Дочь лорда-4. Свадебный переполох

Часть первая.

Несчастья свои скрывай, чтобы не обрадовать врагов своих.

Периандр из Коринфа.

Глава первая.

Конец Месяца Рождения Весны.

Эвитан, Лютена.

1

– Ваша светлость, – лекарь не лебезит, не низкопоклонствует. Четко, по-военному докладывает. Чем и нравится Ревинтеру. – Я сделал всё, что зависело от моих знаний и усилий. Если кто теперь и может помочь Его Высокопреосвященству – так это Творец Всевидящий и Милосердный.

Выслушав врача, министр финансов, член Регентского Совета и отец застрявшего в Квирине сына отослал собеседника и глубоко задумался.

Вся Лютена судачит, что кардинала Александра отравил его злейший враг – подлый и коварный граф Бертольд Ревинтер. И лишь сам подлый и коварный знает, что это - неправда.

Строго говоря, кандидатов на неприглядную роль всего двое. Или трое - если считать короленка. Изрядно раздраженного недавней несостоявшейся казнью.

Но Его Ничтожество сам за ядом не побежит. Так что опять остаются двое. И из них Гуго для подобной интриги - слишком глуп.

То есть додуматься-то до отравления мог. А вот провернуть, чтобы комар носу не подточил...

Ну что ж – Бертольд сам не раз и не два использовал других. А затем убирал с дороги. Так что Мальзери расплатится не за подлость. Для убийств по подобным мотивам у нас Анри Тенмар есть.

Граф Валериан умрет за то, что оставил Ревинтера без кардинала - в столь решающий миг. Потому что Александра Илладэн пришла в себя. А значит – она больше не под опекой церкви. И вопрос о девушке будет поднят в Королевском Совете не позже лета. А то и гораздо раньше.

Кто станет опекуном? Граф Мальзери - ее дядя? Или принц Гуго - якобы супруг?

Ревинтера передернуло. Усиление и того, и другого сейчас (и вообще) нужно, как коню жабры.

Послать бы невезучей девице шкатулку - с отравленным шипом. Выскакивающим в нужный момент.

Только попробуй проникни к михаилитам. Да еще и в женское аббатство.

Кардинал настоял бы на дальнейшем пребывании Александры в монастыре. А теперь остальные Регенты проголосуют против чуть ли не единогласно. Чтобы уже потом тянуть Илладэн каждый на себя.

Хоть с Всеславом заключай альянс, честное слово! Интересно, пойдет ли князюшка на то, чтобы подбросить Александре порошка Черной Горечи? И чем самооправдается? Желанием избавить девушку от грязных (что совершенно точно!) лап принца Гуго? Или честно признает это необходимой политикой?

Словеонскому князю попасть в резиденцию михаилитского Ордена проще. Дружен с кардиналом. Может, ему и в убежище Александры доступ есть?

Да, Бертольд, определенно стареешь. Раньше не был склонен к бесплодным фантазиям. Потому как вода смешается с маслом определенно раньше твоего союза со словеонским князем.

А слухи по Лютене ползут быстро. Завтра полгорода будет знать, что министр финансов посылал к кардиналу личного врача.

Ясно, для чего. Довершить злое дело! А михаилиты пропустили? Значит - в сговоре. И значит, их неподкупность – враньё.

Всегда есть более умелые, искусные, лучше всех разбирающиеся именно в этой хвори. А толку? На поиск уйдет время. Гуго или Мальзери уже получит Илладэн, армия Эрика завоюет Аравинт. И зачем? Для чего Эвитану расширять открытую границу с Мидантией? Мало Квирины?

Как это – зачем? Чтобы уничтожить Грегори Ильдани - скажет любой.

И на кой змей? Кто вообще еще помнит о сыне Арно? И уж тем более - всерьез собирается сажать на престол?

Ну, кроме кучки витающих в легендах друзей и соратников его отца. Принц Ильдани – да, это был герой и полководец. Достойный уважения враг.

А Грегори без него – всего лишь очередной изгнанник. А по части воинских талантов - обычный лейтенант. Никогда не воевавший. За исключением восстания.

И даже у Карла, при всём его ничтожестве, прав на престол больше.

Кто еще в Аравинте опасен? Виктор Зордес-Вальданэ? Еще смешнее, чем Грегори. Сын бастарда - да еще и по женской линии.

Даже у Эрика Ормхеймского шансов больше. Но никому в здравом уме и твердой памяти не придет в голову сажать его на трон.

При том, что у Эрика – армия. А у Виктора – только амбиции его неугомонной маменьки. Той мало скакать по чужим альковам. Еще и великим политиком себя возомнила.

Кому вообще первому пришло в дурную башку, что Аравинт представляет угрозу? С каких это пор там реально набрать армию, чтобы всерьез угрожать Эвитану?

И именно сейчас, когда можно, просто припугнув Аравинт, вертеть им как угодно! Тем же Виктором держать в руках Мидантию…

А потом подписать договор уже с ней. И тем окончательно подчинить Квирину. И наконец забрать у нее всех мятежников! А заодно и угодивших в рабство эвитанцев. Они там наверняка есть. Посильнее нажми на Квирину - вмиг отыщутся. Можно заодно вытребовать и бьёрнландских офицеров. Глядишь – и на севере мир будет.

Так нет же! Горстке идиотов понадобилось превратить Аравинт в еще одну провинцию. И в дальнейшем держать на южной границе впятеро больше войск. Потому что Мидантия при случае обязательно захочет заграбастать эти земли себе. Раз уж они всё равно лишились независимости.

Да и как заманчиво оставить в живых Виктора Вальданэ… Как претендента на мидантийский престол.

Даром сопляк никому не нужен в этой роли. Но пусть гелиополийский дворец не спит спокойно!

Кстати, это Бертольд сумеет даже без помощи кардинала. Если удастся уговорить Всеслава. Если тот назло не проголосует за казнь.

Так можно ли смешать масло и воду?

Негромкий, но решительный стук в дверь мысль вовсе не оборвал. Просто перенаправил в другое русло.

– Входи, Поль.

Фрэнк был расторопнее. Что ж, Мальзери ответит и за это. Или Ральф Тенмар. Как только министр финансов выяснит точно…

– Ваша светлость, только что прибыл капитан Алан Эдингем. Пропустить немедленно?

– Зачем же? Пусть отдохнет с дороги. Подкрепится, приведет себя в порядок.

И поволнуется. Правдивее доложит. Алан – верен, и его хитрости видны как на ладони. Но проверять необходимо всех. «Все» об этом прекрасно осведомлены и обычно не обижаются. Во-первых – Ревинтер хорошо платит. А во-вторых, он – не Всеслав, чтобы о недоверии открыто говорить в лицо.

А еще твердят, что горькая правда - лучше красивой лжи. Кто так сказал - просто не умел правильно врать. Людям свойственно цепляться за иллюзии и делать вид, что верят чужому лицемерию. Ведь оно не оскорбляет.

2

В Илладэне, Вальданэ, Аравинте прислуга искренне любила хозяев. В доме злейшего врага Мальзери, графа Бертольда Ревинтера, – слуг-предателей, по слухам, топят в Риале. И Элгэ почему-то склонна в это верить.

Остается гадать, какие методы применяет к прислуге Мальзери - если из приставленной к пленнице горничной слова не вытянешь. А младшая герцогиня Илладийская - в этом искусстве не то чтобы совсем новичок.

Впрочем, бывший мидантиец (хотя бывают ли «бывшие» ядовитые гюрзы – вот вопрос!) наверняка из всего дома выбрал к племяннице (она же невеста старшего сына) в служанки самую твердокаменную и непробиваемую. Ничего, сделав герцогиню Илладэн женой Юстиниана, он будет вынужден ослабить контроль. И вожжи.

А даже если и нет – Элгэ найдет способ. Один из молодых офицеров явно старается бывать под ее окнами чаще, чем требуют обязанности. И в брошенных украдкой взглядах – никак не долг стража или интерес шпиона.

Надо будет лишний раз выглянуть в окно и по-быстрому присмотреться. Добавив в красивые зеленые очи побольше печали. И непролившихся слёз.

Может, и… Не на одного же Октавиана надеяться.

Злодей-министр – он же коварный родственник-интриган – плетет козни. Беззащитная прекрасная дева томится в узилище. Ей грозит насильственная свадьба - с немилым-нелюбимым.

Даже офицеры Мальзери когда-то были мальчишками. И читали баллады. Мечтали о подвигах и спасении принцесс - от каких-нибудь страшилищ.

Вот вам ожившая сказка, спасайте!

Окно выходит в сад. Холодный, с иззябшими деревьями. По ним когда-нибудь можно выбраться вниз.

И отсюда не виден чисто выметенный двор. Зато видны злорадные огоньки - в тусклых глазках дотоле равнодушной как столб бледно-блондинистой горничной. И слышны отрывистые фразы солдат - за дверью.

Так что можно догадаться: прибыл счастливый жених.

Значит, сейчас добрый дядя Валериан попытается объяснить старшему сыночку: по политическим причинам придется взять в законные жёны подержанный товар. Не новая, но дорогая вещь - лучше нетронутой, но дешевой. А к конкретно этой прилагается целый Илладэн – если повезет.

И еще нужно понимать: южане – безмозглые дикари и варвары. Поэтому не запирают женщин на «дамской половине». И не распихивают по монастырям. Так получилось, сынок. Придется брать, какая есть. Другой поймать не удалось. И за ней дадут не столь жирный кусок.

Элгэ стиснула зубы. И за этот предполагаемый разговор, что обязательно состоится – если еще не состоялся! – Валериан Мальзери тоже заплатит сполна! За то, что ее – свободную, по-илладийски образованную южанку - схватили, заперли, везли в цепях. Оскорбляли, едва не изнасиловали и не убили.

И за то, что сделали с Витом и Алексой! И посмели угрожать Диего!

Будь проклят Эвитан! Жаль, у него нет ни одного по-настоящему сильного врага. Чтоб пошел войной на эту змееву страну!

Объявись таковой – и уж Элгэ устроит, чтобы у него нашелся повод! Она сделает всё, чтобы открыть ему ворота Лютены. И уничтожить армию, неотвратимо идущую на ее Аравинт!

Будь проклят Север!

Как они посмели украсть ее жизнь?! И жизнь ее родных!

3

На лицо королишки возвращается краска, а вот Мальзери - бел от злости. Так ему и надо - по большому счёту. Но Бертольд Ревинтер слишком зол сам. Остается надеяться, что хоть выглядит хладнокровнее вечного соперника.

Его Ничтожество расстроен сегодняшним числом Регентов. Еще бы - лишился призрачного права голоса.

Зато обрадовался - когда любимый дядюшка получил новую игрушку. А с ней в будущем - солидный кусок земли. Если Диего Илладэн вовремя умрет.

Дядюшка ведь снабжает коронованного племянника запретными удовольствиями. Не первый год. И его за это нужно вознаградить! По-королевски. Сторицей.

Мальзери всё-таки дурак. И его расчет, что Александру отдадут ему, – дурацкий.

А сам Бертольд может злиться сколько угодно. Их трое - против четверых. Ревинтер, Герингэ и Всеслав на одной стороне – нарочно не придумаешь. Остальные дружно вырывали старшую илладэнскую герцогиню из монастыря. Чтобы затем рвать уже друг у друга.

Жаль девчонку. Но если выбирать из Гуго и Мальзери, выгоднее - первый. Тот хоть дурак круглый и в политику не лезет.

А отдать всех трех наследников Илладэна милейшему Валериану может додуматься только Всеслав. И Ганн – потому что союзник. Мальзери.

Сейчас слуги принесут ужин. Все подкрепятся и с новыми силами приговорят Аравинт. Король уже хилой лапкой махнул…

Последнее решение вызвало непривычный приступ гадливости. Больно уж омерзителен Гуго!

И напрочь исчез аппетит. Министр финансов чуть прикрыл усталые глаза. Это не мешает исподволь наблюдать за остальными.

Всеслав - равнодушная заснеженная гора. Вот-вот взорвется раскаленной вулканической лавой, выжигающей всё на своем пути.

Мальзери - бледен, как снег на свежей могиле.

Эти есть тоже не будут. Оба.

Ганн расстроен только за компанию. Он вообще в последнее время что-то подозрительно доволен. А Герингэ и для вида не грустит.

Эрику на всё плевать. Он вообще сегодня не особо трезв, что с ним бывает часто.

А Амерзэн и Его Ничтожество вот-вот пустятся в пляс. Эти двое сожрут всё. И всех – если позволить.

Торжественно распахивается дверь. И в кабинет почти величественно вплывает первая служанка.

Проснулся Ревинтер мигом. В чём тут же усомнился. Едва не ущипнул себя - побольнее.

Потому что сейчас он - определенно во дворце. А не там, где подобным вещам - самое место.

Восточная танцовщица - в очень скудном (почти прозрачном) шелку. Умудряется одновременно нести тяжелое блюдо с уткой в каких-то фруктах и изгибаться в танце. И не потерять ни одной из болтающихся на бедрах и груди тряпочек!

За первой полуголой девицей шествуют еще штук пять – и все с блюдами. А может, и больше – всех сразу не видно.

Бертольд никогда не считал себя ханжой. Но здесь вообще-то - государственный совет. Спасаясь от королевских вкусов, из развратного дворца разбежались все слуги-мужчины? Или в связи с болезнью кардинала дом крысеныша Карла успел превратиться в бордель?

Кстати о разврате. Алан забавно доложил о Ральфе Тенмаре.

В общем-то всё, как министр и думал. Старый герцог – мало ему служанок! – успел соблазнить двоюродную племянницу. После чего объявил ее невестой сына. Благо - тот в изгнании не обидится. Претензий из Квирины не пришлет.

А девица - глупа как пробка. Но не прочь завести молодого любовника.

Интересно, старик действительно ничего не заметил? Или просто сквозь пальцы смотрит на ее шашни? Прежний бы Ральф Тенмар не стерпел… но нынешний?

От внука наверняка избавился сам, но это - не доказать. Да и незачем. Для соперничества с Эриком хватит и оставшихся. Да и на дряхлого герцога теперь есть чем при случае надавить.

Может, его еще и совесть замучает – со стариками бывает. Даже с такими. Хоть с Ральфом Тенмаром на подобную удачу рассчитывать и не стоит.

А вот что лорд Таррент у Ива Криделя гостил и уехал – это уже интереснее. Зачем племянничек ездил к дядюшке? Советоваться?

Ничего, объявится в Лиаре. Там и потребуем ответа - о матери и сестре. А потом сдадим Всеславу. Хватит, мальчик, побегал - и хватит. Убил папу – пора платить. И если уж убил – так не попадайся. А Северному Волку хватит и намека. И суд тебе, Леон, не понадобится.

Сопляка пришлось бы убивать в любом случае. Когда вернется Роджер. Или когда…

Или! Но если это сделает кто другой – тем лучше.

Ну, наконец-то можно отодвинуть тарелку! И наконец-то убрали полуголых баб. Всех, кроме той, кого Гуго Амерзэн захапал себе на жирные колени.

Спорить с королевским дядей никто не станет. Не тот повод.

Значит, девка там и останется. Можно заседать дальше.

Глава вторая.

Эвитан, Тенмар – Лютена.

1

Ну, вот и всё. Последний взгляд на ставшую почти родной комнату. Чуть ли не пленницей чувствовала себя здесь порой. Игрушкой прихотей вздорного старика.

А сейчас кажется – век бы с замком не расставаться. Как и со стариком. Не говоря уже о Катрин!

Торопливо смахнуть глупую слезу! Ральф Тенмар первый же и посмеется над расчувствовавшейся дочерью Карлотты Таррент!

Ирия развернулась и направилась вниз. Вслед за уносящими сундук слугами. Да, в Тенмар прибыла верхом и налегке. А в Лютену едем с сундуком и в карете. Герцогская племянница, титул обязывает. Дядин.

Да и платьев нашили… Не иначе - предполагается, что фальшивая баронесса с балов вылезать не будет. Ибо носить такие в Ауэнте вряд ли уместно.

Если б не подлость Регентского Совета - графиню Таррент вывезли бы в свет еще прошлым летом. Вывез бы отец. Живой, не женатый на Полине. И не сломленный провалившимся восстанием.

Минуя Ральфа Тенмара, лихо вздыбившего вороного коня – бедный Вихрь! – Ирия с вызовом усмехнулась нарисованному герцогу. Коему «великий Готта» щедрой кистью убавил лет двадцать.

Ирия вернет себе имя - что бы ни говорил дядя Ив о «дымах и огнях»! Она – дочь своего отца и от него не отрекалась. Ирия Таррент не останется на всю жизнь Ирэн Вегрэ!

Катрин крепко обняла «племянницу». Девушка лишь на миг ткнулась лицом герцогине в затылок - прямо в седые косы… Сердце защемило.

Мать Анри стала первой, кто по-доброму встретил здесь отверженную изгнанницу четыре месяца назад. Тогда заснеженный Тенмар казался зимней норой смертельно опасного зверя. Теперь – крестьянские детишки все ручьи и лужи запрудили корабликами. Соорудили из чего попало. От деревяшек до старых башмаков.

Как здесь, наверное, красиво летом! Когда Ирии в замке уже не будет… Доживет ли до лета старый герцог Тенмар?

И точно не доживет до возвращения Анри!

Боль перехватила горло, не дав выговорить ни слова. Анри больше никогда не увидит отца, а старый герцог – единственного выжившего сына. К Темному бастардов - раз Тенмарский Дракон их терпеть не может, а они его ненавидят!

Какие бы грехи ни были у Ральфа Тенмара - такого он не заслужил. А Анри, у которого грехов нет и никогда не было, – не заслужил тем более.

И, можно подумать, папа заслужил смерть от рук жены и сына!

Успокаивающее прикосновение жестких теплых рук. Герцог.

– Будет, будет… – Ральф Тенмар непривычно мягко отстранил жену. И в свою крепко очередь сжал в объятиях племянницу. – Тебя найдут… – совсем тихо прошептал он. – С тобой встретятся. Всё еще изменится. Жаль, ты - не моя дочь!

Ирия не удержалась от последнего, прощального взгляда. Из окна кареты, уносящей юную авантюристку прочь. В дожди и ветры ранней весны.

Они так и стоят у ворот старинной громады замка. Хрупкая, давно немолодая женщина в темной меховой накидке, седые косы отливают бледным серебром. И высокий, несгибаемый старик, чье гордое лицо еще хранит черты былой чеканной красоты.

– Госпожа Ирэн, я никогда не была в Лютене! – Мари не обрадована, а испугана. – Говорят, там много злых людей…

– Злых и добрых людей полно везде, – вздохнула Ирия. – В Лютене ли, в провинции…

– Но там есть Пляшущий Двор…

– Есть.

– А почему его так назвали? – осмелела служанка. В отсутствие Ортанс и Ральфа Тенмара. – Там все танцуют?

– Нет. Это в честь пляски висельника на веревке… – «баронесса» осеклась, но поздно.

Не следовало говорить о смерти - в присутствии столь близко соприкоснувшейся с ней Мари. Как и брать бедняжку с собой.

Но и оставить в Тенмаре одну – нельзя тем более. Старый герцог заслуживает доверия. Но не в отношении Мари. Он пощадил ее ради племянницы. Но если вдруг бывшая любовница Люсьена Гамэля останется в замке одна… Трудно ли потом заявить, что она сбежала с каким-нибудь наемником?

А собственная привычка столь зло шутить - помогает. Прогнать страх. И не сойти с ума от всего, что творится вокруг.

Помогает, но больно бьет по окружающим.

Ирия должна Мари. Хоть, будем надеяться, та никогда об этом не узнает. И нельзя позволять себе забыть, что сама «Ирэн Вегрэ» не переживала свалившегося на бедняжку. Ее-то собственный ненаглядный жив-здоров. Небось, новые смертные приговоры подписывает. Другим влюбленным в него дурам.

Две недели… или три – путь на север, в Лютену – они проведут вдвоем с Мари.

На север… Как быстро привыкаешь. Из Лиарского замка Лютена казалась югом.

Прошлое опять исчезает в дымке. А судьба заново расставляет фигуры.

«Тебя найдут. Всё еще изменится», – сказал Ральф Тенмар.

Кто найдет? Что изменится? Почему он ничего не сообщил заранее – желательно поподробнее? Опять не сообщил.

В какие еще тайны старик забыл посвятить «племянницу»? И какие приоткроет в ближайшее время? И почему не лично?

2

Птицы в этом саду не боятся людей. Пернатые насмешники только вчера или позавчера прилетели из Мидантии или Квирины. И теперь издеваются над Леоном. Как и притворно огорченный слуга. Со скорбной миной сообщил приезжему «юному господину», что «господин баронет Витэ вместе с господином виконтом Вегой» уж три дня как отбыли в Илладэн. В поместье оного господина Веги.

Если у господина лорда Таррента что-то срочное - он может оставить письмо здесь. Или отослать в Илладэн. Или самому нанести туда визит.

За безупречной вежливостью доверенного холуя так и сквозит насмешка. И Леон его прекрасно понимает. Кто уважает лорда, разъезжающего по чужим землям с эскортом из трех человек? Конечно, любому лакею хватит наглости предложить такому «господину» «оставить письмо». Может, и дойдет через полгода. Если виконт Витэ соизволит прочесть.

А можно ведь и просто послать подобного лорда подальше. В поместье Веги в Илладэн, например!

Зачем Леон вообще послушался дядю?! Какой смысл ехать тайно - если, чтобы добиться даже столь ничтожных сведений, пришлось назвать имя? Кто вообще станет говорить с «путешествующим инкогнито»?

А теперь лакей еще и донесет! Запросто. Возможно, за голову Леона уже назначена награда! И немаленькая.

Что делать? Куда ехать? В Лиар - домой? Нельзя!

Назад, к дяде Иву? Тем более.

Куда?!

В Лютену – сдаваться? Авось не казнят, а только засадят в Ауэнт - до конца дней?!

Или в Илладэн? Искать загадочного буяна и дуэлянта Игнасио Вегу? Вот обрадуется-то незваному гостю виконт! Он, судя по описанию дяди, как раз еще тот мерзавец. И свихнувшийся на дуэлях садист.

Некуда ехать, негде прятаться! Травят как загнанного зайца.

Может... Да, возможно, наилучший выход - застрелиться!

Если бы вернуть всё назад! Леон не пришел бы тем вечером к Полине. Ведь можно было подождать, пока Ирия действительно наломает дров! Там и ждать-то оставалось недолго – у сестры был бешеный нрав. Но судьба вновь сыграла против Леона Таррента! За что его так невзлюбили даже высшие силы, за что?

Неужели он нигде не найдет места преклонить несчастную голову?

Чужой сад, чужой особняк - посреди чужого герцогства. Холодит лицо одинокий ствол всё еще по-зимнему голой яблони. Неужели здесь всё и кончится? Будущее, надежды, сама жизнь?!

Горький комок неотвратимо подкатил к горлу, в глазах защипало. Больше всего на свете хочется зарыдать – горько и надолго! Пока кто-нибудь – Творец или Темный – не сжалится, не придет и не поможет!..

– Ваша светлость! – Генри, товарищ детских игр, почти сверстник, тронул Леона за плечо. – Поедемте на постоялый двор какой-нибудь. Отдохнете, согреетесь. Поедите, опять же… Холодно здесь.

Таррент с благодарностью взглянул на него. С тех пор как Леон в полной мере осознал себя будущим лордом и наследником титула - прекратил дружбу с Генри. И не заговаривал с ним иначе, как с целью отдать приказ. Лет восемь. Хорошо хоть имя не забыл, как у других…

– Спасибо! – пробормотал Леон.

– Чего уж там, – Генри подвел лорду коня.

Потом с легкостью прирожденного наездника сам взвился в седло. Он добровольно вызвался в эскорт. И в Лиаре, и в Криделе…

– Ты знаешь, где здесь постоялый двор? – повернулся к бывшему другу Леон.

Вряд ли, но хорошо бы! Действительно – холод собачий. Хоть и весна, и юг!

Ветер… А еще холоднее - при мысли, что ближайшая таверна и горячая еда неизвестно где!

– Я приметил – в последнем селе, где мы проезжали.

Невыносимая тяжесть и отчаяние чуть отпустили. Так лесной клещ ослабляет хватку - под пламенем свечи…

Четверть часа пути - не больше! До отдыха, тепла, жизни!..

– Едем!

3

Можно подумать, если приговорить за вечер полкувшина крепкого вина - память станет чиста, как душа Эйды Таррент.

Вокруг на все лады гомонит таверна. Появляются и убираются посетители. А Алан всё сидит на прежнем месте. И впервые за два с лишним года требует в качестве добавки вина, а не еды.

Хозяин не узнаёт «дорогого гостя». И ценителя «пятнадцати способов приготовления мяса - по числу стран подлунного мира».

Не узнаёт, но пока не лезет с вопросами. Уже хорошо.

Не следовало заезжать к барону Криделю! Эдингем бежал от памяти. А она догнала его - в неприметном, старомодном поместье.

Ну почему, почему столько знатных родов Эвитана в родстве друг с другом? Почему скучнейший, консервативнейший барон не всегда хранил верность жене? Почему его «воспитанница» так похожа на Эйду Таррент? Черты лица, улыбка, печаль в глазах…

Или дело не только и не столько в родстве? Просто все хорошие и невезучие девушки чем-то схожи друг с другом?

Нет. Ирэн Вегрэ – девица совсем иного сорта, а сходства между ними не меньше.

Ирэн, Мари… В скольких еще женщинах Алан будет ловить знакомый овал лица, поворот головы, тихий мелодичный голос? И напрасно искать бездонную глубину глаз-озер в кукольных очах манерных девиц, «получивших приличное воспитание»…

Надо же, кувшин опустел!

Эдингем вскинул внезапно отяжелевшую голову. Собрался громогласно позвать хозяина. Спит он там, что ли? Тут у гостя выпивка кончилась!

И на миг заколебался. Встретился взглядом с насмешливыми глазами Риккардо. Тот как раз направляется к соседнему столу.

– Капитан Гарсия, идите сюда! – Алан неуклюже махнул рукой. Едва не сбил на пол пустой кувшин.

Ну и пес с ним - всё равно вино кончилось!

– Белого вальданского! – бросил южанин спешащему к ним хозяину. – И кемета.

– Вы – любитель кемета? – довольно связно поинтересовался Эдингем. Вскидывая руку, чтобы привлечь внимание трактирщика. – Красного илладий…

Узкая рука в черной с серебром перчатке стремительно пришпилила запястье Алана к потертому столу.

– Вы будете пить кемет, – холодно произнес Гарсия.

– Что?..

– Ничего. Вы - безобразно пьяны, капитан Эдингем.

– Ну и что? – нахмурился Алан. – Вы всяко пьете чаще меня.

– Возможно. Но меня вы в подобном состоянии пока не видели.

Эдингем опомнился. Не хватало поссориться еще и со своим.

Да и в самом деле – хватит пить! Завтра на службу… И так придется брать тавернского извозчика. Не опираясь же на Риккардо в особняк Ревинтера идти.

Надо было заявиться не в «Славу Лютены», а в «Серебряную шпагу», например. Туда часто ходят всеславовцы - можно нарваться на драку. Или еще лучше - на дуэль!

Конечно, Гарсия навещает «Шпагу» постоянно. Как раз с этой целью. И отступника еще ни разу не задели. Иначе Алана среди прочих неприятных новостей встретило бы известие о недавней дуэли.

Хотя Гарсия для словеонцев – пусть и бывший, но «свой». А уж Эдингем-то драку найдет!

– И что же с вами произошло? – илладиец придвинул к собеседнику кемет. А сам отхлебнул вальданского.

Вот забавно. Алан раньше думал, что сладкое предпочитают только дамы. Ошибся. В очередной раз. В который по счёту? С тех пор, как принял Эйду за… ту, кем она никогда не была.

– Я - действительно завсегдатай кабаков. Особенно в последнее время. Но вы-то, Эдингем… Безупречный служака!

Издевается или отвешивает комплимент? Щедрой рукой? То есть голосом….

Алан не понял. И решил не заострять внимание.

А рассказывать... О чём? Об Эйде? Он еще не настолько пьян.

Да и что может понимать в любви наемник чуть не на десять лет старше Эдингема? Красавец, кому вряд ли откажет хоть одна женщина?

– А что тут говорить? – бросил Алан.

Вот привязался! И ведь Эдингем сам позвал его за стол. На свою дурную голову!

А обжигающую горькую дрянь лучше хлебнуть залпом – вот так! Действительно - в голове начало яснеть. Ну и хорошо.

- А все-таки?

– Одно задание монсеньора Ревинтера я провалил. В Тенмар тоже съездил не блестяще…. – Монсеньор Эдингема даже принял не сразу, но об этом упоминать незачем. – А когда вернулся в Лютену - узнал, что здесь все веселятся. Послезавтра - двойная свадьба.

А это-то к чему приплел? Грандиозная подлость, что вот-вот свершится на их глазах, - всего лишь последняя капля перед сегодняшней пьянкой. Алан в глаза не видел илладэнских герцогинь. Так с какой стати должен о них беспокоиться?

И всё же, когда уезжал - Александре Илладэн ничего не угрожало. А сейчас – запросто.

Она похожа на Эйду. Кроткая, мечтательная, печальная…

Изумрудные глаза Риккардо странно сверкнули. И Эдингем впервые подумал, что тому-то как раз, возможно, небезразлична судьба дочерей покойного герцога Алехандро. Гарсия ведь вырос в Илладэне…

– Да! – брякнул Алан. – «Дядюшку» Гуго за это пристрелить мало!

Сейчас какой-нибудь шпион за соседним столом побежит с доносом. О крамольных речах - против эвитанского принца.

Сколько за это полагается – пожизненное заключение в Ауэнте? Плевать!

– Почему же – мало? – прищурился Гарсия. – По-моему – в самый раз.

Ритэйнец вскинул на него враз протрезвевший взгляд. И никакого кемета не нужно!

– Вы имеете в виду?..

– Именно то, что сказал, – зеленые глаза больше не смеются. – Вы со мной, Эдингем?

То ли в пропасть, то ли в Ауэнт. А то и прямиком на плаху!

– Да.

– Вашу руку, Алан.

Глава третья.

Эвитан, Тенмар. – Аравинт, Дамарра.

1

Если верить лекарю – старый герцог Тенмар должен прекратить пить вино. Тогда протянет еще лет несколько.

Не пить вина и кемета. Не есть жирного, жареного, острого, сладкого, кислого, соленого… Еще - вовремя ложиться спать.

А может, вообще сразу застрелиться?

Ральф Тенмар наполнил очередной бокал. И поудобнее устроился в любимом кресле. Сегодня пришлось придвинуть его ближе к камину. Можно было позвать слуг… или вообще звать их по каждому поводу? Чтобы вино, к примеру, не наливать самому. Раз уж теперь опять приходится.

Проклятье, раньше он эту дубовую рухлядь поднял бы одной рукой! Хоть правой, хоть левой. Еще лет двадцать назад… даже пятнадцать!

Обитая синим сукном скамейка у ног - пуста. Можно усадить на нее любую из приученных к покорности служанок. Можно – собственную жену. Или жену любого из бастардов. Ни один не посмеет отказать…

Только - зачем? Ни в одной из этих женщин нет такой бешеной гордости и дерзкого упрямства, острой язвительности и дикой горечи.

В юности Ральфу Тенмару нравилось полынное вино. Терпкое и горькое. Такое тянет пробовать вновь и вновь. Тех, кто разбирается в винах. Большинство предпочтет дешевую сладость.

«Жаль, ты – не моя дочь».

Его дочь и не могла вырасти такой. Пока он был в силе. Анабель была тихой и покорной – как и ее мать. Ральф знал, какого поведения ждет от женщин своего дома. Но сам любил совершенно иных. Таких, как Карлотта Гарвиак и Ирия Таррент. Никогда не умевших покоряться. И не знающих, что такое смирение.

Старый герцог горько рассмеялся. Да, пожалуй, действительно жаль, что Ирия – не его дочь. Тогда было бы легче. Даже он не посмел бы так думать о собственной крови.

Зато теперь сколько бессонных ночей Ральф провел в бесплодных сожалениях, что не в силах стать моложе лет на двадцать… или хоть на пятнадцать! Когда еще укладывал в постель молодых красавиц. И неважно, что их туда влекло – остатки его красоты, репутация Тенмарского Дракона или его титул.

Герцог ближе придвинул перо и бумагу. Трудно изложить жизнь на нескольких листах. Но Анри заслуживает об отце правды. И будем надеяться - узнает.

Скажи кто-нибудь лет пятьдесят назад молодому Ральфу Тенмару, что доживать век он станет побежденной старой развалиной, - герцог рассмеялся бы шутнику в лицо. А может, еще плеснул бы туда вином. И вызвал забавного наглеца на дуэль.

Это же надо такое сказануть! Ведь всем известно, как следует жить. Взять от жизни всё и умереть в хорошей драке. Зачем тянуть до сорока и дальше - когда силы пойдут на закат?

Он так и жил. Дрался до последнего, не прощал предателей и убивал врагов. Любой ценой добивался понравившихся женщин и избавлялся от соперников. В двадцать лет Ральф Тенмар был молодым и яростным волком, уже полюбившим вкус добычи. Завзятым дуэлянтом и отчаянным игроком с судьбой. И неукротимым и беспощадным противником - для любого, посмевшего встать на его пути. Будь то хоть сам король!

К тридцати слава герцога Тенмара как лучшего фехтовальщика и стрелка Эвитана (а также развратника, сердцееда и опаснейшего врага) гремела по всей стране.

А вот сороковой рубеж он встретил в отставке. Фредерик не посмел казнить блестящего полководца и героя, боготворимого всей Лютеной. Не посмел - даже застав в спальне королевы. Что ж – Анна Аравинтская того стоила. Немудрено, что Анри не смог пройти мимо ее дочери. Красотка Кармэн, по слухам, во многом превзошла мать. Даже ее!

Прекрасной Анны тоже уже нет – как быстро пролетела жизнь…

В сорок Ральф Тенмар – отставной вояка, гроза и непререкаемый авторитет всех вассалов и отец множества бастардов, коих давно перестал считать, – нашел отличный способ отомстить королю. В тот год Фредерик положил глаз на Катрин Дианэ – сироту и богатую наследницу. Впрочем, последнее сластолюбивого короля не интересовало. Он прочил девушку себе в фаворитки, а не в жены. В отличие от Ральфа Тенмара.

Герцог и сам был далеко не беден, но – деньги к деньгам. Да и пора обзавестись законными сыновьями. Это приструнит бастардов. А также их матерей, отчимов и прочую родню.

Похитить Катрин на полдороге к ее имению – проще простого. Немногочисленный эскорт девушки, услышав имя герцога Тенмара, даже не пытался сопротивляться. А сама она, готовая на всё, чтобы избежать роли королевской любовницы, только обрадовалась нежданному спасителю.

Как же король был уязвлен! Но против законного брака пойти не посмел. Даже Арно Ильдани с его помешательством на справедливости решал такие вопросы при помощи не судов, а свадеб.

Тогда Ральфу казалось, что он не ошибается ни в чём…

А теперь, много лет спустя, даже не узнать, какая из ошибок стала роковой. Их ведь допущено так много…

Нужно было удержать Анри! Тогда - еще шестнадцатилетнего мальчишку. Ведь причина ссоры и тогда была и теперь кажется пустяком. А сын ушел…

Втайне Ральф им даже гордился. Сам таким был! Волчонку тесно в одном логове со старым волком.

Ничего. Вернется. Другим. Когда найдет собственное место в жизни. И поймет, что семья – это всё. А пока – пусть ищет себя. Отращивает клыки и точит когти.

Двор принца Ильдани - не так уж плох. Еще лучше – королевский. Но что там делать сыну того самого маршала Тенмара?

К тому же, вечный рогоносец Фредерик проводит дни и ночи в кутежах. Пока его младший брат обороняет рубежи Эвитана. Дело мужчины – война. Анри на месте именно там.

Ральф не возражал, когда на следующий год к брату уехал Мишель. На седьмом десятке – самое время гордиться не своими деяниями, а сыновними. И думать о будущих внуках.

Но Анри не возвращался. И не приезжал. Ни разу.

И Ральф сорвался. Когда родительский дом покинул и Сезар – старый герцог совершил вторую роковую ошибку. Не только официально признал сразу трех бастардов, но и позволил им поселиться в окрестностях замка.

Дерзкий мальчишка испугается угрозы лишения наследства… должен испугаться! Сам приползет!

Потом… потом оставалось только скрипеть зубами. Старость не только убавляет силы телу, но и притупляет ум. Герцог Тенмар забыл, что сам бы не приполз ни к кому и никогда.

Но ненужные незаконные сыновья торчали теперь под боком. А Анри… Анри назло отцу писал длинные теплые письма «дорогой матушке». С короткими – раз в сезон – «пожеланиями здоровья батюшке».

Ну сколько, сколько можно выдерживать гордость?! Неужели наглец ждет, что отец сам к нему приползет, размышлял тяжелыми бессонными ночами герцог Тенмар. Катрин ездила к сыну, сам Ральф – никогда. Но каждый такой визит одинокий старик глушил неразбавленным вином.

Анри даже братьев перетащил на свою сторону. Ральф сам на его месте вел бы себя так же. Оскорблений он и в юности не прощал - ни отцу, ни матери.

Но, Темный и все змеи его, - лучше бы Анри хоть что-то взял от Катрин! Иногда покорные сыновья – это тоже неплохо.

Прохлопавший ушами измену двух жен Фредерик был мерзавцем - что простительно. И дураком - что хуже всего. У него хватило ума или глупости перед смертью изменить завещание. Назначить в Регенты к сопливому недоумку-сыночку самого толкового из своих братьев. Арно Ильдани.

Этим старый рогоносец благополучно обрек брата на смерть. И ладно бы только его! Подыхающий то ли от болезни, то ли от яда коронованный болван и сам не знал, что, подписывая тот клятый клочок бумаги, сполна мстит герцогу Тенмару!

«Лучше, если Вы узнаете это от меня. Корнет Сезар Тенмар погиб вместе с сюзереном, принцем Арно Ильдани.

С глубоким сочувствием Вашему горю, генерал Александр Коэн».

В ту неделю Катрин поседела – разом. А сам Ральф, стиснув зубы, поднялся после удара лишь потому, что знал – это еще не конец. Если можно спасти хоть что-то – он спасет.

Регенты потребовали присяги – присягнул. Им понадобилась в заложницы племянница – отдал. Если дураки-узурпаторы с какого-то перепугу решили, что Ральф Тенмар дорожит племянницами, – пусть забирают. Он может еще и бастардов до кучи подарить – хоть всех сразу. Вместе с семействами!

С племянницей, как выяснилось, Ральф тоже промахнулся. Причем серьезно. Ее собрались не убивать, а связать брачными узами с «принцем» (видали мы таких принцев - сами одного едва не породили) Эриком Ормхеймским. С целью сделать его наследником титула Тенмар.

Ничего! Все их планы полетят к змеям – когда старый герцог добьется помилования для сыновей. Но для этого нужно сохранить жизнь и свободу. Хороший игрок отдаст почти все фигуры – если оставшимися загонит врага в «кардинальский триумф».

Ничего! – сцепил старый волк зубы, узнав о смерти Мишеля…

Лишь когда сообщили о гибели Анри – непобедимый герцог понял, что проиграл.

Хотелось выть! Пронзительным воем дряхлого загнанного зверя, на чьих глазах гиены загрызли волчат. А сточенные старостью зубы уже давно бессильны!

2

Сегодня полынное вино горчит особенно. Как всегда, когда пьешь его в одиночестве.

Нет, того, кто рассказал бы молодому Ральфу Тенмару его будущее, он даже, возможно, оставил бы в живых. Больно уж смешно!

Увы, судьба тоже смеется над чужой гордыней. И в ее смехе нет ничего человеческого.

Как любой здравомыслящий, уверенный в своих силах человек, герцог Тенмар никогда не верил в магию. Пока был силен. А утопающий схватится и за соломинку.

Что ему оставалось, кроме туманных легенд? На что еще надеяться опальному, осиротевшему старику, чьей смерти с нетерпением ждут сразу трое им же самим сдуру признанных бастардов и один брат короля?

В юности Ральф Тенмар читал о битвах и победах. На вершине зрелости – об интригах. Теперь пришло время магии и древних колдунов.

К концу первого года случилось то, чего старик не ждал и сам, – он поверил. Это было на самом деле. Магия существовала. Пусть давным-давно, но она - реальность, а не легенды. Сила древних королей Тенмара на протяжении веков раз за разом отбрасывала врагов от границ. И бесследно исчезла сразу после принятия дураками-предками веры в Единого Творца Всего Сущего.

Король Адальстэйн был умным политиком. Навсегда обезоружил сильнейшего врага – древний Лингард. Ральф Тенмар сам поступил бы на месте далекого предка так же. Уничтожить на корню силу врага дорогого стоит.

Но при этом великий король лишил последнего потомка единственной надежды. Лингард давно стал Лиаром. А сын Адальстейна с потрохами продался эвитанской церкви - чем погубил еще и силу Тенмара.

Тем не менее, крохи надежды оставались. Точнее – могли б оставаться, если бы…

Королевская, а затем герцогская династия Тенмара не прерывалась ни разу. Ральф – прямой потомок то ли героя, то ли глупца Адальстейна. И рожден определенно в Тенмаре. В границах древнего государства. Это имеет огромное значение.

Ральфу попадалось упоминание об одном тенмарском принце, появившемся на свет на Севере. Сам бедолага так и не смог пробудить в себе Силу. Но вот его сын, рожденный уже в родовом замке…

Следовательно, пропущенное поколение ничего не значит. Одно. А сколько миновало за четыреста лет? И… значит, где-то, неизвестно где, тлеет и Сила Лингарда. Дожидается возвращения на родину.

К сожалению, во-первых – старый герцог так и не смог понять, как просыпается магия древних. Никто из современников не соизволил описать то, что тогда было естественнее дыхания. Им ведь и в страшном сне не приснилось бы, что придет день – и потомки забудут всё.

Впрочем, одна догадка была. Правда, это легенда не Тенмара, а Мэнда, но… Но зато совпадает по времени – герцог тщательно сверил детали. В древности было так много схожих историй у разных народов, что запросто верна и эта.

Да и терять уже нечего. По легенде в качестве воздаяния грозит то ли утрата души, то ли жуткое посмертие. Очередные сказки для трусливых дураков. Ничего прижизненного и по-настоящему страшного.

Душа (если она есть) исчезнуть не может – без нее невозможно жить. Тогда способ пробуждения магии становится бессмысленным. Получить Силу и умереть – так, что ли?

А по части посмертия… Светлый Ирий Ральфу и так не грозит – грехов многовато.

Увы, и во-вторых – в Древнем Тенмаре правило немало славных королей. Но среди них Ральф не нашел ни одного, в ком Сила проснулась после семидесяти. «Ранние годы», «первая охота», «первые объятия юной красавицы» - всё, что угодно. Кроме того, что необходимо позарез!

А значит – для него самого уже слишком поздно. Безнадежно поздно. Сыновей у него больше нет. А еще одного он воспитать не успеет. Даже если найдет сговорчивую служанку, готовую безропотно отдать родное дитя уже бесплодной герцогине.

И именно тогда появилась зеленоглазая лиарская девчонка.

Ральф Тенмар всё понял сразу. Слишком долго искал и сверял. Будь он когда-то умен хоть вполовину нынешнего – заметил бы след Силы еще в Карлотте. Именно след – бледную тень.

Бедняжка Карлотта – достойный противник, коего так и не удалось сломить. Именно такой могла быть Исольда Лингардская. Какой удар получила бы Каро - узнай она, что могла стать почти всесильной. И утратила всё – лишь потому, что родилась на Юге! Вот от такого она не оправилась бы никогда.

В любом случае, Карлотта проиграла. А сам Ральф, возможно, выиграл. Этот «смертник» дойдет до одиннадцатой линии. И станет сильнейшей фигурой.

Прямая наследница Силы Древнего Лингарда! Не подозревающая, кем может стать, загнанная в угол… И всё равно готовая грызть врагов до конца. Ей следовало родиться его дочерью, а не слабовольного сопляка Эдварда Таррента!

И вот для нее еще точно не поздно!

Дело за малым – точнее, за главным. Герцог Тенмар по-прежнему не знал, как пробуждается Сила. Пока он думал о собственной жизни, риск казался естественным. Но рисковать единственной наследницей Силы – незачем. Эту карту нужно разыграть грамотно и с умом.

Определенные стадии посвящения выяснить удалось. Вода, Огонь, Смерть.

Наверняка, были и другие. Например, тут так и напрашиваются Воздух с Землей. Но о них Ральф ничего не нашел. Да и с упомянутыми стихиями не всё ясно. «Смерть» - чья-то гибель от руки посвящаемого? Или за него может убить, к примеру, близкий родич?

Еще вопрос – кого именно лишать жизни? Ясно, что не первого встречного. Тоже родственника? И нужно ли для этого особое место, или сойдет любой темный угол замка? Опять - ноль сведений.

Все прочие стадии, кроме Смерти, могли сопровождаться «родственным» жертвоприношением, а могли и обойтись. От этого тоже зависит что-то важное, но герцог так и не нашел, что. Как не разобрался и в их очередности.

Во всяком случае, гибель Люсьена не помогла. Ну и Темный с ним. От щенка всё равно пора было избавляться. Его папашу Ральф оставил для второй попытки. Спустя полгода - чтобы не вызвать подозрений.

Но теперь не хватит времени… С этим пусть разбирается Анри. Или Ирия. У них будет для экспериментов целых три семейства. С лихвой хватит. На худой конец – есть еще девчонкин братец-слизняк.

Герцог Тенмар тяжело вздохнул. Теперь осталось всё это записать. Ему самому – жить недолго, но Ирия… Она найдет способ отомстить вместо старого герцога!

И Анри – жив. Нечаянный подарок судьбы. Увы, сыну - тоже далеко не семнадцать. Но, возможно, для него еще не поздно.

А если и так – научит собственного сына. Больше Тенмар Силу не утратит!

В другой ситуации Анри пришлось бы долго всё объяснять. Он не поймет. Ральф сам бы в его возрасте не захотел понимать. Да и уговаривать - некому. Старому герцогу не протянуть еще несколько лет.

Ральф опять проиграл. Он не увидит мести за Мишеля и Сезара.

И выиграл. Есть кому продолжить его дело…

Убедить Анри - действительно трудно. Но к счастью - слова не понадобятся.

3

Его Величество король Мэнда Мигель Первый выказал себя «добрым братом и верным союзником». По крайней мере – на бумаге. А значит – выбора не осталось. Грегори едет в Мэнд. И туда же Кармэн отправила бы Виктора с Арабеллой, если бы… Если б королю Мигелю можно было доверять.

Говорят, он не похож на своего сумасшедшего отца. Говорят, уничтожил кровавый зловещий культ, коему с восторгом поклонялся покойный Симеон Третий. Возможно.

Но Мэнду по-прежнему никто не доверяет. В качестве послов туда отправляют исключительно бессемейных. А торговать ездят лишь самые отчаянные головы.

И ни тех, ни других сундуками золота не выманишь просто погулять по столице. Даже с охраной. Даже с личной – привезенной из родной страны. И даже при свете солнца. И уж лет тридцать не находится столь ненормальных, чтобы отправиться в Мэнд попутешествовать. Такой дурной славой не пользуется даже Элевтерис.

А Кармэн отсылает в это змеиное кубло Грегори. Кузена и сына не просто дяди – лучшего друга!

Потому что здесь для парня - еще опаснее. Дядя Георг собирает армию, но что толку? Эвитан сомнет их в мгновение ока. Эвитан, из которого Кармэн не смогла вырвать Элгэ и Александру! Верные люди, отправленные на выручку девушек, сгинули бесследно – ни единой вести. Пропали на полдороге.

И лучше уж Грегори угодить в обросший зловещими легендами Мэнд, чем в Лютену - в цепях. От старых преданий никто еще не умер. А вот от лап королевских палачей…

А еще – завтра дорога предстоит не только Грегори. И как ни опасен путь сына Арно - еще труднее дорога Его Высокопреосвященства.

Кармэн стиснула зубы. Его Святейшество Патриарх не ответил на письменное прошение главы Аравинтской церкви. Отвергнет ли и мольбу, высказанную лично? Откажется ли видеть кардинала Евгения?

А того не удалось отговорить. И как же хочется верить хоть во что-то! Схватиться за соломинку. Живую.

Только ее запросто сломает вихрь грязной игры под названием «политика».

Неужели – всё?! Ауэнт либо Мэнд? Или смерть для Кармэн и детей? Или еще хуже – только для детей?!

Почему ее не зарезали гуговские подонки - двадцать с лишним лет назад? Зачем она спряталась на том чердаке?

Тогда ее убили бы не сразу. Но лучше умирать несколько часов, чем хоронить рожденных тобой! Или знать, что они переживут тебя лишь на час.

Будь всё проклято!

Отбросив на край дядиного стола письмо короля Мигеля, «несгибаемая» Кармэн разрыдалась. Столь громко, что не сразу расслышала с силой дернувшуюся дверь. На которую затем обрушились нетерпеливые удары кулаком. И почти сразу – ногой в сапоге.

– Мама!

Конечно, Арабелла, кто же еще?

– Мама, открой, это Виктор! – К увесистым ударам хрупкой дочкиной ножки добавились просто оглушительные – сына.

И напоследок – раньше, чем Кармэн успела взять себя в руки, чтобы подойти спасать дверь или хоть связно заговорить:

– Кузина, откройте! – Среди обрушившегося на бедное дерево беспощадного града ровный, уверенный стук Грегори выделился сразу.

О Творец, сколько их там? И кого привели еще? Полцветника «роз» и «фиалок», коим просто пока не прорваться мимо этой троицы? Или еще и дядиных чопорных придворных?

Герцогиня поспешно поднялась. Торопливо, но осторожно утерла слёзы. Быстрый взгляд в зеркало, гордо расправленные плечи. В улыбке – само спокойствие и доброжелательность. Кто плакал? Где? Уж точно не здесь!

Их всё-таки трое. И, судя по тому, как гурьбой кинулись обнимать, - никого матери и кузине обмануть не удалось. Слишком давно ее знают.

– Мамочка! – Арабелла если и хотела что сказать - от перехвативших горло чувств лишилась дара речи не хуже бедняжки Александры.

Здесь все не скоро забудут, как застенчивая Алекса когда-то чуть в обморок не рухнула, впервые увидев виконта Витольда Тервилля. Совсем как романическая дама…

Кармэн, ругая себя – дурищу стареющую! – вспомнив это, едва не разревелась вторично.

Удержалась. Потому что детей в коридоре - всё же не трое, а четверо. За спиной Виктора обнаружилась незаметная сначала Элен Контэ. Не менее встревоженная, чем остальные. Но уж точно - далекая от них по части решимости.

Вон как робко жмется к стене. Для полного смеха – к сапогу какого-то охотника прошлого века. То ли Энрике Завоеватель, то ли Диего Освободитель во всей красе браво крутит со стены лихой ус. И небрежно опирается на копьё – высоко над головой Элен.

Истребитель лесного зверья чем-то похож на Виктора – как и положено предку. У одной ноги валяется убитая лань, ко второй прильнула вполне живая Эленита…

– Идем в кабинет! – Кармэн невольно улыбнулась, обнимая Арабеллу и Виктора.

Какой он всё-таки высокий!

На ходу кивнула Элен – не отставай. Девочка – точно не шпионка. И раз уж ее привели с собой…

– Матушка! – Виктор упал на одно колено. Не дожидаясь, пока Грегори закроет мученицу-дверь.

– Матушка! – рухнула с другой стороны Арабелла. И, смутившись, тут же поправилась:

– Мамочка!..

– Матушка, я прошу вас!..

– Мы просим!..

Будь они в Вальданэ, Кармэн решила бы, что троица репетирует для нового спектакля. Так уже бывало…

– Мама, я прошу разрешения отправиться в Мэнд вместе с Грегори!

– И я!..

Элен молчит. Очевидно, набирается храбрости тоже просить разрешения поехать в Мэнд с Грегори. Не в Мидантию же – с Его Высокопреосвященством.

– Интересно, и откуда вы узнали про Мэнд? – притворно-строго поинтересовалась мать и кузина.

– От дедушки Георга! – хором ответствовали двое ее великовозрастных.

– Ну раз от дедушки… – Жаль, Кармэн - не многорукая богиня Дангом. Из языческих верований Ганги. Но и так умудрилась притянуть к себе всех четырех. – Вы поедете в Мэнд. Но не сейчас. Когда эвитанская армия войдет в Аравинт.

И у них не останется выбора. Потому что действительно - лучше Мэнд с его змеиными культами, чем лютенские застенки. Или мидантийские – для Виктора.

Но до тех пор Кармэн не отправит Грегори в змеиную пасть. Возможно, еще есть время. Возможно, Его Высокопреосвященство успеет. Найдет доводы, убедительные для Патриарха. И, возможно, эвитанский кардинал Александр вспомнит о былой дружбе и потянет время.

– Ура! – хором завопили в два голоса дети.

К счастью, забыв спросить: а что, когда Эвитан вторгнется в Аравинт, собирается делать их мать?

Глава четвертая.

Эвитан, Южный Тенмар – окрестности Лютены. – Квирина, Сантэя.

1

Ехать в Илладэн без эскорта – безумие. А еще безумнее – возвращаться за ним, пытаясь нагнать.

Самое худшее, что лиарцы – даже эти трое! – скоро начнут задавать вопросы. С чего вдруг их лорд направился в Южный Тенмар? Зачем теперь без приглашения тащится в Илладэн? Зачем навязывается какому-то виконту? Почему позволяет так говорить с собой чужим слугам?

А убийство родного отца не поймет даже Генри!

Мили пролетали одна за другой. А Леон не мог заставить себя даже собраться с мыслями - не то что придумать выход.

Он устал, он больше так не может! Подобные игры – для взрослых, опытных интриганов. А Леон – мальчишка! Неужели во всём подлунном мире больше нет никого, готового ему помочь?!

Что же – Леон хуже всех рожденных под солнцем и луной? Даже у разбойников с большой дороги есть верные друзья. Хотя бы среди подельников по шайке!

У того же отпетого мерзавца Роджера Ревинтера-Николса есть не менее подлый папочка, что вытащит сынка из любых неприятностей! Почему же судьба так - именно с Леоном? Ведь достаточно было просто не пойти в тот вечер к Полине. Вся жизнь сложилась бы иначе! Ничего бы не случилось!

Юноша смахнул выступившие на ветру слёзы. Плачь – не плачь, серому небу с низко нависшими тучами – Темный побери тенмарскую погоду! – плевать! Как и надоедливому мелкому дождю, и серой, расхлябанной дороге. На Леона теперь плевать всем!

Нет, хуже. Слёзы примут за проявление слабости. А лорд не имеет на нее права…

– Монсеньор!

Юноша не сразу понял, что послышалось в голосе Френсиса. Тревога!

Эти вооруженные люди в зловещих, черных масках выскочили из лесу, чтобы разубедить Леона?! «Всем наплевать…» Почему, темный побери, не всем?! Сколько их тут?! Десятка два?

Нет - человек десять-одиннадцать… Но это - уже неважно. Против четверых – с лихвой хватит.

Четверых? Двое явно заколебались - едва живое черное кольцо неотвратимо сомкнулось вокруг обреченных путников.

Змея, змея - человеческая змея! Не зря церковь проклинает этих ползучих гадов!

Юноша окончательно пал духом. Только бы быстро…

Нет! Творец Милосердный, спаси еще раз! Честное слово – последний!

Генри отчаянным прыжком вперед заслонил Леона. Сильные руки ощерились воронеными стволами. Бывший друг лорда Таррента стреляет лишь с правой. Но разбойникам об этом не известно.

Двое жалких трусов приободрились - тоже схватились за оружие. Надо оставить их без половины жалования за последний месяц. Едва не бросили своего лорда! Рождает же подзвездный мир трусливых слизняков, готовых чуть что – нарушить присягу!

Мысли приободрившегося юноши оборвал голос одного из разбойников:

– Я бы предпочел обойтись без лишнего кровопролития, господа. Умрет лишь один из вас.

Ледяной пот заструился по спине. Где же Леон уже слышал этот холодно-вежливый баритон?

– Подумайте хорошо, стоит ли вам драться за отцеубийцу?

Лорд Таррент рухнул в бездонную пропасть. В провалы черной маски холодным презрением глянули черные глаза Клода Дарлена. И всё встало на свои места.

– Да, господа, сей юноша собственноручно всадил нож в грудь покойного лорда Эдварда Таррента - своего отца. Чтобы заполучить его титул и его женщину. А затем перевалил преступление на свою невинную сестру. Так достоин ли он жить, господа?

– Это - ложь! – язык прилип к гортани, слова продираются вороньим хрипом.

Всё не может закончиться вот так и здесь! Не нужно было уезжать от дяди. Теперь Леон попал в ловушку подлого мерзавца-секретаря!

Сейчас эти трусы отрекутся! Двое уже готовы, а сейчас и Генри…

– У дворян – своя честь, у меня – своя! – рявкнул тот. – Я присягал лорду Леону Тарренту. И я – не предатель. Прочь с дороги!

– Очень жаль. – Да кого жаль этому отребью?! – Но я обещал, что Леон Таррент не выберется живым из Тенмара.

Обещал?! Кому он мог такое обещать?! Неужели… дядя с ним заодно? Зачем? Ради наследства? Ив Кридель тоже метит на Лиар?

А Леон-то подозревал Полину, дурак! Из-за него теперь и она - в опасности! А он умрет здесь. И уже не сможет ни предупредить любимую, ни спасти.

Ее тоже ждет засада на дороге. И подлые негодяи в масках. Их не остановит, что она – женщина! Хрупкая, беззащитная… Подобным мерзавцам на всё плевать!

– Убейте их. – Как буднично! Даже без ненависти.

Сразу пять выстрелов грохнули по ушам. Юноша ошалело завертел головой. Откуда взялся дикий вопль, перекрывший даже этот чудовищный грохот?!

Леон понял, что кричит сам. И не может остановиться…

Всё-таки Генри успел раньше этих гадов! И как ни странно - попал с обеих рук! Впервые в жизни…

Двое разбойников рухнули наповал. Жаль - всего двое!

А в Леона - промазали! Он не ранен… кажется. Неведомо как успел пригнуться.

Стреляй же, стреляй, дурак! Иначе умрешь!

Юноша торопливо прицелился – из-за плеча Генри. И разом вспотевшей рукой нажал курок.

Кажется, попал кому-то в плечо. Жаль – не Дарлену…

Выстрелить вторично Леон не успел - кто-то оттуда пальнул в ответ. Когда враг перезарядил оружие? Или было запасное?

Таррент успел нырнуть назад. А Генри осел в весеннюю слякоть. На его груди расцветает огромная ярко-красная роза. С рваными краями…

Полине отец подарил алые розы в день свадьбы. А больше возлюбленная Леона их никогда в руки не брала. Предпочитала более скромные цветы. В отличие от Карлотты. Карлотты и Ирии. Сестра любила всё яркое…

Юноша успел рвануть шпагу из ножен. И горячая боль прожгла живот. Глубоко-глубоко… насквозь.

Серое небо качнулось - застиранной простыней на ветру. Предательская земля ударила в спину. В лицо рванулись грязно-пепельные тучи. Готовые пролиться целым морем погребальных слёз…

– Добей его, – донеслось откуда-то сверху. Голосом негодяя и предателя, чье имя сейчас не вспомнить…

– Зачем? – Красная пелена осеннего заката заволокла небо. Сквозь нее голос Клода (а вот этого зовут Клод!) почти не слышен. – Он не заслужил легкой смерти. Уходим.

– Вы разве нас не отпустите? – Какой жалобный, умоляющий голос…

– И куда же вы пойдете - предатели, нарушители присяги? Нет, вас мы берем с собой.

– Но вы обещали…

– Жизнь, а не свободу, – Клод сухо, неприятно засмеялся. Совсем тихо…

Его почти не слышно - и хорошо. Леон не собирается слушать этого секретаришку. Лорд Таррент сейчас немного отдохнет и…

Юноша попытался встать… нет – пошевелиться. И на миг небо вдруг стало совершенно алым. Ярким, как былые платья Карлотты.

Вино из разбитого графина…

А потом исчезло всё.

2

Небосвод горит закатными красками. Неповторимой сине-алой хрупкой гранью весеннего вечера и ночи.

Небо - невозможно красиво, а тревога сжимает сердце. Где опять беда? С кем? Эйда?! Иден? Катрин? Старый герцог?

В последний раз такое было в зимний вечер у камина, рядом с герцогиней Тенмар. Под вой озверевшей вьюги за окном.

Кому было плохо тогда? А теперь? Не узнать. А значит - не стоит и разворачивать карету.

– Госпожа Ирэн! – Мари, шурша бледно-желтеющей прошлогодней травой, замерла чуть позади.

Ирия отступила на полшага влево. Не ко всем стоит поворачиваться спиной.

– Госпожа, мне страшно!

– Почему? – «Ирэн Вегрэ» обернулась к перепуганной служанке.

– Пойдемте лучше в дом. На такое небо нельзя смотреть!

Ну и не смотри.

– Это - просто закат. Очень красивый.

И зловещий, как… Ральф Тенмар.

– Когда такой закат - кто-то умирает! – Мари судорожно схватилась за свой диск.

Хорошо хоть не за фигурку - на другом шнурке. Надо будет на подъездах к Лютене снять с горничной все амулеты. Старик Тенмар разрешает двоеверие в своем герцогстве. А в Лютене - ну как леонардиты увидят?

И еще стоит объяснить наивной Мари: цвет неба, символизирующий неотвратимую смерть, – сказки старых бабок. Иначе небеса всегда оставались бы оттенка алого бархата. В подзвездном мире - миллионы людей. Кто-то да умирает - каждый час… даже минуту.

Потом Ирия обязательно всё это скажет. Но не сейчас. Для объяснений – слишком тоскливо на сердце. У обеих.

Папа погиб ночью – неба сквозь наглухо задвинутые ставни видно не было. И «баронесса» уж точно не напомнит служанке, что в ночь смерти Люсьена ни змеи с облаков не сыпалось. И оно было вовсе не алым. Просто черный холст, расцвеченный серебристой луной.

Все суеверия - глупости. Через три дня Ирия и Мари будут в Лютене. Там хватит и реальных опасностей. Совсем незачем добавлять к ним еще и придуманные.

3

– Джерри, Джерри, проснись! – Серж отчаянно пытался растолкать друга.

А тот мечется то ли в кошмаре, то ли уже в бреду. И никак не просыпается. А рука его - слишком горяча!

Кридель встревоженно приложил ладонь ко лбу Роджера. И чуть не отдернул. При всём отсутствии у Сержа лекарских познаний, ясно как светлый день – лихорадка.

Ничего не поделаешь - придется будить Анри. Хоть бывший корнет и предпочел бы не трогать сегодня командира лишний раз.

…Вчера, когда гладиаторов несли на опостылевших носилках под вой опостылевшей толпы плебеев, к ним сквозь людское болото пробилась старуха. Чисто одетая, с убранными под платок волосами. В руках – цветы. Пунцовые розы.

Только потому стража и пропустила, иначе бы… Серж слышал, какие ругательства изрыгал потом центурион – тот самый.

Потому что старая мегера вместо того, чтобы увенчать героев дня розами, с яростью швырнула злополучный букет в лицо Тенмару. Оглашая площадь воплем:

– Проклятый убийца!

Тот привычным движением фехтовальщика увернулся. Лишь один цветок задел по виску – мгновенно выступила кровь…

Сидевший рядом Кридель успел это заметить - прежде чем несчастная роза отлетела уже в него. И намертво вцепилась в край позолоченного плаща. Растерянно отдирая ее, Серж с непонятной обидой ощутил боль сразу нескольких уколов. Не цветок – зверь! Под стать хозяйке.

Старуху уже волокут прочь крепкие руки стражников. Под ее отчаянные вопли:

– Мерзавец! Подонок! Ты убил моего сына, ты! Будь проклят, умри сотню раз! Пусть тебя предадут все! Пусть тебя зарежет твоя шлюха - если она у тебя есть! Пусть ты увидишь смерть своего отродья! Пусть гиены, что породили тебя, умр…

Молодой страж замахнулся на сумасшедшую копьем. И только тут белый как смерть Анри рявкнул:

– Отпустите ее!

– Господин гладиатор, она пыталась вас убить, – неуверенно возразил тот. – И потом, проклятие…

– Чем убить – цветами? – Тенмар, соскочил с помоста. Перешагнул через жалкий ковер умирающих роз. – А в проклятия я не верю. Отпустите ее!

Старуху аж затрясло:

– Мною от грехов откупаешься?! Не выйдет! – Едва выскользнув из солдатских рук, она отступила к толпе на три шатающихся шага. – Не выйдет!

Миг – и выхватила из-под ворота белоснежной туники кинжал. И - себе в грудь. По самую рукоять.

Анри опоздал на долю мгновения. И теперь старуха оседает ему на руки, пятная их кровью:

– Будь проклят!.. - кровь пузырится и на губах… – Пусть и твоя мать… не дождется тебя. Пусть тебя убьет… та, кого ты полюбишь, а ты – ее!..

– Анри не виноват! – Серж наконец понял, в чём дело. И справился с собственным пересохшим горлом. – Иначе бы твой сын умирал много доль…

Ледяной взгляд центуриона заставил прикусить язык. Змеи! Здесь же могут быть шпионы мерзкого генерала – того, что вынудил Анри!..

– Ее есть, кому похоронить?

Кридель, вздрогнув, резко вскинул голову. Подполковник Тенмар с мертвой женщиной на руках в упор смотрит на центуриона. И лица Анри - не видно.

– Похоронят рядом с сыном - если вы этого хотите, полковник, – склонил голову квиринский офицер.

Какой страшной казалась она, когда выкрикивала проклятия. И какая маленькая и хрупкая сейчас…

– Даже не прошу – настаиваю. – Тенмар осторожно передал ношу одному из солдат. И туника того тоже окрасилась тёмно-багровым.

Внезапно закружилась голова. Один из полузнакомых товарищей по помосту – кажется, Сэмюэль – едва успел поддержать. Теплые руки подхватили… прежде чем накрыла спасительная мгла.

Потом Сержу рассказали, что Анри вернулся обратно на помост. И носилки вновь тронулись к амфитеатру. Под те же ликующие вопли. Будто ничего и не случилось. Будто не было ни старухи, ни криков, ни роз, ни проклятий…

В себя юноша пришел по дороге. От криков толпы мутило. А ей всё равно. Чем больше крови - тем лучше!

Но Серж не сможет сегодня взять в руки оружие. Не сможет! Как он сейчас понимает Роджера…

Сильная, загорелая рука сжала его запястье. Окровавленная рука.

– Ты - в паре со мной, – ободрил подполковник. – Отменить твой бой я не могу. Так что тебе придется взять в руку меч. И выйти на арену. Я помогу. Главное – держись.

Юноша вымученно кивнул.

Когда вдали показались старые стены амфитеатра - возведен в прошлом веке одним из самых любимых в народе императоров - Кридель уже более-менее пришел в себя.

– Господин гладиатор! – один из служителей мигом подскочил к Тенмару. С ведром воды и куском светлой ткани - уже мокрой.

– Ах да! – кривая усмешка заиграла на лице Анри. Волчья. И Сержу очень не хотелось, чтобы подполковник когда-нибудь так же взглянул на него. ОЧЕНЬ. – Гладиатор должен быть в крови ПОСЛЕ арены, а не ДО.

Служитель едва не запнулся о ведро. Слишком резко отступил назад.

– Делай свою работу, – вздохнул Тенмар.

Слуга с опаской покосился на него. Зачем-то вновь окунул в ведро несчастную тряпицу. Робко коснулся ею плеча пленного офицера...

У Сержа сработала истерика – едва не расхохотался.

– Отойди! – Тенмар забрал у слуги ведро и насквозь мокрый лоскут. – Я уж как-нибудь сам…