Дочь дракона и юриста 3. Когда правда возвращается домой.

«Если ты в ком-то ошиблась, если судила

кого-то слишком несправедливо, не затягивай с

извинениями. Будь честной и благоразумной»

(Советовал внучке дедушка, как не стоит

наживать себе врагов на пустом месте)

Каменщики почти закончили кладку второго этажа. Некоторые уже стелили на бревенчатое перекрытие дощатые полы. Мийра прошлась по верхним комнатам и слегка расстроилась: для бильярда или трапезной такие покои в самый раз, а вот для кабинетов чересчур. Страшно неэкономное использование и без того дефицитного пространства. К тому же, не всем картёжникам понравится, если в одном помещении сядут играть две компании, и за соседним столом будут гомонить или ржать.  Некоторым требуется более интимная обстановка – как тем вожакам, с которыми она сгоняла первую на планете партию в «тысчонку».

– А что, нельзя хотя бы одну из комнат поделить на две-три? – заискивающе улыбаясь, подкатила она к мастеру с просьбой достать луну с неба.

– Нельзя, – удивлённо воззрился тот на «глупую бабу». – Как же ты их поделишь, если под стены снизу столбы подводят? Иначе стены проломят перекрытия, рухнут вниз и передавят народ. А внизу лишние столбы ни к чему. Чего там лес городить? Там у тебя плярдные столы стоять будут.

– А, если сделать деревянные перегородки? – не сдавалась Мийра.

– Ну, с деревянными проще, – согласился опытный строитель и сдержанно съязвил: – Те дольше простоят, прежде чем перекрытия проломят. Не мудрила бы ты, госпожа.

– А, если внизу комнаты под плярд тоже разделить? – наседала на него Мийра. – В каждой комнате по отдельному столу. Тогда и наверху комнаты вдвое меньше станут.

– Это верно, – с плохо скрытой издёвкой поддакнул знаток женских мозгов. – Всего-то и делов: снести наружние стены и выстроить заново. Чтобы размеры комнат сохранить, как ты хотела. Если у тебя в достатке времени да серебра, мы тебе тут ещё с годик можем ломать да строить, ломать да строить.

– Не бухти, – вздохнув, сдалась она. – Лучше придумай, как разделить верхние комнаты. Чтобы хотя бы парочка была для одного стола под карты. Для самых уважаемых твизов, которые захотят уединиться.

Мастер стянул с головы замызганную войлочную шляпу с мятыми полями. Почесал тыковку и вынес на рассмотрение заказчицы ценное предложение:

–  Можно над кухней с кладовыми второй этаж возвести. Но тогда дым наверх просачиваться станет. Да всякие запахи, что твои гостям не в радость будут.

– Не пойдёт, – согласилась Мийра, понимая, что это ещё не конец.

– Можно пристройку соорудить, – продолжал знаток городского экономного строительства. – Там, позади дома промеж стеной и оградой с соседним домом чуток пустого места. Где ты возжелала деревьев насадить. Вот заместо деревьев можно пристройку втиснуть. На два этажа. На каждом по четыре малых клетушки.

Внизу появятся отдельные кабинеты для приватных обедов – моментально оценила Мийра – а наверху для картёжников. Классная идея. А стена здания вполне заменит ограду между их участком и соседним – зачем та вообще нужна? От кого огораживаться: кто полезет в клуб для оборотней? Здесь и ворам делать нечего: что они упрут через узкие окна-бойницы? Мебель? Не каждый из них и сам туда протиснется.

– Тогда и новая ограда ни к чему. Сама стена и станет оградой, – разворачивал мастер мысль, до которой заказчица допетрила самостоятельно, но концовка была оригинальной: – Плохо, что окна станут глядеть прямо на соседний участок. Тамошние шалопаи с пустыми головами заглядывать станут. За твизами подсматривать.

Пора придумать жалюзи – поставила Мийра в очередь следующее изобретение, и решительно приказала:

– Делай пристройку.

– Дороже выйдет, – степенно молвил строитель, в глазах которого мигом вспыхнул огонёк наживы.

– Что поделать? – картинно развела руками сакризия, прослывшая в народе полоумной транжиркой с дырявыми карманами, из которых серебро вылетало со свистом.

– Размахнулась ты, госпожа, – не сдержал укоризны рачительный абориген. – Так, глядишь, скоро ещё на один участок заползёшь. Одно разорение. И куда Хайдан смотрит?

Залез не в ту степь, вмешавшись в чужие семейные дела, и тут же струхнул, забормотав:

– Хотя, конечно, ему видней. Не наше дело вести счёт его серебру. Он и сам мужик умудрённый.

– Но добрый совет всегда полезно услышать, – успокоила его Мийра.

– Хочешь добрый совет? – тут же уцепился за её одобрение мастер, словно только этого и ждал. – Ну, так надо второе перекрытие класть. Вы оборотни уж больно народ могутный да костью тяжёлый. И кресла для вас нужны подходящие. Тоже немалый вес имеют. А перекрытие положили обычное.

– Так…, – растерянно ткнула Мийра в настилающих доски пола работников. – Зачем?

– Не додумали, – разведя руки, покаялся обмишурившийся градостроитель. – Прежде-то для оборотней ничего не строил. У них на Теневой стороне свои мастера. А тут у нас твизы не живут, домов не ставят. Наведаются в город и, если нужда, в любом доме ночлег найдут. Но то редко случается. Обычно к закату они из города уходят. Чего им тут у нас делать? У них душа звериная, бродячая. Им леса да горы подавай. Вам, то есть, – спохватился он, с кем говорит, но тут же вновь исправился: – То есть, ты, госпожа, конечно, стоишь на особицу. Живёшь в городе, строишься. Досуг наш коротать помогаешь. Затеи всякие выдумываешь. Со всех сторон, как не посмотри, на оборотня не во всём походишь. Да и твоя изнанка… тоже…

Оратор окончательно понял, что его занесло куда-то не туда, и смял конец выступления. Мийра ему ласково улыбнулась: дескать, не переживай, ты никого не обидел. После чего вернулась к упомянутой проблеме с увеличением массы тел посетителей и мебели:

– А доски что, отдирать станете? Ты бы, кстати, остановил своих подмастерьев. Пока мы тут с тобой разговариваем, они полы класть продолжают.

– И пускай кладут, – менторским тоном подчеркнул мастер значимость процесса. – Прибавка к прочности будет. Не помешает. А вот лесу на второе перекрытие надо бы прикупить. У меня весь вышел. Сама его закупишь, или…

– Или, – поспешила выбрать Мийра более привлекательный вариант. – Ты закупишь, а я расплачусь.

Она уже один разок купила пресловутого «лесу». Свежесрубленных стволов, очищенных от ветвей. Её не изругал только ленивый. А отец посоветовал ограничиться своими выдумками – как их воплотить придумают и без неё.

– И вот ещё, – продолжил наставлять молодую транжирку умудрённый человек. – Бросила бы ты затею с атласом. Придумала же: обивать стены дорогущими тканями. Мне бы прежде кто такое предложил, решил бы, что у него мозги повытрясло начисто.

– А вожакам Ухортару и Брунтару понравилось, – зашла Мийра с козырей, дабы подсократить препирательства.

– Этим и не то понравится, – укоризненно проворчал обычный человек, знавший меру во всём. – Твизы известные транжиры. Любят выставлять напоказ своё богатство. Оттого и твоя затея с заведением для оборотней им душу греет.

Слушая старого ворчуна, Мийра с интересом наблюдала, как в сторону новостройки свернула вывалившаяся из трапезной делегация. Которую возглавлял бессменный воспитатель Лютика. И, как всегда, малыш восседал на плечах Утрала – точь-в-точь раджа на любимом слоне. Их сопровождала парочка твизов – значит, собрались побегать. Всё бы ничего, но иногда Мийре казалось, будто её сын уже и на диграла перестал походить: половина повадок усвоена у тариконов. И как мужикам не надоест? Диграл же по сравнению с ними неисправимый тихоход – с ним особо не побегаешь.

– Вот, и я говорю, – довольно констатировал мастер-каменщик, когда делегация ввалилась на первый этаж будущего клуба. – Слышишь? – склонил он голову набок, поднеся к уху ладонь.

– Что? – не поняла Мийра, занятая своими мыслями.

– Полы внизу скрипят, – не понял, в свою очередь, мастер, как могло получиться, что дигралия туга на ухо.

– А, это, – пожала она плечами.

Конечно, она слышала – даже через толстое перекрытие. Просто не придала значения. Ну скрипят, и скрипят – подумаешь, невидаль. У них на постоялом дворе не скрипят только полы в кухне: они там каменные.

– Во-от, – многозначительно протянул мастер.

Но объяснить это «вот» не успел: троица твизов одолела стонавшую под ними временную лестницу и нарисовалась перед сакризией во всей своей красе.

– Опять кашей кидались, – укорила Мийра здоровенных лбов, оценив размах пресловутой «красы». –  И толком не стёрли её. Вам сколько лет, детишки?

– Не бухти, – снисходительно отмахнулся Утрал, дёрнув за ноги своего наездника.

– Мама! – вытаращился сын честными-пречестными глазёнками-головастиками. – Мы не нарочно. Просто Хлура забыла насыпать в неё ягод. А без ягод пускай сама её трескает.

– Не груби, – погрозила она пальцем, не в силах скрыть улыбку.

– Мы не нарочно, – подтвердил один из твизов ленивым голосом то ли обожравшегося, то ли обнаглевшего бездельника. – Мы с умыслом.

– Вы неисправимы, – вздохнув, Мийра достала из рукава платок и потянулась к сыну стереть со щеки остатки каши.

– Горбатого могила исправит, – с той же ленцой прокомментировал её упрёк юморист.

Она так и застыла с поднятой рукой, чувствуя, как глаза лезут из орбит. Что он сказал? У аборигенов нет и не могло быть такой поговорки. По одной простой причине: из-за отсутствия традиции хоронить покойников в могилах. Их сжигали: и люди, и оборотни. Зато на одной далёкой планете…

– Я сам, – подражая пестуну, снисходительно объявил Лютик и отёр щёку: – Вот и всё. Так, мы пойдём? – выжидательно уставился на застывшую маму удивлённый её ступором ребёнок.

– Ты чего, сестра? – не меньше всадника удивился и его боевой конь. – Будто живого бога увидела, – подмигнул он укоризненно взиравшему на оборотней мастеру.

– Не богохульствуй, – строго указал тот, что боги не его ума дело.

– Прости, дружище, – пожал плечами добряк Утрал, отчего Лютик слегка подпрыгнул.

А Мийра опомнилась и с трудом оторвала взгляд от знатока русских поговорок. Не зная, что и думать, не сумев вовремя сохранить невозмутимость. Утрал, заметив интерес сакризии к спутнику, представил того:

– Это Брут. Сынок твоего приятеля Брунтара. Что, понравился? – подмигнул он Мийре по-приятельски.

Чем помог окончательно опомниться. И даже свести всё в шутку – благо на такой вопрос у всякой женщины есть заготовки.

– Настолько, что заснуть сегодня не смогу, – отшутилась она, растянув губы в насмешке. – Всю ночь буду мечтать, чтобы он прикусил себе язык.

Оборотни заржали – мастер тоже степенно похмыкал. Только Лютик не засмеялся, удивлённо посмотрев на шутницу:

– Мама, Брут хороший. Он меня учит, как далеко бегать и не уставать. А ещё, как не угодить в лапы дракона. И как перебираться через камни, чтобы не сломать ногу.

– А, как рога себе не обломать, он тебя не научил? – выдала Мийра провокационную шутку.

В надежде, что знаток русских поговорок ещё раз поразит чем-нибудь нездешним. Но тот лишь ухмыльнулся и одарил сакризию довольно вызывающим взглядом. Лишь теперь она оценила его вполне традиционную внешность среднестатистического оборотня. Косая сажень в плечах – пожалуй, все три. Довольно высокий – вровень с великаном Утралом, но тело более гибкое, подвижное. Лицо – с точки зрения уроженки слишком далёких мест – некрасивое, слишком грубое, но… Привлекательное из-за глаз: не очень узких, проницательных, даже не пытавшихся скрыть процветавшую в них чертовщинку.

Острый прагматичный ум, не брезгующий цинизмом – подсказала Мийре интуиция. У неё просто не могло не выстрелить в голове: он так похож на Влада! Подумала и даже испугалась: окончательно свихнулась на своей идее фикс. Скоро будет находить его в каждом втором оборотне. С другой стороны – не позволила ей паранойя спрятаться за самокритикой – он сказал ровно то, что сказал. И явно знает смысл слова «могила». Так, что – позвольте спросить – теперь с этим делать?

– Обязательно научу, – иронично ответил сакризии сын вожака племени Бру. – Сразу, как только обзаведусь собственными рогами. И кто-то их обломает.

Естественно, шутка зашла: над стройкой раздался гулкий хриплый хохот оборотней, пронзённый звонким детским смехом. Пока они успокаивались, Мийра придумала новую провокацию. И, едва Лютик в последний раз смешливо хрюкнул, с театральной укоризной молвила:

– И ты Брут.

Тот пронзил её острым издевательским взглядом и чётко, почти по слогам произнёс:

– На Теневой стороне лишь один Брут.

Ну, и? Как это понимать – разочарованно скуксилась Мийра. Он специально так ответил? Или не понял подтекста фразы – что невозможно без знания о её происхождении. Но развить эту мысль не получилось: на неё слишком удивлённо уставились четыре пары глаз. Лишь мастер счёл нужным не понять произошедшего. А, может, и впрямь не понял. Неизвестно, чем бы всё закончилось, но затянувшуюся неловкую сцену прервал нетерпеливо ёрзавший ребёнок. Он заколотил пятками в широкую грудь великана и заканючил:

– Маа-маа! Так, мы пойдём?

– Идите, – машинально буркнула Мийра и спохватилась: – Утрал, а это не опасно? Говорят, четыре дня назад вы столкнулись в лесу с целым десятком молодчиков из племени Вук.

– Было такое, – посерьёзнел твиз и счёл нужным успокоить сакризию: – Столкнулись. Но вожак Вуконтар держит слово: они увидали твоего сына и не стали задираться.

– Хотя зубами так и скрипели, – прохрипел третий твиз, до сих пор предпочитавший помалкивать.

– Когда вы успокоитесь? – задала Мийра риторический вопрос, не зная, как прямо отказать Лютику.

Посидел бы лучше дома. А то дожидаться его из лесу, когда Серые горы практически на военном положении, сплошная мука. Потому что твизы не мордуют друг дружку у себя дома на Теневой стороне. Там, видите ли, у них табу на хаос и разрушения. Чтобы залог их благополучия – народное хозяйство каждого племени – не пострадало. Война войной, а обеды с торговлей по расписанию. Зато в Серых Горах пожалуйста: делай, что хочешь. Правда, не входя в поселения людей и не устраивая там драк. За это накажут и свои, и враги. Отчего, впрочем, жителям Серых гор ни на волос не легче. Занятым своей идиотской враждой оборотням становится не до них. Они перестают гонять от поселений хищников, и те постепенно борзеют.

Самое паршивое в этой ситуации: сакризы. Те так же начинают борзеть, всё чаще и дальше вклиниваясь в нейтральную полосу. Выискивая тех, кто от них сбежал, или просто уводя людей из малых дальних деревенек. Кто откажется от возможности увеличить своё благосостояние за счёт пополнения рабочей силы? Столько человеческих судеб окажутся искалеченными – не дай Бог! А этим придуркам на всё наплевать – хмуро посмотрела Мийра вслед топотавшим по лестнице твизам.

– Да, – тяжко вздохнув, согласился мастер с мудрой сакризией. – Плохие времена настают. Быстро они, к нашему несчастью, не угомонятся.

А над этим стоит подумать – загорелась Мийра безумной идеей вмешаться и как-нибудь помирить два племени. Естественно, не проявляя бездумно инициативу: такого можно наворотить, что никто не поблагодарит. Нет, она сначала посоветуется… С тем же Хратом. Страк ей вряд ли даст по-настоящему беспристрастный ответ: он сторона заинтересованная. Не в самой войне, а в победе племени Тра. Даже не считая, что его сородичи во всём правы. Он-то уж точно не желал возобновления мордобоя. Или поговорить с ним?

– Ну, так что? – устал бестолково топтаться рядом с задумавшейся безответственной сакризией весьма ответственный градостроитель из лучших. – Будем лепить пристройку? Или передумала?

– Не передумала, – встрепенувшись, отмела его сомнения Мийра. – Начинайте. Вот, – отцепила она от пояса туго набитый серебром мешочек. – Как и обещано: всё, что должны сегодня. А плату за лес…

– Когда куплю, тогда и сочтёмся, – строго уведомил человек, дороживший репутацией.

Не то, что некоторые, лелеющие сомнительную репутацию легкомысленной мотовки. У него имя и положение, а у неё лишь фантазии с хотелками заполучить всё и сразу.

– Не любишь ты меня, – театрально вздохнув, пожаловалась Мийра.

Помнится, когда впервые его укорила подобным образом, старик аж опешил: несусветная вольность! Услышать такое солидному женатому отцу семейства от незамужней молодайки – грех-то какой! Но, теперь лишь привычно хмыкнул и проворчал:

– Тебя любить больно дорого выходит. Сплошное разорение. Это Хайдану серебро твизов само в руки течёт. А мне таких радостей никто не доставит.

Ага – мысленно чертыхнулась Мийра – прямо-таки само. Ей до сих пор казалось, что отец зря связался с займом у оборотней. Правда, от предложения племён Тра и Вук отказался: нечего одалживаться у воюющих сторон, склока которых началась с похищения собственного внука. А вот приглашение о сотрудничестве с Хор и Бру принял. Сразу после памятной карточной игры с Ухортаром и Брунтаром. Да и с племенем Хра у отца какие-то делишки завелись. Только о них Хайдан ни гу-гу. Дочь к нему и с одной стороны подходила и с другой подлащивалась – молчит, как рыба. Подозрительно всё это.

Она поспешила откланяться. Тут дела шли отлично – нет нужды стоять над душой. А вот в остальном – размышляла она, возвращаясь на постоялый двор. И, задумавшись, налетела в дверях трапезной на здоровенного оборотня. Пробормотав извинения, подняла глаза и чуть не брякнула: а ты что тут делаешь? Узнала одного из твизов, сопровождавших Вуксату на их первую встречу. Того самого, что увещевал разъярённую сакризию: никто не собирался нападать, ты напала первой. Чем произвёл на неё благоприятное впечатление – припомнив это, улыбнулась великану Мийра. Тот с подозрением уставился на сакризию и нехотя пробурчал:

– Чего тебе? Что вытаращилась?

– Просто удивилась, – вежливо пояснила она. – Не думала, что увижу здесь кого-то из вас.  

– А ублюдков из Тра готова видеть с утра до вечера, – моментально набычился их супротивник. – И сына им отдаёшь безбоязненно.

 – И вам бы отдала, если бы он захотел с вами побегать, – невозмутимо ответила на упрёк Мийра, почти не слукавив.

 И тут же её предприимчивый изворотливый женский ум подкинул хозяйке перспективную идейку. Которую следовало бы кое с кем обсудить – как она поначалу и задумала. Но сейчас ей захотелось кое-что сделать, не прибегая к помощи советчиков. Потому что это разумно – и всё тут.

– С нами? – издевательски переспросил твиз.

– Да, с вами Лютрай бегать не захочет, – подтвердила она, сделала многозначительную паузу и добавила: – Пока. И не потому, что зол на племя Вук. На вас он зла больше не держит.

– Будто бы? – само собой, не поверил ей сородич ославленной на весь мир дочери вожака Вуконтара.

– Видишь ли, – с глубокомысленным видом принялась пояснять Мийра, – жизнь не стоит на месте. На то, что вчера казалось очевидным, сегодня ты можешь посмотреть с другой стороны. А я не из тех, кто цепляется за вчерашнюю правду до последнего. Предпочитаю узнать правду сегодняшнюю.

– И, что ты хочешь этим сказать? – не купился на её увещевания твиз, с подозрением щурясь на сакризию.

А затем покосился на людей, восседавших за столом у самой двери. Те перестали болтать и стучать ложками. Слишком демонстративно не обращая внимания на застрявших в дверях оборотней, явно обратились в слух. Мийра понимающе кивнула собеседнику, отступила, выпуская его на двор, и шагнула следом. Твиз протопал к воротам, развернулся и выжидающе уставился на неё: дескать, давай, продолжай пудрить мне мозги.

Или ей показалось, будто в его глазах промелькнул лютый скептицизм – в этих чёрных щелях, как не старайся, ни черта не разглядеть. Помогли бы грубые черты лица, транслирующие эмоции неприкрыто и выпукло, однако твиз умело состряпал «морду кирпичом». Не дурак – с облегчением оценила Мийра мало кому из оборотней присущую выучку. Ну, и хорошо: с умным человеком всегда можно договориться, если всё сделать правильно. А она сделает правильно.

– Передай Вуксате, – напоказ улыбаясь во весь рот, тихонько процедила безмозглая энтузиастка, – что я бы хотела с ней увидеться. Там, где она скажет. За исключением любого места на Теневой Стороне. Это непременное условие. А в Серых Горах пожалуйста.

– Что-то стряслось? – озадаченно и так же негромко уточнил оборотень.

С его лица сползла маска невозмутимости. К счастью, он и вправду оказался умным человеком: сразу верно оценил предложение, не встал в позу. С ним приятно иметь дело.

– Пока нет, но может, – пообещала Мийра, так же стараясь не злоупотреблять масками и позами. – Многое изменилось. Не всё оказалось тем, чем казалось.

– Ты что-то узнала? – настаивал твиз на конкретике.

– Ты не назвал своего имени, – напомнила она, что кому попало доверять не собирается.

Он поколебался, однако нехотя представился:

– Я Вукдал. Её брат.

Совсем замечательно – обрадовалась Мийра, зная, что оборотни никогда не назовут себя чужим именем, почитая это особой формой подлости. Он-то уж точно заинтересован в очищении имени сестры – верней сказать: семейного имени – от всяческой скверны. Значит, пойдёт навстречу желанию сакризии договориться и мирно разойтись.

– Я узнала, что твоя сестра невиновна в похищении моего сына, – поделилась она с братом Вуксаты обнадёживающей информацией. – Хочу поговорить с вами о тех, кто оговорил её. Надеюсь, вместе мы найдём и накажем негодяев.

– Ты знаешь, кто это сделал? – едва ли не скрежеща зубами, зло процедил сын вожака племени Вук.

Мийра впервые присмотрелась к нему повнимательней. В отличие от сестры далеко не красавец. Впрочем, со временем, привыкнув к рожам оборотней, она потихоньку начала различать в них своеобразную красоту. Не у всех, но у многих. И Вукдал показался ей… вполне себе ничего. Особенно понравилось умение держать себя с достоинством. Кому как, а в её предпочтениях это стояло на первом месте: если мужчина обделён чувством достоинства, всё остальное просто яркая, но пустая конфетная обёртка.

– Приходите, – слегка притушив довольную улыбку, повторила Мийра. – Сейчас не место и не время.

Он кивнул, развернулся и вышел в ворота. А она вновь попыталась войти в трапезную и опять столкнулась с оборотнем.

– О чём вы говорили? – бросил Страк напряжённый взгляд в спину удалявшегося Вукдала.

Взгляд был не злобным, а задумчивым. Обещавшим, что со следопытом сейчас можно разговаривать, не скатываясь к упрёкам или угрозам. Чего она точно не потерпит: пускай катятся со своей дурацкой войной куда подальше. И уж точно подальше от её дома.

– Пригласила их в гости, – невинным тоном сообщила Мийра. – Его и сестру. Ты не знаешь: Вукдал женат?

– Его жена умерла, рожая второго сына, – машинально ответил Страк, размышляя о чём-то своём.

Потом спохватился, уразумев суть вопроса, и удивился:

– Ты возжелала его?

– Он мне понравился, – честно призналась Мийра. – Вукдал показался мне настоящим мужчиной. К тому же весьма неглупым.

– Даже слишком умный, – проворчал Страк, однако неудовольствия в его голосе не прозвучало.

Только озабоченность, заставившая предвосхитить возможное предупреждение, и она заверила:

– Я не собираюсь ему безоглядно доверять. Тем более вмешиваться и что-то им обещать.

– Надеюсь на это, – с нажимом процедил следопыт и вернулся к своему неприличному вопросу: – Так, он возбуждает тебя?

– Я сообщу, когда они придут, – проигнорировав бестактность, пообещала гордая сакризия.

И, наконец-то, вошла в трапезную. Неминуемо задумавшись всё над тем же: он Влад или не Влад? Страк ревнует или просто опасается сговора за своей спиной? Спасибо, что хотя бы Вукдал не вызвал подобных подозрений. Ей только нового кандидата в попаданцы не хватало. Уже четвёртого по счёту.