Дитя трёх стихий. Замуж за чудовище.

– Лисса, поехали, – Алекса уже гарцует во дворе на своем ящере. Рена нетерпеливо переминается под ней. 

Каков всадник, таков и его ящер. Моя Ная более медлительная и серьёзная, иногда мне кажется, она обдумывает каждую мою команду, прежде чем её выполнить. А Мира мечтательница, и Лана у неё ласковая и способная вместе с хозяйкой созерцать какую-нибудь трогательную мелочь. Однажды я застала их, разглядывающими большую бабочку. 

– Подожди, Мира ещё не готова, – Ная подставляет мне лапу, и я забираюсь на неё.

– Мы так к обеду до озера доберёмся. Мира, – кричит она звенящим от нетерпения голосом: – Мы пропустим утренний взлёт флао.

– Бегу, – наша старшая сестра действительно выбегает во двор, всем своим видом показывая, что очень спешит. 

Стражники уже успели распахнуть ворота. Через пять минут наша кавалькада покидает замок и ускоряясь несётся по подвесному мосту. Там за ближайшими холмами чудесное озеро. Весной его берега охватывает буйное сиренево-фиолетовое цветение даури, и в это же время прилетают из тёплых стран флао: длинноногие птицы с изогнутыми клювами и розовым оперением. Сейчас начало осени, последние тёплые дни, фиолетовые цветы даури сменились ярко-красными ягодами, а флао, вырастившие за лето своих детёнышей, вот-вот улетят. А пока по утрам они тренируют своих уже окрепших и подросших малышей.

Розовым облаком небольшие стайки птиц поднимаются в воздух, делают несколько кругов и снова садятся на воду. Волшебное зрелище. Даже наша Алекса способна усидеть долее получаса, созерцая эту картину. Может завтра, а может уже сегодня флао встанут на крыло, опишут прощальный круг, и на озере станет тихо и пустынно до следующей весны. Мы очень боимся пропустить этот последний взлёт. Но нет, они взлетают и садятся, взлетают и снова садятся, а значит, ещё не сегодня. 

Мы сидим на холме около часа, а потом, вдоволь насмотревшись, спускаемся вниз к заводи, прикрытой холмом с одной стороны и лесом с другой. Единственная тропа, ведущая сюда, охраняется гвардейцами. Конечно же, хоть мы и находимся в сердце нашего королевства, никто не выпустит нас за ворота замка без охраны. Гвардейцы знают наше расписание: несколько человек с раннего утра ждёт у озера, несколько на выезде с дальней стороны подвесного моста. 

Мы привыкли к их присутствию. Они держат вежливую дистанцию и никогда нам не мешают. 

Вода ещё нормальная, почти тёплая, но уже не по-летнему. Алекса, как обычно, успевает первая сбросить тунику, и с разбега прыгает рыбкой. Я так не умею, захожу неспешно, привыкая. А Мира долго не решается, пробуя воду на ощупь пальчиками босой ноги. Дальше как всегда: Алекса плещет водой на Миру, мне тоже достаётся, и вот мы уже все трое разрушаем лесную тишину, повизгивая, поднимая фонтаны брызг, пытаясь отомстить: мы с Мирой Алексе, а она, легко уворачивается от обеих, заливая нас потоками воды. Алекса младшая и самая шустрая. 

А потом мы выбираемся на берег и долго сохнем в тёплых солнечных лучах, отжимая длинные волосы. Полностью наши гривы не высушить, не потому что нет времени, а потому что:

– Есть хочу, – заявляет наша младшенькая.

Как всегда.

– Надо брать завтрак сюда, – вздыхает Мира. Ей тоже не хочется возвращаться в родной, но холодный замок. Ещё немного летнего тепла. Каждый раз мы обещаем себе, что следующим утром обязательно позаботимся о перекусе. И забываем. Хотя, чего уж проще, могли бы слугам поручить.

Туника на спине намокает от влажных волос. Я закручиваю их в плотный жгут и перебрасываю вперёд. Ткань прилипает к спине, но ветерок ласковый и тёплый. Можно и потерпеть. Пока доедем до замка, высохнет.

– К нам кто-то приехал, – возбуждённо кричит Алекса. 

Эта непоседа уже на вершине холма со своей Реной. А потом она ахает и голос её становится испуганным:

– Это чампы. Мира, Лисса, откуда?

Я холодею. Откуда в сердце империи чампы?

На холме рядом с Алексой словно из ниоткуда появляется наша охрана. Когда мы с Мирой поднимаемся наверх, нас окружает плотным кольцом не менее десяти гвардейцев. Вот только что их не было видно, а теперь мы надёжно прикрыты их мощными спинами. Вниз спускаться не спешим. Сначала нужно понять, что происходит. 

Просто так чампы не могут появиться в наших землях, слишком далеко мы от границы. Это там на краю, кочевники грабят и жгут наши селения, а здесь… Может торговцы? Торговля между государствами никогда не останавливается, даже во время объявленных войн. А сейчас и войны-то нет. 

Внизу между холмом и замком дорога, на ней внушительный отряд из четырёх или пяти десятков вооружённых людей. Даже отсюда видно, что это чампы. В детских сказках Хорнии чампы – это всегда враги и чудовища. Не удивительно, что по моей спине под мокрой туникой пробегают холодные мурашки. 

Едут чампы медленно и уверенно, оружие не достают. Во главе три внушительных всадника: один из них просто огромен, и ящер под ним под стать, гигантский. Двое по бокам только чуточку меньше ростом, но также широки в плечах, настоящие великаны. Насколько могу разобрать с такого расстояния, точно выше любого из наших гвардейцев. В хвосте процессии три добротные кареты. Они придают мирный вид необычным гостям.

– Может посольство? – робко предполагает Мира.

Я киваю. Может и посольство. Месяц назад уже приезжало двое к нашему отцу. О чём-то договаривались. Отец после их отъезда собирал Совет магов. Но нам-то откуда знать, что обсуждали. Мы дочери, нас он никогда не ставит в известность о своих планах.  

Не повезло отцу с сыном, ни мать, ни одна из фавориток не подарила ему наследника. Уверена, даже бастарда он признал бы и ничего бы не скрывал от будущего короля.  

Да, скорее всего так и есть, они здесь по его приглашению. Останавливаются перед подъемным мостом. Ждут. Навстречу им выезжают два всадника. Короткий разговор, и чампийский отряд змеёй вползает в замок, ядовитой змеёй. Ну не могу отделаться от этой мысли, не привыкла о них думать иначе

В свой собственный замок мы въезжаем словно чужие. Даже Алекса не рвётся привычно вперёд, а жмётся ко мне, тихая, как мышь под веником.

Двор полон людей и… чампов. При нашем появлении негромкий гул голосов стихает. Несколько десятков бородатых страшилищ с откровенным интересом нас разглядывают. Но мороз по коже от взглядов троицы, уже поднявшейся на крыльцо. Самый здоровенный из них запускает пятерню в свою бородищу и хмурясь басит. 

– Простоволосые. Непорядок. Придётся воспитывать.

Это он о ком?  О нас? Ну да, смотрит-то он на нас, изучающе, словно ящеров перед покупкой разглядывает. Мамочки, мы точно у себя дома? Я быстрым взглядом окидываю сестёр. Распущенные по плечам волосы. Светлые просторные туники, немного скрадывающие формы, пока они сидят на своих ящерах неподвижно. Но невозможно оставаться вечно в этом положении. И мы начинаем спешиваться. А наша лёгкая одежда норовит облепить тело, и я невольно сжимаюсь под раздевающими взглядами. Чувствую, как нервничает моя Ная, подставляя лапу. Мы всегда с ней на одной волне. Стараюсь спускаться так, чтобы туника ни в какой момент не прилегала плотно к телу, и подол не задрался на лишний дюйм, открывая ноги. 

Спасибо нашим гвардейцам. Они хорошо знают свою работу. Передав на попечение слуг ящеров, гвардейцы окружают нас по возможности плотным кольцом. Но вот проблема. Мы поднимаемся по ступеням, а там по-прежнему стоит эта троица, они расступаются только немного. В образовавшуюся щель может пройти, не касаясь их, только один человек. То есть невидимками проскользнуть мы никак не можем. И медлить недостойно королевских дочерей. Двое гвардейцев уже стоят у дверей, открывая створки, остальные пропускают нас вперёд.  

Жутко. Но, ханг побери, кто здесь хозяин? Я начинаю злиться, не на диких варваров, а на себя за эту робость, а поэтому гордо поднимаю голову, выпрямляя спину. И мы идём по одной между этими. Я невольно задерживаю дыхание: от мужчин, которые только с дороги, пахнет не цветами. А ещё они смотрят так, словно имеют право.

Прихожу в себя только, когда мы уже на втором этаже. Обычно мы сразу разбегаемся по своим комнатам, но сейчас стоим на верхней площадке, сбившись в кучку. Гвардейцы остались внизу, чампы во дворе, нас никто не видит. И мы стоим молча, с каждой секундой всё теснее прижимаясь друг к другу, держась за руки, ловя тепло плеч, бёдер, пытаясь согреться и согреть. Становится не так страшно. Но в этот момент внизу распахивается дверь и становится ясно, что сейчас войдут эти трое. И мы прыскаем в разные стороны, разбегаясь по своим покоям, пока нас никто не увидел. 

Алита, моя камеристка, уже наготове. Она помогает мне снять тунику, и начинает обтирать тело влажными губками, пропитанными ароматными настоями, чтобы смыть с кожи озёрную воду.  

– Ваше высочество, вы видели, какой ужас у нас на дворе, – её потряхивает от возбуждения. 

Моя кожа покрывается мурашками, то ли от холода, то ли от воспоминания о десятках взглядов, изучающих меня и моих сестёр. Запоздалое негодование вспыхивает в груди. Да как они смели так смотреть? Был момент, когда я почувствовала себя почти обнажённой. Никто никогда не пялился на нас так откровенно. Какое неуважение. Надо будет поговорить с отцом. Если он принимает гостей, пусть предупреждает нас заранее, чтобы не было такой неловкости.  Я задумалась, разглядывая себя в зеркало, пока Алита крутилась вокруг. Теперь она натирала мне кожу маслом, и от мягких растирающих движений я начала согреваться. Мои волосы она заколола наверху, чтобы не испачкать маслом. Сейчас они казались более тёмными из-за пропитавшей их воды, а вообще-то тёмненькие у меня обе сестры, я единственная блондинка. За лето, как бы я не старалась защитить их шляпками, они успевают совсем выгореть. И становлюсь словно мышь, облитая сметаной. 

И всё-таки непонятно, откуда такая реакция у чампов на нас, а у нас на чампов. Ну второе понятно, детские сказки о земляных чудовищах. Но вот первое, они что женщин не видели? Мы были в привычной для нашей местности одежде, все так одеваются: либо длинная туника, либо туника покороче, но с шароварами. Не на балу же и не на приёме. 

Алита что-то щебечет, и я не вслушиваюсь, но в какой-то момент до меня долетает: 

– … женщины у чампов без них не выходят.

– Погоди, что ты сказала? 

Алита сушит мои волосы нагретыми полотенцами, расчесывает, теребя слипшиеся пряди, снова сушит.

– Женщины, говорю, у них без платка на улицу не выходят. Голова должна быть прикрыта. Нельзя, чтобы посторонние мужчины видели открытые волосы.

Вот оно что:

– Это что же и летом в жару? Интересно, чем им волосы не угодили, это же красиво. А ты от кого слышала? Я не читала о таком.

– На рынке от торговцев, от тех, что с караванами ходят. 

Алита закончила укладывать мои волосы в лёгкую домашнюю причёску. Я повертелась перед зеркалом. 

– Ну ничего, потерпят. Они к нам приехали, а не мы к ним. 

Осторожный стук в дверь, Алита приоткрывает створку:

– Ваше высочество, это господин Свейн. 

– Так пусть заходит.

Свейн – личный камердинер короля и без дела к нам не приходит, только с известиями от отца.

– Ваше высочество, – Свейн величественно склоняет седую голову. – Его величество приглашает вас к себе в кабинет. 

– Прямо сейчас?

– Да. 

– Хорошо, через минутку.

Едва дверь за Свейном закрывается, снова стук, точнее на этот раз лёгкий перестук коготками. Так только Мира может стучать, очень деликатно. 

– Входи! Сколько тебе говорить, ко мне можешь заходить просто так. 

– Лисса, нас с тобой отец зовёт. 

– Я готова, идём. А Алекса где? 

– Я так поняла, что только нас двоих, – я слышу растерянность в её голосе. 

И действительно странно. Мы всегда всё делаем втроём.

– Мне страшно, – шёпотом говорит Мира. – Почему-то кажется, что это связано с этими. 

– С чампами? Как это может быть связано с ними?

– Ну не знаю. Может у отца важные переговоры, и мы должны будем в каком-нибудь приёме участвовать.

– М-да, неприятненько, – я поморщилась. – Они так смотрят, что хочется…

– … надеть на себя что-нибудь вроде зимнего плаща. 

– И на лицо плотную вуаль. 

– Знаешь, Лис, у меня такое желание куда-нибудь уехать из замка, пока эти гости здесь. 

– Не будем гадать, может отец нас для этого и зовёт. Интересно, они здесь надолго. Как мы завтра утром на озеро поедем? Мне бы не хотелось снова, чтобы меня разглядывали. 

– Ну их, наверное, разместят где-нибудь, и они не будут всей толпой во дворе. Но если их будет много, я лучше в комнате у себя посижу, – Мира вздохнула.

Король начал издалека:

– Вам известно, как усилилась Империя Огня после смены власти. Во-первых, нынешний император Румер полностью поглотил всё, что осталось от королевства джераев. Магия Воды теперь порабощена Огнём. 

Мы с Мирой устроившись в мягких креслах молчали, что наверняка было воспринято отцом за полное согласие. Вряд ли ему могла прийти в голову мысль, что в наших девичьих головках может сформироваться некая иная, кроме официально принятой, точка зрения.  Он никогда не интересовался нашими мнениями. А они у нас были. Мы своим маленьким триумвиратом любили вечерами потрещать о том о сём, обсудить книги, а также в наши чуткие уши прилетало очень много того, что никогда не доходит до правителей. Мира всё-таки не удержалась:

– А разве сам император Румер не маг Воды? 

– Ты плохо учила историю, дочь, – недовольно нахмурился отец. – Наш мир основан изначальными Драконами, которые вышли из Потока. За многие тысячелетия в живых остался только Огненный Дракон – Дерген. И приняв в себя этого дракона, Румер сам отдал стихию Воды под власть Огня. А теперь они покушаются на наши границы. На этой неделе их войска заняли ещё две наших деревни. 

Мира явно хотела что-то возразить, но я тихонько толкнула её ногой, и она сомкнула губы. Не хватало ещё, чтобы она ляпнула, что наши приграничные поселения сами перебегают к огневикам, устав от набегов чампов. 

– Мы понимаем, ваше величество, – поспешно сказала я. 

Сейчас перед нами был не отец, а король. И спорить себе дороже.

– Вот и хорошо. С другой стороны наши границы терзают набеги кочевников.

– Вы хотели сказать чампов? – не удержавшись поправила я и постаралась выпрямиться. Всё-таки мягкие кресла не очень удобны для серьёзных разговоров. Располагают размякнуть и не вникать. Но отец так давно не вызывал нас к себе, что стоило быть начеку.

– Не совсем. Чампы не кочевники, у них, как и у нас крепости, города. Но существуют кочевые племена, оставшиеся дикими. И чампы не вмешиваются в их жизнь, если только им не становится это нужно. 

Король внимательно посмотрел на нас, проверяя, поняли ли мы его слова. 

– И как сделать так, чтобы им это стало нужно? – не стала петлять я, и увидела, как потеплел взгляд отца.

– А я вам говорил, ваше величество, что вы недооцениваете ум и прозорливость ваших дочерей, – раздался сбоку знакомый голос, и мы с Мирой синхронно повернули головы. 

Как же мы его не заметили. Оказывается, Скайрус здесь с самого начала, просто книжный стеллаж прикрывал его, а мы были слишком взволнованы вызовом отца и не смотрели по сторонам. 

– Я рад, что вы понимаете проблему, девочки, – ласково сказал отец.

– Пока не очень, – пробормотала Мира, переводя взгляд обратно. 

Я успела заметить неприязнь, мелькнувшую на её лице. Это выражение всегда появлялось при виде Скайруса. Я относилась к главе Совета Магов равнодушно, но Мира терпеть его не могла, возможно потому, что знаки внимания, которые Скайрус ей оказывал, были чересчур назойливы. А ко мне он был безразличен, и я отвечала ему тем же.

Король тяжело вздохнул:

– Хорнии необходим союз с Чампией, чтобы противостоять усилению Империи. В этом случае у них будет повод призвать к порядку некогда отколовшиеся от них племена кочевников. Ну и Империи придётся умерить свои аппетиты.

Мы молчали. Я начала понимать, к чему он клонит, хотя и не верила, в то, что может сказать отец в следующий момент. И больше всего боялась наводящим вопросом приблизить это. В конце концов, мы все немножко учились сражаться на мечах. И одним из принципов было дождаться пока первое движение сделает противник. Начатое движение ограничивает его в выборе следующего, а у тебя ещё все варианты в запасе. Мира взяла меня за руку, и я почувствовала, как она дрожит. Она тоже поняла.

Не дождавшись от нас никакой реакции, король продолжил:

– В Чампии три верховных клана, которыми управляют три брата. Недавно их шаман обнаружил и расшифровал древний свиток, в котором говорится…, – отец сделал паузу, и я почувствовала его неуверенность, обычную человеческую неуверенность. 

Но он глубоко вдохнул, а затем решительно продолжил:

– Говорится, что если три высших правителя Стихии Земли возьмут в жёны трёх дочерей Воздуха, то силы Чампии возрастут через обретение своего дракона. 

– Отец! – не выдерживает Мира, пока я сижу и кусаю губы. – Ты не можешь…

Лицо Короля каменеет, в голосе появляется сталь:

– Я уже решил. Совет Высших Магов одобрил. 

– Когда? – онемевшими губами спрашиваю я.

– Через два дня бракосочетание здесь, в храме Асхара. Завтра вечером вы познакомитесь со своими женихами. Надеюсь, вы меня не подведёте. Вы должны произвести на них впечатление. 

– Уже произвели, – пробормотала я, но это услышала только Мира.

– Вы должны понять, это самые могущественные маги Чампии. Союз с ними поможет Хорнии сохранить независимость. 

– Вы уверены, отец, что, став сильнее, они не поработят сначала Хорнию? У нас ведь от этого союза дракон не появится, – не выдерживаю я.

Взгляд короля становится удивлённым и одновременно насмешливым. Ещё бы, с дочерями о государственных делах он ещё не разговаривал. 

– Кто вбил в твою хорошенькую головку такую ерунду? Ну и там будете вы, мои дочери. Вы будете влиять на мужей.

Голос мягкий ласковый, а уж слова – просто мёд в уши.

– Каким образом? – Мира неожиданно приходит в себя. – Ты знаешь нас столько лет, и при этом наши слова для тебя пустой звук. А эти дикари, просто обязаны будут слушаться нас? 

– У чампов женщины имеют большое влияние, вы же слышали, что Асхар наказал их, и женщины у них на вес золота…

– В деревнях отец. Потому что там их в несколько раз меньше, чем мужчин. И именно женщина выбирает пару. Но ты собираешься отдать нас вождям кланов. А у них, не сомневайся, есть кому влиять. И мы для них ещё одно приобретение для гаремов.

Не узнаю Миру. Это я всегда всё, что считаю правдой, высказываю прямо в лицо, но наша фея-мечтательница… Мне казалось, что она даже не вникает в наши с Алексой баталии по поводу новостей и сплетен из других земель.

– Помолчи, – рявкает король, мёд из его голоса исчезает. – Вы сделаете так, как я сказал. Я король!

– Простите, ваше величество, – холодно говорит Мира поднимаясь. – Мы сделаем всё, как приказываете. Мы можем идти?

Король наклоняет голову, разрешая нам уйти. Вижу, как перекатываются желваки на его лице. 

Я тоже встаю. 

– Но Алекса? Ей ещё нет восемнадцати, – вспоминаю я, хватаясь за возможность отсрочки, как за соломинку.

– Она пока останется здесь. Через полгода за ней… приедут, – мне показалось, или голос короля дрогнул.

– Пошли, – Мира дёргает меня за руку.

Я поворачиваюсь и в поле зрения попадает недовольное лицо Скайруса. Его рот плотно сжат, губы в нитку, в глазах злой огонёк. Похоже не весь Совет одобряет решение отца. Успеваю подумать об этом, прежде чем дверь закрывается за нашими спинами.
*****

Алекса уже летит к нам навстречу, горя от возмущения?

– Вы что уже позавтракали? За мной не зашли. Я ждала-ждала, побежала к вам, и никого. 

Комната Алексы ближе всех к малой гостиной, где мы обычно завтракаем. Чаще всего втроём. Отцу всегда некогда, и Брэйд относит ему поднос в рабочий кабинет. Иногда к нам присоединяется королева, мать Алексы. Но чаще она предпочитает оставаться в своих покоях, потому что с нами трудно совпасть по времени. 

Я смотрю на Алексу, словно впервые её вижу. Девочка моя, милая, ты же ещё ничего не знаешь.

– Нет, мы не завтракали, идём за тобой.

– А где вы… – хочет спросить Алекса, но перебивает сама себя и заговорщическим шёпотом сообщает: – Этих, – и я понимаю, что речь о чампах. – Разместили в казармах, кроме шестерых. Представляете, это не просто послы, это три вождя трёх чампийских кланов, самые главные у них. – Глаза Алексы становятся очень большими от волнения. – Три вождя и три их личных шамана будут жить в левом крыле дворца. Я видела сейчас, с кухни к ним отправили еду. Зачем они приехали? Мы же никогда с ними…

– За нами, – жёстко отвечает Мира.

– Что? Да я серьёзно, – отмахивается Алекса. 

– За нами, – подтверждаю я. 

Мира больно сжимает мою руку, и до меня начинает доходить весь ужас того, что сегодня произошло.

Мы останавливаемся, Мира заглядывает мне в глаза.

– Как это может быть? Скажи мне, что это приснилось.

– Вы о чём? – растерянно спрашивает Алекса.

*****

За завтраком я без аппетита ковыряю свой любимый деревенский творог, щедро засыпанный сочными алыми ягодами асаи, и залитый сливками. Набираю ложечку с горкой и сбрасываю обратно. Мира молчит над омлетом. Алекса задумчиво хрустит гренками. Она такая серьёзная. Мне кажется, она повзрослела за последние пять минут.  Столько времени молчать. Но нет, она первая не выдерживает:

– И это нельзя изменить? Я пойду к отцу, поговорю с ним.

Алекса его любимица, но тут не тот случай. 

– Может он хотя бы её не отдаст замуж за… – Мира спотыкается, ей само слово "чамп", похоже, даётся с трудом. – У неё полгода впереди. Может он передумает.

У Миры в глазах пустошь, кажется, её нет с нами, а между тем, она сейчас переживает о нашей младшенькой. У Алексы начинает дрожать нижняя губа.

– Видишь ли, ты же слышала, что говорится в том свитке. Они приехали за нами тремя. По этой их ханговой легенде им надо трёх жен с магией воздуха. Мы им нужны оптом. Вот только не понимаю, как мы должны разбудить их дракона. 

Мира, которую всегда передёргивало, если кто-нибудь в её присутствии поминал хангов, на этот раз не обращает внимания. А Алекса неожиданно встрепенулась:

– Дракона? – произносит она с придыханием. – Вы мне ничего не говорили о драконе.

– Да мы и сами не знаем. Но как-то этот тройной брак должен разбудить их дракона.

– Я думала, каждый дракон связан с конкретным человеком. Неужели у чампов… А что, если, лишившись своей человеческой половинки, дракон и правда не погибает, а засыпает, – развивает мысль Алекса. – Ведь если так, то может где-то в горах спит и наш белый воздушный дракон.

Алекса всегда больше всего любила сказки о драконах, и сейчас она забыла обо всём.

Я невольно улыбаюсь:

– Фантазёрка.

– Ну почему же, – голос Миры уже звучит спокойно. – Вот нам и предстоит проверить, что там за дракон. Может он проснётся, когда ему на обед предложат нас.

Алекса охает.

– Брось, Мира, – меня коробит от её слов. – И без того не очень. Не пугай Алексу.

Мы снова некоторое время сидим молча. В общем-то говорить не о чем. Мы ничего не решаем. Мы выросли, годы счастливого детства и юности подошли к концу. 

– Разве мы не знали, что рано или поздно нам придётся выйти замуж и расстаться? – говорю вслух.  

– Но я как-то иначе представляла себе замужество. Думала, нас хоть спросят, что ли, – говорит Алекса и стискивает зубы. 

– Мы королевские дочери, – отвечаю я. – Нам никто не разрешит выбирать.

– Как породистых ящеров, вырастили и выставили на продажу, – Мира не перестаёт удивлять.

– Ну с этим я ещё поспорю, – Алекса резким движением бросает ложку на стол. Та со звоном отскакивает от тарелки и улетает на пол. А Алекса выбегает из гостиной. 

– Может не всё так страшно, – продолжаю я. – Вдруг там мы сможем часто видеться?

Но Мира мотает головой. И я её понимаю, общение сестёр не заменит нормальной семьи. 

– Надеюсь, её Величеству удастся отговорить его хотя бы от брака Алексы, – Мира снова возвращается к этой теме.

Да, есть у нашей младшей сестры ещё одна защита – её мать. И она жива в отличие от нашей с Мирой.

Мы с Мирой двойняшки, а с Алексой сёстры только по отцу. Причём, старшинство Миры спорное. Мы с ней родились и осиротели в один и тот же день. Говорят, что Мира появилась на свет на полчаса раньше меня. Но кто тогда следил за временем? Повитухи и целители бегали как ошпаренные пытаясь спасти нашу мать. 

Долго в холостяках отец не проходил, через год женился на герцогине Амаранти, а ещё через полгода у нас родилась маленькая сестрёнка. 

Интересно, что Мира с Алексой очень похожи, как и положено сёстрам, словно двойняшки это они. А я, по словам отца, в мать.

Алекса наша звёздочка, маленький смерч, с неё начинаются все наши небольшие, но интересные похождения. Магия воздуха поцеловала её при рождении в макушку. Ещё в младенчестве, она умудрялась воздушными потоками захватывать интересующие её предметы и подтаскивать к себе, чтобы разглядеть. Однажды на секунду отвлекшаяся няня, повернувшись, обнаружила висящего прямо перед лицом малышки грызуна. Нервный сурикат, тревожно свистя, искал опору для лап и угрожающе скалил зубы. А Алекса, которой было всего шесть месяцев, с серьёзным выражением лица, его разглядывала. Прежде чем няня успела опомниться и позвать на помощь, Алекса аккуратно опустила грызуна на землю и прощально помахала ему ручонкой. 

Мы с Мирой значительно слабее. Наша магия проснулась годам к шести, почти одновременно. 

Нас всех троих учили высшие. Мы вполне способны справиться с двумя-тремя мужчинами немагами, а если понадобится, то и влить часть стихии Воздуха в меч во время боя. 

А сражаться на мечах нас учила наша древняя и всегда молодая пра-пра-пра… И в этом искусстве её любимицей стала Алекса, у нас с Мирой не хватало задора для поединка похожего на настоящий бой. Но кое-что и мы смогли воспринять. 

Отец пытался протестовать, считая это умение лишним для принцесс. Но Алии никто никогда не мог противостоять. Если она что-то считала правильным, делала, и все подчинялись. Жаль, что не она правительница Хорнии. Это единственная женщина, мнением которой никто не посмел бы пренебречь. И при ней нам бы не грозила участь стать покорной частью легенды чампов. 

Но её нет. Алия прямая наследница Стихии Воздуха, она ветер, который невозможно удержать на месте. Где она сейчас, в нашем мире, или ускользнула через Поток в другие, никто не знает.

А все умения сражаться сейчас бесполезны. От неожиданного брака не защитишься.

– Идём, Лисса, нужно подготовиться к завтрашнему дню. Мы должны встретить свою судьбу с достоинством, мы всё-таки королевские дочери, – Последнюю фразу Мира произносит с горечью.

"Встретить с достоинством" – она всё правильно сказала, но оказавшись у себя, я почти падаю в кресло. Ноги почему-то не держат. Всё происходящее кажется бредом. Монстры из сказки ожили и собираются увезти принцесс в своё тёмное мрачное королевство. Вот только в отличие от сказочных историй, никакие принцы к нам на помощь не явятся. Добро пожаловать в реальную жизнь, Лисса.

Подготовка заняла часа три, и вымотала меня, вернее нас, до предела. 

Алита по распоряжению короля притащила в мои покои главную портниху королевы с целой свитой её помощниц. Первое время портниха металась между нашими с Мирой покоями, но потом мне стало её жаль, и я перебралась к в комнату к сестре. Потом вспомнили и про Алексу. На первом знакомстве с женихами завтрашним вечером она тоже должна быть. А значит, и новый наряд ей положен. 

И вот тут завертелось. Ткани, обмеры. Меня спрашивали о цвете, о фасоне, о каких-то ленточках, но мне было настолько всё равно, что портниха вскоре отстала. И при этом на лице её отразилось полное удовлетворение. Всё-таки мастер она, а не я. И у неё конечно же было своё видение. Тут главное не мешать, и будет шедевр. А вот только нужен ли он мне? Может стоило настоять и сшить мешок, в каких крестьяне возят корнеплоды с полей? Покрасоваться перед женишками.

– Больше не могу, – выдохнула Алекса, как только дверь за портнихой и её помощницами закрылась. 

Впрочем, нас успели предупредить, что на сегодня не всё, и вечером ждёт примерка. 

– Опять проголодалась? – улыбнулась я.

– Это терпит. Вы не забыли, что у нас перед обедом тренировка?

– Какая тренировка? Я сейчас с кресла не способна подняться, – простонала Мира.

– И от чего ты устала? От стояния столбом? Идёмте. 

Если Алекса что-то решила, от неё не отбиться. 

– Идём, Мира, – я собрала себя в кучку, что ещё минуту назад казалось невозможным. – Переодевайся и идём. 

– Зачем?

– За свежим воздухом. И за нормальным настроением. Жизнь продолжается.

– А, и правда, – Мира неожиданно улыбнулась. – Пошли. Сейчас переоденусь. Встречаемся на площадке.

Мы разбежались по комнатам, откуда только силы взялись. Так хотелось вернуться в свой обычный мир, к привычным занятиям. Пусть сейчас это всего лишь иллюзия.

Одевались мы на тренировку просто, удобные штаны и короткая туника в них заправленная. Волосы я быстро заплела в косу. Когда Алекса машет даже тренировочным мечом, почему-то всё равно возникает опасение, что она может укоротить их. 

Я выскочила на лестницу, надеясь, что я не самая последняя. Но на площадке никого не увидела. Скорее всего они уже во дворе, мы же не договорились, где встретимся, а я копуша. Но в этот момент до меня донёсся голос Миры:

– Тебя это не касается.

– Как же, – я не сразу поняла, кому принадлежит этот шипящий голос. – Очень даже касается. Из-за твоей глупости, вы все трое сейчас окажетесь во власти наших врагов. И укрепите их. Ты понимаешь, что это всё против Хорнии.

– Мне показалось, или Отец сказал, что Высший Совет одобрил наше замужество. 

– В Высшем Совете кроме Энгвида заседают одни дураки. Они одобрят всё, что решит король.

– Жаль его величество сейчас тебя не слышит, – в голосе Миры я уловила несвойственный ей сарказм, и тут же раздалось возмущённое: – Да отойди ты от меня. Тоже мне жених выискался. Хоть одна горничная во дворце есть, не удостоившаяся твоего внимания?

– А так ты ревнуешь крошка.

Скайрус! Ханг его побери. Тут уж я не выдержала и бросилась на помощь сестре. Мира и Скай стояли в глубокой нише. Я бы никогда не увидела их, если бы не голоса. И этот негодяй держал её за руки.

– Пусти её, мерзавец, – рявкнула я.

Скайрус вздрогнул и убрал руки, но не отошёл, продолжая перегораживать Мире выход. 

– Ты что, плохо слышишь? – зашипела я. 

– Простите, ваши высочества, погорячился, – неожиданно спокойным голосом сказал он. Никакой виноватости в его лице не появилось, но он сделал шаг в сторону.

– Мира, я прошу прощения, но мне нужно кое-что рассказать тебе об этом пророчестве.

– Говори.

– Наедине. Я обещаю, что буду предельно сдержан, и не позволю себе неуважительного поведения, – последние слова он произнёс, переведя взгляд на меня.  А я естественно повернулась к Мире.

– Хорошо, – решила сестра. – Лисса, ты иди, я хочу послушать, что он скажет. Алекса уже внизу. 

– Ну ладно, – я пристально посмотрела в глаза Скайрусу. 

Больше ничего добавлять не пришлось. Он кивнул. 

– Я жду тебя внизу, Мира, но, если тебя долго не будет…

– Всего несколько минут, это действительно важные новости. Я не задержу вашу сестру. 

Я бы ни за что не поверила Скайрусу, он всегда казался мне скользким типом. Но Мира кивком подтвердила, что в моём присутствии необходимости нет, и я пошла вниз по лестнице, сначала медленно, но уже на втором пролёте разогналась. Сейчас как никогда хотелось сбросить напряжение и злость. Алекса умница, что заставила нас выйти на тренировку. Главное, чтобы из-за последних событий мы в раздражении не перестарались. Последний пролёт я летела вниз уже через несколько ступеней. На лестнице царил полумрак, но мы столько лет носились по ней вверх и вниз, что споткнуться я бы не смогла даже в полной темноте. 

Главное притормозить в самом низу. Дверь на двор тяжелая, с налёта не открыть.

Но неожиданно, когда мне оставалось всего несколько ступеней до нижней площадки, дубовая дверь распахнулась с такой скоростью и лёгкостью, словно была сделана из бумаги. Яркий свет ослепил меня и я, так и не успев замедлиться, влетела в нечто огромное, появившееся на пороге. Столкновение вышибло из моих лёгких весь воздух. 

– Ого, какие здесь интересные горничные бегают, – прозвучало где-то над моей головой и сильные руки подняли меня в воздух, причём одна ладонь придерживала за попу. 

– М-м-м, – издала я нечто нечленораздельное, – а неизвестный мужчина, которого я так и не успела разглядеть, второй рукой притянул меня за затылок и носом провёл по моим волосам.

– Вкусно пахнешь. Придёшь сегодня ночью ко мне?

– Да как… – я не успела договорить, как этот наглец небрежно провёл губами по моему виску, и прихватил ими мочку уха. 

Я ойкнула. Непривычное томительное ощущение волной прокатилось от его губ вниз по моей шее. И в ответ в самом низу живота разлился нестерпимый жар. Меня словно парализовало.

– Тебе будет очень хорошо, – мурлыкнул мне в ухо низкий волнующий голос. – Понравится. 

От него пахло костром и хвойным лесом, а ещё чем-то напоминающим раскалённые на огне камни. Запах был приятен, но… Я уперлась обеими руками в грудь незнакомца и только открыла рот, чтобы возмутиться, как его губы прижались к моим, перекрывая путь не только словам, но и воздуху. Я задохнулась, почувствовав нежные прикосновения языка. Где-то на границе сознания я понимала, что делаю что-то не то, то есть позволяю делать с собой что-то вопиюще недостойное королевской дочери. Если бы незнакомец был груб, моя голова скорее всего включилась бы, и я смогла бы поставить его на место, но касания его губ и языка были лёгкими и затягивающими, и я безуспешно пыталась выплыть из опутавшего меня тумана.

– Придёшь? – он чуть отстранился.

– Ты…, – я начала приходить в себя, но мой голос звучал непривычно хрипло. Наверное, потому, что моя пятая точка всё ещё чувствовала под собой широкую ладонь незнакомца. – Как ты посмел прикоснуться ко мне? 

Он фыркнул: 

– Я? Ты уверена? По-моему, это ты влетела в меня. Я должен был отбиваться?

– Пусти немедленно, – я руками упёрлась в его грудь, ощущая под ладонями каменные мышцы.

Мужчина с явной неохотой поставил меня на ступеньку.

– Судя по твоей дерзости, ты не горничная.

Я задохнулась от возмущения:

– Моей дерзости? Можно подумать, это я полезла к тебе целоваться. 

– А можно подумать, ты была против, у тебя очень юркий язычок, – и он неожиданно прихватил меня пальцами за подбородок и наклонился, пытаясь в полумраке разглядеть моё лицо. 

Послышались шаги. Кто-то спускался вниз по лестнице. Мира? Это окончательно привело меня в чувство. И в следующий миг я ударила воздушным щитом.  Когда мы отрабатывали этот удар, наши гвардейцы отлетали как минимум на метр. А этот всего лишь покачнулся, отпуская меня. Однако этого хватило, чтобы проскочить мимо него, и вцепившись в тяжелую дверь приоткрыть её ровно настолько, чтобы выскользнуть бочком во двор. 

Хам, дерзкий хам. Даже если он меня принял за горничную, да как он смел. 

Наверное, новичок из недавнего набора в гвардию. Ещё не объяснили, как положено себя вести во дворце. Ну ничего, он меня вряд ли хорошо разглядел. А в форме для тренировок я не так часто хожу.

Алекса уже на площадке. Разве она будет нас ждать? Попавшийся ей под горячую руку гвардеец ужом вертелся, уклоняясь от её ученического меча. Всерьёз наши воины с нами, конечно, никогда не сражались, но и для них эти тренировки были интересными. Они нарабатывали защиту и временами обозначали наши слабые места. Порой это было чувствительно, и тогда мы приходили с синяками. 

Но Алия приучила нас не жаловаться. В по-настоящему опасной ситуации легче не будет. 

Однако нынче гвардейцу пришлось особенно туго. Наша младшенькая бестия вымещала на нём сегодняшние проблемы. Переживания не сделали её лёгкой добычей. Я и сама не раз замечала, что даже тренировочный бой на мечах очищает голову. Не знаю, кого Алекса видела перед собой, но она явно убивала жертву. 

А вокруг отведённого пространства уже собрались свободные от дежурств воины. Они подшучивали над участником поединка, и, тут уж никому не запретишь, поедали глазами изящную фурию.

– Алекса, – окликнула я сестру, понимая, что парню стоит дать передышку.

– Ну наконец-то, – она оставила жертву в покое. – Я размялась. Становись. Потихоньку начнём.

– Видела я твоё потихоньку.

– Да нет, правда. Я тут просто задумалась и увлеклась. 

Дружное ржание десятка глоток показало отношение парней к её задумчивости. Но Алекса слегка сощурилась, показывая, что к шуткам на этот раз не расположена, и хохот смолк. Есть в нашей девочке воистину королевское величие. Она одним движением брови способна высказать своё мнение. Надеюсь, когда через полгода наступит её черёд выходить замуж, она сумеет отстоять себя. 

Переполох в воздушном хранилище, так и не успокоившийся после столкновения с неизвестным, хм, волнующего такого столкновения, начал уступать печальным мыслям. 

Я выбрала тренировочный меч и попыталась их отбросить.

Первые удары я, естественно, пропустила. Алекса была предельно осторожна, но мне не хватало внимательности.

– Соберись, – строго рявкнула Алекса. Прямо как Алия. 

Потихоньку мышцы разогрелись, и я включилась. Алекса усилила напор. А я расслабилась. Мне всегда мешало думание, а сегодня я уже после первых удачных блоков позволила себе улететь. Точнее не я, а мой воздух. После того, как я отбросила незнакомца, какая-то часть меня вернулась к тем чувствам, которые я испытывала во время поцелуя.  Такое ощущение, что моей стихии новые волнующие ощущения понравились больше, чем возможность ударить наглеца. 

– Почему ты не атакуешь, а только защищаешься, – Алекса неожиданно остановилась.

– Не знаю, – соврала я. – Задумалась.

– Ну защищаешься ты неплохо, но бой так не выиграть, – Алекса повернулась к стоящим вокруг площадки гвардейцам. – Кто у нас сегодня хочет потренировать блоки и уклоны? Нужно, чтобы она только атаковала.

Только сейчас я заметила несколько новых лиц, среди старых знакомцев. Наверное, это и был новый набор. Парни были пока без формы, видимо, недавно прибыли. И почти все не обижены ростом.

У меня внутри что-то сжалось и не в области сердца, а гораздо ниже. Хорошо, что я раскраснелась во время разминки. Кровь, бросившаяся к моим щекам, уже ничего существенно изменить не могла. А что, если тот, кто застал меня врасплох с поцелуем, прямо сейчас смотрит на меня. 

В гвардию принимали исключительно третьих сыновей титулованных особ. И на службе королю они завоевывали новые титулы, земли и деньги. Не появись у нас чампы с их проклятой легендой, и я могла бы выйти за одного из славных воинов, возможно даже за того, с кем сегодня… вот ещё, он ведь принял меня за горничную, и был таким развязным. Такого мне в любом случае не надо.

– Я готов, принцесса, – басовитый голос ворвался в хаос моих мыслей. 

Передо мной стоял один из новичков. Парень был в безрукавке и явно старался привлечь к себе внимание, поигрывая мышцами. Но меня это почему-то взбесило. Все они одинаковы, дамские угодники. В своих владениях поди ни одной девчонки ниже рангом не пропустил. И я без предупреждения, качнув меч через центр тяжести, нанесла восходящий режущий слева направо. Сама от неожиданности вскрикнула, кажется, я сейчас могла оставить его на длительное время без мужских радостей жизни. Но парень действительно оказался готов. Хмыкнул удивлённо и принял мой меч на ближайшую к гарде треть клинка. И я провалилась, почти. Ха, плавали знаем. Уронить меня не получилось, хоть и вывел из равновесия. Я не пошла по направлению, куда меня вели, а оттолкнулась от его меча и закрутившись нанесла удар уже сверху слева, но его на месте уже не было. Парень шагнул ко мне и мой меч соскользнул с его клинка. Он оказался так близко, что я невольно вдохнула его запах. Нет, это точно не он. Ну оно и к лучшему, меньше стеснения. И я напала по-настоящему. Очень быстро новичок перестал позировать, и лицо его стало серьезнее. Если от первых моих ударов он уходил вальяжно, то теперь его движения стали чёткими и экономными. Как я не старалась, но прорваться через его защиту не смогла ни разу. Я так увлеклась, что не сразу услышала голос Алексы.

– Стой, да стой же ты, Лисса!

Я замедлилась, не спуская глаз с парня. Алия учила во время схватки никогда не отвлекаться на окрики. Сначала разорвать дистанцию и убедиться, что противник тоже остановился. 

– Что случилось?

– Тебя в другую сторону перекосило. Ты открываешься. Он бы тебя убил уже несколько раз, если бы не только на защиту работал, – она кивнула парню. – Продолжайте обоюдно. Лисса, внимательно.

На этот раз я не стала опрометчиво кидаться вперёд. Мы немного покружили по площадке. Мой противник не спешил. Ждал, когда я начну первая. Он, наверное, решил, что успел изучить все мои слабые места, пока защищался. И я начала с обычного колющего, который он, естественно, отвёл, вот только я на это и рассчитывала, мой меч прокрутился спиралью обводя его клинок, и повёл его вниз, вынудив парня перенести вес. По всем правилам он обязан был потерять равновесие и провалиться. И вроде так и шло. Мне показалось, что он споткнулся, но нет, уже в следующий момент выровнялся, и успел отбить мой режущий, который я нанесла с разворота.

– Интересные у вас тут развлечения, – этот голос вызвал у меня очень неприятные ощущения, в нём звучала такая надменность, словно его обладатель имел право здесь командовать. И рука дрогнула. 

Мой противник, воспользовавшись заминкой, обозначил укол в область живота. Мастерски, едва коснувшись моей уже мокрой от пота туники, не задев даже кожу.

– Нельзя отвлекаться, ваше высочество.

Я скрипнула зубами. Как будто я этого не знаю. 

– Закончили, – скомандовала Алекса.

Я опустила меч и повернулась взглянуть на человека, помешавшего поединку. 

Не узнать его было невозможно – тот самый чамп, чампище. Самый громадный, заросший чёрной косматой бородой. От него прёт физической силой и силой стихии. Я слабенький маг, но тут даже напрягаться не надо. Стихия Земли давит так, что мерещится скрип песка на зубах. 

Моя стихия заворчала где-то под рёбрами, огрызаясь на давление чужеродной силы. Я сжалась. Неужели скоро это чудовище станет мужем моим или Миры? Чем же мы так провинились перед Асхаром? 

Его двое спутников стояли чуть позади и разглядывали нас. Всё те же оценивающие взгляды. 

– Не знал, что королевских дочерей учат такому.

– А что, это проблема? – Алекса не из тех, кто способен смолчать.

Чамп пожал плечами:

– Не припомню ни одного случая, чтобы нашим женщинам пришлось самим себя защищать. На это у нас есть мужчины. 

Это он сейчас презрительно отозвался о…

– То есть ты хочешь сказать, чамп, что мы учим женщин, чтобы прятаться за их спинами? – холодно поинтересовался кто-то рядом со мной. 

Новичок, с которым я только что занималась, не стерпел оскорбления.

– Я сказал только то, что сказал, – в голосе бородатого появилась откровенная издёвка. 

– И ты можешь повторить это с мечом в руке? 

– Заткнись Терн, – резкий голос начальника гарнизона осадил парня. – И остынь. Никаких дуэлей с гостями я не допущу. А вас, – он обратился к чампу, я попрошу не провоцировать тех, кто не может нарушить приказ короля, и ответить вам достойно. Тренировка окончена. 

– Ну почему же, – я узнала голос Миры. – Я только пришла и ещё не размялась даже. Кто составит мне пару?

– Ваше высочество, – начальник гарнизона устремил тяжелый взгляд на Миру. – Сейчас не время…

– Для тренировки не время? Брось, Сайл, – и Мира подошла к стойке с тренировочными мечами.

Вид у старого воина был ошарашенный. Сколько раз с ним спорила Алекса, изредка возражала я, но с Мирой за все годы он едва ли перекинулся десятком фраз.

– Ну хорошо, Ранир, составь пару…

– Нет, – Мира наконец выбрала себе меч по руке. – Я услышала от наших гостей сомнения в том, что женщинам может пригодиться владение оружием. Им, видимо, неизвестно, что все наши приграничные селения постоянно подвергаются набегам кочевых племен из восточных земель. А деревенские жители на печах не сидят, мужчины либо в поле, либо на охоте.  

Я не поверила своим ушам. Это было прямое обвинение чампам. 

Мира сделала приглашающий жест. Бородач нахмурился: 

– Не много чести победить женщину, – рыкнул он.

– Да брось, брат, – неожиданно выступил вперёд один из его спутников. У него удивительная двухцветная шевелюра. Первый раз вижу, чтобы темные пряди чередовались с яркими рыжими.  Причём в беспорядке. В бороде тоже какофония разноцветных пятен. – Это же тренировочный поединок, – Говорит он, ухмыляясь, и в его лице появляется что-то лисье. – Вроде танца. Позволь мне размяться. Я буду аккуратен. Ты же знаешь, я умею не переходить границы.

– Верно Вихо, – поддержал второй спутник. Этот просто темноволосый и борода коротко и аккуратно пострижена. Сразу и не скажешь, что чамп. – Токела никогда не впадает в боевое безумие. Даже если этой красавице удастся его поцарапать, он будет нежен.

Лучше бы он этого не говорил.

– Нежен? – рявкнул бородач, делая шаг вперёд. – Пусть он нежничает со своей невестой.

По рядам гвардейцев прошелестел шёпот. Только сейчас я сообразила, что для всех, кроме нас, это новость. 

А громадный Вихо уже выбирал меч, бурча:

– Я бы предпочёл хворостину, чтобы поучить уму-разуму.

Я стиснула челюсти и бросила взгляд на сестёр. Как много, оказывается, зависит от отношения к тому, что происходит вокруг.  Они всегда воспринимали мир по-разному, мечтательное выражение лица одной и извечно горящее в глазах любопытство другой делало их мало похожими друг на друга. Но сейчас у них было одно лицо, словно это они двойняшки.

Вихо выбрал учебный меч примерно такой же длины, как у Миры. Наверное, даже короче. Он явно уравнивал шансы по длине рука-меч. И это говорило о многом. Глава самого сильного из трёх кланов не сомневался в успехе. А усмешка на его лице говорила только об одном, поставить дерзкую девчонку на место.

Я смотрела на громадного чампа. Он создавал впечатление скалы. Я бы, случись с ним схлестнуться, скорее всего поставила бы на быстрые перемещения, и атаки одновременно со всех сторон. Нас учили порхать вокруг сильных, но менее поворотливых противников. Наверное, Мира пришла к тому же выводу. Она сделала шаг вперёд и тут же ушла в сторону, крутанувшись и нанося режущий сверху слева. Я не успела заметить блокирующего движения чампа, но Мира его почувствовала и оттолкнувшись мечом от чужого клинка, прокрутилась в обратном направлении, поменяв уровень атаки. 

Это был удар вспарывающий живот противнику. Но чамп сделал скользящий шаг ей навстречу и молниеносным выбросом руки остановил её, прихватив двумя пальцами за кисть и заставив выронить меч. При этом Мира оказалась плотно прижата к его мощному торсу. 

Такой поворотливости от великана не ожидал никто. С начала поединка прошло всего две-три секунды.

Дёрнулись гвардейцы, но спутники Вихо положили руки на настоящие боевые мечи.  Да и взгляд самого вождя не предвещал ничего хорошего.

– Я думаю, этого достаточно, – в полной тишине раскатистый бас прозвучал громоподобно. – Моей жене оружие не понадобится.

Унизительная ситуация, в которой оказалась Мира, вызвала бунт в её Хранилище, и стихия воздуха вырвалась наружу. От неожиданности чамп разжал руки и покачнулся. Мне сразу же вспомнилось сегодняшнее столкновение в полумраке лестницы. Мужчина, которого я отбросила, не отлетел, а устоял на ногах. Это воспоминание мелькнуло где-то на границе сознания, но сразу же стало не до него. 

Отскочив, Мира развернулась к своему противнику. Она могла поднять меч, но похоже уже поняла бессмысленность этого.  

А вот воздушная стихия не смирилась. На площадке закрутился смерч: воздух и земля. Он то расширялся, то становился тоньше, и дрожал, пытаясь сместится то в сторону Миры, то в сторону чампа. Лицо сестры раскраснелось от усилий, а вот чамп, похоже, играл, как ящер с цыплёнком.

– Достаточно, – не выдержал начальник гарнизона.

– Хватит, – одновременно с этим вырвалось у Алексы.

А верзила чамп стоял и снисходительно улыбался, глядя на Миру.

– Мне нравится твоя дерзость, принцесса, – пророкотал он. – И мы ещё обсудим это в более подходящей обстановке, наедине.

Мира покраснела. Я почувствовала стыд и неловкость, и она, наверняка, тоже. 

Но и эта мысль улетучилась, когда я вдохнула запах костра, хвойного леса и раскалённых камней. Мужчина, стоящий рядом и чуть позади, пользуясь тем, что всё внимание было приковано к площадке для поединка, словно невзначай придвинулся вплотную. Его бедро прижалось к моему, а чтобы я не вывернулась, сильная рука обхватила талию.  Моего уха коснулось тёплое дыхание. 

– Когда ты разгорячённая, ты пахнешь ещё вкуснее.

Я вздрогнула, и резко повернула голову.

Но увидеть лицо наглеца не получилось, слишком близко он стоял. Зато получилось почувствовать, какая шелковистая у него борода, скользнувшая по моему лбу, и тепло руки, погладившей бедро. В пояснице возникло приятное томление и тело само выгнулось. При этом разум всё ещё был на месте. Я прекрасно понимала, что в уже следующую секунду кто-нибудь обернётся и заметит неприличную близость незнакомца. Да и сзади люди, которые в любой момент могут перевести взгляды с Миры на меня. 

– Пусти, – зашипела я, вцепившись ногтями в руку, лежащую на моем бедре. Я могла бы с таким же успехом царапать каменную стену.

И тогда я сделала воздушный щит. Мои учителя могли бы сейчас мной гордиться. Меня учили этому искусству несколько лет, но впервые он получился именно таким, как должно. Тоненький незаметный для глаза обычного человека кокон, отделивший меня от рук незнакомца.

Он фыркнул насмешливо и отпустил. Некоторое время я стояла неподвижно, невидящим взглядом уставившись перед собой. Повернуться не решалась. И только, когда Алекса меня окликнула, я кивнула ей и развернулась, равнодушным взглядом окидывая людей, стоящих позади. Никого, годившегося на роль моего оскорбителя, я не обнаружила. Да и запах раскалённых на огне камней и хвои быстро улетучивался. Этот тип успел исчезнуть, пока я приводила мысли в порядок. Одно порадовало, в глазах гвардейцев и слуг не было ни намёка на то, что они видели неприличную сцену. 

– Ты идёшь, – в голосе Алексы звучало раздражение.

– А Мира? 

– Она уже убежала, сама понимаешь. Идём к ней.

*****

Мира нас к себе не пустила. Вышла горничная и извиняющимся тоном сообщила, что госпоже нехорошо, и она просила её не беспокоить.

– Идём к отцу? Так больше продолжаться не может, – я решительно повернулась к Алексе. 

Но она лишь помотала головой. 

– Я была у него утром. Это бесполезно.

– Но ты же его видела, он погубит Миру.

– Ты думаешь, остальные лучше?

– Я не разглядела их. 

– А разве это обязательно? Они чампы, и этим всё сказано. 

– Ну, ты как хочешь, а я попробую.

Алекса пожала плечами, весь её вид говорил, что она не верит в успех этого разговора. неужели наша маленькая воительница сдалась? Что же такого она услышала от отца? Спросить напрямую? Нет, лучше я сама узнаю.

– Иди. Я подожду в нашей беседке.

*****

Отец выглядел подавленным. Вместо жёсткого отпора, к которому я была готова после его утреннего: «Вы сделаете так, как я сказал. Я король!», он встретил меня с глубоко опечаленным видом и сделал приглашающий жест:

– Садись, девочка, задавай свои вопросы.

И я растерялась. Отец вздохнул и начал сам:

– Ты думаешь меня это радует? Я мечтал о другом будущем для вас.

– Но почему тогда? Какое нам дело до их легенд и свитков? Зачем нам усиливать того, кто уже тысячу лет является нашим самым главным врагом? Откуда такое доверие?

– Нет у меня к ним доверия. Но мы сейчас стоим на грани исчезновения.

– Но почему? – это прозвучало громко и с непозволительной для обращения к королю дерзостью.

– Не перебивай, просто послушай, – мягко ответил он. – Несколько дней назад здесь были послы из Чампии.

Я кивнула, показывая, что в курсе.

– Я так понимаю, вы об этом знаете, а вот появление осведомителей вы скорее всего пропустили. Ибо эти люди всегда незаметны, – он помолчал: – Так вот, легенда легендой, но и чампы и осведомители принесли одну весть. Огневики предложили чампам союз для нападения на Хорнию и разделения её на части. 

Я охнула.

– Отец, но Империя Огня никогда…

– С чего ты взяла? Да, бытует мнение, что наши поселки добровольно переходят под власть Огневиков. Но что значит это добровольно? Сначала подкупаются главы деревень, а потом почему-то именно на это поселение налетают кочевники. А после этого приходят войска имперцев с посулами и обещаниями. И до сих пор это касалось только мелких посёлков. Но недавно я узнал, что мэр самого крупного пограничного города Тиволи начал переговоры с нашими добрыми соседями. Но и это ещё не всё.

Я почувствовала боль в руках. Оказывается, я переплела пальцы и с силой нажимала на костяшки. С трудом расцепила их.

– Я слушаю, – серьёзно кивнула я.

– Огневики предложили Чампии разделить наше королевство, – повторил он. – И сейчас ждут ответа вождей.

– Это невозможно, – мой голос звучал сипло от волнения.

– Я тоже не сразу поверил, но осведомители подтвердили, что была встреча императора Румера с одним из братьев.

– И что же им помешало договориться?

– Ничего. Они договорились. 

Я вскочила на ноги:

– Тогда почему…

Отец жестом остановил меня.

– Но… в те же дни шаман чампов нашёл свиток. И Вихо, по его словам, стал затягивать переговоры, отправив послов к нам. Возрождение дракона достойная цель. И для чампов имеет большее значение, чем просто новые земли. Я его понимаю. Если бы у Хорнии был шанс возродить Белого Дракона, я бы положил свою жизнь на алтарь.

Он сказал это так, что я сразу поверила, что отец готов умереть ради мечты увидеть возрожденную Хорнию.

– Но что мы с этого получим? Чампы обретут дракона, у Империи их уже два. А мы станем ещё более лёгкой добычей.

Отец посмотрел на меня с уважением.

– Прости, Лисса, кажется, я впервые сегодня понял, какие умные у меня дочери. Ты рассуждаешь верно, но не учитываешь ещё один момент. Видишь ли, когда появляются два сильных государства, у них возникают трения. 

– И? Что им помешает разделить Хорнию, как они и собирались? 

– Сильное государство пытается забрать всё. Это в природе человека – обычная жадность. А это значит, им нужно будет сначала разобраться друг с другом. И в этом случае у нас появится шанс, лазейка для того что попытаться выскользнуть. Если же я сейчас откажу Вихо, то этого шанса у нас не будет. Вихо сказал, что поставит огневикам условия, чтобы вас троих при разделе отдали им. То есть в любом случае…

– Вот мерзавец! – мои руки сжались в кулаки. – Отец, он так сейчас издевался над Мирой.

– Мне уже доложили.

Вот когда успели…

– Он не издевался, – продолжил отец, и в голосе его появились виноватые нотки, – а подчинял её себе. Мира вела себя дерзко. Ты думаешь, я бы позволил вашей матери или матери Алексы бросить мне вызов? Ни один мужчина не потерпит главенства женщины. Но я не знаю, как это объяснить Мире. Я ограждал вас от всех проблем. И вы привыкли, что любая ваша прихоть исполняется мгновенно. Ну и опять же рассчитывал, что посватается кто-нибудь из достойных хорнийцев, а не... Наверное, следовало вам раньше объяснить, что во взрослой жизни всё может быть иначе.

– Да, нам сложно будет привыкнуть. Но я тебя поняла. Попробую поговорить с Мирой, – и в этот момент мой голос дрогнул. Я почувствовала, как слёзы бессилия подступают к глазам и отвернулась. – Я пойду, отец, и спасибо за ту сказку, в которой мы жили столько лет. Надеюсь, у меня будут силы помнить о доме только хорошее.

Я спустилась во внутренний дворик. Во всём чувствовалось приближение осени. Вроде и цветы те же, и деревья ещё зелёные, но кое-где уже попадались под ноги желтые листья. Возле беседки они лежали аккуратной кучкой. Наверное, садовник сгрёб, а убрать не успел. Я пошевелила шуршащую золотую пирамидку носочком туфельки.

– Флао скоро улетят, – задумчиво сказала Алекса, проследив за моим движением. Она сидела на перилах, болтая ногами. 

– И нам с Мирой придётся уехать.

– Ты поговорила с отцом, – она не спрашивала, утверждала.

– Да.

– И согласилась пожертвовать собой.

Я вздохнула. 

– А поехали прямо сейчас на озеро, – неожиданно предложила Алекса.

– Без Миры? 

– Ей надо побыть одной. В любом случае вечером во время примерки увидим её.

Я всё ещё сомневалась.

– Может завтра утром всё-таки. 

– И завтра утром тоже. 

Она меня убедила, как и всегда. Противостоять её напору невозможно

 
Рена и Ная обрадовались, когда мы в неурочный час появились в загоне. Одних нас, разумеется, не отпустили. Сайл возник словно ниоткуда и дал нам в сопровождение четверых гвардейцев.

Порадовало, что на всём пути от загона до ворот нам не попался ни один из приезжих. Хотелось забыть хотя бы на время обо всём этом кошмаре.

Вот только радость была преждевременной. Когда мы поднялись на вершину холма, на берегу увидели две мужские фигуры. Не узнать их было невозможно.