Диссертация ведьмы

- Здравствуйте, госпожа Даркен! – просунулось в дверь нахальное молодое лицо в обрамлении взъерошенных рыжих волос. – Мне бы документы подписать!

Я мрачно отставила в сторону чашку с уже успевшим остыть сладким чаем и выразительно посмотрела на часы. Ну что за молодежь нынче пошла!

Рыжий намек понял. Его лицо мигом погрустнело, и он догадливо уточнил:

- Обед, да?

- Угу, - не особо любезно ответила я. – Еще целых пять минут, между прочим!

- Ну я тогда попозже зайду, – смиренно вздохнул он. – Или?...

- Без или! – оборвала его я. – Попозже!

Разглядев в моих глазах отблески зарождавшегося проклятия, визитер поспешил закрыть дверь снаружи. Правильно, нечего бесить потомственную ведьму, некоторые заклинания у меня получаются неосознанно, иногда даже самой потом за них бывает стыдно. Хотя кому я вру – «стыдно»… Ни разу еще ни перед кем не извинялась: если разозлил, значит, сам виноват!

Я устало откинулась в кресле, помянув недобрым словом своего непосредственного начальника. Господин ректор Иохиммиус Джером Корде считал, что двери его кабинета всегда должны быть открыты для адептов и преподавателей. Причем открыты в буквальном смысле. Никаких замков или магических запоров! Заходи в любое время! Ему-то эта мысль до сих пор кажется гениальной. Конечно, потому что в его приемной день и ночь дежурит верный цербер, а если точнее – секретарь и личный помощник. Я - Эллин Даркен. Мимо меня к ректору не просачивался еще никто. Поэтому он может позволить себе даже вздремнуть в кабинете с незакрывающимися дверьми. А вот каково мне, а? Даже пообедать спокойно не дадут – раз дверь открыта, значит, можно заходить, хоть в обед, хоть ночью! Ну «я же только спросить»!

Я лениво двинула пальцами, запуская магическую технику. Виртуальное яблоко покатилось по периметру зеркального экрана, обозначая установление связи с общемагической сетью. На организации каналов связи и функционировании периферийных яблочно-зеркальных устройств в нашем университете защитили немало диссертаций. Эх, жаль, что я не техномаг, такая тема для работы благодатная… Впрочем, моя не хуже. Так, что у нас там с новостями?

- Госпожа Даркен, - снова открылась входная дверь. – Пять минуточек уже прошло. Можно, пожалуйста?

Ох, рыжий, не отделаться от тебя! Я откинулась в кресле и милостиво махнула рукой:

- Ладно, заходи. Что нужно?

Парень втиснулся боком и аккуратно прикрыл за собой дверь. В руках у него белел лист бумаги.

- Мне бы у господина ректора характеристику подписать, - лист бумаги он вытянул перед собой, будто щит. Можно подумать, я эту характеристику очень хочу прочитать.

- Положи в стопу документов на подпись, - разрешила я, махнув рукой в угол у входа. Там, на столе стояло массивное пресс-папье, изображавшее горгулью с расправленными крыльями. На редкость уродливая вещица, подаренная ректору кем-то из коллег. Под горгульей кладбищенской горкой скопилась целая гора макулатуры, нижние листы даже начали желтеть.

Рыжий жалобно посмотрел на меня:

- Госпожа Даркен, мне побыстрее надо… Мне завтра по распределению уезжать уже, и характеристика очень нужна.

- Куда распределили-то? – как студент он звезд с неба не хватал, так что вряд ли его оставят в нашем мире, наверняка закинули в какую-то глушь.

И точно.

- В мир драконов, - тяжело вздохнул рыжий. – Теперь пять лет там по магическому контракту отрабатывать.

Ну, у драконов еще не так плохо. Хотя… Эльмар Кертис (так звали рыжего - я, между прочим, почти всех студентов по именам помню, только им об этом не говорю, чтоб не расслаблялись), так вот, этот Эльмар Кертис был тем еще любителем студенческих гулянок. А у драконов все крайне консервативно – и алкоголь они не признают, и домоседы жуткие, так что в их мире скука смертная, за пять лет совсем можно плесенью покрыться. Да уж, не повезло парню.

- Ладно, - сжалилась я и протянула руку. – Давай свою характеристику.

Рыжий радостно сунул ее мне в руки, и я вложила листок в маленькую папку на своем письменном столе. Эти документы были для неотложного подписания.

- Вечером можешь забрать, - разрешила я, и рыжий расплылся в благодарной улыбке:

- Спасибо вам, госпожа Даркен, вы сама доброта!

Я хмыкнула. Вот уж точно. Люди просто хорошего отношения не ценят, воспринимают как слабость и начинают требовать еще. Поэтому приходится быть злой, тогда редкие акты доброты воспринимаются как дар свыше. И люди радуются, и мне хорошо – хоть немного сберегу свои нервные клетки.

Не успела закрыться дверь за Эльмаром Кертисом, как ко мне в приемную влетел усталый и взъерошенный Аллар Минт, заместитель ректора по внеучебной работе.

Полуэльф несмотря на свой солидный по человеческим меркам возраст выглядел не старше двадцатилетнего парня. Впрочем, и вел себя также.

Не говоря ни слова, он молча прошел к шкафу за моей спиной, отворил дверцу, достал стакан и накапал себе успокаивающей нервы настойки. Хорошо так накапал, на полстакана.

- Уффф, - выдохнул он, удобно устраиваясь на диване. – Ну и денек!

Затем шумно выдохнул и залпом осушил бокал.

- Не налегал бы ты так на настойку, - мягко заметила я, не отрываясь от яблочного зеркала. – Она ведь спиртовая. Семь капель – и нервы в порядке, а если как ты, по полстакана – так и напиться недолго.

- Так эффект надежнее, - отмахнулся Аллар, накапывая себе еще полстакана.

Все ясно, значит, адепты магического университета опять что-то учудили в кампусе.

Аллар взъерошил густую непослушную шевелюру, снова выпил настойки и закусил бутербродом, сооруженным из найденных там же в шкафу продуктов.

- Представляешь, - прожевав, пожаловался он, - кто-то смог создать иллюзию на дверях кабинок в женском туалете. Изнутри. Только девушка закрывается там, как из двери вылезает голова профессора Тезини и начинает вещать, что женщинам наука не нужна, их главная миссия в жизни – ублажать своего мужчину! И, что самое ужасное, пока иллюзия не закончит свою речь – дверь кабинки открыть невозможно. А речь его длится ровно один час сорок минут – стандартная академическая лекция!

Я не выдержала и расхохоталась в голос:

- А что, вполне в духе профессора Тезини, как будто и впрямь на его лекции побывать!

- Так-то да, но девушки теперь в туалет категорически ходить отказываются, говорят, им и живого профессора на лекциях хватает. А снять иллюзию пока не получается, уж очень хитро наложена. И, главное, магический след заметен очень чисто, не найти виновного.

- Так это наверняка Петриш, - я тоже села на диванчик рядом с Алларом и накапала себе настойки. Обстановка располагала.

- Конечно, - согласился мой собеседник, - кроме него на это никто не способен, но доказательств никаких.

Мне даже стало немного жалко Аллара – еще бы, Петришу осталось учиться два года, можно только предполагать, какие каверзы он за это время способен устроить. А расхлебывать все (как всегда!) заместителю ректора по внеучебной работе.

- Не расстраивайся, - подбодрила Аллара я. – Есть одна мысль, как его утихомирить.

Я порылась в своих бумагах и протянула полуэльфу письмо, пришедшее пару дней назад на имя ректора. Господин Корде отписал его в работу мне, но Аллару оно было нужнее.

Минт торопливо пробежался глазами по строчкам, и лицо его вытянулось.

- Шутишь? – недоверчиво посмотрел на меня он.

- А почему бы и нет?

- Тайная служба Его Императорского Величества? Ты понимаешь, какую ответственность мы на себя возьмем, если на их запрос о потенциальных работниках выдвинем кандидатуру Петриша?

- И что? Он уже готовый специалист в сфере диверсионно-подрывной работы! – я откровенно не понимала скептицизм Минта. – Да они нам за такого агента еще и спасибо скажут! А заодно они же его и приструнят – все-таки, будущий агент Тайной службы должен вести себя примерно и не привлекать излишнего внимания. А он-то как будет счастлив – с его-то происхождением и перспективами на будущее такая работа – предел мечтаний.

- Ну да, это не лишено смысла, - задумался Аллар, потом снова взъерошил волосы и лучезарно улыбнулся. – Ну, я тогда пойду, составлю им ответ, да?

Ну, вот и отлично, и Петриша пристроила, и от лишней работы отделалась. Но не успела я ничего ответить, как дверь снова хлопнула и в кабинет злобной фурией ворвалась профессор Агнесса Асцерийская, декан факультета алхимии и бывшая жена ректора Корде.

Окинув взглядом наши расслабленные позы и стаканы настойки в руках, она презрительно поджала губы:

- Пьете в разгар рабочего дня? – выплюнула она.

Аллар смущенно поставил бокал на низкий столик и торопливо поднялся:

- Ну, я пойду работать. Спасибо за письмо, - скороговоркой выпалил он и испарился из кабинета.

Я лишь намеренно неторопливо отхлебнула из своего бокала и, глядя Агнессе прямо в глаза, нарочито спокойно ответила:

- Вы можете написать об этом докладную на имя ректора.

В глазах Агнессы полыхнуло бешенство. Мы обе прекрасно знали судьбу этих докладных. Господин Корде и госпожа Асцерийская не переносили друг друга на дух. Вряд ли ректор станет ругать меня из-за докладных бывшей жены. Максимум скажет что-то типа «Ай-яй-яй, Эллин, ну нельзя же пить так в открытую, а вдруг бы зашел кто-то другой, а не Агнесса!». И я ему клятвенно пообещаю так больше не делать, исчерпав тем самым весь инцидент.

- Мне некогда тратить время на всякую ерунду, - холодно произнесла профессор Асцерийская. Ого, да мы хамим! Кажется, я все же довела ее до ручки – даже не знаю, радоваться из-за этого или горевать. – А ты, милочка, вместо того, чтобы пьянствовать на рабочем месте, лучше бы подумала о своей диссертации. Как там она у тебя продвигается?

От резкой смены темы и интонации разговора я даже на секунду растерялась. С чего бы Агнессе интересоваться моей диссертацией? Формально, числюсь я не на ее факультете, а на факультете биомагии. И, хотя в Совете госпожа Асцерийская все же состоит, то есть чисто теоретически при защите может проголосовать против моей работы, меня это не особо пугает. Другие-то члены Совета вполне могут быть и «за», так что один возможный голос «против» для меня так себе угроза… Или я чего-то не понимаю?

- Все хорошо, благодарю, - аккуратно сбавила обороты и я. – Работа продвигается, но до завершения еще далеко.

- А как там твой научный руководитель поживает, профессор Лесовски? – еще ласковее поинтересовалась Агнесса.

Я сжала зубы до скрипа. Кажется, сейчас я плесну настойку прямо в ее наглое лицо. Нашла все-таки мое больное место, старая злыдня.

- Думаю, он поживает прекрасно, - максимально спокойным голосом откликнулась я. – Но я об этом знать не могу, поскольку не имею чести быть с ним знакомой. Профессор Лесовски продолжает свои исследования в одном из закрытых миров Содружества, а на мои запросы о командировке к нему Совет Университета согласия не дает. Думаю, вы прекрасно об этом осведомлены. Это по вашей инициативе профессор Лесовски был назначен моим научным руководителем, о чем, вероятно, даже не подозревает.

Агнесса многозначительно ухмыльнулась, но тему развивать не стала.

- Где Иохиммиус? – снова сменила тему разговора она.

«Спит в своем кабинете», - так и подмывало ответить меня, но я все же сдержалась. Не подставлять же начальство?

- Он на важной встрече, - убирая со стола настойку и бокалы, сообщила я. – Передать ему что-то?

- Да, - кивнула Агнесса, не скрывая торжества. - Передай ему, что завтра в четыре часа Совет Университета. Внеплановый, по инициативе большинства членов. На повестке дня вопрос о преобразовании нашего Магического университета в Магическую академию.

С этими словами она развернулась на каблуках и гордо покинула приемную, оставив меня с опустившимися руками и вытянутым от изумления лицом.

Преобразование Магического университета в Магическую академию формально было делом благим – и статус выше, и никаких дополнительных обязанностей для работников не предполагает. Но есть один нюанс. Ректор университета, который был избран бессрочно, возглавляет все-таки Магический университет. Глава Магической академии будет избираться заново. А, учитывая, сколько врагов в Совете накопилось у ректора Корде, не видать ему должности главы Магической академии как своих ушей. Изберут в руководители ту же Агнессу Асцерийскую – и попрут меня с должности помощника ректора быстрее, чем я мяукнуть успею. А Агнесса уже празднует победу, вон с каким торжеством новость о преобразовании преподнесла.

- Как у нас тут дела? – раздался за моей спиной хриплый со сна голос ректора Корде. – Меня кто-нибудь искал?

Я обернулась, краем сознания отметив, что ректор все же постарел. Как я раньше этого не замечала? Когда видишь человека каждый день, не замечаешь тех незначительных изменений, что происходят с ним за годы вашего общения. Но сейчас я разом увидела и посеребрившую виски седину, и отсутствие прежней быстроты в движениях. Вожак ослабел, и стая уже готова его растерзать.

- Эллин? Ты в порядке? – от ректора все же не укрылась смертельная бледность на моем лице.

- Заходила Агнесса, - усилием воли собралась я. – Просила передать информацию…

Я вкратце изложила все новости, и Иохиммиус помрачнел.

- Пойдем, - махнул он рукой, приглашая меня в свой кабинет.

Я юркнула за уютный столик у входа, разложив блокнот и ручку. За оставшиеся нам сутки нужно было подготовиться к боевым действиям, а для этого необходимо четко проработать план.

Ректор встал у окна, сложив руки за спиной. Солнечный свет контуром обрисовывал его подтянутую фигуру и… напряженно ссутулившиеся плечи. Он размышлял, но я нюхом чуяла, что настроение у него упадническое.

- Мы справимся, - подбодрила своего начальника я.

- Конечно, - без особого энтузиазма ответил Корде, а потом повернулся ко мне. – Только если Агнесса выносит такие вопросы на голосование, значит, ее поддержали как минимум треть от членов Совета.

- Может, она блефует или подделала подписи?

- Вряд ли, Агнесса так мелко не играет. У нее действительно есть поддержка. А это значит, что и шанс при голосовании тоже есть.

- Но вопрос о преобразовании должен быть согласован и Канцелярией Императора, - напомнила я, потирая виски. Мысли никак не желали выстраиваться в стройные ряды.

- Скорее всего, так и есть. Но я проверю это по своим каналам – на всякий случай, - согласился со мной ректор. - Напомни-ка мне пункты устава про решения Совета.

- При принятии наиболее значимых решений необходимо согласие не менее двух третей от присутствующих членов Совета. Кворум достигается, если присутствует не менее половины от общего числа членов, - по памяти процитировала я.

- То есть из двадцати одного члена Совета как минимум восемь должны быть на нашей стороне. Или как минимум одиннадцать должны не присутствовать завтра.

Я сделала пометку в блокноте и предложила:

- Я сейчас схожу к Ученому секретарю, включу все свое обаяние и напор, и посмотрю на документы Агнессы. Она должна была принести предложение о преобразовании, подписанное всеми согласными членами Совета. Заодно узнаю, сколько у Агнессы сторонников, и кто это.

- Справишься? – приободрился ректор.

- Конечно!

Тем более, не впервой проворачивать такие шпионские действия. Про себя я подумала, что после того, как узнаю сторонников Агнессы, можно будет вывести из битвы некоторых из них. Но ректору об этом лучше не знать, он все-таки далеко не все мои методы одобряет…

…На следующий день я входила в зал Совета собранная и готовая к бою. За истекшие сутки я сделала все, что в моих силах – установила всех, поддержавших Агнессу; выявила самых слабых из них и применила все методы воздействия, которые были в моем арсенале: угрозы, шантаж, обман… одного из сторонников Агнессы, моего давнего поклонника, даже пришлось многообещающе поцеловать в коридоре. А потом посулить продолжение сразу после Совета, если он, конечно, проголосует за ректора. Слово я свое сдерживать не собиралась, и понимала, что на следующем Совете мне, конечно, отомстят, но меня это мало волновало – сейчас главное было выиграть битву.

Зал заседаний Совета, разместившийся на самом верхнем этаже Академической башни, сиял огнями. Хрустальные люстры сверкали и переливались, отбрасывая уютный свет на задрапированные синим бархатом стены. Белоснежная лепнина на потолке перекликалась с белым мрамором колонн и гипсовыми барельефами ученых на стенах. От центральных мест – мест председателя Совета, его заместителя и ученого секретаря – полукругом вверх разбегались сектора, где размещались члены Совета.

Я юркнула на неприметный диванчик в углу – членом Совета я не являлась, и претендовать на место в гуще событий не могла. Но мне это и не было нужно – со своего диванчика мне было отлично видно всех, а я сама не привлекала ненужного внимания.

Мимо меня проскользнул, приветливо махнув рукой, Аллар Минт. Прошла, сдержанно кивнув, моя заклятая приятельница Грета Гиз, проректор по учебной работе. С ней было неплохо время от времени перемыть кости коллегам, но доверять ей было опасно: единственный человек, которому она служила – она сама.

А зал уже наполнялся народом. Присутствовали почти все:

декан факультета техномагии, грузный и добродушный Юлий Гар;

декан факультета целительства, резкая, громкоголосая Тайя Терр;

декан факультета агромагии, немолодой и мудрый Альдер Даш;

декан факультета магической истории, вдумчивая и осторожная Мари Канози;

декан факультета магического права, уверенная и хамоватая Дадари Сунж;

декан факультета землеустройства и магической картографии, вечно хмельной и общительный Лаур Дож,

декан факультета биомагии, интеллигентный и до конца в себе не уверенный Ольгер Зарр;

декан факультета алхимии, вечно всем недовольная Агнесса Асцерийская;

декан факультета природных стихий, суховатый и подозрительный Констанс Наур;

декан факультета языков и культур Содружества, возвышенная и утонченная Лана Ноланская.

Я мысленно подсчитала присутствовавших – вместе с ректором, его замом Гретой Гиз и ученым секретарем выходило четырнадцать человек – кворум есть. Из семерых отсутствующих пятеро не явились потому, что постаралась я. Неплохо. Значит, будем надеяться, что голосование пройдет в нашу пользу.

Появившийся ректор дал старт заседанию Совета, и первой к кафедре вышла Агнесса Асцерийская. Она долго и экспрессивно вещала о значимости преобразования Магического Университета в Магическую Академию, заманивала открывающимися перспективами, и бросала особенно яростные взгляды на пустующие кресла, где должны были сидеть ее сторонники. Надо отдать Агнессе должное – она была убедительной, и я видела, как у некоторых из членов Совета загорались глаза от страстных речей Агнессы.

За Агнессой вышел Лаур Дож. Он начал издалека, рассказывая о своем детстве, учебе в школе и академической карьере. Мне подумалось, что ему просто хотелось поболтать. Когда я уже стала задремывать под его монотонное успокаивающее бормотание о домашних питомцах, Лаур Дож все-таки перешел к выводам и сообщил, что его родители, жена, пятеро детей, три собаки, кошка, канарейка и рыбки в едином порыве поддерживают благое начинание Агнессы.

Потом с длинными и пространными речами выступили еще шестеро докладчиков. Большинство были воодушевлены предложением Агнессы и предлагали его немедленно поддержать. Я пометила их имена в своем блокноте и нервно заерзала, понимая, что битву сегодня мы, может быть, и выиграем, но войну у нас есть все шансы проиграть.

С заключительной речью перед голосованием выступил ректор Корде. Он был убедителен и невозмутим – поблагодарил Агнессу за великолепное предложение, но усомнился, что такой серьезный вопрос можно решить внезапно, без предварительного согласования на факультетах. Все же, академическое сообщество строится на началах демократии, и мнение каждого работника должно быть услышано. Я восхищенно присвистнула про себя. Все-таки, может, Иохиммиус и постарел, но остался все таким же великолепным дипломатом и руководителем. Его речь была образцом разумности и взвешенности. Все зашумели, соглашаясь, лишь Агнесса полыхала от ярости, но молчала.

По итогу дискуссии провели голосование. Почти все присутствующие, кроме Агнессы и Лаура Дожа, проголосовали за то, чтобы обсудить решение о преобразовании на своих факультетах, а затем снова вынести его на Совет. Что ж, ожидаемо – сегодня мы смогли выстоять, но следующий Совет будет решающим, и наши шансы на победу крайне малы. Зато есть время, которое можно использовать для подготовки своих позиций.

Я ожидала, что на этом Совет закончится, однако ректор перешел к следующему вопросу повестки – «разное» - и пригласил для доклада декана факультета биомагии Ольгера Зарра.

Молодой стройный красавец-интеллигент, смущенно поправляющий оправу дорогих стильных очков, вышел за кафедру и откашлялся:

- Уважаемые члены Совета, сегодня я хотел бы поднять для обсуждения вопрос, который уже давно требует решения. На нашем факультете есть молодая талантливая аспирантка, которая по совместительству работает секретарем господина Корде – речь идет об Эллин Даркен...

…А вот это было уже неожиданностью. Я вскинула голову, напряженно уставившись на докладчика. С какого это перепуга Ольгер Зарр вспомнил о моем существовании? Явно не по своей инициативе – он слишком молод и неопытен, боится даже своей тени. Но кто-то же его подстегнул выступить с этим докладом?

- … Год назад мы на Совете Университета единогласно утвердили в качестве научного руководителя диссертации Эллин Даркен профессора Лесовски, - продолжал Зарр. - Однако за этот год наша аспирантка столкнулась с проблемой: у нее есть интересная тема для исследования, вполне рабочая гипотеза и даже некоторые научные выкладки в подтверждение этой гипотезы. Но при этом у нее нет научной поддержки со стороны своего руководителя – Девар Лесовски уже много лет проводит докторские исследования в одном из закрытых миров Содружества. Как мы все знаем, закрытый мир означает, что попасть туда и оттуда можно только по специальному разрешению Службы Содружества, а получить это разрешение без согласия Совета Университета невозможно. В связи с этим я убедительно прошу вас проголосовать за то, чтобы ходатайствовать к Службе Содружества о получении разрешения в целях проведения научной работы для госпожи Эллин Даркен на срок один год.

Усилием воли я сохранила невозмутимое выражение на лице. Да что ж это такое, а? Я целый год билась, чтобы получить разрешение, но Совет заворачивал мою просьбу с непонятным упорством. А теперь… Я посмотрела, как взмывают вверх руки членов Совета в процессе голосования. «За» - единогласно. И первой подняла руку улыбающаяся Агнесса Асцерийская. Даже ректор Корде ее поддержал.

Мне разрешат уехать в командировку к моему научному руководителю сроком на год. Это прекрасно для моей диссертации, но… Почему я чувствую себя так, будто меня выводят из другой, гораздо большей игры?

С работы я возвращалась в состоянии душевного смятения. Все было, вроде, хорошо; моя научная командировка была согласована, однако червячок сомнения грыз меня изнутри. Оставить здесь ректора одного? В тот момент, когда судьба Университета под вопросом? Да, это была не моя война - она касалась только ректора Корде и горстки профессоров. Я могла бы самоустраниться, в пылу борьбы про такую мелкую сошку как я вряд ли бы кто-нибудь вспомнил. И без ректора мне бы вполне удалось сохранить свою должность – работать я умею и люблю, а при некотором желании даже способна нравиться людям. Ха, да если захотеть, общий язык можно было бы найти даже с Агнессой Асцерийской! Если бы не одно «но». Преданность.

Да, черт побери, я была как собака предана своему нынешнему начальнику. Иохиммиус Корде сделал для меня столько, что мне никогда не отплатить ему даже за сотую долю его доброты.

…Огромные двери Магического университета отворились передо мной, явив богатство и роскошь, которых я, на тот момент пятнадцатилетняя сирота, никогда прежде не видела. Я вошла в великолепно украшенный зал, где гудел народ, а за стойками восседали солидные и властные люди, принимавшие документы для поступления. Богато одетые посетители бросали на меня брезгливые взгляды и отодвигались в стороны, стараясь не задеть мое штопаное видавшее виды платье своими драгоценными нарядами. Обучение в Магическом университете было платным и стоило недешево – такие как я сюда практически не попадали. Даже те немногочисленные «бесплатные» места, финансировавшиеся из Императорского фонда, обычно занимали выходцы из влиятельных семей. Тем чужероднее я смотрелась в этих богатых интерьерах.

Но мне было наплевать. После смерти бабушки я лишилась крова над головой и куска хлеба. У меня не было абсолютно ничего кроме отчаянного желания выжить. И выбор для этого был невелик – только поступить на учебу с полным пансионом. Я решила рискнуть.

Найдя взглядом нужную вывеску, я подошла к стойке факультета биомагии. Очереди не было, лишь молодой подтянутый мужчина вальяжно облокотился на стол, беседуя с дамой, принимавшей документы. Та с неохотой оторвалась от разговора и окинула меня презрительным взглядом:

- Что нужно? – поинтересовалась она.

Я решительно выложила свои документы:

- Хочу поступить к вам на учебу за счет средств Императорского фонда, - с вызовом выпалила я, глядя на даму в упор. Та закатила глаза:

- Даже не тратьте мое время, все равно вы не пройдете отбор! Я у вас ничего не приму!

В отчаянии я стиснула в ладонях папку и выкрикнула:

- Это не вам решать! Вы обязаны принять мои документы! Устав Магического университета, пункт 8.8!

- Магда, - раздался приятный голос мужчины, который до этого молча наблюдал за нашей перепалкой, - прими у девочки документы, она действительно имеет на это право.

Я подняла глаза на мужчину – он старательно сдерживал усмешку, но я видела, что мое упорство пришлось ему по душе.

- Хорошо, господин декан Корде, - покорно согласилась Магда, а затем, уже со льдом в голосе, обратилась ко мне: - Давайте свои бумаги.

Так меня допустили к испытаниям. Я выжала максимум из своих способностей и, к своему огромному удивлению, смогла пройти на место с финансированием из Императорского фонда. Как же я безумно гордилась собой! Думала, что поразила всех своими способностями… И только спустя годы узнала, что кто-то во время испытаний распустил слух, будто я – внебрачная дочь декана Корде. Из-за этого слуха экзаменаторы побоялись завалить меня на вступительных испытаниях и оценили максимально объективно. Став взрослее, я провела расследование, пытаясь выяснить, кто же пустил тот слух. Но никаких точных данных не получила. Только моя интуиция подсказывает мне, что источником сплетни был сам декан. Он единственный за все время учебы не сторонился меня с брезгливым выражением на лице. Лишь к старшим курсам, видя мое упорство и рвение, и другие преподаватели оттаяли и стали относиться ко мне более благожелательно. А вот с сокурсниками общий язык я так и не нашла. Зато сразу после окончания Магического университета господин Корде предложил мне пост своего секретаря и убедил поступить в магическую аспирантуру. Ну и как его предать после всего того добра, что он для меня сделал?

Погрузившись в свои размышления, я сама не заметила, как практически дошла до дома. Я снимала небольшую квартирку в самом дешевом районе города – практически на окраине. И если в центре, где располагался Магический университет, в элитной, тихой и зеленой части, стояли в основном особняки магов и приближенных к Императору, то на окраине жались друг к другу многоэтажные дома-инсулы, было шумно, многолюдно и многорасово. Незаконные мигранты из других миров, торговцы и бандиты всех мастей, бродяги и воришки – все они были моими соседями.

Я прошла по узкому, грязному тротуару, нырнув в маленькую и почти неприметную дверь продуктовой лавки.

Над головой звякнул колокольчик, возвещая хозяина о посетителе. Я протиснулась вдоль заставленных деревянных стеллажей к кассе, где обнаружился и сам хозяин – фей по имени Мартин. Фей этот был совсем не похож на своих милых лесных собратьев, да и вообще у него от фея были только огромные розовые крылья, которые никак не вязались с его небритой хмурой физиономией и забитой татуировками смуглой кожей.

- Привет, Мартин, - дружелюбно окликнула продавца я.

Фей буркнул в ответ что-то невразумительное, что могло быть истолковано одновременно и как «привет», и как «иди к черту». Зная его, я бы все-таки поставила на второе.

- Мне бы что-нибудь поесть. Желательно такое, чтобы не хлопотать с готовкой.

Мартин посмотрел на меня исподлобья:

- Вот поэтому тебя никто замуж и не берет, с тобой от голода сдохнешь, - сообщил он мне.

- Так я и не настаиваю на свадьбе, - хмыкнула я, стягивая с полки завернутые в промасленную бумагу шоколадные плитки.

- А если будешь есть столько шоколада, - невозмутимо продолжил он, - то растолстеешь так, что даже в качестве любовницы будешь никому не интересна.

- Мартин, - обиделась я. – Давай без нравоучений. Есть что поесть?

Мартин передернул плечами, отчего розовые крылышки за его спиной шевельнулись, и с них слетела невесомая серебристая пыльца. Ох, все эти холеные студентки нашего университета душу бы продали за такие крылья. А они достались вот этому… фею.

Мартин со скрипом почесал пятидневную щетину и задумчиво предложил:

- Есть лапша. Но странная, контрабанда из одного из Закрытых миров. Заливаешь ее водой и ешь. А для вкуса отдельная посыпка. Будешь?

А я что? Какая мне разница, чем голод перебивать?

- А давай! Сразу штук десять про запас. И вина. Ну и как обычно там – сыр, мясо, хлеб.

Мартин пожал плечами и стал выкладывать на стол разноцветные коробки с нарисованными на них знаками (магические руны что ли?). Я озиралась по сторонам. Любила я эту лавочку, такую же мрачную и уютную, как и ее хозяин.

- За все это с тебя десять монет, - посчитал Мартин.

- За шоколад тоже добавь, - попросила я, доставая украшенный бисером кошелек.

Мартин посмотрел на меня и хмыкнул:

- Если от лапши ноги не протянешь, скажи мне. Я еще ее закуплю. А шоколад это плата за работу дегустатором. Или компенсация – как пойдет.

- Спасибо, Мартин, - улыбнулась я. – Ты лапочка!

Фей протянул мне пакет с лапшой, а затем сложил руки на груди:

- Сама такая. Иди уже отсюда.

Покинув лавку фея, я прижала к груди объемный тяжелый пакет, и нырнула в темную подворотню. До моего дома так было ближе, хоть путь и пролегал по неосвещенному участку двора. Шаги гулко отдавались под каменным сводом арки, пахло чем-то кислым и неприятным.

На половине пути дорогу мне перегородил высокий плечистый парень:

- Привет, красавица, - вкрадчиво поздоровался он, скользнув ко мне со змеиной грацией. В темноте блеснули длинные вампирские клыки. – Не составишь мне компанию этим вечером?

Несмотря на нехватку света, я разглядела стильную куртку, тяжелые ботинки, и блондинистые волосы, уложенные модной стрижкой.

- Сандер, - выдохнула я. – Вместо того, чтобы пугать, лучше бы пакет помог донести. Он тяжелый, между прочим.

- Не могу, - хмыкнул вампир. – Не порть мой образ. Какой же я буду плохиш, если выяснится, что я девушкам пакеты ношу? Но я могу донести тебя. Вместе с пакетом.

Я аж вздрогнула:

- Опять будешь скакать кузнечиком по пожарной лестнице? Нет уж, спасибо, меня до сих пор мутит, когда я вспоминаю прошлый раз.

… Мы встретились пару лет назад, примерно на этом же месте. Я шла домой, расстроенная и злая. Тогда подняли цену за аренду квартиры, с оплатой подработки меня обманули, а единственный человек, которому я на тот момент доверяла, развел руками и сказал, что ничем не может помочь. Я понимала, что завтра-послезавтра мне придется съехать на улицу. Доведенная до отчаянья своим постоянным невезением, я уже всерьез задумывалась над тем, чтобы просто прыгнуть с моста и прекратить свои страдания. Вампир, шагнувший на меня из подворотни, был тогда мне не знаком.

- Привет, красавица, - томно протянул он. – Не составишь мне компанию этим вечером?

Да-да, это был Сандер, и банальные фразы он любил уже тогда.

- Ну наконец-то, - выдохнула тогда я, разматывая на шее шарф. – На уже, укуси меня, все равно мне впору сдохнуть.

От мысли об окончании своего бессмысленного существования мне стало безумно жалко себя. Я всхлипнула, вытираясь рукавом куртки. Не помогло. Слезы хлынули рекой, кажется, я даже стала завывать в голос. Наконец шарф поддался. Размазывая по лицу косметику, я надвигалась на вампира, оголяя шею.

- Ну, что не кусаешь? – хлюпая носом, орала я.

Вампир, как и все мужчины при виде женской истерики растерялся и сделал шаг назад. Я напирала, а он отодвигался все дальше и что-то бормотал про испорченный дух охоты и отсутствие аппетита.

- Что, даже ты меня динамишь, да? – обиженно всхлипнула я, села на землю и с яростью ударила шарфом по земле. – Все вы такие, только болтать и горазды!

Я завыла в голос. Слезы лились, не переставая. Мне было настолько плохо, что быть сожранной вампиром казалось не самым плохим исходом.

- Что, - вдруг спросил меня вампир, садясь рядом, - жизнь дрянь?

- Угу, - кивнула я, вытирая слезы.

- Не у тебя одной. Она у многих – дрянь, но не все из-за этого ревут.

Я резко перестала плакать, осознав, что разговариваю по душам в темном переулке с вампиром.

- Ты-то что об этом знаешь? – подозрительно поинтересовалась я.

Вампир хмыкнул, встал на ноги одним плавным сильным движением и спокойно спросил:

- Хочешь вина?

…В ту ночь мы напились. Остатки вечера сохранились в моей памяти какими-то фрагментами. Вспышка – и мы с кем-то деремся. Снова вспышка – и вот мы куда-то бежим. Сандер подсаживает меня на мусорный бачок, ругая за отсутствие нормальной физической формы. Следующая вспышка – я верхом на его спине скачу по пожарной лестнице в свою крохотную квартиру. Мы истерически хохочем, снова пьем вино и, кажется, я пытаюсь его домогаться. Вспышка – и полураздетый Сандер отбивается от меня со словами, что спать с едой – это противоестественно. Н-да, вот за этот эпизод мне особенно стыдно. А потом – утро, которое я встретила в своей квартире с жутким похмельем и головной болью. Сандер нашелся здесь же, мирно сопящим на диванчике в кухне-гостиной.

Кажется, я была обижена его вчерашним отказом, потому что попыталась выгнать его из своей квартиры. На что он сквозь сон ответил мне, что я пустила его в свой дом, а, значит, он теперь здесь живет. И вообще, после моих домогательств, он имеет право на компенсацию в виде свободного пользования моим диваном. Но если я так возмущена его соседством, он, так и быть, готов заплатить за аренду моей квартиры. Последний аргумент имел для меня решающее значение. Я назвала цену, в два раза превышающую сумму месячной арендной платы, и Сандер, не колеблясь, выложил передо мной деньги. После чего снова вернулся на арендованный диван – досыпать.

Так он стал моим соседом по квартире. Признаться честно, лучшего товарища я не могла себе и пожелать. Мы почти не виделись – я приходила с работы поздно вечером, когда его уже не было дома, а уходила рано утром, когда он домой еще не успевал вернуться. В редкие выходные, которые у нас совпадали, мы просто отсыпались, совершенно не мешая друг другу.

За все время нашей дружбы он так и не рассказал, как и почему оказался у нас – мир вампиров был одним из Закрытых миров, и те редкие представители, которые просачивались к нам, были нелегальными мигрантами. Им не предоставлялось никаких прав или гарантий. Если они попадали в поле зрения представителей Службы Содружества, их немедленно депортировали назад в их мир.

Зато я разгадала загадку, почему Сандер не стал меня кусать в ночь знакомства. Просто-напросто, он эстет. Кусать ревущую девушку с размазанной косметикой и опухшим носом в ту ночь показалось для него не особо привлекательным делом. Ему вообще не нравится убивать – смерть в его понимании неэстетична. А в охоте на людей ему нравится сам процесс – выбор жертвы, ее привлекательный испуг, подавление воли и установление власти, укус по всем правилам соблазнения. А потом – исчезновение, когда очнувшаяся жертва понимает, что ее просто использовали как обед. Иногда я предполагала, что именно из-за своего нежелания убивать Сандер покинул свой мир. Хотя точно сказать не могу – он делиться историями из своей прошлой жизни не любил никогда. А я не спрашивала. Считаю, что любопытство не всегда полезно, особенно, если приставать с неприятными расспросами к вампиру, захватившему твое жилье. Одно я знала совершенно точно: на момент нашего знакомства Сандеру приходилось намного, намного тяжелее, чем мне.

Когда дверь нашей квартирки захлопнулась за моей спиной, вампир наконец-то забрал из моих рук тяжелый пакет и отнес в кухню-гостиную. Из прихожей я слышала шуршание бумаги и радостные возгласы:

- О, вино! Отлично. А это что за безобразие? Шоколад? Лучше бы стейк с кровью купила. А это вообще едой не пахнет, - и он затряс над ухом коробками с контрабандой.

Я улыбалась. С Сандером было удивительно уютно и просто. Когда я переоделась в домашнее и уселась за стол, он уже ловко нарезал мясо загнутым ножом, притащенным когда-то из своего мира.

- По какому поводу праздник? – поинтересовался он, не отрываясь от своего дела.

- Мне разрешили командировку в один из закрытых миров, к моему научному руководителю!

Сандер искренне за меня обрадовался:

- Поздравляю! Наконец-то ты этого дождалась. А то уже весь мозг мне проела своей диссертацией и тем, что она у тебя с места не движется, потому что не хватает советов от научного руководителя. Вот теперь встретишься с ним и наконец-то доведешь свою работу до ума.

- Да, наверное, ты прав, - невесело согласилась я. – Но тут есть еще кое-что.

И я, как на духу, поведала Сандеру о всех перипетиях своей работы.

Вампир хмыкнул:

- То есть ты боишься, что твоего начальника сместят без твоего здесь присутствия? Не слишком ли много на себя берешь?

- Я объективно оцениваю свои силы! – обиделась я.

- Тогда подумай о том, что как-то он и без тебя смог сделать неплохую карьеру. Он взрослый и вполне себе самостоятельный мальчик, справится уж сам!

- Не знаю…

- А я знаю. Сама себе честно ответь на вопрос, чего ты действительно больше хочешь в данный момент – закончить диссертацию или остаться здесь и плести какие-то академические интриги. Выбирай не то, чего от тебя хотят другие, а то, чего хочешь именно ты. Вот и весь психоанализ.

Сандер встал, чтобы налить нам еще вина, а я, задумчиво глядя в его широкую мускулистую спину, подумала, что он чертовски прав.

- А ты покинул свой мир по своему выбору? – вдруг спросила я.

Бутылка глухо стукнула дном о столешницу. Вино было давно разлито по чашам, но Сандер так и не повернулся ко мне лицом.

- Знаешь, - с трудом проговорил он, так и не глядя на меня, - иногда мы доходим до умных мыслей, только совершая собственные ошибки.

Мне стало ужасно стыдно за свою бестактность, и я поспешила перевести тему:

- А как там твоя работа в ночном клубе? Много экзальтированных дамочек покусал за их деньги?

Сандер наконец-то повернулся, и на его лице проявилась слабая улыбка.

- Представляешь, одна моя постоянная клиентка сегодня призналась, будто ночью назвала мужа моим именем!

- О-о, - уцепилась я за возможность перевести разговор в более безопасное русло, - а муж не прибегал потом в клуб с желанием вызвать вампира на поединок чести до смерти?

- Прибегал, - кивнул Сандер, ухмыляясь. – И спрашивал, не работают ли у нас девушки-вампирессы…

Спустя три дня я уже проходила порталом из особняка Службы Содружества в закрытый Мир Преданий. Не особо дружелюбная девушка на входе забрала все мои командировочные документы (по выражению ее лица поняла, что они бесславно сгинут в кургане макулатуры под каким-нибудь уродливым пресс-папье типа моей горгульи). Но меня это волновало мало. За моей спиной в заплечном мешке лежала подготовленная рукопись диссертации и запас еды на первое время. Ну, еще брошюра о Мире Преданий, которую мне сунули в руки практически у самого портала. Устные инструкции ограничились сухим «выдавать себя за местную, о Содружестве не упоминать, магию применять можно». Мою едкую реплику о том, что я тронута их заботой, пришлось говорить в пустоту – портал мигнул, и я обнаружила, что нахожусь в дупле огромного дерева в каком-то дремучем лесу.

В лесу???

Я выбралась из дупла и поняла, что дороги или хотя бы какой-то цивилизации рядом нет, куда идти я не знаю, а моя удобная одежда (свитер, хлопковые брюки, мягкая обувь) с тихим шипением растворились, меняясь на моих глазах. Теперь я щеголяла в льняной рубахе до пят, шерстяной запоне, перетянутой на талии поясом, на груди – бусы, на голове – расшитый бисером венец, на рукавах – браслеты-обручья, на ногах… О нет, это что? Онучи и лапти???

«Трансформация остаточной магии портала в простейшие маскирующие чары», - всплыла в моей голове ненужная академическая информация. Я могла бы разложить по потокам и формулам нюансы магического преобразования, но вот что делать с проблемой транспортировки до моего научного руководителя – понятия не имела.

Я попыталась шагнуть, но лапти заскользили по гладкой траве, и я брякнулась оземь, прямо на мой заплечный мешок. Внутри что-то жалобно звякнуло и хрустнуло. Я, не стесняясь, выругалась, потирая ушибленный локоть. Почему меня никто не предупредил, что в лаптях так неудобно ходить?

За моей спиной раздался топот копыт, и я обернулась, поправляя сбившийся набок венец. А мне повезло, оказывается, не совсем уж в глухом лесу меня выбросило порталом – сквозь просвет между деревьями я видела вдалеке движущийся силуэт.

- Эй, кто вы там есть! – заорала я, взвалив на плечи мешок и, проскальзывая, побежала к всаднику. – Подождите!

Топот становился ближе. С хрустом, спотыкаясь и чертыхаясь, я вывалилась из подлеска наперерез всаднику, прямо на утоптанную лесную дорогу. Передо мной верхом на мохноногой кобылке сидел здоровый детина с косой и топором. Завидев меня, он сотворил руками какой-то непонятный жест и мрачно спросил:

- Кто ты есть, дубравница-травница или лешачка злобная?

Хотелось съязвить, что я пострадавшая ведьма, но кто их знает, местных с их менталитетом? Вдруг возьмет да сожжет меня на костре на всякий случай?

- Да какая ж я лешачка, мил человек? – как можно задушевнее начала я. – Девушка я обычная, скромная, только в лесу потерялась немножко.

Подумала и добавила:

- Меня Эллин зовут.

- Елень? – переспросил детина, разглаживая усы и бороду. Кажется, я ему приглянулась, вон как подбоченился. – А я Демьян Голопузый, могучий богатырь! Неужто не слыхала? Да молва обо мне за сто верст идет, я в одну минуту три тысячи богатырей избить могу, а мелкой силы и сметы нет!

- А чем избиваешь? Косой? Или топором? – невинно уточнила я.

Демьян потряс над головой своей клячи здоровым, с мою голову, кулаком:

- А вот этими самыми руками!

- А почему Голопузый? – решила прояснить еще один неясный момент я.

- Так имя это, с рождения данное! Бедняк я. Сын крестьянский, до усов дома сидел, не пахал, не косил, сил набирался. Выкормили меня родители, богатыря, взял я коня верного, да косу с топором и пошел за славой воинской! Вот, на Змея Горыныча иду, сражаться с ним буду!

- Амбициозно, - согласилась я, про себя подумав, что в сельском хозяйстве от парня было бы больше проку, чем на ниве подвигов. Да и родители, наверное, вряд ли были в восторге от того, что вырастили детину, а он вместо помощи по хозяйству скачет по лесам с героическими намерениями. Еще и коня от кобылы отличить не может. – А я вот иду к Пучай-реке на Колун-гору, - назвала я адрес своего научного руководителя. – Только названия деревни не знаю, к сожалению.

Демьян Голопузый озадаченно почесал затылок:

- Так нет там никакой деревни, и отродясь не было. Только Змей на Колун-горе и живет, а кто к Змею под бок жить пойдет? Дураков нету.

Припомнив, что мой научный руководитель происходит из мира драконов, и тема его докторской диссертации «Исследование магии драконидов вне естественной среды ее существования (на примере Мира Преданий)», я сложила два и два и радостно закивала:

- Ну так к Змею Горынычу мне и нужно! Нам же по пути, да? Проводишь?

Демьян сильно задумался. Мне казалось, что извилины в его голове с непривычки жалобно поскрипывают:

- Так зачем тебе к Змею-то? Он девок ворует, а своей охотой к нему никто не ходит.

Девок ворует? Однако! Мой научный руководитель, пользуясь служебным положением, устроил себе гарем? И имею ли я этическое право возмущаться этим фактом?

Демьян испытующе смотрел на меня, и пришлось импровизировать.

- Так я дочка купеческая. Прилетел Змей в наш город, стал дань требовать человечьим голосом, раз в год девку красивую, - я подбоченилась, а что я, некрасивая что ли? Очень даже красивая, от себя в зеркале не шарахаюсь! – В тот год меня в путь и снарядили, вот, иду теперь сама к Змею, отцу-матери слово дала, что не сбегу, долг свой до конца выполню…

Демьян взвился, потрясая кулаками:

- Совсем Змей страх потерял! Ну, пусть боится меня, отрублю ему его головы огнедышащие, оторву ему крылья сильные, а хвост его длинный, чешуйчатый…

- Вот вообще ни разу не возражаю, - я оборвала кровожадные планы своего собеседника, пока он не пригрозил нафаршировать моего научного руководителя как утку, еще и яблоко в известное место засунуть. – Если ты, герой доблестный, победишь Змея, я буду вся твоя! Только сперва проводи меня в его логово, мне слово сдержать надо!

Обещание быть «всей его» на половозрелого молодца возымело невиданный эффект. Демьян расправил плечи и воодушевленно молвил:

- Садись в седло впереди меня, красная девица! Отвезу тебя прямо к Колун-горе, к Пучай-реке, а потом, как Змея одолею – женюсь на тебе!

Я задумчиво окинула взглядом замученную клячу, с которой за все время разговора Демьян так и не слез. Выражение ее морды явно говорило, что если я залезу в седло, она прямо посреди дороги ляжет и издохнет. Да и сидеть вплотную к здоровенному детине с матримониальными планами, от которого разило потом и чесноком… Ну уж нет!

- А далеко ли до Колун-горы? – осторожно поинтересовалась я.

- На моем коне я тебя за полчаса домчу! – гордо ответил Демьян.

Прикинув примерную скорость клячи и произведя в уме расчет расстояния, я решила вежливо отказаться:

- Спасибо тебе, богатырь славный, но я лучше ножками дойду, тут недалеко.

Так мы и двинулись по дороге – богатырь Демьян верхом на своей заморенной лошадке, а я пешком, вполне себе в комфортном темпе для человека в лаптях.

Спустя пару часов я поняла, что мы приближаемся к Колун-горе. Дорога петляла через лес, но понемногу поднималась вверх, становясь все более заросшей и мрачной. Корявые деревья наклонились над самой тропой, с ветвей свисали бороды лишайников. Где-то вдалеке мрачно и заунывно каркал ворон. Чаща становилась все непролазнее, а в наваленном вокруг буреломе то тут, то там появлялись останки каких-то невиданных животных, человеческие скелеты, обломки шлемов и доспехов.

Демьян поудобнее перехватил в руке топор, напряженно озираясь по сторонам. Воспользовавшись тем, что его внимание целиком и полностью переключилось на ожидание Змея, я задержалась у одного из человеческих скелетов.

И точно, магическим зрением я сразу увидела надпись, зафиксированную на черепе: «Модель скелета человека. Масштаб 1:1. Материал – кость, металл. Инвентаризационный номер СЧ25436987. Ответственный за хранение – проф. Лесовски Д.А., факультет биомагии, Магический университет». Кажется, я прибыла на место.

Внезапно поднялся порыв ветра. Закачались-заскрипели макушки деревьев, с земли поднялись ветки и прелая листва, небо над головой почернело. Я подняла голову. Исполинский черный трехголовый Змей, размахивая крыльями, медленно снижался прямо перед нами. Вселенский ужас шел впереди него. Хотелось бежать далеко, забиться в самую глубокую щель и визжать там от беспричинного страха. Хотелось лечь на землю, закатиться под бревно и лежать, закрыв глаза, съежившись в комочек. Хотелось… Ничего не хотелось, я поморщилась, выставляя щит от ментальной атаки. Беспричинный ужас сразу схлынул, но эффектность появления Змея все же сохранялась.

Трехголовый взревел, и от его рыка затрещали деревья, закаркали вороны, заходила ходуном земля.

Демьян попятился, прикрываясь топором, и уперся спиной прямо в меня.

Воспользовавшись моментом, я привстала на цыпочки и шепнула богатырю прямо в ухо:

- Демьянушка, милый, уходи подобру-поздорову, видишь, как Змей силен?

- А ты как же? – ответил мне дрожащим голосом богатырь.

- А я тебя здесь дождусь, не тронет он меня, сам знаешь. А с твоим оружием да на Змея – это зазря погибнуть. Ты лучше отступи, осуществи, так сказать, перегруппировку сил.

В подтверждение моих слов Змей распахнул пасть и полыхнул огнем, выжигая огненную проплешину прямо перед моим героем-богатырем. У Демьяна даже брови задымились. Медленно, стараясь не провоцировать Змея, богатырь нашарил рукой поводья своей кобылы, вскочил в седло и был таков. Даже рукой на прощание не помахал.

Дождавшись, пока герой скроется в лесной чаще, я вышла на дымящуюся поляну перед Змеем Горынычем и громко произнесла:

- Профессор Лесовски, здравствуйте, я ваша аспирантка Эллин Даркен!

Гигантский темный силуэт Змея мигнул и стал растворяться будто туман. Из черного мерцающего марева ко мне уверенной походкой шел мой научный руководитель. Несмотря на возраст, переваливший за сотню лет, как и все драконы-долгожители, профессор Лесовски выглядел лет на тридцать, не больше – передо мной был высокий, атлетически сложенный брюнет с пронзительными карими глазами и бесконечным высокомерием на лице.

- Я не работаю с аспирантами, - произнес он без предисловий ледяным голосом.

И это вместо приветствия? Отвратительный тип!

Я молча запустила руку в свой заплечный мешок, извлекая оттуда рукопись диссертации и приказ об утверждении научного руководителя с темой моей работы. Диссертацию я придержала, а приказ за подписью ректора протянула ему.

- «Исследование традиционной магии лесных ведьм»? – прочитал он, и, подняв глаза, скептически хмыкнул. – Что за ерунда? В чем новизна твоей работы? Там все исследовано вдоль и поперек!

Я возмущенно замотала головой:

- Ну почему же? По какому принципу ведьмы сейчас используют магию? По классическому – сплетают потоки стихий, применяя стандартные схемы и формулы. А ведь раньше ведьмы колдовали совсем по-другому! Не прибегая к плетениям потоков! Это сейчас те способы забыты, но ведь раньше они были крайне популярны. Вдруг, возродив их, мы сможем дать новый вектор в развитии науки?

Драконид закатил глаза, заставляя меня чувствовать полной идиоткой:

- Эти методы забыты, потому что они были шарлатанством! К тому же, согласно устоявшимся канонам, под традиционной магией как раз и понимают магию классическую, которую ты отвергаешь. Если уж так, то твоя тема должна называться «Исследование примитивной магии лесных ведьм». Это - во-первых! А во-вторых, поскольку такие методы были шарлатанскими, то и для науки биомагии они не имеют практического интереса! Писала бы ты тогда свою диссертацию на факультете магической истории или на факультете языков и культур Содружества. В биомагии тебе с этой темой делать нечего!

С этими словами мой руководитель вернул мне листок с приказом, развернулся и, не глядя на меня, пошел вверх по тропе, туда, где на вершине Колун-горы темнел черной громадой его дом.

Я клокотала от ярости. Высокомерный сноб, который даже не смотрел моих научных наработок, смеет критиковать саму тему моей работы?!

«Уходит же, гад чешуйчатый»! – билась в моей голове одинокая мысль. Если я сейчас же его не переспорю, он даже работать со мной не будет! А как я смогу защитить свою диссертацию перед Советом, если не могу защитить ее перед одним вшивым драконишкой?!

С кончиков пальцев против моей воли сорвалась полупрозрачная бабочка проклятья. Взмахнув крыльями, она впечаталась в спину моего научного руководителя, но Змей ее даже не почувствовал, лишь инстинктивно повел плечами. Ох, демоны, боюсь даже представить, что за неосознанное проклятие я на него наложила!

- А если я докажу, что «примитивная», как вы ее называете, магия лесных ведьм существовала на самом деле? – крикнула я, догоняя своего руководителя.

Змей остановился, разворачиваясь, и я, не успев затормозить, врезалась в его широкую грудь. Оууу, какой у него шикарный парфюм!!! Я даже забылась на миг, наслаждаясь, но быстро опомнилась - профессор Лесовски задумчиво смотрел на меня пронзительными карими глазами с вертикальным змеиным зрачком:

- Есть практические подтверждения?

- Ну… - я немного смутилась, но боевого напора не растеряла. – Только теоретические выкладки. При использовании Первого закона Захи-Руа, если на него при определенных условиях будет влиять Парадокс Дорка…

- Невозможно, - отрезал профессор, снова отворачиваясь и продолжая свой путь.

- Но по моим предварительным расчетам с учетом фактора энтропии можно добиться определенных результатов…

Запыхавшись, я обнаружила, что стою перед огромной черной громадой дома, а профессор Лесовски, не реагируя на меня, открывает дверь и уже собирается заходить внутрь, причем не приглашая с собой свою аспирантку! Да что ж такое-то, а?!

Разозлившись, я сделала рывок и захлопнула дверь перед носом своего руководителя. Змей так и не успел зайти, а теперь перед ним в проеме маячила я – встрепанная, голодная и крайне раздраженная ведьма.

- Мы не договорили!!!

Профессор Лесовски вздохнул с такой тоской, будто я только что самолично придушила Демьяна Голопузого, а теперь прошу своего руководителя спрятать тело. Кажется, он понял, что от меня так просто не отделаться.

- Хорошо, - согласился он. – Я прочитаю твою работу, а ты получишь два месяца для того, чтобы практически подтвердить твои теоретические выкладки о примитивной магии. Будешь проводить полевые исследования под моим присмотром в образе местной лесной ведьмы. Докажешь работоспособность своей гипотезы – будем ее развивать. Не докажешь – ищи другого руководителя.

Я радостно закивала головой. Уже что-то, от такого зануды даже подобное предложение было верхом щедрости!

Змей вздохнул и щелкнул пальцами, снимая с дома охранный полог:

- Заходи уж тогда.

…За моей спиной что-то неуловимо изменилось. Я оглянулась – и раскрыла рот. Вместо черной каменной глыбы передо мной стояли великолепные деревянные хоромы. Крыльцо опиралось на изящные балясины, по которым неизвестный мастер пустил резные узоры из зверей и птиц. Наличники на окнах выглядели будто деревянные кружева и сверкали яркими красками. Все строение было ажурным и легким, будто парило над землей.

Змей толкнул тяжелую, окованную железом дверь, и я очутилась в сенях, откуда вели в разные стороны арки-проемы. Справа был всход наверх, прямо шли клети и чуланы. Мой руководитель повернул налево, отворив еще одну дверь, и я вслед за ним вошла в горницу. Большая и светлая (размером со всю нашу с Сандером квартирку!), она вызвала у меня еще один приступ восхищения. Мой руководитель явно любил красивую жизнь и комфорт.

На окнах висели расшитые цветными нитями занавески. У стен стояли широкие лавки, сверкал свежим деревом стол, на столе в глиняном кувшинчике источали аромат свежие цветы. Тихо, ненавязчиво играла музыка – в углу я заметила зачарованный местный инструмент, который, как я узнала позже, назывался гусли-самогуды.

В углу стояла добротная каменная печь, расписная, украшенная изразцами. А за печью притаилась еще одна комната, но что там – разглядеть не удавалось.

- Голодная? – спросил меня руководитель, уже зарывшись в рукопись моей диссертации.

- Угу, - согласилась я, присаживаясь на край скамьи. Как же здесь уютно пахнет свежим деревом! Век бы здесь жила!

- Василиса! – крикнул профессор. – Накорми гостью!

В горницу вошла пригожая статная девица с тугой косой ниже пояса. Приветливо мне улыбнувшись, она расстелила на столе вышитую скатерть. Я успела лишь заметить, что между пальцами у девушки были лягушачьи перепонки, как красавица уже исчезла.

- Это скатерть-самобранка, - буркнул себе под нос мой научный руководитель. – Попроси, что хочешь, она накормит.

Серьезно? Я с подозрением посмотрела на скатерть. Какие тут, однако, самобытные артефакты!

Чувствуя себя немного странно, я погладила скатерть и прошептала:

- Здравствуй, дорогая, покорми меня, а?

Скатерть колыхнула углами, и стол передо мной заломился от снеди. Ого, да я столько за месяц не съем! Похоже, надо было конкретизировать свои желания.

А отличная, однако, вещь! С моей нелюбовью к готовке она бы мне определенно пригодилась.

Не отвлекаясь от ужина, я наблюдала за своим руководителем, а он… вооружившись перьевой ручкой, он правил мою рукопись. Ну как правил… Прочитывал абзац, хмыкал и зачеркивал его. Прочитывал еще один – и снова зачеркивал. В одном месте он задумался, постукивая длинными холеными пальцами по лавке, и вместо зачеркивания поставил поперек абзаца большой вопросительный знак. А после снова принялся зачеркивать.

- Вот, - кинул он передо мной мою рукопись спустя полтора часа.

В тексте почти каждый абзац был аккуратно зачеркнут, за исключением того, возле которого стоял вопросительный знак.

- Ерунда, - констатировал руководитель. – Это даже работой назвать нельзя.

Я вспыхнула. Да я год над этим трудилась!

- Вы хоть объясните, что не так! – возмутилась я.

- Все не так.

Очень доходчиво, демоны тебя побери!

- И куда мне тогда двигаться в моей работе?

- Куда хочешь, но не в ту сторону, которую ты выбрала.

Я вскочила с лавки, чувствуя себя оплеванной. Вот так все взять и зачеркнуть, оставив взамен выжженное поле?!

Только теперь я поняла, почему многие аспиранты так и не дописывают свои диссертации. Не потому, что им лень работать. А потому, что им не везет с научными руководителями! Как мне сейчас!!!

- И что вы предлагаете мне делать? – стараясь сдержаться, сквозь зубы выдохнула я.

Змей улыбнулся – хищно и одобрительно.

- Василиса! – снова крикнул он. – Принеси из своего терема трактат о лесных ведьмах!

Спустя минуту услужливая Василиса внесла в горницу тяжелую берестяную книгу. «Баба Яга как классический пример лесной ведьмы: исследование культурного феномена Мира Преданий» - гласила надпись на обложке.

Змей торжественно вручил мне книгу и сказал:

- Как договаривались – два месяца тебе на проведение полевых исследований. Жить будешь в образе Бабы Яги – для полного, так сказать, погружения в материал!

- Можно вопрос?

- Да.

- А где живет Баба Яга?

Мой руководитель посмотрел на меня с жалостью, как на слабоумную:

- Конечно же, в своей избушке на курьих ножках. Есть тут как раз одна свободная, давно пустует. Я тебе сейчас кобылу оседлаю, она тебя мигом до базы довезет.

Я возмутилась:

- Да я на лошади всего пару раз сидела!

- Ну, - пожал плечами мой руководитель, - значит, седло на спине найти сможешь.

- Так ночь же на дворе! Куда я пойду?!

Мой руководитель с трудом сдержал ухмылку и заботливо сообщил:

- А у меня все светлицы заняты, там мы с Василисой живем. И потом, быстрее начнешь исследования, быстрее диссертацию напишешь. Ты же этого хочешь? Тогда собирайся!

С этими словами он вышел из горницы седлать лошадь, а я осталась стоять, закипая от ярости. Гад чешуйчатый! Сибарит эгоистичный! Зануда от науки!!!

Взгляд мой упал на лежащую на столе скатерть-самобранку. Ну, я считаю, что имею право на компенсацию после такого общения! И вообще, наверняка в избушке на курьих ножках кушать будет нечего. А голодный аспирант – это непродуктивный аспирант!

Сложив скатерть-самобранку в аккуратный сверток, я засунула ее в свой заплечный мешок вместе с исчерканной диссертацией. Впереди меня ждали два месяца полевых исследований.

Златогривая кобылица Змея Горыныча домчала меня до места назначения быстрее, чем я успела опомниться. Остановившись, она топнула копытом, и я с кряхтением соскочила с седла на землю. Надо мной шумел ветвями вековой лес. А прямо перед моими ногами расстилалась огромная поляна. Дальний ее конец терялся в ночном мраке, но по бликам луны на водной глади было ясно, что там дальше – берег лесного озера.

Ровно посреди поляны стояла избушка на курьих ножках. Строение беззаботно чесало одну ногу об другую, весело поскрипывая висящей на одной петле дверью. Бревенчатый сруб потемнел от времени, щербато скалясь подслеповатыми черными окнами.

Мы с избушкой смотрели друг на друга, и мурашки предательски бежали по моей спине. Дом и так не выглядел особо пригодным для жилья, а наличие у избы собственного разума вообще лишало энтузиазма знакомиться ближе.

В принципе, я и на поляне могу спокойно переночевать, верно?

Стоп! Что за малодушие? Ведьма я или кто? Тем более – академическая! Вот и подойдем к вопросу с научной точки зрения!

Итак, гипотеза первая. Допустим, что неведомая избушка – это магический артефакт, то есть неодушевленная вещь с наложенными на нее чарами. Если перекинуть плетение на меня, то артефакт мне вполне может подчиниться.

Я прищурилась. В магическом зрении избушка так и не изменилась, никакого магического плетения на ней не было. А вот играть в гляделки со мной ей надоело. Аккуратно, по-птичьи переступая ногами, она решила ко мне приблизиться. Что ж, если плетения нет, значит, не артефакт, гипотеза опровергнута.

Гипотеза вторая. Избушка – магическое существо без признаков интеллекта. Значит, теоретически, я могу воздействовать на ее базовые инстинкты.

Засунув руку в заплечный мешок, я прошептала: «Скатерть-самобранка, дай мне угощение для избушки». Скатерть не подвела – мне в руку ткнулось что-то скользкое.

Я осторожно двинулась к избе, протягивая ей угощение на вытянутой руке. «Кис-кис-кис», - шептала я, про себя размышляя, каким именно местом избушка поглощает пищу. Но домик, завидев еду, резко остановился, а потом шарахнулся от меня, как от прокаженной.

Я недоуменно перевела взгляд на руку с едой. В пальцах была зажата прожаренная куриная ножка!

- Скатерть, блин! – возмущенно взвыла я, зашвыривая ножку в кусты, а избушка, заслышав мой голос, припустила от меня еще быстрее, практически скрываясь в глубине леса.

Ну уж нет! Я сплела магический аркан, запустив его вслед убегавшему строению. Петля спеленала избушке ноги, и беглянка встала как вкопанная. Удовлетворенно хмыкнув, я неспешно пошла к поверженному врагу, и это было моей первой стратегической ошибкой.

Подпустив меня ближе, избушка разорвала магическое плетение одним движением ноги и кинулась в атаку! Загнутые когти пытались схватить меня за шиворот как котенка, и, если мне удавалось увернуться, мускулистые птичьи конечности норовили дать мне пинка под мягкое место. Все мои щиты и атакующие заклятья разбивались об агрессивное строение снопом ярких искр. Бесполезная трата сил!

Избушка гоняла меня по поляне как зайца. Я ойкала, айкала и кидала в бревенчатого агрессора все, что попадалось мне под руки. В боку закололо, дыхание сбилось уже давно. Я вообще-то кабинетный работник, а не мастер по бегу с препятствиями по пересеченной местности!

По счастью передо мной оказалось раскидистое высокое дерево – как раз такое, чтобы скромная ведьма могла быстро залезть почти на самую верхушку и там перевести дыхание.

А вот избушка не устала от слова совсем. Она остановилась прямо под деревом и кровожадно уставилась на меня черными глазницами окон. Кажется, меня взяли в осаду.

Итак, гипотеза третья. Избушка – разумное существо, с которым можно договориться.

- Избушечка, милая, что ты от меня хочешь? – ласково залебезила я, удобнее устраиваясь на ветке дерева. Прямо подо мной темнела крыша, крытая деревянной черепицей. Широкий охлупень заканчивался нарядным коньком – фигурка была вырезана из дерева с тем же мастерством, что и узорные балясины в доме Змея Горыныча. – Какая ты красивая, аккуратная, давай дружить?

Избушка яростно заклокотала, подняла свою курью ножку, схватила дерево за ствол и стала трясти с неистовой силой. Я почувствовала себя яблоком, готовым свалиться на землю.

Мне за шиворот посыпались листья и сухие ветки. Кажется, я так долго не продержусь!

Избушка затрясла дерево еще сильнее, ветка подо мной заходила ходуном, и руки соскользнули. С визгом я полетела вниз, прямо на крышу агрессивного здания.

Каким-то чудом в полете я умудрилась зацепиться за шею конька на крыше, закинуть ноги и оседлать охлупень. Изба, почуяв на своей голове ненавистную ведьму, загарцевала будто дикий мустанг, и кинулась в лес. Я лишь сильнее сжала коленями охлупень, прижалась головой к голове конька, закрыла глаза и стала шептать все обережные заклятья, которые только могла вспомнить. Передо мной летели деревья, иногда в лицо выпархивали какие-то птицы. Избушка не щадила меня и ломилась сквозь самый дремучий подлесок. Ветки царапали мне лицо и руки, рвали платье, волосы растрепались от бьющего навстречу ветра. Охлупень то и дело пытался вывернуться из-под меня, но колени и стопы были сжаты мертвой хваткой. Кажется, их даже свело судорогой, но мне уже было все равно. Отпустить руки – значит, проиграть, а проигрывать я не любила и не умела.

Избушка неслась все дальше, мы уже оставили лес далеко позади, и впереди маячила широкая лента реки, а за ней раскинулась мирно спящая деревня. Мы мчались прямо в воду, и я зажмурилась, подозревая, что изба собирается меня утопить, но уже на самом берегу это сумасшедшее нечто оттолкнулось своими курьими ногами, и перенесло меня над рекой прямо на другой берег.

-Йииихуууу! – не сдержала восторженного восклицания я. Вот это я понимаю – скоростной транспорт! Да кобылица Змея Горыныча рядом не стояла!

Я распрямила плечи. Теперь, когда лес не хлестал меня по лицу и рукам, я могла насладиться великолепной скачкой.

- Давай, родная, пошла, пошла! – восторженно орала я, подгоняя пятками избу.

Мимо нас пролетели деревенские дома, и, кажется, своими воплями я перебудила половину деревни. В окнах загорался свет, кто-то выбегал на улицу, творя обережные жесты. Представляю, как мы выглядели со стороны – безумная ведьма с растрепанными развевающимися волосами верхом на крыше своей избы на курьих ножках.

Деревня осталась далеко позади, но скачка не прекращалась. Правда, потихоньку изба все же стала уставать. Время от времени она спотыкалась, да и скорость передвижения стала понемногу снижаться. Спустя какое-то время мы выбрались назад на ту же поляну, с которой начали свою безумную гонку.

Избушка сделала несколько последних шагов и села на землю, вытянув свои курьи ножки прямо перед собой. Я с трудом расслабила скрюченные в мертвой хватке конечности и осторожно соскользнула с крыши. Привалившись боком к теплому срубу, я перевела дыхание и услышала, как гулко бьется сердце. Не мое… Это было сердце избушки.

Похлопав свою спутницу по гладким бревнам, я устало спросила:

- Ну, теперь пустишь меня внутрь?

Дверь на одинокой петле призывно скрипнула, разрешая войти. Я поднялась по ступенькам, оказавшись в комнатке размером со всю избушку. В углу разместилась печь, а на ней – лежанка, единственное спальное место в доме. По другой стене стояли лари и шкафы, а в центре избушки – стол и лавка. Вся посуда в доме была деревянной (очень удобно при таких ночных забегах через лес, не разобьется)! Но пыль и запустение бросались в глаза. Давненько, видно, у избушки не было хозяев.

Окинув взглядом фронт работ, я проговорила:

- Сейчас, до озера дойду, приведу себя в порядок, и будем заниматься тобой.

Избушка вздохнула, соглашаясь. Кажется, гипотеза номер три – о том, что избушка является разумным существом, оказалась наиболее верной.

Гордясь собой, я вышла на поляну, вдыхая воздух полной грудью. Над озером золотился рассвет, вокруг пели птицы. Лес просыпался. И было в этом ощущение бесконечного счастья, даже в груди запульсировал маленький клубок магии. Как же хорошо!

Я спустилась по крутой тропе с поляны к берегу лесного озера. Слева от тропинки журчал родничок, в котором я с наслаждением напилась. У озера кто-то заботливый перекинул мостки через топкую часть берега, прямо к воде. Стараясь не поскользнуться, я вышла на край мостков, наблюдая, как по водной глади в золотистых бликах рассвета скользят стрекозы. Какая же красота!

Я наклонилась к воде, чтобы дотронуться до нее кончиками пальцев, но в этот же миг мостки растворились, и я с громким плюхом ушла под воду. Что за…? Вынырнув на поверхность, я отплевалась, вытерла воду с лица и услышала в заводи ядовитый женский смех. Плеснуло по воде раз, еще один – а затем все стихло.

Я злобно прищурилась. Местная нечисть решила позабавиться? Ну ладно, еще посмотрим, кто будет смеяться последним. Да я избушку укоротила, а уж на русалок точно управу найду!!!

Остаток утра я потратила на то, чтобы с руганью выпутаться из мокрой одежды, попытаться ее просушить и спалить, не рассчитав своей силы. Снова выругаться и уничтожить те останки, что еще не сгорели. Вот и отлично, все равно мне эти лапти стояли поперек горла.

В заплечном мешке нашелся сменный комплект одежды, идентичный тому, что сгинул в остаточной магии портала, в него я с наслаждением и облачилась. Подумав, что так я мало похожу на лесную ведьму, я на скорую руку зачаровала маскирующий амулет. Глядя в зеркало я проверила его действие: в один миг миловидная блондинка в теплом свитере превратилась в седую горбоносую старуху в платье с передником и платком на голове. Отлично, теперь у меня и одежда удобная, и не нужно мучиться во всех этих венцах и запонах.

Следующим делом было навести порядок в избушке. С этим я справилась быстро – бытовая магия давалась мне вполне легко. Растопив при помощи магического огня печь, я с досадой подумала, что все-таки придется идти в лес искать хворост – поддержание волшебного огня довольно утомительный и нудный процесс, не для постоянного использования. Да и потрескивание горящих дров, их уютный запах намного приятнее, чем холодное голубое пламя магического происхождения.

Зачаровав себе холодильный ларь и сгрузив в него продукты из заплечного мешка, я подумала, что стоит наведаться в деревню и купить что-то еще из еды. Но эта мысль тоже была отложена в долгий ящик – пока мне вполне хватало скатерти-самобранки. Расстелив ее на столе, я неторопливо позавтракала, а потом озадачилась вопросами удобств. Из них в избушке был только старенький рукомойник. Пришлось потратить еще полчаса времени, чтобы наколдовать себе на поляне добротную деревянную баньку и скромную дощатую кабинку с вырезанным на двери сердечком. Ох, на какие только жертвы не пойдешь ради науки!

От горящего в печи огня избушка прогрелась, и я, зайдя внутрь, сладко зевнула. Ночь я провела без сна, так что сейчас вполне имею право вздремнуть. Но сначала нужно сделать еще одну вещь.

Я извлекла из печи кочергой маленький уголек, подождала, пока он остынет, и на белом боку печи начертала формулу Захи-Руа, затем добавила схемы плетения потоков, учла влияние парадокса Дорка, внесла переменную энтропии, пересчитала схему потоков… Нет, не сходится. Ну и ладно, вздремну и обдумаю все на свежую голову.

Не успела я уютно устроиться на теплой от печи лежанке, как за окном раздались приглушенные мальчишечьи голоса.

- А вдруг она и впрямь здесь? – говорил один. – Я своими глазами видел, как она скакала ночью верхом на избе и злобно хохотала!

- Да нет никакой ведьмы, придумал ты это все! – спорил с ним второй голос, а третий голос рассудительно предложил:

- Ну если нет, вот иди и загляни в окно избушки!

Я осторожно спустила ноги с лежанки, нацепила маскировочный амулет и крадучись подошла к окну. Ну точно, трое крестьянских пацанов, все лет по десять-двенадцать, пришли пощекотать нервы. Двое стояли у края поляны, глядя, как третий, пугливо озираясь по сторонам, приближается к моей избе.

Так, если я сейчас не приму меры, это паломничество селян в мой храм науки не прекратится никогда!

Парнишка приблизился вплотную к одному из окон и попытался заглянуть внутрь. Магическое силовое поле, которым я затянула пустые оконные проемы, не дало ему ничего разглядеть. Осмелев, мальчишка решил сменить точку обзора, и приблизился к окну, у которого стояла я.

- А вот и еда сама пришла! – рявкнула я во весь голос, высунувшись по пояс из окна и схватив нарушителя за ухо. – У меня как раз печь затоплена, сейчас я тебя на лопату посажу, зажарю и съем!!!

Мальчишка побледнел и заскулил, а его товарищи прыснули с поляны в лес, так, что только пятки засверкали. Я демонически захохотала им вслед и заулюлюкала.

- Залезай кому говорят! Давно я человечинкой не лакомилась! – добавив безумства в голос, заорала я.

- Тетя, не надо, - заскулил мальчик, пытаясь выдернуть свое ухо из моего захвата. Я слегка разжала пальцы, сделав вид, что не смогла его удержать. Парнишка бросился в лес со всех ног, а я закричала еще громче:

- А ну стой, сейчас я сяду в свою ступу и догоню тебя! От меня еда еще никогда не уходила!!! – и снова я демонически захохотала беглецу вслед.

Окинув опустевшую поляну взглядом, я посчитала свой долг по запугиванию местного населения выполненным и снова забралась на лежанку.

Но тут за окнами опять раздался шум, и на поляну приземлился злой как демон Змей Горыныч.

- Да что ж такое-то, а? – взвыла я, слезая с лежанки. – Не поляна, а проходной двор какой-то!

- Ведьма, выходи! – рявкнул Змей, принимая человеческий облик.

Вот еще!

- И не подумаю! – заявила я, снимая маскировочный амулет и приглаживая взъерошенные от лежания волосы.

- Отдай мою скатерть! – потребовал научный руководитель. – Я голоден и крайне зол!

- А что ж вам Василиса завтрак не приготовит? Или у нее лапки?

- Лапки, - мрачно буркнул Змей. – А еще жабры и лягушачья шкура!

- Поссорились? – добавила сочувствия в голос я.

- В отпуск уехала, к родственникам на болото! – рявкнул Змей и повторил: - Выходи быстро!

- Не выйду, вы скатерть-самобранку тогда отберете!

- Да я сейчас не то, что скатерть-самобранку, я сейчас приказ о назначении меня руководителем отберу и сожгу!!! – заорал Змей и бросился в атаку на мой дом. Дверь, хоть и висела на честном слове, ему не поддалась (магия избушки, не иначе!), и тогда, разорвав силовое поле, профессор попытался влезть ко мне через окно.

- Избушка, милая, выручай! – заорала я, не давая руководителю забраться в мое жилище.

Избушка послушно вскочила на свои курьи ножки, и стала прыгать, вытряхивая захватчика со своей территории. Змей, успевший влезть в окно только наполовину, расставил локти, пытаясь удержаться в строении, пока тыльная часть профессора болталась снаружи, как филей на крюке у мясника.

Пол подо мной ходил ходуном, и единственное, что я могла сделать, это вцепиться в моего руководителя в попытке удержать равновесие.

- Стой, избушка, - заорала я. – Не так кардинально!

Избушка послушно замерла, и я обнаружила, что обнимаю своего руководителя за шею, а его нос покоится где-то в глубинах моего декольте. Торопливо его отпустив, я медленно попятилась к печи, понимая, что сейчас мне придет конец.

Девар Лесовски одним движением проскользнул в избу, и шел на меня, не отрывая глаз. В карих глазах со змеиным зрачком клокотала ярость, ноздри раздувались, желваки на лице напряглись. Ой-ей… Кажется, уважаемому профессору, гордости и светилу биомагии категорически не понравились подобные ведьминские шуточки.

Я вжалась лопатками в стену у печи, а Змей Горыныч навис надо мной, злобно прищурившись.

- Ты… - прошипел он, протягивая руки, чтобы меня придушить, - ты…

Взгляд его упал на стену за моей спиной, где черным угольком были выписаны мои расчеты.

- Ты…, - выдохнул он мне в лицо, - ты даже расчеты без ошибки сделать не способна!!!

Шлепнув по белому боку печи со всей силы, он развернулся, схватил со стола скатерть-самобранку и вышел из избушки, с силой хлопнув дверью. С потолка посыпалась какая-то труха, но я уже не обращала на это внимание. Черный след от ладони обозначал место, где в расчетах крылась ошибка, и этот факт волновал меня в данный момент сильнее всего.