Дочь Лесной Богини

Ветки деревьев безжалостно хлестали меня по лицу. Я старалась сбежать от самого страшного зверя, который только существует в наших краях. Мое путешествие только началось, и я не хотела погибнуть так глупо. Позади раздавался глухой рев и треск веток. Зверь уже настигал, а мне даже некуда было спрятаться от него. 

 Залезть на дерево было не самым удачным вариантом, так как я просто не успею забраться достаточно высоко, а некоторым зверям не стоило никакого труда, чтобы последовать за своей добычей. Меня охватывал ужас от осознания того, что может случиться, если я решусь немного замедлить темп. Силы уже начали покидать меня, но что-то подсказывало мне – нельзя останавливаться.

 Я понимала одно, что надо бежать изо всех сил, чтобы остаться живой. Где искать спасения? Может попробовать спрятаться в ближайшем овраге, или мне повезет, и по пути встретится река, куда я могу нырнуть, чтобы меня унесло быстрым течением? Я мысленно молилась всем богам о моем спасении, призывала лесных духов. В тот же миг ноги не нащупали землю, и мое тело рухнуло вниз. Земля застелила мне глаза, и стало темно, а ногу обожгла резкая боль. Медленно приоткрыв глаза, я увидела перед собой деревянные штыки.

Я в охотничьей яме? Значит таков ответ на мои просьбы о помощи к лесным силам. Хорошо, что не накололась на острые пики. Сверху слышался рев, и мне надо быстро решить, а что делать дальше. Если хищник достаточно умен и надумает пообедать мной, то у меня даже не будет шансов убежать от него. Я в ловушке! Внезапно зверь начал затихать, а вокруг его мохнатой головы замерцал странный магический свет. Я с недоумением смотрела наверх, пытаясь понять, что происходит. На меня смотрел Он - мой таинственный спаситель.

Он опустился над ямой, и в свете прерывающихся ветвей его силуэт казался сотканным из теней и света. Его высокий, стройный стан окутывал тёмно-зелёный кафтан, где каждая складка играла отблесками глубоких чащоб. Каштановые локоны, чуть растрёпанные, падали на лоб, смягчая строгие линии подбородка и скул, будто напоминая, что за непоколебимой силой скрывается теплота.

Взгляд цвета мха таил в себе отблеск грозовых облаков, и в этот миг на его губах едва заметно заиграла мягкая улыбка — как солнечный луч, прорывающийся сквозь листву. Он скользнул пальцами по вышитой кромке кафтана, будто прочитывая таинственные руны и выбирая, куда направить невидимую магию. В этом лёгком жесте — уверенность и власть, смешанные с едва уловимым любопытством.

Мужчина с интересом рассматривая меня, тихо произнёс: 

— Не бойся. Тебе больше ничего не угрожает.

Ночь дышала тишиной и сыростью. После затяжных дождей воздух в деревне был свежим, густым, словно сам лес окутывал дом невидимым покрывалом. Лунный свет пробивался сквозь занавески, ложился серебристыми полосами на пол. Я ворочалась в постели, никак не находя себе места: мысли путались, будто листья в потоке.

Сон всё-таки накрыл меня, но оказался беспокойным. Снова видение — слишком яркое, чтобы быть простым сновидением. Я шла по знакомой тропе к реке, но там меня уже ждали. Женщина в белом, с глазами цвета утреннего неба, протянула мне руки. В её взгляде было что-то тревожное и ласковое одновременно. Она произнесла моё имя… и я вздрогнула.

Я вскочила, сердце колотилось, как после бега. В доме было тихо, только печь потрескивала. Я уже хотела снова улечься, как вдруг сквозь щель в двери услышала голоса. Бабушка с кем-то тихо переговаривалась на кухне.

Любопытство сильнее сна. Я накинула шаль и крадучись вышла в горницу.

— Ты не понимаешь, — шёпотом говорила бабушка. — Ей скоро всё станет известно. И скрывать дальше не получится.

Я замерла. Речь явно шла обо мне.

— А если узнает слишком рано? — возразил приглушённый голос соседки.

— Лучше, если от меня, чем от чужих, — твёрдо ответила бабушка.

Сердце ухнуло вниз. Я осторожно толкнула дверь. Женщины замолчали, и только в глазах бабушки мелькнула та самая решимость, которой я всегда боялась.

— Янина, — позвала она, будто и ждала, что я появлюсь. — Присядь, мне нужно поговорить с тобой.

Я послушно опустилась на лавку, и бабушка какое-то время молча глядела в огонь печи. Тени бегали по её лицу, делая морщины глубже, а глаза — ещё печальнее.

— Ты ведь снова видела её, да? — наконец спросила она.

Я вздрогнула. — Кого?

— Мать, — твёрдо сказала бабушка и сложила руки на коленях. — Ты думаешь, это сны. Но это твоя мать, и она хочет к тебе вернуться.

Я резко приподнялась. Сердце ухало в груди, пальцы похолодели.
— Но… мама умерла. Как она вернется? Ты же сама мне говорила.

— Она не в нашем мире, но все еще жива. — прошептала бабушка, — Ты для неё связующая нить. Она оберегает тебя. И когда придёт время… — бабушка замялась, будто слова застряли в горле, — она позовёт тебя сама.

Я не знала, что сказать. В груди поднимался ком — смесь надежды, страха и злости.

— Почему ты только сейчас мне об этом рассказываешь? — выдохнула я, и в голосе дрогнула обида.

Бабушка посмотрела прямо в мои глаза.
— Потому что теперь ты взрослая. Теперь у тебя есть сила, и ты должна знать правду. Я берегла тебя, Янина. Но скрывать больше нельзя.

В горле першило, я кусала губы, чтобы не расплакаться. Слова бабушки переворачивали привычный мир. Я всё время жила с мыслью, что потеряла маму навсегда, а теперь… она будто где-то рядом.

Бабушка осторожно коснулась моей ладони.
— Ты ещё многое узнаешь. И придётся пройти нелёгкий путь. Но не бойся. В твоей крови её сила.

Я кивнула, хотя внутри всё кричало: «Я не готова!»  

Подруга бабушки, пожилая женщина небольшого роста, засобиралась домой. Баба Глаша поднялась с лавки, опёрлась на поскрипывающий пол и сказала, что проводит её, а потом мы ещё поговорим спокойно.

Через приоткрытую дверь я услышала, как две старые подруги обменялись парой прощальных фраз. Деревянный пол глухо принял тяжёлые шаги, и вслед за ними донёсся знакомый обречённый вздох. Моей бабушке было всего шестьдесят девять, но выглядела она старше: плечи чуть согбенные, морщины, словно прожилки старого дерева, и глаза, в которых жила усталость от всего пережитого. Три смерти она уже вынесла на своих плечах. И только я — её внучка — оставалась последней и единственной причиной, удерживавшей её в этом мире.

Мои родители, что вырастили меня, Иван и Ольга, погибли в лесу. Говорили, их растерзала стая волков. Но я никогда не верила в это до конца. Отец знал лес лучше любого охотника: каждый ручей, каждую тропинку. Он мог отличить по следу кабана от медведя, и уж защититься от волков — для него это было не труднее, чем развести костёр. Их смерть стала для всех неожиданностью, странной и неправдоподобной. В село приезжала дружина из Вязьмы, долго бродили по округе, задавали вопросы, искали виновных. Но так никого и не нашли. Люди шептались: это было не нападение зверей. Это было что-то другое. Намного страшнее.

Пока родители повсюду странствовали, меня воспитывала бабушка. У нас установились редкие, по-настоящему тёплые отношения. Я делилась с ней всем: и тем, как соседские дети дразнили меня, и тем, как у меня зарождалось первое чувство к лучшему другу. Она умела слушать так, будто каждая мелочь моей жизни была для неё важна, и никогда не смеялась над моими признаниями. Иногда, в самые трудные дни, она клала мне руку на плечо и повторяла:
— Ты сильная, Янина. Сильнее, чем думаешь.

Она часто старалась баловать меня, но я росла самостоятельной и ответственной, понимая: у неё и без меня слишком много боли и забот.

О дедушке я знала мало. Он умер очень давно, задолго до моего рождения: лёг спать и не проснулся. Бабушка в тот момент была беременна их дочерью, моей названной матерью. Горе её тогда оказалось не слишком тяжёлым — так я поняла со временем. Ведь её выдали замуж насильно, и любовь к мужу никогда не успела пустить корни.

В доме повисла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием печи. Я сидела, обхватив колени руками, и думала о том, как много потерь выпало на долю моей бабушки и меня самой. Судьба будто нарочно испытывала нас на прочность, забирая самых близких и оставляя лишь друг друга.

Я не знала, что ещё можно потерять. Или что ещё можно услышать, чтобы сердце дрогнуло сильнее.

Бабушка вернулась, устало опустилась рядом и какое-то время молчала, будто собираясь с силами. Её взгляд, обычно твёрдый и спокойный, теперь блуждал, не находя точки опоры. Я почувствовала, что сейчас произойдёт что-то важное, способное перевернуть мою жизнь.

— Янина, внученька моя… — тихо начала она. Голос её звучал так, будто каждое слово давалось с трудом. — Я не рассказывала тебе правду о твоей матери… потому что она всё это время… не давала о себе знать.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Сердце стучало в ушах так громко, что заглушало остальные звуки. Те, кого я всю жизнь считала своими родителями, — может быть, вовсе ими не были?

Бабушка тяжело вздохнула и неожиданно прижала меня к себе. Я не выдержала — слёзы хлынули сами, и я разрыдалась, как маленькая девочка.

— Но почему?.. — выдохнула я, едва отдышавшись. — Почему я оказалась не нужна родной матери?

— Не потому, что ты ей не дорога, — бабушка погладила меня по голове, — а потому что… она женщина непростая. На ней лежат обязательства, которые выше человеческих судеб. Я думаю, она хотела уберечь тебя.

— Что может быть важнее собственной дочери?! — голос мой дрогнул, в нём смешались обида и отчаяние. — Как можно вот так просто… отказаться?

— Твоя мама… не человек, Янина, — бабушка опустила глаза. — Она Вила. Покровительница ведьм, главная лесная богиня.

Я вскинула голову, не веря своим ушам.

— Богиня?.. — едва прошептала я.

— Да. — Бабушка сжала мои ладони. — Она любила одного князя… твоего отца. Но их союз не мог продолжаться. Его заставили жениться на другой. А о тебе… никто не должен был узнать.

Старушка тяжело перевела дыхание, словно произнесённое отняло у неё последние силы.

— Иван тоже пытался её разыскать, — продолжила она тише. — У него остались записи… я покажу тебе их.

Пока баба Глаша пыталась помягче объясниться, я не могла вымолвить ни слова от осознания того, что те, кого всю жизнь считала своими родителями, таковыми никогда не были. Старушка просто присела на кровать, и прижала меня к себе, а я просто расплакалась, как маленькая девочка.

Когда я успокоилась, то просто смотрела в противоположный угол, все еще переваривая слова бабушки, а в голове вспыхивали обрывки чужих разговоров, сказаний и древних преданий, которые раньше казались просто красивыми сказками. Теперь же они оживали и приобретали иной, пугающий смысл.

Пока люди жили своей повседневной жизнью, верховные боги вели собственную войну за спорные земли. Сварог не желал уступать Зевсу Черниговское княжество. Владеть этой землёй — означало править всем континентом и влиять даже на соседние пантеоны. Мир держался лишь на шатком перемирии, и вражда могла вспыхнуть в любую минуту. Ради победы шли на всё — даже на похищения и убийства детей друг друга.

Смертные ничего не знали. Для людей всё выглядело как череда случайных бедствий и смена правителей. В Греции Зевс низверг царя и сел на его трон, а на Руси Сварог действовал скрытнее. Боги играли друг с другом в свои кровавые шахматы, а люди были для них лишь пешками, готовыми безропотно идти на смерть.

Законы их мира были жестоки. Союзы между греческими и славянскими богами запрещались, а рождённые в таких союзах дети прятались среди смертных. Иногда они так и оставались людьми — без сил, без наследия. Но если кровь предков проявлялась, ребёнка рано или поздно забирали.

Я впервые ясно поняла, что и сама принадлежу к этому миру. Дочь Вилы — лесной богини. По всем правилам мать уже давно должна была явиться и забрать меня в свой мир. Но бабушка Глаша, сжав сердце, надеялась, что этого не произойдёт. И потому хранила тайну, скрывала правду, лишь бы я дольше оставалась её внучкой.

Меня трясло от нахлынувших чувств. Голова разболелась, и я сделала вид, что хочу подремать, только бы не продолжать тяжёлый разговор. Ба с пониманием кивнула и тихо закрыла за собой дверь.

Но уснуть я не могла. В груди горело желание понять — кто же я на самом деле. В мыслях уже складывался список вещей, которые возьму с собой, и путь, откуда начну поиски женщины, что подарила мне жизнь… и отказалась от меня.

С самого детства я чувствовала, что отличаюсь от остальных. И люди это тоже замечали. В селе шептались: «дочь ведьмы». Я и впрямь любила странные игры, напоминающие ритуалы, слишком серьёзно смотрела на мир, и никогда не умела быть такой же беззаботной, как другие дети. Мои зелёные глаза и рыжие волосы внушали односельчанам смутный страх. Стоило мне подойти к ребятне, как родители тут же загоняли их по домам.

 Когда мне исполнилось пятнадцать, в доме стало шумно от сватов. Казалось, едва ли не каждый месяц кто-то стучался в двери бабушки, желая просить моей руки. Три раза приходили знатные люди, и каждый раз Ба находила повод отказать — то время неподходящее, то хозяйство на мне держится, то я ещё мала для замужества.

Особенно усердствовал соседний княжич — избалованный сынок, привыкший получать всё, что пожелает. Помню, как в детстве он пнул моего кота. Я тогда без раздумий врезала ему так, что нос хрустнул. Вроде бы случайность, а до сих пор вспоминаю с удовольствием. Видимо, мальчик повзрослел, но злопамятность его никуда не делась. Теперь он жаждал не только отомстить, но и заставить меня склонить голову перед ним, став его женой.

Ба всячески оттягивала момент, то хитро улыбаясь, то придумывая всё новые предлоги. А я лишь сжимала кулаки и думала, что скорее уйду в лес, чем соглашусь принадлежать кому-то, кто вызывает у меня лишь отвращение.

В тот раз, когда княжич явился к нам с богато разодетыми сватами, в доме вдруг погас огонь в печи, будто его задуло ледяным дыханием. Глиняная кружка на полке треснула сама собой, и мужчины переглянулись. Ба только кашлянула и проворчала, что сквозняки нынче сильные. А я сидела молча, чувствуя, как что-то внутри меня откликается на моё упрямое «нет».

Недавно они снова прислали весточку: через два дня придут сваты. На этот раз бабушка только тяжело вздохнула и развела руками — она больше не могла тянуть с отказами. Мы рисковали лишиться всего, что имели, если ослушаемся княжеского сына и его отца, державшего в кулаке всю округу.

Я смотрела на морщинистое, уставшее лицо Ба и понимала: если останусь, ей придется расплачиваться за мою непокорность. Но и смириться я не могла — отдать себя тому, кого ненавижу, означало предать саму себя. Сердце билось так, будто искало выход быстрее меня, и вдруг всё встало на свои места. Надо бежать. Найду свою мать — и в этом будет не только спасение, но и ответ на то, кто я есть на самом деле.

Я бегло осмотрела свои немногочисленные пожитки. Теплый тёмно-синий плащ, вязаный плед, что согревал меня в холодные вечера у печи, запасная пара обуви и пара сменных сарафанов. Белоснежную ночную сорочку я сменила на дорожное платье цвета лесной зелени, словно сама природа должна была стать мне спутницей. Лошадь у нас была лишь одна, да и та давно уж не для дальних дорог, поэтому идти предстояло пешком.

На кухне, пока бабушка спала, я собрала в торбу сухари, несколько яблок, пирожки и фляжку воды. Полчаса спустя всё было готово. Я проворно заплела косу, обернула её вокруг головы — и в зеркале на меня глянула не вчерашняя девчонка, а рыжеволосая путница, готовая шагнуть в неизвестность.

Оставалось только написать короткую записку. Рука дрожала, буквы выходили неровными. Я пообещала вернуться через три недели, а если смогу, то присылать весточку. Чернила расплывались от слёз, и я только надеялась, что Ба поймёт и простит.

Ночь опустилась на деревню густым покрывалом. Лишь изредка где-то вдалеке перегавкивались собаки, да за стеной тихо потрескивали дрова в печи. Я прижала руку к сердцу, чтобы унять волнение, и осторожно поднялась. Половицы под ногами жалобно скрипнули, но Ба не проснулась.

Я тихо ступала, словно боялась спугнуть саму тьму. За порогом меня встретил свежий запах трав и сырой земли. В небе ярко горела Луна — круглая, полная, словно сама мать смотрела на меня с небес. Мне показалось, что её серебро подсвечивает мою дорогу, даря смелость.

Я остановилась на мгновение у крыльца и обернулась. Наш дом, маленький, родной, с вросшими в землю стенами и кривой ставней, вдруг показался мне целым миром. Хотелось броситься обратно, лечь к бабушке под бок и забыть о гнёте княжеских сватов, но сердце подсказывало другое: если я останусь — потеряю себя навсегда.

Сжав в руках торбу, я шагнула в ночь. Трава шуршала под ногами, где-то ухнула сова, и мне показалось, что весь лес ожил, встречая меня. Вдалеке мелькнула тень — будто крыло, блеснувшее в лунном свете, — и я вдруг ощутила уверенность: моя мать знает, что я иду к ней.

Так начался мой путь.

Неделю назад мне привиделся странный сон. Я брела меж темных деревьев, и вдруг лес наполнил чарующий голос — он пел о любви смертного к богине. Звук был столь чист и проникал в самую душу, что сердце дрогнуло, а ноги сами повели меня навстречу. В глубине леса, в молочной дымке, проступил женский силуэт. Белоснежное одеяние струилось по её фигуре, словно сотканное из тумана. Лица я различить не могла — оно всякий раз ускользало, будто забытая мелодия, — но смутное ощущение родства жгло изнутри. Я почти верила: это могла быть моя мать, та, что когда-то пела мне колыбельные.

Бабушка не раз твердила, что у меня дар вещих снов, и однажды он проявит себя в полную силу. Только Вила сумела бы направить эту способность во благо. С этой мыслью я завершила последние приготовления и бесшумно выскользнула из дома. Деревянная дверь протяжно скрипнула, но сон Ба был крепок, и я облегчённо выдохнула. У меня оставалось не больше трёх недель, чтобы вернуться обратно, иначе бабушка, не выдержав тревоги, наверняка пошлёт людей по моему следу.

Старые предания гласили: Вила обитала в глухом лесу, избегая людских глаз. Её избушка стояла в месте, куда не смела ступить ни одна живая душа, и была скрыта чарами, ощутимыми лишь для других лесных ведьм. Если я действительно её дочь, то должна найти этот путь. Первым шагом станет ближайший лес — тот самый, откуда восемнадцать лет назад пришла мавка посланница богини и принесла на руках сладко спящего младенца.

Деревня спала, укрытая дымком от печных труб, и лишь собака на краю улицы лениво тявкнула, провожая меня взглядом. Я шла быстро, почти не дыша, словно боялась, что кто-то окликнет и вернёт назад. Но вот впереди выросла темная стена леса — высокая, плотная, будто сама ночь решила укрыться под сенью деревьев.

Я остановилась на миг, вслушалась. Тишина. Только хруст сухих веточек под ногами и шорох листвы, тронутой ветром. В груди поднялась странная смесь страха и восторга. С этого момента дороги назад уже не было.

Я сделала шаг вперёд — и лес сомкнулся за моей спиной, принимая меня в свои владения.

Лес встретил меня тяжёлым дыханием сырости и прелых листьев. Здесь, под кронами, ночь казалась гуще, чем в деревне, будто сама тьма поселилась между деревьями. Ветки переплетались над головой, скрывая звёзды, и только редкие полосы лунного света пробивались сквозь листву, освещая дорожку бледными осколками.

С каждым шагом сердце то замирало, то ускоряло бег. Казалось, что за каждым кустом скрывается чей-то взгляд. Но стоило остановиться и прислушаться — слышались лишь далекий крик филина да журчание ручья.

Я старалась шагать тише, боясь потревожить ночных духов, о которых Ба не раз рассказывала в сказках. Она говорила, что лес живёт своей жизнью: он слышит мысли пришедших, чувствует страх и сомнения. И если кто-то идёт к нему с колебанием в сердце — тот рискует сбиться с дороги навсегда.

Я коснулась амулета на груди — крохотного мешочка с сушёной травой, что дала мне бабушка. «От дурного глаза и нечисти», — сказала она, хотя, наверное, и не подозревала, в какой путь я соберусь.

Шаг за шагом я уходила всё глубже. Воздух становился холоднее, пахнуло болотом, и где-то рядом всплеснула вода. В этот миг меня пронзило странное чувство: словно кто-то шёл следом. Я обернулась резко, но там — лишь тени, колышущиеся в такт ветру.

И всё же я знала — лес проверяет меня.

Я шагала осторожно, стараясь не шуметь, но всё же сухая ветка предательски хрустнула под ногой. В тот же миг лес огласил протяжный рык — такой низкий и мощный, что дрогнула земля у меня под ногами. Кровь застыла в жилах.

Сердце ухнуло в пятки: медведь. И судя по гулким шагам — совсем рядом.

Я не раздумывала — бросилась бежать, пригибаясь, уворачиваясь от ветвей. Но тяжёлое дыхание и треск кустов за спиной говорили одно: он настигал меня. Я понимала — бег только раззадоривает зверя, но страх овладел разумом, и ноги не слушались доводов.

Не заметив, как, я сорвалась вниз — земля ушла из-под ног, и тело рухнуло в темноту. Резкая боль пронзила бок, но я чудом не наткнулась на заострённые колья на дне ямы. Лёд пронёсся по венам: охотничья западня.

Сверху раздалось рычание. Медведь навис над ямой, тяжёлой тенью заслонив кусок неба. Его клыки блеснули в лунном свете, глаза горели алым голодом. Он поднялся на задние лапы, и земля дрогнула, будто сама боялась хозяина леса.

Я вцепилась пальцами в амулет на груди. В голове пронеслась отчаянная мысль: «Лесные боги… помогите мне, вашей дочери».

И в этот миг воздух сгустился, будто от грозы. Медведь вдруг застыл, перестал рычать, принюхался, и в его взгляде на секунду мелькнуло что-то… странное — не ярость, а настороженность. Затем голову зверя окутало странное свечение, и он совсем перестал шевелиться. “Да это же магия!” - пронеслась в голове мысль.

Сидя в яме и облокотившись на один из кольев, я на минуту забыла как дышать. Внезапно у ямы появился мой спаситель. Он проверил медведя, а затем

слегка наклонился и, заглянув прямо в мои глаза, тихо произнёс: 

— Не бойся. Тебе больше ничего не угрожает.

— Ты в порядке? Не ранена? Сейчас я спущу к тебе веревку, и ты потихоньку будешь карабкаться наверх. 

— Если бы не ты….  — удивленно пробормотала я.

— Благодарить будешь потом. Давай для начала вытащим тебя. Ты же не собиралась там оставаться? Или тебе понравилась это уютное гнездышко?

— Я буду здесь жить, ведь это самое лучшее и безопасное место на земле. Никакой зверь не рискнет за мной спуститься.  — парировала я, и попробовала крепко обхватить руками толстую льняную веревку, но резкая боль в ноге застала врасплох. Видимо, таинственный спаситель оказался прав, и я собралась тут задержаться, как можно дольше.

—Почему так долго? Никогда не лазила по деревьям?— насмешливо уточнил мужчина, но потом в его голосе проступили нотки беспокойства. — Успела пораниться? Скажи, что болит?

— Кажется, я подвернула ногу!  — проворчала я, и снова присела на сырую землю, морщась от боли.

Незнакомец почесал затылок и огляделся вокруг, а затем отошел от края ямы. Я услышала треск веток, и в голове сразу родилась тревожная мысль, что он просто бросит меня здесь, или в лучшем случае пойдет искать помощь, а тем временем зверь очнется и решит завершить начатое.

— Ты решил уступить медведю и оставить ему вкусный ужин?! — прокричала я, а сверху послышался смех. Этот незнакомец не только был хорош собой, но и так заразительно смеялся, что мое лицо слегка покраснело. Да уж, опыта в общении с молодцами мне явно не хватало.

— Оберни ее вокруг своей талии, сделав тугой узел, и как будешь готова скажи мне! Я буду тянуть тебя наверх. 

— Хорошо, сейчас. — я завязывала узел, а затем схватилась обеими руками за веревку. — Я готова!

Он легко и быстро вытянул меня на поверхность. Оказавшись на земле, я вздохнула от облегчения. Мой таинственный спаситель протянул мне руку, чтобы помочь подняться и сесть на поваленное рядом дерево. 

— Давай я осмотрю насколько все серьезно. — заботливо произнес он, изучая меня своим внимательным взглядом.

— Угу, давай. — я растерянно моргнула и отвела глаза, чтобы не выдать своего смущения. Повисло неловкое молчание.

— Меня зовут Андреас, но можешь звать меня просто Андре. А тебя? — мужчина решил заговорить первым.

— Янина. Благодарю, что спас меня. Кстати, а как ты сумел без труда усыпить медведя? Я видела какое-то свечение после того, как зверь рухнул. 

— Это все магия. Знаю пару приемов. Без них, в таких диких местах не выжить. А что ты одна делала в лесу? Тропа проходит там, а ты оказалась совсем в другой стороне. Такой юной особе опасно бродить одной. И куда только смотрит твой суженый?! 

— У меня одно очень важное дело. Я должна…. —и тут я запнулась, размышляя стоит ли сказать ему правду. 

— Не переживай! Твоя тайна умрет вместе со мной. – улыбнулся Андреас – Куда путь держишь? 

— Очень смешно. Мне надо пересечь лес и попасть в соседний город.. А что ты делал в лесу? Следил за мной?

— Ну все, ты меня подловила. —ухмыльнувшись, он вскинул руки. Мне тоже нужно туда, чтобы пополнить припасы и встретиться с другом. Предлагаю отправиться вместе.

 Я согласно кивнула,но насторожилась. Нога все еще ныла, и требовалось немного отдыха, чтобы продолжить путь. Этот мужчина вроде не был похож на разбойника, но мне они и не встречались. Меня просто пленило его обаяние, и не более того. 

— Давай разведем костер, подкрепимся и отдохнем как следует, а утром продолжим путь. Я пойду и соберу хворост, и хочу попросить тебя приготовить нам еды. — Он протянул мне мешок с рыбой.

— Это у меня получается лучше, чем путешествовать. — Я приняла добычу из его рук, и достав охотничий нож, принялась разделывать тушки. Очевидно, что моя задумка нуждалась в изменениях. Я совершила большую глупость, что пошла через лес без оружия, поэтому нужно обзавестись луком и стрелами. Отец учил меня стрелять по мишеням, и всегда говорил, что любая девица должна уметь себя защитить. Кажется, что пришло время вспомнить все знания, которые передали мне родители.

 Ба научила меня мастерски пользоваться тем, что дает нам матушка природа, поэтому я собрала растущий рядом подорожник, ополоснув его листья водой, и достала из дорожной сумки чашку со ступкой. Мне доводилось часто обрабатывать раны больным, что приходили к нам в дом за помощью. 

— Я нашел все, что нам нужно! — воскликнул Андреас, прерывая мои размышления о доме и семье. Теперь у меня было достаточно времени, чтобы как следует рассмотреть его. У него были сильные руки, выразительные темно-зеленые глаза, отливающие невероятным изумрудным оттенком, а волосы цвета —спелый каштан. С такой внешностью можно было не переживать о том, что останешься без суженой. Я невольно смутилась своим мыслям.

От непрошеных мыслей меня отвлекла раненая нога. Щиколотка ныла, а кожа вокруг быстро наливалась синевой.  Ба научила меня мастерски пользоваться тем, что дает нам матушка природа, поэтому я собрала растущий рядом подорожник, ополоснув его листья водой, и достала из дорожной сумки чашку со ступкой. Мне доводилось часто обрабатывать раны больным, что приходили к нам в дом за помощью. 

—Я помогу! — раздался рядом голос моего нового спутника

— Сама справлюсь, — пробормотала я, даже не взглянув на него.

— Видно же, что нет, — услышала в ответ спокойный, чуть насмешливый голос.

И в следующий миг он уже опустился передо мной на одно колено. Я дернулась, хотела отстраниться, но его ладонь легла мне на голень — осторожно, почти невесомо, и я почему-то замерла.

— Потерпи, — сказал Андреас, пока я не успела одуматься и возразить ему в ответ.

Я сглотнула, наблюдая, как он прикладывает к ушибу подорожник, а потом ловко достает из-за пояса полоску ткани. Его движения были уверенные, быстрые, слишком привычные для человека, который не раз бывал ранен сам.

— Где ты так научился? — вырвалось у меня, лишь бы отвлечься от того, что его пальцы скользят по моей коже.

— На войне, — коротко ответил он, не поднимая глаз. — Там иначе нельзя.

Повязка туго легла на щиколотку. Я вздрогнула, когда он подтянул узел, а его пальцы на мгновение коснулись моей кожи чуть выше. Это касание обожгло сильнее боли.

Я заставила себя смотреть на костёр, лишь бы не встретиться с его взглядом. Но он всё равно поднял глаза.

И в тот миг всё стихло. Шум леса, треск веток, даже моё сердцебиение. Только его глаза, в которых плескался неподдельный интерес. 

— Так лучше? — спросил он.

Я кивнула, чувствуя, что голос может предать меня.
— Спасибо.

Он отпустил мою ногу, поднялся и вернулся к костру, будто ничего особенного не произошло. Я же осталась сидеть с горячей щекой, и с этой странной дрожью внутри, не понимая, что чувствую сейчас. В воздухе снова воцарилась неловкая тишина. Чтобы как-то ее сгладить я спросила первое, что пришло мне в голову:

— И все же…кто ты такой и откуда взялся в этом глухом месте?

— Я исполнял одно из поручений своего отца. Ничего интересного.— сухо ответил он, подкидывая в костер веток. Кажется, его смутил мой вопрос.

— Почему же? Никогда не сидишь на одном месте, бываешь везде! — неловко улыбнулась я

— Может так оно и выглядит со стороны. Ты уже справилась с рыбой? Сейчас разведу огонь и начну готовить ужин. — кажется мой новый спутник намеренно сменил тему. — Завтра нам предстоит трудный путь. Советую тебе отдохнуть и не перегружать ногу. 

— Благодарю за заботу и помощь! Я думаю, что завтра буду в порядке. Это просто небольшой ушиб. Не хотелось бы тебя задерживать. 

— Мне нетрудно было тебе помочь. Как я мог тебя бросить на растерзание зверю? Долг каждого мужчины, помогать тому, кто оказался в беде.  —Андреас тепло улыбнулся и махнул рукой. Я слегка покраснела, и кажется, что он это заметил, но предпочел молчать. Его внимание быстро переключилось на котелок, в котором уже закипала вода. Суп из речной рыбы дразнил своим ароматом, и во рту непроизвольно собиралась слюна. Я даже забыла, что не ела весь день, но соблазнительный запах быстро напомнил об этом.

Пока мы беседовали и наслаждались нашим ужином, а также прохладой летнего вечера, на горизонте уже лениво закатывалось солнце. Я  все еще сомневалась, стоит ли ложиться спать неподалеку от незнакомого мне человека, поэтому незаметно положила нож под под сумку, и так мне стало гораздо спокойнее. Хоть этот мужчина и спас меня, но я помнила наставления мамы, что прежде чем доверять кому-либо, надо наблюдать за его поступками.  

Я должна быть осторожна. Он слишком спокоен, слишком уверенно держит себя. Словно точно знает, что будет дальше. А я… я сама не знаю, стоит ли доверять ему полностью? 

С этими тревожными мыслями я и уснула, предварительно спрятав небольшой кинжал, который купил мне отец на шестнадцатилетие. Если все таки Андреас не тот, за кого себя выдает, а его любезность и забота — просто маска, чтобы усыпить бдительность… Я должна быть готова ко всему.

Открыв глаза, я резко подскочила на ноги, даже забыв о своем ушибе. Андре нигде не было видно. В лесу пели птицы, и пахло какими-то душистыми цветами. Уже почти рассвело. Странно! Куда же он подевался? Передумал и тоже решил меня бросить? — только успела подумать я, как рядом раздался шорох. 

— Уже проснулась, спящая красавица? А я ходил освежиться и набрал нам воды в дорогу. Если тебе тоже хочется умыться, то за теми деревьями бежит ручей. — весело сообщил он. 

— Здорово, что рядом оказалась вода. Тогда я тоже схожу, и не вздумай подглядывать. Я быстро! — предостерегающе бросила я ему в ответ и исчезла за деревьями. Вода приятно освежала и бодрила мгновенно, но искупаться полностью я так и не решилась. 

Мне предстояло обдумать, как я могу отыскать следы своей матери, после того как мы дойдем до Вязьмы. В заметках отца говорилось, что по местным слухам, ее последний раз видели в соседнем княжестве, в приграничном городе Козельске. Я грустно покачала головой, что загадок вокруг ее исчезновения по-прежнему оставалось очень много, и убрала записи назад в сумку.

Пока я была погружена с головой в свои размышления, слева донесся жалобный писк и шуршание листвы. Звук доносился из ближайшего куста,  и мне пришлось осторожно раздвинуть его ветки руками, чтобы не спугнуть его источник. Каково же было мое удивление, когда оттуда выполз крохотный птенец совы. Его маленькие черные бусинки внимательно смотрели на меня, а клювик открывался и закрывался. 

— Как ты здесь оказался малыш? Где же твоя мама? Кажется, кто-то сильно проголодался! — удивленно воскликнула я. В сумке был ломтик хлеба, и мне пришлось предложить его маленькому созданию.  Надо было поискать совиное гнездо, а вдруг он выпал оттуда и я смогу вернуть птенца в семью.Я начала осматривать ближайшие деревья и кустарники, но нигде не нашла и намека на гнездо.

— Увы, твоя мама куда-то пропала! — удрученно покачав головой, обратилась я к маленькому чуду в перьях. Он будто бы все понял, и попытался что-то мне ответить не своем, совином языке. Не оставлять же его здесь. Его может найти кто-нибудь из хищников, а потому я бережно взяла птенца на ручки, и отправилась назад, к костру.

— И кого ты там принесла? – Андреас подошел, рассматривая птенца. — Ого, какой маленький. Он может не выжить без мамы-совы. И еще, они тоже избавляются от слабого потомства. Предлагаю оставить его матушке-природе. Пусть она решает.

— Тебе совсем его не жаль? А если бы ты, будучи ребенком упал в овраг, рискуя стать обедом для хищника? — мой язвительный осуждающий тон застал его врасплох.

Бабушка Глаша тоже всегда возмущалась, когда я тащила из леса детенышей разных зверей. Однажды я притащила маленького белого волчонка, и доказывала всем, что это собака. Родители потешались, а Ба тайком унесла его подальше в лес, пока я спала. И став взрослой, я по-прежнему жалела слабых животных. 

— Я не хотел тебя обидеть, извини. — его голос становится серьезным. — Просто, я много времени провожу в мужской компании, и забыл как общаться с девушками.

— Все в порядке. Не думай, что я такая неженка, и спустя некоторое время мы точно посмеемся вместе над этой ситуацией, когда я немного остыну. Идет? — я сменила гнев на милость, и плечи Андре расслабились.

Я взяла малыша с собой, и посадила его в сумку. Мы затушили костер, и прибрали за собой, чтобы леший не гневался на то, что потревожили природу огнем. Легко было разозлить хозяина леса. Природа давала нам все для жизни, и мы были обязаны соблюдать ее порядки.

Мы отправились дальше, по протоптанной тропинке. Солнце уже несколько дней не собиралось никого щадить. Стояла удушающая духота, и постоянно пила воду, а также давала птенцу напиться из ладошки. Андре, идя рядом то и дело поглядывал на меня. Тревога внутри меня по поводу моего скрытного спутника не утихала, и надо было выяснить о нем еще больше. Я нашла идеальный повод узнать о нем, и решила задать вопрос о семье и пристально посмотрела на него:

— Расскажешь о своих родителях, кто они? 

Он явно не ожидал такого вопроса, но кивнул и завел рассказ:

— Мои родители очень любили друг друга, но как ты знаешь, такие союзы у нас не приветствуются. Отец, бог морей, Посейдон встретил мою мать, Тару, когда она посещала греческие острова в компании князей и бояр. Мой дядя позвал ее с собой, так как она мечтала увидеть море и греческие города. Она была влюблена в эту культуру. Мой отец заприметил ее давно, но не находил повода представиться. А тут, они столкнулись на греческом празднестве, что устроили в честь приезда князей. Затем мама решила остаться еще на некоторое время, и они с отцом тайно сошлись. Долго скрывать свои отношения им не удалось. Об этом узнал сам Зевс и отправил маму домой, без возможности возвращаться назад. Уже тогда она носила под сердцем ребенка, меня. 

— Почему твой отец не приехал к ней? Ведь у него было тоже много власти, как и у Зевса. Или сейчас Зевс решает вообще все судьбы? — ошеломленная рассказом, я только и успевала, что атаковать Андреаса вопросами.

— Он же бог морей, и у него свои обязательства, а Зевс до сих пор не соглашается впускать маму в свои владения. Я знаю, что мои родители все еще любят друг друга, и надеюсь, что придет тот миг, когда они будут вместе. Это перемирие ничего не дает. Все по-прежнему сложно, конечно из-за Черниговского княжества. Если этот вопрос скорее разрешится, то исчезнет много дурацких правил. 

— Когда отец позвал тебя к себе, ты его увидел первый раз? Или он уже приезжал проведать вас с мамой? — жестом предложила ему присесть под дерево, рядом со мной, чтобы ничего не упустить.

— Когда я был ребенком, то видел его два раза, и последний раз был, когда мне исполнилось 16. Вопреки правилам, матушка воспитывала меня сама, а не отдавала в приемную семью, за что я ей очень благодарен. Она многое сделала для того, чтобы я попал на службу в эти отряды. Просила никогда не держать зла на отца, потому что он верховный бог и без него водная стихия и существа, обитающие в ней, могли бы устроить настоящий хаос. Еще он должен всегда жить у моря, чтобы восполнять божественную силу. Когда я стал старше и поступил на службу в союзную дружину, то часть моей учебы проходила в греческом городе, Элида. Отец лично обучил меня всему, что я знаю сейчас. У нас с ним больше деловые отношения. Он не проявляет ко мне отеческих чувств, но это можно понять. Посейдон не видел, как рос его сын.

— Почему же он не забирал тебя к себе? Или ты не мог оставить свою маму? — я понимающе закивала, и мягко положила свою ладонь на его руку. Он удивленно посмотрел на меня, но сделал вид, что ничего не происходило.

— Я думаю, что Зевс поставил ему некоторые условия, чтобы потом я смог поступить к отцу на службу. Могу только догадываться, какие именно. Он очень чтит правила, а тут его правая рука нарушил его. Маме повезло, что ее просто не схватили, и не провели суд по своим законам. Она нарушила правила, связав себя отношениями с моим отцом.

Я мысленно удивилась, как легко Андреас доверился той, о ком тоже ничего не знал. Может быть он хотел, чтобы юная девица, которая ничего не имела никакого опыта, повелась на эти сладкие речи и откровения? Мне не стоило делать об этом человеке поспешные выводы, но мое доверие не так просто было заслужить. Если он задумал что-то недоброе, то рано или поздно любая ложь становилась явной.

 Мы решили больше не останавливаться, чтобы до наступления темноты успеть зайти в город, найти себе там ночлег. Утром я хотела ускользнуть от Андреаса, чтобы путешествовать самой, хотя с другой стороны мне было бы только на руку, что рядом со мной такой сильный защитник. Только я была не из тех слабых девиц, которые только и делали, что привлекали к себе внимание, чтобы их беды решали другие.

— Янина, погляди, что я нашел!. — мои размышления были внезапно прерваны, и я обратила свой взор, куда указывал мой спутник. Андре раздвинул ветки кустарников с маленькими фиолетовыми цветочками. Я ахнула от восторга. Мы вышли на опушку леса, и нашему взору открылось целое поле ромашек. Цветов было так много, что в глазах рябило от белых пятен. Маленький друг перебрался с сумки на моем плече высказывал свое птичье мнение пронзительным писком.

 Пока мы неспешно шли по цветочному луг, Андреас успел собрать охапку ромашек. Я увлеченно следила за его действиями, и мне на ум пришло самое очевидное — он любил ромашковый чай, также как и я. И тут мне вспомнилось, что мои запасы лекарственных трав не так велики, и решив последовать примеру своего обаятельного спутника, стала собирать то, что было необходимо — пучки боярышника, шалфея, подорожника, и медуницы быстро заполнили дорожную сумку.

— Ого, кажется ты ему приглянулась и он собирает тебе букет! — не унимался мой внутренний голос. Ну да, конечно. А кому еще? Тут кроме тебя других девиц нет. Я отмахнулась от этих дурацких навязчивых мыслей, и решила спросить его прямо: — Зачем тебе понадобились цветы? 

— Я просто очень люблю ромашковый чай. Хочу собрать цветы и высушить, пока они цветут. А ты любишь травяные отвары? Какой твой любимый? — он не останавливаясь, увлеченно срывал ромашки.

— Предпочитаю чай из шиповника. — уверенно солгала я, потому что это могло выглядеть странным, а затем продолжаю рассказ:

 — Мы с мамой любили собирать его в детстве, а потом бабушка брала меня с собой. Она учила меня, что шиповник очень полезен от простуды. 

— И моя мама научила меня многому, что касаемо трав и отваров. 

— Что ж, хоть в чем-то мы похожи. — подвела я итоги, и в ответ получила загадочную улыбку.

 Андреас уместил цветы в свою дорожную сумку, и мы продолжили свой путь. Через некоторое время на горизонте показался город, и я облегченно вздохнула, но в глубине души мне стало грустно, а мой пернатый друг, уловив такую перемену настроения, начал заботливо тереться о мою щеку. Мой живот отчаянно протестовал из-за долгого отсутствия еды. Мы двинулись в путь, даже не позавтракав. Нога тоже давала о себе знать, но я старалась не обращать на это внимание. Сейчас бы надкусить теплую булочку хлеба, да сделать несколько глотков парного молока, и все переживания пусть и ненадолго, но станут не такими важными.

— Я проголодался, да и ты вижу, тоже. Не желаешь составить мне компанию и подкрепиться? Сходим на рынок за чем-нибудь съедобным? — Андре по-дружески положил мне руку на плечо, и сквозь тонкую материю я ощутила приятное тепло ладони. Мои щеки предательски налились румянцем, и я поспешила отодвинуться от него. 

— За едой я готова пойти хоть на край света! Особенно сейчас. — рассмеялась я, решив перевести все в шутку, чтобы скрыть замешательство, и показала пальцем на свой живот. — А еще, нам необходимо найти нового хозяина для этого милого малыша. — я почесала голову совенку, а он недовольно посмотрел на меня, будто все понял. Вздохнув, я потянулась за сумкой, чтобы поискать там еду, которая сможет задобрить малыша.

— А мне кажется, что он не просто так выбрал тебя своей хозяйкой. Может подумаешь над тем, чтобы оставить его себе? 

— Ох, не знаю. Подумаю до утра, что же с ним делать. — пожала плечами я, и тут же замерла от удивления, когда разглядела в его руках венок и полевых цветов. — Какая красота! Когда ты успел его сделать? Я даже и не заметила.

— Это совсем не сложно, когда знаешь пару интересных заклинаний. Я хочу подарить его тебе, на память. Благодаря поддерживающей магии цветы не завянут еще год.

— Благодарю, он прелестный. — мое лицо озарила глуповатая улыбка, и я возложила неожиданный подарок на свою голову. Андреас подошел ко мне, почти вплотную, и осторожно поправил его, и все это время Его зеленые глаза неотрывно смотрели на меня, а я намеренно не отвела взгляда.  Пусть не думает, что может постоянно вгонять меня в краску. Мог бы и сам сплести. Ишь какой ленивый…Магия у него. — проворчал мой внутренний голос.

Я много слышала от бабушки о Вязьме — красивом и колоритном городе. В древности сюда приезжали жители из разных уголков мира, ведь через эти земли проходило множество торговых путей. Князья основали поселение, чтобы облегчить торговлю с соседними княжествами. Благодаря благоприятному климату и близости лесов и водоёмов город быстро рос. Люди приезжали сюда, чтобы предложить лучшие товары и улучшить своё материальное положение и статус в обществе.

Когда охрана спросила, зачем мы пришли в город, Андреас представился. Охранников устроил его ответ, и нас пропустили. Пока я пересчитывала монеты у хлебной лавки, чтобы расплатиться, Андреас уже купил два каравая. Я сказала, что куплю остальную еду сама, потому что очень хотела его отблагодарить за спасение. Он рассмеялся и сказал, что поцелуя в щёку было бы достаточно, отчего я окончательно смутилась и легонько толкнула его локтем.

— Как же это вкусно! Не передать словами. — воскликнула я, а потом мы сидели в тени огромного старого дуба, наслаждаясь теплым ароматным хлебом и запеченной курицей. 

— Мне кажется, что этого будет маловато! Купим еще еды?— говорила я, дожевывая корку хлеба. 

Андреас бросил на меня задумчивый взгляд, словно подбирая слова, но вместо этого я увидела ухмылку. Что все это означало? Он конечно был хорош собой, и мы провели вместе целых три дня, что было непозволительной роскошью даже для юных влюбленных, которые хотели узнать друг друга поближе, перед тем, как создать семейный союз.  — Сейчас не время отвлекаться на эти бабские глупости. Ты должна найти свою мать. – сердито прошипел мой внутренний голос, и я мысленно одернула себя, что мне не стоит предаваться пустым мечтам о своем прекрасном спутнике.

— Андре! Янина?! Это действительно вы? — я услышала знакомый голос из прошлого и замерла от неожиданности. Мне почудилось, или это действительно был Он?! Сердце будто споткнулось: я знала этот тембр, эту уверенность, даже смешок в конце фразы.

Он обернулся — и время на миг остановилось. В его лице многое изменилось: суровые черты, мужской взгляд. Но улыбка была всё та же, мальчишеская. Я почувствовала, будто кто-то резко сорвал замок с сундука воспоминаний, и изнутри хлынули детские смехи, лесные тропы и первое чувство, о котором я старалась забыть.

— Леша, друг мой! Сколько лет, сколько зим. Ох, как ты возмужал. Тебя совсем не узнать. — Андреас крепко пожал руку, как оказалось нашему общему другу. Как же тесен мир. Откуда они могли знать друг друга? Для меня время словно замедлилось, но я постаралась сохранить невозмутимый вид. 

— Я должен знать, как так получилось, что вы оба здесь. Расскажите мне все. Янина, душа моя, я так рад тебя видеть. Должен признать, что когда мы виделись последний раз ты была маленькой милой девчушкой с пухлыми щечками, а сейчас я тебя не узнаю. Ты так изменилась — стала еще краше.— весело заявил Алексей, подмигнув мне.

Он всегда умел вгонять девиц в краску. В нашей компании Леше в этом не было равных. Тогда мое глупое девичье сердце думало, что он тоже испытывал ко мне какие-то чувства, потому что я всегда чувствовала себя особенной, находясь рядом.

— Ох, это интересная история. Вообщем, я решила, что пришло время найти ответы на свои вопросы и отправилась в путь, но меня подстерег самый грозный хищник. Андреас же спас меня от зверя, а потому мы решили, что раз нам идти одной дорогой, то вместе, как говорится, веселее. — мой голос звучал взволнованно, а пальцы нервно перебирали пряди, выбившиеся из косы.

Казалось, что с момента нашей последней встречи прошла уже целая вечность. Я не могла себе признаться, что безумно скучала по своему лучшему другу и нашим совместным посиделкам у костра. Только Леша всегда понимал, что я чувствовала, лишь едва взглянув на меня. Он умел поддержать, если становилось слишком грустно, поэтому доверять свои секреты стало привычкой. Когда же он просто исчез из моей жизни, то мир будто бы рухнул. Однако, я справилась с этой потерей. 

После того, как Алексей уехал на службу, мы иногда посылали друг другу письма. Поначалу, я получала от него известия каждый месяц, но с каждым разом количество слов становилось все меньше. Та связь, что установилась между нами в детстве, потихоньку угасала. Было ли мне больно от того, что я потеряла лучшего друга?Да, но время — лучший лекарь. Я почти смирилась с тем, что теперь у каждого из нас появились свои заботы.

. — Теперь твоя очередь! Почему ты здесь? — я попыталась сохранить спокойствие, хотя это давалось мне с трудом. В голове сразу всплыл тот самый момент, когда Леша сказал мне, что мы не можем стать парой, и по коже пробежала волна мурашек. Почему моя память решила подкинуть мне такое именно сейчас? Может старые чувства все еще были живы, а я просто заперла их на замок глубоко внутри себя?

— Вообще, я здесь по одному важному поручению, и как раз ждал Андреаса, чтобы обсудить наши дела и передать ему послание его отца. Я очень рад тебя видеть. Предлагаю отметить встречу друзей. Когда еще выпадет такая возможность? — весело протараторил Алексей. Казалось, что он и не помнил того, насколько мы были близки. Я обреченно вздохнула, сказав, что это прекрасное предложение. 

— Знаешь, а я тоже не против небольшого праздника. Мне будет интересно узнать больше о вашей дружбе. 

— Всему свое время. Мы тебе расскажем, как познакомились. Только позже. — заверил меня Андреас, и его рука потянулась к моей косе, чтобы убрать запутавшийся листик. От такого поступка я слегка покраснела и отвернулась, сделав вид, что его жест никак не смутил.

— Ты не знаешь, где я могу остановиться на ночь? — уточнила я у Леши. Дорожная сумка уже успела натереть плечо, и оно саднило, едва я прикасалась к нему. Мое тело точно нуждалось в отдыхе. Путешествие по лесу казалось легче, но лишь по рассказам моих приемных родителей.

—Есть одно местечко. Тебе там должно понравиться. Я отведу вас к своей тетушке, Любаве. Она любит гостей, и у нее как раз много места. Давай мне свои вещи, и я тебя к ней провожу. Расскажи мне как поживает бабушка Глаша. Все также ругается на тебя, если ты ешь хлеб по ночам? — ехидно усмехнулся друг, пока мы шли к его тете. В ответ он получил кулаком по спине, и театрально изобразил боль, от чего я закатила глаза. Мне пришлось сказать ему, что бабушка сама отправила меня сюда, чтобы он не завалил своими дружескими нравоучениями.

 Настоящими родителями Алексея, по слухам, были славянский бог и греческая богиня. К своим приемным родителям, он попал еще в младенчестве. Никаких магических способностей в нем не было, кроме харизмы и обаяния. Леша всегда был душой компании и объектом девичьих грез. Мы жили в Залесово, и стали друзьями после одного неприятного инцидента, который случился со мной, когда мне было 9 лет. Избалованный сынок князя решил, что будет весело натравить на меня своих друзей. Леша вступился за меня, показав этим задирам, что не стоит обижать тех, кто слабее. 

 Затем, моему лучший друг временно перебрался к своим бабушке и дедушке в соседнее княжество. Через несколько лет Леша вернулся, и его было не узнать — волосы цвета спелой пшеницы и ярко-голубые глаза и до этого могли очаровать кого угодно, но теперь вчерашний мальчишка стал выше и шире в плечах. В то лето почти все девицы нашего села пали жертвами его чар, и я тоже не стала исключением – призналась ему во всем. 

Лешка лишь снисходительно улыбнулся, и сказал мне, что я ему как сестра, и мне надо еще немного повзрослеть, а потом мы сможем быть вместе. Потом он уехал на службу, и мои чувства постепенно угасли. Первая любовь особо не выбирает, и поэтому ею может стать любой мальчишка, который проявит к тебе хоть немного своего внимания. Я пообещала себе, что больше никогда не буду признаваться в своих чувствах первой, потому что после казуса с лучшим другом не могла нормально есть и спать целый месяц.

— Вот мы и пришли. — Алексей постучался, и нас встретила милая женщина средних лет в красном фартуке и белом сарафане. — Тетушка, помнишь девочку Янину? А вот и она. Можешь пустить ее переночевать?

— Добрый день, тетя Любава. Рада снова вас видеть. Вы ничуть не изменились с тех пор, как мы виделись последний раз. — искренне улыбнулась я. 

— Заходите скорее дети мои! У меня там в печи стоит пирог с грибами и картошкой. Янина, ты будешь кушать? Вижу, что устала бедняжка. Иди пока переоденься. В том углу будет твоя кровать и можешь закрыться шторой от любопытных глаз. — говорит мне тетушка Леши, пока накрывает на стол.

 Я кивнула и сразу направилась к своей кровати, чтобы устроиться поудобнее. Ноги гудели от переутомления. Сменив пыльную дорожную одежду на голубой сарафан, я невольно вспомнила о том, что когда-то мне его привезла из путешествий моя покойная матушка Ольга. На душе стало грустно. Мне не хватало ее материнских наставлений и уроков отца, даже не смотря на то, что недавно я узнала правду.

Тетя Любава накрыла на стол, и отказываться было невежливо. Леша уже сидел за столом, молча уплетая кусок пирога, и слушая рассказы тетушки, про ее походы за грибами и ягодами. 

— Присаживайся, девочка моя! Расскажи мне, как там дела у бабушки Глаши. Все ли хорошо с ее здоровьем? 

 Я поведала тете Любаве тоже самое, что и Алексею, чтобы удовлетворить ее любопытство. Внезапно, женщина всплеснула руками и вспомнила, что у нее возникло какое-то неотложное дело. Она взяла платок со стула и направилась к соседке,  пригрозив своему племяннику, чтобы не смел меня обижать. Я громко рассмеялась, а Лешка нахмурился и закатил глаза.

— Никогда не видела тебя таким. Обычно, ты засыпал комплиментами всех, кто в нашем селе носил сарафан. — подшутила я над лучшим другом. 

— А кто-то постоянно краснел от любого доброго слова. Как думаешь, кто это был? Мне напомнить? — парировал Алексей, и я громко расхохоталась, чтобы скрыть свое смущение, ведь сразу поняла, на что намекал этот плут.

Мы еще долго вспоминали наше прошлое, а потом Лешка направился к Андреасу, потому что им многое нужно было обсудить. Я упрямо отказывалась от похода на праздник, но никакие отговорки не принимались. Сегодня выходной, и поэтому весь город будет гулять в центре. Я просто обязана была попасть на огненное шоу и девичьи танцы — так уверял Алексей.

— Хорошо, я обязательно с вами пойду. Только приведу себя в порядок, раз мы идем на такое важное событие. — фыркнула я, раскладывая свои вещи на кровати.

 Я осталась одна, и решила что нужно посмотреть записки отца, так как мы будем гулять до полуночи.  Я открыла тяжелую книгу с коричневой кожаной обложкой, и бегло перелистывала страницы, чтобы отыскать тот момент, где остановилась в прошлый раз. Нужные строчки отыскались почти сразу. Отец упоминал белую девушку с крыльями, которая принесла ребенка к его дому. Ранее он пообещал ей любую услугу за то, что она десять лет назад спасла его из болота, то он не посмел ей отказать. На мгновение я оторвала взгляд от текста, чтобы осознать написанное. Так значит, меня взяли только из-за этого? Я никогда не ощущала, что на самом деле являлась обузой для своих родителей. 

Я разложила бумаги на коленях, и буквы вдруг начали тянуть меня в прошлое, как омут.

«Забрали девочку… воспитаем как свою…»

Я перечитывала одну и ту же строчку снова и снова, пока слова не перестали иметь смысл. Это была не я — это была «девочка». И отец, и мать — они будто выскользнули из моего детства, оставив только призрак заботы.

В груди поднялась волна — обида? страх? пустота? Я не знала.

Мир, который я считала своим, вдруг оказался чужим и надёжным лишь на вид, как старый дом, где внутри сгнила каждая балка.

 Тут вошла тетушка Любава и сообщила мне, что я могу пойти освежиться в бане. Мне выдали с собой душистое мыло и большое мягкое полотенце. Горячий влажный воздух и запах от еловых веников расслаблял и дарил ощущение уюта. Все тревоги мигом отступили, когда я поливала свое тело теплой водой. Ромашковый отвар для волос, разведенный в небольшой деревянной бочке, уже дожидался своего часа на полке. 

На улице дул летний теплый ветерок, а солнце еще не склонилось к закату. Мне нравились длинные летние деньки в середине лета, ведь после заданий от бабушки оставалась еще куча времени, чтобы прогуляться и подышать целебным лесным воздухом. 

Травяной отвар сотворил чудеса, и мои волосы стали блестеть как прежде. Покрутившись перед зеркалом, я нашла уместным собрать лишь верхнюю часть волос в косу, а затем закрепить ее конец за противоположным ухом. Алый сарафан, расшитый золотистыми нитями, отлично подчеркивал румянец на щеках. Я перевела взгляд со своего отражения в зеркале на подаренный венок, и долго размышляла, стоит ли прийти в нем сегодня. Мое сердце трепетало от предвкушения сегодняшнего вечера, ведь на праздник я собиралась сразу с двумя добрыми молодцами.

Леша и Андреас нетерпеливо дожидались меня у входа в дом. Я мысленно усмехнулась такому обходительному отношению, и тут же вспомнила, что последний раз была на таких гуляниях три года назад, когда были живы родители. Тогда с нами был Алексей и его родители. Мой батюшка о чем-то постоянно совещался с отцом Леши, и они оба странно на нас смотрели. Потом я подслушивала разговоры родителей о том, что пора бы мне уже поискать стоящего жениха, и тихонько радовалась тому, что моего друга они считали самой лучшей партией для меня. Все изменила их гибель, и дальнейший отъезд Алексея на службу к дружинникам. 

 Оба парня при виде меня широко улыбнулись, и пошутили, что больше я не выглядела так, как будто меня долго пережевывал медведь. Вот паршивцы! Я думала, что услышу совсем другое, и видимо напрасно. Тетушка Любава пригрозила обоим, чтобы не смели обижать такую красавицу. 

Два друга не упускали случая подшучивать друг над другом, пока мы направлялись на праздник, и это выглядело так, будто две гордые птицы в брачный период распушили свои хвосты, и показывали самочке, кто краше. 

— Я понимаю, что вы так сильно скучали друг по другу, но давайте не будем вести себя словно вы –  дикие утки в брачный период. Вам снова по 16 лет?

Мое негодование только раззадорило их, и они еще сильнее стали шуметь. Закатив глаза, я поняла, что мои слова оказались бесполезны. Оставалось только смириться с их веселым настроением. 

— Янина, с нами будет моя Настя. Это моя сестра. Сейчас мы дождемся ее здесь, и поспешим дальше. — Андреас указал на высокую избу в конце улицы. Я опешила, потому что это стало для меня полной неожиданностью. Волнение всегда захлестывало с головой, когда приходилось знакомиться с новыми девицами. Больше всего мне удавалось быстрее находить общий язык с парнями, потому что с их стороны не было никакой зависти и раздражения.

— Ты не говорил, что у тебя есть сестра!Вы родные?

— Нет, Настя мне только троюродная, по матушке. — виновато пожал плечами Андреас, потому что увидел мой настороженный взгляд. — Надо было рассказать тебе сразу. Прости. Кстати, Леша, обидишь мою сестренку, и я снесу тебе голову. Понял?

 — Я тебе говорил, что у нас ничего нет. Не знаю, что Настена себе надумала, но я сразу сообщил ей, что мы только друзья. Мое сердце давно занято. —Леша покосился на меня, а я в непонимании уставилась на него. Он не говорил о том, что у него есть невеста. 

— Надеюсь, что ты меня понял. Не хочу повторять дважды. — тон Андреаса был таким серьезным, что я почувствовала мурашки на своей коже. То, как он защищал свою сестру, даже от лучшего друга, говорило о многом. Этот мужчина умел беречь чувства близких людей.

На пороге дома нас встретила Анастасия. Я сразу отметила ее необычайную красоту и нежный голос. Ее тяжелая русая коса была почти до самого пояса, а изысканный белоснежный сарафан с темно-синей вышивкой подчеркивал слегка загорелую кожу. Глаза цвета неба засияли, едва она увидела Лешку.

Завидя меня, она с улыбкой протянула мне руку для знакомства, но когда я назвала ей свое имя, ее лицо стало мрачнее тучи. Я пребывала в недоумении, с чем была связана такая резкая перемена настроения. Мои подозрения сразу упали в сторону Алексея. Только боги знают, что он обо мне мог рассказывать, и я обязательно должна была это выяснить.

— Ну надо же, какая встреча, — протянула она, кивая в сторону Алексея. — Старые друзья всегда появляются вовремя, правда?

В её голосе не было ни радости, ни простоты. Я уловила там что-то острое, как пряный дым — и едва не закашлялась.

Я хотела возразить, но Андре опередил меня, встав рядом так, будто обозначал границу: «Дальше её слов тебе не дотронуться».

Алексей с улыбкой предложил проводить Настю, и я заметила, как Андре недовольно сжал кулак, но промолчал. Эта немая перепалка была настолько смешной и детской, что я не удержалась от тихого смешка. Но смех тут же застрял в горле, когда рядом появилась протянутая мне ладонь. Я колебалась лишь мгновение и вложила свою руку — и ощутила, как настоящее вдруг стало важнее любых сомнений. Завтра придёт со своими трудностями, а сегодня можно позволить себе быть здесь. 

— Так что ты будешь делать дальше? Задержишься здесь еще или пойдешь дальше? — пока я летала в облаках, от Андре поступил неожиданный вопрос, который застал меня врасплох.

—Даже не знаю. Утро вечера мудренее. А может обсудим это завтра? — я неуверенно пожала плечами. Сейчас мне не хотелось думать о чем-то более серьезном, чем вкусная еда и напитки. Он кивнул, и я неожиданно для себя поняла, что мне очень нравилась эта его ненавязчивость. 

Тут жизнь кипела ярче всего: огни плясали в такт музыке, звенели голоса девиц, аромат мёда и травяных настоек кружил голову. Я смотрела на танцующие пары — и где-то глубоко внутри вспыхнула тёплая память: вот так же, когда-то давно, я держала родителей за руки на таком же празднике. Сладкий вкус детства резко обернулся горечью, и сердце болезненно сжалось.

Наша дружная компания вышла к месту, где проходил праздник. Тут жизнь кипела ярче всего: огни плясали в такт музыке, звенели голоса девиц, аромат мёда и травяных настоек кружил голову. Я смотрела на танцующие пары — и где-то глубоко внутри вспыхнула тёплая память: вот так же, когда-то давно, я держала родителей за руки на таком же празднике. Сладкий вкус детства резко обернулся горечью, и сердце болезненно сжалось.

—Хочешь, я куплю тебе медовухи? Ты какая-то невеселая. О чем задумалась? — осторожно уточнил Андре, пристально вглядываясь в мое лицо.

— А почему бы и нет? Мы ведь пришли сюда веселиться, правильно же? Мне тут очень нравится. — я постаралась принять невозмутимый вид. Сейчас мне точно не хотелось портить всем настроение.

Андреас уже растворился в толпе, чтобы купить нам увеселительного напитка, а я увидела перед собой, на площади, несколько девушек в ярких голубых сарафанах. Они смеялись звонко и легко, словно у них не было ни забот, ни тяжёлых воспоминаний. На миг я почувствовала себя тенью среди их света — лишней, чужой. Но в то же время что-то внутри тянуло меня навстречу этой вихревой радости. 

Я вдруг поняла: если позволю себе шагнуть в круг, то, возможно, смогу забыть обо всём хотя бы на одну ночь. Я чувствовала себя немного лишней на этом празднике жизни, но вместе с тем, мне хотелось раствориться среди толпы, забыв обо всем на свете.

Алексей предложил мне присоединиться к полуночным гуляниям, которые устраивали только для молодежи. Собирались у пруда, в двух улицах от площади. Я сделала вид, что не слышу — ведь если не лягу пораньше, завтра уже не получится сбежать из города так, чтобы никто не заметил.

Я ведь решила для себя: уйти. Без лишних разговоров, без чьего-либо разрешения. Алексей твердил, что юной незамужней девице опасно путешествовать одной, а Андреас с ним полностью соглашался. Они оба смотрели на меня, как на ребёнка, за которым нужно присматривать. Но они и не подозревали, насколько я упряма, когда дело касается ответов, которые мне нужны.

И всё же… мысль о празднике не отпускала. Последний вечер здесь. Последняя возможность хоть раз — не прятаться, не убегать, а просто быть среди людей. Смеяться, танцевать, чувствовать себя живой. Разве это много? Может быть, именно поэтому мои ноги медлили делать шаг прочь от площади.

— Я сегодня совсем мало отдохнула, поэтому боюсь, что моих сил совсем не хватит на еще один праздник. — покачав головой, я обреченно вздохнула. 

— Ладно, я понял. Но ты обещала мне танец. Я не забыл об этом.

— Когда это обещала? Сегодня? Что-то я не припоминаю. — я удивленно посмотрела на него, ожидая объяснений.

— Да нет же, глупенькая. Помнишь на празднике Ивана купалы, два года назад. 

Я мысленно вернулась к тому дню, и содрогнулась, потому что это был самый день, когда я призналась другу, а он отверг меня, и вскоре после своего позора  я увидела, как он обнимал незнакомую девицу. Тот момент навсегда оставил в моем сердце рану. Оказывается, опасно открывать свои чувства тому, кто давал ложные надежды. 

— У тебя всегда была прекрасная память. Тогда найди меня, когда будут танцы пар, и я так и быть исполню свое обещание. — я слегка ухмыльнулась и удалилась искать Андре с моей медовухой. Что же это было? Три года назад я тоже приняла его взгляды и слова за симпатию ко мне, поэтому к такому не стоило относится серьезно и сейчас. Это будет только дружеский танец, и пусть он даже не рассчитывает на большее. 

Я разглядела Андреаса в толпе, и за ним увязались две захмелевшие девицы, которые были весьма настойчивыми. Вот же занозы. Нужно было помочь ему отделаться от них.

— Вот ты где! Там срочно требуется твоя помощь. Сестра послала меня за тобой. 

Он удивленно обернулся на мой голос, и попрощавшись с девчонками, поспешил за мной.

— Что случилось? Настю кто-то обидел? —он схватил меня за запястье, резко развернув к себе. Я громко рассмеялась, и лукаво подмигнула ему. Андре сразу расслабился, и извинившись, отпустил мою руку.

— Считай, что я почти отплатила тебе за твою доброту. Они точно хотели тебя выкрасть. А на сегодняшний вечер ты занят. Мной.

Я мысленно одернула себя за столь смелые слова. Ох и влипла, девка. Не к добру все это. Андреас многозначительно улыбнулся, и подал мне кружку ароматной медовухи. Леша с Настей тоже подошли к нам, держа в руках свои напитки. Я отметила про себя, что они здорово смотрелись вдвоем. Только бы Алексей не стал причинять боль и ей.

— Андре, представь, Янинка не хочет идти! Может тебе удастся ее уговорить? Твоя сестра сразу согласилась. Будет весело, если мы также пойдем все вместе. Так что поручаю тебе это ответственное задание. Уговори ее всеми правдами и неправдами. 

— Эй, я все еще здесь. Я же сказала, что чуть позже дам ответ. Какой же ты неугомонный, Алексей! — я сделала вид, что хотела плеснуть медового напитка в его наглое лицо, чем здорово напугала.

 — Ладно-ладно! Андре, разбирайся с ней сам.— друг поднял руки, предусмотрительно отойдя на расстояние. Я закусила губу от волнения, сама не заметив зачем. Что могло так меня взволновать? Они просто шутили, в своей обычной ребяческой манере. 

Мы поспешно направились к площади, пока можем занять более удобные места, чтобы нам все было видно. Группа молодых девиц уже махали публике платочками, а парни начали играть музыку. Аплодисменты, шуршащие яркие сарафаны, искренние улыбки участниц танца, вечерний летний ветерок. Мне была по душе такая атмосфера, да так, что невольно навернулись слезы. 

Музыка окутала площадь, и мы закружились в потоке тел и смеха. Андреас уверенно держал меня за руку, а я пыталась не наступить ему снова на ногу — и всё равно делала это. Мы оба смеялись, и этот смех сбивал дыхание сильнее, чем танец.

На мгновение наши глаза встретились. В них было то самое зелёное золото, которое невозможно спутать с чем-то иным, — глубокое, притягивающее, опасное. Сердце дрогнуло, и я отвела взгляд, но Андреас вдруг сделал движение ладонью.

Воздух рядом дрогнул — и над нами вспыхнул рой светящихся мотыльков. Их крылья были прозрачны, словно сотканы из лунного света, и каждое движение оставляло за собой шлейф искр.

— Потрясающе… — прошептала я, склоняясь ближе к его плечу. — Как ты это сделал?

Андреас улыбнулся уголком губ, но в его взгляде была серьёзность.
— Ты тоже можешь. Даже больше. Ты просто ещё не знаешь, как разбудить свою силу.

Слова коснулись меня так же, как и его дыхание — горячее, у самого уха. Я вздрогнула, и будто весь мир исчез: остались только мы, танец и волшебный свет, круживший вокруг.

На миг мне показалось, что это не он создаёт магию, а мы вдвоём. Что сами наши движения, наши взгляды и этот странный жар внутри рождают свет, превращающийся в сияющих мотыльков.

Музыка смолкла, и огни исчезли, будто их и не было. Я осталась с дрожью в пальцах и ощущением, что вместе с танцем что-то очень важное сорвалось в воздухе — и вот-вот коснётся моей судьбы.

Песня уже закончилась, и мы подошли туда, где нас уже поджидали. Лицо Насти исказило легкое недоумение, когда она посмотрела на нас: 

— Между вами что-то есть? — вопрос заданный напрямую, как молния разрезал пространство в воздухе. Повисла гробовая тишина. Андреас лишился дара речи, пытаясь подобрать слова. 

 – Мы познакомились всего три дня назад. Сама подумай, что может быть между людьми, которые практически не знают друг друга?  В этом нет никакой логики. — я тут же нашла, что ответить обеспокоенной сестре. Что это за странные выводы? Мы же просто танцевали.

– А чувства — дело такое, что ты не можешь логически их объяснить, почему тебе важен и нужен именно конкретный человек. Разве не так? Между вами летали искры. — упрямо возразила мне Настя, при этом хмурясь и поглядывая на Лешу.

Я многозначительно улыбнулась, ожидая, что кто-нибудь из парней вмешается, сменив тему. Мне совсем не хотелось рассуждать о том, что у нас происходило. Ничего нет. Может она это специально? Я замечала ее томные взгляды в сторону Алексея. 

– Так, девочки…. Что за романтический бред вы несете? Давайте веселиться. Там уже и музыка другая заиграла, а не та, что настраивает на всякую чепуху. Между прочим, кто-то обещал мне танец. – проговорил Лешка. Брови Насти взлетели вверх от удивления, но она предпочла ничего не говорить. 

— Идем, Алексей! Так и быть, потанцую с тобой, раз обещала. Если не будете танцевать, то ждите нас здесь. Мы мигом. — громким тоном произнесла я, обращаясь к брату и сестре. Андре кивнул, и тут же начал что-то объяснять Насте, но из-за громкой музыки и шума я уже не могла разобрать слов.

 Леша поспешно увел меня почти в самый центр площади, и мы начали отплясывать так, что сердце стучало как бешеное, а на моем лбу проступили капельки пота. Мы дурачились, как в старые добрые времена, и я неожиданно поняла, как же сильно скучала по его смеху, глазам и обворожительному голосу. Воспоминания из детства, как картинки, стали проноситься в голове — одна за другой. 

– Янинка, о чем задумалась? Ты меня слышишь? — раздался голос моего лучшего друга. — Нам пора.

Андреас с Настей уже призывно махали нам руками, а это значит пришло время собираться на другое веселье. Я покачала головой. Видимо, мне не оставили выбора. Леша жужжал над ухом, что я не имела права пропустить такое событие. 

Взрослые не должны были знать, что их повзрослевшие дети решили организовать праздник без присмотра, а потому мы будем уходить туда по несколько человек, и сейчас уже подошла наша очередь.

— Музыка еще не закончилась! — неуверенно пробормотала я.

— Знаю, но нам пора! — с этими словами  Алексей потянул меня за руку, и я последовала с ним.

— Я очень скучала по тебе, друг! — в порыве чувств я притянула ошалевшего Лешку к себе, а он обнял меня в ответ.

— Подруга, да ты захмелела. Признавайся, сколько медовухи уже успел налить тебе Андре? — насмешливо уточнил он. 

— Кажется, полчаса назад была уже четвертая. Я просто плохо перекусила. — я расплылась в улыбке. Завтра мне могло быть стыдно за такое, но сейчас это все казалось очень правильным.

– Сейчас я принесу тебе перекусить, пока ты совсем не свалилась. — заботливо пробурчал Лешка. Эх, как же мне не хватало такого же заботливого старшего брата, какой был у Насти.

— Ты всегда был мне хорошим друг, Леша! Я тебя за это любила, и люблю… — хмельным голосом пробормотала я, но он уже не услышал этого, потому что исчез в толпе.

Когда я приблизилась к Андреасу и его сестре, они были очень напряжены. Ярко-голубые глаза девицы буквально метали в мою сторону молнии, а лицо исказил гнев. Андре стоял и делал вид, что кого-то ищет в толпе, будто ему было все равно, но я будто бы чувствовала кожей — здесь что-то не так. Неужели настроение брата и сестры могли испортить простые дружеские объятия? Я не смогла сдержать себя, потому что была пьяна, и звонко рассмеялась. 

— Я сделала или сказала что-то смешное? – грозно спросила Настя.

— Нет, извини. Мне надо было перекусить прежде чем пить столько кружек этого прекрасного нектара, которые мне заботливо приносил твой брат.

— Вот я дурак! Не подумал о том, что тебе надо было поесть. Этот напиток достаточно крепкий для молодой девицы.— Андре с досадой ударил ладонью себя по лбу. Я моментально расслабилась. Не было смысла объяснять им, что происходило между мной и Лешкой, потому что мы друзья детства. 

— Пффф… какая забота! — фыркнула Настя. — Вы оба, так много крутитесь вокруг нее, что аж тошно. 

Она просто ревновала. Значит, моя догадка была верна по поводу ее симпатий к Алексею. На мгновение, мне стало искренне жаль Настю, несмотря на выпады в мою сторону. Лешка всегда был неосторожен в своих поступках, когда дело касалось общения с прекрасными девицами. 

— Настя, прекрати нести чушь. Мне не нравится твое отношение к нашей гостье. — Андре попытался меня защитить, но сделал только хуже. Разъяренная сестра топнула ногой, как обиженный ребенок, и еще сильнее разозлилась. Они начали препираться так, будто меня здесь не было. 

— Вы же семья. Зачем ругаться? А тем более из-за глупостей. — я попыталась смягчить обстановку, но они так сильно спорили, что не обратили на мои слова никакого внимания. Через некоторое время Настя обиженно замолчала, бросив в мою сторону недовольный взгляд.

— Прости. Я не должна была на тебя обижаться. — она обратилась ко мне, от чего я еще больше удивилась. Она уважала мнение своего старшего брата.

— Я не держу на тебя зла. — я дружелюбно коснулась ее руки, а в ответ получила легкую улыбку. Лед растаял, и на душе стало легко.

Леша вернулся с остатками еды, которые он успел раздобыть у ближайшего стола, и мы побрели в сторону пруда. Я надеялась, что пробуду там недолго, а потом попрошу проводить меня к месту ночлега. Такие гуляния проводились несколько раз в год, и мне не приходилось участвовать. Хотелось остаться и посмотреть, но потерять еще день здесь мне не хотелось. Бабушка ждала меня дома, и я скорее хотела вернуться к ней, чтобы ее сердце успокоилось.

По традиции, на такой праздник собирались как свободные юноши и девушки, так и замужние пары. Можно было завести много новых друзей, или встретить свою будущего мужа. Поскольку Вязьма являлась большим городом, то и выбор молодых людей для юной прекрасной девицы был хорошим. В Залесово я знала каждого, а тут кругом были незнакомые лица. А если тебе просто захотелось бы отойти за ближайшее дерево, да подарить свой поцелуй тому, кто понравился, то завтра о тебе никто не стал судачить. 

В толпе я заметила людей из отряда дружинников, которые внешне ничем не отличались от остальных, но они пристально наблюдали за тем, чтобы не было ненужного беспорядка и ссор. Время от времени к ним подходили девушки, но они мягко им отказывали, говоря, что ждут своих жен.

 Андре с Лешей тоже были ответственными за порядки на праздниках, и поэтому они шли туда не только веселиться, но и смотреть за тем, чтобы что-нибудь не приключилось. Как только мы подошли к пруду, уже было видны несколько костров, и людей, которые начинали водить хороводы вокруг них. В эту гущу событий увлекло и нас. Так получилось, что одна вереница юношей и девушек подхватила меня и Андре, а вторая — Алексея и Настю. Я уже оставила попытки попутно обдумывать свой план скорого побега отсюда, и потому включилась активнее во всеобщее веселье. 

Мы водили хоровод вокруг костра, пели и смеялись. Это могло продолжаться бесконечно, если бы я не приглянулась одному молодцу с рыжими волосами, да озорными зелеными глазами. Я не сразу поняла, что он делает. Его ладонь была грубой, горячей, и сжимала мою руку так, что пальцы побелели. Мы уходили всё дальше от костров, и смех друзей растворялся в густой темноте. Когда до меня дошло, что он тащит меня в лес, в животе холодно сжался комок.

— Пусти! — крикнула я, но вокруг слышались только девичьи визги и смех молодцев.
Он не отпускал. Тогда я ударила его ногой — от всей силы, что была во мне. Юноша согнулся пополам, зашипел от боли, а я рванула прочь, в самую черноту.

Ветки били по лицу, по рукам, одежда цеплялась за сучья. Сердце колотилось в висках так громко, что заглушало всё остальное. В какой-то момент я рухнула в сырую ямку и затаилась. Лес дышал рядом — тяжело, хищно. Где-то протянулся волчий вой, и меня охватил такой ужас, что я не сразу заметила — он не гонится. Я одна. Совсем одна.

Я пыталась дышать ровнее. Надо костёр. Свет отпугивает зверей.
Дрожащими руками я собрала хворост. Пальцы были холодные, скользкие от сырости, и огонь никак не приходил на ум. Тогда я закрыла глаза, в отчаянии шепча:
— Мама… если слышишь меня… помоги.

Тишина. Только шорохи. Только треск веток под лапами невидимых существ. Я уже хотела сдаться, когда в груди вдруг потеплело — будто сердце обняли изнутри. И в следующий миг ветки вспыхнули сами, озарив вокруг золотым светом. Я отпрянула, поражённая, но потом улыбнулась сквозь слёзы:
— Спасибо, мама…

Огонь трещал и дымился, возвращая мне дыхание. Я поднесла ладони к теплу — и заметила в темноте светлячков. Только они были слишком яркие, слишком большие. Сначала три, потом ещё. Они разделялись, кружили вокруг, словно звали меня следом. Я колебалась, но внутри было то же самое тепло, что подарил костёр. Я пошла за ними.

В это время на поляне Андреас и Леша бурно обсуждали, куда же я могла запропаститься. Настя фыркала, что возможно я могла уйти с каким-нибудь суженым или просто отправиться домой. Друзья были обеспокоены и решили поискать меня среди толпы. Они опросили всех, кто был на празднике, но это не дало никаких результатов. 

 Внезапно внимание Андреаса привлек один странный юноша, что тихонько сидел на пеньке и загибался от боли. Он подошел к нему расспросить, что же случилось и кто его ударил. Сначала парень не хотел признаваться, что его покалечила девица, но магическая сила убеждения Андреаса заставила его выложить все как есть.

– Грязный ублюдок! Как ты мог просто взять и затащить девушку в лес без ее согласия? Получил по заслугам, негодяй! Говори, паршивец! Куда она пошла? — Андре припечатал юношу к дереву, схватив за рубашку. Парень весь трясся от страха, когда понял, с кем имеет дело, а потому сразу показал в сторону дубовой рощи, за которой начинался хвойный лес. Несколько крепких парней вызвались помочь с моими поисками.

Шорохи становились всё ближе. Я уже почти перестала надеяться, что найду дорогу. Когда вдруг впереди мелькнул свет — не костра, не звезды, а мягкое свечение, будто сам воздух расступился.

— Янинка! — голос прозвучал так резко и так близко, что у меня перехватило дыхание.

Я рванулась на звук и в следующий миг наткнулась на него. Его руки крепко обняли меня за плечи, и всё напряжение этой ночи вырвалось наружу — слезами, прерывистым смехом, судорожным вздохом.

— Ты… ты нашёл меня, — выговорила я, прижимаясь лбом к его груди. Она была горячей, словно в нём самом горел огонь, сильнее моего костра.

— Конечно нашёл, — тихо сказал Андреас, опуская подбородок мне на макушку. — Я бы никогда не оставил тебя одну.

Эти слова обожгли сильнее пламени. Я подняла голову, и наши глаза встретились — зелёное золото его взгляда сияло так близко, что мир снова исчез.

Не думая, я потянулась и коснулась губами его щеки. Быстро, неуверенно, но с такой благодарностью и теплом, что сама вспыхнула изнутри.

Он замер, только крепче прижал меня к себе.
— Пойдём, ведьмочка, — прошептал он. — Тебе нужно отдохнуть.

И, пока он вёл меня сквозь ночной лес обратно, я всё ещё ощущала на губах тепло его кожи и знала — это был мой первый шаг навстречу чему-то новому, опасному и неизбежному.

Назад я шла рядом с Лёшей, рассказывая о своих лесных приключениях. Он то и дело возмущался, что мне не пришло в голову просто найти его или Андре, вместо того чтобы нестись в ночной неприветливый лес. Я только вздыхала в ответ: легко говорить, когда ты не стоял тогда на моём месте.

На поляне, где догорали костры, нас встретила недовольная Настя.
— Хороший праздник получился. Задала ты нам жару! — в её голосе снова сквозили ревность и зависть.

— Меня испугал тот молодец. Думаешь, он сделал это нарочно? Мы же всё выяснили! — я начинала закипать. Настя была так несправедлива… А если бы и её похитил какой-нибудь удалец, неужели она винила бы себя?

— Настёна, прекращай делать её виноватой, — вмешался Андре. — Я бы на твоём месте лучше выцарапал глаза виновнику. Это из-за него мы плутали по лесу, вместо того чтобы водить хороводы.

Я уже хотела ответить, но слова застряли в горле, когда Андре подошёл ближе. Он протянул мне кружку горячего чая, пахнущего дымом и травами, и набросил на плечи тёплое шерстяное покрывало. После сырого холода леса и злых слов Насти эта простая забота ощущалась почти как чудо.

Я подняла на него глаза и едва улыбнулась.
— Спасибо… — поблагодарила я, коснувшись его щеки лёгким поцелуем. И могла поклясться, что в отблесках углей лицо Андре стало на миг розовым.