Дитя Двух Кровей

Дождь лил без остановки уже который час, затопив обширные земли долины осенней слякотью. Ослепительные всполохи молний рассекали плотный ночной воздух, разрывая его на лоскуты, а следом небо сотрясалось от череды грозовых раскатов.

По едва заметной среди зарослей вереска тропинке, держась ближе к лесу, семенила молодая женщина, прижимая к груди большой свёрток. Она вздрагивала при каждом оглушающем раскате грома. Подол длинного плаща, облепленный комьями грязи, свисал тяжёлым грузом и лип к ногам — она то и дело увязала в размытых ливнем ухабах. Спина несчастной сгибалась под тяжестью ноши, но она скорее бы умерла, чем разжала окоченевшие пальцы.

Женщина остановилась, чтобы перевести дух, и свёрток в её подрагивающих руках слегка пошевелился. Край тёмного полотна соскользнул, обнажив белобрысую макушку ребёнка. Девочка лет трёх-четырёх разлепила сонные глазки и заозиралась по сторонам. Небо вспыхнуло неоновым заревом — яркий свет выхватил из темноты обрамлённое воздушными локонами заострённое ушко и удивительные, словно из прозрачного селенита, глаза. Женщина тут же снова укутала малышку, успокаивая её ласковым шёпотом и, тревожно оглянувшись, возобновила путь.

Она изрядно выбилась из сил, но промедление было равносильно смерти. Отдохнуть она сможет только тогда, когда её девочка окажется в защищённых стенах приюта.

Если женщина правильно помнила местность, руины «монастырского города» — древнехристианского поселения монахов — остались далеко позади. А значит, она, считай, добралась. Женщина очень надеялась на это, ведь силы почти оставили её, и последние мили она волочилась на одном лишь упрямстве.

Несчастная беглянка едва не расплакалась от облегчения, когда впереди показалась массивная арка, сложенная из гранитных блоков и речного камня. Арочное сооружение одиноко венчало вершину пологого холма, рождая множество вопросов в любопытных умах. Ведь вокруг не было и намёка на развалины внешних стен, так для какой же цели служила арка? Ответ знали лишь те, в чьих жилах текла нечеловеческая кровь, ведь только они, пройдя под каменным сводом, оказывались на землях, защищённых древними чарами — владениях приюта Глендалоу для юных сверхъестественных созданий. Приют находился в долине Двух Озёр, что покоится в колыбели гор Уиклоу, Ирландии.

Беглянка, стиснув зубы, из последних сил направилась вверх по холму. До ворот оставалось совсем немного, когда небо взорвалось адской какофонией звуков: безумный хохот, свист и улюлюканье заполнили долину Глендалоу. Женщина подняла голову, и её глаза округлились от неописуемого ужаса. Разрывая грозовые тучи вспышками молний, по небосводу неслась кавалькада призрачных всадников, в сопровождении дикого ржания жутких костлявых скакунов и замогильного воя бесплотных гончих.

Их догнали. За ними явилась Дикая Охота — величайшие охотники за всю историю мироздания, ни разу не упустившие свою жертву.

Визг перепуганного ребёнка утонул в грохоте грома. Крепче перехватив свою бесценную ношу, женщина бросилась к спасительному переходу. Позади раздался резкий свист, и её нога вспыхнула обжигающей болью — женщина упала на колени, не выпуская девочку, и с воплем выдернула стрелу. Скользя в грязи, вырывая пучки мокрой, жухлой травы, она в слепом отчаянии карабкалась дальше. Но следующая стрела с пронзительным свистом вонзилась ей в спину. Она зарычала от боли и ярости, удерживая вес на трясущейся руке, а другой поддерживая рыдающую от страха девочку. Стрела, прошившая грудь женщины насквозь, чудом не задела малышку.

Затуманенный взор несчастной матери вперился в арку, до которой оставалось совсем немного, а охотники отчего-то медлили, словно выжидали. Забавлялись, поняла женщина, наслаждались охотой. Они не допускали и мысли, что ей хватит сил двинуться. Никому не хватало. Яд отравленных стрел уже гулял по её крови, парализуя мышцы, подбираясь к сердцу. Она рухнула, прикрыв собой девочку и намереваясь служить ей щитом до последнего вздоха. Даже если бы малютка смогла бежать, её тут же достала бы другая стрела.

— Моя бедная девочка, — сквозь всхлипы шептала женщина, — не плачь, родная… скоро… совсем скоро всё закончится.

Она невнятно шевелила немеющими губами. Тело сковывала болезненная тяжесть, веки закрывались — она умирала. Её сердце отстукивало последние секунды непосильной борьбы с эльфийской отравой. Её малютка скоро останется совсем одна. Отчаяние захлестнуло женщину, причиняя боль в сто крат сильнее, чем стрелы и яд.

— Всё кончено, Ровена, — простор сотряс раскатистый бас одного из Всадников. — Ты умрешь напрасно, стоило отдать нам дитя.

Она открыла рот и захлебнулась кровью, не способная ни заговорить, ни пошевелиться. Слёзы бессильной ярости покатились по щекам. Она не готова умирать. Только не так. Только не оставляя без защиты свою малышку.

Дождь внезапно прекратился. Капли, поблескивая неестественно, зависли в воздухе. Из густой завесы теней на землю ступили три женщины. При взгляде на ту, что шла первой, дыхание застревало в груди: она была невозможно, неописуемо прекрасна. Величественной, неземной красотой. В глазах её застыла неподдельная скорбь. Воздушные одеяния, обрамлённые жемчужного цвета оперением, скользили по мокрой траве с тихим шелестом по мере её приближения.

— Фрейя, — нестройным хором пронеслось по рядам Всадников.

Две спутницы девы склонились над Ровеной и ребёнком.

— Я не вижу Гвин ап Нудда, — холодно изрекла Фрейя. — Где ваш Король?

— Мы исполняем его волю, — последовал туманный ответ.

— Вот как, — гневно зазвенел голос предводительницы валькирий. — Почему же в таком случае он сам не возглавил охоту?

— У нас был уговор, Фрейя. Ты не препятствуешь делам Охоты, а мы не вмешиваемся в твои.

— Ты смеешь указывать мне, Охотник? — её глаза опасно сверкнули, и лошади под всадниками тревожно забили копытами. — У меня был уговор с вашим вождём, а его здесь нет.

Из арки, один за другим, тенью выскользнули облачённые в чёрные балахоны фигуры и бросились к раненой женщине.

— Отдайте нашу добычу — и мы уйдём, — потребовали Всадники.

— Вам здесь ничего не принадлежит. Если ступите на землю, я сочту это объявлением войны.

Повисла зловещая тишина. Секунды медленно поползли в ожидании ответных действий Дикой Охоты. Бросят ли они вызов Фрейе? Развяжут ли войну, исход которой может повлиять на судьбу всего мира?

С очередной вспышкой молнии Призрачные Всадники исчезли, словно растворились в наэлектризованном воздухе.

— Дикая Охота не забудет нанесённого оскорбления, — раздалось с грохотом грома.

Стражи приюта почтительно расступились, пропуская Фрейю к Ровене.

— Мы заметили их слишком поздно, — горько повинились стражи, не смея поднять взоры на Высшую.

— Это не имеет значения, — печально ответила Высшая. — С Призрачными Всадниками вам не совладать. Если бы только я раньше узнала о намечающейся охоте...

Фрейя ласково коснулась покрытого холодной испариной лба Ровены.

— Твоя дочь в безопасности. Позволь забрать её туда, где ей не причинят вреда.

Слёзы облегчения дрогнули на щеках умирающей женщины. Её малютка спасена. Больше ничего не имело значения.

Фрейя передала зареванную, до смерти перепуганную девочку стражам и снова погладила женщину.

— Закрой глаза, моя милая. Ты заслужила покой.

— Айрис, — едва слышно просипела Ровена. — Её имя Айрис.

Она прикрыла веки и почувствовала, как отступили отчаяние и боль, наполняя её измученное тело благостной лёгкостью. С последним вздохом жизнь оставила её.

Фрейя склонилась над ней и велела стражам отвернуться. Те безропотно повиновались.

— Эта самоотверженная женщина достойна места в моей обители, — молвила Высшая и коснулась её неподвижной груди.

Мягкий перламутровый свет разлился по телу Ровены. Сияние сжалось в одну точку под ладонью Фрейи, плавно перетекло в её руку и угасло.

Душа Ровены обрела последнее пристанище в Фолькванге — небесных чертогах воинов и героев, избранных Ванадис.

*Ванадис (Дочь Ванов) – другое имя богини Фрейи в германо-скандинавской мифологии.
Дорогие Читатели, буктрейлер и много другого визуального контента по книге доступно на моей тик-ток странице StorytellerFromVelaris.

Назойливая трель будильника вырвала Айрис из сладкого сна. Ей снилось, как пронырливые русалки учили её дышать под водой и заманивали в иссиня-изумрудные глубины, где среди водорослей и кораловых рифов скрывался их древний, завораживающий город. Она с ворчанием разлепила веки и вырубила надоедливое устройство.

— Чёрт! — Айрис рывком села в постели, хлопнув себя по лбу.

Она же собиралась встать раньше, чтобы провести побольше времени с Вирой! Занятия у вампиров, некоторых оборотней и фейри из Неблагого Двора начинались вечером, когда солнце уже не пекло и постепенно клонилось к закату. На самом деле, вопреки канонам кинематографа смертных, никто из них не вспыхивал под солнцем, как сухая ветка от искры. Просто ультрафиолет ощутимо отнимал у них жизненные силы, вызывая вялость и сонливость. Слух, зрение и обоняние ночных сверхсуществ многократно обострялись с наступлением темноты, а их магические способности усиливались и подпитывались лунным светом.

Что касается Айрис, она с удовольствием училась бы в раннюю смену со своей лучшей подругой Вирой — рыженькой ведьмой. Эта знаменательная дружба началась девять лет назад, на церемонии посвящения первогодок. Строптивая Вира, не желавшая покидать родной ковен и поступать в Глендалоу, едва не спалила дотла ритуальный зал и сорвала обряд посвящения и усиления защитного барьера вокруг территории приюта. Тогда маленькая Айрис, которой яркая и полная жизни ведьмочка запала в душу, спрятала Виру от гнева менторов и главы приюта — Управляющего Александра Лэндана.

Менторы затруднялись определить происхождение не владеющей магией Айрис, но вопреки её невысказанным ожиданиям, девочку всё же распределили в вечернюю смену. Тёмные эльфы приняли её как свою, несмотря на отсутствие магии и нетипичную внешность.

Тёмные эльфы отличались ярким обликом: дивная кожа, белёсые волосы, отливающие различными цветами и глаза всевозможных оттенков. Айрис ничем подобным похвастаться не могла: обычная бледная кожа, белоснежные волосы, совершенно лишённые пигмента, а глаза… Свои глаза казались ей жуткими: белые радужки с перламутровыми переливами, словно два лунных камушка. Ни среди тёмных, ни светлых сородичей такой внешности не встречалось, и большую часть времени Айрис ощущала себя каким-то фриком.

Поэтому ей тем более не хотелось портить с тёмными отношения, прося менторов перевести её к заревникам — так адепты между собой называли раннюю смену. А вечернюю — полуночниками.

В общем, ни к чему было выделяться из толпы и лишний раз заострять внимание на своих отличиях. Да и светлые эльфы и прочие фейри Благого Двора её не особо жаловали.

— Добрый вечер, Айрис.

Она обернулась, обнаружив, что её соседки давно проснулись и уже вовсю наводили марафет. Айрис делила комнату с двумя тёмными эльфийками Наэрин и Саэлой, вампиркой Хель и сиреной Лаолин.

— Добрый, — зевнула она.

— Ты уже в курсе последних новостей, Айри? — Лаолин подсела к ней, взволнованно накручивая на палец синюю прядь волос. 

Это была очень жизнерадостная, энергичная девушка с небесно-бирюзовой кожей, чёрными, чуть раскосыми живыми глазками и редкими голубовато-фиолетовыми чешуйками по телу. Она выглядела так, будто только что вынырнула из морской пены.

— Я только проснулась, Лао.

Айрис усмехнулась, морально готовясь к очередной сплетне, которых у сирены имелся целый багаж. И откуда она только успевала — вечер только начался. Впрочем, Наэрин и Саэла от неё не отставали, обступив кровать Айрис с лихорадочным блеском в глазах. Только Хель продолжала безучастно расчёсывать волосы у высокого зеркала. Вампирка вообще была довольно замкнутой личностью.

И да, она отражалась в зеркале. Нелепых мифов про вампиров за всю историю их существования накопилось больше, чем про всех остальных нелюдей вместе взятых.

— Ты так всю жизнь проспишь, — выдала Саэла с экспертным видом.

Её аквамариновые глаза потрясающе контрастировали с медно-карамельным загаром и белесыми волосами с голубыми переливами. Она была весьма сообразительной и рассудительной натурой, но это никогда не мешало ей хорошо проводить время, если уж выпадал шанс.

— Короче, — нетерпеливо продолжала Лаолин, — до меня дошёл слух от других сирен, что у нас появится новый преподаватель!

— Ого, в приюте давно не было новых менторов. Он кого-то заменит?

— Этого я не знаю, но говорят, что Управляющий вчера утвердил его на должность. Девушкам он показался очень привлекательным!

Лаолин даже зарделась от удовольствия и хитро улыбнулась.

— Боже, Лао, ты невозможна, — засмеялась Айрис, откидывая одеяло. — Какая разница, как он выглядит, он — преподаватель.

— И что? Мы уже не дети, а совершеннолетние девушки, так что не занудствуй, — отмахнулась сирена и протянула предвкушающе: — Думаю, нам его представят уже завтра. Но это ещё не все новости. Готовься, сейчас будет бомба!

— Я уже боюсь. Что там?

— Сегодня ночью смертные устраивают празднества в Долине в честь Лугнасад*. Будет ярмарка, представления, танцы!

— Здорово, конечно, но при чём тут мы?

Голос сирены упал до заговорщического шёпота, будто здесь их кто-то мог подслушать.

— Лэстан собирается идти.

— Вы серьёзно?! Но как он выберется из приюта? Барьер...

— Он что-то придумал, — деловито вставила Саэла. — И уверен, что сможет пройти.

— И мы тоже хотим с ним, — как на духу выложила Лао. — Жутко интересно посмотреть, как развлекаются люди!

— Ты с нами? — в глазах Наэрин горел огонь авантюризма. — Хель тоже идёт.

Наэрин — очень привлекательная тёмная эльфийка с нежно-фисташковой кожей, серебристыми прядями и глазами цвета нефритовой озёрной глади на рассвете. Она, пожалуй, была самой храброй и предприимчивой из них. Айрис не сомневалась, что присоединиться к Лэстану её идея.

— Вот уж нет, спасибо, — отозвалась Хель, даже не оборачиваясь.

Она продолжала сосредоточенно водить расчёской по длинным прямым волосам, густым потоком струящимся по спине. Лаолин закатила глаза и со всей страстью нацелилась на Айрис, заметив её колебания.

— Ну давай, Айри, будет очень весело!

— Не знаю… это рискованно. Нам же не просто так запрещают выходить из приюта и общаться с людьми.

— Мы и не будем с ними общаться. Напустим чары отвода глаз или замаскируемся — они даже не заметят.

— А если нас поймают стражи? — привела последний довод Айрис.

— Да даже если поймают, и что? — беспечно пожала плечами Наэрин. — Отделаемся выговором, я уверена. Вон твоей подружке-ведьмочке уже который год прощают все выходки.

Тут она слегка юлила: Виру, конечно, не исключали, несмотря на её явные старания, но наказания становились всё суровее с каждым новым инцидентом.

— Кстати, можешь и её позвать. Вира ничего такая, хоть и из заревников, — Лаолин безошибочно знала, на какие точки давить.

Сирены прекрасно разбирались в чувствах других.

— Ладно, уговорили! — сдалась Айрис. — А теперь дайте мне одеться, на завтрак опоздаем.

Совсем недавно начался их десятый курс обучения в Глендалоу. И если большинство адептов навещали семьи хотя бы на каникулах, то Айрис жила в приюте безвылазно. Обычно её это не расстраивало, совсем наоборот: это место стало ей домом, а многие менторы относились к ней как к родной. Но устоять перед искушением выбраться за пределы барьера, увидеть Долину и повеселиться с друзьями было выше её сил. Предстоящая ночная вылазка манила ароматом свободы.

Девушкам сейчас было по восемнадцать лет — возраст, в котором расцветают самые яркие эмоции и желания. Хотелось жить полной жизнью, получать удовольствие от каждого мгновения, любить и влюблять.

Сверхи, особенно фейри, легко увлекались. Частые короткие интрижки и интимные связи считались в порядке вещей и не возбранялись даже в стенах приюта. Совершеннолетие наступало к шестнадцати годам. Именно тогда большинство из них впервые уступали своей природе, погружаясь в круговорот страсти и позволяя желаниям тела говорить громче голоса разума.

Но всё менялось, когда сверх влюблялся по-настоящему. Это касалось всех видов: своё сердце они дарили лишь однажды, заключая пару на всю жизнь.

Большая и просторная куполообразная трапезная, как обычно, была переполнена и встретила девочек вкусными ароматами и жужжанием множества голосов. Медово-янтарный свет предзакатного солнца мягко ложился на круглые столики, проникая сквозь широкие окна с видом на озеро, опоясанное густым лесом. Здесь всегда было тепло и уютно.

Айрис тщетно озиралась в поисках Виры: ни среди её сокурсников, ни за другими столами ведьму видно не было. Завтрак поздней смены совпадал с ужином ранней, но, по всей видимости, Вира решила пропустить трапезу. Главное, чтобы она не натворила чего-нибудь снова. Эльфийка со вздохом достала мобильный и отправила подруге короткое сообщение: «Где ты? Есть разговор».

В Глендалоу не запрещалось пользоваться благами человеческой цивилизации. Напротив, у них даже была дисциплина «хроники смертных», где рассказывали о психологии и образе жизни людей, об их достижениях в науке и технологиях. Некоторые сверхъестественные существа предпочитали жить среди людей, и было важно научить отпрысков, как безопасно влиться в общество смертных.

— Не можешь найти Виру? — спросила проницательная Саэла.

— Может, ещё придёт, — пожала плечами Айрис и неохотно поплелась за остальными к буфету.

В последние дни её не покидало острое беспокойство за подругу. На третьем курсе Вира более или менее угомонилась, лишь изредка нарушая порядки приюта — скорее ради поддержания формы и репутации.

Однако в конце прошлой недели её будто заново заправили бесовским порохом. Она бросилась во все тяжкие: бесконечные потасовки, потоп в мужском спальном корпусе, разжигание расовой стычки в трапезной, шесть срывов занятий и один срыв нервов у ментора по тёмным проклятиям.

И всё это началось после злополучного письма из родового ковена. Айрис не знала, что было в том послании, но оно явно сводило её подругу с ума. Так продолжаться не могло. Надо было либо отвлечь Виру, либо поговорить по-настоящему, чтобы она наконец смогла освободиться от того, что отравляло ей душу.

На самом деле Вира не собиралась радикально калечить Кевина, выламывая ему кости.

Оборотни славятся безупречной регенерацией, — заткнула она совесть, услышав резкий хруст берцовой.

Взлохмаченный в пылу схватки парень истошно завопил, хватаясь за повреждённую ногу. Рыжая мерзавка не давала ему передышки, чтобы собраться с силами и перекинуться в вер-форму — уж тогда бы он точно показал ей кузькину бабку.

Заливаясь безумным смехом, ведьма выкрикнула:

— Рипио!

Серая клетчатая ткань его брюк разошлась лоскутами и упала к ногам, являя миру синие боксёры. Не переставая хохотать, Вира простеньким заклятием сменила их на откровенно девчачье бельё — ярко-розовое, с мелкими сердечками. Вервольф побагровел от ярости и заревел. Кажется, он наконец получил достаточный стимул для оборота.

— Мелкая дрянь, — сквозь бешеное рычание донеслось, — я тебя, суку, на ремни пущу…

С мрачным удовольствием Вира наблюдала, как черты Кевина хищно заостряются, как волнами бугрятся мышцы под трещащей по швам чёрной рубашкой-поло с эмблемой приюта. Но, не завершив оборот, он вдруг застыл в частичной трансформации и уставился куда-то поверх её головы.

Предчувствуя неладное, Вира нехотя обернулась, и с досадой выругалась. На небольшую прогалину, куда она выманила вервольфа, из густого леса выступила фигура во всём чёрном. Лицо скрывалось под низко опущённым капюшоном. На них с Кевином волной накатила свинцовая аура стража Глэндалоу.

Чёрт, ну почему сейчас? Ещё слишком рано!

Вира оглядела оборотня и недовольно поджала губы. Тот выглядел недостаточно потрёпанным. Но ничего уже не поделаешь, продолжать драку в присутствии стража — чистое безумие. Устав запрещает им убивать учащихся, но ты гарантированно будешь ходить до конца дней, вздрагивая от собственной тени.

Вира угрюмо поплелась за стражем по крытым галереям приюта, бок о бок с хмурящимся оборотнем.

— Может, уже вернешь как было? — Кевин многозначительно покосился вниз, на нелепое исподнее.

Вира коротким взмахом вернула трусам прежний вид. Она кинула взгляд через плечо на покинутую поляну, где валялись обрывки его брюк.

— Придётся тебе пока в трусах походить.

Кевин только кивнул, и больше они не разговаривали. Теперь, когда весь боевой запал улетучился, агрессию вервольфа словно ветром сдуло. На Виру он зла не держал. Во-первых, её бешеный нрав был известен всему приюту и воспринимался как часть внутреннего распорядка. Во-вторых, он и сам был не прочь выпустить пар. Переход давно завершён, но оборотни всегда тяготели к славной потасовке — с хрустом костей и привкусом крови.

Через Переход проходил каждый сверх примерно в возрасте восемнадцати лет. Это состояние длилось от нескольких месяцев до года, в течение которого у молодёжи многократно обострялись инстинкты и эмоции. Неконтролируемые вспышки магии, агрессия, соперничество, враждебность — количество стычек между адептами возрастало по экспоненте. Их магический потенциал усиливался, окончательно формировалась сущность сверха. У некоторых проявлялся дар или ярче раскрывался уже имеющийся.

В случае, когда адепт в Переходе выказывал признаки утраты контроля, его изолировали и назначали специализированные терапии. А если предпринятые меры не давали результата, юного сверха исключали из приюта и передавали под ответственность семьи, чтобы обезопасить других учащихся.

— Вира! — окликнул ведьму знакомый голос.

К ним, запыхаясь, бежала Айрис, приветственно махая рукой.

— Привет, Айри, — улыбнулась ведьма.

— Тебя не было на ужине, и ты не отвечаешь... — конец фразы она проглотила, уставившись на Кевина.

Форменная тенниска парня разошлась на руках и груди, пуговиц явно не хватало. Как и брюк. Он хмуро дёрнул плечом: мол, что есть, то есть.

— Да, мы тут были немного заняты, — усмехнулась Вира.

Глаза эльфийки изумлённо округлились, губы беззвучно сложились в идеальную букву «о».

— Вы двое, что... — густо покраснев, она переводила взгляд с одного на другого, — вы тут это...

Кевин учился на два курса старше и, в общем-то, был довольно недурён собой. Но при попытке представить их вместе у Айрис буквально вскипел мозг. Вира обычно высказывалась о вервольфах как не о самых выдающихся созданиях природы.

— Фу, нет! — в голос возмутились оба, сообразив, в какую степь завели мысли Айрис.

— Чтобы я с этой сумасшедшей! — горячо добавил оборотень.

— Ну да, оборотни же славятся холодной головой и продуманными решениями, — парировала рыжая.

— Ясно. Снова подралась, — смиренно заключила эльфийка.

— Пошевеливайтесь!

Все трое вздрогнули от грозного окрика стража. Чёрт, они заставили его ждать.

— Думаю, совместный урок я пропущу, так что найду тебя потом, — пообещала Вира.

— Постарайся не загреметь с наказанием на всю ночь. У меня есть для тебя предложение поинтереснее.

— Тогда помолись Высшим, чтобы меня и сегодня не исключили.

Кривая усмешка растянула губы Виры в намёке на то, что ничего больше не способно её надолго задержать.

*Лугнасад — кельтский языческий праздник начала осени, отмечается 1-го августа и связан со сбором урожая и окончанием лета. Кельтские народы отмечали Лугнасад как начало осени, даже если климатически это еще не было заметно. Ирландцы сохранили эту традицию.

Айрис:

Вира:

Саэла:

Наэрин:

Лаолин:

Хель: