Дитя для двух королей

– Думаю, им понравится, – сказала нависающая сверху монахиня во всем белом, беззастенчиво разглядывая меня. Она заметила мое внимание, добродушно улыбнулась и протянула руку. – Дитя чужого мира, вставай, тебе уготованы великие свершения.

Я не спешила отвечать. Чувствовала спиной холод пола. Видела высокий сводчатый потолок и поддерживающие его стройные колонны. Стрельчатые витражные окна добавляли холодному залу тепла. Стены с барельефами казались объемными фотографиями – сделаны настолько искусно. Но самым примечательным был круг девиц в темно-синих одеяниях со звенчатыми поясами.

Они все смотрели на меня. Чего-то ждали.

Было свежо и немного зябко. Чисто!

Я в монастыре? В каком-то храме?

– Вставай же, вот-вот начнется празднество. Король не будет ждать, – мягко и тягуче говорила незнакомка, продолжая предлагать мне руку.

– Вы кто?

Она дала отмашку, и зашелестели длинные юбки. Меня подхватили с двух сторон, набросили на голое тело накидку, укутали, даже на ноги что-то натянули, словно на неживую куклу. А я с полным непониманием смотрела на слаженно двигающихся монахинь, как на муравьев-трудяг, облепивших свою добычу, и точно понимала, что пару минут назад находилась в совершенно ином месте.

– Иди за мной, дитя другого мира, нам нужно привести тебя в порядок, дабы порадовать взор правителя Эндарога.

Прислужницы мягко подтолкнули меня вперед, я сделала первый неуверенный шаг, поддалась их напору. Еще раз обернулась. Пыталась сориентироваться в пространстве, заметить хоть какую-то подсказку, которая помогла бы мне ответить на тревожный вопрос: где я и как попала сюда?

Нам сопутствовал множественный топот ног по скользкому мраморному полу. Ничто не выбивалось из общего образа чинных прислужниц и их скромной обители.

– Не могли бы вы объяснить?

– Конечно, я все тебе расскажу, – добродушно улыбнулась главная монахиня, что морщинки залегли в уголках ее глаз и губ.

Невысокая, на вид крепкая, с невероятно теплым взглядом, она располагала к себе. А еще голос ее лился, будто прикосновение шелка к коже. Слушала и слушала бы.

Но как я сюда попала? Помнится, две медсестры вытолкали меня из больничной палаты, а тут… полностью голая в храме в окружении этих послушных девиц.

– Меня зовут Иэльда. Можно обращаться ко мне ори, матушка или матушка Иэльда. Ты в другом мире – мы тебя призвали древним ритуалом, бережно оберегаемом последователями Многоликой Алианды.

– Смешно, – закивала я и тут же увидела доказательство.

Над головой пролетели голубая помесь кота с зайцем, но с крепкими крыльями. Я провела его взглядом, споткнулась о высокий порог, но множество рук не позволило мне упасть.

– Элион – так мы называем наш мир, – обернулась Иэльда, быстро шагая по узкому коридору с невзрачными бежевыми стенами. – Твой же высокотехнологичен, с развитой наукой и медициной, однако вы утратили веру в богов и морально катитесь в пропасть. Я правильно говорю?

– Эм… – только и сказала я, разглядывая через окно странные деревья-цветы. Вроде бы есть стебель, листва, бутон с ярко-розовым цветком, но размером все это великолепие с яблоню так точно.

– Наше развитие идет в ином направлении, поэтому ничему не удивляйся, дитя другого мира. Прими все, как подарок судьбы. Не каждому за свою короткую жизнь выпадает побывать по ту сторону завесы. Как зовут тебя?

– Рыжова Наталья Олеговна, – ответила, переступая очередной порог, чтобы оказаться в новом коридоре, темном и бесконечно длинном.

Одинаково подмигивали убегающие далеко вперед факелы. По полу стелилась коричневая крошка.

– Это пространственный тоннель, не бойся, – предупредила Иэльда и, сделав всего шаг, оказалась на несколько метров впереди.

– Поспешим, – поторопила остальных сопровождающая меня монахиня, и мы последовали за матушкой.

Я чувствовала себя необычно. Вроде бы шла, но ощущала липкость застоявшегося воздуха, постоянно оглядывалась, двигалась вместе с девушками, поражалась тому, что факелы не приближались и не отдалялись, а всегда перемещались вместе с нами.

– Скорее, – вскоре сказала Иэльда, придерживая для нас дверь. – Мужчины Эндарога  нетерпеливы, особенно после важных заседаний. Нам нельзя опоздать. Они скоро потребуют девиц.

Мы вошли в просторную комнату с высокой купелью в центре. Меня сразу начали раздевать, повели в воду. Наверное, я была слишком впечатлена творившимися вокруг странностями, а потому вовсе не сопротивлялась. Они намочили мне волосы, добавили вкусно пахнущих масел. Разминали тело, пальцы, массировали голову. Вокруг меня словно были не монахини, а профессиональные работницы салона красоты. Хотелось поддаться их магическим прикосновениям и полностью расслабиться, невзирая на всю дикость происходящего, но Иэльда продолжила говорить:

– Ты призвана ради благой цели: спасти наш мир от тягот бесконечной войны между двумя непримиримыми врагами – Эндарогом и Хейсером. Все, что нужно сделать – это зачать особенное дитя.

Всю расслабленность как рукой сняло. Умеют они бить по больному… Я устроилась поудобнее и даже широко улыбнулась, собираясь вести себя достаточно почтенно и осмотрительно – все же чужой мир, если верить этой женщине. Хотя последнее в голове не укладывалось.

– Допустим, я приняла ваши слова за правду. Сложно сразу с таким смириться, ведь у нас достаточно развита наука, чтобы заметить какую-то там завесу и научиться ею пользоваться. Поэтому проще списать летающего зайца и тот цветок-гигант на действие галлюциногенов или виртуальную реальность. Но мы все же опустим это и поговорим о другом. С какой стати вы взяли, что я соглашусь лечь под незнакомого мужчину ради спасения чужого мира? Вы меня с кем-то перепутали. Я не мать Тереза!

– Сейчас мы тебя отмоем, причешем и оденем, – Иэльда сделала вид, что не услышала моих слов. – Потом тебе придется встретиться с повелителем Эндарога и притвориться фривольной девицей Алой розы, чтобы его очаровать. Мы знаем, близость с мужчиной у тебя была, поэтому проблемой это не станет.

Я охнула, выдернула руки, которые уже натирали пеной монахини. Подалась вперед и вцепилась в бортик купели.

– Кажется, вы не поняли, я не стану изображать шлюху.

– Это ты не поняла, дитя другого мира, у тебя выбора нет, – все с той же теплой улыбкой говорила матушка. Мягко, словно с ребенком, который по своей наивности совершил ошибку. – Ты добровольно выполняешь то, ради чего мы тебя призвали, и в ближайшее время отправляешь домой к своей единственной сестре или остаешься здесь навсегда. Церковь Многоликой Алианды благосклонна к своим детям, но очень нетерпима к недругам. А теперь сядь в купель и позволь нам доделать свое дело. Ты сейчас оденешься, будешь мила и очаровательна, позволишь повелителю Эндарога прикоснуться к тебе, а потом вернешься к нам, чтобы привести в исполнение вторую часть плана.

– Вы не с той связались, я не стану по вашей указке спать непонятно с кем! – вскочила я на ноги.

– Дитя, – вздохнула Иэльда с неизменной маской радушия, под которой прятался демон в юбке, не меньше, – ритуал призыва потребовал много жертв. Нам пришлось попрощаться с пятью сестрами, чтобы призвать подходящую женщину в наш мир. И если для тебя это еще не убедительный аргумент, то задумайся вот о чем: твоя родственница так удачно упала с лестницы прямо на твоих глазах и теперь нуждается в серьезном лечении. Но откуда взялся еще один недуг? Ваши целители умеют бороться с бледной смертью?

– Что?! – покачнулась я.

– Все поправимо, и лекарство есть, – достала она из недр широких рукавов маленький черный пузырек и зажала его в кулаке. – Оно станет твоим, едва твоя миссия будет выполнена в полной мере.

– Вы сами себя слышите? Ради какого-то ребенка убить пять человек, призвать иномирянку, наслать на мою Вику болезнь. Что же проповедует ваша Алианда?

– Ради восстановления мира мы готовы на небольшие жертвы. Что жизнь пятерых, когда ежедневно гибнут сотни? Сестры, – обратилась она к девушкам, и те мгновенно окружили меня своим вниманием.

Насильно окунули в воду с головой, потянули вверх, вытащили из купели, действуя быстро и менее мягко. Проводили щеткой по мокрым волосам. Досуха вытирали тело полотенцем. Наносили на пальцы узоры голубой краской, потом на грудь и на живот. Не позволяли двинуться в какую-либо сторону, одергивали, словно мстили. А матушка смотрела на меня в упор, сложив руки на поясе, будто величайшая добродетель.

– С правителем Эндарога не разговаривай, – продолжила она давать наставления, едва девушки приступили к одеванию. – Отвечай кивками или короткими словами. Будь покорной и нежной. Лишь от тебя, дите чужого мира, зависит, вернешься ли ты в свой мир и спасешь ли сестру.

Я молча терпела издевательства, коими уже воспринимались действия монахинь. Еще надеялась, что скоро пройдет действия галлюциногенов, но ничего не менялось. Все та же комната с купелью. Такие же действующие лица в темно-синем и белом.

– Чтобы ты не предприняла попыток к бегству и не рассказала кому-нибудь о нашем плане, предупрежу: ритуал переноса через завесу хранится в строй секретности и никому не доступен, даже сильнейшим ардам. Только мы, дочери Многоликой Алианды, в состоянии вернуть тебя домой, чтобы ты смогла помочь своему единственному близкому человеку. Надеюсь, ты поняла меня?

– Конечно, – ответила я, чувствуя горькую беспомощность.

Вот только у них имелся один просчет, о котором я пока рассказывать не собиралась. Пусть это станет козырем в моем рукаве. Черным тузом, из-за которого моя жизнь два года назад была разрушена.

– Великолепно. Я рада, что мы пришли к взаимопониманию. Но это не все, – подняла она палец вверх, и девушки расступились.

Монахиня обошла меня, приложила ладонь к плечу и зашептала. Кожу обожгло, прострелило руки, ноги, голову. Однако я не смогла даже шелохнуться, так и стояла, широко распахнув глаза.

– Небольшая метка на случай, если ты все же решишь натворить глупостей, – с улыбкой отступила от меня Иэльда.

Приспешницы богини снова вернулись к моему внешнему виду. Заплели мои волосы в длинные светлые косы, собрали на голове, закололи вместе с вуалью на восточный манер. Одели, но словно не одели. Нижнее белье лишь приковывало к себе взор, а тонкая летящая ткань бирюзового цвета подчеркивала его. При каждом движении кожа оголялась, мерцал серебряными переливами нанесенный узор. Звенели монетки на поясе и на нижней линии лифа.

– И я должна показаться перед ним в таком виде?

– Перед ними, – поправила меня Иэльда. – Сегодня состоялся Совет малого круга Эндарога, который созывают раз в межсезонье. Мужчины долго разговаривают о важных делах, а потом празднуют. Ты будешь в числе девушек Алой розы, которых позовут в качестве подсластителя пира. Надеюсь, ты не глупа, Талья, и все запомнила.

– Молчать и соглашаться на все причуды похотливого самца, что тут сложного?

– Не будь так строга.

– Поговаривают, девицы выходят довольными из покоев правителя, – подала голос одна из сестер, за что получила строгий взгляд матушки. – Извините.

– Она готова. Пирия, Верда, Нэн, вы все помните?

– Да, матушка, – шагнули вперед три девушки в глухо закрытых, но тоже летящих одеяниях, больше напоминающее мое, чем прислужниц богини. И когда только переодеться успели?

– Ведите ее.

Сестры зачастили к двери. Я не стала препираться и спорить, ведь с Иэльдой, казалось, это бесполезно. Решила действовать по обстоятельствам, но не подчиняться им во всем. Возможно, я не настолько в безвыходном положении, чтобы безоговорочно следовать каждому их слову. Нужно понаблюдать, дать себе время.

Мы оказались в широком, светлом коридоре с позолоченной отделкой, в котором витал запах сладких духов. Из множества монахинь со мной осталось лишь эти трое. Одна быстро шла впереди, а две другие двигались по обе стороны от меня.

Вскоре мы достигли арочного входа, за которым слышались переливы девичьих голосов и смеха. Вошли в круглое помещение с вереницей окон, оказались под прицелом множества глаз.

Девушки в откровенных одежных, очень схожих с моей, пристально изучали меня. Блондинки, брюнетки, рыжие – здесь были на любой вкус. Высокие, стройные, с пышной грудью и почти отсутствием оной. На некоторых тоже были нанесены узоры, но серой краской. Другие вообще были без росписи на коже. Здесь не имелось стульев или диванов, потому все стояли на ногах. Ждали.

– Поговаривают, сегодня правителю приготовили особое блюдо, – тонким голосом заговорила темноволосая красавица с раскосыми глазами. – Но зачем же подсовывать ему такую гадость? У него даже не встанет.

– Мирия, – одернула ее строгого вида женщина, одетая так же, как сопровождающие меня сестры-монахини.

– А что я такого сказала, ма? Жалко нашего дорогого правителя. Может, не будем экспериментировать и угостим его мной? – приблизилась она к женщине и зашагала пальчиками по ее плечу.

Кокетливо улыбнулась, захлопала глазками.

– Почему это сразу тобой? Я тоже не против доставить правителю удовольствие. Прости, Мирия, но поговаривают, что ты плохо стараешься в постели.

– Тогда давайте выберем кого-нибудь, кто еще не бывал в покоях правителя, – защебетала рядом с ними третья. – Вы уже довольствовались им, пришло время для новой крови.

– Отошла бы в сторону и молчала, Аланди, – поморщилась Мирия. – Тобой точно никого заменять не стоит. Я вообще не понимаю, зачем тебя сегодня с собой взяли.

– Девочки, тихо! – повысила голос, видимо, их главная. – Сегодня к правителю пойдет она, это не обсуждается.

Женщина бросила взгляд на одну из моих сопровождающих, кивнула, словно у них была особая договоренность.

– Вот так всегда, – надула губки Мирия. – Всяким уродинам все самое лучшее достается, а нам лишь объедки со стола.

– Ты преувеличиваешь.

– Девушки, – распахнул двери слуга в ливрее, – правитель приглашает вас скрасить ему и его гостям время.

– Ах, какой красавчик, – заулыбалась одна из представительниц древней профессии. Подошла к нему, провела ноготком по подбородку. – Заходи как-нибудь в гости, милый.

Он даже не изменился в лице, с учтивым видом убрал от себя ее руку.

– Проходите.

Одна за другой девушки начали пропадать в узком проходе. Я же не хотела сходить со своего места. Мне бы домой, к сестре. Бедная, сперва упала с лестницы, сломала руку и несколько ребер, потом в самой больнице ей вкололи что-то не то, и началось безумие.

Приборы страшно пикали, вокруг бегали медсестры, звали врача. Меня вытолкали из палаты, а потом была голая я и монахини…

Может, все-таки я поскользнулась, ударилась головой и теперь валялась в больничном коридоре с приступом галлюцинаций? Это лучше, чем оказаться в другом мире и стать девушкой по вызову, хоть и на один раз.

А про ребенка и думать не стоит. Наивные…

– Идем, Талья, – мягко подтолкнула меня ближайшая ко мне служительница Многоликой. – Наверное, матушка напугала вас. Не бойтесь, правитель Эндарога добр к женщинам и точно не обидит. Он жесток лишь со своими врагами.

– Чудно, – закивала я, мысленно делая пометку, что с ним лучше дружить, что в мои планы пока не входило.

Я нырнула в узкий коридор, сделала пару шагов и вдруг зацепилась за что-то. Полетела вперед, выставив перед собой руки, и распласталась на полу. Заметила изящные икры с цепочками-украшениями, вскинула голову.

– Ой, ты еще и неуклюжая, – заулыбалась Мирия.

Я вцепилась в ее ногу, занесла вторую руку, чтобы во время предстоящего падения гадюки ударить побольнее куда придется, но вдруг заметила, что на нас все смотрят. И ладно все… Я увидела его!

Он сидел во главе стола в глубоком кресле, подперев кулаком гладковыбритый подбородок. Глаза пристально взирали на меня, пронзали своим холодом и будто сканировали все, что было под одеждой, да даже под кожей: мысли, чувства, саму душу. Губы застыли в порочной полуулыбке. Одна бровь была издевательски изогнута. Мол, чего же ты остановилась, продолжай, крошка.

С ним мне нужно переспать? С этим чертовски притягательным блондином, один вид которого кричал о сексе? Бугрящиеся мышцы плеч, широкая шея, загорелая кожа, подчеркнутая белизной рубашки. Святые кто-то там, многоликие и другие боги, почему он не встретился мне при других обстоятельствах? Да я с удовольствием хоть три, да что там, целых пять раз подружилась бы с ним!

Впервые я поняла выражение «растечься лужей». Кажется, именно это со мной произошло. Мозги превратились в кашу и напрочь отказались работать, а все тело попросту стало ватным.

Так, подобрали слюни, вспомнили о злодейках-монахинь и их вопиющем предложении, встали. Точно, я ведь по-прежнему лежала на полу.

Отпустила чужую ногу, быстро поднялась, запоздало подумав, что можно было бы это сделать как-нибудь грациозно. Все же на меня смотрели.

Отряхнулась, обернулась на вынырнувшую из коридора сестру-прислужницу. Собрала кашу из мозгов в волевой кулак и снова посмотрела в сторону правителя.

Благо, он теперь разглядывал других девушек. Любовался. Взгляд был уже не таким пристальным, казался более мягким, раздевающим, ласкающим прямо на расстоянии. Стало немного обидно. Правда, пришло понимание, как отбить у правителя желание тесно со мной «подружиться».

Вы хотели кроткую и молчаливую девицу? Не проблема! Только потом не жалуйтесь.

*Аделар Верт* 

Опасная тигрица.

Я невольно словил себя на мысли, что мне интересно было бы увидеть продолжение. Такая не спустит с рук унижение, обязательно вывернет ситуацию в свою пользу и выйдет из нее победительницей. Это читалось в реакции на подножку, яростном взгляде, хищном изгибе пухлых губ. Вот только девушка заметила постороннее внимание и передумала мстить. Отпустила лодыжку обидчицы и… перестала быть интересной.

Я намеренно отвлекся. Оценил приведенных мадам Тюр красоток, мысленно раздел, представил между своих ног, одел обратно и заскользил взглядом к следующей. Вот только тигрица интриговала. Тянуло продолжить наблюдать за ней в ожидании чего-то.

Не то чтобы она сильно выделялась или являлась самой привлекательной в этом зале, точно нет. Идеальных тел я видел предостаточно. Зато удерживаемый в узде бойкий характер привлек внимание. Какая же тигрица в постели?

Советники еще продолжали обсуждать дела за овальным столом. Мне же опостыла пустая болтовня. Зазвучали слова о перемирии с Хейсером, и из моих ножен вырвалось оружие, зависло перед носом сказавшего это глупцом. Он сглотнул, опасливо покосился на меня и кивнул, все поняв.

Как же бесило, что они вечно лезли в мои дела и раздражали нравоучениями. Была бы моя воля, давно перерезал бы глотку каждому, чтобы пели свои песни Безглавому (прим. Безглавый – извозчик, переправляющий умерших на другую сторону), но помнил, что эти неповоротливые болваны созданы для того, чтобы сдерживать меня, будто цепного пса.

О, а меня еще как следовало сдерживать. Благо, силенок мало кому хватало.

Кинжал упал на стол, а я вновь вернулся к красавицам Алой розы.

Та необычная девица все-таки стерпела подножку. Сверкнув глазами, потупила взор и направилась ко мне, тщетно сдерживая кончики губ, что наровили потянуться вверх. Что за игра, а я о ней пока не знаю?

Она перебирала у прозрачной ткани юбки тонкими пальчиками, видно, от волнения. Изящные запястья, хрупкие руки и острые ключицы. Девушка мне определенно начинала нравиться.

Остальные красавицы мадам Тюр разбрелись по небольшому залу. Стол уже ломился от принесенных прислугой яств. Мою руку холодил стакан с дорогим виски. А она все шла, не поднимая глаз.

Остановилась в шаге от моего кресла, еще ниже опустила голову и даже вжала ее в плечи, будто готовясь к наказанию.

– Сядь, – бросил я на пол подушку.

Ее губы на короткий миг возмущенно поджались. Глаза стрельнули в сторону, проверяя, как себя вели остальные девицы. Кто уже расположился на коленях и беззастенчиво поглаживал мужское достоинство, кто был у ног выбранного господина, кто позволил себе занять подчеркивающую все достоинства позу на столе. Лился притворный смех. Искрили натянутые улыбки. Но если выпить чуть больше, все казалось не настолько фальшивым и давно воспринималось просто.

– Сядь! – сказал я с нажимом, и она покорно опустилась на колени, сложив на них свои тонкие руки. – Как звать?

– Может, обойдемся без имен? – прозвучало скованно.

– Когда я спрашиваю, ты отвечаешь. Имя!

Оттолкнулся от спинки, наклонился через подлокотник и поднял ее голову за подбородок. Вот только девушка упорно отводила взгляд. Что за игру ты устроила?

– Пусть будет Талья, – ответила она и все же подняла глаза.

Вызов! Или она, или я. Словно в ее руке нож, и он уже приставлен к моему горлу.

В паху стало тесно.

– Поцелуй меня, Талья.

Короткий взгляд на мой рот. Она сглотнула, неуверенно посмотрела на своих развратных сестричек, которые усердно скрашивали компанию замученным долгим заседанием советникам. Хорошие девочки. Привстала на колени, потянулась ко мне.

Не торопясь, соблазнительно приоткрыв губы. Намеренно растягивая небольшой пусть к неизбежному.

Выдох.

Мне в щеку прилетел соус, сорвался с подбородка, упал на штаны. В плечо ударился прожаренный кусок мяса, ошметки каких-то овощей булькнули в виски.

– Ой, простите, я такая неуклюжая, – засуетилась Талья.

Подскочила, потянула за салфетку. На пол посыпались столовые приборы, привлекая всеобщее внимание. Она начала поднимать их, клала обратно на стол.

Я звонко поставил стакан с испорченным пойлом, девушка вздрогнула, сжалась. Опустила голову, снова скрывая от меня выражение своего лица. Но я заметил, как кончики пухлых губ потянулись вверх.

– Иди сюда, – дернул я за тонкую руку и остановил негодницу на расстоянии одной ладони. – Слижи.

– Что?

– Хочу, чтобы твой язычок прошелся по моей щеке.

– Давайте салфеткой, – попыталась отстраниться Талья, но я лишь сильнее вцепился в ее предплечье.

– Слижи. Медленно, будто это самый вкусный гребаный соус, который ты в своей жизни пробовала. Или проваливай! – разжал я пальцы, даруя свободу.

Она сглотнула. Со свистом втянула воздух, словно набираясь смелости.

– Простите меня, – подалась вперед, продолжая говорить: – Я случайно задела тарелку. Со мной обычно такого не происходит. Не знаю, что на меня нашло, – едва ощутимое прикосновение языка к коже, руки на моей груди, толкнувшие к спинке кресла. – Я обычно не такая, более… Ой!

Ее колено упиралось в вовремя подставленную мной ладонь, хотя явно было нацелено в пах. И она сейчас не недоумевала, почему я не корчился от боли.

– Почему остановилась?

– Но, – опустила она голову и поняла, что не достигла желаемого.

Распахнула глаза, испуганно рванула назад – пришлось дернуть на себя и наблюдать за полной растерянностью на ее лице.

– Уверена, что хочешь продолжить игру? Я весь во внимании.

– Отпустите.

– Ты не слизала гребаный соус, будешь наказана.

– За соус?

Что за искушение? Откуда она взялась? Ни развратной улыбки, ни кокетливого трепета ресниц, ни стремления залезть мне в штаны при первой возможности и взять член в рот лишь для того, чтобы порадовать своего правителя. Она была другой. Нормальной, что ли. Непривычной, слишком… чистой.

Я не ответил. Ждал.

Она словно поняла, что изворачиваться бесполезно. Робко подалась вперед, продолжая давить маленькими ладошками на мою грудь, неуверенно коснулась языком моей щеки, двинулась вверх. Остановилась, позволяя вблизи разглядеть острые ключицы и уходящую вниз сего-голубую роспись.

– Просто откажитесь от меня, – прошептала она тихо-тихо. – Прошу, не надо наказывать.

Отстранилась, сползла на пол между моих ног и опустила голову. Покорная? Не верю.

– Хорошо.

– Правда? – оживилась она и на радостях даже положила руку на мое колена. – Ой. И тут соус.

Напряженный взгляд. Невысказанный вопрос, нужно ли его тоже слизывать или можно обойтись салфеткой. А я бы посмотрел… Однако принуждать к близости не в моих правилах, для этого хватает других, согласных слизать соус не только с моей щеки, но и с сапог. У мадам Тюр обычно отменные девочки, согласные на любого рода извращения.

– Свободна.

Талья отскочила назад, стоило мне потянуться за стаканом. Хотела что-то сказать, но поняла, что лучше не стоит. Мгновенно исчезла из поля моего зрения.

– Дерьмо, – выругался я и вылил испорченный виски на пол.

Подоспели слуги. Засуетились, исправляя испорченный бардак. Я же взял салфетку и начал вытирать штаны, пока поверх моей руки не легла женская.

– Можно помочь вам, мой правитель? – нежнейшим голоском пропела Мирия, кажется.

Она томно облизала алые губы. Встала передо мной на колени, коснулась кончиком языка вымазанную ткань. Темный шелк волос соскользнул с плеч, прикрыл набухший под одеждой сосок. Я откинулся на спинку кресла. Позволил ей вытворять все, что душе угодно.

Девушка прогнулась в спине, прижалась грудью к постепенно наливающемуся кровью члену. Не скрывая ликования, заскользила ладонями по моему животу, начала медленно расстегивать пуговицы рубашки, постепенно добралась до штанов, готовая ублажить меня прямо здесь, за столом, на глазах у всего совета.

«Как… мило», – подумалось с неясным недовольством.

Извивалась под неслышимые звуки музыки, постоянно покусывала нижнюю губу, наверное, считала, что это выглядит очень соблазнительно. А я сидел и попивал виски. Наблюдал.

Слева мелькнула бирюзовая ткань. Талья схватила Мирию за волосы, потянула вверх, словно поймавшая меня на измене жена. Я усмехнулся пришедшему в голову сравнению и перевел вопросительный взгляд на вернувшуюся девушку.

– Я передумала. Можно?

– Зачем мне ты, когда уже есть она?

Брюнетка выругалась отборным матом, попыталась высвободить свою шевелюру, но Талья резко дернула ее назад. Вот она, тигрица в действии.

– Я лучше!

– Не заметил, – склонил я голову на бок и сделал пару глотков виски.

Она задержалась взглядом на стакане, будто изнывала от жажды, но попросить не решалась. Протянул его. Проследил, как Талья выпила залпом, сдержала кашель и звонко поставила на стол. Дернула Мирию на себя и застыла в немыслимой близости у ее рта, словно изначально намеревалась поцеловать, но брезговала.

Шок. Побежавшее по венам желание. Я не заметил, как подался вперед.

– Вы уверены, что она лучше? – нагло спросила Талья.

Не позволила своей сопернице отстраниться, плавными движениями перетекла за ее спину и что-то зашептала на ухо. Но смотрела на меня. Прямо, с неприкрытым вызовом.

– Чем именно, мой повелитель?

Мирия расплылась в улыбке. Одна ее рука легла на грудь, начала мять. Вторая заскользила по шее, потом медленно двинулась вниз, к пупку. Стоило Талье снова что-то ей сказать, как застонала.

– Какая послушная, правда? – словно змея искусительница произнесла тигрица. – Вы таких любите? Чтобы была отзывчивая и покорная?

И не отводила глаз. От меня!

Так дерзко. Развратно.

Словно таким простым способом мстила мне, Мирии, всем в этом зале. Будто держала присутствующих на коротком поводке и натягивала цепи, позволяла им больно впиваться в шеи, дрожать. Была центром вселенной. Возвышалась, подчиняла, уничтожала…

И почему-то это работало.

Говорила девушке, что именно гладить или мять, когда запрокинуть голову или облизать губы. Медленнее или быстрее. Тише, громче, мягче… Явно знала, как именно нужно соблазнять. Следила за ее движениями и возвращалась взглядом ко мне. Мирия сейчас была лишь телом. Пустым и ничего не значащим.

В паху звенело от напряжения. Голова напрочь лишилась мыслей. Этот взгляд…

А цепь натягивалась, притягивала меня к Талье, заставляла все больше подаваться вперед.

Шевеление пухлых губ возле чужого уха. Неясный шепот. Полуулыбка. Девушке удалось взять меня под контроль, сжать в кулак яйца и сжимать до скрежета зубов. Именно так сейчас было. Больно, невыносимо, сладко.

Ее взгляд…

Хочу!

Я сорвался. Подхватил ее на руки. Не обратил внимания на упавшую от внезапной свободы Мирию, на ее жалобный возглас:

– А как же я?

– Теперь ты точно будешь наказана, – прорычал я, не в состоянии скрыть возбуждение, и понес свой трофей подальше от чужих глаз.

– Надеюсь, наказание мне понравится.

– Недавно ты его боялась.

Шаги, эхом отражающиеся от стен. Тяжелое дыхание. Девушка в моих руках, возбудившая до невозможности. Дверь, которую я пнул ногой.

– Просто поняла, что лучше не противиться, – с какой-то натянутой улыбкой ответила Талья и охнула, стоило бросить ее на кровать.

Я смотрела в зеркало и видела, как по лезвию ножа стекала кровь. Моя кровь. Она капля за каплей скрывалась под рукавом одной из сестер-прислужник, расползалась на полупрозрачной ткани бордовым пятном.

Грудь высоко вздымалась от страха. В ушах звенело от понимания, что от одного неловкого движения моя жизнь может оборваться. И холодное оружие у моего горла было тому веской причиной.

– Куда-то собралась, Талья? – с ярко выраженным презрением спросила девушка.

А ведь все так хорошо шло. Я смогла получить отказ правителя, решила честно спрятаться до окончания пира и потом сказать монахиням, что не подошла ему. Значит, моя миссия закончилась, едва начавшись. Даже скрылась в ближайшем коридоре, чтобы попытаться выяснить хоть крупицы ценной для меня информации об окружающем мире или просто исчезнуть из поля зрения моего «конвоя», но вдруг почувствовала холод металла на коже и посмотрела в попавшееся на глаза овальное зеркало.

Кровь… Моя!

Никогда мне не было настолько страшно, что невозможно дышать. Я словно лишилась голоса, способности видеть, слышать. Дрожала.

– Джианна, Роузи, Аалия, Эмма, Улия. Запомни их. Это имена моих сестер, которые потеряли жизнь ради твоего перемещения в Элион. Запомни каждое и моли Многоликую Алианду, чтобы смыла их кровь с твоих рук.

– Не я их убила, – голос показался чужим, тонким и сиплым.

– Но ты стала причиной! – яростно зашептала монахиня, все вжимая нож в мою шею. – А теперь посмотри мне в глаза и скажи, как сильно я хотела бы отомстить за них?

В горле встал вязкий ком. Руки показались ледышками. А кровь капала, капала, капала, доводя меня до исступления.

Я не хочу умирать. Не сейчас, не здесь. Не так! И Вика, сестричка моя, как она без меня, выживет ли? Мой бывший муж, могилка мамы, за которой ухаживала раз в месяц, магазинчик цветов на углу. И столько всего, чего я не успела сделать.

Мои карие глаза горели на фоне бледной кожи. Ярким пятном оставалась стекающая по острию ножа кровь. Голова кружилась от страха. Я едва стояла, с трудом цеплялась за сознание, чтобы не лишиться чувств. А ведь не являлась неженкой. Достаточно стойко встречала любые напасти.

И умершего ребенка в моем утробе, и отстраненность любимого мужа, который не поддержал в самый трудный момент, и затянувшуюся болезнь матери. Долги, работа в три смены, оплата учебы сестры.

Я только недавно встала на ноги, расправила крылья. Открыла магазинчик цветов, помогла Вике нормально обустроиться, помирилась с бывшим мужем и простила его. А еще наметила планы на будущее, в котором у меня появится сын, хоть и приемный. Маленький, окруженный любовью, мой!

И сейчас мои старания могли полететь в пропасть из-за приставленного к горлу ножа.

– Я тебя спрашиваю! – яростно прохрипела монахиня.

– Очень сильно, – голос дрожал, как и я сама. – Наверное, ты привязалась к ним, но ведь я не вино…

Она дернула холодным оружием. Меня бросило в липкий пот, казалось, от вытекающей из меня крови вот-вот лишусь сознания. Сколько осталось капель? Две, три?

– Чего мне стоит полоснуть им по твоей шее? Раз, и нет тебя! Хочешь проверить?

– Нет! – поспешила ответить я. – Нет, не надо. Прошу, я все поняла.

Она отпустила. Позволила отпрыгнуть от себя, дала отдышаться. Я прижимала ладонь к горлу и едва не плакала. Чувствовала теплую влагу на коже, не могла ее остановить. Боялась, что вот-вот потеряю слишком много, и никто не шевельнет пальцем, чтобы меня спасти.

Девушка вытерла лезвие белым платком, подошла ко мне.

– Покажи.

– Что ты собралась делать?

– Пошепчу, – дернула она за мою руку и дунула на рану.

Ее слова не уложились в памяти, а в голосе присутствовало нечто потустороннее, холодно-колючее и неестественное. Такое, с чем лучше не сталкиваться. Но тем не менее я видела в зеркале результат. Рана быстро покрывалась чем-то вязким, что в конечном итоге словно легло пластырем и сравнялось с кожей.

Сестра-прислужница вытерла тем же платком мою шею, спрятала его за пояс, куда дела и оружие. Похлопала меня по щекам, пощипала их. Поправила прическу, придирчиво осмотрела мой наряд, нанесенный ими же серебристо-голубой узор.

– Держи, – протянула маленький сухой стручок, пахнущий мятой. – Положи под язык или спрячь за щекой и не проглатывай до самого конца. Тебе нужно провести им по коже правителя. И только попробуй не отдать обратно. Все поняла?

– Поняла.

– Тогда чего стоишь?

Я не решалась сдвинуться с места. Меня едва не трясло от недавно приставленного к горлу ножа и ощущения, насколько близка к смерти. Всего одно движение – и нет меня. Так просто. Так ничтожно.

Пришлось совладать с эмоциями. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я расправила плечи, заставила себя смириться с неизбежным и просто сделать, что от меня хотят. Все-таки мне уже двадцать семь. Мужчина попался более чем приятный, а наш секс станет хорошим опытом в жизни. Той самой тайной, о которой не узнает никто. В постели я не новичок, должна справиться. Ребенок же… Главное ведь сделать все от меня зависящее, а то, что зачать и выносить не могу – проблемы уже не мои, сами призвали.

Я вернулась в зал и обнаружила Мирию, трущуюся о пах правителя. Она выглядела достаточно соблазнительно, хоть и пошло. А мужчина сидел, все так же откинувшись на спинку кресла, расслабленный, не очень вовлеченный. Потягивал нечто крепкое из стакана и наблюдал.

И как мне затмить такую искусную девицу? Я не настолько развратна, не смогу на глазах у всех приставать к мужчине, буду стесняться просто поцеловать его, не говоря уже о том, чтобы заняться чем-то большим.

Монахиня ткнула меня в спину. Ножом?! Тело содрогнулось от озноба. Сознание затопило паникой, и я неуверенно пошла вперед, предварительно спрятав за щекой стручок.

Что делать? Как поступить?

Как минимум нужно отодрать эту шлюху от штанов мужчины, а дальше…

«Зачем мне ты, когда уже есть она?»

Сердце упало к ногам. Я едва не разжала пальцы и не выпустила вырывающуюся Мирию. Провал. Он меня не хочет. Я хуже этой стервы, не настолько опытна, не привлекала.

Конечно, такому мужчине вряд ли понравится простая девушка. Он казался сытым львом, который нежился на солнце. Его не заботили другие. Не заботили мои проблемы и я сама. Казалось, толкни я Мирию обратно к его ногам, не расстроится и дальше продолжит наслаждаться всем, что подарит эта шлюха. А я… Что во мне особенного и почему он должен отказываться от уже предоставленного лакомства?

Стало горько.

– Я лучше! – сказала настойчиво, убеждая саму себя.

– Не заметил.

Он не заметил… Конечно, потому что до этого я пыталась показать себя не с самой лучшей стороны. И что теперь? Значит, эта коза лучше? И чем же? Отменно орудует языком?!

Я выпила залпом протянутый виски, надеясь получить хоть каплю смелости. Планировала упасть перед правителем на колени и наглядно продемонстрировать, что не сильно уступала Мирии. Но стало противно. Я не она! И повторять за ней не стану! Разозлившись на эту девицу, ведь из-за нее монахиня может снова приставить к моему горлу нож, я рывком подалась к ней, чтобы... Не знаю, вероятно, чтобы напугать.

Правда, не успела я решить для себя, как действовать дальше, уловила движение сбоку.

Глаза правителя зажглись интересом. Вся расслабленность испарилась.

Почему?

Решив проверить свою догадку, я переместилась девушке за спину, прошептала на ухо, чтобы порадовала правителя и поласкала себя. Вот так, со стоном. Медленнее, ниже. Да, именно так, не останавливаясь.

Я словно поймала нить, за которую осталось потянуть, намотать на кисть, ни на миг не ослабить. Еще, ближе, ближе. Продолжать в том же духе, не задумываться о зрителях и точно не пасовать.

Прямой взгляд. Игра словами. И словно не было больше никого. Лишь я и он, напряженный, сосредоточенный, ловящий каждое движение моих губ.

Я укрощала льва. Манила сочным мясом, звала полакомиться с рук. Опасалась, что откусит по локоть, но уже остановиться не имела права. И мясом этим была Мирия.

А потом был прыжок.

Он подхватил меня на руки в зале переговоров и вскоре бросил на кровать в безлюдной комнате. Навис сверху. Не удосужился раздеть меня или снять что-нибудь с себя. Достал свое внушительное орудие, оттянул в сторону мои трусики и вошел. Грубо, резко, до упора. Вырывая крик и вызывая сноп искр из глаз.

Я была совершенно не готова. Вот он, гнев разъяренного льва.

– Что-то не так? – забеспокоилась, понимая, что вот уже пару секунд мужчина странно смотрит и не двигается.

– Ты слишком узкая.

– Это плохо?

– Не девственница хоть?

– Думаю, уже поздно о таком спрашивать. Может, продолжим?

Он наклонился к моим губам, но я увернулась от поцелуя – под губой до сих пор был спрятан стручок. Скованно улыбнулась.

– Пожалуйста, без этого.

– Я неприятен тебе?

– Спросил тот, кто уже вставил в меня член, – пыталась я говорить непринужденно, словно не чувствовала его в себе, а мы не являлись друг для друга незнакомцами.

– Как пошло, – в глазах правителя заблестели смешинки. – Скажи что-нибудь отрезвляющее.

– Зачем?

– Я на пределе. Если не сдержусь, тебе будет больно.

От удивления я едва не проглотила стручок. Поддалась мужскому очарованию, провела пальцами по гладковыбритому подбородку, но мужчина убрал мою руку.

– Не люблю нежности.

– Поняла, без нежности. А что любите?

Я сглотнула от мелькнувшей полуулыбки на его губах. В груди сдавило. Я даже испугалась за свою жизнь, настолько зловещим показался в этот момент правитель.

И с ним я сейчас лежала в постели!

Или, если быть точнее, под ним.

Захотелось поскорее выбраться отсюда, сбежать от него, но я не позволила страху взять верх. Призывно пошевелила бедрами. Вскрикнула от нового толчка, от которого все тело прошибло током.

Так необычно. Ново!

– Еще.

– Уверена?

Я закивала. Мужчина рыкнул, уткнулся носом в мои ключицы и, выйдя, ворвался в меня до упора. Мощно, яростно, дозированно. При этом сотрясаясь мелкой дрожью от необходимости снова медлить.

– Еще!

– Ты слишком узкая, не справишься, – замотал он головой.

– Еще, – вцепилась я в налитые свинцом плечи.

И он сорвался. Пытался делать остановки, но те сокращались и сокращались. Я терялась в очень ярких ощущениях. Тонула в сокрушительных толчках, каждый раз сопровождающихся чем-то бешено-острым, пронзающем все тело, доводящем до исступления. Не бывает ведь такого, чтобы невыносимо сладко, у непозволительной грани, на самом краю. Но ведь именно так и было. Когда пора лететь, но ты еще держишься из последних сил. Цепляешься за разум. Уже не существуешь.

Я очнулась, почувствовав нечто горячее на животе. С трудом осознала, что это его семя. Порадовалась осмотрительности правителя, но потом вспомнила, ради чего все было затеяно. И этот стручок еще был под губой.

Как тут не застонать в голос? Почему не в меня? Но и высказаться нельзя, иначе будет выглядеть подозрительно.

– Еще разочек? – нацепила милейшую улыбку из своего арсенала и, толкнув мужчину в грудь, оседлала его.

– Тебе мало? – удивленно выгнул он бровь.

– Хорошего любовника никогда не может быть достаточно, мой повелитель, – прозвучало сладко, почти приторно. – Позвольте позаботиться о вас.

Я справлюсь, так надо. Ну, хватит, пальцы, не дрожите. Подумаешь, монстр, настоящий зверь. И достоинство у него внушительное. А оно, стоило намекнуть на секс, снова дернулось вверх.

Это всего на одну ночь, то есть день, я должна. Позволю себе все, что только захочется с этим идеалом порочной красоты, ведь другой такой возможности не будет.

И нет здесь ничего страшного. Приятно, необычно.

Опять же, ново!

Я кое-как справлялась со своей совестью, укоренившимися в голове ценностями и установками, со страхом и скованностью. Медленно раздевала повелителя. Разглядывала, гладила натренированное тело и едва не стонала от эстетического удовольствия. Не слишком массивный, не перекачанный, но достаточно крепкий, с восхитительными линиями, выпуклостями и углублениями.

Все-таки Сереже, моему бывшему мужу, до такого было очень далеко. Он ходил в спортзал, но не мог добиться подобного идеала.

Правитель был загорелый, поджарый, весь такой складный. Где тебя создали, а? Или это особенность магического мира? Не может быть тело настолько совершенным.

Я снова растекалась лужицей. От того, что можно его трогать, мять. А мужчина не сопротивлялся. Лежал, закинув руку за голову, и наблюдал.

Я добралась до пояса. Остановилась, заметив невероятное количество безделушек, на первый взгляд показавшихся обычными украшениями. Но тут было намного сложнее. Ножи, кастеты, пугающие острыми концами звездочки и крест на цепочке – явно приверженец какой-то церкви.

– Снимем это, – среагировал правитель и вскоре отбросил в сторону тяжелый пояс.

Прошелся ладонью по моему плечу, очертил ключицы, двинулся вверх и вскоре надавил на нижнюю губу. Я приоткрыла рот, облизала его палец. Так порочно, неправильно.

Хотя что есть правильно, когда мы в кровати одни? Кто увидит и осудит? Лишь наша совесть.

Я выпрямилась, начала расплетать прическу, позволила множеству кос упасть на мою грудь. Положила его руки на крючки лифа, призывая снять ненужную вещь.

Пусть смотрит. Я такая, какая есть, не идеальная, слишком худая, с маленькой грудью. У меня выпирали кости, торчали ребра. Много сил ушло, чтобы принять себя.

– Продолжим? – сказала, едва его глаза оторвались от моих призывно торчащих сосков. – Я могу поцеловать вас, к примеру, сюда? – коснулась его шеи. – Постараюсь не нежно.

– Постарайся, – низкий голос, словно мед, проник в кровь.

Рот наполнился слюной. Я будто проголодалась. Наклонилась к нему, провела языком по шее, попутно выполнив указание монахини и черкнув по коже стручком. Укусила за мочку уха. Обнаружила на хрящике несколько бусин-сережек, а за ним забавную короткую косичку. Прошептала с издевкой, какой он сладенький, запустила пальцы в светлую шевелюру и дернула со всей силы вниз.

Стон. Не мой, его. Я задохнулась он волны возбуждения.

Провела ногтями по литой груди, укусила его за сосок. Получила шлепок по ягодице.

– Продолжай, – зарычал он, впившись пальцами в мои бедра.

А ведь мы только начали.

Я кое-как рассталась с остатками одежды, сняла с него штаны и отбросила на пол. Лишь сейчас обратила внимание, насколько роскошны эти покои с широкой кроватью в самом центре, но моментально вернулась к обнаженному мужчине, окруженному синим бархатом покрывала.

Двигалась к нему, словно дикая кошка, не сводила глаз. Вообще казалось, что ему нравился зрительный контакт. Нравилось мое поведение, моя порой смехотворная грубость. Нравилась я сама.

И это восхищение возбуждало, развязывало руки, подталкивало на более глупые и откровенные поступки.

Поддаться внезапному желанию и поцеловать подрагивающие головку с прозрачной капелькой, провести языком по животу, облизать и подуть на сосок, а потом без стеснения укусить за плечо. Он не возражал. Позволял.

Смотрел…

От этого взгляда закипала кровь, шумело в ушах. Я впервые чувствовала себя настолько желанной, что у кого-то сводило скулы. Мне до безумия нравился жар его кожи, тяжелый запах. Кружила голову мнимая вседозволенность.

Его пальцы не выпускали моих бедер, будто мужчина опасался, что сбегу. И это придавало какой-то уверенности, подталкивало быть еще развязнее, напрочь забыть о скованности и полностью открыться.

Вправду, всего одна ночь, то есть день. Всего один раз. Я и он.

Не в силах больше терпеть, я дотронулась до восставшего мужского достоинства. Не встретила препятствия, направила его в себя. Переместила одну его ладонь на мою грудь, сжала.

Тело подрагивало от напряжения. Мышцы внизу живота сводило от нетерпения. Но я действовала медленно, растягивая удовольствие, желая прочувствовать каждый миллиметр, погружаемый в меня. Я никогда не ощущала себя настолько заполненной, влажной, возбужденной. Словно не я играла с телом повелителя, а он с моим.

Опустилась, распахнула глаза от того, насколько тесно внутри. В коленях появилась слабость.

Но едва мужчина собрался перевернуться, я вцепилась в его руку и покачала головой.

– Позвольте, все сделаю сама.

– Может, хватит? – провел он пальцами по моей скуле, надавил на нижнюю губу, будто хотел с остервенением впиться в мой рот.

Его желание отозвалось во мне. Смерчем понеслось вниз, пульсацией отдало в растянутые мышцы.

О, боги, подобное невозможно.

Я привстала и резко опустилась на твердое мужское достоинство. Из груди выбило воздух. Тело пронзило очередным разрядом тока, который покалыванием остался на подушечках пальцев. И их срочно нужно было куда-то деть.

Дотронуться до чужих рук, провести вверх. Сжать от бессилия, когда мужчина сам поднял меня и опустил обратно. Потом еще раз, снова и снова.

Я не могла кричать – во рту образовалась пустыня. Перед глазами взрывались снопы искр, сознание напрочь отключилось. Лишь сильные руки, большое орудие наказания и толчки, каждый раз отзывающиеся чем-то неестественным, мощным.

А он наблюдал, словно со стороны. Стискивал зубы, явно сдерживался. До боли впивался пальцами в ягодицы, помогал. Выдыхал порой с яростным рыком, отзывающимся во мне очередной дрожью.

Правитель наращивал темп, хотя явно мог бы быстрее. Беспокоился обо мне? Зачем? Ай, не важно!

Толчок, взрыв.

Я не дышала.

Рассыпалась на мириады частиц и едва собиралась обратно. С трудом осознавала, ради чего затеяла все это. Как-то цеплялась за покалывания в пальцах, помня о важном…

Толчок.

Сдавленный крик, нарастающее напряжение по всему телу.

Я превратилась в оголенный нерв, который искрил. И не спрятаться, не убежать. Лишь поддаться очередному движению бедер, позволить заполнить себя до краев, превратиться в ничто и что-то особенное, цельное. Умирать в его руках, но как-то держаться.

– Еще, – стонала я.

– Сумасшедшая, – рычал он, продолжая безумие. – Ты сумасшедшая!

Однако мужчина не останавливался. Помогал. Насаживал на себя, все сильнее впивался пальцами в мои бедра, словно боялся оторваться и нечаянно выпустить.

Еще немного.

Лава вместо крови.

Толчок.

Я горела. Едва дышала, тлела в разразившемся пожаре, была искрой, улетевшей вверх.

А потом упала на не менее горячее тело.

Живая!

– Ты самая сумасшедшая девушка из всех, что я встречал, – прохрипел мужчина, перебирая мои косички. – Мне нравится.

Я лежала у него на груди, чувствовала пульсацию внутри себя и уплывала. Ничего не хотелось. Ни двигаться, ни вообще думать. Наверное, в самый последний раз не удалось собрать себя по крупицам до конца и потому тело плохо слушалась. Навалилась титаническая усталость.

Но присутствовало кое-что, спрятанное за моей щекой, что упорно возвращало меня в реальность.

– Скажите, а вы что-нибудь знаете о… завесе?

Его прощальный поцелуй горел на губах.

Я следовала за монахинями, которые встретили меня возле покоев короля. Заявили, что планы изменились. Потащили за руку, приговаривая, что теперь мы очень опаздываем. А я не могла до конца стряхнуть с себя усталость после самого лучшего акта любви, который у меня случался в жизни, и глупо улыбалась.

Жаль лишь, что про завесу ничего не удалось узнать. Правитель сказал, что она – выдумка и точно не существует, руша все мои надежды на легкий исход. А потом грубо притянул к себе и впился в мои губы без свойственного ему сокрушительного напора.

– Другим запрещай, но не мне, поняла? – прошелся мужчина по моей щеке пальцем и, подмигнув, поднялся.

Мелькнули передо мной крепкие ягодицы, сильные ноги. Фантазия разыгралась, захотелось потрогать, провести по подтянутой коже ногтями, оставить красные полосы. Любила я красивые попки, что поделать?

– Мне нравятся ход твоих мыслей, сладкая, – повернулся ко мне мужчина и, подняв мою голову за подбородок, нежно, словно шелком провел, прихватил мои губы.

И именно этот поцелуй сейчас горел, пульсировал жаром. Словно клеймо, с которым не справиться, не остудить.

Я едва не бежала за сестрами-прислужницами, уже ничего не остерегалась и просто принимала происходящее за данность. Наверное, скоро меня отправят домой, где все станет понятным и обыденным.

Зато в памяти будет жить он!

Вот мы попали в купальню. Встревоженная Иэльда закрыла за нами дверь, достала из широкого рукава большой старинный ключ и прокрутила его пару раз в замке.

– Скорее в тоннель, переоденем ее сразу на месте, – потянула она ручку на себя и вместо коридора перед нами открылся бесконечный проход с факелами.

Сестры моментально окружили меня, подтолкнули. Выглядели взволнованными, и их тревога по капелькам началась переливаться в меня.

– Что-то случилось?

– Король Хейсера изменил свои планы.

Я кивнула, будто что-то поняла, переступила через порог и оказалась в темной гардеробной, где всем девушкам не хватало места. Матушка захлопнула дверь, защелкнула замком и вскоре открыла проход в просторные покои в приглушенных розовых тонах, наполненные милыми девичьими мелочами.

– Это гостевая Элоизы, сестры короля Хейсера. Он внезапно решил навестить ее, хотя должен был поехать в ущелье Рокота. Верда, где пириус?

– Точно, – отозвалась прислужница, недавно угрожающая мне ножом у горла, и повернулась ко мне.

Под прицельным взглядом я достала изо рта стручок. Провела языком по щеке, где остались маленькие волдыри после этой высушенной травки. Опустила его в протянутую колбочку, которую монахиня закрыла и передала Иэльде.

– Восхитительно, – произнесла матушка, словно заполучила в свои владения величайшую ценность. – Не стойте, сестры, переодевайте ее!

Меня принялись раздевать, оттирать краску на теле, расплетать, чтобы создать новый образ. И с каждой новой секундой внутри зарождалось беспокойство. Зачем? Что еще им от меня нужно?

– Что я теперь должна сделать?

– То же, что и с правителем Эндарога, только с правителем Хейсера.

– Вы в своем уме?! – воскликнула я. – Решили меня по рукам пустит? Своих девушек для ублажения королей не хватает? Сколько их еще по плану? Пять, десять?

– Только два. Тише, дитя другого мира, нас могут услышать, – обернулась она на дверь.

– Да плевала я! – дернула я руками и вывернулась из едва натянутого на меня платья-халата из тонкого шелка.

Прямо передо мной встала Верда, всем своим видом напоминая о нашей встрече с ножом и моей кровью. А ведь сейчас их больше. Даже если начну отбиваться, то живой вряд ли выберусь. На что еще готовы пойти эти фанатички?

Я улыбнулась, всем своим видом показывая покорность. Позволила себя облачать в многослойное платье с широкими юбками. Смотрела в упор на девушку и понимала, что не подчиняюсь, теперь не смогу. Мне попросту не позволит совесть.

На одного я с трудом согласилась, но второй – это чересчур. Тело еще помнило недавние ласки. Внутри тянуло, между ног саднило. Я не стану отдаваться еще кому-то!

– Этим кольцом ты должна коснуться кожи правителя, – пояснила Иэльда, осторожно надевая на мой средний палец черное украшение с острыми гранями. – Будь податлива с ним и ни в коем случае не дерзи, помалкивай. Не повторяй то, что устроила на совете, нельзя.

– За кого вы меня принимаете? – спокойнее спросила я.

– Женщина, познавшая близость с мужчиной, осквернена, – произнесла монахиня таким тоном, будто готова простить меня за этот тяжкий грех.

– И даже замужняя?

– Брак не защищает от скверны, чистыми остаются лишь нетронутые девы.

– Значит, для вас мы все на одно лицо? Раз попробовав, уже считаемся пропащими для таких, как вы, безгрешных?

– Никто из нас не без греха, – снисходительно пояснила матушка. – Но душа твоя уже черна и никогда не станет светлой. Ты никогда не сможешь познать благословения Многоликой Алианды и впустить в свое тело ее божественную силу.

– А вы, как понимаю, ничего плохого не сделали и попадете в святилище, или что там у вас после смерти? Даже убийство пятерых сестер не в счет?

– Это вынужденная жертва ради блага Элиона, я буду отмаливать сей грех и уповать на прощение, но готова нести наказание.

Посмотрите на нее, святая благодетель!

Стало противно.

Они меня считали такой же, как те девушки из Алой розы, которые ублажали мужчин за деньги. И, видимо, не только меня, а всех женщин, которые тем или иным способом потеряли девственность. Но если не грешить, то как размножаться, как человечеству жить? И какое у них отношение к противоположному полу?

Интересная логика, однако.

Но кто я такая, чтобы с ними спорить? Это их вера, их путь. Пусть хоть с моста прыгают, мне до них не будет дела. Главное, чтобы отпустили домой и больше не напоминали о своем существовании.

– Вы не отступите? – сказала я с горьким осознанием, что опасно иметь дело с подобными фанатичками. Такие и на костре сожгут.

– Мы очень далеко зашли, дитя другого мира, ради спокойствия самого Элиона, и назад пути нет, – объясняла она, пока прислужницы укладывали мои волосы и наносили на лицо что-то вроде макияжа. – Наши земли столетиями сотрясают войны. Льется кровь невинных. Голодают дети без отцов. Страдают люди. А все из-за двух упрямых королей, не способных прийти к примирению.

– Но что могу сделать я?

– Твое дитя это исправит – таково пророчество Многоликой Алианды. Нужно лишь выполнить вторую часть плана и провести акт близости с правителем Хейсера.

Я смотрела на нее, пытаясь отыскать насмешку или какой-то подвох. Она ведь шутит.

– Даже если так, ребенок будет только от одного из них.

– От двоих, мы позаботимся об этом.

– Подобное невозможно! Вы сами себя слышите? Или с моей помощью вы хотите создать монстра? Нет, я не подписывалась ни на какие эксперименты над своим телом. И уберите от меня руки!

Иэльда приблизилась, положила ладони на мои плечи, настойчиво посмотрела в глаза. Прошептала что-то непонятное, и меня окутало ласковым, успокаивающим теплом. Магия?

– Никаких экспериментов. Это последнее, что от тебя требуется. Акт соития с мужчиной, больше ничего.

Я не бунтовала, не могла, хотя сознание еще билось в истерике. Не хотелось верить ее словам. Казалось, такая с легкостью соврет, заставит еще что-то сделать.

– Дайте противоядие для моей сестры. Дайте его сейчас, иначе я с места не сдвинусь.

– И куда ты спрячешь его? Правитель Хейсера может принять его за яд и бросит тебя в темницу, а нам не нужен подобный риск. Вот оно, у меня, – показала женщина маленький черный пузырек, который я даже взяла в руки.

Проверила его на свету, погладила пузатый бок и отдала Иэльде, посчитав ее доводы логичными. Все-таки будет подозрительным, если сейчас взбунтую и потребую его себе. Они решат, что хочу сбежать.

Верда облачилась в одеяние служанки, как и две другие сестры-прислужницы. Черные платья, белые передники и волосы, собранные на затылке в пучок. Они первыми приблизились к выходу из гостевых покоев. Одна вынырнула в коридор и вернулась через несколько минут со словами, что можно идти.

И мы пошли.

Внутреннее убранство впечатляло. Искусно сотканные гобелены на стенах, высокие вазы-статуи с цветами, ковры на полу. Ручки с позолотой, тяжелые кисточки на портьерах. И захватывающие дух виды из окон.

Бескрайний лес вдалеке с утопающей в нем реке. Тонкие нити дорожек перед домом, подстриженные в виде разнообразных животных кусты, фонтан и летающие над ним те самые кота-зайцы. Да еще сидящие неподалеку женщины с зонтиками, словно последние мазки в картине.

– Скорее, – поторопила меня Верда, заставив оторваться от открывшегося зрелища.

Я последовала за ней. Понимала, что девушка не очень хорошо разбиралась в плане дома, потому как мы плутали по коридорам, зашли в картинную галерею и повернули в обратном направлении. Она попросила нас постоять и никуда не уходить, а сама убежала. Вскоре вернулась и далее повела нас более уверенно.

Вскоре перед нами выросли массивные двустворчатые двери. Монахиня остановилась, потянула меня в сторону и достала из-под фартука баночку с мазью.

– Руки.

Я протянула их ладонями вверх. Проследила, как девушка нанесла на них нечто прозрачное и хотела сжать пальцы в кулаки, но та схватила меня за запястье:

– Нет! Ничего не трогай! Не прикасайся ни к чему.

– Тогда зачем?

– Идем, – потянула она меня за собой и, едва мы оказались в библиотеке с несколькими зонами для чтения, моментально превратилась в услужливую служанку, не смеющую поднимать голову на господ. – Вам сюда, – пропела она, указав на сидевшего за столом брюнета, и осталась стоять возле двери.

Я обернулась на нее, не решилась сделать шага. Заскользила взглядом по комнате, заставленной книжными полками, по винтовой лестнице на второй этаж, по удобным креслам, мягким подушкам на софе у окна, по забавным напольным лампам с резными ножками.

Мужчина захлопнул книгу, отбросил ее на стол. Устало потер переносицу. Волосы сзади были заплетены в длинную косу, кончик которой лежал на подлокотнике, густые брови хмуро нависали над темными глазами, сосредоточенно скользящими по разложенным письмам. На пальцах были видны заостренные перстни-когти.

И если правитель Эндарога казался самым горячим мужчиной на свете, то этот был его полной противоположностью. Неповоротливая глыба льда. Молочная кожа, наглухо застегнутые пуговицы черного камзола на шее, тяжелый плащ с мехом на плечах. Ему не жарко?

Верда устала ждать и потому подтолкнула меня, добавив с неприкрытой ноткой угрозы:

– Я буду рядом, миледи.

В горле встал тугой ком. Я повела плечами, посмотрела на свои намазанные чем-то ладони и все же двинулась к мужчине, попутно выглядывая пути к отходу. Мало ли, всякое может случиться. Тем более спать с ним я точно не собиралась. Не привлекал он меня физически.

Зудело между лопаток от взгляда сестры-прислужницы. Хотелось сбросить его. Убрать бы неприятные ощущения, хоть на миг избавиться от чувства, что к виску приставлено дуло пистолета, и из него выстрелят, если потребуется. Полагаю, в Элионе даже не знали об огнестрельном оружие, потому как мы далеко убежали вперед по своему развитию. Однако ножи и магия здесь точно имелись.

Пришлось сглотнуть, убедить себя не паниковать раньше времени. Не убьют меня, не посмеют. Я нужна им живой. Наверное…

Еще несколько шагов к занятому чтением новой книги мужчине. Он перелистывал страницы, сверялся с записями на своих бумагах, помечал что-то. Был мрачен, зол. А я не находила в себе сил, чтобы к нему подойти. Это безумие, но меня будто отталкивало от этого человека.

Я даже развернулась, чтобы зашагать обратно, и наткнулась на оказавшуюся рядом Верду. Ойкнула, когда та толкнула меня в грудь, и полетела назад. В последний миг зацепилась за стол и вместе с несколькими исписанными бумагами рухнула прямо возле кресла правителя.

Его глаза.

Даже отдаленно не карие, темные, с красным оттенком. Они будто имели собственную силу.

В груди сдавило, скрутило, словно невидимая рука сжала в кулак. Потянула вверх, к этому человеку.

Но не успела я разобраться в ощущениях, как началось жжение в ладонях. Оно искрами побежало вверх, моментально охватило плечи, устремилось к ногам и ярко вспыхнуло, напрочь уничтожив мою одежду.

– Ох, – выдавила я и, начав отползать, прикрылась руками.

– Мы еще не знакомы, а уже предлагаете стать моей любовницей? – даже голос у него был низко-грубый, хриплый.

– Я не…

– Зря старались, не интересует, – отвернулся он и снова занялся своими записями.

Пол был холодным. Уже онемели ягодицы. Я обернулась на дверь, где должна была находиться Верда, но не обнаружила девушку. Это что еще за трюк с одеждой?!

– Простите, это вышло случайно, – пока не стала подниматься я, потому как не знала, что дальше делать, и заметила лежавшие рядом бумаги.

Подняла одну, всмотрелась в незнакомые символы, которые тянуло назвать рунами, и протянула мужчине.

– Кажется, это ваше.

– Можете забрать себе.

– Спасибо, но не интересуюсь…

А что это? Я присмотрелась, провела пальцем по первой строке и вздрогнула, почувствовав на подушечке покалывание. Снова? Отбросила лист, на котором начали исчезать символы, стала отползать, с ужасом глядя на свою переливающуюся алым руку.

Правитель оказался рядом, схватил меня за запястье. Выругавшись незнакомыми словами, которые явно были из разряда непристойных и редко употребляемых, вернулся к столу, взял кисть своей косы и прямо ей что-то начал рисовать в блокноте. Вырвал лист, дунул на него. Тот закружил над моей головой. Взорвался ярким столпом искр, осел на кожу, впитался.

– Вас не учили не трогать чужие начертания? – сняв с себя плащ, мужчина накинул его на меня и помог подняться, крепко удерживая мои плечи.

Усадил в свое кресло, опустился рядом на колено и осмотрел все еще мерцающую алым кисть. Но неведомая магия – иным словом я это назвать не могла – постепенно исчезала. Впитывалась кожей.

Правитель провел по ней пальцем, потом снова и снова, то ли проверяя мою ладонь, то ли растирая остатки неведомой материи. Бросил задумчивый взгляд на потерявшую несколько рун бумагу и потом всмотрелся в мои глаза.

– Кто вы, миледи? – произнес напряженно, будто от моего ответа зависело многое.

– Гостья? – то ли сказала, то ли спросила я, с трудом удерживаясь от желания проверить, стоит ли возле двери Верда.

Будет ли уместным поговорить с мужчиной сейчас о своей проблеме или лучше подождать продолжения? Он не знает, что против него затеяли недоброе? Или доброе, смотря с какой стороны посмотреть. Не то чтобы с ним хотелось общаться или раскрываться, – он пугал, – но и спать с ним точно не имелось ни малейшего желания.

– Раньше управляли дегрой?

– Чем?

– Нет, значит. И сейчас не чувствуете никакой боли или жжения? – спросил, сильнее сжимая мою кисть.

Я отрицательно покачала головой.

– Понятно.

– Простите, но что именно вам понятно?

– Хорошо, я согласен, идемте, – резко встал он, будто принял важное для себя решение, и потянул меня за руку.

– Куда?

– Туда, куда вы с самого начала метили, в мою постель, – без особых эмоций сказал мужчина – вот верно, ледяная глыба.

– Но трюк с одеждой произошел случайно и…

В поле зрения попалась спрятавшаяся за стеллажом Верда. Я заметила опасный излом губ, блеск глаз, не предвещающий ничего хорошего, и подавилась собственными словами. Споткнулась, навалилась на руку правителя и подняла голову.

– Не спешите, – убрал он с себя мои ладони, словно ему неприятно прикосновение. – Все будет.

Может, рассказать прямо сейчас? Что мне мешало выдать задумку фанатичных монахинь и указать на одну из них, скрывающуюся прямо в библиотеке? Этот человек точно был наделен властью, источал силу. Казалось, мог уладить самые сложные вопросы.

Но поверит ли, если король Эндарога назвал завесу глупой выдумкой? Значит, и мое перемещение в Элион с помощью ритуала воспримет, как пустой звук. Вероятно, этот мужчина поступит так же. И тогда все мои заверения, что все подстроено, а я совершенно не хочу становиться его любовницей, – как вообще понял? – будут бессмысленны.

Промолчать или сказать прямо сейчас? Довериться незнакомцу или продолжить прогибаться под безумных монахинь, которые пообещали вернуть меня домой и дать лекарство для сестры?

И куда он меня вел? Не хочу я с ним спать! Не буду!