Дочери Торхельма

 Торхельм Беспалый был стар. Прозвище Беспалый ему дали еще в детстве, когда малышом он, играя, взял заточенный клинок отца и с интересом провел по нему маленьким пальчиком. Так он потерял мизинец на правой руке. Но это было слишком давно и сам Торхельм никому об этом не рассказывал, ссылаясь на то, что палец ему отрубили в кровавой битве. Хотя, может, так оно в действительности и было.

 Каждый год и каждый день рождения приближал к воину дряхлость и немощь. Он уже плохо видел и совсем не брал в руки меч. Его дружина стала столь малочисленна, что напади на поместье сильный противник, да что там сильный, просто любой противник, его взяли бы малой кровью.

 Но Торхельму везло, и никто не покушался на его имение, несмотря на то что старый воин успел нажить себе много богатств.

 У вождя были обширные земли. Много золота хранилось в сундуках. На полях пасся скот, было птицы, рабов и слуг, а амбары и погреб ломились от запасов съестного. И, пока он ходил в набеги и продавал рабов, богатств все прибавлялось. Только всему приходит конец и однажды воин решил осесть… и перестал видеть во снах битвы.

 За всю свою жизнь, которая прошла в грабежах и веселых пирах, Торхельм не нажил себе наследника. Он обзавелся семьей очень поздно. В то время, когда его ровесники уже нянчили внуков, у самого Торхельма родился первенец от красивой молодой жены, дочери соседа. И им оказалась всего-навсего девочка, которой дали имя Лорри. Девчушка с кудрями белыми, как снег, точная копия своей матери внешне и с отцовским непоседливым характером.

 Второй ребенок, несмотря на чаянья и надежды стареющего вождя, тоже оказался девочкой. Торхельм был настолько расстроен этим обстоятельством, что даже не стал выбирать имя для своей дочери и ее мать, Сванхильд, назвала девочку Фрида, что означало «прекрасная». Таким образом, мать хотела с помощью имени дать новорожденной долгую и счастливую жизнь. Вторая дочь росла спокойная и трудолюбивая, под стать своей матери, хотя внешне: и черными волосами, и синим открытым взором, - была повторением своего отца.

 Прошло еще несколько лет. Сванхильд снова забеременела и, когда на свет появилась третья дочь, Торхельм с горя напился. Он так мечтал, что теперь-то уж у него родится сын, но, увы, его мечтам так и не суждено было сбыться, поскольку после рождения третьей девочки Ингегерд, его жена так больше и не смогла забеременеть. И скоро Торхельм оставил все надежды обзавестись наследником, которому должны будут достаться все его земли и богатства.

 Время шло. Текло, как воды реки. Зимы сменялись веснами, лето – осенью. Торхельм старел, а его дочери подрастали и скоро из угловатых девчушек превратились в прекрасных молодых девушек.

 Когда старшей исполнилось семнадцать, вождь решил, что пора отдавать девушку замуж. Торхельм пригласил в свое поместье самых видных воинов и вождей, но его упрямая дочь никого из них не выбрала и сказала отцу, что для нее выходить замуж еще слишком рано. И, к своему удивлению, отец ей уступил, так как Лорри была его любимицей. Порой старый Торхельм горевал о том, что она не родилась мальчиком, потому что и по твердости характера, и по нраву, часто заставлявшему мать расстраиваться, из нее, как он полагал, получился бы хороший мужчина. Сын, которым он мог бы гордиться.

 Лорри с малолетства почти все свое время проводила среди его воинов. И Торхельм, шутки ради, да и просто, чтобы порадовать дочь, стал обучать ее так, словно она была его сыном. В итоге к пятнадцати годам девушка отлично владела мечом, стреляла из лука в и метала ножи и топорики на зависть иным его дружинникам. А самое главное, его люди так полюбили девушку, что, наверное, пошли бы за ней в битву, вздумай старшая дочь хозяина стать во главе дружины.

 Младшие девочки росли под присмотром матери и обучались всему, что должна была уметь хозяйка поместья. Все три дочери росли красавицами и это радовало Торхельма. Значит, думал он, в девках они точно не засидятся. Но сперва старый вождь мечтал выдать свою любимицу. И непременно за самого лучшего воина, какой только сыщется на севере.

 Он решил, что именно ее сын и первенец получит все наследство. Вот только упрямая и своенравная дочь не торопилась с замужеством, предпочитая свободу. Подождав с год другой, Торхельм решил взять дело в свои руки.

Лес, где стояла избушка ведьмы, был низкорослый. Деревья там росли сплошь кривые, да какие-то больные. Половина звенели листьями, половина – темнели сухими ветвями. Даже конь Лорри, словно отказываясь нести свою хозяйку в эту чащу, всхрапывал и мотал головой, отчего девушке то и дело приходилось его успокаивать.

 Две курицы, сидящие в мешке, притороченном к луке седла, снова зашевелились, рванулись на свободу, закричали, дергаясь и волнуя жеребца. Лорри толкнула мешок коленом и куры немного притихли. Пригнувшись к сильной шее скакуна, девушка погладила длинную гриву, зашептав ласковые слова. Но жеребец никак не успокаивался, а уж когда впереди показался и низкий домик с чадящей в небо черной трубой, то и вовсе поднялся на дыбы. Лорри стоило немалых усилий, чтобы заставить его подойти к низкой, оплетенной колючим вьюном, ограде перед домом.

 Спешившись, девушка привязала поводья и шагнула во двор, прихватив мешок. Уже у самых дверей, перед домом, ей под ноги прыгнула кошка. Изогнулась, показывая спину, вытянула лапы, загребла землю. Откуда она взялась, Лорри только диву далась, но кошка, зашипев на незнакомку, тут же убежала прочь, а девушка уверенно постучала в дубовую дверь.

- Кто там? – раздался сиплый голос.

- Я Лорри, дочь Торхельма! – сказала она спокойно. - Пришла просить помощи. Мне сказали, ты не отказываешься помогать людям, тем более у меня есть для тебя награда!

 Несколько мгновений царила тишина, потом тот же скрипучий голос велел Лорри входить, и северянка, отворив двери, зашла в темную комнату, вдохнув густой воздух помещения, пропитанный дымом и незнакомыми запахами диких трав. Она обвела взглядом комнату и, отыскав сидящую у стола сгорбленную старушку, подошла к ней, положив перед старой женщиной на стол живой мешок.

 У ведьмы Хеге были длинные, белые, словно снег, волосы и проницательные черные глаза, горевшие угольками. Она казалась маленькой и высохшей, но что-то в ее взгляде говорило о большой силе, что таилась в глубине глаз старухи.

 Пока Лорри разглядывала Хеге, та взяла мешок, открыла его и выпустила кур. Пеструшки, возмущенно кудахча, тут же разбежались по углам, а ведьма, отложив мешок в сторону, подняла взгляд на гостью.

- Что у тебя за беда случилась? – спросила она.

- Мне нужно отворотное зелье, - произнесла Лорри, - такое, чтобы мужчина, выпивший его, даже смотреть в мою сторону не стал.

 Старуха удивленно посмотрела на девушку и только хмыкнула.

- Я могу сделать такое, но мне для зелья нужно что-то, принадлежащее этому мужчине. Волос с его головы, или ноготь, наверное, подойдет! – темные глаза ведьмы пристально наблюдали за Лорри. Та даже глазом не моргнула. Смотрела спокойно, только дышала через рот, чтобы не так сильно чувствовалась вонь от кипевшего в котелке над огнем варева.

- Хорошо! – согласилась Лорри. - Что-то еще?

- Нет, - ответила Хеге. - Когда достанешь то, что мне надо, просто принеси это, и я все сделаю, если ты так этого хочешь! А после и поговорим.

 Лорри кивнула и, коротко попрощавшись, вышла из дома. Лишь во дворе глубоко вздохнула, набирая полные легкие свежего воздуха. Затем подошла к своему коню и в одно плавное движение оказалась в седле.

«Быстрее, чем я думала», – сказала она сама себе и пришпорила жеребца.

 Как прекрасен север весной! Зеленая трава покрывает пологие склоны холмов, березы распускают свои нежные листья и всюду цветут яркими пятнами, цветы: алые, желтые, нежно-голубые, разбросанные по изумрудному ковру, покрывшему землю. Небо весной насыщенного лазурного оттенка, а море, когда оно спит, сплошная синяя гладь, или серое великолепие, если ворчит, ругаясь с ветром и облаками. Даже птицы поют по-особенному весной, так заливисто и весело, что сердце радуется, слушая эти трели.

 Я лежала на траве, раскинув руки в стороны и смотрела на небо, чистое бездонное. Как же мне хорошо дышалось в те дни, как радовало глаз все происходящее вокруг! И даже высокая гора вдалеке, что все еще никак не могла расстаться с белоснежной шапкой, венчавшей вершину. Совсем скоро она сбросит ее, подставится солнечному теплу и побегут к морю ручейки, и станет полноводной от таяния снегов река. Но пока она все еще стоит в своем головном уборе и смотрит свысока на изломленную линию берега, подточенную волнами.

 Надо головой пролетела чайка. Сипло прокричала что-то своей товарке, летящей следом. Я села, тряхнула волосами. Одной рукой провела по тяжелым прядям, вытащила запутавшуюся травинку и отбросила в сторону, а услышав топот приближающихся копыт, медленно поднялась, оправляя платье, стряхнула соринки  и совсем не удивилась всаднице, подъехавшей слишком близко.

  Лорри ловко соскочила с коня, приземлилась прямо на цветы, сломав прелестные желтые головки, но даже не взглянула на то, что натворила.

- Я так и знала, что найду тебя здесь, Ингегёрд, - бросила она холодно. Я взглянула на свою старшую сестру. Лорри была красавица, точно такая же, как когда-то наша мать. Любимица отца, она заменила ему сына, о котором тот так долго мечтал. Заменила, конечно, насколько смогла это сделать. Лорри исполнилось девятнадцать, и она все еще не была замужем. Отец сперва радовался тому, что любимая дочь так долго находится рядом, но после задумался о ее дальнейшей судьбе. Совсем недавно он заявил нам, собрав в большом зале всю семью, что намеревается пригласить в поместье женихов, претендентов на руку Лорри, и это вывело сестру из себя. Я помню, как гневно сверкали ее глаза, когда она, вскинув голову, твердо заявила, что не позволит, чтобы ее выставляли как телушку на смотрины. И отец, прежде редко поднимавший голос на любимицу, тут высказался довольно резко. Мол, выйдешь и все тут!

- Опять витаешь в облаках, - прервала мои воспоминания сестра, - ты еще более никчемная, чем Фрида. Та хоть умеет вести хозяйство, а не пропадает целыми днями неизвестно где, валяясь на травке и пялясь в небо!

 Я подавила обиду, понимая, почему Лорри так резка со мной сегодня. Она прекрасно знала, что уж кто-кто, а я не была лентяйкой в нашей семье. Просто я интересовалась всем понемногу. Если Лорри была помешана только на ратном деле, а Фрида обожала готовить и всячески заботиться о доме и рабах, то я интересовалась всем и сразу. Но больше всего любила свободу, которая манила меня, как небесные просторы манят птиц.

 Старшая дочь Торхельма была не в себе с самого утра, когда отец признался за завтраком, что ждет сегодня первых гостей на смотрины. Ох, как она покраснела тогда от его слов! А потом еще сильнее покраснела, но уже от злости, и отец, заметив это, сказал, что так Лорри стала похожа на него еще сильнее. Хотя, по моему мнению, куда уж больше? И, конечно же, он имел в виду характер, а не внешность дочери.

 Отвернувшись от сестры, посмотрела на море и удивленно моргнула, разглядев вдали то, чего там прежде не было. То, что Лорри точно не обрадует.

- Смотри! Ладья! – вскинув руку, указала на черную точку, приближавшуюся в сторону нашего берега. Вот только Лорри уже и без меня заметила корабль. Она грубо выругалась и стрелой взлетела обратно в седло. Затем вспомнила обо мне и, обернувшись, спросила:

- Поедешь со мной?

- Ну уж нет. Мне еще пока дорога моя голова, - покачала я головой, зная о том, как Лорри носится по холмам. Я тоже любила ездить верхом, но не так, как она. Ведь сестра не ездила, она просто носилась, видимо, решив, что у ее жеребца растут крылья.

 Лорри действительно стоило родиться мужчиной. Вот была бы отрада для отца, подумалось мне не в первый раз.

- Как знаешь, - сестра ткнула пятками в покатые бока своего жеребца и умчалась прочь, окончательно загубив полянку с цветами, что так радовала мой глаз. Вздохнув, проводила ее взглядом, а затем поспешила вниз по узкой тропинке, спускающейся прямо к поместью. Но пришла я намного позже сестры. Когда вошла во двор перед нашим домом, Лорри уже начищала бока коня жесткой щеткой. Она едва глянула на меня и продолжила заниматься своим делом. А где-то там, за кромкой берега, чужая ладья приближалась к пристани.

- Скоро прибудут гости, - как бы невзначай сказала я и подошла к сестре. - Может ты переоденешься, чтобы встретить их как подобает дочери своего отца? Он будет рад!

 Лорри оторвала взгляд от лошадиного крупа и посмотрела на меня. Ее полные губы растянулись в усмешке, которая делала сестру такой похожей на Торхельма, а затем она произнесла:

- Вот еще! Это отец их пригласил, - она гордо вскинула голову, - пусть он и прихорашивается.

 Слушая ее резкие слова, оставалось лишь покачать головой. Сестрица явно была не в настроении. В таком состоянии она могла и нагрубить гостям. Насколько я знала, отец пригласил в поместье сына своего друга, которого, скорее всего, пророчил в жены Лорри. Только я могла себе представить, что будет с северянином, когда он ее увидит. Сперва, конечно, как и многие, купится на ее красивое лицо и тонкий стан, но когда она сразит его своим ядовитым языком...ох, и не завидую я бедному парню. Хотя, кто знает этих мужчин? Может, ему как раз такая, как Лорри, и придется по сердцу?

 Насколько помнила со слов отца, к нам, помимо сына его друга, приедут еще несколько женихов, но несколько позже, так что у Лорри будет неплохой выбор.

 Я надеялась, что когда придет мое время выходить замуж, отец также предоставит мне право выбора, а не укажет на определенного жениха, как это делают многие родители. Вот нашу подругу из соседнего поместья, земли которого граничат с нашими, ее мать-вдова силой выдала за старого вояку, насыпавшего золота больше веса невесты, а та весила вполне прилично.

 Встряхнув головой, прогнала дотошные мысли, а Лорри меж тем все смотрела на меня, ожидая дальнейших слов.

- Ну, как знаешь, - улыбнулась сестре, - пойду посмотрю, все ли готово к приему гостей и узнаю, не понадобится ли моя помощь маме и Фриде.

 Лорри снова принялась чистить шкуру коня. Ухмылка так и не сошла с ее лица, словно она знала больше, чем я и всем мы вместе взятые.

- Иди, иди! – произнесла мне вдогонку насмешливо.

 Я никак не отреагировала на подобное к себе отношение. В этом была сама Лорри. Она никого не любила, кроме, наверное, своего коня и меча, которым владела в совершенстве, благодаря отцу, да, возможно, иногда и самого отца, если он потакал ее прихотям. Представляю, каково ей теперь знать, что скоро предстоит стать женой воина и сменить доспехи на фартук, а меч на связку ключей, что носят хозяйки в усадьбах. Хотя есть надежда, что Лорри может повезти, и ее муж отнесется с пониманием к интересам своей жены, но я в этом сильно сомневалась. Отец не выберет для своей любимицы мягкотелого воина. Нет, он подберет такого, чтобы мог после им гордиться, и чтобы дети были под стать.

 В доме, куда я вошла через задний двор, царили смятение и суета. Фрида носилась с распоряжениями, мать что-то кричала на кухне, и я, решив не мешать их трудной работе, проскользнула незаметно мимо прямо в свою комнату, где, распахнув окно, забралась с ногами на широкий подоконник и принялась смотреть на море и приближающийся к берегу корабль.

 Широкий парус еще раз сверкнул золотом на солнце, прежде чем пристал к берегу, а затем пропал из виду, скрывшись у пристани, вид на которую закрывал утес, клонившийся к морю. Было интересно, кого это отец позвал на смотрины. Хотелось взглянуть на счастливчика, который захочет связать свою жизнь с нашей Лорри. И, возможно, ему немного, ну вот самую малость, посочувствовать.

 Ролло был недоволен. Отец, устав от походов, занялся домашними делами и вот теперь решил женить своего сына. А Ролло, несмотря на то, что ему было давно не двадцать, для мужчины самый подходящий возраст для брака, как говорила его матушка, жениться все же не хотел. Он сказал себе, что приплывет, посмотрит на девицу и, конечно же, откажется, сославшись на какую-нибудь причину. В том, что он ее найдет, северянин не сомневался.

 Зачем ему жена? У Ролло было достаточно рабынь, и он знал, что когда-нибудь одна из них родит ему ребенка, конечно же, сына, и ему останется только признать мальчика. Вот тебе и наследник. Что еще не устраивает его отца, мужчина не понимал. Он раздраженно смотрел на приближающийся берег, пока, подошедший со спины Сьёгард, не положил свою крепкую ладонь на его плечо.

- Что? Переживаешь? – прозвучал голос, в котором отчетливо ощущалась насмешка.

 Ролло обернулся и хмуро посмотрел на друга. Колдун был одет в длинный широкий балахон, скрывавший ножны, и широко улыбался, глядя на Ролло. Искорки смеха были даже в его черных, как ночь глазах, а иссеченное белыми шрамами, ставшими еще более заметными от темного загара, лицо, украшала легкая ухмылка.

- А ты бы не переживал? – спросил Ролло. - Для меня лучше пойти в бой, чем выдержать эти смотрины. Отец сказал, что девчонка, как там ее…

- Лорри, - подсказал Сьёгард.

- Да. Лорри. Так вот, отец сказал, что девчонка очень необычная. А мне только необычной бабы не хватает в этой жизни. Я так понимаю, до меня никто не рискнул взять ее в жены, если она дожила до такого возраста все еще оставаясь в девицах. Зачем же мне подобная честь? Могу поспорить, она страшная! – он снова воззрился на берег. Ладья уже почти ударилась бортом о высокий причал, на котором гостей уже поджидали люди Торхельма. Один из дружинников Ролло, молодой воин по имени Ибен, перебросил швартовы. На причал опустили сходни и люди принялись обмениваться приветственными словами. Тяжело вздохнув, Ролло сошел с корабля на деревянную пристань. Следом за ним направился Сьёгард, остальные дружинники остались ждать на ладье, пока их предводитель пришлет за ними. Если, конечно, решит остаться. Зная характер Ролло, они понимали, что в любой момент тот может вспылить и приказать сниматься с якоря и покинуть этот берег. Потому никто и не торопился сойти на берег. Все выжидающе смотрели, как Ролло и колдун понимаются следом за воинами Торхельма к большому поместью, расположившемуся у самого берега, на высоте небольшого утеса, поросшего травой и цветами, первыми улыбками пришедшей весны.

 Имение будущего родственника было велико и идти пришлось довольно долго, прежде чем его провожатые, люди Торхельма, остановились перед длинным огромным домом в два этажа высотой. По обыкновению северяне не поднимали дома над землей, но Торгейм позаимствовал это из одного набега, увидев подобное строение в восточной теплой стране.

 На широком крыльце стоял сам хозяин с женой, одного взгляда на которую Ролло хватило, чтобы понадеяться, что красотой ее дочь пошла именно в мать. Самого хозяина поместья молодой воин помнил еще с детства, когда его отец вместе с Торхельмом, ходили в набеги и возвращаясь, Торхельм часто оставался погостить у своего друга. Ролло помнил воина высоким и крепким мужчиной с прямым взором. Теперь же перед ним стоял уже старый мужчина с седыми волосами, почти дряхлый, но сохранивший остатки прежней формы.

 Глянув за спину вождя, северянин увидел молодую красивую девушку, старательно прячущую глаза. Но вспомнив, что дочерей у Торхельма трое, сын Хольми Могучего решил, что ему сильно повезет, если эта девушка и окажется той, которую приметил для него отец. Пока же, Ролло шагнул вперед и склонил голову перед Торхельмом в знак уважения, как того требовал обычай и распрямился лишь тогда, когда старый вождь поприветствовал его и назвал его по имени.

 От внимательного взгляда сына Хольми не укрылось, как хозяйка дома посмотрела на его друга, стоявшего за спиной Ролло. Да, колдун вызывал страх. И даже не потому, что у него была такая внешность, нет, все, кто его не знал, пугались холодного взгляда абсолютно черных глаз. Ролло и сам, впервые увидев Сьёгарда, немного опешил, но позже, познакомившись поближе с колдуном, подружился с ним и даже более того, взял в свою дружину и очень часто спрашивал совета у более старшего и мудрого друга. Сьегард был не по годам умен и обладал силой, которую боялись и которой, чего уж скрывать, завидовали.

- Приветствую тебя в моих владениях, Ролло, сын Хольми! – голос у Торхельма оказался зычный и низкий, не изменившийся с возрастом. Ролло шагнул вперед и поклонился жене Торхельма, прекрасной Сванхильд. Женщина была еще молода и хороша собой. Она восприняла его восхищенный взгляд благодарным кивком, пока хозяин дома представлял свою семью.

- Это моя жена, Сванхильд и вторая дочь – Фрида, - сказал он и покосился на жену недовольно, затем продолжил, - две другие, Лорри и Ингегерд, скоро придут.

 Ролло не смог сдержать разочарованного вздоха, узнав, что девушка за спиной Торхельма не та, что предназначалась ему. Северянина насторожило, что две остальных дочери не явились. А ему очень хотелось взглянуть на ту, которую ему пророчили в невесты. Взглянуть и успеть откланяться, чтобы не задерживаться надолго и не давать ложных надежд семье девушки.

- Надеюсь, ты погостишь у нас подольше, Ролло, - сказала жена вождя с мягкой улыбкой на лице. - Мы позаботимся о твоих людях. Я немедля пошлю за ними на берег. Я уже распорядилась, чтобы им выделили место в дружинной избе, и мой муж велел своим людям приветить твоих воинов, так что не переживай за дружину!

- Мои люди помогут вытащить твою ладью, а рыбаки почистят дно от полипов и ракушек, - со знанием дела добавил Торхельм, прежде чем Ролло печально переглянулся с улыбающимся Сьёгардом. В черных глазах колдуна плясали смешинки. Его явно повеселило, как быстро все распланировали за Ролло его будущие родственники. А в том, что Ролло женится на Лорри, Сьёгард почти не сомневался, особенно зная его отца. Да и с такой поддержкой в виде семейства Торхельма это уже считай дело решенное.

 Кажется и Ролло осознал истину, когда переступил порог гостеприимного дома. Колдун шел следом, замыкая шествие. Двери за ним закрывала молодая рабыня. Едва глянув на лицо колдуна, она не сдержала вскрика и отпрянула, но он только улыбнулся ей и пошел дальше.

- Я покажу вам вашу комнату, - сказала Сванхильд, обратившись к Ролло и его спутнику, - а затем, надеюсь, вы присоединитесь к нам за обедом. Конечно, немного поздно для трапезы, но мы ждали тебя, Ролло.

 Молодой воин поклонился, благодаря хозяйку за ласковый прием. Северянка улыбнулась и пошла вперед, дожидаясь, когда мужчины двинутся следом. Ролло переглянулся с другом и насмешливо закатил глаза. Теперь им придется остаться в поместье. А Ролло так надеялся убраться отсюда еще до заката! Но, судя по всему, и Торхельм, и его прекрасная жена, были настроены более чем серьезно, в отличие самого предполагаемого жениха.

 Комната, которую гостеприимные хозяева выделили для мужчин, находилась на верхнем этаже, где располагались спальни хозяев, и была достаточно просторной. Она вмешала в себя две кровати и стол. Предложив гостям располагаться, Сванхильд улыбнулась и вышла, прикрыв за собой двери.

 Ролло тут же сел на кровать, устало вытянув перед собой длинные ноги.

- Если дочь, предназначенная тебе, так же красива, как и ее мать, то тебе можно позавидовать, - произнес Сьёгард и подошел к окну. Одно движение, и он распахнул ставни наружу, выглянул во двор, впуская свежий воздух в комнату.

- Ты думаешь, мне так повезет? – с иронией в голосе ответил его друг. Он явно не верил в удачу.

 Колдун только пожал плечами, наклонился вниз, рассматривая широкий двор, и внезапно замер, увидев, как из окна комнаты, находившейся под ними, выбирается девушка.

 Густые волосы укрывали ее худую спину, словно плащ. Сьёгард заинтересованно склонился над подоконником, а девушка, словно почувствовав чужой взгляд, замешкалась и подняла голову. Чужака она увидела сразу, но, к удивлению мужчины, нисколько не испугалась и даже улыбнулась ему, после чего побежала через двор, оглядываясь по сторонам, словно не желая быть замеченной.

Длинные волосы развевались от бега, превращая красавицу в русалку, вышедшую из вод холодного моря. Сьёгард невольно залюбовался прекрасным видением и смотрел на незнакомку до тех пор, пока она не скрылась за углом стоявшего неподалеку сарая. Девушка была совсем молоденькая, едва ли лет шестнадцати от роду, подумал колдун, но при этом хорошо сложена и уже вполне сформировалась как женщина с приятными округлостями в положенных местах. Но, самое главное, что удивило Сьёгарда – она не испугалась, увидев его лицо. Обычно женщины хоть как-то, но выражали эмоции относительно его шрамов и пугающего взгляда черных глаз. Некоторые даже вскрикивали, но большинство не сдерживало презрительных усмешек! А эта девушка даже улыбнулась и сердцу воина стало тепло.

- Что там? – спросил Ролл, поднимаясь и приблизившись к другу.

- Да так, - ответил колдун, не заметив, как на его губы растянулись в легкой улыбке. Почему-то северянину не захотелось делиться увиденным с другом.

 Ролло не поверил и, оттолкнув колдуна, выглянул во двор. Повертел головой, но не заметив ничего интересного, только хмыкнул и вернулся к кровати. А Сьёгард продолжал смотреть в окно, словно надеялся, что девушка появится вновь. Но красавица исчезла, словно легкое видение, более не явившись мужчине.

  Стоя на холме, Булат смотрел, как догорает вражеский городок. Смотрел, как в небо валят клубы дыма, слышал крики и причитания женщин, оставшихся внизу и прижимающих к себе орущих детей. Булату не было жаль этих людей. Он мстил и не мог позволить милосердию проникнуть в свое сердце. Не в этот раз. По крайней мере, в отличие от врагов, он не тронул женщин и детей, пощадив и немощных стариков.

 Когда-то давно также погибла его деревня. Сгорела в огне жестоких захватчиков, пришедших с севера. У чужаков были длинные лодки с хищными чудовищами на носу, их мечи разили без жалости любого, все равно, мужчина то, женщина, малый ребятёнок или древний старик. Они называли себя Северянами и не знали жалости, как теперь ее не знает сердце самого Булата. Оно ожесточилось тогда, когда на его глазах убили его семью: отца и старшего брата, а над матерью и сестрой поизмывались всласть, чтобы затем окончить их позор, полоснув лезвием ножа по тонкому горлу, а его, Булата, заставили на все это смотреть.

 Потом были годы рабства, когда ошейник сдавливал шею, а злая плеть ласкала спину подрастающего парнишки намного чаще, чем у остальных рабов, а все потому, что не мог Булат смириться со своей участью. Не мог и не хотел.

 Годы ожесточили его еще сильнее. А тяжелая работа закалила его тело. Он стал злым и беспощадным и все это время мечтал о мести, но не к кому-то определенному, нет. Он мечтал уничтожить весь народ севера, всех его женщин и мужчин, которые встретятся на его пути, когда он, Булат станет свободным.

 То ли боги решили посмеяться над своим сыном, то ли по еще какой-то причине, но мечта его сбылась в один день, когда на поселение, где Булат гнул спину на жестокого хозяина и его семейство, напали враги.

 Кто это был, он до сих пор не знает, да и не хочет знать. Они налетели внезапно. Их было много. Слишком много, чтобы дружина хозяина полегла быстрее, чем песок сыпется из ладони. В тот день Булат сбежал. Воспользовался суматохой и ринулся в лес, волоча за собой длинную цепь и оглядываясь назад, словно ожидая погони. Но погони не оказалось, да и кому нужен был простой раб. Сбежал и сбежал. Не хватились. Не заметили. Не до того им было. В поселении еще хватало жертв для кровавого пира победителей.

 Несколько дней молодой мужчина скитался по лесу, пока не забрел на одинокий дом, расположенный недалеко от берега моря, где жил единственный обитатель – старый дед. Как оказалось, позже, старик, приютивший раба, раньше был кузнецом, сейчас же просто доживал свой век в одиночестве, оставшись без семьи, которую унесла неизвестная хворь. Так или иначе, старик по имени Щетина помог Булату освободиться от оков и оставил жить вместе с собой, попутно обучая молодого парня мастерству кузнеца. И тот учился, упорно и тяжело, а после отправился в ближайший большой город, где устроился на работу подмастерьем к самому княжескому кузнецу. Но в планы Булата совсем не входило гнуть спину на князя, он задумал другое. Молодой мужчина мечтал собрать свою дружину, чтобы мстить северянам, разрушившим его жизнь.

 Шли дни, перетекали в недели, те, в свою очередь, сбивались в месяцы, а Булат постепенно отыскал подходящих для себя людей. Кого привлек деньгами, кого заинтересовал лучшей жизнью и обещаниями… Многие из них были молоды, несколько — уже в возрасте, но с опытом за плечами. И те и другие были необходимы молодому кузнецу. Мастерство его росло, желающих заказать у нового кузнеца доспехи или добрый меч, прибавлялось, и Булат работал не покладая рук, а все заработанное откладывал.

 Все бы ничего, да вот только в мыслях Булата не было мира. Он не хотел и дальше жить в городе и когда пришло время, сговорившись со своими людьми, мужчина рассчитался у князя и покинул город, отправившись обратно в лес к старому Щетине.

 Первым делом по возвращении Булат занялся строительством. Так скоро вокруг одинокого дома старика стали подниматься новые, крепкие дома и жизнь закипела. Его люди постепенно обзавелись семьями.  Молодой хозяин хутора не жалел себя, стараясь для своих людей. А еще через несколько месяцев на месте старого дома деда Щетины вырос новый – широкий да просторный, а на море, у высокого причала, закачались на волнах два корабля – один торговый, второй военный.

 Булату исполнилось двадцать шесть лет, когда он отправился в свой первый поход на Север и, уподобившись его безжалостным хозяевам, стал грабить прибрежные деревеньки, каждый раз продвигаясь все дальше и дальше. Но целью Булата было не богатство жителей, он жаждал мести. Его сердце не знало покоя, а душа вопрошала о мести.  

 Время шло. Дружина разрасталась и скоро молодому вождю уже не надо было искать себе пополнение – люди сами приходили к нему проситься на службу.

 Теперь он был силен и князь, на которого когда-то работал молодой мужчина кузнецом, предлагал породниться сватая за Булата юную красавицу дочь. Но в сердце мужчины не было места для семьи. В нем не жила любовь, а одна только месть и это снедало его самого, вот только поделать воин ничего не мог.

 Сейчас же, стоя на холме и глядя на чужое поселение, пылающее ярче заката, Булат думал о том, что еще никогда не продвигался так далеко на север. И хотя вокруг цвела весна, запахи дыма и гари возвращали его омертвевшую душу назад, в ту самую холодную зиму, когда вместе с его семьей умерло и его любящее сердце.

Странный это был человек. Я все еще думала о нем, пока пробиралась к сестре дворами. Не знаю, почему не обернулась еще раз, чтобы рассмотреть его лучше, но ясно запомнила черные, как бездна ночи, глаза и лицо, рассеченное шрамами. Жуткий мужчина и вместе с тем, вызывавший невольное любопытство. Я помнила сказания нянюшки в детстве, и, когда она рассказывала о демонах, населяющих темный мир, то представляла себе кого-то наподобие этого незнакомца. Что это был за человек, я не знала, но твердо была уверена, что мужчина не являлся женихом Лорри, хотя определенно прибыл вместе с Ролло. А если находился вместе с ним в одной комнате, то, значит, был другом или соратником. Отец слишком ценил и знал свою дочь, чтобы подумать, что подобный человек сможет ей понравиться. Лорри всегда любила красивых мужчин и все ее ухажеры, даже из числа отцовской дружины, а попадались и такие, были хороши. Даже слишком хороши, как по мне.

 Но вот впереди показалась ограда перед старым заброшенным домом, оставшимся после смерти последнего хозяина. Дом так никто и не занял и почему-то сестрице приглянулось это строение. Я знала, что Лорри часто ходит туда. Эта привычка появилась у нее еще с детства, когда девчонкой сестрица убегала в дом от гнева родителя, или когда ее терзали обиды, или она просто была расстроена. Не сомневаюсь, что и сейчас Лорри прячется от мира именно там, сердясь на отца и незваного жениха.

 Перебравшись через покосившуюся ограду, я запрыгнула в высокие сорняки. Приметила, что они поломаны и потоптаны в нескольких местах и усмехнулась. Пробралась к двери, со скрипом распахнула ее, впуская яркий свет и, заметив кружащуюся в солнечных лучах пыль, улыбнулась.

 Лорри я нашла спящей на соломенном тюфяке в самом дальнем углу, куда солнце все же не смогло дотянуться руками-лучиками. Приблизившись, села рядом. Надо отдать должное сестре. Хотя я передвигалась достаточно бесшумно, она проснулась сразу же, как только я склонилась над ней. Один короткий миг, короче, чем удар сердца, и сестрица уже сидит, глядя на меня широко распахнутыми глазами, одновременно прижимая к моей шее нож.

- Это я, не дури! – невольно зашипела, когда сестра схватила меня за косу и дернула на себя. Я повалилась на солому, запутавшись в широких юбках, а Лорри села и стала смеяться, глядя, как я барахтаюсь, пытаясь подняться на ноги. Но получилось только перевалиться на сторону. Я зашипела, напоминая самой себе рассерженную змею, из тех, которые даже укусить не могут и только вот так, шипят беззащитно. Не люблю быть слабой!

- Чего пришла? – спросила Лорри, перестав смеяться.

- Отец ищет тебя, - произнесла в ответ. Мне, наконец-то, удалось сесть. Мысленно наказав себе избавиться от этого немыслимого количества юбок, стала вытаскивать солому из волос.

- Жених объявился? – произнесла вопросительно Лорри.

- А-то ты сама не знаешь. Или скажешь, что не видела корабль? – поддела сестру, а потом добавила уже более спокойным тоном: - Его вышли встречать только родители и Фрида.

- А ты что ж так?

 Я пожала плечами, потому что сама не знала, почему осталась в своей комнате, а не отправилась вместе с семьей встречать гостей. Отец, вероятнее всего, был зол на нас обеих.

- Ну, так пойдем, или нет? – спросила у Лорри. - Ко мне заходила мать и просила передать пропаже, то есть тебе, что нас обеих ждут к обеду, который отложили из-за приезда Ролло. Кстати, - почему-то добавила я, - с ним в дом пришел какой-то странный мужчина. Я украдкой увидела его в окне, когда кралась к тебе.

- Что еще за странный мужчина? – Лорри, кажется, даже не думала вставать с тюфяка.

- Увидишь, сама поймешь, - ответила и поднялась на ноги. - Он очень… необычный… - и добавила, - пойдем, или я решу, что ты струсила.

 Лорри мгновенно изменилась в лице. От былого благодушия не осталось и следа. Она всегда вспыхивала вот так за одно мгновение.

- Что ты сказала? – спросила она вставая. Глядя в ее глаза, сменившие милость на гнев, я шагнула назад.

- Все равно, рано или поздно вам придется встретиться, - начала я осторожно. Лорри была горяча на руку, как и наш отец, и могла запросто залепить мне подзатыльник, который практиковала на мне с того самого времени, как мне исполнилось лет десять, поэтому злить ее не стоило. Рука у сестры была тяжелая, еще тяжелей, чем характер. Но на этот раз драки избежать удалось.

- Хорошо, - согласилась Лорри неожиданно и вытолкала меня из дома. Только стоило нам оказаться на заросшем травой дворе, тишину нарушил громогласный голос Торхельма.

 Увидев отца, я застыла камнем, а Лорри спокойно взглянула в глаза взбешенному вождю, при этом понимая, что ее убежище раскрыто. Старшая дочь повернулась к своему отцу и распрямила спину, ожидая гневных слов.

- Обе ступайте домой! И будьте приветливы с гостями! Ролло и его друг, Сьёгард, достойные мужи и воины. И вы обе! Обе, я сказал, будете милы, как подобает женщинам в семье! – голос отца был подобен грому. Наверное, это единственное, что осталось у него от былого величия и силы. В детстве я наивно полагала, что он может перекричать штормившее море. А теперь некогда сильный воин стал слабым и старым и его голос почему-то оставался такой же, как и в молодые годы. Помню, как один из друзей отца рассказал мне как вождь одним своим громким криком мог повалить с ног противника. Будучи маленькой, я верила тогда в эти сказки, а, возможно, продолжала верить в них и сейчас, стоило лишь Тохельму зарычать на меня.

 В любом случае, нам с Лорри пришлось идти домой вместе с отцом. Я шла спокойно, а вот Лорри злилась и косилась на отца почти что с ненавистью. Торхельм видел своими подслеповатыми глазами, что любимая дочь в гневе, но только улыбался в седую бороду. Кажется, ему в ней нравилось и это.

 На обед мы пришли втроем. В большом зале, предназначавшемся для пиров, или, когда отец собирал совет, стоял длинный стол, за которым, помимо матери с сестрой и еще двоих мужчин, находился и тот, черноволосый незнакомец, которого я ранее заметила в окне.

 Лорри бросила короткий взгляд на гостей, быстро, и как-то без должного почтения, поздоровалась, после чего заняла свое место по правую руку от отца. По левую Торхельм посадил Ролло, я же села, как всегда, через два места от родителя и оказалась почти напротив странного мужчины, приехавшего вместе с женихом. Мы обменялись взглядами, и я поразилась кривой усмешке и темному взгляду, скользнувшему по моему лицу. Отчего-то вспыхнув, подумала о том, насколько уродлив этот мужчина, но через некоторое мгновение мои глаза, словно подчиняясь какой-то странной магии, снова взглянули на незнакомца. Он тоже смотрел на меня и все так же продолжал усмехаться.

«Будто колдует!» – подумалось мне, и я стиснула зубы. Не иначе, есть в воине что-то особенное, колдовское и опасное. Черные глаза мужчины, дикие, словно глубокая ночь, проникали в самую глубину, как будто их владелец хотел узнать мои мысли. Это было крайне неприятно. Казалось, что даже волосы шевелятся на голове. Невольно подняв руку, прикоснулась к макушке, и это вызвало тихий смех у незнакомца.

- Как поживает твой отец? Мы давно с ним не виделись, уже несколько лет, как в последний раз сталкивались на море и то, по воле Богов, - слова Торхельма разорвали волшбу, скорее всего, выдуманную мной. Я с облегчением перевела дыхание, решив больше не смотреть на этого странного гостя, хотя меня отчего-то так и тянуло покоситься на него. А в голове вертелся вопрос, кто и когда так исполосовал лицо мужчины, а главное – за что. Ведь понятно было, что изуродовали специально! Не мог же он сам себя так.

 Я не услышала, что ответил отцу Ролло, потому что внезапно увидела лицо Фриды, сидевшей как раз напротив нашего так называемого жениха. То, что я заметила на ее лице, меня несколько позабавило, а в голове пронеслась мысль, что, возможно, отец все же выдаст свою дочь замуж, только не ту, которую собирался. Хотя, кто знает? Жених был весьма привлекателен и Лорри могла обратить на него свое внимание.

 Пока Ролло поддерживал беседу с Торхельмом и нашей матерью, иногда вставлявшей слово другое в разговор, я развлекалась тем, что рассматривала сестер, старательно избегая смотреть на второго нашего гостя, жуткого друга жениха. Хотя чувствовала, что он, нет, нет, да и бросит на меня взгляд, от которого по спине пробегал холодок.

 Лорри всем своим видом показывала, как ей нестерпимо скучно и что она просто мечтает об окончании ужина. Фрида же, напротив, сидела и улыбалась во весь рот, не сводя взгляда с Ролло. Слишком откровенно, как мне показалось, но Фрида была такой. При всем своем трудолюбии и видимой скромности, моя средняя сестра была не из тех, кто упустит свое, хотя и не такая настойчивая, как старшая.

 Сам жених мне понравился. Мне показалось, что он неплохой человек, да и внешне был достаточно красив. Но Лорри – это Лорри. Пока старшая дочь Торхельма не проявляла к жениху интерес, даже напротив. Плохой признак. Ох, сдается мне, не быть ему мужем сестрице.

 Поддерживая весьма оживленный разговор с Торхельмом, Ролло между тем не забывал поглядывать на девушку, ради которой проделал долгий путь по морю, только чтобы взглянуть на девушку. Не могу сказать, что видела в его глазах восхищение, но интерес все же был. Хотя на Фриду он поглядывал не менее заинтересованно, да и что там говорить, мне тоже осталась изрядная порция его интереса, из чего я сделала вывод – молодой мужчина заинтересовался, но находился на распутье. Кажется, ему понравились все мы, а значит, ни одна из нас в целом.

 Когда ужин, наконец-то, подошел к концу, Лорри первая покинула стол, сославшись, что ей рано вставать на тренировку. Ролло удивленно вскинул брови, а отец так вообще побагровел от неповиновения дочери.

- Что за тренировка? – поинтересовался он, прежде чем сестра успела улизнуть. Лорри со вздохом повернулась к нему и посмотрела так, словно он находился не в себе.

- Я каждое утро тренируюсь с дружинниками, что тут непонятного? – в голосе Лорри прозвучало плохо скрываемое раздражение.

- Тогда я приду посмотреть! – произнес Ролло и, оглянувшись на колдуна, добавил. - Мы придем!

- Как пожелаете, - пожала плечами сестра и покинула зал.

 Невольно бросив взгляд на закрывшуюся за ней дверь, заметила, что не одна смотрю вослед Лорри. Колдун по имени Сьёгард тоже провожал ее взглядом. Впрочем, длилось это недолго. Скоро мужчина усмехнулся и посмотрел уже на меня. Наши взгляды снова встретились, и в черных глазах промелькнул интерес, но мужчина быстро спрятал его под маской равнодушия.

 Дождавшись завершения трапезы и не вступая в разговоры, а лишь слушая, что говорят старшие и наши гости, я поднялась, поклонилась родителям и, покинув зал, направилась в свою комнату. Завтра с утра стоило сходить на тренировочное поле. Обычно не люблю смотреть на то, как занимается дружина и сестрица. Но не в этот раз. Мне просто показалось, что я увижу там нечто интересное.

 Фрида всегда считалась самой спокойной из дочерей Торхельма. Она наравне с матерью вела хозяйство уже с десяти лет, вечерами просиживала с вышивкой, а днем ткала, красила ткани и, в общем, занималась тем, чем, по мнению нашего отца, и должна была заниматься настоящая женщина. Та, которая в будущем станет доброй женой и матерью. Отец часто говорил дочери, что, хоть она и была похожа на него внешне, но ласковым нравом и талантами пошла в мать, красавицу Сванхильд. Из Фриды должна была получиться хорошая жена, и получилась бы, только вот если бы не одна беда: Торхельм не хотел выдавать младших дочерей раньше, чем выдаст Лорри. А так как у старшей дочери напрочь отсутствовало желание сменить меч на прялку и пеленки, то остальным приходилось смиренно дожидаться, пока упрямая девушка не образумится и найдет себе пару.

 А Фрида мечтала о собственном доме, о семье. О любящем муже и паре-тройке детишек…но все это пока так и оставалось мечтами. Один из прежних женихов, найденных Торхельмом для Лорри, обратил внимание на среднюю дочь и между молодыми людьми возник интерес, который, впрочем, был зарублен на корню, потому что, получив отказ от Лорри, неудачливый жених попытался попросить руки приглянувшейся ему красавицы Фриды, но получил отказ и от Торхельма.

- Негоже младшим девкам поперед старших замуж выскакивать, - сказал отец тогда и, в подтверждении своего слова, со всей силы ударил кулаком по столу, да так, что подпрыгнула вся посуда, стоявшая на нем.

 Жених уехал ни с чем, а Фрида в тот день не вышла к ужину, запершись в своей комнате и проплакав до рассвета в подушку.

 С тех пор прошло два года и вот отец снова сделал попытку сосватать непокорную упрямую дочь, и Фрида втайне надеялась, что Лорри придется по сердцу выбор отца. Но когда Ролло впервые показался на дворе их дома, она только бросила на него один-единственный взгляд, как тут же поняла – этот мужчина послан сюда богами для нее одной.

 Сердце забилось так сильно, что девушка прижала к груди тонкие руки и опустила краснеющее лицо, но Ролло, здоровавшийся с Торхельмом, не заметил ее смущения. А после, за ужином, когда пришли сестры, Фрида почувствовала, что Ролло рассматривает ее с интересом и стала выказывать ему свое расположение. Часто смеялась на все шутки мужчины, не отводила от него взгляд и постоянно улыбалась сидя напротив. Друг Ролло, черноволосый Сьегард, следил за ней пронзительным взглядом, а сама Фрида поспешно отводила глаза, стоило им встретиться с темными глазами колдуна. Этот воин ее пугал. Дело было не в изуродованном лице, а в том, какая сила исходила от Сьегарда.

 Когда она встала из-за стола, Ролло обратился к ней, пожелав приятных снов.

 Зардевшись, как маков цвет, девушка поспешила в свою комнату, впервые не оставшись проследить за тем, как рабы приберут зал. Сванхильд проводила ее удивленным взглядом и понимающе улыбнулась, когда заметила, что не одна она смотрит вослед дочери. Вторым человеком, следившим за уходом Фриды, был Ролло.

 Утром, едва солнце поднялось над морем, а небо окрасилось с нежно-розового в насыщенный голубой, я пришла на поле, расчищенное на дворе перед домом, где жила та часть дружинников отца, кто еще не обзавелся своей семьей. Тренировка уже в самом разгаре. Воинов в дружине теперь было мало, но зато все как на подбор. И сейчас было заметно с какой гордостью Торхельм косится на своих дружинников, которые, раздетые по пояс, танцевали свои странные танцы с мечами, называемые боем.

 Отыскав глазами Лорри, я подобралась ближе к месту, где сестра отрабатывала удары на одном из деревянных турников, успев заметить, что отец, и наши гости, наблюдают за старшей дочерью, стоя немного в стороне.

 Лорри же делала вид, что не замечает взглядов, направленных на нее. Но я-то видела, как краснеют ее щеки и вовсе не от смущения. Сестра краснела подобным образом еще и тогда, когда выходила из себя, а сейчас она именно этим и занималась, врубаясь со злостью стальным мечом в несчастное дерево, да так что от турника только щепки летят. А наш отец с гордостью указывает на свою любимицу рукой и стоявший рядом с ним Ролло кивает своей светловолосой головой. Только один из мужчин заметил мое появление и этим человеком оказался Сьёгард.

 Колдун обернулся ко мне почти сразу, стоило лишь ступить на расчищенную площадку, усыпанную песком. Наши взгляды встретились, и мужчина поспешно поклонился мне, приветствуя. Я едва кивнула в ответ и забралась на плетень, окружавший тренировочное поле, стараясь больше не смотреть на странного воина и при этом чувствуя на себе его взгляд. Когда все же, не удержавшись, покосилась в его сторону, то с удивлением отметила, что он даже и не думает смотреть на меня, а целиком, и полностью занят тем, что слушает нашего с Лорри отца.

 Воспользовавшись моментом, пока колдун не видит, я стала рассматривать его, отметив про себя, что ростом Сьегард чуть выше своего друга Ролло и будет пошире в плечах. Свободная одежда не могла скрыть от глаз крепкое тело, а меч в дорогих ножнах, висевший на поясе мужчины говорил о том, что, скорее всего, он умеет не только колдовать.

- Лорри! – позвал Торхельм, когда сестра, закончив упражняться с первым турником, отложила было меч и хотела было перейти к мишеням. Она вскинула голову и хмуро посмотрела на отца. Я видела, насколько сильно ей не хочется подходить к Ролло, но пересилив нежелание, все же приблизилась и встала, скрестив на груди руки.

- Доброе утро, дочь, - произнес отец и Лорри ответила тем же.

- Я смотрю, вы все же решили прийти на тренировку, - произнесла она, глядя прямо на Ролло, но обращаясь сразу ко всем мужчинам. Внезапно я увидела, как изменились ее глаза. Лорри широко, и вполне искренне, улыбнулась спросив:

- Не желает ли господин Ролло размяться? – и с вызовом посмотрела на молодого мужчину. Тот был одет в дорогую тунику и кожаные штаны, предназначенные определенно не для кувыркания в пыли, но надо отдать должное молодому воину, он не растерялся и, улыбнувшись в ответ, шагнул к Лорри, одновременно доставая меч из ножен.

- Отчего же нет, - сказал Ролло, - желаю. Только скажи мне, на каких мечах будет бой?

 Лорри улыбнулась еще шире. Белые зубы сверкнули, глаза заискрились. В тот миг она была так хороша собой, что я даже забыла о ее вредном характере.

 Нет, моя сестра - воительница. Женщина редкая, даже для наших северных мест. Ролло это увидел и ему, кажется, увиденное пришлось по нраву.

- Я не люблю деревянные палки, - проговорила сестра. - Только живая сталь, - подтверждая свои слова, она подняла вверх меч. Сталь отразила солнечный луч, попав прямо в глаза молодому воину, и Лорри внезапно со всей силы ударила его ногой в грудь, а сама так поспешно отскочила в сторону, что даже я восхитилась ее быстротой.

Ролло покачнулся и сделал шаг назад. Затем рванулся с места и сделал выпад, который Лорри отбила без особого труда. По моим губам скользнула улыбка. Я заметила, что наши дружинники перестали биться меж собой и все, как один, приблизились к месту, где происходил бой между Лорри и Ролло. Окружив сражающихся, они перекрыли мне весь обзор, и я, спрыгнув с плетня, поспешила вперед. Бесцеремонно растолкав дружинников, встала между отцом и Сьегардом, продолжив наблюдать за поединком. Я понимала только одно – если Ролло сейчас проиграет сестре, то никакая сила в этом мире, и даже ее любимый отец, не смогут заставить ее выйти за этого мужчину. Лорри не терпит слабости ни в чем и не прощает ее даже себе, уж не говоря о едва знакомом человеке, которого пророчат ей в мужья.

 С интересом наблюдая за ходом сражения, я незаметно оказалась ближе к колдуну, чем этого хотела. Нечаянно прикоснувшись рукой к его руке, быстро отошла к отцу, но Сьегард, увлеченный боем, кажется, не заметил этого. И я, облегченно вздохнув, снова посмотрела на Лорри.

 Сейчас сестра отступала под натиском противника. Молодой мужчина оказался неплохим бойцом, но что-то говорило о том, что нашей Лорри он все-таки уступает в мастерстве. По отцу было видно, что он одновременно и гордится подготовкой дочери и боится, что она сейчас положит на лопатки своего противника, что означало для отца только одно – придется ждать следующего жениха и не уверена, что тот придется по душе его взбалмошной дочери.

 Но бой продолжался.

 Лорри пока удавалось сдерживать натиск Ролло. Мужчина наседал, пытаясь силой подавить свою противницу, но сестра каждый раз ускользала от него, прочертив в воздухе стальную петлю. Она всегда оказывалась на шаг впереди Ролло, словно предугадывала каждое его движение. Вот Ролло замахнулся и хотел плашмя ударить ее по плечу, в надежде выбить клинок, но сестра поднырнула под его руку и сама  нанесла удар по спине мужчины. Тот резко повернулся к ней, снова сделал выпад. Лорри отразила его и едва не выбила меч из мужской руки, проделав сложный финт. Я не сдержала восторженного вскрика, за что получила предупреждающий взгляд от отца и тут же закрыла рот. Зато своим дружинникам Торхельм не запретил поддерживать их любимицу. На каждый удачный удар Лорри они реагировали радостными криками и свистом в сторону ее противника. Я покосилась на Сьегарда. Тот следил за боем с не меньшим интересом, чем остальные. Черные глаза колдуна горели, а рука, лежавшая на рукояти меча, сжимала ее с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми. Не было понятно, что сейчас испытывает этот человек. Но ему определенно не нравится, что какая-то там девчонка держит верх над его другом.

 Лорри прокрутилась вокруг своей оси и, оказавшись за спиной противника, с силой ударила его ногой. Ролло как-то неловко зацепился при этом ногами и полетел на землю. Сестра рванула следом и уже в следующий миг оказалась сидящей сверху на широкой мужской спине. Она ухватилась за гриву своего противника и зачем-то потянула на себя. Ролло зарычал, дернулся в попытке сбросить девушку, и в руке воительницы осталась прядь его волос. Она издала торжествующий крик и по привычке повернулась в сторону отца, надеясь на одобрение. Но то, что мы обе увидели тогда в лице Торхельма, заставило меня закусить губу, а Лорри замереть на месте.

 Торхельм был зол. Более того, он впервые не был рад победе своей дочери. Все его дружинники, заметив состояний своего вождя, стояли молча, без привычного подбадривания своей любимицы. Когда Лорри решила подняться на ноги, Ролло внезапно перекатился под ней и дернул девушку на себя, за одно мгновение подмяв ее под свое тяжелое тело. Придавил, вырвав из руки меч, и отшвырнул его в сторону, а сестра замерла, даже не сделав единой попытки освободиться и нагло уставилась к лицо так называемого жениха.

 Даже с расстояния было заметно, как пылает лицо молодого воина и как он смотрит на мою сестру. В тот же самый момент я поняла простую истину – ни о каком браке речи и быть не может. Мне показалось, что еще мгновение и Ролло вскочит на ноги и убежит с поля, но молодой мужчина меня удивил. Он отпустил Лорри и, поднявшись на ноги, протянул ей свою руку, при этом улыбнувшись широко и немного печально.

- Слухи не лгали, - сказал он громко. - Ты действительно достойная дочь своего отца!

 Недолго думая, сестра приняла руку и встала, впервые улыбнувшись своему противнику при этом сунув что-то в карман штанов или просто она вытерла ладонь от песка, а мне показалось? Я метнула взгляд в сторону колдуна. Тот заметно расслабился и руку с рукояти оружия убрал. И только мой отец стоял с каменным выражением на морщинистом лице. Он прекрасно понимал, что Лорри снова не удастся выдать замуж, и уж точно не за этого воина, которого она только что отправила глотать пыль ударом сапога в спину. Ни один уважающий себя мужчина не захочет иметь в женах женщину, превосходящую его в умении владеть мечом. Хотя, кто знает этих мужчин?

 Вот отец бросил взгляд на Лорри и стоявшего рядом с ней Ролло, а затем, развернувшись и, не сказав ни слова, направился к дому, неожиданно ровным для него шагом. Я посмотрела на сестру, а она, кажется, только сейчас заметила меня. Брови воительницы сошлись на переносице. Вырвав свою ладонь из руки северянина, она только кивнула ему и направилась в противоположную дому сторону.

- Однако, у нее характер не простой, - произнес неожиданно голос рядом со мной.

 Невольно вздрогнув, повернула голову. Я и не заметила, как Сьегард оказался рядом. Со словами колдуна поспорить было сложно.

- И теперь, я так понимаю, свадьбы не будет? – произнесла и посмотрела ему в глаза, беззастенчиво рассматривая старые шрамы, располосовавшие его кожу странным узором. Он сперва нахмурился и, кажется, даже хотел было отстраниться, но передумал.

- Не боишься? – спросил он еле слышно, а сам будто застыл в ожидании ответа. Темные глаза замерцали, словно звезды на полотне ночного неба.

- А должна? – ответила вопросом на вопрос, и колдун неожиданно рассмеялся.

 Заметив приближающегося к нам Ролло, который попутно отряхивал свою дорогую одежду, пришедшую в весьма плачевный вид, я воспользовалась случаем и сбежала от Сьегарда и его злого смеха, проникавшего под мою кожу, спиной чувствуя на себе его взгляд.

  Лорри ожесточенно чистила меч. Перед ее глазами все еще стоял образ Торхельма и то, какими глазами отец смотрел на нее. Сегодня она разочаровала его, и девушка прекрасно это понимала. Вот только не могла поступить иначе. Нельзя позволить, чтобы ее отдали первому встречному в жены и все только из-за того, что отец задался целью понянчить на старости лет внуков. Кто-то спросил саму Лорри о том, чего хочет она сама? Получается все, чего она добилась за годы тренировок, вся ее жизнь должна измениться и ей предстоит стать такой же, как мать – хранительницей домашнего очага? Но Лорри не стремилась к этому. Пусть Фрида, или Ингегерд занимаются подобными вещами, ей же интересно другое. Она мечтает вырваться из своего дома и посмотреть мир чуть дальше, чем поместье соседа. Это не ее судьба превратиться в наседку.

 Меч засверкал на солнце начищенной до блеска сталью. Лорри вложила его обратно в ножны и вспомнила о коротком бое, что состоялся не так давно. Она с таким удовольствием уложила этого женишка на лопатки, но отец оказался недоволен. Торхельм теперь небезосновательно считал, что Ролло откажется от подобной невесты, хотя сама северянка в этом сомневалась.

 Девушка засунула руку в карман и извлекла оттуда на свет прядь волос Ролло, вырванных во время боя, конечно же, не без умысла.

«В любом случае, надо ехать к Хеге», - подумала она и, решительно поднявшись, направилась в сторону конюшни. Лорри не хотела рисковать и надеяться, что Ролло обидится на свое поражение и откажется от нее. Его улыбка, после того как он сегодня подал ей руку, поведала о том, что этого мужчину так просто не оттолкнуть и дочь Торхельма вдруг осознала, что этим боем наоборот заинтересовала жениха, который до некоторого момента был не против поскорее закончить свой визит в поместье Торхельма.

 Кажется, она ошиблась!

«Что ж, - подумала девушка, - тогда стоит навестить ведьму, раз уж обычным способом отвадить женишка не удалось!».

 Щетина стоял, опираясь на посох и следил, как слуги заносят в дом сундуки, полные добра, и отрезы ткани. Как складывают в оружейной добытое в набеге оружие, как ставят друг на друга мешки с продовольствием. Старик видел Булата, прохаживающегося вдоль двора и следившего насколько расторопно выполняются его приказы. Словно ощутив взгляд, молодой воин посмотрел на деда и поспешил к нему.

 Приблизившись, Булат преклонил голову перед Щетиной, выказывая уважение, а когда распрямился, то увидел, с каким недовольством глядит на него дорогой ему человек, приютивший когда-то несчастного раба и давшего ему кров и еду, а также свое нерастраченное тепло. Щетина не скрывал своего негодования. Морщинистые руки сжимали навершие посоха с такой силой, что под желтоватой кожей вздулись синие вены.

- Что-то не так, отец? – вскинул брови Булат. Отцом он начал называть Щетину почти сразу, как только они стали жить в одном доме, тогда еще старом, да покосившемся, как только этот старый мужчина снял с шеи Булата рабский ошейник.

 Старик тяжело вздохнул и поманил молодого мужчину в дом. Тот покорно последовал за ним, даже не подумав возразить.

 Они прошли в высокие двустворчатые двери. Мимо, поклонившись, пробежала служанка, тащившая корзину с бельем. Булат проводил ее взглядом, заметив, как взметнулись широкие юбки, когда девушка оглянулась на него и улыбнулась широко и маняще. Он не помнил ее, когда был здесь в последний раз. Наверное, Щетина приютил еще одну сироту из деревни. Но мысли о девушке тут же унеслись прочь, и он снова посмотрел на старика.

 Оказавшись в светлой комнате, Щетина устало опустился на скамью, спиной к окну. Булат остался стоять, глядя на своего названного отца, терпеливо дожидаясь, когда тот заговорит первым. Некоторое время старик молчал, а затем все же заговорил. Голос у него был сухой и тихий, и Булат пристальнее посмотрел на деда. Кажется, за время, пока молодой мужчина отсутствовал, Щетина словно постарел. Годы давали о себе знать, хотя дед на вид был все еще могучим, только ссохшимся, как дерево без воды. Те же широкие плечи, умные глаза, длинные седые волосы, перехваченные на голове медным обручем, коротко остриженная борода и широкие ладони, одна из которых сейчас продолжала с силой сжимать посох.

- Ответь мне, сын, - начал Щетина. - Что я вижу? - и поднял тяжелый взгляд из-под кустистых бровей на молодого мужчину.

 Чувствуя подвох в вопросе, Булат промедлил с ответом.

- И что ты видишь, отец? – спросил он тихо.

 Щетина скривил тонкие бесцветные губы.

- Вот именно, что ничего! – почти выплюнул он и указал посохом себе за спину, туда, где в раскрытое окно со двора доносились звуки шагов и голоса переговаривающихся слуг, продолжавших выгружать награбленное.

- Ты уже совсем не тот добрый мальчик, которого я когда-то приютил не только в своем доме, но и в своем сердце. И это разрывает его на части. Я смотрю на то, что делаешь ты и понимаю, что это путь приведет тебя к плохому концу.

 Булат нахмурил брови.

- Я долго молчал, надеясь, что ты перегоришь и успокоишься, я понимал твою боль, потому что некогда сам испытал подобное. Я думал, время излечит раны, подарит покой, но вижу, что становится только хуже. Ты когда-то пострадал от набега северных воинов. Я помню твои слезы, когда ты, рассказывая мне историю своей жизни, не смог сдержать эмоций пересказывая мне гибель своей семьи. А теперь, получается, ты поступаешь так же, как и ненавистные тебе северяне. Так чем ты лучше своих врагов, если уничтожаешь деревни, убиваешь отцов и обрекая семьи? Если твои воины насилуют женщин, а потом выгребают все до последнего зерна из их домов, оставляя на верную голодную гибель стариков и детей? – глаза Щетины сверкнули угрозой и недовольством, а Булат вскинул высоко свою голову, совершенно не чувствуя за собой вины. Щетина, видимо, прочитал это в его взгляде, потому что переменил тон и заговорил так, как отец разговаривает с неразумным ребенком.

- Ну, угомонись уже, хватит мести, - дед поманил Булата на скамью и тот присел рядом, вытянул вперед длинные ноги в дорогих сапогах с серебряными пряжками. - Тебе пора остепенится, жениться на хорошей девушке, завести детишек и отпустить тех, кто ушел. Достаточно пролито крови. Они уже упокоились с миром…

 Названный сын только вздохнул. Тяжело и как-то обреченно.

- Я не могу, - ответил он.

- Почему? – брови старика полезли вверх. - Разве ты не хозяин себе, Булат? Разве не ты решаешь, как поступать и что тебе надо в этой жизни? Ты силен духом, и я не могу это не признать. За такой короткий срок отстроил наш дом и, более того, расширил свои владения. Теперь у тебя есть дружина, крестьяне, работающие на полях и в твоем доме, а на пристани стоят два корабля, тоже принадлежащие тебе. Чего не хватает для счастья? Позволь своему сердцу принять покой! Сколько ты сжег северных деревень? Сколько вражеских кораблей потопил в море, а тебе все мало? Месть – это удел слабых. Только сильный может прощать, а ты мне не кажешься слабым человеком!

 Булат поднялся на ноги. Подошел к распахнутому окну. Отсюда открывался прекрасный вид. Взгляд мужчины скользнул мимо двора, по которому копошась, как куры в сене, сновали его люди и его слуги, а чуть дальше, шелковым покрывалом, разлилось синее море, уходившее куда-то за горизонт. И, казалось, не было ему конца и края. Булат подумал о том, как быстро оно стало увлекать его на свои просторы. Теперь для мужчины стоять на палубе своей ладьи означало не только плыть на поиски северян. Сама душа радовалась свободному ветру и шелесту волн за кормой. Он не мог не признаться себе, что где-то глубоко внутри был больше похож на ненавистных северян, чем ему самому хотелось бы. Но такого просто быть не могло! Неужели, дед прав?

- Сынок! – позвал его Щетина и Булат резко повернулся к Щетине. Тот сидел вполоборота и смотрел на своего сына, задумчиво поглаживая пальцами резное навершие.

- Хорошо, - внезапно произнес Булат и тут же удивился собственному голосу, произнесшему следующее, - я обещаю тебе, отец, что мое плавание будет последним перед тем, как я остепенюсь. А ты знаешь, своих слов я на ветер не бросаю.

 Щетина кивнул и улыбнулся.

 Я часто ходила к старухе Хеге, хотя почти никто из поместья не знал об этом. Тропинка, которую показала мне ведьма, была самой короткой. Она шла напрямик через лес и выходила прямо к одинокой избушке. В тот день, сразу после тренировочного поединка между Лорри и ее женихом, я решила сходить, проведать старую ведьму. Заскочив на кухню, стащила пару пирогов, да хлебину из печи. Прибавила ко всему добрый кусок козьего сыра и связку мелкой копченой рыбы, да закинув все в заплечный узелок, поспешила через поле прямо к кромке темного леса, начинающегося за пределами поселения.

 Тропинка почти не петляла, но была такой тонкой и заросшей, что становилось сразу же понятно, что по ней мало кто ходит. Я шла довольно быстро, вспоминая сцены из схватки сестры, а затем невольно вспомнила выражение лица Торхельма и внезапно поняла, что отец так просто не спустит Лорри ее выходку. Он определенно ждал, что сестра уступит своему противнику, да ведь только, зная сестрицу, можно было бы и догадаться, что она так никогда не поступит. У неё были свои представления о чести и доблести, порой не совпадающие с отцовскими.

 Шагая вперед, слушала завывания ветра в скалах, что находились недалеко внизу, под высоким берегом. Острые, словно торчащие из пасти чудовища исполина. Лес разросся по всему утесу, а к домику Хеге короткая дорога шла именно по плоской вершине.

 По спине шлепал тугой узел, набитый съестным. Над головой чирикали птицы, когда я, наконец, вышла к чаще, окружавшей владения ведьмы.

 Это был странный лес, вроде бы и мертвый, и живой одновременно. Пробираясь меж деревьев, я чувствовала странную жуть от прикосновения сухих листьев к своей одежде. А когда прядь моих волос, выбившись от быстрой ходьбы, запуталась в ветвях и дернула меня в сторону, я поспешно высвободила ее из плена и наспех запихнула под платок, покрывавший голову, и пошла дальше. Когда до избы оставались какие-то несколько шагов, тишину нарушил перестук копыт, и я присела, прячась от всадника, решившего нанести визит Хеге.

 К старой ведьме никто никогда не приезжал просто так, за исключением меня.

 Все ее гости что-то хотели от старухи. Молодухи – приворожить парней, или погадать им на любовь, женщины замужние просили за мужей или за взрослых сыновей и дочерей, чтобы боги даровали им милость долгой жизни и счастливого брака. А бывали и такие, что просили извести недруга, но, насколько я знала, Хеге им отказывалась, хотя была в силах удержать черную магию в своих руках.

 Спрятавшись среди деревьев, сросшихся так близко, словно они выросли из одного ствола, я с любопытством выглянула из-за стволов и едва сдержала вскрик, когда поняла, кто это едет к Хеге.

«Лорри!» – пронеслось в голове.

 Сестра меж тем подъехала к калитке и, спешившись, привязала коня, а сама направилась твердым шагом к дому ведьмы. Я услышала, как она стучит в двери, а затем заходит внутрь. Что ей могло понадобиться у старухи, подумала я и почти сразу же догадалась: Лорри замыслила отвадить Ролло, опасаясь, что ее утренняя проделка не принесет должного результата. Что ж, этого стоило ожидать. Всеми правдами или неправдами, она будет пытаться добиться своего.

 Невольно усмехнувшись, села на землю, устланную сухой листвой, и приготовилась ждать пока сестра выйдет из избы.

 Ждать пришлось долго. Я умудрилась даже немного подремать, когда жеребец Лорри всхрапнул и в тишине за спиной скрипнула калитка, выпуская гостью за пределы маленького двора.

 Выглянув из своего укрытия, увидела, как сестра забирается в седло. Вид у нее был довольный, что означало только одно – Лорри получила то, что хотела. Впрочем, она это получала почти всегда за редким исключением.

 Подождав, пока сестра отъедет на расстояние, широко зевнув, встала и, отряхнув с платья мелкие веточки и сор с земли, зашагала к домику Хеге. Почти у самого порога, едва положила ладонь на дверную ручку, появилась кошка ведьмы. Она мягко спрыгнула ко мне под ноги, привычно замурчала, признавая гостью, и мы вместе вошли в избу.

 Хеге сидела за столом. Перед ней стоял таз с водой, какого-то странного насыщенного темного цвета. Услышав шаги, старуха вскинула голову. Взгляд нашел меня и ее глаза сверкнули.

- Ингегерд! – произнесла ведьма. - Какими судьбами?

 Я сняла со спины узел и выгрузила его содержимое перед старухой. Она довольно заулыбалась почти беззубым ртом и сгребла подарки в деревянный короб, чтобы потом переложить куда полагается, а мне предложила присесть напротив. Я же поспешила задать вопрос, интересовавший меня.

- Я только что видела, как от тебя выходила Лорри, - сказала, глядя в глаза старой женщине.

- Да, - кивнула Хеге. - Лорри, дочь Торхельма, вот как она назвалась. Она гордится своим именем, но не так, как ты. Вы обе слишком разные.

- В этом вся Лорри, гордость отца, - проговорила и усмехнулась уголками губ, затем поинтересовалась. - Что она хотела у тебя?

 Хеге как-то странно покосилась на меня, затем ответила:

- Что хотела, то и получила. За все заплачено!

- То есть? – я немного удивилась, что старуха не хочет мне говорить, что дала сестре, но Хеге только улыбнулась в ответ. - Твоя сестра, сама того не ведая, изменила свою судьбу своим нежеланием принимать все как есть. Упрямство до добра не доведет, как и гордыня, но разве ей об этом скажешь?

 Старуха указала мне на лавку напротив и велела жестом сесть.

- Сегодня особенный день, - произнесла она, показывая всем своим видом, что дальнейшего обсуждения моей сестры больше не будет. Я присела, положив руки на стол, а Хеге зачем-то придвинула ко мне таз и провела рукой над темной поверхностью. Проследив за движением ее сухих пальцев, удивилась, заметив, что вода в тазу пошла рябью.

- Ты хочешь знать то, что ждет тебя впереди? – спросила Хеге и это меня удивило еще больше, потому что раньше, на все мои просьбы предсказать будущее, она отказывалась, отвечая, что еще не время. Отчего-то стало не по себе от слов ведьмы, и я вдруг ясно поняла, что в действительности не хочу знать о том, что произойдет. Хотя любопытство зажгло свой огонек в сердце. Маленький, но яркий, как свеча, отраженная в зеркалах. Правда, одновременно с интересом появился и страх. Что если в моем будущем произойдет нечто ужасное? Что именно, не хотела себе даже представлять и даже зажмурилась, когда Хеге взглянула на меня потемневшим взглядом, и я снова удивилась, подумав о том, как это так получается, что взгляд женщины не выцвел, как это обычно бывает у стариков? Порой даже самые черные глаза бледнеют с возрастом, теряя свой насыщенный цвет. И одновременно с этим мне вспомнился другой взгляд – такой же черный и жгучий, которым обладал друг Ролло, колдун по имени Сьегард.

— Значит отказываешься? – спросила старуха и я, открыв глаза, посмотрела на ее морщинистое худое лицо в обрамлении длинных волос цвета первого снега. Старуха никогда не заплетала их, но я никогда не видела, чтобы они были не ухожены или спутаны.

- Мне интересно, - ответила, чтобы не обидеть женщину и добавила с поспешностью, от которой по лицу старой ведьмы расплылась понимающая улыбка. - Но я боюсь увидеть там не то, что хочу!

 Хеге убрала руку, и вода в тазу успокоилась.

- Как скажешь, Ингегерд, дочь Торхельма!

 Мне отчего-то стало не по себе находиться в стенах этой избы, и я поспешно встала и засобиралась домой. Быстро попрощалась и выскочила в двери, а Хеге за моей спиной снова распростерла руки над тазом. Что-то пробормотала, и я, не выдержав, оглянулась и успела увидеть, как вода поменяла цвет.

 Из черного он стал насыщенным алым, цвета крови или огня? Этого так и не поняла, потому что выскочила в двери, споткнувшись на пороге. Выбежав через калитку, с отчаянно бьющимся сердцем, ворвалась в лес.

 Этим вечером, стараясь сделать приятное гостям, мы с Фридой лично ухаживали за ними за столом. С молчаливого одобрения Торхельма, подливали пива, подкладывали мясо. Лорри же предпочла, как всегда, сидеть с остальными, заняв место по правую руку от матери, и почти не смотрела в сторону своего отца, который при этом выглядел весьма недовольным своей наследницей, видимо, все еще вспоминал утреннюю тренировку. Сам же Ролло, который должен был выглядеть обиженным, все же обыкновенная девка его поваляла в пыли, отчего-то улыбался, поглядывая на Лорри.

 Я не могла понять причину его веселья, да, по правде говоря, даже и не пыталась. Мне хватало насмешливых взглядов, которые бросал на меня Сьегард, что отчего-то выводило меня из себя. А еще успела заметить странную особенность – моя средняя сестра вовсю увивалась подле Ролло, при этом бросая на меня умоляющие взгляды, словно просила позволить ей лично ухаживать за этим мужчиной. Что ж, мне было все равно, и я коротко кивнула ей, а после отошла в сторону, наблюдая за родителями и прислушиваясь к их беседе.

 К столу пригласили несколько приближенных Торхельма, в число которых входил, и старый кормчий по имени Колль. Старик уже давно, как и отец, перестал выходить в море, но часто бывал у отца, и они вместе могли подолгу вспоминать былые деньки, когда плечом к плечу противостояли бурям и врагам. Вот и сейчас Колль снова рассказывал историю о своих прежних походах. И надо признать, делал он это весьма занимательно, так что за столом на некоторое время воцарилась тишина, изредка прерываемая фразами отца, вносившего свою лепту в повествование. Я и сама прислушалась было к голосу кормчего, когда заметила, каким странным взглядом на меня смотрит колдун. Он столь пристального внимания, стало неудобно, а Сьегард, казалось, ничуть не расстроился, когда понял, что я заметила его интерес. Он смотрел как-то пристально, изучающе и слишком серьезно, уже даже без тени улыбки на изрезанном шрамами лице. Недовольно нахмурившись, отвернулась, избегая мужского интереса, но мгновение спустя, толкаемая странным любопытством, снова посмотрела в его сторону. Сьегард качнул головой и внезапно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Улыбка немного смягчила его черты, и я подумала, что без своих шрамов он, возможно, был бы привлекательным молодым мужчиной.

 Громкий звук удара кружки о стол заставил меня вздрогнуть всем телом. Повернувшись на звук, увидела, что Фрида уже спешит к отцу с кувшином в руках. Торхельм даже не заметил за рассказом Колля, что его кружка опустела и теперь требовал наполнить ее вновь.

- Да, - протянул отец, когда Фрида наполнила его кружку, - славные были деньки, да, Колль? – он рассмеялся. Смех у отца был под стать его низкому голосу. - Я иногда скучаю по тому времени, когда, отправляясь в очередной набег, мог дать испить крови своему мечу. Всегда думал, что погибну в бою, а вот, оказалось, что старость придется доживать в спокойствии и мире.

 Кормчий кивнул соглашаясь.

- Тяжело быть таким дряхлым, - внезапно признался отец и вздохнул.

 Фрида отошла к бочке, наполнить свой кувшин, и я незаметно скользнула за ней. Схватила ее руку, занесенную над пивом, дернула на себя, прижалась губами к уху.

- Ты что, глаз на Ролло положила? – спросила шепотом.

 Сестра вырвала руку и посмотрела на меня так, словно я сказала ей какую-то гадость, а затем ответила:

- А что? Он мне нравится, а Лорри он не нужен. Почему я должна упускать свой шанс на счастье? – и вздернула гордо острый подбородок – единственное, что досталось ей от нашей матери. - Лорри прогоняет всех женихов, а нам с тобой из-за прихоти отца теперь прикажешь, в девках сидеть до седых волос? Кто знает, когда сестрице вздумается выйти замуж, а я ждать не намерена, к тому же, если я подарю отцу внука, он поставит меня выше Лорри…Сама знаешь, как он о мальчике мечтает, о наследнике!

- Ну, тогда удачи, - усмехнулась я, удивляясь сколько, оказывается, корысти таится в моей всегда спокойной и домашней сестренке. Не ожидала…

 Приезд Ролло проявил все скрытое, что таилось во Фриде, хотя я могла понять ее. Сестре уже девятнадцать и она, понятное дело, хочет иметь свой дом, мужа и детей, а тут отец, со своим желанием непременно выдать замуж первой старшую дочь, которая сама к этому не стремится, и даже напротив, сопротивляется всеми силами. Оставалось понять только одно – что думает по этому поводу наша мать.

 Я покосилась на Сванхильд и она, словно почувствовав мой взгляд, подняла глаза, но при этом посмотрела сперва не на меня, а на Фриду, которая, покачивая бедрами, уже шагала к столу с кувшином в руках, направляясь прямиком к месту, где сидел Ролло. Увидев, что я наблюдаю за ней, мать улыбнулась мне и на мой вопросительный кивок в сторону средней сестры, только пожала плечами, из чего я сделала вывод – Сванхильд знает о планах Фриды и, скорее всего, поддерживает ее. Средняя дочь всегда была самой близкой к нашей матери. Вместе они вели хозяйство, вместе делали заготовки на зиму, которые не доверялись рукам слуг и даже ключи носили по очереди. Я лишь изредка разбавляла их компанию, Лорри – никогда.

 Метнув вослед сестре взгляд, увидела, как Фрида, наполняя кружку Ролло, как бы невзначай прикоснулась грудью к его плечу и при этом мило покраснела в ответ на снисходительную улыбку мужчины. Лорри, заметив это действие, только криво усмехнулась и перестала обращать внимания на выходки средней сестры. Сьегард же делал вид, что не замечает откровенных притязаний девушки к своему другу, видимо, считая ее неопасной для сердца Ролло.

«Интересно, что бы сделала ты, будь Ролло тебе нужен?» - подумала я, бросив взгляд на равнодушную Лорри и вышла из зала, направляясь на кухню за следующей порцией тушёного мяса. Я никогда не узнаю ответ на свой вопрос, потому что ей не нужен ни Ролло, ни кто-либо другой. Сомневаюсь, что сердце сестры сможет растопить такое, нелепое, как она говорит, чувство, как любовь.

 Девушка было диво как хороша. Толстая растрепавшаяся русая коса, раскрасневшееся круглое лицо с большими серыми глазами и тело, пышное, нежное, податливое в руках Булата. Он улыбался, глядя на разомлевшую красавицу, лежащую рядом с ним, и так же, как и он, пытающуюся выровнять сбитое дыхание. Девушка не пыталась прикрыть обнаженную грудь, так и лежала, раскинув руки, во всей своей красе.

 Булат не был у нее первым. Впрочем, мужчину это мало волновало, да и, признаться, даже несколько порадовало. Значит, девка опытная и после не будет приставать со слезами да жаловаться, что лишил девичьей чести. И ведь сама пришла, прокравшись ночью в его покои. Пришла и, сбросив одежду, легла рядом, предлагая свое роскошное тело. Булат не стал отказываться от такого подарка. Он вспомнил, как столкнулся с ней у дверей, девушка несла корзину с бельем, а позже забыл, за разговором с Щетиной. Но видно, она не забыла…

 Девка была то, что надо. Столько огня и страсти. В его руках извивалась и просила взять себя снова и снова, что, впрочем, Булат и поспешил исполнить. А теперь, лежа рядом с ней в своей кровати, он неожиданно захотел, чтобы она ушла, но девушка продолжала лежать и, как видимо, собиралась провести с ним остаток ночи.

- Как тебя зовут-то? – спросил он, совсем не испытывая при этом интереса знать ее имя.

 Девушка перекатилась набок и посмотрела на мужчину ясными серыми глазами, после чего улыбнулась и положила руку на его грудь. Булат про себя отметил, что ручки-то у нее были холеные, белые, а не такие, как у простых девок, мозолистые с жилами вен. Подозрение закралось в его душу, но он решил промолчать.

- Меня Забавой зовут, - ответила девушка.

- И откуда ты взялась в нашем поселении? – поинтересовался Булат, догадываясь, что здесь не обошлось без вмешательства Щетины. Никак старик взялся за старое – пытается снова сосватать его за одну из дочек соседей.

Она не ответила, только улыбнулась загадочно. Булат вздохнул.

- Ты шла бы к себе, - сказал он просто.

- А мне и тут неплохо, - отозвалась девка и разлеглась на его кровати, словно госпожа. Да, от служанки в ней было только старое платье, которое сейчас валялось на полу. Кажется, Забава для себя уже решила, что будет здесь хозяйкой наравне с ним? Но для молодого мужчины эта ночь была обычной, такой же, как и многие до нее.

 Девка нагло уставилась на Булата. Призывно поманила к себе, похлопав ладонью на место рядом с собой. Булату это не понравилось, но выгонять ее не стал. С женщинами он воевать не собирался, да к тому же девка-то была не простой служанкой, а чья-то дочка. Он встал, быстро натянул штаны и рубаху и бросил на удивленную Забаву взгляд, проговорив: - Ну и оставайся, - и сам был таков.

 Остаток ночи хозяин поместья провел на сеновале, заложив за голову руки и глядя на звездное небо, раскинувшееся над головой. Благо воздух был теплым, дело шло к лету, и спать на чистом воздухе было одно удовольствие. Булат лежал и думал о том, что совсем скоро отправится в свой последний поход. Он надеялся, что судьба подарит ему шанс уничтожить много врагов, прежде чем он образумится и осядет в своих владения, как и обещал Щетине.