Дочь лорда-2. Замок Тенмар

Часть первая. Память.

Уже распустился

подснежник зари.

(Помнишь сумерки осени летней?)

Разливает луна

свой нектар ледяной.

(Помнишь августа

взгляд последний?)

Федерико Гарсиа Лорка.

Глава первая.

2993 год, середина Месяца Заката Осени. Квирина, Сантэя. – 2976 – 2988 гг. Эвитан.

1

– Заходи, красавец, погадаю! – смуглая банджарон призывно звякнула монистом. – Правду скажу, господин хороший!

Красавцем его и впрямь раньше считали - было дело. А вот господин из него теперь тот еще. Квиринский гладиатор, да еще и в тунике раба-уборщика.

– Где же я тебе золотой возьму, черноглазая? – рассмеялся Анри.

Вдруг почему-то стало легко и весело. Прямо ожившее прошлое.

Банджарон часто останавливались у замка Ильдани. А в окрестностях Вальданэ  и вовсе жили месяцами.

Завораживающе пели цимбалы, задорно звенели монисты. Так было много лет подряд. И в последнюю осень...

– А я с тебя поцелуй возьму! Поцелуешь? – смуглое тело на миг прильнуло к Тенмару. Алые губы - близко-близко...

И рад бы, да некогда, банджаронка!

Узнавание нахлынуло внезапной волной стыда за себя, беспамятного. Рада?

– Иди со мной! – совсем иначе, властно и требовательно шепнула она. – Звезда с тобой говорить хочет.

– Идем! – велел Анри Вальдену. – Он – со мной.

– И ему погадаем, господин хороший, – запела банджаронка.

Почти не изменилась за пять лет. Это он сам так переменился, что своих не узнаёт.

Советом Ревинтера-младшего Тенмар воспользовался. Тем более, и самому пришла в голову схожая идея. Но вот в город он по зрелом размышлении взял Жана.

Неизвестно, собирался ли сбежать Николс. В любом случае поймали бы, конечно. Но такой шанс продлить жизнь попадается редко. Можно и рискнуть...

Так что соблазну молодого Ревинтера подвергать незачем.

– Анри! – растерянно обернулся сержант Вальден.

Несмотря на фамилию, он не имел ни к Вольному Двору, ни к Кругу Равных никакого отношения. И с банджарон общаться не привык.

– Мы в плену, Жан, – пытаясь сохранить серьезность (или, наоборот, веселость), усмехнулся Тенмар. – Так что иди гадать. Разве тебе не интересно узнать будущее?

2

Много лет назад табор вольных банджарон остановился на землях одного из вассалов принца Арно Ильдани. А самоуверенный и обделенный благородством барон не нашел ничего лучшего, как похитить дочь баро.

Случись это во владениях принца Гуго Амерзена или в королевском домене – выходка сошла бы лихому дворянину с рук. Но младший из сыновей Филиппа Дерзкого получил при рождении всю порядочность, предназначенную троим. Барона-насильника повязали в его собственном замке. И вмиг заставили жениться на беременной пленнице-банджаронке.

Неслыханный брак стал притчей во языцех надолго. Затмил даже скандальную женитьбу тогда еще графа Алексиса Зордеса-Вальданэ на незаконной королевской дочери Кармэн Ларнуа. Там хоть обошлось без похищенных и обесчещенных дев.

Правда, король уже привык к подобным выходкам младшего брата. К тому же весьма ценил его талант полководца. Поэтому лишь посмеялся над жалобой баронской родни: «Не повезло бедняге! Ох, не повезло!»

Причем вдвойне: вздумай он неуважительно обращаться с женой – и сие вмиг станет известно сюзерену.

Впрочем, у самого барона Триэнна хватило ума хоть никому не жаловаться. Вместо этого он поспешно отбыл в действующую армию. Нелюбимую супругу оставил в поместье.

За три последующих года барон заезжал туда всего пять раз. И проводил там не более нескольких дней. Детьми не интересовался.

В шестой раз вместо не слишком счастливого мужа и отца прибыл гонец с вестью. Капитан Триэнн геройски погиб на квиринской границе, сражаясь за родное Отечество.

Эстела, старшая на пять минут, удалась внешностью в банджаронских предков. А нравом – то ли в них же, то ли в самого барона.

Кристиан унаследовал от матери лишь агатовый цвет волос. От властного, бесшабашного отца – черты лица и ни капли характера. И в детстве долго побаивался сестру.

К счастью, диковатая, вспыльчивая, отчаянно-гордая Эста если кого действительно любила - так это мягкого и застенчивого братишку.

Анри по опыту знал - мало какой отец потерпит такого сына. Так же как не всякая мать выдержит дочь вроде Эстелы.

Но барон Триэнн уже упокоился в фамильной усыпальнице. А баронесса сама происходила из вольных бродяг-банджарон. Так что никто не мешал детям расти, как им хотелось.

Беда пришла, как часто бывает, нежданной. Спустя одиннадцать лет после рождения близнецов и через девять – после смерти их отца.

Вдовы нечасто выходят замуж вторично. А уж вдовы недворянского происхождения, волею судьбы получившие титул... Но благородный во всём Арно Ильдани не делил людей на более и менее знатных. И баронесса Триэнн после долгих уговоров согласилась появиться при его дворе.

Сложись всё иначе - Анри Тенмар искренне порадовался бы счастью бывшей банджаронки. Виконт Морис Гинэ был неплохим человеком. Да и баронесса казалась счастливой…

Юный Крис принял отчима не то чтобы с радостью, но хоть терпимо. А вот Эстела... Нашла коса на камень!

Морис при всех его достоинствах был обычным дворянином, а не Алексисом Зордесом-Вальданэ. Баронесса к тому времени уже двенадцать лет вела жизнь благородной дамы. И при дворе предстала отнюдь не дикаркой с соответствующими манерами. Поэтому к общению с падчерицей – вылитой банджаронкой – виконт Гинэ оказался не готов. А уж падчерица-то как не готова!

Впрочем, Эстеле было лишь неполных двенадцать, а Морису Гинэ – за тридцать. Поэтому пристукнуть Анри хотелось именно его. Можно же хоть попытаться поладить с детьми любимой женщины!

Впрочем, чей бы конь ржал – граф Тэн сам так и не смог понять и простить родного отца. Что уж тут о чужих семьях говорить?

Тридцать пятый день рождения виконта Анри запомнил на всю жизнь. Вечным ощущением вины, что что-то же можно было сделать! Хоть как-то предотвратить...

В родовой замок тогда понаехало непривычно много гостей. Столько не присутствовало даже на свадьбе. Морис был любимцем семьи.

Приглашен был и Арно Ильдани. Но присутствовать не смог и послал вместо себя офицера для особых поручений. Капитана Анри Тенмара.

Много лет спустя уже не вспомнить, что тогда стало поводом для ссоры. Скорей всего, какой-нибудь пустяк – как обычно и бывает. Кажется, Эстела сделала недостаточно строгую прическу. И отчим взялся резко отчитывать ее при гостях. А потом отправил причесываться заново.

Другой отец лишь посмеялся бы над зарождающимся кокетством девочки. А даже если нет – иная дочь послушно промолчала бы и не стала дерзить. Но в этом доме всё слишком долго тлело.

Теперь вспыхнуло.

Опешившие гости даже не догадались вмешаться, когда Морис стал грозить падчерице прилюдной трепкой. А Эстела в ответ заорала:

– Убирайся из нашего дома! Если б папа был жив – он бы тебя убил! Ты его мизинца не стоишь, ничтожество!..

Юная баронесса почти не помнила барона Триэнна. И никто не мешал ей придумывать совсем другого (благородного и героического) отца - никогда не существовавшего в природе.

Тогда всё еще можно было спасти! Анри все последующие годы не мог себе простить, что не послал тогда к Темному и змеям этикет. И немедленно не прервал безобразную семейную ссору. Потому что Мориса уже нужно было хватать за руки и затыкать рот! Потому что…

Возможно, это спасло бы беременную виконтессу. Она уже начала судорожно рвать на шее тонкую цепочку... В пылу ссоры никто этого не заметил.

Еще можно было спасти Криса!

Морис проталкивался к Эстеле - на ходу продолжая орать всё, что знает про ее головореза с большой дороги – папашу. А уж про его способы добиваться женской любви…

Тенмар сообразил вскочить только тогда. И едва успел перехватить отчима в трех шагах от падчерицы. Уже орущей ему с перекошенным лицом: «Не подходи, убью!..» Вооружившись каким-то столовым прибором.

Пара гостей посообразительнее явно собирались хватать только девчонку. Видно, чтобы помочь Морису ее бить и не давать Эсте защищаться.

А остальные приросли к креслам. Кто брезгливо отвернувшись, кто – завороженно уставившись. Вмешиваться в драку в их планы не входило.

Вопли и ругань отчима и падчерицы, жадное внимание гостей. Вцепились в нюхательные соли дамы…

Брызжет слюной старик с крючковатым носом. Выдирает вилку (всё-таки это вилка!) из рук по-кошачьи визжащей Эстелы. И громче Мориса орет о «позоре», «падении нравов», и «обнаглевшей молодежи».

Бледное, как сама смерть, лицо Криса. Мальчишка оседает на пол, судорожно хватает ртом воздух. С того дня Кристиан будет задыхаться от малейшего волнения...

И - белее савана лицо бессильно откинувшейся на спинку кресла виконтессы. Под бешеный рев Мориса над самым ухом Анри:

– Я убью эту дрянь!..

– Твоей жене плохо! – проорал Тенмар в ухо взбесившемуся радетелю нравственности, или чего он там радел. – Позовите кто-нибудь врача!

Кор – молодец! – уже рванулся к Крису, подхватил.

Ненавистник молодежи взвыл, трясет прокушенной в кровь рукой. А Эста ловко выскользнула из цепкой хватки почтенного гостя, смуглой растрепанной змеей метнулась к брату.

На полпути заметила, что Крис в надежных руках. И вновь развернулась к отчиму. Собираясь… что? Выцарапать опостылевшему родичу глаза? Или, судя по взгляду, брошенному на лежащий на столе нож, – всадить его ненавистному врагу в горло?

Бледная, несмотря на смуглость, взлохмаченная, в порванном в схватке платье (здоровущая дыра на локте!), с кровью на губах. Эстела была бы страшна, не творись здесь куда более жуткие вещи.

– Эста, прекрати! – рявкнул Анри.

Чудо, но девчонка действительно застыла квиринской статуей. Одни ненавидящие глаза сверлят Мориса с прежней свирепостью.

Опомнилась? Надолго ли?

– Я убью ее! Своими руками!..

Оглох, что ли?! В морду ему дать, чтобы очухался?

– Земфире плохо, идиот! – Тенмар, встряхнув, развернул его назад с изрядным усилием. Морис - и так не слабак, а уж в бешенстве! – Ослеп?! Врача сюда!

– Где лекарь?! – заорал во всю мочь легких Конрад.

Молодец!

– Граф, что вы себе позволяете?! – сообразил вдруг вмешаться очередной родич Мориса. К счастью, не выходя из-за стола.

Действительно, что позволяет? Не дает им всем друг друга поубивать - вот мерзавец!

В глазах Мориса гнев сменился тревогой - заметил наконец состояние жены. Можно отпускать!

Игнорируя всех оскорбленных разом, Анри громко приказал первому же слуге:

– Лекаря сюда, живо!

Ну почему никто не догадался пригласить его за стол? Аристократы, голубая кровь, змеи их раздери!

– Господин граф… – Слуга - бледнее простыни. – Врача нет в замке. Он в деревне - тут десять миль…

– Вы знаете дорогу?

– Да, господин граф…

– Граф, вы… Как вы… – Этот, судя по носатой роже, воинственному старцу то ли сын, то ли племянник. – Вы оскорбляете своим поведением… Немедленно принесите извинения…

– Готов принять ваш вызов, но ближе к полуночи! – рявкнул Тенмар. – Жду всех оскорбленных у себя в комнате - вечером. А сейчас – заткнитесь! Корнет Эверрат, вы немедленно едете с этим малым в упомянутую деревню.

– Есть! – Конрад, ухватив слугу за плечо, почти поволок его из зала.

А до приезда врача надежда лишь на Творца. Потому что лекарские способности самого Анри ограничиваются перевязкой не слишком серьезных ран. А на остальных, включая бледного, с трясущимися руками Мориса, рассчитывать не приходится.

3

Новорожденного спасти не удалось, несмотря на все усилия врача. Действительно хорошего - с дипломом Лютенской Академии. Вот только в нужный момент он находился весьма далеко от пиршественной залы. Роды принимал у жены священника - в ближайшей деревне. И оказался в замке чуть ли не через час после трагедии.

Виконтесса Гинэ прожила еще несколько дней. А потом тихо угасла на руках не отходившего от ее постели Мориса.

Сразу после смерти жены черный как осенняя грозовая туча виконт Гинэ приказал как опекун Эстелы немедленно отправить ее в ближайший монастырь.

Известие всколыхнуло весь замок. Эста заперлась у себя в комнате с отчаянными воплями, что зарежется, – пусть только попробуют войти! Слуги по приказу ее отчима ломали дверь. Крис после бесполезного разговора с ним же лежал в постели с тяжелейшим приступом удушья.

Анри чуть не подрался с безутешным вдовцом. Требуя отослать Эстелу, раз уж отчиму так ненавистен ее вид, не в монастырь, где девочке с ее характером - не жить, а на воспитание к другим родственникам. Если Морис, конечно, не хочет убить еще и Кристиана.

В конечном итоге Тенмар победил. На следующий день после жутчайшего скандала они вдвоем с шестнадцатилетним тогда корнетом Конрадом Эверратом то ли везли, то ли конвоировали обоих Триэннов - ко двору принца Арно Ильдани. Потому как больше - некуда. На самом деле никакая отцовская родня полубанджарон не возьмет. Она их и за родственников-то не признает. А кузены и кузины по материнской линии кочуют с табором - где-то в необозримых степях юга...

Эстела яростно бушевала полдороги. Требовала отвезти назад - на похороны матери.

Увы, здесь Анри ничем помочь не мог. На это Мориса оказалось не уломать.

А по дороге хватало забот с больным Кристианом. Так что все жалобы его сестры капитан пропускал мимо ушей. Зато Конрад – было ощущение! – или сам вот-вот застрелится, или ее пристрелит.

Впрочем, к концу дороги девочка присмирела. Брата она любила, а беспокоить больного - нельзя. Поневоле пришлось замолчать и не буянить.

Глава вторая.

2988-2991 гг. Эвитан. –

2993 год, середина Месяца Заката Осени. Квирина, Сантэя.

1

Бывший мидантийский принц и наследник престола. Преследуемый изгнанник, эвитанский граф, а затем - герцог. Алексис Зордес-Вальданэ.

Старшая дочь короля Фредерика от брака, объявленного незаконным. С детства обреченная на монастырь. Супруга Алексиса Зордеса-Вальданэ Кармэн, урожденная Ларнуа. Родная племянница Арно Ильдани, взятая им под защиту.

Двор герцогской четы Вальданэ был самым блестящим в Эвитане, не считая королевского. Впрочем, отсутствие лицемерия и помпезности – достоинство, а не недостаток. И всё же Анри сомневался в правильности решения сюзерена передать Кристиана и Эстелу Триэннов на воспитание герцогине Кармэн.

Капитан Тенмар уважал Кармелиту (так ее называли друзья) как одну из умнейших женщин Эвитана. Искренне восхищался ее красотой, остроумием, обаянием. Не говоря уже о том, чем был ей обязан. Когда-то герцогиня Зордес-Вальданэ без возражений приняла в число своих дам Жанну Контэ. Более того – устроила ей благополучное замужество.

Кармэн и в этот раз лишь посмеялась:

- Я должна спасти очередную прекрасную даму, Анри?

Герцогиня Вальданэ. Самая прекрасная женщина Юга. Чужая жена - и думать о ней нельзя, если хочешь сохранить остатки порядочности.

Двор Прекрасной Кармэн по праву носил звание «Вольного» или «Веселого». Анри любил свободу. Но иногда ее в замке Вальданэ многовато. Особенно для подростков.

Это оказался именно тот дом, откуда юная банджарон больше не грозилась удрать с табором. Какой табор? В Вальданэ интереснее!

Эстела при встречах с Анри и Конрадом взахлеб делилась впечатлениями. И больше не сердилась. Еще бы – вместо монастыря привезли ее к Кармэн! Герцогиню девочка обожала и пыталась подражать, в чём могла. Когда это не вразрез с характером самой Эсты, конечно.

Виконт Конрад Эверрат приходился барону Триэнну двоюродным кузеном. А Крису и Эстеле – троюродным дядей. Старше их всего на четыре с половиной года.

Немудрено, что в детстве все трое часто играли вместе. Из родственников, не жаловавших полукровок-банджарон, Конрад стал приятным исключением. К счастью, его дед, один воспитывающий внука, не отказывал ему ни в чём. И в визитах к Триэннам – тоже.

Кор продолжал навещать друзей и после их переселения под опеку к чете Вальданэ. Юный Крис по-прежнему ходил за кузеном по пятам как привязанный. Конрад был для мальчишки самым обожаемым в подзвездном мире существом после сестры. А Эстела...

Поначалу Анри и сам беспокоился, слыша постоянную перебранку юноши и подрастающей «вольной банджаронки» с баронским титулом. При том, что повзрослевший Эверрат пользовался у «цветника» Кармелиты немалым успехом. И ни одна дама пылкого юношу хамом и грубияном не ославила. Стоило же появиться в десяти шагах Эстеле – и воздух трещал от искр нарастающей ссоры…

Анри догадался, в чём дело, куда позже Кармэн Вальданэ. Но раньше самих юноши и девушки. И уж точно раньше Криса.

Пытаться образумить и остановить Кора - бесполезно, Эсту – тем более. Оставалось лишь дождаться развязки, а она не за горами. И уже потом на правах командира поговорить с Конрадом.

Вскоре о «весьма интересном» романе виконта Эверрата и «юной дикарки» Триэнн судачил весь двор. Эстелу здесь называли так скорее ласково, и уж точно - без оттенка презрения. Характер такой, что тут поделаешь?

Юные влюбленные и не думали таиться.

– Ну и что планируешь делать? – вытащил, наконец, Анри младшего офицера на откровенный разговор.

Вовремя! Как раз когда - хоть ставь идалийскую сталь против игрушечного деревянного меча - очередную интрижку Вольного Двора успели обсудить все конюхи и слуги поместья Вальданэ. В мельчайших подробностях. И сплетни доползли до не вылезающего из библиотеки Криса – судя по его расстроенному лицу. Именно тогда Тенмар от души обругал себя. Дотянул, называется!

– А что нужно делать? – непонимающе захлопал глазами юный олух. Слишком много времени проторчал при «Веселом Дворе».

А кто виноват?

Как только разберемся здесь и сейчас – в поход мальчишку, в поход и еще раз – в поход. Хоть мирную границу охранять. С Аравинтом. Всё не паркет в бальных залах каблуками полировать.

– Конрад. – В комнату Анри непрошенные визитеры не заявятся. И предлога сбежать Кор не получит. – Когда ты собираешься делать предложение девице Триэнн?

– Девице Триэнн? А, Эстеле! А зачем? Она же банджарон.

Ну что, в морду ему уже дать или подождать пока?

– Конрад, Эстела Триэнн – баронесса и сестра твоего друга, а никакая не банджарон. И если ты Эсту соблазнишь и бросишь – а называться это будет именно так! – ты опозоришь и ее, и Криса. Он будет обязан вызвать тебя на дуэль. Соображаешь?

– Анри, я не о том... – Эверрат даже слегка покраснел, что с ним бывало редко. – Анри, Эстела – вольная банджарон и не пойдет за меня. Она сама говорила, что свободна взять в любовники... любить, кого захочет.

Кто ей это сказал, хотелось бы знать? Кармэн Вальданэ? Веселые подруги?

– Конрад! – повысил голос Тенмар. – Вольные банджарон кочуют с табором. Эстела и Кристиан Триэнны – эвитанские дворяне. Изволь вести себя как положено.

– Хорошо! – вздохнул Кор и шутливо отдал честь. – Есть идти делать предложение баронессе Триэнн!

– Вольно.

2

Разумеется, ничего из этого не вышло.

Эти двое и прежде умудрялись ссориться на каждом шагу - из-за любой ерунды. А уж теперь… Весь двор Вальданэ, включая прислугу, радостно навострил уши. И жадно внимал не особо приглушенному голосу Кора. А юный олух как раз обвинял возлюбленную в желании им манипулировать.

В ответ нежная и трепетная дама вовсю щеголяла солдатскими словечками. Их-то она где нахваталась? И дамы, и кавалеры вокруг – чего у них не отнять, того не отнять – выражаются вполне куртуазно.

Конрад обвинял, а Эста орала в ответ, что это он пытается ее подчинить. Но пусть на подобное не рассчитывает! То, что Эстела Триэнн взяла кого-то в любовники, - еще не значит, что теперь она – его рабыня!

Анри оставалось лишь развести руками и больше не вмешиваться. Не объяснять же девчонке то, чего не понимают ее взрослые подруги. Всё равно потом заново переубедят.

Впрочем, Кармэн в любом случае позаботится о сдуру отказавшей Конраду девушке. Всех вдруг пожелавших связать себя брачными узами дам герцогиня Вальданэ немедленно выдавала замуж за кавалеров своего же двора. Вся эта компания продолжала месяцами и годами веселиться там же, и все были довольны. А на мнение не одобряющих «зануд» «Вольному Двору» глубоко плевать со всех башенок поместья. И правильно – в чём-то.

Да и кто сам Анри, чтобы кого-то судить?

Подумай, что случилось бы с Жанной - не появись на ее пути Кармэн? Арно Ильдани - благороднейший человек. Но чего он точно никогда не умел – это вовремя подыскивать кому бы то ни было брачные партии…

3

…Огненный взгляд агатовых глаз, алое платье, алая роза в смоляных кудрях.

- Анри… мне ведь можно называть вас так?

- Да, Ваше Высочество.

- Кармэн, - молодая красавица чуть насмешливо улыбнулась. – Не хочу чувствовать себя почтенной дамой в двадцать пять.

Она чем-то похожа на Раду. Если бы банджарон родилась в пурпуре и стала женой принца, а Кармэн волей судьбы оказалась в таборе...

- А вы… сколько вам – восемнадцать?

- Шестнадцать, - вернул комплимент Анри.

В каком году родился наследник Ральфа Тенмара, Кармэн прекрасно известно. Герцогини и принцессы влюбляются во взрослых мужчин, а не в мальчишек. Если, конечно, супруге Алексиса Зордеса-Вальданэ не понадобилась новая игрушка. Но Анри прибыл сюда не за этим.

- Для кавалера, выкравшего из монастыря девицу в тягости, вы слишком сдержанны. Хотите вина?

- Нет, благодарю.

- Вдобавок, вы украли ее тайком от командира. Мой дядя ведь об этом не знает?

- Узнает завтра же.

И сможет честно ответить: заранее ни о чём осведомлен не был.

– Могу я теперь услышать ваш ответ?

- Да, разумеется, – Кармэн заливисто рассмеялась. – Мой вам совет: веселитесь или постареете слишком рано. Конечно, привозите вашу девицу… точнее, не вашу.

Смех резко оборвался. А взгляд герцогини – очень проницательный! – впился в самую душу Анри:

 – Ответьте мне только на один вопрос: кем вам приходится ее ребенок: сыном или… братом?

- Второе, Ваше Высочество. Но…

- Кармэн! Анри, выслушайте еще один совет. Не знаю, натворите ли вы собственных подлостей, но в любом случае – это не повод винить себя в чужих.

А в собственных ошибках, стоивших другим сломанной судьбы? Если б Анри обо всём догадался раньше отца - Кевин успел бы увезти сестру к родне. И Ральф Тенмар не принял бы собственных мер, чтобы помешать нетитулованной дворянке стать графиней Тэн…

Жанна Контэ, давно ставшая баронессой Клавье, покинула двор спустя год после замужества. Кевин говорил, она счастлива. Точнее – кратко упоминал. Когда вновь начал разговаривать с Анри… 

4

Кор и Эста продолжали встречаться. Кто из них всё объяснил Крису – Тенмар не знал. Скорее всего – вообще не они, а герцогиня Кармэн.

Анри и не догадывался, насколько всё еще было хорошо.

Месяц Рождения Зимы 2991 года оборвал всё. Вестью о смерти в Лютене Арно Ильдани, Алексиса Зордеса-Вальданэ и Сезара Тенмара.

Черные стяги над Ильдани и Вальданэ. И над замком Тенмар. Но этого Анри уже не увидел. Помешало восстание.

Он тогда ненавидел всей болью и яростью души. Покойного короля Фредерика, что до последнего тянул с завещанием. Регентов-убийц – особенно тех, кто возглавил войска карателей. И Всеслава - за то, что встал на сторону Совета.

Вмешательство Словеонского князя мятежников и погубило. Разгром был окончательным. А хуже всего, что раненого Грегори победители жаждали захватить живым…

Тенмар смутно помнил бешеную скачку до Вальданэ. Грегори нуждался в отдыхе и лечении как в воздухе. Только выбор – везти принца в седле или пристрелить сразу. Не бросать же на милость врагов! Претендентов на престол не оставляют в живых и более милосердные правители. А значит – не помилуют ни Грегори, ни Виктора с Арабеллой. Вот Кармэн, может, и пощадят. Просто заточат в монастырь. Но кому нужна такая пощада?

Вдовствующая герцогиня Зордес-Вальданэ встретила их во дворе. Грегори - давно потерявшего сознание и привязанного к седлу. И остальных - невесть какой по счёту день готовых рухнуть с коней. Всё давно слилось в сплошное марево из дороги, усталости и задавленного горя.

Кармэн вышла в сопровождении сына. Виктор, кажется, был бледен. Наверное. Анри к тому времени давно уже не видел не бледных и не осунувшихся.

На ее губах - больше ни следа улыбки, так сводившей с ума придворных кавалеров. Почерневшее от горя лицо, два провала глаз в темных кругах. А глухое вдовье платье казалось чернее траурного знамени над Главной Башней Вальданэ. Той самой, Длинной – любимого места свиданий Кора и Эсты...

Герцогиня, вдова, мать двоих детей - уже обреченных свежеиспеченным эдиктом Регентского Совета. О последнем мятежники тогда еще не знали, но не догадаться - сложно. Вряд ли армия Эрика Ормхеймского двинулась в сторону Ильдани и Вальданэ случайно. Прямо в день убийства Арно и Алексиса.

Защитникам не дали времени дождаться помощи Западной Армии. Войска маршала Ильдани разбросаны по гарнизонам. Мишель Лойварэ (даже вздумай он их поддержать) – слишком далеко. На помощь не успел никто. Всеслав и Эрик опередили всех противников – и разбили поодиночке.

Почему, почему Арно взял в столицу так мало людей?! Потому что был воином, а не интриганом. Он прекрасно знал цену принцу Гуго, но всё равно не ждал от брата такой подлости.

Или не ждал от Всеслава, с которым столько лет воевал спина к спине. Арно не понимал, что политика Словеонскому князю дороже дружбы. А еще хуже, что этого не учли и друзья принца Ильдани. Даже Алексис - уже раз выскользнувший из ядовитой мидантийской западни…

Дорога до Аравинта уложилась в одиннадцать стремительных дней и десять пронзительно кратких ночей.

Солдаты, два лейтенанта и сам Анри спали вполглаза. На отдых – по четыре-пять часов в ночь. В нескольких (трех? уже двух?) днях пути неотвратимо мчит по следу погоня. А запутывать некогда. До Аравинта – не меньше недели самой быстрой скачки… а такой не выдержат дамы. Далеко не все они – хорошие наездницы.

Анри к тому времени знал Кармэн десятый год. Так почему же понял лишь тогда? Когда стало неотвратимо поздно. Потому что… потому что связь с замужней дамой порочит ее репутацию?

Ты был слеп, Тенмар. И ничего не видел дальше собственного носа. И будь честен – если б не война и вдовство Кармэн, ты молчал бы и дальше. И лгал самому себе.

И до сих пор не знаешь, не лучше ли было оставить всё по-прежнему. Удержаться в собственных границах.

Возможно, и лучше – для Кармэн. Но война и оскал близкой смерти порой срывают любые маски.

5

Прекрасная Кармэн. Так ее называли при Веселом Дворе Вальданэ. Прекрасная, искрометная, остроумная. Сильная, отчаянная, несгибаемая, непобедимая...

Именно такой она по-прежнему казалась всем, кто рядом. И это не давало им пасть духом.

Никто, кроме самого Анри, не видел Кармелиту плачущей. Даже ее собственный сын.

«Мы оба можем завтра умереть. А я хочу знать, что еще жива!..»

…Кармэн... Темные кудри разметались по подушке придорожной таверны… по теплому одеялу палатки… по плащу на очередном привале...

…В окно таверны рвется косой отблеск луны. В его свете любимая похожа на банджаронку. Красавица, герцогиня, принцесса по рождению. Танцовщица, фехтовальщица, охотница...

Угасает свеча в медном подсвечнике, догорают угли в камине... Пепел, зола, прощание…

- Не уезжай. Не возвращайся… туда…

- Ты же знаешь, я не могу иначе…

Почему Анри раньше не говорил ей тех слов, что рвутся сейчас? Но не вырвутся.

Он был слеп слишком долго, чтобы теперь прозрение имело смысл. Если они успеют пересечь границу – Кармэн лучше быть свободной от прошлого. И уж точно - не связывать себя с приговоренным мятежником.

А если – нет… тогда он скажет…

Та ночь была последней, прощание ждало на границе с Аравинтом. А тогда они еще не знали, доберутся ли туда живыми. И Кармэн перед рассветом забылась недолгим сном, а Анри смотрел на нее, спящую.

От разлуки отделяло целых двадцать часов. От разлуки – и от спасения.

Сопровождать Кармэн дальше мятежный подполковник Тенмар права не имел. Ей больше не грозило ничего. В отличие от многих других - еще не успевших угодить в лапы предателей-«Регентов».

Из Анри Тенмара не вышло ни победителя, ни даже мстителя. Оставалось лишь попытаться искупить уже случившееся. Но эта дорога не вела в Аравинт. И не только потому, что путь туда враги перекрыли первым.

Мятежнику вне закона в нейтральной стране делать нечего.

И он сам не заметил, как потускнели и почти стерлись из памяти глаза Кармэн и ее улыбка. Кармелита была самой жизнью – пронзительно-ярким огнем. А кругом царила смерть, и Анри Тенмар сам стал частью смерти.

Как много нужно было успеть, как мало удалось.

Пронзительная память настигала лишь изредка. О горько-пьянящей страсти той жестокой зимы, что сменилась еще более кошмарной весной.

Но весной Кармэн была уже в Аравинте - у дяди. А подполковник Анри Тенмар – в Лиаре.

Ильдани, Вальданэ, Аравинт, Тенмар, Лиар, Лютена, вновь Тенмар... И в конце пути – Квирина.

Что с Кармэн и ее двором, Анри не знал до последней осени. С Кармэн, с Грегори, с Эдвардом и его семьей. С женой и детьми Рауля, с сестрой Криса...

Пленник Квирины, бывший подполковник Тенмар полтора года ждал известий о жизни или смерти тех, кого клялся спасти. И не знал: проклинать судьбу, что не сделала его прозорливее и умнее? Или благодарить за спасение тех, кого глупость бездарного командира затащила в сантэйскую ловушку?

Возможно, Творец и так сделал всё, от него зависящее: ребята – живы. И будут жить - если Анри не натворит очередную дурость!

Потом чужая подлость закинула в Квирину Сержа. Он и рассказал о судьбе вдовы мятежного герцога Вальданэ.

Мятежного, надо же! И когда же несчастный Алексис успел восстать? За пять минут до смерти, очевидно?

Кармэн по-прежнему - при дворе короля Аравинта. Разжался тяжелый кулак, стиснувший сердце. За Кармелиту и ее детей можно не волноваться. Георг Третий – достойный человек и правитель.

А вот о гостившей тогда в таборе Эстеле Серж не слышал ничего. Как и о многих других оставшихся в Эвитане родственниках восставших.

Да и не интересовался.

Глава третья.

2993 год, середина Месяца Заката Осени.

Квирина, Сантэя.

1

– Здравствуйте, Анри! – Звезда грациозно поднялась с ковра навстречу гостю. Алые шелка взметнулись над восточным узором – цветы и птицы.

Эста стала настоящей банджарон. Откинутые назад темные кудри подчеркнули хищно-степные черты лица. Струящийся наряд - гибкие движения прирожденной танцовщицы.

Только неосознанная гордость во взгляде выдает дворянку, баронессу. Хотя, возможно, выдает лишь эвитанцу. Разве банджарон - не горды? Вольные кочевники искренне отсчитывают происхождение от могучего древнего бога, чье имя исчезло в песках времен.

– Здравствуйте, Эстела, – совсем тихо произнес Анри, подходя к девушке и поднося к губам тонкую смуглую руку.

Звать Эсту Звездой он станет, только если она сама его поправит.

Не поправила.

– Анри, что с Конрадом? И с Крисом? – Узкая рука нервно поправляет браслет, теребит темную бронзу. Мечется в глубине агатовых глаз тревожный огонь.

Так же Эстела смотрела четыре с лишним года назад. Когда кричала: «Что с мамой?!»

Конрад должен оценить. Если не совсем бесчувственный чурбан. Та, о ком он хмуро цедил: «Да давно забыла уже!» - пришла с табором. Через весь Эвитан - где вне закона и ее брат, и возлюбленный. В страну, где банджарон – пыль под ногами. И не только они…

– Крис - жив и здоров. Кора казнят - если мы не вернемся вовремя, – честно ответил Тенмар. Врать ей он не станет. Эстела всегда была достаточно сильной, чтобы выдержать правду. – Мы ищем пропавшего друга, Сержа Криделя. Возможно, банджарон…

– Среднего роста, худощавый, волосы темные, нрава вспыльчивого? – с легким ехидством перебила Эста.

У Анри мигом отлегло от сердца.

– В городской тюрьме он. Мы танцевали на площади, где сей юный герой влез в драку - во имя одной прекрасной дамы. Ее там продавали с рабских торгов, – лицо Эстелы помрачнело. – Помочь ему мы не могли. Кто бы нас самих потом из тюрьмы вытаскивал? Мы ведь бесправные банджарон.

– Особенно баронесса Триэнн, – улыбнулся Тенмар.

Дикое напряжение, стиснувшее душу с самого известия о пропаже Сержа, начало отпускать. И… неужели Анри действительно допускал, что мальчишка мог сбежать?

Выходит - да.

– Баронесса Триэнн в Эвитане вне закона, – мрачно вздохнула Эстела. – А на плаху я не хочу.

Семьи восставших по воле Всеслава Словеонского и Старградского вернули по родовым замкам. У Северного Волка очень выборочный кодекс чести, но слово он сдержал.

Значит, Эстела замешана в чём-то еще. Или вернули не всех?..

… За стенами палатки - мрачный ночной лагерь. И еще сумрачнее - лицо Всеслава.

– Вам лучше поторопиться, граф. Я остановлю казнь заложников. И добьюсь помилования тех, кто примкнул к вам случайно. Но вас, Тенмар, и всех, кто разжег пожар восстания, я спасать не собираюсь. Равно как и весь ваш Круг Равных. Ведь так вы, кажется, себя называете…

– Это излишне, – Анри попытался усмехнуться.

Получилось криво. После многодневной скачки практически без сна и плохо залеченного ранения Тенмар - измотаннее загнанного коня. А еще скакать всю ночь. Опять.

«Весь Круг Равных» – значит, не удастся спасти даже Конрада! Самозваные Регенты приговорили всех Рыцарей Белого Кречета. Но с Всеславом торговаться бесполезно.

– Вы клянетесь, князь?

Если кому и верить, то словеонцу. Остальные на той стороне поклянутся чем угодно – и нарушат.

– Клянусь, – Всеслав усмехается холодно - как всегда. Разве что слегка беспощаднее.

– И всё же – почему?! – Анри хотелось взглядом пробить эту бесчувственную маску. Словеонский князь спасет невиновных – если не нарушит клятву. Но он же их всех и погубил! – Почему вы оказались на той стороне?

– А вы привыкли делить мир на черное и белое, граф? Вы ведь мстили за благородного героя? А заодно и за родного брата? Именно на вашей стороне правда и справедливость?

– А разве – нет?

– Да, – в лице Всеслава не дрогнуло ничто. Он не жалеет, что занял сторону предателей и убийц. – И надеюсь, вы никогда не поймете, что натворили, Анри Тенмар. Вы и вам подобные.

– Надеюсь, что и вы, князь. Еще раз благодарю вас.

Тенмар не рухнет с коня - потому что привяжет себя к седлу. Главное, что все, кто безвинно угодил в этот кровавый костер, выживут. Те девочки - дочери Эдварда Таррентского. Их мечтающий стать героем брат…

– …Прибыла стража. Схомутали вашего защитника несчастных рабынь, а заодно - еще десятка четыре драчунов из плебса. И оттащили в Центральную Городскую. Проспаться с недельку. Потом всех сразу, как обычно, выволокут, по-скорому допросят и вышвырнут обратно на волю… Анри, скажите, Конрад обо мне вспоминал?

Еще больше тревоги, чем в том, первом вопросе. Эстела Триэнн – гордая банджарон и героиня. Она пересекла с табором полмира. С огромным риском для жизни. Но Эста – влюблена, и ей неполных семнадцать…

– В тюрьме стараются не вспоминать о родных, оставшихся на воле. Тем более, когда ничего не знаешь об их судьбе, – честно ответил Тенмар. По крайней мере - в том, что касалось его самого. – А об остальном тебе лучше спросить у самого Кора. Он придет к тебе завтра. Я это устрою. Если сегодня мы его спасем…

- Анри, погодите. Когда вы вытащите своего друга… - в голосе Звезды проскользнула прежняя порывистая «дикарка» Вольного Двора. – У меня есть для вас новости. Один человек может помочь вам выбраться из Квирины. Вам всем, Анри!

2

– Я – гладиатор! Послушайте, я – гладиатор!..

Гай Ливий Марцелл поморщился. Да, он - немолод, толстоват. (Да и кто не толстоват - в его-то годы?) Ему уже не найти другой работы. Но и эта порой – невыносима.

Смена только-только началась. Впереди еще шесть часов. А этот юнец не даст и минуты покоя! Вон – намертво вцепился в ржавеющую решетку.

И когда уже поставят новую? Небось на празднества деньги есть! И на винные фонтаны для черни.

– Я – гладиатор! У меня сегодня выступление!.. Да вызовите же коменданта!

Коменданта, как же! Чего только плебеи не сочинят, чтобы выбраться из заслуженной тюрьмы! А этот, судя по акценту, вообще из глухой провинции. У себя бродяжничать надоело - в Сантэю подался. Будто здесь своих бездельников мало!

Кого Ливий точно презирал сильнее, чем зажиревшую аристократию, так это – вечно требующий «хлеба и зрелищ» сброд. На месте Сената давно перестрелял бы всю эту шушеру или на галеры отправил! Всё польза стране.

– Я – гладиатор! Если вы меня не отпустите - расстреляют моих товарищей!..

Не расстреляют. Кто ж послушается какого-то старого тюремного стражника Ливия Марцелла?

– Я – гладиатор!..

А то Ливий гладиаторов никогда не видел! Это ты – провинциал, в амфитеатре не бывавший. А Марцелл в Сантэе родился. В гладиаторы берут сильных, ловких красавцев. Что этому-то сопляку там делать? С его хилой мускулатурой?

И потом – гладиаторы не шатаются без дела по рынку рабов. И не ввязываются в уличные драки. Они вообще поодиночке не ходят. Потому как - чужаки.

А кто свои – мало ли, почему судьба вынудила, - те в увольнительные сразу домой. К семье.

А этот… тонкая кость, правильное лицо. Небось папаша с мамашей – промотавшиеся всадники, а сынок уже - голоштанный бродяга.

– Заткнись, а то схлопочешь! – рявкнул страж. Для порядка замахнулся на юного наглеца древком копья.

Тот отшатнулся - аж ошалев от подобного обращения. Ну точно, аристократ бывший.

И Ливий даже получил пару минут вожделенного покоя. Пока парень по-рыбьи ловил ртом воздух.

Сброд голубой крови - ничем не лучше сброда потомственного. Даже хуже. Потому что у первых был шанс не стать грязью, а вторые выбора лишены. И врезать такому «аристократу» – удовольствие двойное.

Вот только для этого придется камеру отпирать. А там еще и другие битком набиты – уже настоящие плебеи, половина пьяных. Чего доброго решат, что всех бьют. Еще сдуру драться полезут.

Не подмогу же звать. Засмеют.

Собственные сокамерники бы, что ли, успокоили?

Ну, наконец-то…

– Заткнись, дай выспаться, придурок!

Молодец, чернявый! Крикни еще что-нибудь. А лучше – встань с соломы и врежь «придурку» между глаз, чтобы в ушах затрещало!

Вот только парень одурел окончательно. Потому как заорал:

– Я требую меня выпустить! Я – эвитанский дворянин, корнет Серж Кридель!..

Эвитанский? А почему не мидантийский, например? Кому какое дело, от какого монарха драпанули в Квирину твои дед с бабкой? Вспомнил родню, потомочек!

– Ну всё, довел! – взревел тот самый чернявый здоровяк со шрамом через всю щеку. И шагнул в сторону «аристократа».

Давно пора. Вот только камеру всё равно отпирать придется. Чтобы не прибил насмерть! Отвечай потом…

И именно тогда заскрипели ступени старой лестницы. Под тяжелыми, уверенными шагами десятника.