Дневник Алинки-попаданки, или О новой жизни после 30

— Что вы здесь делаете?! — резко спросил мужчина. Его голос оказался глубоким и властным, как у достойных офицеров в кино. Он шагнул ближе, выставляя вилы вперёд. — И почему вы… в таком виде?!

Я моргнула пару раз. Смысл слов не сразу дошёл до меня. Сначала они показались какими-то иностранными, но потом, что-то переключилось в голове, и я разобрала значение.

— В каком виде? — переспросила я, нахмурившись и приподнимаясь на локтях повыше.

Мужчина дёрнулся, не ожидая такого ответа. Его взгляд, до этого прикованный к моему лицу, на долю секунды сорвался вниз. Я автоматически повторила за ним, опустив голову, и увидела свою обнажённую грудь. Она спокойно загорала под солнцем, и моё тело явно не заботило, в какой неприличной ситуации мы оказались…

…Но началось всё не с этого…

***

Я открыла глаза и тут же пожалела об этом. Солнце ударило острыми лучами прямо по зрачкам, будто лично знало, что я не просила это утро и вообще не подписывалась жить после вчерашнего. Надо мной разлилась безупречная голубизна, словно с рекламного плаката: «Счастливого дня, улыбайтесь!». По небу проплывали редкие белые облака, а маленькие чёрные птицы суетились с писком, как сплетницы в офисе. Я даже могла представить, кого обсуждали эти писклявые птички. Меня.

Под собой я чувствовала прохладную влажную траву, которая щекотала кожу. В нос забирался свежий деревенский запах земли, навоза и сена. Я не шевелилась, а лишь наслаждалась этим мгновением безмятежного покоя. Голова была удивительно ясной, во рту не было вкуса пепельницы и остатков алкоголя, тело не ломило, как это бывало по утрам после хорошо отмеченных праздников. Всё было слишком легко для человека, который вчера должен был быть слишком пьяным и слишком мёртвым.

«Пьяная Алина. Ты всё ещё пьяная», — пробормотала я себе в мыслях тоном, каким говорят с котами, когда те лезут на запретный стол. «О, набухалась, шлялась где-то и уснула на чужой даче. Так держать, детка! Но, эй, ищем везде плюсы. Наслаждаемся бесплатным эко-ретритом. Слышишь? Куры уже готовят программу. Сегодня в расписании — йога на рассвете, медитация у навозной кучи и пробуждение женской энергии».

Я усмехнулась и снова обратила внимание на небо. Оно было таким странным… Совсем не городским, а широким и щедрым на цвет, простор и свободу. Под таким небом хотелось пролежать вечность. Может, я попала в рай?

Поднеся руку к лицу, я обратила внимание на следы земли на пальцах и мелкие травинки на ладони. Проверила запястье — пульс был. Значит, жизнь продолжалась. А я вчера, между прочим, ждала, что она красиво закончится. Нет, «ждала» — неверное слово, я не хотела умирать. Но я верила, что у судьбы был план, а мне оставалось следовать расписанию.

«Тридцать лет…» — напомнила я себе.

Для обычных женщин это возраст, когда ты становишься взрослой и уверенной, но понимаешь, что не будешь вечно молодой. Для меня этот возраст — приговор. Но почему-то судьбы не случилось, и вот я… Лежу на травке, смотрю в голубое небо, как в поздравительную открытку из параллельной реальности, и пытаюсь убедить себя, что всё это последствия алкоголя.

Ведь я точно напилась. Вчерашний день был отвратительным. Помню, как смотрела на себя в зеркало и думала: «Тридцать. Ну что, Алина, ты готова?» Всегда думала, что да, но разве можно быть на самом деле готовым к смерти? Я провела пальцем по шраму, который пересекал левую бровь и глаз. Подарок из детского дома.

А потом пришло короткое и мерзкое сообщение: «Нам нужно поговорить. Не хочу тебя обманывать». Я тогда усмехнулась, мол, как мило и благородно. Два месяца обманывал, а тут вдруг решил стать честным. Прямо в день моего рождения! Настоящий джентльмен.

Помню, смотрела минут пять на следующее сообщение про «Я люблю другую» и вообще ничего не чувствовала. Время истерик к тому моменту прошло. Два месяца назад я плакала, когда только узнала об измене, а теперь просто сказала: «Ну и пошёл ты. Мне всё равно скоро помирать».

Эта фраза была не шуткой. Она жила во мне с детства. С тех дней, когда умерла мама ровно тогда, когда ей исполнилось тридцать. И я знала, что бабушка тоже умерла в день своего тридцатилетия. Просто, как другие говорили, сердце остановилось. И всё. Тогда в голове сложилось уравнение: женщины моей семьи умирают в тридцать. Настал и мой день. Я жила с этим знанием так же привычно, как и со шрамом на лице. Да, неприятно. Да, не хочу. Но против судьбы не попрёшь.

Я не знала, как это случится, поэтому просто отмечала свой день рождения. Пошла в магазин за сладким. Купила маленький торт только для себя и прямо в магазине поставила на него одну свечку. Люди пялились, шептались, а мне было всё равно.

Я шла по улице под прохладным воздухом, а свечка, на удивление, не гасла. Помню мокрый асфальт и отражение фонарей в лужах. Помню, держала этот торт, будто он был моим единственным другом. Я не хотела умирать и загадала желание: «Пусть моя жизнь изменится!»

Задула свечу, а потом — вспышка. Свет фар. Короткий визг шин. Тело поднялось в воздух, как пушинка, а дальше мир ударил своей тяжестью. И торт… Торт, кажется, тоже взлетел. Я ещё успела подумать: «Будет весело, если меня похоронят в креме».

Я фыркнула, вытягивая себя из воспоминаний.

— Приснилось, — тихо сказала я вслух и почувствовала, какой хриплый у меня голос, а горло сухое до безобразия.

Но было бы и впрямь весело. Даже смерть у меня должна быть нелепой. Так сказать, финал с десертом. Хах! Но я понимала, что просто напилась и вырубилась где-то, а мозг нафантазировал драмы и приключения.

Чёрт, похоже, судьбы не существует, и я не умерла. Возрадуемся же этому!

Я перевела взгляд чуть в сторону, всё ещё не полностью поворачивая голову, и не увидела никакой ткани там, где она должна быть. Вместо этого взгляд упёрся в моё собственное голое бедро — грязное, в разводах земли и травяного сока. Ни джинс. Ни даже трусов. Никакого намёка на то, что я не бухая проститутка, а цивилизованный человек, который знает правило: одеваться перед выходом из дома.

Но сейчас безмятежность этого места настолько поглотила меня, что я не чувствовала ни стыда, ни холода.

Я сделала глубокий вдох и ощутила прохладу цепочки на ключицах. Опустила голову и посмотрела на единственную вещь на голом теле — кулон. Красный камень, как капля застывшей крови в металлической оправе. Я носила его всегда. Единственная вещь, которая осталась от матери. Единственная вещь, которую я никогда никому не давала трогать. Я машинально сжала его в пальцах, хоть немного напоминая себе о реальности.

В голове всплыл образ — торт на асфальте. Как символ всей моей жизни — нелепой, грязной и размазанной по дороге.

А если я всё-таки умерла и это правда рай? Вдалеке что-то скрипнуло, и раздался низкий звук, похожий на мычание. Какой абсурд: если я умерла и попала в рай, то почему он такой сельскохозяйственный? А если это ад, то корова должна подойти и зачитать мои грехи?

Ох, о чём я вообще думала…

Вдруг раздался звук. Шорох маленьких быстрых шагов по траве, наверное, детских. Потом шаги остановились, прозвучал взволнованный голос, а следом этот голос после короткой паузы сорвался на крик. Я не разобрала торопливых слов, но по интонации поняла — ребёнок зовёт взрослых.

Прошло несколько минут, и послышались уже другие шаги. Эти были тяжёлыми и уверенными, а вместе с ними — глухой звук, будто что-то тяжёлое и металлическое ударилось о камень. Я вздохнула и подумала, что если меня сейчас арестуют за пребывание на чужой даче в обнажённом виде, то я даже не стану сопротивляться. Виновна по всем обвинениям.

Тень легла на траву рядом со мной и закрыла кусок голубого неба. Я не сразу посмотрела на человека. Решила дать себе ещё пару секунд этого абсурдного состояния меланхолии, когда ты лежишь голая посреди всего мира и тебя ещё не успели в чём-то обвинить. Потом всё же посмотрела.

Надо мной стоял высокий широкоплечий мужчина, немного за тридцать. В какой-то старомодной рубахе с закатанными рукавами и тёмными штанами, заправленными в грубые сапоги. В руках он держал настоящие железные вилы, которые зловеще поблёскивали на солнце.

У мужчины были чёрные волосы, длиннее, чем принято у аккуратных горожан. Пряди смешно выбивались из-за ушей и обрамляли резкое, но красивое лицо с чёткой линией челюсти, прямым носом и настороженными серыми глазами.

Он смотрел на меня, а я — на него. И вот мы здесь…

— Что вы здесь делаете?! — резко спросил мужчина. — И почему вы… в таком виде?!

— В каком виде? — переспросила я, нахмурившись и приподнимаясь на локтях повыше. — А, вы про это… — спокойно протянула я, указывая на свою грудь.

Незнакомец резко отвёл взгляд, заметно покраснев до самых ушей. Я села, всё ещё не прикрываясь. Не потому что была какой-то извращенкой, а потому что мысль прикрыться затерялась где-то среди попыток осознать, жива я или всё-таки нет. Нужно было сохранять достоинство и уверенность, даже если ты набухалась и проснулась в чужом огороде. Я посмотрела на незнакомца и сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно и даже немного нагло:

— Эм, доброе утро. Простите, это рай?

Мужик замер, потом медленно опустил вилы. Уже явно не настороженный, а откровенно ошарашенный.

🎂

Привет, дорогая читательница! 🫶

Эта история для меня самой — загадка, авантюра и очень личный эксперимент. Не из тех, где автор важно кивает, будто заранее знает, кто кого спасёт, кто в кого влюбится и где именно всё пойдёт через одно место.

Алина влетела в мою голову со своим упрямством и «ну ладно, раз уж не сдохла — будем разбираться», и потащила меня за собой в проблемы. Так что да: в это большое приключение я отправляюсь не только как автор, но и как живая заинтересованная сторона. Вместе с Алиной. И вместе с тобой, читательница ;)

Поэтому я не буду делать вид, что держу всё под идеальным контролем. Отдадим эту роль Алинке.
Я лучше скажу честно: мне безумно интересно, страшновато и очень хочется пройти этот путь до конца.

✨Так что устраивайся поудобнее. Приключения только начинаются! ✨

🖤
Твоя
Лилит Ой