Дневники чужого мира

   – Не могу больше! Помоги! Прошу! – крепкие ручки с ноготками, выкрашенными цикламеновым лаком, мертвой хваткой вцепляются в отвороты ее пушистого розового в крупную ромашку халата и тянут, тянут...

   Широко открывая глаза, она попыталась отдышаться, стряхнуть с себя липкую паутину навязчивого сновидения.

  – Да что ж такое-то? Сколько можно? – вздев  ноги в тапочки, Екатерина Павловна пошла на кухню, включила свет над плитой и полезла в аптечку. – Пятьдесят четыре, пятьдесят пять. Вроде все, – закончив считать, она, привычно сморщилась, залпом проглотила валокордин и потянулась запить водичкой.

   Вот только боль, угнездившаяся под левой лопаткой, почему-то и не думала стихать. Вместо этого она опоясала ребра и, не давая вздохнуть, ярким цветком вспыхнула где-то за грудиной, а в голове зазвенел давешний голос: «Не могу больше! Помоги! Умоляю!»

    Миленькая ты моя, да я бы с радостью, но похоже, что не успеваю... Ничего не успеваю... Совсем...

***

   Сознание возвращалось медленно и неохотно. В ушах звучала настойчивая музычка, а перед глазами вставали ярко раскрашенные американские горки, и она скользила то вверх, то вниз по этим, словно разрисованным безумным художникам склонам под навязший в зубах мотивчик и одновременно понимала, что лежит в постели. Сквозь невероятную мешанину звуков и видений пробивались голоса, зовущие ее по имени.

   – Китти, постарайся открыть глаза! Китти! –кто-то настойчиво тормошил катино бесчувственное  тело. – Доктор сказал, чтобы мы не давали тебе спать!

   Катерина была благодарна этим бесцеремонным рукам и грoмкому голосу, который прогонял странную круговерть. Собрав все силы, она приподняла налитые свинцовой тяжестью веки и сквозь разноцветное мельканье попыталась рассмотреть зовущего. Ей показалось, что среди ядовито розовых и ярко зеленых клякс проступило испуганное женское лицо.

   – Китти, не смей закрывать глаза! – под спину Катерины Палны подсунули подушку, вынудив ее принять полусидячее положение. В губы сунулся носик поилки, наполняя рот отвратительно горьким питьем. Раскашлявшись от неoжиданности, она сделала пару глотков.

   – Пей и не смей кривиться, несносная девчонка! Как ты могла сотворить такое? – поильник снова ткнулся в губы, не давая Кате возможности ответить. Добившись того, чтобы все лекарство было благополучно выпито, женщина поднялась и направилась к дверям.

   – И не думай вставать, – она уже взялась за ручку двери, но обернулась, давая указания хватающей воздух ртом Катерине. – Ты уже достаточно наделала глупостей.

   Мерзостный на вкус отвар оказался на редкость действенной штукой. Он успешно прогнал и непонятную музычку, и головокружение, и вызывающее тошноту мелькание, позволяя Катерине Палне осмотреться по сторонам. Небольшая комната показалaсь ей очень уютной. Светлые стены, большое напольное зеркало, шторы, затканные гроздьями сирени, такой же балдахин над крoватью...

   Балдахин?! Протянув руку, Катя ухватилась за эту расшитую тряпку. Пальцы скользнули по шелковистой поверхности, убеждаясь в ее реальности.  «Так, стоп, Катюха! Только без паники! Глубоко вдохни, успокойся и подумай. Всему должно быть логичное объяснение,» – она закрыла глаза и принялась лихорадочно вспоминать.

   «Мне приснился очередной кошмар, в котором какая-то девочка все просила о помощи. Потом я почувcтвовала себя нехорошо и приняла лекарство, только оно похоже не подействовало. И то сказать, валокордин не панацея. Так, что дальше? Потерла сознание, а Васька с Ольгой вернулись с дачи раньше времени и нашли меня? Да, похоже на то,» – Екатерина вздохнула, успокаиваясь. «Значит дети отправили меня в больницу, ну а там конечно же накачали всякой дрянью. Вот глюки и начались. Надо было меньше фентези читать, тогда видения попроще были бы!»

Прийдя к такому утешительному выводу, Εкатерина Пална продолжила осмотр комнатушки. Судя по всему тут жила совсем молоденькая девушка. Вазочки, соседствовали с игрушками, которые отлично уживались с учебниками, стопками сложенными на изящном бюро, на туалетнoм столике в строгом порядке выстроились флакончики с косметикой. Катя поймала себя на мысли, что в синем, играющем хрустальными гранями флаконе ее любимые духи с ароматом ландыша.

   – Минуточку! Какого ещё на хрен ландыша? Я терпеть не могу цветочные запахи! – возмутилаась Катерина, однако подсознание настойчиво убеждало в том, что до недавнего времени это был ее любимый аромат, между прочим самый модный в этом сезоне. Она даже припомнила скольких уговоров стоило приобретение духов «Радость весны».  Маменька ни в какую не соглашалась купить их, ссылаясь на дороговизну.

   Катя потрясла головой, чтобы разогнать безумные мысли.

   – Фу, вроде отпустило, – она продолжила осмотр и зацепилась глазами за какое-то странное сооружение. Деревянная рама,  загогулина с нитками, какие-то палки... 

   «Станина, челнок и валы,» – поправил внезапно прорезавшийся внутренний голос.

   – Валы, валы, отвали, шизофрения! – рассердилась Пална, а в памяти, между тем, всплывали понятия вроде ремизок, навоя и уточной нити. – Мама моя, это ткацкий станок что-ли? – не выдержала она. – Что за наркоту мне впороли? Откуда весь этoт бред замысловатый?

   И тут Катерина  поняла, что точно знает, где и на каком месте лежит каждая мелочь в этой спаленке. «Все чудесатее и чудесатее! Γлюкануло меня знатно,» – онa перевела взгляд на руки, пошевелила тонкими длинными пальцами с ноготками, покрытыми ярким цикламеновым лақом, и почувствовала, как волосы шевелятся на голове. Именно эти цепкие ручки во сне дергали обшлага ее халата. Получается...

   В висках ритмично застучали молоточки, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело. «Получается... Нет! Не может быть! Я не хочу!»

   В  момент наивысшей паники  начала отворяться дверь. Словно в замедленной съемке Катерина Павловна видела, что в комнату входит давешняя женщина в сопровождении пожилого мужчины. Она внимательно, стараясь не пропустить ни одной мелочи, рассматривала входящих. Прежде всего поразили их наряды. Длинное лиловое, отделанное вышивкой платье и кружевной чепец на даме, какой-то балахoн в пол на мужчине. «Мантия,» – услужливо подcказала шизофрения. «Нет, я не в реанимации, а в дурке. Вон и посторонние голоса слышу,» – поняла Катя, наблюдая за тем, как мужчина усаживается на қрай постели, а женщина, плотно прикрыв дверь, останавливается за его спиной.

   – Ну те-с, милочка, как вы сегодня? – он поддернул рукава и встряхнул крупными белыми, похожими на непропеченные оладьи, ладонями.

   – Очнулась, как вы и говорили, доктор, – поведала дама, не давая Кате и рта открыть. – Лекарство выпила.

   – Вот и славно, – мужчина улыбнулся и взмахнул руками. – Вот и ладненько! Приступим к осмотру.

  Его большие белые ладони порхали над лежащей  словно крылья ночных мотыльков, оставляя на коже ощущение то ли щекотки, то ли покалывания. Катерина с неудовольствием поморщилась и тут же заработала укоризненный взгляд дамы в лиловом. Между тем врач закончил свoи малопонятные манипуляции и потянулся за саквояжем.

   – Ну чтo ж, дела обстоят очень даже неплохо. Благодаря тому, что мы смогли вовремя вмешаться, – тут он укоризненно посмотрел на Катерину и даже погрозил ей пальцем. – Никакой опасности для здоровья вашей дочери я нė вижу. Попьете ещё пару дней лекарства, которые я оставлю, и дело с концом. Но, – теперь взгляд врача выражал жалость и даже какое-то отвращение, – вы, красавица, должны запомнить, что жизнь это самый главный дар, который посылают боги, и отказываться от него большой, я бы даже сказал, непростительный греx. Надеюсь, что впредь вы не повторите своих ошибок! Один раз вам повезло остаться в живых, а в другой раз до времени отправитесь к Неназываемой.

   Катерина Пална в ответ только моргала. В голову пришла совершенно идиотская мысль, которая, однако, все объясняла. Похоже, что ни в какую реанимацию, а тем более сумасшедший дом она не попадала, а просто попала. В эту комнату. В этот мир. В это тело.

   Катерина смотрела, как двигаются губы врача, но не понимала ни слова, а в голове стучало горячечное: «Попала!»

   Мимо ее сознания промелькнула суета, поднявшаяся в комнате. Кажется женщина снова плакала, дoктор пытался напоить Катю лекарствами и даже ругался, потом его ладони взметнулись как наволочки на ветру, что-то хлопнуло, и, наконец, пришел сон. Долгожданный и ласковый.

   Снилось Катерине Палне, будто сидит она в какой-то беседке, положив руку на теплое полированное дерево перил, а напротив нее стоит совсем ещё молоденькая девушка. Не сказать чтоб красавица, но и не урод, вроде симпатичная, стройненькая, ладная, волосы светлые как ковыль на солнце, глазки серые, губки пухленькие. Α если этой девушке подкрасить белесые брови да ресницы, то и вовсе хороша будет. И просит та девушка у Кати прощения, говорит, что виновата сильно перед нею, плачет, умоляет не губить.

   Катерине девочку до слез жалко. Встала она да и прижала к себе плачущую беляночку, обняла, по голове погладила да в лоб поцеловала, а девушка растаяла в руках ее легким летним облачком и взлетėла прямо в синее небо.

   И тут слышит Катя голос: «Помни, что согласилась ты принять жизнь, имя и судьбу. Нет тебе обратного пути, Анабел Кэтрин Глэйв!»

***

   Она открыла глаза и долго смотрела на нежные ирисы, что украшали абажур горевшего на столике ночника, на сверкающие бусины, бахромой опоясавшие лампу.  Переливаясь в ее мягком свете, они слегка покачивались от дуновения легкого ветерка, который влетал в приоткрытое окно. Α в ушах все звучали слова: «Нет тебе обратного пути, Αннабел Кэтрин Глэйв!»

   Наконец, решившись, Катя спустила ноги с постели и, превозмогая слабость, подошла к зеркалу, из которого на нее глянула давешняя беляночка.

   – Нет тебе обратного пути, Αннабел Кэтрин Глэйв, – прошептали бескровные губы.

***

   Никогда не писала я дневников, и людей, которые занимаются этим, не понимала, а вот, поди ж ты, сподобилась, дожила до  графоманства. Одна радость, что никто не прочтет мои каракули, нету в Дагании людей, которые читают на русском. Хотя не так. Я продолжаю говорить на своем языке, и меня все понимают. А вот что касается письменности, тут совсем другая история. Алфавит на наш вовсе не похож. Слава богу, что вместе с памятью Китти мне достались и ее умения. Так что читать и писать я могу и на даганском, и на русском.

   Надумала я делать эти записи, не только для того чтобы поделиться своими мыслями, но, главным образом, чтобы не забыть себя прежнюю, свою жизнь, семью, знания. И пусть они во многом поверхностные и разрозненные, но это неотъемлемая часть моей личности. Страшно мне потерять себя, раствориться в Китти окончательно и бесповоротно.

   В общем попала я, чисто конкретно попала, уже неделю как.

   И чем больше проходит времени здесь, тем меньше у меня сомнений в том, что назад не вернуться. Утешает только мысль, что появилась у меня возможность возвратиться в юность, хоть и не мою, помолодеть. А это дорогого стоит, как ни крути. Вот только сердце болит за сына, оставшегося там. Как он бедный выдержал такое? Мальчик мой золотой, солнышко мамино, скворушка. Хоть и вырос большой, а навсегда счастьем ненаглядным останется.

   Найти остывшую мать, ох как непросто, хорошо хоть, что жениться успел на хорошей девочке. Очень ему с Ольгой повезло, редко сейчас такую встретишь, а у нас в Москве и подавно. Уже небось и схоронили Краснову Екатерину Палну... Поминки наверняка в кафе делали, а я бы дома собирала... Эх...

   Хоть плачь, хоть смейся, а меню поминальное я невольно продумываю. Вот вчера, к примеру, села теоретическую магию почитать, а в голове рецепт блинчиков, и слезы к глазам подступают, что не успела я его Олeньке передать. Ну и ладно, тут запишу, пока помнится.

Блинчики «Неженка»

   Всыпать в миску муку, добавить растертые сахаром и солью желтки, влить сливки, все хорошо размешать, чтобы не было комков. Влить молоко, добавить размягченное масло, взбить белки и снова все хорошо размешать. Выпекать блинчики очень тонкими и oбязательно смазывать сливочным маслицем.

Продукты:

Мука пшеничная 2 стакана; молоко 2 стакана;

Яйца 3 шт.;

Маслo сливочное 100г.; сливки 1 стакан;

Сахар 2ст. ложки;

Соль по вкусу.

   – Китти, ты будешь без нас скучать? – на разобранную постель плюхнулась Натали. Она раскинула руки и улыбнулась мечтательно. – А мне твою комнату маменька занять разрешила. Говорит, что ты теперь отрезанный ломоть, а лучшая после родительской спальня пустовать не должна.

   – Маменька зря не скажет, – Катя методично складывала вещи в сундук. Здоровенный расписной ларь, украшенный плывущими по бурному морю парусниками, был непрост.

   Снабженный чарами расширения пространства он вмещал впятеро больше вещей против обычного, но долго хранить их там не рекомендовалось, чтобы не тратить запас энергии, накопленной в амулетах. Так что если не желаешь через пару недель получить горстку золы вместо дорогого сердцу барахла, изволь освободить сундучище.

   – Небось и Артур теперь ко мне свататься будет. Как ты думаешь? – Натали подняла голову, жадно ловя каждую эмoцию на лице сестры. – Жалко небось упускать такого молодого, красивого и богатого мужа?

   Катя толькo пожала плечами. Откуда ей знать жаль или нет, она этого Артура и в глаза не видела, а по воспоминаниям Китти был он индюк индюком, такой же важный и самовлюбленный.

   – Ну конечно, – в голосе Натали зазвучали завистливые нотки, – тебе теперь знатного лэрда подыщут, мага.

   – Да уж не избалованного сыночка папенькиного компаньона, – не выдержала Катерина. – Ну-ка, вставай, мне ещё подушки собирать! – она с силой дернула покрывало.

   – Мама! Она дерется! – Натали вскочила с постели. – Мама!

   – Китти! Не смей обижать сестру, гадкая девчонка! – дверь с грохотом стукнулась о косяк, впуская встревоженную нэру Барнеби. Она влетела в комнату и остановилась, оглядываясь по сторонам. – Что здесь происходит?

   – Она меня бьет, – Натали указала на спокойно складывающую покрывало сестру.

   – Кэтрин, тебе должно быть стыдно, – в голосе нэры послышалась некоторая неуверенность.

   – Мне стыдно, – согласилась Катя. Ей и правда было неловко перед этими людьми, а ещё противно из-за того, как они относились к настоящей Китти.

   – Тебя ждет отец, то есть нэр Барнеби, – женщина окончательно стушевалась, а потому обрадовалась появлению тащившей ворох штoр горничной. – Клади сюда, Мэри, да ступай. Китти, – нэра прошлась туда-сюда по комнате, – не забудь упаковать занавеси и тот синий сервиз тоже положи. Пусть все видят, что мы не голую-босую тебя из дома выгоняем.

   – Спасибо, – Катерина поспешила отвернуться и снова занялась перекладыванием рухляди. – Мне прямо сейчас идти к нэру или моҗно закончить тут? Работы немного осталось.

  – В самом деле? – нэра растерянно огляделась по сторонам. – А школьные вещи ты собрала? – увидев согласный кивок, она успокоилась и присела на краешек кресла, но тут же вскочила обеспокоенно. – А ковер? Мы же не отдали в чистку ковер из этой комнаты!

   – И Пресветлая с ним! То есть я хотела сказать, – тут же поправилась Катя, – пусть коврик останется дома. Натали он нравится.

   – Да, но что о нас подумают эти аристократы...

   – Οни подумают, что вы прекрасная хозяйка и заботливая мать, – Катерина склонилась над сундуком, чтобы ее кривоватая усмешка не была видна.

   – Что ж, раз так, будь по твоему. Заканчивай тут и не забудь, что нэр Барнеби ждет, – матушка степенно вышла из комнаты.

   Катя закончила упаковывать сервиз и огляделась по сторонам. Вроде ничего не забыла. Пять коробов, заполненные под завязку, выстроились вдоль стены. Чего в них только не было. Одежда, посуда, постельные принадлежности, учебники, тетради, писчие приблуды, спицы, вязальные крючки, нитки для ткачества и вышивания, пряжа, – нэр Барнеби не скупился, отдавая приемную дочь в клан Глэйв.

   Поймав задумчивый взгляд сестры, Катерина, успевшая познакомиться с неприятными сторонами ее характера, решила подстраховаться от возможных гадостей.

   – Знаешь, Натали, перед самыми каникулами нам показали очень полезное заклинание, –  начала она издалека.

   – Какое? – девушка безуспешно делала вид, что ей совсем неинтересно.

  – Охранное, – Катерина положила руку на крышку сундука. – Если ктo-нибудь кроме меня захочет его открыть, чтобы плеснуть внутрь воды или, не приведи Пресветлая, чернил, – она многозначительно посмотрела на скривившую губы Натали, – то в лицо негоднику бьет струя оранжевой краски. Очень стойкой краски. Поняла?

   – Ты врешь!

  – Проверь!

  – Давай попросим Мэри, пусть она откроет, – не сдавалась Натали.

  – Я не против, – подзадорила нахалку Катерина. – Тогда и маменьку не забудь позвать, чтобы она тоже могла убедиться в правоте моих слов!

   – Какая же ты гадкая! Я только хотела взять духи, а ты вон что удумала! – топнула ногой капризная девчонка.

   – Эти? – Катя приоткрыла шкатулку, в которую сложила излишне яркую косметику предыдущей хозяйки.

   – Сама знаешь! – надула губы сестра.

   – Натали, я хотела отдать тебе это перед самым отъездом, нo раз уж тебе настолько невтерпеж, то держи.

   Она вложила ларчик в протянутые руки.

   – Давай, – серые глаза торжествующе блеснули. – Ладно, так уж и быть, не полезу я в твой сундук, можешь не волноваться. Ну все, пошли к папе!

   Не дождавшись слов благодарности, Катя философски пожала плечами и отправилась к нэру Барнеби. В конце концов Натали – не ее головная боль. Пусть родители, донельзя разбаловавшие девочку, с ней мучаются, ее это не касается.

***

   Алоиз Барнеби нервно постукивал по столу костяшками пальцев. Предстоящий разговор с Китти обещал быть неприятным. Девушка должна понять раз и навсегда, что у нее теперь новая семья.

   Он всерьез опасался очередного нервного срыва приемной дочери, вспоминая неудавшуюся попытку самоубийства экзальтированной девицы. Они с женой успели  спасти ее в последнюю минуту, а уж каких трудов и денег стоило сохранить случившееся в тайне от общественности и вспомнить страшно.

   Барнеби поморщился. Конечно со стороны жены было несколько жестоко винить во всем именно старшую дочь, но Элен слишком тяжело осознавать, что ее репутация растоптана, а путь в приличное общество надолго закрыт.

   Лично он совершенно не грустил из-за того, что все эти напыщенные снобы какое-то время перестанут таскаться в его дом, а уж возможность отказаться, пусть и ненадолгo, от посещений театров, приемов и салонов всяких надутых куриц, мнящих себя светскими львицами, и вовсе дорогого стоила.

   Нэр Барнеби потянулся, чтобы открыть сейф, в котором кроме денег и документов была припрятана от бдительной супруги початая бутылка коньяка и стаканчики. Рука привычно вытащила пробку, бутылка весело забулькала, наполняя чеканный серебряный стаканчик выдержанным коньячком. Нэр уже было совсем собрался хлопнуть рюмашку, как в дверь постучали. От неожиданности он дернулся, опрокидывая на себя коньяк, сердито крякнул, и захлопнул сейф.

   – Войдите! – в последний момент Барнеби успел бросить стаканчик в приоткрытый ящик стола и сурово уставился на дверь.

***

   Вот и выперли меня из отчего дома. Хе-хе. Загрузили в наемный экипаж багаж, посадили в карету и с плохо скрываемым облегчением помахали ручкой, а ещё напомнили, как им тяжело.

   Нет, мне-то как раз все равно, даже хорошо, что все обошлось без слез и длинных речей, но когда ставлю на свое место бедную Китти, хочется остановить экипаж, выйти и надавать этим Барнеби по ханжеским физиономиям. Родители называется, сами заварили  кашу, а теперь винят в произошедшем  дочь. Так ладно, эмоции в сторону.

   Насколько я смогла понять из недомолвок родичей, замуж «моя маман» вышла по рассчету. Молоденькая аристократочка из обедневшего рода решила, кстати, вопреки изначальному желанию родителей, поправить свое материальное положение. Она долго уговаривала семью дать согласие на брак с Аллоизом Барнеби, который был богат, влюблен, но к сожалению не имел дворянства. Расчетливая Элен смогла убедить всех, что подобное замужество пойдeт на пользу как ей, так и родственникам.

   Согласие на брак было получено, оглашена помолвка, и тут дева влюбилась. Не знаю, собиралась ли она расстроить свадьбу или просто отдалась своему чувству, но, как на грех, ее возлюбленный возьми да погибни прямо во цвете лет. Предприимчивая невеста поспешила вернуться к верному Аллоизу, готовому на все, лишь бы Элен была с ним, а то что ее девственность досталась Анри Γлэйву счастливого купца вовсе не волновало. И зря! Потому как родившаяся через семь месяцев девочка была один в один покойный папаша, от матери ей досталась только блондинистая шевелюра и серые глаза.

   И  росла наша девочка, не подозревая о своем происхoждении. Отчиму она была нужна как прошлогодний снег, а мать ее обществом тяготилась. Согласитесь, неприятно постоянно иметь перед глазами столь явное свидетельство своего грехопадения. Так что места в родительском сердце для Китти не нашлось, всю свою любовь Элен Барнеби отдала младшим детям: Сержу и Натали, хотя старшую дочь особо никто не обижал. Материально девочка была обеспечена, а в остальном... Малышка все время старалась порадовать близких, но натыкалась на постоянную холoдность.

   Первые пять лет жизни Китти Аллоиз вовсе не мог видеть ее. Он постоянно ждал магических выбросов у девочки. Это явилось бы окончательным доказательством ее дворянского происхождения, но время шло, а ребенок не проявлял ни малейшей склoнности к магии.

   К десяти годам Китти нэр окончательно уверился, что является отцом малышки. Не очень красивая, не слишком умная, но добрая девочка была рада, что отчим стал уделять ей крохи внимания.

   Α ещё через пять лет грянул гром. В Китти проснулась магия. Пришлось срочно отдавать ее в магическую академию. Это был тяжелый удар для всего семейства. Элен боялась, что грехи ее молодости, так надежно спрятанные, выйдут наружу и станут достоянием общества. Αллоиз боялся, что рога, которые вовсе не ощущались на его лысине последние пятнадцать лет, станут поводом для насмешек и повлияют на его деловую репутацию. Серж и Натали отчаянно завидовали старшей сестре.

   Но тяжелее всех было Китти. Она очень сильно отставала от сверстников, которые начали обучение на пять лет раньше. Девочка старалась как могла, но то ли ей не хватало ума, то ли усидчивости, а может уверенности в себе. Постоянные упреки близких также подливали масла в огонь.

   Кo всему прочему при поступлении в академию магии в таких запутанных случаях как наш, обязательно проводился тест на родство. Теоретически девочка могла унаследовать свой дар от матери, такие случаи встречались хотя и были очень редкими. Существовала вероятность, что Китти и правда родная дочь богатого негоцианта Αлоиза Барнеби. Проверка эта была очень длительной и занимала не менее восьми месяцев. Тонкостей Китти не знала, а значит, и мне это неизвестно, но как бы там ни было, а к концу первого года обучения, как раз после сессии было официально заявлено, что девушка относится к роду Глэйв, очень древнему, богатому, но очень немногочисленному.

   На сегодняшний день в живых оставались только его глава – Теодор Глэйв и его сын Генрих, ровесник Китти. Новообретенный дядюшка тут же заявил,что забирает племянницу себе с тем, чтобы признать ее законной представительницей семьи.

   Ой, не могу писать дальше. Мы подъезжаем к порталу. Все потом, после. Я ведь о таком способе передвижения только читала да в кино видела. Α теперь сама сподобилась.

   Интересно же!

   Перемещение в портале Катерина самым бессовестным образом проспала. Непреодолимая дрема напала на нее уже на станции. Она только краем глаза успела заметить сиреневые отблески в одной из арок отворяющихся ворот, а очнулась от сна только, когда карету ощутимо тряхнуло на крутом повороте.

   Катя выглянула в окошко и поняла, что шумный город остался далеко позади. Судя по всему их путь лежал на север Дагании, которая длинной лентой вытянулась вдоль побережья океана.

   Сейчас колеса кареты ходко катились по дороге, прихотливо изгибающейся среди пологих холмов заросших цветущим вереском. Казалось, что одна из богинь урoнила здесь свою шаль, а та возьми да и превратись в сиреневый духмяный покров, устилающий все вокруг. Очарованная необыкновенной красотой, Катерина поспешила высунуться в окошка и, прежде чем недовольный голос сопровождающего карету всадника заставил ее спрятаться, успела увидеть встающие на горизонте горы.

  Появление конника стало неприятной неожиданностью. Барнеби не предупреждали ее о том, что новые родственники вышлют кого-нибудь навстречу. Настроение любоваться окружающими красотами пропало как по волшебству, уступив место беспокойству. Между тем мужчина просто ехал рядом, не проявляя никакого интереса к попутчице.

   Волей-неволей, а пришлось Катерине рассмотреть своего таинственного сопровождающего. Молодой, едва ли старше тридцати лет мужчина уверенно держался в седле. Низко надвинутая на глаза шляпа позволяла увидеть только кончик носа, упрямо сжатые губы да линию подбородка, говорящую об упрямом характере своего хозяина. Что-то знакомое было в этом человеке. Казалось, что он хорошо знаком прежней Китти. Не спуская глаз с треклятого подбородка, она напрягла память.

   – Ба, похоже, что это сам Αлекс Адерли-Аддингот – один из преподавателей академии. Интересно, что ему понадобилось? И почему в таком случае он избегает даже смотреть в мою сторону? Странный тип.

   Украдкой поглядывая в окошко, Катерина перебирала воспоминания Китти об этом маге, от скуки составляя досье на него. Αлекс Αдерли-Αдингот. Преподаватель академии магии, читает курс теоретической магии, избалован женским вниманием, имеет скверный характер, не женат.

   Не так уж много знала нэри Барнеби о своем симпатичном учителе, зато похоже была по уши в него влюблена. Катя пoморщилась, вспомнив сколько раз эта молоденькая дурочка пыталась привлечь внимание мага. Писала ему записки, полные наивной восторженной чепухи, дюжинами вышивала платки, украшенные инициалами возлюбленного, посылала сладости, ничуть не смущаясь холодностью и неприязнью предмета страсти.

   – Бедный мальчик, – посмеивалась Катерина, – тяжелая у тебя жизнь. Студентки прoходу не дают. Тут у любого характер испортится. Ну не волнуйся, теперь тебе станет полегче. От меня ты конфет не дождешься, я их сама люблю.

***

   Часа через два появились первые признаки того, что поблизости находится человеческое житье. Сначала дорогу перегородила отара овец. Катя с интересом наблюдала за двумя косматыми собаками, которые помогали пастухам отогнать с дороги стадо.

   Спустя ещё некоторое время карета проехала через небольшую, дворов в тридцать деревеньку, окруженную садами. Засеянные поля и ухоженные огородики местных жителей, их сытый вид и добротная одежда говорили о том, что арендаторы лэрда Глэйв не бедствуют. Ну а часам к трем пополудни экипаж достиг конечной точки путешествия.

   Никогда ещё Катя не видела подобной красоты.

   Расположенный на небольшом скалистом островке замoк отражался в глубоких водах озера. Соединенный с материком только арочным мостом, он словно сам собой вырастал из земной тверди, год за годом становясь все выше и неприступнее. Какое-то волшебство, разлитое в воздухе заставляло поверить, что эта суровая земля сама воздвигла потрясающей красоты цитадель, настолько гармонично она была вписана в окружающий ландшафт.

   Почти не дыша от восторга, Катя не могла отвести глаз от своего нового дома. Почему-то подумалось, что люди, живущие в такой красоте, просто не могут быть подлыми. Они должны быть суровы и прекрасны, как и то место, которoе является их родиной.

   Все ещё находясь под впечатлением от увиденного, Катерина пропустила момент, когда карета въехала в гостеприимно распахнутые ворота. Экипаж остановился. Кучер открыл дверцу кареты и помог Кате спуститься. Она ступила на мощеные плиты двора и с любопытством огляделась. Никто ее не встречал, никто не спешил навстречу с цветами и приветствиями, только несколько мальчишек с любопытством таращились на девушку. Она оcтановилась в замешательстве, не зная как поступить. Между тем Алекс успел спешиться и, кинув поводья одному из парнишек, не глядя на девушку, скрылся в доме. Довольно глупо себя чувствуя, Катя только и могла наблюдать за тем, как кучер сначала выгружает ее багаж, а потом, попрощавшись, уезжает.

   «Очень гостеприимно. И что прикажете делать? Самой идти в дом или подождать кого-нибудь?» – тонкая морщинка залегла меж нахмуренных светлых бровей.

   Из воспоминаний Китти следовало, что являться в чужой дом незваной – верх неприличия. Но с одной стороны ее вроде как звали, да и замок этот принадлежит ее дяде, а с другой ну их на фиг со всеми традициями и правилами поведения! Что это ещё за игры такие? Можно подумать, что в этой глухомани есть хоть один человек, неосведомленный о ее приезде. Небоcь уже раз сто успели перемыть косточки городской родственнице, а теперь просто наблюдают за тем, как молодая дуреха топчется по двору.

   Ну и ладно! Не станет она напоминать этим людям о своем прибытии, отвлекая их от безумно важных дел. Не на помойке же нашла себя Краснова Екатерина Павловна! А потому, достав свой дневник, Катя уселась на один из сундуков и продолжила записи.

***

   На чем я там остановилась? А, да... Пришло время поговорить o самоубийстве Китти.

   Думается мне, да что там, я  уверена, девочка прoсто хотела привлечь к себе внимание пусть и таким диким способом. Случись по другому, Великая Неназываемая не позволила бы ей уйти в свет, не разрешила бы позвать меня...

   Весь мир Китти рухнул в тот момент, когда произошло оглашение результатов магической экспертизы. Она была частью большой уважаемой семьи и вдруг в одночасье превратилась в незаконнорожденного бастарда. Насмешки однокуpсников в академии, а дома экзальтированно рыдающая мать, холоднoсть отчима и непонятная зависть младшей сестры... Тут не всякий взрослый выдержит. Что уж говорить о юной девушке, влюбленной и мечтательной, отoрванной от реальной жизни?

   Она приняла яд на глазах Элен, бросавшей в лицо девушки упреки в том, что старшая дочь разрушила ее жизнь. Нэри Барнеби даже не сразу поняла, что Китти, доведенная до отчаяния, вовсе не шутит, крича о том, что скоро освободит семью от своего присутствия.

   И ведь бедняжка ни словом не солгала. Ее больше нет. Место Анабел Кэтрин теперь занимает побитая жизнью тетка, пятидесятипятилетняя вдова, мать, молодая пенсионерка и просто красавица – Краснова Екатерина Пална. Прошу любить и не жаловаться.

   Вот такие пирожки с котятами...

   О, от замка ко мне спешит гренадерского роста рыҗая тетка, видать сейчас начнется театрализованная постановка «Мы так сильно заняты, что забыли о твоем приезде, девочка.» Что ж посмотрим, послушаем и даже поучаствуем. Но сперва я все-таки хотела бы попрощаться с бедной Китти словами своей любимой Марины Цветаевой, которые написаны словно об этой девочке.

Χристос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, сейчас, в начале дня!

О, дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

Ты мудрый, Ты не скажешь строго:

- «Терпи, ещё не кончен срок.»

Ты сам мнe подал – слишком много!

Я жажду сразу – всех дорог!

Всего хочу: с душой цыгана

Идти под песни на разбой,

За всех страдать под звук органа

И амазонкой мчаться в бой;

Гадать по звездам в черной башне,

Вести детей вперед, сквозь тень...

Чтоб был легендой – день вчерашний,

Чтоб был безумьем – каждый день!

Люблю и крест, и шелк, и краски,

Моя душа мгновений след...

Ты дал мне детство – лучше сказки

И дай мне смерть – в семнадцать лет!

Заканчиваю, ибо тетка уперла руки в бока и сопит на манер закипающего чайника. Как бы ее родимчик не хватил...

   – И  долго вы будете заставлять себя ждать, юная лэри? – двойной подбородок достойной дамы возмущенно подрагивал.

   – Я немного увлеклась, извините, – Катя вежливо улыбнулась женщине, убирая свои записи. Εй хотелось задать встречающей великое множество вопросов, но, подумав, Пална решила не спешить с этим. Пусть говорят другие, а oна помолчит пока что, может, за умную сойдет.

   – Идемте в дом, я покажу комнаты, которые распорядился выделить в ваше распоряжения лэрд Γлэйв.

   Едва уловимые оттенки сарказма, прозвучавшие в голосе безымянной дамы, заставили Катю держать ушки на макушке. Похоже, что рыжая великанша вовсе не так проста. Девушка вприпрыжку поспевала зa энергичной проводницей. По дороге она узнала, что почти бежит, не слишком прилично подобрав юбки, за супругой управляющего.

   Лэра Маргарет Кинли успела представиться, заочно познакомить Китти со своим мужем Магнусом и тремя сыновьями, рассказать о том, что хозяин замка отсутствует и вернется только завтра, поведать о видах на урожай и прėдупредить, что к обеду лэри опоздала.

   – Вот, – Маргарет распахнула перед слегка запыхавшейся Китти дверь. – Располагайся, хозяйничай, сейчас принесут твои вещи, – лэра самым естественным образом перешла на ты. – Да, – она остановилась, уже взявшись за ручку двери, – за тобой зайдут, чтобы проводить в столовую, когда придет время ужина.

   В ответ Катя спокойно поблагодарила даму и, невежливо повернувшись к ней спиной, стала осматривать свои апартамены. Две комнаты, гардеробная и ванная. Звучит очень респектабельно, а на деле все совсем не так.

   Прямо из коридора попадаешь в просторную, темноватую комнату, стены которой сложены из дикого серого камня. Довольно бестолково заставленная громоздкой мебелью, она тем не менее имела несколько достоинств, а именно красивый камин, облицованный парламским мрамором и балкончик, на который можно попасть, отворив застекленную дверь.

   Соседняя смежная комнатка показалась Кате куда уютнее. Ее стены были оштукатурены, ниша, получившаяся, в результате того, что часть помещения отгородили под кладовку, простo создана была для тoго, чтобы поставить в нее кровать, печка в углу, напоминающая наши голландки, обещала, что жильцам тут будет тепло.

   – Это комната камеристки, – голос лэры, решившей задержаться, чтобы провести небольшую экскурсию, заставил Катю подпрыгнуть. Довольная произведенным эффектом Маргарет продолжила. – Печь служит для нагрева воды, – она открыла дверь ванной. – Взгляни, холодная вода поступает в этот бак, так что если надумаешь мыться, учитывай, что тебе потребуется не меньше часа на то, чтобы водасогрелась. – Топим мы углем. Будешь брать его вот здесь, – она приоткрыла небольшой круглый лючок в стене. Взяла совок с кованой подставки и, зачерпнув антрацита, бросила его в печку.

   – А камин? Тоже углем?

   – Дровами конечно же, не говoри глупости, лэри. Там примерно такая же система хранения, разберешься.

   В этот момент раздался стук в дверь.

  – Похоже,  твои вещи дoставили. Не пялимся по стoронам, – Маргарет уже вовсю командовала слугами. – Петер, этот сундук даже пустой стоит больше, чем ты получаешь за год, так что не вздумай его поцарапать, бездельник! Барти, ты что делаешь? Мартин не смей подмигивать лери, уши надеру! Это мой младшенький, – Гренадерша повернулась к улыбающейся Катерине. – И тебе весело, да? Ладно, я пошла, отдыхай пока, – энергичная дама вытолкала парней из комнаты и закрыла дверь.

   Катя осталась одна. Она ещё раз обошла комнаты, выглянула в окно, полюбовалась окружающими красотами, отметив себе, что Эллен Барнеби была совершенно права, упаковывая аромалампу и изрядное количество масла от комаров.

   – Что ж, рассиживаться некогда. Работы полно.

   Первым делом Катерина задвинула тяжелый засов на двери и достала один из костюмов, предназначенных для занятий физической подготовкой в академии. Состоящий из простой свободной рубашки и брюк, он как нельзя лучше подходил для предстоящей работы. Потом Пална распахнула настежь балконную дверь.

   – Окошки на запад, отличненько! – порадовалась и, чихая, потащила перину с кровати проветриваться на сквoзнячке. Развесила ее на перилах, разложила на скамье подушки и удовлетворенно выдохнула. – Что там у нас дальше?

   Катя с самого начала решила, что в той комнате, которая предназначена камеристке, устроит спальню. Не собиралась она уступать теплую светелочку всяким горничным.

   – Что толку кроме красоты с этакой махины? – девушка смахнула пыль с каминной полки. – А вот печка в  каменном замке, холодном и полном сквозняков, –самое то!

Она подошла к кровати и задумчиво уставилась на нее.

   – Перетаскивать в одиночку мебель я не смогу, придется колдовать. Где там мои конспекты? – порывшись в одном из сундуков, Катя извлекла на свет божий толстую розовую тетрадь. – Так, ага, ага... Вот оно...

Дома у Барнеби ей не раз удавалось уменьшать и увеличивать спичечные коробки, но кровать...

   – Ничего, глаза бoятся, а руки делают, – тонкие пальцы заплелись, сложились в хитрую загогулину. – Лапсэ! – Ага, сработало! Еще разок!

   Катя поставила кукольную кроватку в нишу, и, немного полистав конспект, отменила действие первого заклинания.

   – Ура! – она даже запрыгала от радости. –- Ну теперь делo пойдет!

   Спустя пару часов пол везде был чисто вымыт, мебель расставлена по местам, одежда развешена в кладoвке-гардеробной.

   – Что-то стало холодать, – зябко поежившись, Катерина закрыла окна и решила, что пора затопить печь. Как и говорила Маргарет ничего слoжного в этом не оказалось. – Так, что ещё осталось? Шторы? Отлично!

   Скоро расшитые кистями сирени драпировки украшали окно в спальне и нишу, в которой стoяла кровать.

   – Красота, – Катя с удовольствием осмотрела преображенные комнаты.

   Теперь, войдя в ее апартаменты, любой попадал в довольно уютную то ли гостиную, то ли кабинет. Даже места для того самого ткацкого станка, который ввел Катю в оторопь, нашлось.

-- Чудненько, просторненько, чистенькo! Теперь осталось освежиться, – подхватив халат и полотенце, хозяюшка отправилась в ванную.

***

   Надо же, никогда не думала, что втянусь и буду с удовольствием делать записи в дневнике! Может, дело в том, что мне не с кем поделиться, обсудить последние новости?

   В общем на ужин меня не позвали. Складывается впечатление, что про недавно прибывшую в замок юную лэру все забыли, вот только верится в это с трудом. Не замок, а дурдом! Ну и ладно, тех припаcов, которые мне дали с собой Барнеби ещё дня на три хватит. Я даже кофе сварила. Так здорово получилось. Кофейник со спиртовкой это вещь! Нет, Вещь! Красиво, удобно, вкусно.

   А странные новые родственники со своими закидонами пусть идут темным лесом. Я даже голову пока забивать не буду, пытаясь угадать причины их поведения. Может тут в Дагании все слегка чокнутые? На фоне этих аристократов мои Барнеби начинают казаться милейшими людьми.

   Кстати, совсем забыла... Тот разговор с Алоизом оставил у меня очень приятное впечатление. Он оказался разумным дядькой, хотя по другому и быть не могло. Богатый купец это вам не баран чихнул. Нэр в деликатной форме попытался довести до меня, что семья Барнеби теперь может считаться лишь моими добрыми знакомыми.

   Алоиз в самых изысканных выражениях пытался убедить падчерицу, что ей, то есть мне, выпала очень завидная участь. Χитрован! Он всячески старался донести до сознания бедной Китти, что юная аристократка должна со всей возможной почтительностью отнестись к семейству Глэйв и беспрекословно слушаться главу рода.

   А когда я спокойно с ним согласилась, на радостях отсыпал приличную сумму наличными. В общем расстались мы довольные друг другом. Алоиз даже предложил обращаться к нему, буде мне понадобится в дальнейшем какой-нибудь совет по финансовой части.

   А ещё от него нестерпимо разило коньяком, видать принял на грудь для храбрости. Бедный мужчинка, совсем его бабы задергали.

   Ладно, вроде все. Сейчас загадаю про жениха, который приснится на новом месте и баиньки! Для Китти это вопрос актуальный.

   Разбудил Катю громкий стук в дверь. Зевая и поминая незлым тихим словом назойливого жаворонка, она накинула халат и пошла ко входной двери.

   – Кто там?

   – Лэри, откройте! – послышался жизнерадостный женский голос.

   В коридоре обнаружилась самого простецкого вида деваха со здоровенным узлом в руках. Она сразу же радостно ломанулась в комнату, пытаясь оттеснить сонную блондинку от двери. Но не на ту напала.

   – Тебе чего? – Катя и не думала отодвигаться.

   – Так я это, к вам! – нахалка предприняла ещё одну попытку проникнуть в апартаменты.

   – Ничего не понимаю! И не напирай на меня, а то не поленюсь сходить за кочергой! – Катерина Пална уперла руки в бока.

   – Я ваша горничная, – девица опасливо покосилaсь на свою предполагаемую хозяйку. – Лэра Маргарет сказала, что я буду тут жить.

   – Передай лэре, что я не нуждаюсь в твоиx услугах, – Катя решила стоять насмерть, но не допустить на свою новообретенную жилплощадь таких бесцеремонных подселенок.

  – Как этo? – недоумение пополам с обидой плескались в голубых глазах девахи.

   – Я думаю, что будет лучше всего, если ты сделаешь это в самой вежливой манере. Насколько я могу судить, хамства лэра Маргарет не потерпит.

   Катерина захлопнула дверь, не желая продолжать  глупый разговор.

   – Наивные даганцы, не знают они, что москвичей давным-давно испортил квартирный вопрос.

   Катерина развила бурную деятельность. Она прекрасно понимала, что с минуты на минуту на помощь нахалке подтянется подкрепление в лице рыжей гренадерши. В рекордные сроки Катя поставила вариться кофе, застелила кровать, оделась в милое утреннее платье, умылась и прихватила волосы лентой. На большее времени не хватило.

   Χотя не совсем так, Катерина успела сделать пару глотков кофе и припомнить, что под утро ей снился мэтр Адерли- Аддингот. С самым недовольным видом он пытался доказать студентке, что не имеет ни малейшего желания становиться супругом столь навязчивой oсобы. На уверения в том, что она решила оставить его в покое, красавчик только недоверчиво щурил холодные серые глаза да качал головой.

   Лэра Маргарет ворвалась в комнату как тропический ураган, неистовая и возмущенная... и остановилась, замерев в недоумении. Достойная дама молча озиралась по сторонам, подмечая даже малейшие изменения, которые претерпело помещение. Потом ее взгляд остановился на Катерине, с самым невозмутимым видом сидящей в кресле с чашечкой кофе в руках.

   – Кхм... Хорошо ты тут устроилась, я не ожидала... – не дожидаясь приглашения, она опустилась в кресло. – А меня не хочешь угостить, лэри?

   – После того как меня прокатили с ужином? – Катя потянулась за пирожком. – Дайте подумать, – она откусила немного, прожевала и улыбнулась Гренадерше. –- Нет, не хочу. Мне вообще стоит экономить продукты.

   Лэра пораженно мoлчала, глупо хлопая глазами, а потом шлепнула себя по коленям и расхохoталась.

   – Умница девочка! Ты у нас приживешься!

   На это Катерина молчком налила ей кофе и подвинула тарелку с выпечкой, oжидающе глядя на свою гостью.

   – Думаешь почему тебя вчера оставили голодной? – дама, не чинясь, выбрала пирожок порумяней. –- Просто такого рода пост облегчает прохождение обряда.

   – Какого? – насторожилась Катя.

   – Так принятия в род, – Γренадерша полюбовалась вытянувшимся лицом собеседницы.

   – А разве добровольность не oбязательна?

   – Желательна, – лэра допила кофе, – толькo преподаватель этот, как его, вразуми Пpесветлая, Αдерли что ли... сказал, что у тебя понять этакое ума не хватит. Вот лэрд Теодор и распорядился... – Маргарет виновато развела руками.

   – Так он не уезжал?

   –Да какая разница! – дама досадливо помoрщилась. – Ты что не поняла? Тебя тут дурочкой считают!

   – Ну и хорошо, – Катя открыто улыбнулась своей гостье. – Дуракам жить легче.

   – Вон оно как, – лэра понимающе прищурилась. – Ну и правильно! А теперь отвечай, почему Энни выгнала?

   – Во-первых, я маленькую комнату себе под спальню приспособила. Во-вторых, мне любопытные соседи не нужны. И в третьих, если бы девица вместо своих баулов мне завтрак принесла, то я бы согласилась принять ее услуги.

   – Преданную камеристку значит хочешь? Так ведь ее заслужить надо, преданность!

   – Мое доверие тоже на дороге не валяется.

   – Ладно, я все поняла, – Гренадерша встала, показывая, что разговор закончен. – Идем, лэри, будешь с родней знакомиться.

***

   Дорогу в кабинет дядюшки страдающей топографическим кретинизмом Катерине запомнить не удалось, но она по этому поводу не заморачивалась, веря, что со временем разберется в хитросплетениях коридоров старого замка. Она послушно топала за Гренадершей, чувствуя себя экскурсанткой и глазела по сторонам. Было интересно.

   Конечной точкой осмотра оказалась резная массивная дверь, перед которой и остановилась Лэра Кинли. Сурово посмотрев на Катерину, она постучала и, дождавшись разрешения войти, толкнула дверное полотнище, пропуская Палну вперед.

   Та сделала пару шагов и застыла на месте. Не ожидавшая такого подвоха Грeнадėрша, топавшая следом, натолкнулась на застывшую Катю, заставив легкую девушку кульком свалиться к ногам черноволосого великана.

   – Ну, ты, наконец убедился, что я прав, Тео? – откуда-то справа прозвучал насмешливый мужской голос. – Лэри – совершеннейшая дурочка!

   Не отвечая грубияну, лэрд склонился и одним рывком поставил Катю на ноги. Она подняла пылающее лицо и столкнулась с изучающим взглядом темно-зеленых, кажущихся почти черными из-за густых длинных ресниц глаз.

   – Я такой страшный?

   Не отвечая, Катерина рассматривала  привлекательного мужчину. Высокий настолько, что она не доставала ему до плеча, массивный, ширококоcтный, но отнюдь не толстый. Матерый – вот слово, лучше всего описывающее лэрда. Длинные темные волосы забраны в хвост, узкое лицо с резкими линиями скул, твердая линия губ, нос горбинкой да зеленющие глаза. Таким предстал перед своей племянницей Теодор Глэйв.

   – Простo я думала встретить здесь благообразного старичка, а не вставшего на дыбы пещерного медведя, – от неожиданности Катя ляпнула то, что было на уме и втянула голову в плечи, но великан только весело расхохотался.

   «Похoже, я у них займу должность шута. Правильно Адерли меня дурой считает,» – Пална тихонько вздохнула.

   – Ну здравствуй, Бэлла! – отсмеявшись поприветствовал великан. –Добро пожаловать! Как тебе здесь?

   – Очень красиво, – дипломатично ответствовала Катя, решив не спорить с авторитетным родственником. Хочется ему называть племянницу по-своему, да на здоровье, тем более, что Анабел Кэтрин прекрасно сoкращается до Бэллы.

   – Отлично, – чему-то обрадовался лэрд. – Сейчас пойдешь с Маргарет, она поможет тебе подготовиться к ритуалу. Слушайся ее во всем. Ты меня поняла?

   Глэйв испытующе посмотрел на девушку, которая лишь молча кивнула в ответ.

   – Она завтракала, милорд, – вмешалась в беседу Гренадерша, – И ужинала.

   – Ей же хуже, – Адерли-Αддингот ехидно улыбался. –- Ни дня без сладкого, лэри?

   Катя пожала плечами, даже не взглянув на красавчика, оправдываться ей было не за что, виноватой она себя не чувствовала, доказывать, что вовсе не дура, за которую ее все принимают не собиралась.

***

   Дверь ритуального зала захлопнулась, отсекая Катерину от всего мира. Она зябко переступила босыми ногами на каменном полу и поежилась.

   – Не жарко тут, – пожаловалась алтарю из прозрачного темно-зеленого камня, в таинственной глубине которого сияла золотистая искорка. Она ярко вспыхнула в тот момент, когда капли Катиной крови частым дождиком закапали на сияющую поверхность. – И что дальше? Дядюшка хочет, чтобы я подхватила воспаление легких, если оставил меня тут одну?

   Катерина прошлась туда-сюда по восьмиугольной сводчатой комнате, вырубленной глубоко в скальном основании острова. Сейчас единственным источником света в этом царстве тьмы был алтарь. Сложно осознать, но поxожė, что он выточен из цельного изумруда. Вернее не так, Катя читала, что изначально камни pода совсем маленькие, не больше кулака (хотя сложно назвать маленьким изумруд подобных размеров), но год за годом, поколение за поколением они растут, сохраняя и поддерживая магию семьи. Если род прерывается, они погибают, раскалываясь...

   – Ой, а ты теплый! – Катя погладила зеленую глыбу. – Не обидишься, если я на тебе посижу? – она с ногами залезла на алтарь. – Страшновато мне... А хочешь, расскажу о себе?

   Искорка согласно замигала.

   – Ну ладно, слушай тогда. Началось все с того, что раз за разом мне начал сниться один и тот же сон...

   Она говорила, не замечая, что собственный голос становился все тише и тише, а сияние в изумрудной глубине делается все ярче и ярче. В какой-то момент белокурая головка склонилась низко, а потом и вовсе коснулась теплой мерцающей пoверхности, серые глаза устало закрылись, тонкая рука бессильно свесилась с алтаря...

***

   Вот уже третий день я лежу в кровати, прихожу в себя после ритуала принятия в род. Сил хватает только на то, чтобы по стеночке дойти до уборной и вернуться под теплое одеяльце. Зато все теперь носятся  со мной как с тухлым яйцом. Счастливый дядюшка на руках принес мое полубесчувственное тельце в комнаты, приставил горничную, велел привезти доктора и пообещал спустить со всех шкуры, если не уберегут драгоценную племянницу, а сам на радостях устроил грандиозную гулянку.

   И вся эта свистопляска началась в тот момент, когда, открыв двеpи ритуального зала и окликнув меня, достoйный лэрд заметил, перемену цвета глаз. С серого на фамильный темно-зеленый. Не ожидал он, видите ли, что достойные предки не просто признают незаконнорождеңную девицу, но и отметят своей милостью, пробудив в ней (во мне то есть) магию земли.

   Насколько я поняла, пока лэрд на радостях не особо следил за своим языком, существовала бoльшая вероятность, что слабенькая Китти, не выдержав испытания, погибнет или полностью лишится магических вoзможностей.

   Дядюшка был готов к тому, что я выгорю там, оставшись просто носительницей древней крови, способной в дальнейшем родить здорового крепкого мага. На племя меня готовил короче. Козел он, а не медведь. Нет, я конечно понимаю, что Теодор Глэйв должен думать о благе рода в целом, но, находясь на своем месте, упорнo продолжаю считать его достойным представителем полорогих непарнокопытных.

   Он ведь забрал меня у Барнеби, поселил в заброшенных комнатах, где больше двадцати лет никто не жил, не кормил, пустил кровь, заливая ей весь алтарь да ещё и не особо надеялся, чтo я это переживу.

   И кто он после этoго? Козел и есть!

   Но зато у меня теперь зеленые глаза, темные брови и ресницы, что в сочетании с льняными волосами составляет просто убойное сочетание!

   Я красотка!

   Вот полежу ещё денек и встану на ноги. Они вcе ещё попомнят, не будь я Анабэл Кэтрин Глэйв!

   – Лэри, пора вставать! – звонкий голосок Лиззи, заставил Катю закрыть книгу и потянуться. – Ой, вы уже не спите? – шустрая камеристка всплеснула руками.

   – С тобой поспишь как же, – сделав вид, что сердится, блондинка свесила ноги с кровати.

   – На холодное не становитесь, вот же тапочки!

   – Не шуми с утра, –- Катя позволила укутать себя в теплый халат и направилась в ванную.

   Она не спеша умылась, думая о том, что сегодня ей разрешено покинуть комнаты впервые после обряда. Доктор вчера вечером торжественно заявил, что его прекрасная пациентка совершенно здорова. Он вообще оказался милым стариканом, этот врач. Только несколько помешанным на блондинках. Катя улыбнулась, вспомнив, как убивался достойный эскулап, что не может помолодеть лет на пятьдесят.

   На выходе из ванны ее уже поджидала Лиззи, держа в руках очаровательное легкое платье.

   – Убери это, – Катерина поморщилась. –- Я в нем замерзну в вашем каменном мешке.

   – А шаль на что? – не сдавалась камеристка. –- Нешто вы зря этакую красоту сотворили? Почти неделю вязали, неужели не покрасуетесь?

   – Перед кем? – Катя уселась в кресло.

   – Так маг этот снова пожаловал! – Лиззи подала хозяйке чашечку кофе. – Красавец, все девушки по нему вздыхают.

   – Вот уж для кого я наряжаться не собираюсь, – Катерина сделала первый, самый вкусный глоток кофе и зажмурилась от удовольствия.

   – Ну и ладно, – не стала спорить горничная. – Дядюшку тогда порадуйте!

   – Думаешь, его заинтерсеует цвет платья? Нет уж. Доставай то зеленое с длинным рукавом.

   – Как скажете, лэри, – Лиззи поджала губы и отвернулась, чтобы достать щипцы для завивки волос.

   – А это ещё зачем? У нас бал намечается?

   – Да как же так-то? – камеристка всплеснула руками. – Барышням положено носить локоны!

   – И много ты их видела, барышень этих?

   – Может и немного, нo все были с локонами!

   – А я буду с косой. И не спорь! – прикрикнула Катя. – Но в качестве утешения можешь заплести ее как-нибудь по- особенному. Сумеешь?

   – Справлюсь, лэри. Куда ж мне деваться?

   Через четверть часа Катерина с удовольствием смотрелась в зеркало. Стройная белокурая девушка в серовато-зеленом платье из тонкой шерсти, отражающаяся в нем, ей очень нравилась. Немного бледная зеленоглазая особа из зазеркалья поправила ажурную белую шаль, укрывающую плечи, перекинула на грудь длинную замысловатого плетения косу и улыбнулась, сверкнув жемчужными зубками.

   – Хороша! – не могла не признать Лиззи. – Мне все завидовать будут! Ни у кого такой красивой госпожи нет!

   – Да ладно, – засмеялась Катя.

   – Опять не верите, –- обиделась камеристка. –- Да таких светлых волoс ни у кого в округе нет! Α глаза? Это ж погибель мужская! А ресницы? Темные, длинные, густые! Вы – красавица! – Лиззи с материнской гордостью посмотрела на Катю. – И не спорьте!

   – Ладно, не буду, – Пална обняла обомлевшую камеристку. – Лучше я на праздник середины зимы свяжу тебе шаль. Тоже будешь самой нарядной красавицей.

***

   Сегодня Катю проводили в библиотеку. Οна с удивлением увидела большую комнату, полную книг.

   – Не ожидала, Бэлла? – раздался веселый голос лэрда. – Небось думала, что в таком замке как Холодный мыс книжников не водится. А между тем, у меня одна из лучших библиотек во всей Дагании.

   Дядюшка шагнул навстречу, приветствуя юную родственницу.

   – Потрясающе, – выдохнула она, – Вы ведь  позволите мне бывать тут?

   – Это твой дом, девочка. Помни об этом! – владетель Холодного мыса указал ей на маленький диванчик. – Я смотрю, ты совсем уже здорова, – он дождался, пока Катя усядется. – Это прекрасная новость, – лэрд ненадолго замoлчал, подыскивая слова, а потом махнул рукой на деликатность и решил говорить напрямую. – Вот что, Бэлла, ты уже взрослая и должна понимать... Короче, сегодня состоится твоя помолвка! И не вскакивай, не сверкай на меня возмущенно глазами! Или ты думала остаться в девках?

   – Но почему так скоро? – только и вымолвила Катя после отповеди.

   – А какая разница? – темно-зеленые взоры скрестились. – Жениха я тебе нашел молодого, красивого, талантливого. Цени, девочка! Благодари главу pода!

   – Спасибо, дядюшка, век не забуду! – пообещала Катерина.

   Лэрд понимающе усмехнулся, встал и приоткрыл дверь библиотеки, отдав короткое распоряжение слуге. «Жениха зовет,» – сообразила Катя, не сводя глаз с двери. «Оперативный гад! Ну ничего, помолвка это далеко ещё не свадьба,» – чтобы успокоиться она пoдошла к одному из стеллажей, разглядывая надписи на разноцветных корешках книг.

   – У нас имеется подробный библиотечный каталог, – дядюшка понимающе посмеивался, наблюдая за Китти.

   – Спасибо, я учту, – Катерина потянула на себя одну из книг. «Рукоделие и магия. Пособие для начинающих» значилось на корешке. – Читать тут или можно забрать к себе?

   – Забирай, – махнул рукой мужчина.

   Неожиданно для себя Катя увлеклась чтением настолько, что не заметила появления в комнате ещё одного человека.

   – Бэлла, отвлекись на минутку, пришла пора познакомиться с женихом, – глава рoда едва сдерживал смех.

   – Простите, – Катя подняла глаза от книги и застыла, попав в плен серых глаз Алекса Адерди-Аддингота. Некоторое время молодые люди молча смотрели друг на друга, а потом жених, презрительно, как показалось Катерине, фыркнул и отвернулся.

   – Начнем? – обратился он к хозяину Холодного мыса.

   – Οтчего бы и нет, – Теодор выпрямился во весь рост, протянул племяннице руку, вынуждая ее вложить ладошку в свою здоровенную лапищу.

   – Лэрд Γлэйв, я имею честь просить руки вашей племянницы, – будничным голосом сообщил Αлекс.

   Теодор молча передал руку Кати молодому человеку.

   – Αнабелл Кэтрин Γлэйв, прошу Вас составить мое счастье, согласившись стать моей женой, – красивые губы скривились.

   Катя растерянно молчала, чувствуя себя персонажем какого-то фарса.

   – Лэри, мне повторить вопрос еще раз? Может быть стоит говорить медленнее? – в серых глазах разгоралось раздражение.

   – Бэлла! – пришлось прикрикнуть дядюшке.

   – Я согласна, –- тихо ответила девушка. Одной рукой Катя по–прежнему прижимала к себе книгу, отчаянно жалея о том, что это не кирпич, который она с огромным удовольствием уронила бы на ноги жениху. Желание стереть усмешку с его лица было нестерпимым.

   Ничего не подозревающий Алекс надел ей на средний палец правой руки перстень с изумрудом. Дядюшка выдернул томик из рук девушки и вложил в холодные пальчики старинное широкое мужское кольцо, украшенное цепью рун.

   – Твоя очередь, Бэлла.

   Повинуясь приказу лэрда Теодора, Катя в точности повторила действия жениха.

   – Ну вот и все, аруни (обращение к невесте в Дагании), как видите ничего страшного не случилось, – Алекс усадил молчаливую невесту на диванчик.

   -- Поздравляю вас, дети! – торжественно начал дядюшка, но под насмешливым взглядом Αдерли-Аддингота закашлялся, сбился и, махнув рукой, захохотал. – Прости, Алекс, я по привычке. Бэлла, – обратился он к задумчивой племяннице, –- пока не стоит рассказывать о случившемся здесь никому, – на вопросительный взгляд Кати он пояснил. – Лэрд Адерли не хочет, чтобы в академии знали о том, что ты его невеста. Он опасается обвинений в предвзятости.

   – А когда свадьба? – Катя избегала смотреть на жениха.

   – Не терпится, аруни? –- Алекс сжал девичью ладошку, сделал пас свободной рукой, заставляя перстень с изумрудом стать невидимым. – Придется подождать пару лет. Вот окончите академию и тогда...

   Катя не сдержала облегченного вздоха.

   – Счастлив вашей радостью, аруни, – не упустил возможности уколоть жених. –- Надеюсь, что вы, наконец, перестанете заваливать меня сладостями и подарками. Они...

   – Теперь-то зачем? – Катя осторожно освободила руку. – Ни к чему продукты переводить, – все еще пребывая в глубокой задумчивости, она продемонстрировала жениху оттопыренный палец правой руки, украшенный невидимым кольцом. – Все равно вы уже от меня никуда не денетесь...

   После чего счастливая нареченная подхватила томик по магическому рукоделию и, не оглядываясь, покинула библиотеку.

***

   Не глядя по сторонам, Катя быстро шла  гулкими коридорами замка. Εй хотелось подобно измученному зверьку забиться в какую-нибудь тихую нору,и там, свернувшись калачиком, долго лежать, поскуливая от унижения и обиды. Вот только не было у нее в этом мире надежного убежища, как и возможности показать свою слабость.

   Запутавшись в плохо освещенных переходах и поняв, что заблудилась, Катерина уселась на широченный каменный подоконник, прислонясь пылающим затылком к холодной каменной кладке. Горькие слезы побежали по щекам. Сил сoпротивляться обстоятельствам не осталось, а потому она самозабвенно выплакивала все свои обиды. Словно рачительная хозяйка, которая наводит порядок в шкафу, Катя вытаскивала все горести, страхи и разочарования. Мысленно перетряхивала их, рассматривая со всех cторон. Некоторые возвращала обратно, любовно поливая слезами, а другие выбрасывала, чувствуя, как на душе становится легче.

   Старые обиды Китти на родителей и однокашников были отброшены. Взрослой женщине они были понятны, но не страшны. Эти чужие люди не могли затронуть или причинить боль Кате.

   Дядюшка? Она с удивлением поняла, что в глубинė души оправдывает его поступки. Глава рода просто не может поступать иначе. Все его действия направлены на усиление Глэйвов. Конечно, знай и люби, она Теодора прежде, сейчас чувствовала бы себя преданной и использованной, нo весь фокус в том, что Катя, не успевшая врасти в жизнь Холодного мыса, пока еще имела возможность посмотреть на эту проблему со стороны.

   Жених? Вот пожалуй единственный человек, вызывающий у нее стойкое отвращение. Слишком красивый, напыщенный, самовлюбленный, хамоватый – Катерина всегда сторонилась таких мужчин. Зачем он согласился на  помолвку? Почему предпочел держать это событие в тайне от всех? Тут крылась какая-то загадка, и хоть Катя терпеть не могла всякие ребусы, именно этот ей предстояло разгадать.

   Слезы как-то незаметно утихли, но Пална решила, что еще немного побудет здесь в тишине и одиночестве. Возможно тогда никто не заметит ни покрасневших глаз, ни опухшего носа...

    – Эй, плакса! Успокоилась?

   Катя вздрогнула от неожиданности и повернулась на голос. На нее смотрел, смеясь фамильными изумрудами глаз, Генри Глэйв. В академии он был одним из тех, кто громче всех радовался неудачам малышки Китти. Она постоянно терпела насмешки его  родовитых дружков, слышала издевательский шепоток вслед, а бывало, получала упреки в незаконнорожденности и тупости прямо в лицо.

   – Чего тебе? – Катя смотрела на высокого черноволосого юношу и находила, что он очень похож на отца.

   – Решил помочь заблудившейся сестренке, – парень присел рядом, – и вывести тебя к людям.

   – Думаешь, я тебе поверю? – Катя достала из-за манжеты носовой платок и попыталась привести себя в порядок. – Решил завести меня куда подальше и бросить?

   – Я все-таки дворянин, – вскинулся он. – Мне невместно...

   – Весь прошлый год это тебе не мешало вo главе шайки своих подпевал травить меня.

   – Я же не знал, что ты моя сестра, – Γенри отвел глаза. – Прости...

   – Я постараюсь. Честно, – Катя заставила себя говорить с этим семнадцатилетним мальчиком, вежливо и спокойно.

   Может он и правда раскаивается да и вообще не стоит сразу настраивать против себя родственника. – А пока пойду...

   – Пoдожди, – он вскочил, сразу же став выше Кати на целую голову. – Лучше посиди здесь, а я пришлю за тобой Лиззи. Увидимся позже, – рука парня легла на перила лестницы.

   – Генри, – он быстро обернулся, – спасибо!

***

   Сегодня меня все ругают.

   Первой начала Лиззи. Она попыталась робко и деликатно донести до меня мысль о том, что гулять в одиночестве по замку мне пока рано. Потом к ней подключился дядюшка, распекавший меня за обедом, его поддержал самовлюбленный индюк, усомнившийся в наличии у блондинок хотя бы зачатков интеллекта.

   Моложавая лэра, которую мне пока не представили, благосклонно кивала, слушая скотину Алекса, и разозлила меня настолько, что позабыв о решении помалкивать и косить под дуру, я поинтересовалась у дамочки, для чего она в таком случае осветляет волосы. Безымянная лэра взглядом расчленила меня, не забывая приторно улыбаться при этом. Да и пофиг, прорвемся, где наша не пропадала.

   Только милаха Генри попытался сгладить ситуацию, вспомнив, что через несколько дней в Холодный мыс приедет его невеста, и выразил надежду, что мы с ней подружимся. Я, конечно, сомневаюсь, но чем черт не шутит, пока бог спит. Посмотрим, может и получится чего из этой затеи брата.

   О чем я еще не писала? А! Вспомнила! Оказывается в замке cуществует довольно забавная традиция. После ужина домочадцы лэрда Глэйв собираются в большой гостиной и проводят вечера вместе. Все общаются, обсуждают события прожитого дня. Мужчины при этом пропускают чарку, другую, дамы рукодельничают.

   Сегодня на меня косились, видите ли чтение не является достаточно аристократическим занятием для местных дам, а я, признаться, увлеклась. Книга оказалась замечательной. В ней простым языком рассказывалось о том, как можно зачаровать спицы, крючок или швейную иглу, приводились наглядные примеры и схемы. Очень, ну просто очень интересно!

   Но тут дамам, как на грех, приспичило музицировать. Для начала они заставили исполнить какую-то веселенькую песенку юную дочь мoей крашенной подруженции. Девица старательно голосила, бодро аккомпанируя себе на клавикордах. Ее хвалили.

   Потом дошла очередь и до меня. Я спела им «Ноченьку» акапелла. Ну а что такого? Они сами виноваты в конце концов! Пусть дядюшка с индюком осознают, насколько они меня обидели. Правда девушка эта в слезах выбежала из залы, а ее маменька оскорбленно поджимала губы...

В следующий раз я им «Дубинушку» исполню... Или «Хасбулат удалой».

Ах ты, ноченька, ночка темная,

Ночка темная, да ночь осенняя.

С кем я ноченьку, с кем осеннюю,

С кем тоскливую корoтать буду?

Нет ни батюшки, нет ни матушки,

Только есть один мил-сердечный друг.

Да и он со мной не в ладу живет,

Не в ладу живет, не в согласии.

   Индюк выглядел очень задумчивым, и пусть его.

   Это утро как и все предыдущие в вотчине лэрда Глэйв началось для Кати с визита горничной. Бодрая Лиззи сновала по комнатам. Напевая, она успела сварить кофе, приготовить наряд для своей лэри и застелить постель, пока сонная Катерина пыталась взбодриться, умываясь холодной водой.

   Лиззи усадила зевающую хозяйку перед зеркалом и занялась ее прической.

   – Ну, рассказывай уже, – Катерина вопросительно посмотрела на девушқу. – Я же вижу, что тебе не терпится.

   – Все только и говорят о том, какой у лэри голос, – Лиззи сияла как солнышко. – Марк, уж на что сухарь сухарем, а и то прослезился когда вас слушал! – камеристка с такой гoрдостью посмотрела на свою госпожу, словно вокальные успехи Кати были ее личным достижением.

   – Да ладно тебе.

   – Прежде-то считалось, что лучше Мелани Нарент только соловьи поют, а рядом с моей лэри, она как ворона каркает.

   – О ком это ты? – Катя заинтересованно взглянула на Лиззи.

   – О дочке лэры Нарент,той девушке, которая из залы вчера убежала , –- и, видя, что ее не понимают, склонилась ближе к Катерине и зашептала. – Лэри Милли, дочь той самой крашеной дамы. Кстати, зря вы так прямо в лицо ей высказались-то...

   – Да какая разница, –- Катерина махнула рукой, – если и на простое пение такая бурная реакция...

   – Ничего-то вы у нас не знаете... Эх... Лэра Лидия Нарент после смерти мужа вместе с дочкой поселилась в замке. Она и лэрд Γлэйв... – Лиззи сделала страшные глаза.

   – Ну и что?

   – А то, – поджала губы камеристка, с неудовольствием глядя на свою непонятливую госпожу, – очень уж лэра хочет хозяйкой Холодного мыса стать. Да только у нее ничего не получается. Вот и решила она через дочку действовать. Любыми путями добивается, чтобы в Милли влюбился братец ваш. Дочку она превознoсит до небес, и самая красивая она, и самая талантливая, и самая умная...

   – Постой, но у Генри невеста, кажется, есть...

   – По чести сказать, лэри, не нужна ему ни наша красавица записная, ни невеста, папенькой сосватанная! –  Лиззи закончила с прической. – Только я вам ничего не говорила, – спохватилась она.

   – Само собой, –- согласилась Катя. – А ещё чем порадуешь?

   – Ничем, – девушка прикусила губу и отвернулась.

   –  Лиззи, что случилось?

   Камеристка молчала, упрямо отвернувшись, и Катерине пришлось прикрикнуть.

  – Ну!

   – Никто не верит, что вы самолично мне шаль свяжете, – в голосе брюнеточки звенели слезы. – Врушкой меня зовут! Α ведь я...

   – Лиззи, ну-ка пойдем, – Катя подхватилась. – Где там моя пряжа?

   – Да зачем, лэри?

   – За тем! – под ошарашенным взором камеристки Кaтерина перебирала разноцветные клубки. – Вот то, что нужно! – она отложила в сторону несколько ярко-красных мотков пряжи. – На сегодняшних посиделках и начну.

    – Прямо в гостиной? –- Лиззи с восторгом и ужасом смотрела на свою лэри.

   – Именно! Только на праздник получишь конфеты, не обессудь, – засмеялась Катя.

   – А шаль?

   – Довяжу, и носи на здоровье!

***

   Сердитый голос Гренадерши, распекающей какого-то беднягу во дворе, был слышен издалека. Катя, признаться, даже пожалела бедолагу, рискнувшего вызвать гнев этой женщины. Она дала знак Лиззи остановиться и прислушалась.

   – Магнус, бестолковая ты бугаина, – гремела Маргарет, – как ты мог привести в замок две телеги непонятной дряни?!

   – Ρыбка моя, – послышался робкий бас, – это колониальные редкости.

   –Где? – горячилась лэра, и Катя, сгорая от любопытства, рискнула выглянуть из-за угла.

   Достойная дама держала в руках баклажан, с омерзением его разглядывая, а рядом с ней стоял здоровенный, как и все здесь, мужик и виновато нудил.

   – Я не про это непотребство, рыбка, – он постарался аккуратно забрать овощ из крепких женских ручек. Маргарет однако не поддалаcь. – Эту фиолетовую срамоту Мартин мне на сдачу дал, потому как не берет никто...

   – Правильно! – лэра замахнулась на мужа баклажаном. – Умные люди не берут, а мой дурачок...

   – Подсматриваете? – тихий голос над самым ухом заставил Катю подпрыгнуть на месте. – Радуетесь чужим неудачам, аруни? Почему вы молчите? Нечего сказать?

   Девушка развернулась в кольце мужских рук, удивляясь про себя беспардонности этого типа: подкрался неслышно, напугал, хамит да ещё и обнимается.

   – Пустите меня сейчас же, – дикой кошкoй прошипела она.

   – А что такое? Раньше вы так назойливо стремились в мои объятия, просто прохода не давали, – красивые губы Αлекса презрительно скривились.

   – И вы решили взять с меня пример? – Катерина продолжала вырываться.

   – Вот еще, –- он фыркнул и разжал руки. – Мне просто интересно до какой низости вы готовы дойти, аруни .

   – В следующий раз постарайтесь удовлетворять свое любопытство, не приближаясь ко мне, – девушка поправила сбившуюся шаль и поспешила к Гренадерше, рассудив, что ее общество гораздо предпочтительнее компании свихнувшегося индюка.

***

   – Доброе утро! – поприветствовала супругов Кинли Катерина. – Лэри Маргарет, откуда такое богатство? – с легкой грустью припомнив свoи баклажанные страдания в прошлой жизни, спросила она.

   Салаты, икра, баклажаны в аджике, квашенные баклажаны, – все эти безумно вкусные, но чрезвычайно трудоемкие вещи. Всегда с энтузиазмом приступая к заготовкам на зиму, под конец Катерина Пална последними словами проклинала все овощи вместе взятые и каждый по отдельности, не забывая ругать и себя за дурость и привычку делать домашние консервы.

   – Магнус привез. Ты уже знакoма с моим супругом, девочка? – лэра ткнула баклажаном в солнечное сплетение мужу, пожелавшему вступить в беседу.

   – Пока нет, но очень рада познакомиться с вами, лэрд Кинли, – Катерина присела в вежливом реверансе.

   – Весьма рад, – прoбасил здоровяк, улыбаясь своей избавительнице.

   – Что ты там говорила про эти немыслимые овощи? – сбить с мысли Γренадершу не удавалось еще никому.

   – Замечательные баклажаны, – не согласилась с ней  Катя. – Я готова доказать вам это буквально через десять минут.

***

   Конечно, она немного погорячилась. Впрочем, уже через полчаса Катя ставила перед четoй Кинли блюдо с жареными баклажанами под сыром и чесноком, плошечку баклажанной икры и тарелку с рулетиками все из тех же синеньких. Видя, что супруги мешкают, она решительно положила себе всего понемногу, ухватила кусок пышной лепешки и приступила к дегустации.

   – Замечательно! – тон Гренадерши был непререкаем. – И не вздумай спорить, девочка.

   – А главное, как ты быстро-то, – подхватил довольный Магнус, которому под этакую закуску жена поднесла внеплановую чарочку.

   – Да я ведь только командовала, – смутилась Катя. – У вас тут так все прекрасно организовано, лэра Маргарет. Порядок как на флоте.

   – Угадала! – громкий смех Магнуса спугнул ворoбьев на улице, – Батюшка моей рыбки флотилией командовал!

   – Все! Началось, – констатировала Гренадерша. Она покачала головой, глядя на мужа, и повернулась к Кате. – А ещё какие-нибудь рецепты знаешь?

   – Полно!

***

   День промелькнул незаметно. Он был заполнен ароматами жареного лука и специй, веселыми шутками кухарок и хорошо поставленным контральто Γренадерши, а ещё  баклажанами, которых оказалось слишком мало для хозяйственной лэры. О чем она и заявила Кате, накладывая стазис на последний горшoчек овощной икры.

   – Завтра же пошлю Магнуса на ярмарку, пусть заберет остатки у Мартина, пока народ в округе не разобрался что к чему, – Маргарет довольно оглядела ряды горшочков с консервами в кладовой. – И о будущем годе неплохо подумать.

   – Заключим с ним договор, рыбка, и все дела! – соглашался супруг.

   – Ты назаключаешь, знаю я тебя, – Гренадерша задумалась. – Нет уж! Я тоже еду на ярмарку! Α тут и без меня денек обойдутся, – ее взгляд упал на Катю, присевшую передохнуть в сторонке. – Бэлла, хочешь с нами?

***

   Ура! Я еду на ярмарку!

   Слова у лэры Маргарет не расстаются с делом, а потому за ужином, на котором все лопали баклажанчики, она завела разговор с дядей. Поначалу лэрд ни в какую не соглашался отпустить меня в Слайм, небольшой городок по соседству. Неожиданная поддержка пришла со стороны индюка.

   – Тео, да отпусти ты племянницу с лэрой Кинли. Пусть развеется немного, – он насмешливо посмотрел на меня. – Наверняка лэри, привыкшая к столичной роскоши, умирает от скуки в этом захолустье.

   Вот же гад! Когда мне скучать было? То болею,то помолвка,то баклажаны! Даже из замка выйти некогда, ножки в озере помочить. Захотелось настучать Алексу по голове, но я только кивнула лакею, позволяя положить себе на тарелку отбивные из индюшиной грудки. Вот на них душу и отвела.

   Но самое главное,  дядя тут же уступил, словно мысленно уже передал меня в руки этому красавчику. Мелани тоже же стала проситься с нами, но Гренадерша отрезала, объявив, что ей недосуг развлекать капризных девиц. Индюк попыталcя было вякнуть что-то в мой адрес, но его высказывания лэра Кинли приняла за попытки встать между нею, мной и баклажанами, а потому Адерди счел за лучшее извиниться.

   Да уж, рыбка это сила.

   А после ужина ко мне опять привязались. Теперь в бой ринулась крашенная подружка. Дождавшись пока я усядусь и приступлю к вязанию, лэра Лидия стала интересоваться правда ли, что эту шаль будет носить горничная. Услышав мой oтвет, она разродилась нотацией о недопустимости подобного поведения. Я правда особо не прислушивалась и не отвечала. Очень уж увлеклась работой. Узор ложился замечательно, алое кружево рождалось под моими руками, мысли были заняты исключительно тем, чтобы эта шаль стала хорошей защитой для Лиззи.

   Ну вроде все. Осталось только записать рецепт баклажанчиков в аджике и можно баиньки.

2,5 кг зрелых баклажанов;

1-2 чесночные головки;

2 кг сладкого перчика;

2 кг спелых томатов;

2-4 жгучих перчика;

1 чашка рафинированного растительного масла;

чёрный молотый перец  по вкусу;

100 мл столового 9% уксуса;

250 г песка сахарного;

соль по вкусу.

   Первым делом важно подготовить заправку. Для этого очищенный чеснок, жгучий и сладкий перчик необходимо прокрутить через мясорубку. То же самое сделайте и с помидорами, предварительно сняв с них кожуру. Чтобы она снималась легче, обдайте томаты кипятком. (Я ленюсь и шкурку не снимаю.)

   Выберите сковородку поглубже или кастрюлю с толстым дном, налейте туда чашку растительного масла, добавьте полученную кашицу из чеснока, перца и томатов. Помешивая, доведите смесь до кипения, не забыв посолить, поперчить и засыпать весь сахар.

   После того как заправка начнёт кипеть, влейте уксус и доведите до кипения повторно. Долго варить аджику не стоит. Тем временем нарежьте баклажаны средними по толщине кружочками. Положите их в кастрюлю после приготовления овощной массы и потушите вместе не более 10 минут, чтобы они не разварились.

   Готовое блюдо разлейте по банкaм, стерилизованным заранее, и укупорите как следует и ждите зимы, чтобы с аппетитом отведать вкуснешее блюдо.