиру, все отваливается! Диван весь в дырах! Палец о палец не ударил! А тут – поглядите, какое рвение!

– Потому что тут – не мое, а там – мое!

– Да какое твое? – нервно засмеялась Марина, – родители тебе как дали, так и назад возьмут! Твое – это то, что тебе государство обещало в собственность дать, но что-то не видно ничего. Ванька с Ниной еще восемь лет назад получили. Уже еще одну купить успели! Твоим всем однокурсникам уже дали! Тебе только все никак не могут!

– Там все непросто…

– Да знаю я, что там непростого! Просто надо подсуетиться вовремя! А ты, тюфяк, не можешь!

– Я – тюфяк, я понял. – Сергей направился к выходу из кухни.

– Сидеть! Я сказала! – закричала Марина, – сначала мы обсудим, как будем жить, когда я начну работать, как будем следить за Алисой. Убираться и готовить теперь тоже будем вдвоем. Или ты думаешь, что я как лошадь Пржевальского буду и работать, и продолжать всех тут обслуживать, а в твоей жизни ничего не изменится?

Марина продолжала сыпать обвинениями за накопленные годами обиды, Сергей же безучастно стоял, облокотившись на дверной косяк, и смотрел в сторону телевизора.

Спор перерастал в горячую ссору и грозился стать одной из тех, когда Марина искренне желала подать на развод и уехать в другой город к своей бабушке. Отца Марина не знала, мать похоронила несколько лет назад. Желание все бросить и сбежать возникало у нее не чаще раза в год, да и так словами и оставалось. Однако, антураж семейных скандалов оформлялся с размахом: билась посуда, Алиса ставилась пред выбором, с кем из родителей оставаться. Девочку поначалу пугал этот выбор, но она искренне заставляла себя начать размышлять: либо проститься со всеми друзьями и концертами, либо – остаться с отцом, которого она видела редко, а если и видела, то сильной любви к нему не испытывала. Со временем Алиса перестала реагировать на родительские скандалы и старалась абстрагироваться от них.

Сергей тоже относился к редким вспышкам меланхолично, зная, что далее слов Марина не уедет.

Нынешний же спор мало, чем отличался от предыдущих, поэтому слушал мужчина вполуха и дальнейшие вопросы жены игнорировал не нарочно, а просто потому, что мысли его занимали обои: клеить их самому с Семенчиковым (придется ему немного заплатить или можно ограничиться совместной попойкой?) или все же нанять бригаду?

– Ты ответишь когда-нибудь? Ааа, да ты меня просто даже не слушаешь! Конечно! А зачем? Кто я такая для тебя? – прорвался в сознание Сергея голос Марины, – я уйду от тебя! Уеду! К бабушке! Ей-то я нужна! Она единственная меня любит!

– Каждый год уезжаешь. Все не уедешь никак! – Сергей отвлекся от мыслей про обои и тоже повысил голос.

– А вот в это раз уеду! Увидишь!

– Ты разберись, что делать собралась: уезжать или на работу идти.

– Уеду и там на работу пойду! Там у меня есть все! Близкий человек! Поистине близкий, а не такой козел как ты!

– Ну и вали! – скрежетнул зубами Сергей, протиснулся между Мариной и стеной, вышел в крохотную прихожую, обулся и ушел, хлопнув дверью.

Марина подскочила к двери, открыла ее и крикнула вслед:

– Козел!

Через час в маленькой квартирке творился бардак. Марина достала с антресолей два своих стареньких чемодана и паковала вещи.

– Мам, чего делаешь? – Алиса стояла перед чемоданами.

– Ух ты, заметила! – развела руками Марина, – а я думала, ты не оторвешься от своих игр компьютерных! Вещи собираю, сейчас пойду схожу на вокзал за билетом.

– А куда билет?

– К бабушке.

– Мне что, тоже надо ехать?

– На твой выбор, – Марина без разбору кидала в чемоданы вещи.

– Я бы не хотела...

– Ты не понимаешь? – Марина застыла с брюками в руках, – я уезжаю навсегда! А тебе надо решить, с кем ты остаешься!

– А, опять, – девушка развернулась и скрылась за шкафом.

Спустя несколько минут рыжие волосы снова показались из-за шкафа:

– Ммм, маам, я хотела со Светой встретиться...

– Да ты что? То есть мать уезжает, а ты на гулянку?

– Ладно, я поняла. Извини.

Марина прислушалась. Из-за шкафа донеслись обрывки шепота «поссорились», «не могу».  Вещи чаще полетели в чемоданы. Марина злилась: «Когда она стала такой бездушной? Другая дочь подошла бы, обняла мать, поговорила. А эта ушла опять в игры играть, да с подругами болтать».

Марина вспомнила выписку из роддома. Она уже придумала имя для девочки. Алиса. Как у Кэррола. Обязательно будет в ее жизни белый кролик, который приведет Алису в чудесную страну. А Сергей, увидев дочь, сказал: «Ну какая это Алиса?! Люся это». Так всю жизнь ее и называл. Люся. Год назад только перестал. Когда Алиса ему скандал закатила.

Марина захлопнула чемоданы и крикнула в сторону шкафа:

– Я ушла на вокзал!

Алиса выглянула и кивнула.

Марина захлопнула дверь.

***

Бредя в суете вокзала, Марина была словно в тумане. Изредка она поднимала глаза и вглядывалась в лица похожих. Как хотелось увидеть глаза, которые ее понимают. Которые пожалеют, для которых она будет особенной и желанной. Но Марина видела лишь озабоченные лица и холодные, расчетливые взгляды.
Она опустилась на скамейку и достала телефон. Междугородние звонки недешевы, но сейчас ей это необходимо.

Гудок, один, второй. Марина точно знала, что бабушка ответит: пожилая женщина не выходила из дома.

– Слушаю. – Донеслось из трубки.

– Привет, – выдохнула Марина.

– Мариша! Здравствуй! Как ты? Давно как не звонила мне!

– Да, три дня уже!

– Хорошо, что позвонила! Ко мне тут приходили из соцслужбы, и я рассказывала про тебя. Там новая девчушка, такая хорошенькая…

– Бабушка, погоди. Я хочу приехать!

– О, как здорово! Ты, как обычно, с Алисой или Сергей-то все-таки тоже приедет?

– Я одна хочу приехать.

– Это как же так? А Алиса? Что случилось?

– Бабушка, они меня не ценят совсем! Я им не нужна! Алиса то за компьютером, то с подругами, а Сергей все в своем ремонте! Я не хочу больше! Не могу! Хочу уйти от него!

– Из-за этой квартиры вы отдалились друг от друга. Послушай меня, старую женщину. Негоже тебе мужа терять или от него сбегать. У тебя каждый год одно и то же: муж не любит, хочу уйти. Уймись. Муж любить и не должен. Он должен просто быть. И содержать тебя. И с этой ролью он уже который год справляется. Ты, конечно, можешь в этот раз приехать, но ненадолго. Проучить его. Чтоб ценить начал.

– Я хочу начать новую жизнь!

– А эту жизнь ты куда денешь? У тебя Алиса!

– Алиса уже большая!

– В 15 лет? Что с ней будет без тебя? В подоле принесет! И что ты с этим делать будешь?

– Но...

– Без но. Можешь одна на пару дней приехать, но жить без Алисы я тебе запрещаю. Ты сначала обязана ее выдать замуж, а потом без нее жить. Поняла меня?

Марина обхватила голову руками. До Алисиного совершеннолетия еще два года, потом институт. «Когда же я свободна-то буду», – Марина запрокинула голову.

Куда идти? В опостылевший дом возвращаться не хотелось. Поехать к Сергею в квартиру? Зачем?

Марина встала, прошлась по залу вокзала. Вернулась к скамейке и снова села. Она потеряла счет времени, глядя в одну точку. Чувствуя, как затекли ноги, Марина встала и направилась к кассам. Купила билет в один конец.

«Будь, что будет, – подумала Марина, – но завтра я уеду».

Когда она вышла из здания вокзала, небо светилось закатом. Марина побрела домой.

Закрыв за собой дверь, она увидела отблески работающего экрана компьютера. Сергея дома не было. Марина почувствовала, как злость закипает в ней и придает сил. Она снова вышла из квартиры и спустилась на улицу. Достала телефон и набрала номер Сергея.

Со второго раза мужчина ответил.

– Тебе вообще все равно? – закричала Марина.

– Чего мне все равно?

– Я купила билет! Завтра уезжаю. Утром по делам схожу. Сразу с чемоданами, их в камере хранения оставлю. Попрощаться не хочешь?

– Ты хорошо подумала?

– Хорошо!

– Я понял.

– Ну ты и козел! Ты бездушная сволочь! Тебе на меня плевать! Плевать! Я самые лучшие свои годы провела с тобой! Ты понимаешь? Всю молодость! И что я получаю? Равнодушие! – Марина кричала в телефон, не обращая внимания на оборачивающихся прохожих. Она не сразу поняла, что Сергей уже повесил трубку.

– Гад! – рыкнула Марина и направилась к подъезду.

– Алиса! – Марина решила решить дела с дочерью.

– Да, мам? – Девушка выглянула из-за шкафа. – Я постель стелю.

– Иди сюда, надо поговорить. – Марина разулась и, пройдя в комнату, указала рукой на диван.

Алиса в пижаме села на краешек еще не разобранного для ночи родительского дивана. Марина опустилась на другой край.

– Мы с твоим папой решили развестись.

– Папа сказал, что это ты решила.

– Ах, так вы уже все обсудили? – взвилась Марина.

– Ничего мы не обсуждали! Я хотела у него спросить, знает ли он, что произошло и когда он приедет. И можно ли мне погулять.

– Погулять!  Совсем голову потеряла с этими гулянками! Но вот я уеду – хоть угуляйся! Только вот, не знаю, сказал ли тебе отец? Вы переедете! И ты поменяешь школу! Больше в этом районе ты жить не будешь! Про кружки сможешь забыть. Хотя, ты и так про них забыла, судя по всему! –
Марина увидела, как меняется лицо Алисы.

Ситуация, наконец, затронула личные интересы дочери, и Марина с удовольствием разглядела нарастающую вовлеченность девушки.

– Что молчишь? – Марина подняла брови.

Алиса пожала плечами.

– Вся в отца! Замираешь перед сложностями? В анабиоз уходишь? Думаешь, пусть как-нибудь само собой рассосется, да? – В Марине плескался гнев.

Алиса опустила глаза.

– Ладно, все, иди, – устало сказала Марина. На нее вдруг обрушилась слабость, ужасно захотелось спать. Алиса ушла, Марина разложила диван, и, наскоро застелив постель, рухнула под одеяло.

Утро не принесло Марине облегчения. В сумке лежал билет, но он не придавал сил, напротив – клочок бумаги будто дымился, заполняя туманом сознание. Марине хотелось отыграть все назад. Забыть про свое страшное решение. Однако гордость не позволяла так поступить. Марина откинула одеяло и засунула ноги в тапочки. Надо встать и идти. С чемоданами. В никуда.

– Как же не хочется, – вслух пробормотала Марина.

Она нехотя встала, заглянула за шкаф – Алиса спала на своем кресле-кровати, которое вместе со столом занимало все отведенное ей пространство. 
Марина развернулась и отправилась в ванну. Включила воду. Хотела было залезть под душ, но передумала. Умылась и пошла одеваться.  Потом взяла чемоданы и подтащила их к входной двери.

«Блажен, кто вовремя созрел[1]», – сказала Марина своему отражению в зеркале и вышла за дверь, волоча за собой чемоданы.

***

Оказавшись на вокзале, Марина вспоминала о несостоявшемся душе с отчаянием. Два тяжелых чемодана летним днем казались грузом более тяжелым, чем разногласия с Сергеем. Особенно на спусках лестниц, когда чемоданы стремились достигнуть нижней ступеньки быстрее Марины, расталкивая прохожих.

Когда багаж остался в камере хранения, Марина почувствовала облегчение и прилив сил. Марина вышла в летний день. Очень захотелось музыки. «Мне бы Алискины наушники сейчас», – вздохнула она и пошла по улице. У нее есть около четырех свободных часов, которые можно посвятить... себе.

Она совершенно не знала, чем заняться. Марина привыкла, что ее день состоит из обязанностей: разбудить Сергея, накормить и отправить на работу. Разбудить Алису, накормить, оправить в школу. Приготовить обед и ужин. Встретить Алису. Снова накормить. Проверить уроки, отвести ее на кружок, решить там множество вопросов по концертам и организации репетиций. Потом домой. Снова накормить, проверить уроки. Уложить Алису спать. Встретить Сергея. Накормить... и так по кругу.

У Марины было немного свободного времени, которое она посвящала чтению. Марина обожала читать. Классику, современные романы, детективы, мистику... Ей хотелось больше времени проводить за книгами. Она шутила, что идеальная старость для нее – в библиотеке. Когда никто от нее уже ничего не будет хотеть, и шелест страниц станет привычным звуком ее дней.

Сегодня Марине читать не хотелось. Она настолько привыкла к ярким жизненным краскам в книгах, что сейчас с удивлением обнаружила себя в центре собственной блеклой жизни.  Марина ощущала себя нераскрашенной фигурой из черно-белого наброска. Все это время она жила, обслуживая других. Постоянно поглядывая на часы – что нужно еще успеть? Дел было много, но, что это за дела? Она всегда считала, что есть люди-герои. А есть люди, которые помогают героям совершать подвиги. Долгое время Марина готовилась сталь героем. Но последние годы она почти смирилась с тем, что стала тем самым обслуживающим персонажем. В конце концов, рыцарям кто-то должен чистить мечи.

И вот – она одна в центре города. В лете. Под ярким солнцем. Марина уверенно прибавила шаг. Ей захотелось увидеть значимые места этого города. Дорогу, по которой она водила Алису в первый класс.

А вот магазин, где она купила сапоги, о которых долго мечтала.

А тут улица, по которой Сергей, обнимая за талию, волочил ее, хохочущую и подвернувшую ногу в тех самых новых сапогах. Рядом прыгала Алиса, не понимающая как реагировать: каблук болтается, мама висит на папе и смеется. И девочка тоже начала заливаться звонким смехом…

Марина ходила долго, то улыбаясь, то грустя. Увидев часы, она поняла, что пора возвращаться на вокзал. Вспомнила о двух чемоданах. Снова почувствовала наполняющий душу туман. Кивнув самой себе, Марина ускорила шаг. Проходя мимо темных стеклянных дверей одного из домов, она бросила взгляд на свое отражение.

И остановилась.

– Да, милая, тебе только доспехи героям и чистить, куда тебе до главных ролей, – усмехнулась она.

Поджав губы, Марина будто снова увидела себя: длинные волосы собраны кое-как в хвост, одежда, подобранная наспех, превращала ее фигуру в бесформенное подобие прямоугольника, макияж отсутствовал. И, надо признаться, уже давно. Весь этот образ, который сейчас так угнетал Марину, был с ней уже не один год.

– Ты стала бледной тенью на пародию самой себя! – заявила Марина своему отражению и пошла дальше.

Она почувствовала себя черно-белым этюдом.

Дальше Марина просто шла. Просто смотрела на свои не очень летние некрасивые ботинки, купленные по самой дешевой цене. Туман сожаления о минувшей молодости наполнял душу и растворял ее в безнадежном отчаянии.

***

Марина вытерла лоб и снова ухватила чемоданы. Дотащить этих двух свидетелей прошлого на платформу было нелегко. Скоро подадут поезд. Марина пришла заранее. Она очень не любила опаздывать. А уж с чемоданами опаздывать совсем не удобно. Некоторые пассажиры, хотя их еще было немного, тоже топтались на платформе. Марина села на один из чемоданов, придерживая перед собой другой. Она почти завершила дело, которое себе наметила – сесть на поезд. Но легче не становилось, туман не рассеивался.  Марине не хотелось думать, что она будет делать, когда поезд доберется до пункта назначения. Что скажет бабушка. Как будет ругать ее, говорить, что нельзя бросать мужа и ребенка. А что им, мужу и ребенку, на нее, Марину, плевать, бабушке будет все равно. Есть женский долг. Который надо исполнять. Надо выдать дочь замуж, а уж потом думать о себе. Так скажет бабушка. А что бы сказала мама?

«Ах, мама», – Марина отмахнулась от этой мысли, мотая головой.

– Комаров пугаешь? – Марина вскинула голову: рядом стоял Сергей.

– Что ты тут делаешь? А где Алиса?

– Дома. Ждет, когда мама вернется.

Марина опустила голову.

– Ладно тебе. – Сергей неловко улыбнулся. – Пойдем домой.

Он ухватился за чемодан, стоявший перед Мариной.

– Но я хочу уехать! – Голос Марины прозвучал не очень убедительно.

– Хорош тут концерт устраивать. Пойдем домой, все обсудим спокойно. – Сергей взял Марину за локоть и мягко потащил за собой.

– Так ты ради меня сюда пришел? – воскликнула Марина, – а как ты узнал? Как платформу нашел?

– Ну, я хоть и козел, который тебя не слушает, но что поезд сегодня я помню. Да и направление – тоже. Несложная задача.

Марина довольно улыбнулась.

Пока они шли через вокзал, Марина думала, что попала в книжную ситуацию: она уезжает навсегда, он в последний (или почти последний) момент ее останавливает. После такого героиня обычно кидается на шею своему возлюбленному, а он кружит ее по перрону. Почему же у нее не возникло и проблеска желания обнять? Почему книжная романтика не работает в ее жизни, хотя весь антураж сохранен? Марина покачала своим мыслям головой и поймала взглядом затылок Сергея. Нет никаких чувств. Но есть спокойствие. Не надо никуда уезжать.

Ах, да. И нет больше тумана.

[1] А.С. Пушкин. «Евгений Онегин».

К вечеру чемоданы были разобраны, Алису отпустили погулять. Сергей сказал, что не видит смысла ей что-либо подробно объяснять. Марине не хотелось спорить с Сергеем, а еще больше ей не хотелось обсуждать произошедшее с Алисой.

Марина зашла в ванну. Разделась, сложив вещи на стиральную машинку и встала под душ. Такой отталкивающий утром и такой желанный весь остальной день. В ванну зашел Сергей. Начал раздеваться. Марина поняла, что у нее все же есть к нему чувства. И поняла их отчетливо. Впервые за последние годы.

Это было отвращение.

***

Почти всю следующую неделю Марина провела на диване, читая книги. Немного отвлекаясь на заботы по дому. Сергей либо был на работе, либо занимался ремонтом. Несколько раз позвал Марину с собой. Та отказалась, ссылаясь на необходимость подготовить для Алисы книги для летнего чтения, домашние дела и что-то еще. Сергей особо не настаивал.

Минула еще неделя и Марина поняла, что пора реализовывать свое решение найти работу. Это решение не порождало никакого тумана – наоборот, вызывало трепет перед приятным неизвестным.

На сей раз Марина решила молчать, пока не заключит трудовой договор.

***

В свой шестнадцатый день рождения Алиса получила долгожданный телефон и разрешение провести вечер с друзьями в придачу.

Когда подарок был распечатан, поздравления сказаны (Марина вложила в слова много смысла, но, на ее взгляд, дочь не поняла и трети) все пошли завтракать.

За столом в тесной кухне Сергей и Алиса уже доедали яичницу с бутербродами, когда Марина вдохнула и с улыбкой произнесла:

– Завтра мой первый рабочий день!

Алиса подняла заинтересованные глаза на мать, а Сергей перестал жевать.

– В смысле? – переспросил мужчина.

– В прямом смысле, – развела руками Марина, – завтра я выхожу на работу!

– А кем будешь работать? – спросила Алиса.

– Как в дипломе написано: учителем начальных классов.

– В моей школе? – У Алисы сильно округлились глаза и радость сменилась тревогой.

– Нет, расслабься – успокоила Марина, – школа тут неподалеку, но не твоя.

– А, ну классно! Ой, мне звонят, я у себя! – Алиса выбежала из кухни.

– И как ты собираешься следить за ней? – Сергей указал глазами в сторону, куда ушла Алиса.

– Да что ты заладил, следить да следить! Ей сегодня шестнадцать исполнилось! Что за ней следить? Как она в школу ходит?

– Да, и как приходит. Она же туда ходить перестанет! Вот, чего ты добьешься своими желаниями! Никогда не работала и вдруг приспичило!

– Не кричи на меня! Это раз. Я хочу работать. Это два. Я буду работать. Это не обсуждается. И да. Алиса – не только моя дочь. Твоя тоже, если ты забыл. И если ты считаешь, что за девочкой шестнадцатилетней нужно следить двадцать четыре на семь – пожалуйста! Следи! Увольняйся, бери отпуска или переходи на короткий день. И следи! Обследись! Знаешь, мне надоело быть мегерой. При очень хорошем папочке. Все комендантские часы для нее диктуешь мне ты, а вот озвучиваю их ей я! И я в ее глазах плоха! Не ты! Вы с ней вместе за телефоном ходили, выбирали – ты как бы подчеркиваешь, что я неплатежеспособна, я ей купить ничего не могу. Это папа у нас благодетель, а мама дома будет курицу готовить. А потом еще рассказывать, что дома надо быть не позже восьми! Ты благодетель, я – мигера. Все! Мне надоело! Ты ведь правильно сказал: мне сорок лет скоро. И последние семнадцать у меня нет свей жизни! Я живу вашей! Надоело! Я превратилась в тетку! Которая вечно орет! Мне надоело, слышишь! Хочу свою жизнь!

– Я понял. Хоти. Только смотри, как бы твои хотения не обернулись против тебя. – Сергей вышел из кухни, оставив Марине грязную посуду.

– Ну да, тарелки за собой хотя бы до раковины донести – ноша неподъемная, –пробурчала себе под нос Марина и начала убирать со стола.

***

На следующее утро Марина проснулась рано. Пребывая в приятном возбуждении от предстоящего дня, она три раза переоделась, пока не сочла свое отражение в зеркале удовлетворительным. Нанесла макияж, чертыхаясь на кисточку туши, и убрала волосы в хвост. Потом сделала пучок. Снова хвост. Потом распустила пряди. «Детей-то еще в школе нет, значит, можно более расслабленно. Надо, наверно, постричься что ли. Волосы в хвосте висят как… плохо, в общем, они висят», – бубнила вполголоса Марина.

– Маааам, ты чего все гремишь? – послышался сонный голос Алисы из-за шкафа.

– На работу вообще-то собираюсь, – как ни в чем не бывало ответила Марина, смакуя каждое слово на языке.

Тем временем Алиса прошмыгнула в ванну.

 – ЭЙ! – крикнула Марина, – у меня там косметика лежит!

– У нас что, очередь в туалет? – донесся из-за спины Марины голос Сергея.

– Ага, аншлаг. Утренний. Привыкай, – Марина подвинулась ближе к двери.

– А завтрак где? – Сергей заглянул на кухню и увидел пустой стол.

– Я не успела приготовить, позавтракаю на работе, – развела руками Марина.

– А я? – машинально спросил Сергей.

– А большой мальчик Сереженька решит эту проблему сам, – улыбнулась Марина и проскользнула в ванну мимо выходящей Алисы.

Выбежав из дома в солнечное утро, Марина улыбнулась и направилась к новому месту работы. Времени еще было с запасом, но женщина боялась, что дома может произойти нечто, что остановит ее или помешает сделать этот важный шаг в новую жизнь. Поэтому, оказавшись на улице, Марина почувствовала облегчение. Она шла, напевая себе под нос, и наслаждаясь собой. Впервые за многие годы ей показалось, что несколько прохожих мужчин бросили на нее заинтересованные взгляды. Марине стало очень стыдно. Но ей это понравилось.

Вечером семья собралась за ужином. Марина отварила пельмени и ей нетерпелось поделиться новостями

– Оказывается, у учителя столько работы! Если честно, я думала, что надо только сами уроки вести, ну, домашнее задание еще проверять. А оказывается, еще много документов надо заполнять. Говорят, на это тратится уйма времени. Особенно по-первости. Но потом, говорят, уже многое наработано и проще.

– А платить тебе сколько будут? – спросил Сергей. Он сегодня решил не ездить в квартиру, хотя обычно после работы отправлялся прямиком туда.

– Сначала не очень много. Но есть способы повысить свой разряд, он влияет на зарплату. И можно еще вести дополнительные занятия. Можно участвовать в разных активностях, они тоже могут приносить доход.

– Мам, ну тебе понравилось? – спросила Алиса.

– Да еще как! Я прямо жду теперь 1 сентября! Волнуюсь страшно!

– А у тебя первый класс будет? – Алиса поставила тарелку в мойку и вернулась за стол.

– Нет, – нерешительно ответила Марина, – у них ушла в декрет учительница третьего класса, и я буду вместо нее. Мы с ней свяжемся, и она мне расскажет про класс. Наверно, к лучшему, что первый класс не дали: представляете, как родители наверно переживали бы, узнав, что их детишек возьмет какая-то тетя без опыта работы.

– А третий класс без опыта работы брать нормально? – перебил Сергей, – мне вообще не понятно, как они тебя взяли. Сразу к детям пустить. Ты диплом получила двадцать лет назад.

– Семнадцать, – уточнила Марина.

– Да не важно! И тебя пускают к детям? А если ты профнепригодна? Как тебя взяли? Что это за шарашкина контора? Они с тобой трудовой договор вообще заключили?

– Ой, пап, подожди! – Алиса решила увести разговор с плодородной для скандала почвы. – Мам, а директор как тебе? Ты с ней познакомилась?

– С ним. Это мужчина. Да, он очень... милый. Понимающий такой, знаешь. Мы долго с ним разговаривали и… Мне кажется… – Марина посмотрела на Сергея. – Он сначала сомневался насчет меня. Но мы с ним полтора часа где-то… В общем, он сказал, что доверяет мне класс.

– Ну, все понятно, – хмыкнул Сергей.

– Что тебе понятно? – вспыхнула Марина.

– Так, ладно, народ, я пошла. – Алиса выскочила из кухни, прикрыв за собой дверь.

– Так что тебе понятно? – приглушенным голосом повторила Марина.

– Ты знаешь, о чем я.

– Если честно, нет. Но могу предположить, что тут дело в ревности. Так вот, слушай. У него есть семья. Жена и дети. Так что любая мысль твоя про «налево» сразу может идти лесом.

– Семья еще никому не мешала, – буркнул Сергей, – как ты вообще на собеседование туда попала?

– Маша знакома с одной учительницей и знает, что срочно нужен был педагог...

– Кто такая Маша?

– Про Машу я тебе тысячу раз рассказывала: знакомая моя с Алискиных кружков. Помогала мне часто с организацией выступлений для коллектива.

– А, ну по знакомству значит, не сама, – Сергей ухмыльнулся и потянулся за пультом телевизора.

– Что значит «не сама»? Я по знакомству только о должности узнала! Если бы я была не я, а какая-то другая – то директор и не взял бы меня на работу, не пустил к детям!

– Если бы не это знакомство – ты бы и не попала в эту школу, и этот директор бы о тебе и не узнал.

– Знаешь, у Маши куча знакомых, но почему-то она только мне предложила. И то, я сначала свое резюме составила и письмо специальное. Она это все в школу переправила, после чего директор захотел со мной встретиться.

– Захотел, значит, – пробормотал Сергей.

– Ой, это противно как! Я пошла в ванну и спать! Мне завтра на работу!

– А завтра-то зачем?

– Если ты не в курсе, на работу каждый день ходят, – огрызнулась Марина и пошла в душ.

Стоя под струями теплой воды, она услышала, как дверь в ванну отворилась и закрылась. Сергей начал раздеваться. Марина выглянула из-за шторки:

– Извини, но я очень устала. Уже вылезаю и иду спать. Выйди пожалуйста.

Утро первого сентября выдалось солнечным и по-летнему теплым. Марина надела новый костюм, на покупку которого пришлось одолжить денег «до первой зарплаты» у той самой Маши, и закрутила волосы в заранее отрепетированный пучок.
Алиса, наоборот, распустила копну своих рыжих волос и повернулась к матери:

– Тебе не кажется, что мне пора перестать краситься хной и перейти на нечто более... ммм... мягкое что ли...

– Тебе очень идет этот цвет, – Марина посмотрела на дочь.

– Он мне надоел!

– Но хна натуральная и укрепляет волосы. Если уж хочется красить волосы – то уж только хной! А эта магазинная краска волосы испортит. Будет три волосины!

Алиса закатила глаза.

– Ладно, давай попробуем магазинную. – Марина дружески усмехнулась.

– Отлично! Давай сегодня купим? – В нетерпении зеленые глаза Алисы расширились и выжидающе смотрели на мать.

– Хорошо, договорились.

– Класс! Спасибо, мам! – Алиса радостно проскакала к выходу и обернулась у двери: – Хорошего дня, мам!

– И тебе! – улыбнулась Марина вслед закрывающейся двери.

Сергей ночевал в квартире, где шел ремонт, как и почти все последние дни.

***

Марина опустилась на стул рядом с учительским столом. Дети разошлись, первый учебный день закончился. Перед Мариной стояли вазы с цветами. Подобный аванс ей поначалу показался незаслуженным. Очень уж шикарны были букеты. Марина и без того жутко боялась провала, а уж принимая цветы от многочисленных учеников, и вовсе почувствовала дрожь в коленях.

Сейчас же ей казалось, что не так уж и плохо все прошло. Одна девочка даже обняла ее на перемене перед последним уроком. Конечно, Марина вспоминала свои ошибки: особенно сложно запоминались имена всех двадцати пяти школьников. Один раз она даже перепутала и назвала мальчика именем соседа. Хуже всего, что Марина так ничего и не узнала про своих детей: обещанной «передачи дел» не случилось. Марине пришлось начинать все с чистого листа и делать собственные выводы о каждом ребенке.

Марина продолжала сидеть за столом, переводя взгляд с цветов в окно и обратно. Прокручивала в памяти события этого утра и дня. Достаточно ли полно она ответила на вопросы родителей на линейке? Хорошо ли общалась с ребятами? Что делать с мальчиком Ильей? В меру ли она хвалила правильно ответивших ребят? Марина сжимала и разжимала кулаки, вспоминая о, на ее взгляд, удачных и, наоборот, негативных моментах.

– Ого, у вас оранжерея! – послышался голос Вячеслава Анатольевича. Директор стоял в дверях.

Марина вздрогнула и выпрямилась на стуле. Потом вскочила:

– Здравствуйте, Вячеслав Анатольевич! – выпалила она. А про себя подумала: «Боже, наверно, ему на меня уже пожаловались! Что ж я сделала? Где напортачила?».

– У вас взгляд такой, будто вы тигра без клетки наблюдаете, – рассмеялся директор, – я хотел поинтересоваться, как у вас прошел первый день?

– Охх. – Марина откинулась на спинку стула. – Честно, я не знаю! Я вот сама сижу и думаю, как он, день этот, прошел. И понять все никак не могу. Вроде бы, неплохо. Хорошо даже! Но столько всего сегодня произошло, что не разберусь никак. – Марина робко улыбнулась.

– Если не можете разобраться, значит, все было хорошо. В противном случае вы бы знали, уж поверьте!

– Да? Вы думаете? – Марина улыбнулась, – мальчика одного сегодня два раза именем соседа назвала. Позорище. А все потому, что ассоциацию дурацкую сделала!

– Какую ассоциацию? – директор поднял брови.

– Ну, чтобы запомнить имя. Они когда представлялись, я их имена ассоциировала с какими-нибудь знаменитостями. Или со своими знакомыми.

– О, да вы мнемотехникой увлекаетесь, – улыбнулся Вячеслав Анатольевич.

– Мне нравятся ее приемы. Это ведь так просто: у девочки Кати в моем воображении в кармане рубашки котенок сидит, а у Коли на плечах Николай Гоголь. Но вот с Горьким незадача получилась: я их внешне с Гоголем путаю, потому и Максима с Колей тоже перепутала.

– Это ж какое сборище у вас сегодня в классе было! – засмеялся директор, – и Горький с Гоголем! У вас еще в классе Антон есть. Значит, наверняка Чехов тоже заходил? Много классиков к вам еще сегодня нагрянуло?

– Пушкин был, – рассмеялась в ответ Марина.

– А Бунин был?

– Нет, – Марина хохотала, – Бунина я с Чеховым путаю.

- Ага… значит, погодите... Тургенев? Тургенев с Ваней Красько сидел?

– Именно! Тургенев похож в моей голове на Толстого.

– Но Львов у вас в классе нет, – закончил мысль Марины Вячеслав Анатольевич.

– Именно так! Как вы хорошо учеников знаете!

– Как говаривал Хэмингуэй, каждый человек рождается для какого-то дела, – улыбнулся директор, – я, видимо, для того, чтобы учеников своей школы запомнить! Марина Викторовна, сегодня коллектив собирается отметить начало учебного года. Тут недалеко, в кафе. Приглашаю вас присоединиться к нам.

У Марины загорелись глаза. Она так давно об этом мечтала: походы с коллегами, обсуждение работы, шутки. Да и познакомиться поближе с другими учителями ей тоже хотелось. Марина открыла было рот, чтобы согласиться. Но тут вспомнила о своем обещании Алисе.

– Ох, спасибо большое! Но я сегодня обещала дочери сходить в магазин выбрать с ней краску. Ну, и покрасить ее.

– Да, обещание, данное ребенку, бесценно. – Вячеслав Анатольевич кивнул головой.

– Еще раз спасибо за приглашение.

– В следующий раз приглашу вас заранее, – улыбнулся директор, – хорошего вам вечера.

– Спасибо! И вам. – Марина посмотрела ему вслед.

– Таак, смешайте вот это и вот это вот здесь, – бормотала Марина, читая инструкцию к краске. Алиса стояла рядом.

– Иди надень что-нибудь, что не жалко, – сказала Марина дочери.

– Без проблем! Почти весь шкаф такого! – Алиса убежала к шкафу.

«Хмм, а ведь у меня тоже, – задумалась Марина, – всегда считала, что одежда – это даже не вторично, что это вообще не главное… Но ведь к сегодняшнему дню я побежала покупать действительно хороший костюм. Потому что абы в чем я прийти к детям не могла…».

– Ну как мам, готово? – Алиса стояла в футболке неопределенного цвета.

– И много у тебя такой одежды?

– Какой? – подняла брови Алиса.

– На которую смотреть страшно.

– Достаточно. Мы можем часто краситься. Могу еще с тобой поделиться. Если влезешь, конечно. – Алиса высунула язык.

– Ой-ой-ой, уж ненамного я толще тебя! Ладно, приступим.

Марина надела перчатки и стояла с готовой смесью для волос. Алиса уселась на стуле, который притащила в ванну.

Пока Марина наносила краску, завязался разговор о новой квартире. В которую, после окончания ремонта, предстояло переехать. Алиса пыталась уговорить мать оттянуть переезд на окраину до окончания школы. Марину же больше волновало поступление дочери в ВУЗ, который до сих пор не выбран. Разговор начинал накаляться.

– Кстати, – Марина решила переменить тему, – я тут по поводу одежды задумалась.

– Да ладно? С каких это пор тебя одолевают такие житейско-приземленные вещи? – прищурилась Алиса.

– Не мотай головой! – прикрикнула Марина, – мы ведь все время, что мне, что тебе, покупали какое-то барахло. Бездумно и, главное, чтоб подешевле было.

– Ну так ты сама говорила всегда, что шмотки – это последнее, на что надо тратить деньги.

– Мне кажется, надо немного поменять принцип.

– Вау! Покупать много и дорого? А кто спонсор?

– В том-то и беда, – хмыкнула Марина, – спонсора нет, буем сами выкручиваться! Я собираюсь с каждой зарплаты откладывать деньги на одежду и еще вести список того, что действительно нужно. И раз… например, раз в три месяца покупать то, что прям нужно-нужно. А то смотри, у нас с тобой шкаф не закрывается, а носить по факту нечего.

– Давай устроим ревизию гардероба! – У Алисы загорелись глаза.

– Это как? – спросила Марина.

– Надо все-все достать из шкафа и решить, что ты будешь носить, а что нет.

– И что делать с тем, что попало в «нет»?

– Сжечь!

Марина засмеялась. Это было непривычно: болтать с дочерью, смеяться над ее шутками – раньше она только и делала, что подгоняла ее, отсчитывая время из списка дел.

– Мне нравится твоя идея! – кивнула Марина.

– Тогда смываемся и приступаем! – скомандовала Алиса.

– Погоди! Не прям же сейчас! Тебе ведь еще уроки надо сделать! А мне подготовиться к завтрашнему дню!

– Ой, мам, не будь занудой! Нет лучшего времени, чем сейчас!

– Это когда ты стала философом? – спросила сдавшаяся Марина.

-– Жизнь заставила, – заявила Алиса, – надо твои клумбы из душа в комнату перенести, кстати,  а то я помыться не смогу.

– Это букеты, – засмеялась Марина, и они обе начали переносить цветы на кухню и в комнату.

Дальнейшие часы прошли в оценке медово-золотистого цвета волос Алисы и вываливания на пол содержимого шкафа.

– Так! Давай свое барахло отдельно от моего, а то выкину, – смеялась Алиса, бросая в мать брюками.

– Между прочим, в этих брюках я водила тебя в школу, когда ты училась в первом классе!

– И зачем ты их хранишь? Как символ веры в сорок второй размер?

Марина задумалась. Вещи хранят историю. Прикасаясь к брюкам, ты можешь буквально дотронуться до прошлого. Но когда последний раз Марину тянуло потрогать эти брюки? Подобная участь постигла и все остальные предметы одежды, хранимые «на память». По факту они превратились просто в склад вечно мешающегося барахла.

За окном было уже темно, когда груда вещей на полу и диване оформилась в ровные кучки.

– Ну, у тебя какая на выброс? – поинтересовалась Алиса.

– Вот, – гордо представила Марина самую большую кучу.

– Ого! Как ты рубишь с плеча. У меня поменьше. – Алиса переводила взгляд с кучи на кучу.

– Я живу дольше, – заметила Марина.

Тут замок щелкнул, и в дверях показался Сергей:

– Что тут у вас происходит?

– Ревизия гардероба, – хором сказали Алиса с Мариной.

– Чего? Что это значит?

– Выкидываем все ненужное! – объяснила Алиса.

– И много у вас ненужного? – нахмурился Сергей.

– У мамы больше!  Вот ее гора, а вот моя кучка, – гордо заявила Алиса.

– Так вам теперь новое понадобится?

– Да! И мы даже решили с мамой, как теперь будем вещи покупать!

– Ах, да! У нас же мама теперь богатая! На работу пошла! Зарплата – во! – Сергей развел руками. Марина отвернулась.

– Ты предупреди там, чтобы в следующий раз тебе не букеты-веники дарили, а деньгами скидывали. Или сама собирай.

Алиса с Мариной переглянулись. Настроение праздника и легкости улетучилось, они быстро сгребли ненужную одежду в пакеты, а остальное распихали в заметно опустевший шкаф.

Алиса ушла к себе, а Марина открыла материалы для подготовки к завтрашнему уроку.

Наутро, уходя на работу, она не решилась выкинуть мешки с одеждой, оставив их в прихожей.

Сентябрь пролетел незаметно. Марина сидела за столом в своем кабинете. Она уже проверила домашние задания и писала отчет.

Марина чувствовала себя все более уверенно на уроках. Вячеслав Анатольевич часто заходил к Марине в класс после уроков справиться о ее успехах. Марине очень нравилась его поддержка. Часто она спрашивала у директора совета, и он всегда помогал. Марина поняла, что в классе у нее появились любимые ученики и, хоть старалась этого ничем не выказывать, испытывала чувство вины по этому поводу.

– Марина Викторовна, вы здесь! Отлично! – В кабинет вошел Вячеслав Анатольевич в кожаной куртке поверх костюма. С ним зашла завуч. – Идет подготовка ко дню Учителя, и я уверил Олесю Владимировну, что вы непременно можете помочь!

– Что? Я? – пролепетала Марина.

– Конечно! Олеся Владимировна вам все объяснит, а мне уже, к сожалению, пора!

– О, а я как раз хотела обсудить возможность выхода с детьми на улицу… В рамках изучения темы воздуха, его загрязнения…

Директор с завучем вопросительно смотрели на Марину.

– У нас сейчас воздух по окружайке. Его значение для живых организмов, свойства и состав. А еще загрязнение. Я хотела устроить урок на улице, погода вроде как еще хорошая...

– Мы не проводим уроки на открытом воздухе, – отрезала завуч.

– Олеся Владимировна, – мягко начал Вячеслав Анатольевич, – может...

– Нет, Вячеслав Анатольевич! Мы потом с родителями месяц разбираться будем! А если кто-то заболеет? А если убежит?

– Они у меня вменяемые, убегать за территорию школы не станут! – Марина попыталась отстоять свою идею.

– Это вам так кажется! Глазом не моргнете! Кроме того, уж поверьте моему опыту: никакого урока у вас не получится! Часть детей будет бегать по школьном двору, еще часть болтать друг с другом в сторонке, в итоге урок проведете для пары детей. Если вообще на улицу сможете выйти. Пока они оденутся... – Олеся Владимировна бросила грозный взгляд на директора. – Поэтому учитесь в классе, пожалуйста.

Марина посмотрела на Вячеслава Анатольевича. Тот развел руками.

– Хорошо. Я поняла, – тихо сказала Марина.

– Дамы, я вас оставляю, – сказал Вячеслав Анатольевич и вышел из класса.

– Итак, Марина Викторовна, – начала завуч.

Это была женщина средних лет, одетая в элегантный костюм. С ровной кожей и стянутыми на затылке волосами.

– Как вам известно, – продолжила она, – скоро день Учителя, и мы готовим программу. Все готовят сценки с участием своих детей. А также должен быть один номер от всех учителей. Вот сценарий. Ваша роль – уборщица.

– Уборщица? – переспросила Марина.

– Да. У вас, может, есть какие-то предубеждения относительно должностей обслуживающего персонала?

– Нет-нет, – поспешила ответить Марина и бегло просмотрела сценарий, – но... я тут по тексту вижу, что она немного… эммм… грубовата и…

– Да. В этом и суть. Показать последствия плохого образования. В общем, ваша задача – присоединиться к репетициям учителей, а также подготовить сценку  с вашими детьми…

 – Простите, а... Вячеслав Анатольевич тоже будет участвовать?

– Нет. Но он просил проследить, чтобы вы тоже поучаствовали в празднике. Специально для вас мы добавили персонажа.

Марина изобразила улыбку.

– Успехов! – бросила Олеся Владимировна и вышла из класса.

Марина откинулась на спинку стула и начала читать сценарий. Послышался рев мотоцикла, и Марина посмотрела в окно: на проезжающем байкере была очень знакомая кожаная куртка поверх костюма. Марине почудилось, что он смотрит в ее сторону.

***

Репетиции проходили весело. Марина очень скоро стала вдохновителем постановки и даже полюбила свою роль. Марина немного перекроила сценарий, и он превратился из пластмассовой постановки в живую сатиру-сказку. Коллеги восприняли доработанную пьесу с восторгом. Олеся Владимировна не участвовала в репетициях, доверяя коллективу учителей младшей школы.

Марина поставила смешную сценку с четырьмя детьми из своего класса. Ребята были в восторге, а у Марины от счастья прыгало сердце, когда она смотрела на репетиции учеников. Одноклассники завидовали участникам предстоящего концерта, и Марина пообещала, что непременно задействует всех желающих для ноябрьского праздника. Окрыленные такой перспективой, на репетиции четырех одноклассников оставался почти весь класс. Кто-то из желания чему-то научиться, кто-то ради веселья, царящего на репетициях, а некоторые просто за компанию.

– Жалко, что у нас нет дня самоуправления, – сказала Марина коллегам, когда они украшали актовый зал.

–  Почему нет? В средней и старшей школе есть, – ответила Стелла, молодая учительница начальных классов.

– А у нас почему нет? – удивилась Марина.

– Олеся против. Говорит, незачем учебный процесс тормозить. Это ж, по сути, весь день в трубу.

– Почему в трубу? Неужели старшеклассники не смогут в младшей школе правило по русскому объяснить?

– Мари-ин, не идеализируй. Это ж готовиться надо. А нынешняя молодежь этого не любит.

– Стелла, ты ведь сама – молодежь, и вроде все в порядке у тебя с подготовкой. И потом… Можно было бы что-нибудь придумать... Допуск для желающих заранее организовать…

– Вечно ты – фонтан идей, – рассмеялись коллеги, – аккуратнее на стремянке, Марин!

– Кто тут метит в мастера беспарашютного спорта? – раздался голос вошедшего в актовый зал директора.

– Марина, кто ж еще! – звонко ответила Стелла, поправляя волосы.

– Балансирую на трапеции! – Марина прикрепила край растяжки и обернулась. – Ровно?

– Как там было у Фицжеральда? «Человеку незаурядному всегда приходится балансировать на грани[1]», – картинно всплеснув рукой, продекламировал директор.

– Так ровно? – еще раз спросила Марина и, смутившись, слегка покраснела.

– Вроде да, – ответила Стелла, – Вячеслав Анатольевич, как на ваш взгляд?

– Идеально! Марина Викторовна, можете эвакуироваться с вашей трапеции. Только подождите, сейчас я ее вам подержу.

Но не успел директор подойти к стремянке, как Марина ловко спрыгнула и оказалась прямо перед его носом. На вид Вячеславу Анатольевичу было около сорока пяти, костюм на его идеальной фигуре всегда сидел безупречно. Но сегодня он был в футболке и кожаной куртке. Марина опустила глаза и поспешно отошла.

– Как-то вы не при параде, – заметила Стелла, глядя на директора.

– Так праздник же завтра, – напомнила учительница средних лет, Нина Александровна, поправляя очки на розовощеком лице.

– Не волнуйтесь, коллеги, я к завтрашнему успею принять благоразумный вид, в грязь лицом не ударю! – Директор щелкнул пальцами.

– Ах, вы опять на своем коне сегодня? – с нескрываемым восхищением спросила Стелла.

– Да, ловлю последние теплые деньки, но, чтобы не перепачкаться, приходится переодеваться. Дамы, не буду вас отвлекать. Хорошего вечера! – Вячеслав Анатольевич шутливо поклонился и вышел из зала.

– А что значит «на своем коне»? – спросила у Стеллы Марина.

– На мотоцикле, значит.

– А, надо же… – Марина искренне удивилась.

– Да, он у нас крутой.

[1] Ф.С. Фицжеральд. «Ночь нежна».

Перед началом концерта царила суматоха. Детей необходимо было рассадить, проверить аппаратуру. Выступающих размещали в первых рядах. Марина помогала с организацией и в последний момент побежала переодеваться в костюм уборщицы. Она взъерошила волосы, взяла необходимый реквизит, чтобы расположить его за кулисой, и спешно направилась к актовому залу.

Когда она проходила мимо валяющегося мешка с мусором, послышался знакомый голос:

– Не изволите ли захватить...

Марина обернулась.

– Вы? – опешил Вячеслав Анатольевич. Он стоял перед Мариной в своем очередном безупречно сидящем костюме и виновато смотрел нее. Марина засмеялась.

– Конечно же! Изволю. – И потянулась к мешку.

– Нет, что вы, постойте, я сам! Простите, я принял вас...

– За уборщицу? – продолжала смеяться Марина, – замечательно, значит, я грамотно подобрала костюм!

– А зачем вам костюм уборщицы?

– Вячеслав Анатольевич, вы меня пугаете, вы ведь сами хотели, чтобы я участвовала в спектакле!

– Ну да, хотел... Но почему уборщица-то? Объясните мне... Хотя, я лучше у Олеси поинтересуюсь…

– Все в порядке. – В глубине души Марина обрадовалась. Она думала, что идея такой роли была если и не придумана, то как минимум одобрена директором. Его искреннее удивление свидетельствовало об обратном.

– Уже начинается, – воскликнула Марина, – я побежала!

Какая суматоха была суматошнее: перед началом концерта или после него? Когда упал последний занавес, зал сотрясал буря аплодисментов.

Учителя принимали цветы, дети возбужденно обсуждали увиденное. Школьники, выступавшие на сцене, чувствовали себя звездами. Марина стояла, окруженная детьми своего класса. Они бурно обсуждали отыгранную сценку, когда к ним подбежала Нина Александровна:

– Мариша! Ты звезда просто! Какая забавная пьеска получилась у вас! Никогда такого на нашей сцене не видала! Как здорово! А дети твои! Ах, вот вы! Анечка, Коля! Ребята, ну, звезды! Вот ведь какие молодцы! Смешно-то как было! Мариша, а ты какая умничка! Придумала все! Отрепетировала! Так складно все получилось!

– Вы изменили сценарий моей пьесы для учителей! – Сквозь толпу к Марине протиснулась Олеся Владимировна и скрестила руки на груди.

– Мы его чуть доработали, – ответила Марина, готовая принять любой вызов на волне успеха.

– Марина Викторовна, поздравляю вас! – Подошел директор. – Ваши дети выступили превосходно! Молодцы, ребята! Олеся Владимировна, вам большое спасибо! Вы такую потрясающую роль Марине Викторовне придумали! Очень талантливо! Я, честно говоря, сначала хотел возмутиться, почему у нас новый учитель уборщицу играет. А тут такая драматургия вокруг нее! Марина, вы превосходно справились с главной ролью.

– Викторовна, – холодно сказала завуч.

– Что? – переспросил директор.

– Марина Викторовна. – Завуч сделала ударение на последнем слове. – Ее зовут Марина Викторовна, а не Марина. Я очень рада, Вячеслав Анатольевич, что вам понравилось.

Олеся Владимировна качнула головой и удалилась.

– Вы сегодня будете? – крикнул ей вслед Вячеслав Анатольевич.

– Еще не знаю. – Донеслось со спины завуча.

После спектакля учителя решили устроить сабантуй.

– Марина Викторовна, вы присоединитесь к празднику? – обратился директор к Марине.

– О, да, наверное…

– Чего так неопределенно, Мариш? – Нина Александровна обняла Марину.

– Да приду, приду, – улыбнулась Марина.

– Тогда, коллеги, до встречи! – Вячеслав Анатольевич начал протискиваться к выходу.

Когда дети разошлись, а учителя разобрали украшения зала, Марина вернулась к себе в класс.

«Так странно, – думала она, – это место, этот класс – все это уже стало моим вторым домом. А ведь чуть больше месяца только прошло. А я здесь отдыхаю. Душой. Чувствую себя в безопасности».

Телефонный звонок прервал ее мысли. Марина порылась в сумочке.

– Ты где? – раздался в трубке недовольный голос Сергея.

– В школе. На работе. Где ж еще.

– И как работается?

– Эммм... нормально! У нас сегодня был праздник. День Учителя, между прочим, называется. Не хочешь меня поздравить, раз уж позвонил?

– Поздравляю. Пока ты там развлекаешься, твоя дочь прогуливает школу.

Марина в ужасе замолчала. Она порой разрешала Алисе не ходить в школу. По причине здоровья, или усталости. Но Марина всегда была в курсе, в школе дочь или нет. Марина панически боялась всех этих компаний подростков, которые порой встречались ей во дворах с пивом в руках. Марина всегда с неприязнью размышляла о родителях этих детей. Неужели Алиса так же? Ведь это ее, Марины, вина. Значит, она плохая мать!

– Как ты узнал? – Голос Марины дрогнул.

– Освободился рано, по дороге домой увидел ее за восьмым корпусом.

– Боже! Я выхожу домой. Сейчас позвоню ей!

Марина живо побросала вещи в сумку, схватила два букета и побежала к выходу.

– Марина, у вас что-то случилось? – На повороте она налетела на директора, который ухватил ее под локти.

– Нет... то есть да... я должна идти. Простите. – Марина, вспыхнув, освободилась от поддерживающих ее рук. Захотелось рухнуть в объятия этого мужчины и…

Но Марина побежала дальше. Дочь важнее.

– Я могу вам помочь чем-то? – Догнал ее голос Вячеслава Анатольевича.

– Нет-нет, спасибо! – Марина остановилась и обернулась. – Я сегодня не приду. Простите.

– Мне очень жаль. Пожалуйта, скажите, если вам понадобится помощь!

Марина кивнула и скрылась на лестнице, дрожащими пальцами набирая номер дочери.

Алиса ответила на звонок довольно быстро.

– Ты где? – чуть ли не рыком спросила Марина.

– Дома, – ошарашенно ответил голос дочери на той стороне трубки.

– Я скоро приду. Никуда не уходи! – Марина швырнула телефон в сумку и понеслась домой.

Она влетела в квартиру, бросила сумку в прихожей, цветы свалила в кучу в ванной, скинула обувь и шагнула в комнату.

– Алиса! – прогремела она.

Девушка вышла из-за шкафа:

– Мам? У тебя что-то случилось?

– Я все знаю! – прокричала Марина.

– Ух ты! Везет! – усмехнулась Алиса.

– Не смей тут! Ты прогуливала уроки сегодня! Как ты могла? Стоило мне выйти на работу, как ты тут же учебу на гулянки променяла! Прав был твой отец! За тобой следить надо, как за маленькой!

– Блин, мам, как же меня задолбало это все! Только показалось, что что-то налаживается! Ничего я не прогуливала…

– А ну не врать мне! Кто за восьмым корпусом в гоп-компании сидел?

– Чегооо?? В какое еще гоп-компании?!

– В такой! Я все знаю! Тебя видели!

– Ну, я там была. За восьмым корпусом. Мы не пошли на концерт в честь дня Учителя. Наши парни поставили танец маленьких лебедей, даже костюмы купили. А им его запретили танцевать. Поэтому мы всем классом решили бойкотировать концерт. Не, нашлись, конечно, люди, которые все-таки пошли: Коробкова, например. Но большая часть класса не пришла, и я сразу домой не пошла, а с ребятами побыла.

Марина почувствовала, как начинает сдуваться словно воздушный шарик.

– А почему ребятам запретили танцевать?

– Ну, потому что этот танец должны девочки танцевать. Если коротко.

–А… – Марина собиралась с мыслями. – А где отец?

– Не знаю, а что?

– Он не приходил?

– Домой? Нет. А должен был? Кстати, а кто тебе стуканул про меня?

– Не важно, – отмахнулась Марина, – а почему ты не предупредила?! Зачем тебе телефон купили? Ты видела, что во дворах творится? Одни гопники!

Тут Марина увидела лицо дочери. И поняла, что перегнула.

– Ладно. Извини. Я просто очень боюсь, что... В общем, все нормально. Я это… Я была не права… Мир? – Марина выставила примиряющий кулак.

– Предположим. – Алиса развернулась и ушла «к себе» за шкаф. Марина опустила кулак и поджала губы.

А потом отправила сообщение мужу: «Ты где?»

Марина поставила цветы в вазы, переоделась, загрузила стирку и проверила телефон. Ответа от Сергея не было. Марина нажала на кнопку вызова. Муж ответил не сразу.

– А ты где? – спросила Марина.

– Ремонтом занимаюсь.

– В смысле ремонтом? Ты ведь домой шел? Тем более Алиса…

– Ситуация изменилась. Что с Алисой?

– Все нормально с Алисой.

– Я понял. Прогуливать школу теперь нормально. Я понял, да.

– Она не прогуливала!

– А, она уже тебе лапши на уши навешала.

– Слушай! Она не пошла на концерт. Праздничный. У них тоже праздник! Как и по всей стране. День Учителя! Второй раз напоминаю! А ты как обычно! Натравил меня на нее, а сам сбежал. Тьфу! – Марина с силой нажала на кнопку отключения вызова.

– Алиса! – крикнула Марина, – я пойду мусор выкину и скоро приду!

– Ага! – донеслось из-за шкафа.

Марина накинула пальто и собрала мешки с одеждой, все еще валяющиеся в коридоре и занимавшие добрую половину его площади.

«Давно пора было избавиться от этого хлама, – сказала себе Марина и взглянула в зеркало, – а пальтишке-то, по-хорошему, вслед за пакетами бы отправиться, лет пятнадцать уже ношу».

И шагнула за дверь.

По-осеннему прохладный вечерний ветер распахнул полы пальто, и Марина опустила пакеты на асфальт, чтобы застегнуться. Одна из пуговиц оторвалась, и пришлось шарить по асфальту в поисках ускакавшей фурнитуры. Найдя пуговицу, Марина сунула ее в карман и хотела было подобрать пакеты, как услышала рык мотора. У нее упало сердце: «Только бы не он! В городе тысячи мотоциклистов и просто не может быть, чтобы именно сейчас именно здесь».

С ужасом Марина увидела знакомую куртку. Будто парализованная, она стояла в застегнутом через пуговицу стареньком пальто поверх домашней одежды посреди кучи разбросанных пакетов с вещами. И смотрела на приближающийся мотоцикл.

Вячеслав Анатольевич притормозил и снял шлем.

– Как вы тут? – ошарашенно спросила Марина.

– А я тут часто езжу, – засмеялся Вячеслав Анатольевич, слезая с мотоцикла, – когда пробки, я делаю небольшой крюк, зато объезжаю самое горячее место.

– А, – только и смогла сказать Марина. Она старалась запахнуться в пальто, чтобы скрыть отсутствие пуговицы. Ее взгляд упал на пакеты, и она бросилась их поднимать.

– Давайте, я помогу! – Вячеслав Анатольевич тоже принялся собирать пакеты. Один он взял довольно неуклюже, и на асфальт посыпались вещи. Пунцового цвета Марина, наблюдавшая как разлетаются старые футболки, носки и нечто похожее на нижнее белье, бросилась к директору.

– Аааа яяяя сама! Спасибо! Большое спасибо, но я сама! – Марина как в тумане запихивала все, что видела на асфальте, в мешок.

– Простите, тут где-то моя гарнитура.

– Что?

– Вы мою гарнитуру тоже сгребли, она выпала, когда я наклонился, – засмеялся Вячеслав Анатольевич, – это у вас мешки для помощи беженцам?

 – Нет! – выпалила Марина, отбирая у Вячеслава Анатольевича пакет, – это мы ревизию гардероба делали с дочерью!

Она рывком запустила руку в мешок, нащупала гарнитуру и протянула ее директору.

– Спасибо, а где тут у вас тут мусорные баки?

– Там, за домом, но я сама…

– Идемте, – улыбнулся Вячеслав Анатольевич, подобрав несколько пакетов.

Марина побрела к бакам. Она чувствовала себя рядом с директором странно: сердце билось слишком уж часто, интонация непроизвольно менялась, мысли путались. А от осознания своего ужасного внешнего вида Марину мутило. Они подошли к бакам, и Марина закинула свои мешки внутрь. Вячеслав Анатольевич сделал то же самое с теми, что держал в руках.

– И часто вы так гардероб разбираете? – спросил директор.

–  Впервые в жизни, – ответила Марина, – честно говоря, эти мешки уже месяц дома провалялись.

– Не решались вынести?

– Наверное... не знаю. Хотя, чего не знаю. Именно так. Не решалась. Это какая-то связь с прошлым. Я ведь помню, как практически каждую вещь покупала. Зачем и при каких обстоятельствах.

– То есть, сейчас вы распрощались с частью вашего прошлого?

– Выходит, что так, – поджала губы Марина, – ну, мне пора!

– Простите, так у вас все хорошо? Просто вы сегодня с таким лицом уходили…

– Ах, да... да, все разрешилось. Ложная тревога, – Марина грустно улыбнулась, – кстати, а как у вас все прошло?

– Замечательно! Я как всегда, между двумя зданиями: старшей и начальной школы.

Вот уже домой еду.

– Ну, отлично! Еще раз спасибо за помощь и… до свидания!

– Хорошего вечера. – Помахал входящей в подъезд Марине Вячеслав Анатольевич.

Осень уже дышала в полную силу. Красно-желто-оранжевые листья заигрывали с солнцем, соревнуясь за самый красивый блик.

Марина медленно шла по аллее, любуясь красками осени. Раскидывая носком сапога яркие листья, она размышляла.

Кто я? Сорокалетняя учительница, совсем недавно начавшая карьерный путь. Звездные вершины уже не светят – просто не успеть. Остается «наслаждаться процессом», как говорит Алиса. Да, мир уже не получиться изменить. Но дети… Марина – первый учитель. От того, какой фундамент она заложит в эти юные головки, зависит очень многое в их жизни.

Ответственность. Серьезная ответственность. Марина улыбнулась скользнувшему по ее щеке лучику заката.

А что в личной жизни? Марина опустила глаза. Снова шаркая мыском сапога, Марина подумала о Сергее. Столько лет вместе… а что теперь? Целыми днями он пропадает в новой квартире. Они почти не видятся. И Марина поняла, что этому очень рада.

Однако, весной придется переехать и... снова жить с Сергеем вместе. Марину передергивало от неприязни, когда она представляла общую постель в их спальне...

Стоп! – крикнула сама себе Марина и машинально остановилась, – но ведь я НЕ ОБЯЗАНА переезжать с ним!

Эта мысль впервые пришла ей в голову.

Сейчас мы живем с Алисой отдельно от него, – развивала Марина озарившую ее мысль. И если не переезжать к Сергею, то она просто продолжит свою сегодняшнюю жизнь. Но уже по своим правилам. Ей уже не надо будет бояться, что Сергей-таки вернется ночевать и станет к ней приставать (от этой мысли Марина передернула плечами, будто отряхиваясь от грязи).

«Но где же жить?» – спросила она саму себя.

Этот вопрос поверг ее в ступор. Марина снова зашагала по аллее, опустив голову. «Я ведь могу снять квартиру! – она остановилась у ярко-оранжевого дерева, – понятно, что это будет не в центре, как сейчас, где-то на окраине, зато это будет мое! Никто туда не вломится без спросу!»

Марина подхватила листик, упавший с дерева к ее ногам. «Понятно, Алиса поедет со мной, – продолжала размышлять Марина, – конечно, если захочет… Но, наверно, все же захочет».

Марина все вертела листик в руках. Потом подняла глаза к дереву, будто обращаясь к нему: «Я ведь не буду жить с человеком, который мне неприятен просто потому, что больше негде!? Все это время я жила с ним, прикрываясь каким-то там долгом, Алисой – чем угодно. Но правда-то в другом! В этом мещанском страхе!  Что некуда! Я могла, конечно, уехать к бабушке... Но это надо было делать сильно раньше, когда Алиса была мелкая. Теперь-то она точно со мной не поедет. С отцом останется. А с ним она пропадет. Ох, да что там думать! Что есть, то есть. У меня есть время подготовиться: еще четыре-пять месяцев. Я справлюсь! И начну новую жизнь!».

Марина бодро зашагала дальше, сжимая в руке оранжевый листок, как талисман. Как свидетеля своего решения. Решения, которое изменит ее жизнь.

Размышляя о технических нюансах претворения своих планов в жизнь, Марина видела самый большой камень преткновения в деньгах. Деньги. Как бы она к ним ни относилась, сейчас Марина могла признать, что именно деньги не давали ей пойти собирать вещи прямо сейчас. Она не могла радостно переступить порог квартиры и бодро крикнуть Алисе: «Собирайся, мы переезжаем». Потому что у Марины не было денег. На оплату квартиры, на ведение быта. Сейчас Сергей оставлял часть зарплаты на продукты и на оплату коммунальных счетов. А если Алисе или Марине требовалось что-то из одежды – Сергей, хоть и долго выяснял, можно ли обойтись без этих трат, все же чаще соглашался финансировать возникающие нужды. Марина понимала, что ей придется просить Сергея давать ей деньги на Алису и эта мысль ей противила. Как унизительно выпрашивать! Марина зажмурилась, пытаясь силой выгнать неприятные мысли.

– Я справлюсь! – напомнила она себе и почувствовала в руке обнадеживающую шершавость оранжевого листа.

Дни проходили за днями, и вот уже лил за окном ноябрь. Пару недель назад Марина, терзаемая голосом совести, попыталась поговорить с Сергеем.

Однако, они поссорились еще даже не дойдя до подготовленной Мариной темы. Она хотела признаться Сергею, что не любит его и единственным верным решением будет разойтись, когда настанет пора переезда из служебной квартиры. Марина не знала, с чего начать разговор, поэтому поинтересовалась, когда Сергей выдаст ей денег на питание и оплату счетов. Мужина очень удивился вопросу, ответив, что Марина теперь работает, а он делает ремонт в их квартире. Разразился скандал. Марина даже сказала Сергею, что не собирается переезжать с ним, но он не поверил, полагая, что подобные слова – не более, чем очередные страшилки. Разговор закончился уходом Сергея и громко хлопнувшей дверью.

Марина сидела в учительском кресле и смотрела на струйки дождя по окну. Взгляд ее был таким же мутным, как и давно немытое стекло. Она не понимала, как устроить дальнейшую жизнь. Ее тяготила неопределенность с Сергеем: на ее взгляд было бы честно обсудить с ним все открыто. Однако, как подступиться к этому разговору – она не понимала. Да и честность с открытостью плохо работают односторонне. А Сергей был способен хоть на какую-то искренность лишь нетрезвым...

И тут Марину озарило! Надо его подпоить и тогда разговор может и получится!

Взгляд женщины немного прояснился. Находка решения успокоила ее и перенесла мысли в финансовую плоскость. Этот вопрос волновал Марину ничуть не меньше. Она узнала приблизительную стоимость аренды жилья на конечных станциях метро по городу. И подсчитала, что за вычетом этих денег у нее остаются крохи, которых едва хватит на самый неприхотливый быт. А ведь Алисе надо покупать одежду, обувь… Да и самой Марине тоже.

– Ладно, как-нибудь прорвемся! – сказала сама себе Марина, – в конце концов, отец-то у девочки есть, а с собой я разберусь!

С этой мыслью Марина сложила вещи в сумку и пошла к выходу из класса.

– Марина Викторовна, добрый вечер! – Вячеслав Анатольевич шел бодрым шагом навстречу Марине.

– Здравствуйте, – улыбнулась она.

– Я как раз к вам шел! Знаете, а у меня все еще нет вашего телефона, – Вячеслав Анатольевич как-то по-детски взъерошил свои влажные темные волосы, -– то есть, есть, конечно, в личном деле... Но ведь вы сами не его не давали, поэтому я…

– Поэтому вы идете под дождем в здание младшей школы, чтобы мне что-то сказать? – засмеялась Марина.

– В любом случае, это интереснее, чем рыться в личном деле, – тоже засмеялся Вячеслав Анатольевич, – хотел вам предложение интересное сделать… Вы не пугайтесь!

– Я и не пугаюсь, – прищурилась Марина, – кардинал Франции не предложит мне ничего плохого или недостойного[1].

– Чего? – вырвалось у директора.

– О, не обращайте внимания, – замотала головой Марина, – это из фильма.

– Трех мушкетеров любите? – улыбнулся Вячеслав Анатольевич, – хороший фильм. Вы домой? Я могу вас подвезти.

– О, нет, спасибо, я боюсь мотоциклов! – Марина с ужасом посмотрела на директора.

Вячеслав Анатольевич громко рассмеялся:

– Как мне нравится ваша непосредственность. Нет, мотосезон лично для меня уже закрыт. Я на машине. И, как вы помните, езжу мимо вашего дома, так что нам по пути.

– О, раз так… – Марина растерялась.

– Одевайтесь! У вас зонтик есть?

– Да.

– Хорошо. А то у меня нет, – Вячеслав Анатольевич снова засмеялся, а Марина покраснела.

Дойдя до гардероба, Марина надела свое пальто и взяла зонт. Вячеслав Анатольевич уже ждал ее у выхода. Его элегантный вид сильно контрастировал с видавшим многое за последнее десятилетие пальто Марины. Ей стало не по себе. Но Марина отогнала от себя дурные мысли. Она – начинающая немолодая учительница, он – директор школы. Социальный разрыв очевиден и внешние его проявления не должны смущать Марину. Она гордо подошла к Вячеславу Анатольевичу и тот пропустил ее вперед.

– Позвольте! – протянул он руку перед выходом на улицу.

– Эмм, да? – Марина замешкалась, а потом взяла директора под руку.

Вячеслав Анатольевич взглянул на Марину так, что ее бросило сначала в жар, а потом в леденящий холод. Она отдернула руку и отскочила, но директор уже заливался громким смехом:

– Вообще я зонтик хотел взять, – хохотал он, – но вы, конечно, можете рассчитывать и на мою руку.

– Ох, ну вы уж не перегибайте! – Марина пыталась найти и выдать порцию сарказма, чтобы скрыть смущение: – мне уже много лет предложили руку, и я согласилась.

Марина взмахнула правой кистью с обручальным кольцом.

Вячеслав Анатольевич не сразу понял аллюзии на собственные слова, а потом снова рассмеялся.

– Давайте уже сюда ваш зонтик, – сказал он, раскрывая ярко-красный купол.

Мелкой рысью под струями дождя они добежали до машины директора. Он распахнул перед Мариной дверь, и она неуклюже бухнулась на сиденье. Вячеслав Анатольевич улыбнулся неловкости Марины, захлопнул дверцу, обошел автомобиль и элегантно сел за руль. Марина закатила глаза.

– В чем дело? – поднял брови Вячеслав Анатольевич.

– Не-не-не, все хорошо, – Марина подняла ладони и замотала головой.

– Да конечно, чего вы тогда глаза закатываете?

– Да потому что вы такой грациозный, двигаетесь как лань, я рядом с вами себя чувствую неуклюжей коровкой!

Вячеслав Анатольевич улыбнулся и посмотрел на Марину. Она ожидала в ответ сарказма, шутки,  но не согревающего взгляда карих глаз.

– Так вот, – сказал Вячеслав Анатольевич, откашлявшись, – что я хотел вам предложить.

[1] Фильм А. Данелия «Три мушкетера». Диалог Д`Артаньяна и Ришелье.

– Так вот, – сказал Вячеслав Анатольевич, откашлявшись, – что я хотел вам предложить. Вы ведь репетируете с детьми, готовите всякие спектакли…

Марине стало намного спокойнее, когда разговор перешел в рабочее русло.

– Ну да. Я ведь обещала ребятам выступление на новогоднем концерте. Мы ставим одну большую сценку и несколько маленьких… А что? – она с вызовом подняла глаза на директора.

– Это замечательно! Только никак не оформлено. Надо создать официальные дополнительные развивающие занятия по... словесности. Или актерскому мастерству – это вы с Олесей решите, – говорил Вячеслав Анатольевич, не отрывая глаз от дороги, – а еще, на сколько я знаю, вы подтягиваете отстающих. Это тоже надо закрепить в расписании и тоже официально оформить.

– Хорошо, – кивнула Марина, – но… зачем?

– Затем, что труд должен быть оплачен, и эти часы увеличат вашу зарплату.

– Да?! – выпалила Марина: она поверить не могла, что может быть так хорошо. Конечно, она понимала, что всех задач эти деньги не решат, но, когда мир помогает решить проблему, — это дарит надежду.

– Постойте, – сказала Марина, – а это законно?

– Кардинал Франции не предложит вам ничего плохого или недостойного, – процитировал директор, – конечно, это законно. Родители официально запишут детей на эти занятия.

– И им придется платить? Но тогда некоторые не смогут. Нет-нет, я так не хочу! Пусть лучше все остается, как есть, – сказала Марина, прощаясь с промелькнувшей надеждой.

– Да нет же, никакие родители ничего платить не будут, финансирование будет из бюджета. Для детей эти занятия останутся бесплатными. Вам, правда, придется заполнять некоторые бумаги – сами понимаете, отчетность…

– Из бюджета? – перебила Марина, – я ведь не профессионал в актерстве, вообще никак к нему не отношусь! Я не могу у государства брать за это деньги!

Теперь глаза закатил Вячеслав Анатольевич:

– Но ведь ваш непрофессионализм не остановил вас от постановки с детьми сценки на день Учителя. И, кстати, хочу заметить, прекрасной сценки.

– Да, но…

– К вам зайдет Олеся на днях, и вы с ней решите эти вопросы. – Вячеслав Анатольевич остановил машину напротив подъезда Марины и посмотрел на нее.

– Я так не могу... – сказала Марина, глядя перед собой.

– Как «так»? Вы делаете что-то – получаете за это зарплату. Если вы считаете, что за ваши занятия стыдно брать деньги – тогда и не ведите их!

Марина перевела взгляд на директора:

– Но я обещала детям, что они выступят на новогоднем концерте!

– Оооо, что ж такое! – Вячеслав Анатольевич всплеснул руками, – Марина, вы прекрасно справляетесь с вашим мини-театром! Если вы делаете что-то, то вы за это получаете зарплату. Если вам кажется, что зарплату вы не заслужили, потому что делаете плохо – то просто не делайте этого.  Так вам понятнее? И, если что, я считаю, что вы делаете хорошо. Иначе я бы не согласился оформить ваши занятия в официальный кружок. А что касается допзанятий по предметам – они стоят у всех учителей, кроме вас. В бюджете такие занятия заложены изначально.

– Я поняла, – тихо сказала Марина.

– Отлично, – Вячеслав Анатольевич взмахнул руками и снова положил их на руль.

– Спасибо, что подвезли и… хороших выходных!

– Ах, да... праздники же… Спасибо! И вам! – Вячеслав Анатольевич хотел выйти из машины, чтоб открыть Марине дверь. Но она проворно выскочила из автомобиля и уже была у своего подъезда. Помахала рукой директору и скрылась за дверью.

– Что-то ты какая-то сухая, – усмехнулась Алиса, вышедшая из ванны, – для человека без зонта.

– Айй! Зонт забыла! – Марина хлопнула себя по лбу.

– В такси что ль ехала?

– Нет, директор подвез.

– Оооо, вот это такси! – протянула Алиса, – нас уже директор подвозит.

– Ему надо было обсудить рабочие вопросы.

– И поэтому он повез тебя домой? – Алиса подняла бровь.

– Ему по пути, он и так мимо нашего дома ездит. Он мне сказал, что надо будет официально оформить мои занятия по театру и по дополнительным с отстающими. Будет прибавка к зарплате.

– Ааа, так значит, учителя за нас, дебилов, деньги получают?

– Почему дебилов? За тех, кто не понял тему или отсутствовал! А что, это плохо? – спросила Марина.

– Не знаю. Я думала, они ради наших знаний…

– Погоди, а что, получается, если бесплатно, то ради знаний, а если за деньги…

– То для галочки, – закончила Алиса, – именно. Вот. Для галочки. Я еще думала, зачем они нас оставляют, если кажется, что им плевать, понимают люди лучше или нет. Теперь понятно.

– Ты знаешь, какая зарплата у учителя? Чистая? Без всяких там надбавок? Думаешь, на нее реально прожить? И если они так и так остаются дополнительно заниматься, то почему это не оплачивать?

– Потому что, если бы им не платили, они бы и не оставались. И, честно тебе скажу, ничего бы не поменялось!

Марина не знала, что ответить. Она переоделась и пошла на кухню готовить ужин.

– Мам, меня завтра Светка в гости пригласила. Я схожу? – Алиса показалась на пороге кухни.

– Ну, да. сходи. Домой к восьми.

Алиса закатила глаза.

– И ни минутой позже. Я помню, мам. А мы когда добавим еще хоть десять минут к этому графику?

– Они тебя спасут? – подняла брови Марина.

– Ну, тебя же они, по всей видимости, спасают? И вообще, хочется какой-то прогресс наблюдать.

– Может, с декабря. Если не будет опозданий в ноябре, – сказала Марина.

– Аллилуйя, свобода обрушится на меня метелью декабря! – Алиса картинно вскинула руки.

– Иди уроки делай! Завтра утром проверю!

– Ты еще у себя не напроверялась? Или тебе у третьего класса не интересно? – Алиса сощурилась.

– Все, иди уже, – засмеялась Марина.

Алиса высунула язык и ушла к себе.

Так. Я хотела поговорить с Сергеем, – вспомнила Марина и нехотя пошла за телефоном.