Дочь моей жены

— Константин Захарович, — ко мне обращается женщина за пятьдесят. И я поднимаю на нее свой недовольный взгляд. — Выбора у вас нет, — ехидно улыбается, посылая мне коварную ухмылку, а потом подмигивает. — Ну, разве что, вы женитесь на мне, — предложение прозвучало более чем серьезно. В ответ я только фыркнул. В переговорной стало слишком душно, и три пары глаз уставились на меня, ожидая решения. Сама женщина – мой деловой партнер с недавних пор, и овдовевшая жена Игоря Вознесенского, сверлит своим взглядом, словно загнала меня в ловушку. Её муж проделал колоссальную работу, но также снабдил золотым парашютом свой личный капитал, которым теперь имеет меня его жена. Сука! Если бы я был только повнимательнее. Слияние компаний – хороший ход, но тогда я потеряю большую часть. Прикинув, если предложение этой суки выгорит, то я смогу отвоевать свою законную долю и даже больше. Нужно посоветоваться со штатом адвокатов. Брачный договор, безусловно, будет составлен обеими сторонами.

— Я подумаю, — грубо ответил, затем встал со своего места и отошел к окну. Вид шикарный на Москву-реку, отметил про себя, потирая рукой подбородок. Мысли в суматохе, как и трепетное желание послать госпожу Вознесенскую ко всем чертям. Я – холостяк, и им же останусь до конца. Еще ни одна юбка не сумела меня охомутать вожжами. Все трое встали из-за стола: два адвоката и сама Евгения. Женщина цыкнула и велела оставить нас наедине, чем только удивила. Статная фигура ничем не отличалась от расфуфыренных дев в нашей компании. Видно, что следит за собой. Окинув ее взглядом из-за плеча, я снова повернулся к окну, сцепив руки в крепкой хватке за спиной. Она встала рядом, легонько касается моего локтя, чтобы обратил на нее внимание.

— Ну что вы, Константин Захарович, — посмеивается, снова искривляет губы в победной улыбке, от которой мне становится тошно. Чувствую себя загнанным в угол, но это только так кажется. И пусть женщина думает именно в этом направлении. — Всего лишь брачный договор, — проводит тонкими пальцами мне по плечу, намеренно прикасаясь к шее. Ноготок Евгении слишком острый, и она буквально вонзает им мне в пульсирующую вену, отчего я резко повернул голову в ее сторону и зло оборвал:

— А вы рассчитываете на что-то большее? Думаю, Игорь уже трижды в гробу перевернулся, — урезонив женщину, я отхожу в сторону, оставляя ее стоять, как будто прошелся по голове обухом пару раз. На лице Евгении не дрогнул ни один мускул при упоминании ее покойного мужа. — Насколько мне известно, вы были очень примерной женой Вознесенского, — подчеркиваю каждое слово, когда сажусь на свое рабочее место, перед этим расстегнув пиджак дорогого костюма. Мой голос суров и груб, и так же таит в себе неприятные посылы, о которых женщина догадывается с первых строк. Она развернулась на каблуках, отчего ее шевелюра выбилась из идеальной прически. И я узрел воочию мегеру во всей красе: глаза искрятся, щеки порозовели от злости, тело чуть трясется от перенапряжения, а я наслаждаюсь от вида того, что сумел пробить броню этой суки.

— Рано радуетесь, Дубровский, — фыркает, направляясь легкой походкой к выходу. Ее рука замирает на ручке, и она снова оборачивается ко мне, сощурив свой взгляд, продолжает: — мы еще с вами не закончили. — Затем оставляет меня одного в моем кабинете. Сам не заметил, как в руке все это время держал карандаш, и стоило ей хлопнуть дверью, я его переломил напополам, представляя госпожу Вознесенскую на его месте. Звук хруста эхом расползся по просторному кабинету, заполняя собой все пространство и мой слух. Долбанул кулаком по столу, сотрясая на нем компьютер и прочую хрень в виде органайзера. Впервые меня застигли врасплох и практически ухватили за яйца. Провожу ладонями по лицу, обдумываю, что с этим всем делать. Зазвонил мой мобильник, вырывая из чертовых мыслей. Смотрю на экран. Наконец-таки этот долбанный день закончится приятным вечером.

— Эдуард, — поприветствовал своего старого друга, и некогда партнера по бизнесу. Расслабившись, откинулся на спинку своего стула.

— Тащи свой зад ко мне в клуб, — с порога заявляет, удивляя. Раньше таких предложений не поступало с ходу. Засмеявшись, я пошутил над ним, на что он только фыркнул. — Зря ты так, — его тон голоса звучит обижено. Совсем недавно мой друг открыл специфический клуб – БДСМ-клуб, признавшись по пьяни, что давно мечтал об этом. Держал в секрете разработку комнат почти полгода. И, вот, наконец, этот день настал.

— Не уж-то все сделал? — снова подшучиваю.

— «Готика» войдет в историю, друг. Вот увидишь! — горделиво восклицает. — Я открыл запись, и знаешь, — он затаил дыхание, привлекая мое внимание. Эта «тема» в принципе всегда была заманчивой. И число клубов в Москве слишком ограниченное, где я бы мог развлечься как следует, а затем остаться инкогнито. Это было первым условием, когда Эдуард предложил мне вип-ключ. Мне огласки не нужны. Строгая конфиденциальность. — Я весьма впечатлен желающими, попасть в день открытия. А каких я цыпочек нашёл, — протягивает последнее предложение, будто получает мгновенное удовольствие, — твой типаж. Определенно – твой, Костя. Так что, тащи свой зад, пока я не передумал.

— Ладно, — соглашаюсь, смотрю на свои часы: скоро рабочий день закончится, а у меня осталось еще пару дел в виде срочных-несрочных звонков. — Во сколько открытие?

— В восемь, — победно оглашает.

— Жди, — я отключаюсь, не давая другу сказать еще чего-либо.

***

Клуб «Готика» располагался в самом центре города, в одном из элитных зданий. И занимал четыре этажа. С виду – обычный ночной клуб, который, действительно, был открыт для всех желающих. Но в основной массе преобладала золотая молодежь, раскидывающая родительские деньги налево и направо. А вот подвальное помещение – это уже святая святых, как успел заверить меня Эдуард. Друг с порога встретил с распростертыми объятиями, и я понял, что он уже пригубил пару стопок для храбрости. Свою машину припарковал поодаль от скопления металла, да и, чтобы меньше светиться у всех на виду.

— Я же тебе говорил! — в глазах горит успех вперемешку с пьяными искрами. — Говорил! — хлопает меня по плечу, провожая в закрытое помещение сквозь танцующую толпу. Ритмичные ноты грохотали на целый этаж, распространяя электронную музыку, чем только зомбировала молодых людей, и те отплясывали, словно в трансе. Я нахмурился, прекрасно понимая, что алкоголем тут явно не обошлось.

— Эд, — обращаюсь к нему, и мужчина резко тормозит, широко улыбается, находясь в перевозбужденном состоянии. Грубо – навеселе. — Что в меню вошло? — киваю на ребят, и он прослеживает за мной, а потом отмахивается, разворачиваясь на пятках, идет дальше. Я следую за ним. Подойдя к массивным железным дверям, он вручает мне тот самый обещанный вип-ключ, и подталкивает. — То, что происходит здесь – тебя не касается, — обрывает, подмигивая. — Я выполнил твой заказ, Константин Захарович, — ухмыляется, а затем еще раз хлопает по плечу. — До четырех утра все в твоем распоряжении. Инструкции получишь у стойки администрации.

— Хорошо, — отвечаю, даже не пытаюсь перекрикнуть музыку. Это бесполезно.

Вставляю вип-ключ, и двери мгновенно отворяются, на противоположной стороне меня встречает молодая длинноногая девица-вамп. Алый цвет помады слишком размазан на губах, будто ботокс вкололи, да с дозой промахнулись. Она улыбается, приветствует меня, затем просит пройти внутрь помещения, и за мной закрывают массивные двери. Клубная музыка мгновенно прекращает поступать сюда, и наступает гробовая тишина. Молодец, Эдуард, постарался над звукоизоляцией.

— Хозяин предупредил нас, что вы желаете оставаться инкогнито, господин, — писклявый голос разорвал гнетущую тишину. Обстановка была располагающей. Оббитые стены в красный бархат, создавали некий уют и роскошь. А золотые гвоздики, что были вбиты в обивку, сияли от яркого света винтажных люстр, специально направленных на стены. Черные кожаные диваны стояли вдоль нее, создавая своеобразный контраст. И на них сидели такие, как я. Ждали. Но, чего? — Кх-м, — девушка привлекает мое внимание, пока я стоял рассматривал внутреннее убранство. Протягивает пару бумаг и ручку, указывая наманикюренным красным пальчиком, где расписаться. — Вот здесь, — томно выдыхает, и намеренно выпячивает свою немаленькую грудь. Я одарил ее своей ухмылкой, которая никак не коснулась моих глаз. Быстро просмотрел пункты и правила, расписался, затем получил черный браслет, который гласил, что я – верхний. В народе – Дом. — Прошу, — девица указывает на другую дверь, которая, судя по всему, ведет в основное помещение, где уже я смогу развлечься на всю катушку.

— Благодарю, — киваю.

Переступая порог, меня поглотила легкая классическая музыка, которая лилась из динамиков, встроенных в потолок. Мерцающее пламя софитов красного цвета, сливались со звучанием, и это походило на какой-то танец огней, с некоторым рванным эффектом. Пройдя по длинному коридору, я попал в мир безумства, запаха секса и кожи. На сцене выступала одна пара девушек, разодетых в кожаные костюмы кошечек. Обе исполняли заученный до дыр сексуальный танец, периодически щелкая плеткой, чем создавали смачный хлопок по полу. Старые ублюдки – местные чиновники, которые были отчасти со мной знакомы, окружили сцену и визжали от восторга. У барной стойки все стулья были занятые Домами. Некоторые из них пришли парами: вместе со своими женщинами. Я еще раз оглянулся вокруг, понимая, что это место, и вправду обретёт быструю славу и востребованность.

— Желаете выпить? — ко мне подошла официантка. Девушка была одетой, и на ней не было видно ни единого участка оголенной кожи, кроме рук и лица. Это правило номер один: работники зала остаются нетронутыми ни при каких обстоятельствах.

— Нет, не сегодня, — мило улыбаюсь, и девушка оставляет меня одного, продолжая обхаживать всех гостей.

Я подошел к бару. Оперившись локтем о столешницу, продолжал смотреть на танец девушек. Обе приступили к заключительной части – к сексу. Словно намеренно перед публикой выступали блондинка и брюнетка, и обе стали ублажать друг друга, постепенно оголяя верхнюю часть тела. Мяли груди, облизывали соски, потом целовались. Затем брюнетка шепнула на ушко блондинке, и та покорно приняла положение сабмиссив. Старики притихли, продолжая наблюдать за сессией, как и окружающие. Домина раскрыла приготовленную кожаную сумочку, которая лежала у края сцены, и вынула из нее свой первый реквизит: яркокрасный флоггер. Щелкнула им себе по руке, а блондинка вздрогнула, затем приняла позицию «кошечки», задрав свою попку. Музыка набирала обороты, переходя в некий транс вокал, отчего старики у сцены стали покачиваться в такт. Девушка-саба была в одежде по пояс, потому особенного удовольствия вряд ли она получила бы. Домина прошлась флюгером по ее голой спине, и пару раз хлестанула. Саба пискнула. Зрители восторженно зааплодировали, переговариваясь между собой. Рядом стоящие со мной Домы со своими женщинами никак не обращали внимания на сцену. Они больше были в предвкушении, когда откроется главная часть помещения: специально оборудованные комнаты под их прихоти. Домина истязала свою сабочку на протяжении двадцати минут, применяя разного рода атрибуты. Но, когда прозвенел звонок, она мигом прекратила стегать девушку, помогая той подняться на ноги. Блондинка была довольной, и мило ухмылялась своей партнерши. Только сейчас заметил, что по углам со всех сторон помещения стояли наблюдатели. У каждого свое переговорное устройство и черные жилетки со значком «Готики». Четверо амбалов проводили пары, которые стояли со мной рядом, по комнатам. Удаляясь в тот же длинный коридор, через который я вошел.

— Господин, — ко мне обратился один из оставшихся охранников. Насколько я был высоким, этот же превзошел меня точно на целую голову.

— У меня сегодня нет пары, — объявил ему, показывая свой черный браслет.

— Хозяин предупредил, — кивает он, и все же указывает следовать за ним. — Он сделал вам определенный подарок, — говорит на полном серьезе, затем открывает дверь, которая была так замаскирована под слитную стену, что даже я удивился, как мужчина быстро сориентировался. Взглянув на того, я прошел внутрь комнаты. Она была погружена в абсолютную темноту. Охранник прокашлялся, привлекая мое внимание, и я обернулся к нему лицом. — Та стена – это стекло. За каждой парой следят смотрители. Если вы услышите предупреждающий сигнал – немедленно отойдите от спутницы или спутника. Это правило, господин.

— Конечно, — согласно киваю, хотя я пришел сюда в гордом одиночестве. Но Эдуард в своем репертуаре, и наверняка не остался в стороне. За мной закрылась дверь, и я попытался приглядеться в темноте. Но тщетно. Затем черное пространство разорвало красными лучами, которые стали разрастаться, превращая комнату в преисподнюю. Посередине стоял стул, и я проследовал к нему. Сел. Из динамиков тут же стала звучать музыка. Рок, смешанный с классической обработкой – это сочетание мне нравилось до одури, и я начал ждать. Поза расслабленная, пиджак костюма снят и повешен на спинку стула. Галстук ослаблен, и расстёгнуты первые две верхние пуговицы. Затем на мои плечи сзади ложатся две теплые ладошки. Мягкие и слишком легкие. Девушка, которую я не заметил в тенях комнаты. Ее розовые духи, перемешанные с феромонами, мгновенно объяли меня. Я попытался повернуть голову, но она подняла ладони мне на лицо, повелевая оставаться неподвижным. Сначала возмутился ее дерзости, ведь наверняка она в курсе, кто перед ней сидит, и чтобы так – приказывая мне безмолвно. Это что-то новое. Либо Эдуард перепутал, кто я такой, дьявол. Она обогнула стул со мной, и прошлась так, словно по тонкой дощечке. Стоит спиной ко мне, крутит бедрами, приседает, выпячивая попу. Стриптиз? Я нахмурился. Скорее всего. Красные неоновые лучи гуляли по стенам, периодически попадая на тело девушки, создавая необычный эффект, будто режут ее на ровные доли. Стройная, тонкая и длинноногая. Затем она повернулась ко мне передом. Блондинка. Почему-то именно так мне кажется, когда лучи попадают на ее роскошные длинные локоны. Вся в черной коже. Лосины обтягивали ее попу, а грудь прикрывал тонкий кожаный кружевной лиф, подчеркивая ее каплевидную форму. Я поднял свой взгляд на ее лицо – в маске, но темные глаза, даже сквозь красноту комнаты были практически черными. Губы накрашены розовой неоновой помадой, и она облизнула их, ухмыляясь, как только я чуть дернулся на стуле, привороженный ее танцем. Она развела руки в стороны, и стала покачиваться волной. Затем опустилась на пол, принимая позицию сабмиссив, и музыка резко оборвалась. В комнате включился приглушенный желтый свет. Я огляделся. С правой стороны от меня стояла широкая кровать, а с левой – целый набор БДСМ-атрибутов. Словно в блядский рай попал. Оказалось, что комната была очень широкой – прямоугольной формы, и это создавало иллюзию замкнутости, которая возникла у меня при первом впечатлении.

— Что ж, — я встал, снимая с себя галстук, затем закатал рукава рубашки по локоть. Девушка не шелохнулась. Сидела и ждала покорно моего приказа. — Поиграем? — проверяю ее, в какой степени эта девчонка в «теме». Блондинка поднимает руку – на запястье красная ленточка. Значит не профи, но секс разрешен. — Хорошо, — шумно сглотнув, я слегка напрягся. На самом деле очень трудно найти настоявшую сабмиссив, которая могла бы обговорить свои допустимые возможности в этой культуре. И многие девчонки просто ищут острых ощущений. Проверим? Ухмыльнулся я. Прошел к полке с игрушками. Задумался, затем мой взгляд пал на тонкий хворост разной величины. Беря в руку первый попавшийся атрибут – стек с кожаной черной ручкой. Наконечник выполнен также из той же кожи. Щелкнув им, проверил прочность. Блондинка искоса посмотрела на меня, хотя я не разрешал поднимать на меня свой взгляд. — Значит, новичок, — подытожил я, ухмыльнувшись. Девушка дернула плечиком, подтверждая мою догадку. — Встань, — отдаю приказ. И она мгновенно поднимается на ноги. Изящное тонкое тело, приправленное изюминкой спортивности. Прямая статная осанка. Я чувствую, как во мне просыпается желание, и… некоторое волнение. Я хочу видеть ее лицо, но маска… Значит сабмиссив пожелала оставаться неузнанной. Чёрт. Карие глаза сканируют меня, подбородок приподнят. — Сними с себя лосины. — Щелкаю стеком себе по ладони, ожидая, когда повинуется. Наблюдаю, стоя у стены с многочисленными предметами удовольствия. Она раздумывает, но потом ловко скидывает высокие шпильки, и приступает к раздеванию. Слишком быстро, и я цыкаю. Она замирает. — Немного помедленнее, если хочешь угодить своему Дому, дорогая. — Подхожу к ней, будто хищник, выслеживаю добычу и теперь собираюсь напасть в самый непредвиденный момент, когда кажется, что все стихло. Блондинка немного дрожит, руки сложены в кулаки, и вся легкость куда-то испарилась, как только я оказался лицом к лицу с ней. Глаза в глаза. Её глаза, действительно, карие. Провожу стеком по щеке, и она резко вбирает в себя воздух. — Ты боишься?

— Нет, — твердо заявляет, и ее мягкий голос оседает в моем мозгу на интуитивном уровне. От вибрации тона, к члену мгновенно приливает кровь. Становится некомфортно в брюках, а бугор, явно видимый, теперь скажет сабмиссив, что Дом в ней заинтересован.

— Хорошо, — похвально провожу стеком по ее подбородку, опуская плетку ниже – к груди. Аккуратно замахиваюсь и щелкаю по светлой коже. Проверяю реакцию девчонки. Жалящий укус оставляет на верхней части её груди красную полосу. Девушка чуть пискнула, но сжала губы в тонкую полоску. — Больно? — снова смотрю в ее глаза, она опустила ресницы.

— Нет, — так же твердо и уверенно.

— Приступай, — указываю стеком на лосины, а сам отхожу в сторону. Сажусь на стул и наблюдаю за ее ловкими движениями. Блондинка поняла игру, и теперь без музыки начала раздеваться, будто танцует, проигрывая в голове ноты. Оставшись в лифчике и трусиках-стрингах, она ждала моего дальнейшего приказа. Я жадно рассматривал ее всю. Бедра, талию, грудь, тонкую шею. Эта девушка была не просто идеальной, но я чувствовал, что она тут впервые. И, если раньше касалась «темы», то сейчас для нее все на новом – высшем уровне. — Ложись в постель, — киваю в сторону кровати. Она засомневалась, и я это уловил. Встал. Оказавшись возле нее, провел тыльной стороной ладони по ее груди, опуская вниз руку – к ее трусикам. Она глубоко дышит, но продолжает смотреть вниз. Девушка возбуждена. Я поддеваю указательным пальцем край резинки, затем стягиваю трусики вниз, оголяя ее плоть. Веду рукой дальше, пробираясь пальцами между складочек к клитору, девушка охнула.

— Ох…

— Уже ждешь, что так быстро оттрахаю? — бесстыдно задаю вопрос, и она, наконец, поднимает свои глаза на меня. Затуманенные, но по-прежнему все еще отражающие волнение. — Это впервые, когда незнакомый тебе Дом позволяет больше вольности, чем ты бы хотела? — практически шепотом задаю вопрос гортанным тоном голоса. Сабмиссив покачнулась, и я взял ее в охапку другой рукой. Блондинка не сопротивлялась, напротив, тесное притяжение создавало еще большее давление моих пальцев на ее клитор. Она задрожала в моих объятиях. Затем облизнула розовым язычком свои иссохшие губки, чем только раздразнила меня. Но трогать новичка, чтобы утолить свое желание – нет, только не сегодня. Я аккуратно ввел в нее сначала один палец, затем еще один. Девушка немного расставила ноги, впуская меня в себя. — Умница, — похвалил, поощряя большим пальцем нервный комочек, надавив на него. Блондинка снова охнула, на этот раз дернувшись в моей хватке. Волна оргазма вот-вот нахлынет, но еще слишком рано – мы не доверяем друг другу. Я начинаю водить рукой туда-сюда, трахая своими пальцами ее плоть. Сам уже на пределе, и, наверняка, девушка чувствует своим бедром мой возбужденный член. Она трется об него сама, желая большего. Затем я ввожу в нее третий палец, растягивая ее и доводя до грани между удовольствием и болью. Наша сессия длится не больше десяти минут, когда сабмиссив получает желаемое удовлетворение, сотрясаясь в оргазме. Я крепко держу ее в своих объятиях, пока она закинула голову назад, закрыв свои глаза. Улыбается. Я поцеловал ее пульсирующую жилку на шее, обдувая прохладой. Поднялся выше к скуле, слегка покусывая, наконец, приблизился к губам. Я поцеловал ее в губы. Оргазм блондинки зачаровал меня. Она, словно роза – распускала свои красные лепесточки, отвечая на мой поцелуй. Жадно и страстно. Но ее руки по-прежнему не касались моего тела. Я вынул пальцы из нее, и девушка застонала.

— Понравилось? — задаю ей вопрос, желая услышать ее сладкий тонкий голосок. Сабмиссив снова опускает свои глаза. Затем отталкивается от меня, надевая трусики. Я нахмурился. Сам того не замечая, выронил стек из рук, беря её в объятия. Забыв напрочь о своем приказе, когда отправлял в постель. Блядь! Выругался, слегка пугая девчонку. Ее кожа раскраснелась, движения походили на то, будто ее застигли врасплох на месте преступления. Блондинка быстро натягивает лосины и тут же оглушает меня:

— Всё, с меня достаточно этой игры, господин, или, как там правильно. Дом? — девушка окинула меня своим затуманенным взглядом, затем мигом рванула на выход, оставляя посреди комнаты с каменным стояком и открытым ртом. Это что сейчас было, твою мать!? 

Виктория Вознесенская

— Что?! — возмущенно уставилась на свою маму, пока та красила губы, глядя в зеркало. Она смотрела сквозь него на меня – в отражение. Глаза горели огнем, и я поняла, что мама говорила на полном серьезе со мной. Скрестив руки на груди, продолжала ждать более подробного ответа и понять, что с ней творится.

— Вика, это необходимость, — урезонила меня, приподняв свою идеальную правую бровь. Как будто осуждала меня, что посмела высказать свое мнение. К слову, которое совершенно было противоположным. Естественно, мне не понравилось, что мама решила охомутать брачным контрактом Константина Захаровича. Этот мужчина по сей день остается для меня загадкой. Его темный взгляд практически черных, как смоль, глаз, порой завораживали. Завлекали бездной, что таилась в его душе, и я точно знала – он не такой, как другие мужчины. Он таил в себе неприступность, особый секрет успеха, и знал, что необходимо женской душе. Я задумалась, потому моя мать – Евгения Сергеевна, резко обернулась, и уставилась с вопросом на лице. — В чём дело? — подозрительный тон мигом вывел меня из ступора, в который я погружалась, стоило подумать о мужчине, что был старше меня практически на пятнадцать лет. Я пристыдилась своих мыслей, но и сделать ничего не могла с собой. Господин Дубровский стал моим фетишом, черт возьми. А после ночи, проведенной в клубе. Боже, если бы я только могла представить, что это будет он. Константин стоял передо мной, ласкал и доводил до желаемого удовольствия. И только теперь я поняла, что меня в нем так манило, он – Дом. Господин, желающий утолить свои потребности в более тёмных, запретный, и так не принимаемых людьми, удовольствий. Я растаяла в его руках. Я хотела продолжения, но что-то щелкнуло в голове, и мне стало перед ним стыдно за свои потребности. За желание получить большее, чем просто секс. Я сбежала, оставив мужчину с возбужденным членом по середине комнаты, прерывая сессию побегом. Я просто испугалась.

— Ничего, — пожала плечами и отпрянула от косяка двери, собираясь покинуть ее личную комнату. Мама не спала с папой уже много лет. А его кончина, совсем недавняя, как будто ничего для нее не значила. Конечно, карусели любовников занимали мою мать по полной программе. Какой угодно мужчина готов был запрыгнуть к ней в постель, лишь бы она могла помочь тому продвинуться вверх по карьерной лестнице. Я это знала, и осуждала мать. Но никогда не смела говорить об этом прямо в глаза. Папа просто смирился с ее увлечениями, вечными гуляниями и отсутствием дома. Кажется, даже сумел найти утешение так же на стороне. Они оба бросили меня в своем болоте, но я научилась в нем балансировать. Хотя бы находиться на поверхности, если то начинало засасывать. Бесконечные споры, провокационные заголовки в газетных колонках желтой прессы, которая так тщательно следила за жизнью моей мамы. Они ведь находили в этом забаву, а семья практически существовала только на этом громком слове. Женщина встала и уперла руки в бока, сверлит меня своим недовольным, хмурым взглядом. Еще чуть-чуть, и точно образуется дырка в моем лбу.

— Нет уж, — качает головой, развивая длинные волосы, которые еще не успела прибрать в высокий пучок. Она не любила ходить с распущенными, а мне напротив – нравилось. Мы во многом были разными, и порой казалось, что я вовсе не её дочь. Даже та пресса выдвигала теорию несколько раз, будто меня удочерили. Но, когда маме надоели эти сплетни, она сама лично отнесла в местный канал свою фотографию, на которой была запечатлена в юности. Я ее копия. Один в один. Папа еще шутил над ней, что она, будто ксерокс, отсканировала себя и теперь у него две одинаковых женщины перед глазами. Для меня это было шуткой, а вот для мамы… Впрочем, я не пыталась выяснить, от чего ей не нравились сравнения папы. Но я так тоскую по нему. Дом опустел. Нет ни сигарного запаха, ни классической музыки, которая постоянно фоном играла или в огромной зале, или в его кабинете. Нет его смеха. А мама, будто не заметила его отсутствия, вдруг собралась замуж. За мужчину, к которому я пытала особенную тягу. — Как ты вообще узнала про брачный договор с Дубровским? — Вот, опять ее подозрительный взгляд в мой адрес, хотя вся правда, как на ладони.

— Твоя любимая желтая пресса уже растрезвонила всему миру, — киваю на прикроватную тумбочку, на которой лежит кипа журналом и свежих газетных сплетен. — Очень странно, что ты попыталась оставить все в тайне, а знают об этой половина Москвы. И твои подружки тоже, — намеренно подчеркиваю смысл последней фразы, и мама ощетинилась. Фыркнула, направившись к кровати. Берет самую первую газету, и быстро выискивает нужную ей колонку. Это не заняло больше секунды, потому как она прекрасно знала – заучила до дыр, в каком месте всегда пишутся сплетни. Пробежавшись взглядом по строкам, резко втянула в себя воздух и смяла газету в большой комок, оставляя характерный шум шуршания.

— Твари! — воскликнула мама, ругаясь на ходу. — Это кто-то из своих. Я уверена, — не унималась она, продолжая ходить по комнате туда-сюда. Потом резко остановилась. — Свадьба назначена через неделю, — оглушает еще одной новостью. Я застыла, почувствовав, как кровь отлила от конечностей и лица в том числе. Побледнела, но старалась не показать ей своего негодования. — Вика, — зовет меня мама, и я киваю, а сказать ничего не могу. Будто ком в горле. — На тебе организация свадьбы. Сделаем по-тихому, но платье все же я хочу, — коварно ухмыляется, одаривая своей мрачной улыбкой и ядовитым взглядом. Что это было, твою мать!? Я замотала головой, говоря нет, но она уже даже не слушала меня. Это балансировало на грани опасности, ведь Константин узнает меня, пусть я была в маске. Я знаю, чувствую, что от мужчины не скроется моя скованность рядом с ним, а она будет – в этом уверена, как никогда.

— Это свадьба – твоя, — проговариваю каждое слово, а мама только отмахивается от меня. Демонстративно достает из сумочки мобильный телефон, и указывает мне на выход. Так было всегда. Неудобные разговоры маме не были нужны. Но пусть мир перевернётся вверх дном, если я палец о палец стукну, чтобы приготовить всё к ее свадьбе с Константином.

***

— Она не могла так поступить! — всплеснув руками, моя подруга Вера негодовала. Она тоже увлекалась «темой». И по сути, благодаря ей я оказалась в том новой клубе. «Готика» набирала девушек, желающих научиться новому, возможно, даже найти себе Дома. Или просто получать удовольствие на общих основах. Взнос был минимальным, потому это никак не отражалось на расходах. Но договор о неразглашении был по-крупному серьезным, а значит, у меня возникнут проблемы, если Константин Захарович решит наказать за побег. Или я навсегда потеряю ключ, который получила от Эдуарда неделей ранее. Мы познакомились с ним на очередной тематической вечеринке. Мужчина был пьян практически в хлам, рассказывая о своем друге Костике, у которого вкусы слишком завышены. И обычный секс его не устраивает. Не может найти подходящую сабмиссив. Подруга заболтала бедолагу, а я поняла – это мой шанс, ведь была наслышана о его дружбе с Дубровским. Мир слишком тесный, а мамины журналы в этот раз сослужили мне отличную службу. И вот Эдуард случайно обмолвился нам с Верой, что готов дать доступ к «Готике», потому как не видит в БДСМ-культуре что-то порочное. Подруга приняла предложение с энтузиазмом. Они с Шуриком – ее мужем-Домом, незамедлительно распрощались с клубом «Шарм», в котором уже вот практически пять лет «играли», проводили сессии, и даже давали уроки новичкам. Среди таких новичков была я. Эта культура поглотила меня, заставила посмотреть под другим углом на сексуальное разнообразие. Наше тело способно на более мощное удовольствие. Только осталось найти того, кто сможет помочь раскрыться этому потенциалу. Когда я стала танцевать в комнате для Дубровского – поняла, с ним мне удастся добиться этой цели. А теперь мои планы рухнут, потому что он станет мужем моей матери.

— Могла, Вер, и поступила! — воскликнула я, повысив немного голос. До сих пор мурашки по коже идут, стоит только вспомнить, что мама собралась замуж.

— Вика, это дурдом какой-то, — подруга покачала головой, осуждая мою мать. Потом посмотрела на меня задумчивым взглядом, как будто вспомнила о нашей вылазке в клуб, щелкает пальцами, коварно ухмыляясь. — Как, кстати, ты вечер провела?

Я только собралась отмахнуться от нее, но мои покрасневшие щеки выдали мгновенно, и Вера хохотнула.

— Что? — смутившись, спрашиваю. Она быстро пробежалась по мне взглядом, выискивая любой намёк, и словно я сама сдамся ей, да расскажу.

— Ну, — протягивает, хлопая указательным пальцем по своим губам, — тот мужчина, случайно не господин Дубровский?

Прям в яблочко. Пришлось кивнуть, в любом случае подруга бы догадалась. Вера соскочила с дивана, и стала расхаживать туда-сюда, чем только напугала. Я редко видела ее такой моментально взволнованной. Останавливается посередине комнаты и упирает руки в бока. Дышит слишком прерывисто, словно пробежала скорую дистанцию. Я сжала руки в крепкий замок на груди, ждала. Да что могло произойти, раз Вера встревожилась. И где-то на подсознательном уровне я поняла – это касается моего побега. Наверняка мужчина нажаловался администратору и смотрителям, тем более что они вовсе стали свидетелями. Черт возьми, теперь дорога в этот элитный клуб будет для меня закрыта.

— Значит, это ты та самая сабочка, сбежавшая от Дома, — с прищуром уставилась на меня, направляя на меня свой наманикюренным указательный пальчик. Я снова кивнула, будто язык проглотила. Вера суровая в делах, касаемых «темы», и когда я попросила ее приоткрыть завесу таинственности в этой культуре, девушка взяла с меня слово, что не посмею нарушать правила. Но я нарушила, и теперь мне не будет пощады. — Я, конечно, готова сейчас тебе надовать по жопе, и не в целях удовлетворения, но… — она замирает, и постепенно на ее лице вырисовывается улыбка. Широкая и светящаяся. Я даже растерялась маленько. — Просто в следующий раз постараяся своего Дома не оставлять со стояком в штанах. Бедный мужик, — вздохнула она, и снова села рядом со мной. Опустив голову мне на плечо, мечтательно продолжила: — Ты в курсе, что господин Дубровский довольно давно в «теме»? — выпрямляется и смотрит на меня, вновь хмурый взгляд, который сканирует насквозь.

— Нет, — честно отвечаю, — но, почему-то я чувствовала, что он не совсем обычный мужчина, — стыжусь своих слов, но подруга понимающие кивает головой.

— Сильный, — подтверждает мои мысли, — потому тебя привлек. Ясно теперь, от чего ты так краснеешь, Вик. Поверь, очень сложно найти подходящего, — она подчеркивает последнее слово, меняя на нем свою интонацию голоса – на более глубокий тон. — Мы с Шуриком долго притирались, — признается в своих промахах. — А сейчас я порой подумываю о 24/7.

— Что? — я опешила. Отношения Дом/сабмиссив 24/7 это редкое явление среди пар, но, зная Веру и ее мужа, после пяти лет безупречного брака, но со своими тараканами, конечно… Шокировано уставившись на подругу, я несколько раз пыталась проговорить свою мысль, но что-то меня останавливало.

— Мы давно это обсуждали, дорогуль, — щелкает мне по носу, ухмыляется. — Но все еще думаем. Это не так-то просто все время находиться под контролем. Секс – да, пожалуйста, но обычная жизнь – повседневная, я пока не могу этого принять. Но соблазн велик, — кивает, будто сама с собой соглашается.

— Вера, у меня нет слов, — развожу руками по сторонам, до сих пор находясь под впечатлением. — Доверие – основа таких отношений, ты сама мне об этом твердишь постоянно.

— Именно, Вик, доверие, и, если находится такой мужчина, — она прокашлялась, — готовый взять на себя власть над тобой не только за закрытыми дверями, но и за их пределами – это многого стоит.

Я задумалась. А насколько готов господин Дубровский, кроме того, что любит именно такое разнообразие. Вера заметила, что я резко ушла в себя, и, хлопнув руками мне по сложенным на коленях, крепко сжала, всматриваясь в глаза.

— Если то, что я слышала от других сабмиссив о Константине, то твоя губа не дура, — хохотнула, а потом снова посерьезнела. — Ты сбежала, Вик, от него в тот вечер, и не жди что получишь от него пощады. Мужчина подходил к информационной стойке и просил твои контакты.

Я ахнула, вскакивая. Твою мать! Я знала, что это закончится для меня плохо, и теперь мало мне лишиться ключа, так он узнает, что я – дочь его будущей жены. Черт возьми!!!

— Постой паниковать, — утешает Вера, и тоже встает. — Лина не давала о тебе никакой информации. Это правило. Только, если ты сама позволишь, детка.

Задрожав всем телом, умом понимала, что Вера права, и с правилами клуба я ознакомилась тщательно, но все равно чувствовала, что нарвалась по полной программе.

— Теперь мне закрыта дорога? — шепотом и со страхом в глазах спрашиваю у Веры, а та, улыбнувшись, покачала головой нет.

— Тебя исключили на пару недель из списка, но уже на следующей неделе ты сможешь снова посетить клуб. Ну, — она игриво усмехнулась, — штраф, конечно, в две неустойки ты себе обеспечила. — Она взяла меня за руку и повела на кухню. — Идем, выпьем чего-нибудь. И вообще, — Вера резко затормозила, — куда пропала моя воинственная подруга Виктория? — нахмурившись, посмотрела на меня, заставив рассмеяться.

— Я здесь, — отвечаю в шутливой форме, помахав рукой, — в своей скорлупе, которая на некоторое время решила не выпускать из своей клетки.

— Оно и видно, — подтрунила девушка. — Ты, давай, духом не падай, — предупреждает, — иначе я засомневаюсь в твоих качествах. А на счет твоей мамы, — Вера хмыкнула, — неудивительно, что баба глаз положила на такого мужика, но пусть не радуется рано, — коварно подмигивает, растягивая губы в улыбке, как у Чеширского кота.

Проведя пол вечера у Веры в гостях, я решила для себя, что вопреки маминой прихоти, должна узнать истинную причину ее скорого выхода замуж за него. Отец упоминал, что они с Дубровским начали свой совместный проект, но старался умалчивать о нем, и вообще, я редко слышала разговоры дома, которые касались работы. Папа был очень осторожен в этом деле, и боялся любого лишнего уха, но знала ли о его проекте моя мать? И, если все-таки знала, то какую цель преследует, ведь Константину вряд ли требуется повышение, или продвижение по ступеньке вверх. Он сам себе хозяин. Сам выстроил свою империю и теперь ею руководит.

***

Вернувшись домой после долгой прогулки, я не застала своей матери дома. А служанка Мирослава поспешила передать от неё весточку, оставленную мне. Девушка протягивает свернутый листок напополам, заглядывает в глаза, словно ждет реакции. По дому уже прошли слухи о маминой скорой свадьбе, и теперь все кому не лень смотрят на меня, пытаются понять, как же я восприняла эту новость. А никак! Я в бешенстве, потому что все мои планы рушатся на глазах в буквальном смысле. Отметаю назревшую мысль, которая в любом случае однажды прорвётся наружу, и неизвестно чем всё кончится. Мое терпение постепенно иссякает, и я выскажу матери все в лицо. Единственное, что сдерживает – это отцовское завещание, в котором он всю свою империю переписал на меня, но в течение полугода ею будет руководить мать. Нотариус пояснил это тем, что я слишком молода в отношении бизнеса, не смотря на полученное образование в этой сфере. Мой папа тщательно подготовился, оставив после себя целую кипу рекомендаций, а также выучил меня в нужной ему направлении.

— Виктория Игоревна, — прокашлявшись, девушка окликнула меня по имени и отчеству, резанув словами. Я сначала опешила, а потом нахмурилась. Она снова сует мне в руки кусочек бумажки. — Возьмите, пожалуйста.

— Мира, почему ты стала ко мне так обращаться? — обеспокоенно задала ей вопрос, смущая бедную девушку, хотя мы фактически ровесницы. И в детстве всегда играли вместе. Ее мама работает у нас поваром на кухне. Она переступила с ноги на ногу, оставаясь все так же на месте. Замялась, поджав губы. Я сразу поняла, в чем дело. Указания мамы. Опять этой дуре старой в голову стукнули новые забугорные идеи. — Я – Вика, никаких отчеств, хорошо? — удерживаю ее за руку, и заглядываю в перепуганные голубые глаза.

— Хорошо, Вик, прости, пожалуйста, — практически шепотом произносит, будто боится быть пойманной за ослушанием новых правил. Я согласно киваю, подбадривая ее крепким пожатием руки, затем все-таки забираю листок. Маленький конверт с сургучной печатью, а внутри нее эмблема «Готики». Резко подняла голову, но уже стояла одна по середине гостиной залы. Мирослава тактично оставила меня одну. А я уже думала, что это послание от моей матери, черт возьми. Трясущимися руками разламываю печать, и аккуратно вынимаю листочек-визитку, на обратной стороне номер телефона. И подпись К.З.Д. Твою мать!!!

Влетев на второй этаж, я ворвалась в свою комнату, мгновенно швырнув визитку на кровать. Сложив руки на груди, сверлила ее своим взглядом, как будто та могла сию минуту вспыхнуть, оставляя лишь пепел после себя. Стала ходить туда-сюда. Думать, что с этим делать. Константин все-таки узнал мой адрес и теперь мне по любому будет крышка. Нервно встряхиваю свои длинные шелковистые волосы, развивая их по обе стороны плеч. Что делать? Что он хотел этим сказать?

Позвонить самой?

Может, он таким образом предупредил меня?

Или… нет! Ни о каких приглашениях речи не может быть.

Фыркаю. Потом все-таки беру визитку в руку. Кручу ее, рассматриваю. Дорогая бумага кричит, что её владелец знает толк не только в бизнесе, но и в том, как себя преподнести. Подношу к носу листок, вдыхая его аромат, и осознаю, что он пропитана им самим. Ухмыляюсь, вспоминая его руки у себя между ног, как смог довести до границы нирваны. Закинув голову, я пытаюсь уловить моменты воспоминания, и представляю, что могло быть дальше, если бы только не струсила. Константина Захаровича я увидела впервые на благотворительном ужине, который они организовывали с моим папой. Около полутора лет назад. В честь открытия первого проекта. Тогда созвали всех гостей – всю московскую элиту, у которых на счету было больше семи нолей. Папа всегда говорил, что залог успеха в бизнесе не только умение его создавать, но и продвигать. А лучший потребитель, это тот, кто не скуп потратить свои кровные, если продукт выходит на мировой уровень пользования. Потому что это просто бизнес, и в нем мы все дураки. До боли знакомый голос в голове произнес до дыр заученную фразу. С самого первого курса обучения по программе бизнес-администрирование, папа повторял это предложение. Иногда шутил, что вскоре она превратится в современную пословицу. Как только я спускаюсь с небес на землю, зазвонил мой мобильный телефон. Мелодия обычная, хотя на каждого установлена своя собственная. В глубине души я надеялась, что господин Дубровский, наконец, обратил на меня внимание. И даже возжелала, чтобы на той линии оказался именно он.

Номер, действительно, незнакомый, а точнее «неизвестный». Провожу пальцем по сенсору с зеленой кнопкой, затем подношу к уху, отвечая на звонок.

— Слушаю, — тон голоса серьезный, но все-таки есть некоторые нотки волнения, как и тот факт, что меня потряхивает. По ту сторону стоит тишина. Я даже проверила, не сбросила ли звонок, как обычно бывает от прикосновения щеки экран барахлит. Нет. Секунды тикают, а значит мой молчаливый собеседник все еще со мной. — Говорите, — настаиваю, сама хмурюсь. В руке визитка, которая прожигает своим номером мои нервные клетки. Слышу дыхание. Четкое. Глубокое.

— Ну, здравствуй, Виктория Игоревна, — раздался гортанный, твердый голос мужчины, в котором я узнаю Дубровского. Сердце ухнуло вниз, а душа выскочила из тела. Вот предатели. Один мозг лихорадочно соображает, что делать дальше. — Я не дождался твоего звонка, — продолжает, а я едва дыхание свое регулирую, чтобы не забыть для чего мать-природа вообще кислород придумала. Кровь тело холодит, вместо того чтобы его согревать. Кажись со стороны, на призрака точно похожей стала. Быстро взглянула на свой туалетный столик, и взаправду побледнела. Глаза расширены, грудная клетка гуляет туда-сюда от частого дыхания. По-прежнему продолжаю молчать. Константин наверняка понял, что шокировал своим звонком. Я прям четко вижу его ухмылку перед собой, словно сейчас нахожусь рядом с ним.

— Добрый вечер, — все-таки во мне прорвался тонкий голосок, на что мужчина рассмеялся.

— Я рад нашему нестандартному знакомству, — его легкость в словах окутывает мнимой защитой. Что не стоит ждать подвоха, но это далеко не так. — Значит, вот какие у вас увлечения, Виктория, — моё имя он проговаривает слишком медленно, будто пробует на вкус звучание букв. Я быстро села на край кровати, чтобы привести нервы в более устойчивое положение.

— У вас тоже весьма впечатлительные, — во мне просыпается та самая Вика, о которой говорила вера этим вечером. Мужчина хохотнул, а вибрация его смеха отдается внизу моего живота, воспаляя каждый участок тела. Клитор предательски запульсировал от нарастающего желания. Черт! Еще никогда со мной такого не происходило, чтобы я так реагировала на один только голос мужчины. В клубе «Шарм» я играла, но не со всеми моими партнерами у меня был секс. А если уж на чистоту, их было только двое: мой первый парень, сбежавший от меня, как только предложила альтернативу в отношениях, и Вячеслав – знала только его имя, и мне достаточно. Но по большей части я лишь смотрела на игры/сессий уже втянутых в «тему» пар. Новичкам разрешали.

— Не исключаю, — снова врывается в мое сознание голос Константина. Он играет со мной, пытается прощупать почву. Вера говорила о таком, я точно это помню. — Каков был ваш побег, Виктория, — ухмыляется, дыша в трубку глубокими вдохами и выдохами. — Я впечатлён.

— Рада, что понравилось, — снова огрызаюсь. — Если у вас ко мне претензии, то вы можете их озвучить хозяину клуба.

— А-ха-ха, — Константин не сдержал своих эмоций. Я вся напряглась, готовая… но к чему? Он резко остановился. — Я дам вам шанс исправиться. Завтра. Жду в «Готике» ближе к полуночи. Или наказание от моей руки, или лишение ключа. Виктория…

Чертов манипулятор. Я ахнула от его предложения, застыв на месте, будто в землю провалилась. Что мне ответить? Послать его, но тогда сама себе хуже сделаю, ведь моя цель практически сама ворвалась в двери.

— Хорошо, — только и смогла прошептать, отключая телефон. Я не хотела слышать его победную усмешку.    

Поговорив с Викторией, я понял, что девушка совершенно не простая, как казалось мне все это время на первый взгляд. Я знаю эту милую девчонку, вернее – внешнюю оболочку. Золотая молодежь, избалованная родительским вниманием и, особенно, кошельком. Кручу в руке мобильник, ухмыляюсь. Чувствую, как нарастает вновь желание, которого я был лишен благодаря «незнакомке». Наплевала на правила, как будто вовсе о них никогда не слышала. Но Эдуард заверил меня, что проверял каждую, кто переступил порог «Готики». Он долго вымаливал у меня прощения. А я просто взял и сказал, что прощу, если даст контакты. Ему не выгодно портить со мной отношения. И, скрепя зубами, мужчина сходил в свой кабинет, откуда, собственно, принес мне на Викторию всю подноготную.

— Я исключу ее из клуба, Костя, — заверяет меня Эдуард, кладя свою ладонь мне на плечо и крепко сжимает. Но моя ухмылка о многом сказала, но, когда я поднял свой взгляд от фотографии на свое друга – он отшатнулся. Что вызвало в нем такой всплеск, до сих пор объяснить не могу, да и сам Эдуард поспешил оставить меня наедине с делом на Вознесенскую. Потерев рукой подбородок, прикинул, как теперь смогу манипулировать девчонкой. А, зная об её увлечении, это станет общей забавой. Она получит те самые острые ощущения, за которыми так бегут её ровесницы.

— Эдуард, — окликнул мужчину, удаляющегося прямо по коридору. Неоновые красные огни перестали резать глаза, и теперь всюду горел теплый желтый свет. Мой друг обернулся ко мне лицом. Хмурый и осторожный взгляд сощуренных глаз. Сканирует меня, ожидая очередного условия. — Оставь ключ от той комнаты в моем распоряжении. Я хочу преподать девчонке урок. Мы прочитаем все пункты правил твоего клуба, друг. И поверь, она их выучит так, что те будут отскакивать от зубов. — Эдуард понял, что во мне нет ни грамма намека на шутку, и сейчас я зол на сабу, которая посмела так вольно себя повести.           

Я был весьма впечатлён, когда узнал в девушке ту самую. Светлые русые волосы, каскадом легли на ее плечики, а чуть задранный носик, говорил о ее строптивости. Мигом воспроизвел в голове все возможные позы, как укротить эту сабочку. Когда она танцевала для меня, начал узнавать ее фигуру, но только мой разум был занят ее изгибами. А карие глаза, оказавшиеся на свету янтарными, приворожили, и мне не хотелось выпускать Вику из своих рук. Эта красотка сводила с ума одним лишь своим присутствием. Все благотворительные вечера, проводимые нами с ее отцом, для меня были жуткими испытаниями. Тянуло к нем магнитом, а объяснить эту тягу не мог. Старался переключиться, зная, что дело может кончиться весьма не в мою пользу. И вот, эта девица сама, в буквальном смысле, воплотилась передо мной, завлекая своим танцем. Нарочно ли? Или сама судьба решила перемешать карты, и теперь я должен выбрать для себя: использовать возможность, или оставить всё, как есть сейчас. Но я не хотел отпускать девушку. Ее стоны все еще стоят в ушах; полученный оргазм от моей руки, соблазняет на большее удовольствие, которое мы сможем получить вместе. Я просто знаю это. Чувствую своим нутром, что она та самая, осталось только поймать ее на крючок. Виктория Вознесенская определенно подходящий кандидат для роли моей постоянной сабмиссив. Та искра, что вспыхнула лишь на мгновение – не погасла, и мне необходимо удержать её всеми возможными способами. Даже пойти на шантаж. Что, собственно, я только что сделал, когда позвонил ей.

Отложив телефон в сторону, я снова открыл папку, где хранилась вся информация на девушку. Погладил по ее фотографии, словно мог ощутить бархатистость кожи наяву. Но холодный глянцевый слой бумаги веял прохладой. Закрыв папку, я стал просматривать на своем рабочем компьютере брачный договор с её матерью. Вот так игры у этой коварной женщины. Я засомневался на секунду, вдруг Виктория подослана Евгенией в свою угоду. Определённо мне не следует слишком расслабляться, ведь этому имеет место быть. В дверь моего кабинета постучали, отрывая от предстоящего прочтения. Фыркнул, потому как я целый день ждал ответа от адвоката госпожи Вознесенской-старшей.

— Войдите, — рыкнул, а сам расслабившись, облокотился о спинку стула. Вошел мой адвокат, а в руках у него еще одна кипа бумаг – пятая по счету за весь день. Я искоса посмотрела в противоположную сторону своего стола, где горой были свалены договора на подпись. Черт возьми. Из-за предстоящего контракта, я совершенно забыл выполнять свои обязанности генерального директора. Неудивительно, что каждый сотрудник шарахается от меня, боясь попасться под горячую руку. Перспектива быть женатым – не самая лучшая, особенно в моем случае. Ведь холостяку гораздо проще найти нужный контакт с женами его партнеров. Но исключением всегда были женщины Вознесенского. Игоря я уважал, потому от Вики шарахался, а иногда вел себя, как последний мудак, делая вид, что её не замечаю. Но, вот Евгения… Эта ведьма определенно что-то задумала. По глазам вижу. Ее змеиный прищур и косая ухмылка умалишенной, напрягают. И каждый волосок на моем теле становится дыбом. Пусть думает, что смогла меня взять под каблук, а пока, я должен понять, что мне делать с девчонкой, к которой я давно испытывал более глубокое, чем просто желание прогнуть под себя. Этим я редко занимался, как и обычным сексом. Эскорт услуг был широким в наших кругах, потому острой нехватки в удовлетворении я не испытывал. Но эти женщины были пустышками, выполняющие свою работу, раздвигая ноги, как мне надо. Фыркнул. Понимаю, что, чем больше я платил, тем они были рады выполнять любую мою прихоть, считая, что будто мне необходимо разнообразие. Для них это все казалось игрой. А я дико устал. — Что у тебя? — устало интересуюсь, поглядывая на часы. Уже очень поздно; Москва погружается в ночную дымку, окутывая сумерками всё пространство. За окном слышны сигналы проезжающих машин – город еще не спит, и напротив, жизнь ночью гораздо активнее, чем кажется на самом деле.

— Константин Захарович, тут, — мой адвокат сваливает эту самую кипу мне на стол прямо перед носом. Глухой бухающий звук разразил комнату, как гром среди ясного неба. Мужчина прижал голову к плечам, извиняясь, а я продолжал молчать и сверлить его своим взглядом. — Тут важные договора на пару компаний. Их нужно подписать незамедлительно. А это, — он взял самую верхнюю папку, которая накрывала остальные бумаги, затем протянул мне: — это брачный договор. — Я нахмурился, ведь уже получил по почте от него экземпляр, и Роман поспешил добавить, указывая на бумаги. — Это исправленный вариант. Есть несколько несостыковок с условиями госпожи Вознесенской, и их я выделил маркером. Обратите на них внимание, Константин Захарович. Кажется, женщина решила играть не на равных условиях. — Роман горд собой, ведь он сумел заметить подвох. Я киваю. И это вся моя похвала. На самом деле, мужчина получит хорошую премию, если окажется прав.

— И в чем заключается несостыковка, — я быстрым рывком пролистываю документ. Как же меня все это достало, но акции компании всё же жгут мое сердце. Они мои. Это не обсуждается. Потому любой способ может быть оправданным.

— Если вкратце, — адвокат откашливается, и я тут же снова смотрю на него. Ожидаю. — Странно, что госпожа Вознесенская так легко руководит компанией своего мужа, ведь империя Игоря Владимировича переписана на его дочь. И уже через пять месяцев она с легкостью станет во главе.

Я буквально прирос к стулу, хотя не подал вида, что эта новость окончательно добила мой мозг.  

***

Роман оставил меня одного в своем кабинете. Тактично ретировался, видя, что его босс пришел в ярость, когда стоило лишь глянуть на выделенные маркером предложения. Соскочив со стула, от ярости разбросал всё, что было на столе. Стопки неподписанных договоров разлетелись в разные стороны, как и клавиатура, у которой от удара о пол повылетали клавиши. Я закинул руки за голову, сцепляя в крепкий замок пальцы на затылке. Стал похаживать туда-сюда, пытаясь выровнять свое сбившееся дыхание. Сука! Я не знал, как еще назвать эту старую дрянь, которая поступает со мной и со своей дочерью самым поганым образом. Решила обвести вокруг пальцев всех. Захватить, и оставить ни с чем. Значит, хочет брачный договор. Она его получит, но только уже четко на моих условиях. Закинув голову назад, закрыл глаза, представляя Викторию. Дом во мне жаждет скорее заполучить эту сабмиссив, обуздать порыв, ворвавшись в ее тело грубыми толчками. Наказать за непослушание. А я уверен, что Вика будет намеренно выбивать меня из колеи. Искать любой повод, чтобы заполучить свое «наказание», переходящее в удовольствие. Образ ее танцующей в «Готике» снова затмил мои мозги, и перед ними будто она наяву. Плавный изгиб талии, округлые ягодицы, небольшая грудь, которая уместится мне в ладонь. Тонкая шея, и пульсирующая сонная артерия, что манит меня прикоснуться к ней и укусить, словно я чертов вампир. Ухмыльнулся, представляя, как стану трахать девчонку, покусывая ее светлую, бархатистую кожу плеч и шеи, груди и губ. И неважно в какой последовательности, но я просто обязан попробовать все участки ее тела, доставить удовольствие, но сначала проучить, как следует. Кое-как придя в себя, я опустил руки и подошел к окну: уже стемнело, и фонари осветили дороги, как и фары машин. Красные и желтые огни оставляли за собой длинные следы мерцающего свечения. Доносился звук визга шин, полицейской сирены и гул от людей, спешащих к метро. Затем раздался щелчок оповещения на моем мобильнике. Я вернулся к столу, где нашел свой телефон и ненавистный договор Евгении. Отложил тот в сторону, чтобы взять с собой для углубленного изучения, а также посоветоваться с Эдуардом. Всей истории мой друг не знает, а стало быть, поможет рассудить, и потом я смогу принять свое окончательное решение. Провожу по сенсорному экрану, приводя его в электронную жизнь. Смс от Эда – легок на помине, и как раз вовремя.

«В «Готике» состоится мероприятие посвящения девушек в сабмиссив для их верхних. Хочешь принять участие? Или побыть свидетелем. Церемония назначена на полночь». Я давно не посещал подобные празднества. Но для ребят в «теме» это означало, подобно дню рождению. Пройдя обучение, милые леди надевали ошейники, которые получали в знак преданности от своих верхних. Такие отношения считались заключенными, словно браком. Хочу ли я посмотреть на счастливые лица? Я рассмеялся. Как давно я разделял с кем-то радость, кроме секса и власти над сабой. Но, что, если Виктория будет там, и мне любопытна ее реакция, потому как девчонка в «теме» не так сказать давно, но азы знает. Хотела бы Вознесенская получить опыт в таком роде. Любопытство или полное погружение в культуру? Мы условились с ней на встречу завтра, так может перенести ее на сейчас. Задумался. Было бы неплохо показать Виктории, что «тема» – это не просто получение опыта, это своеобразность жизни. Заодно повторим правила клуба, а также основы.

«Эдуард, приготовь, пожалуйста, комнату, в которой я был в последний раз. И устав твоего клуба. Я буду на церемонии. Возможно, не один».

Ответ поступил практически сразу, стоило мне переступить через порог своего кабинета. «Хорошо». Всего одно слово, но даже по нему я бы сказал, что друг почуял неладное с моей стороны. Эдуард был предсказуемым в своих словах и действиях, но, если проблема возникала в бизнесе или в любом другом деле – ему не было равных. Как акула проглатывал своего соперника, и тот просто выбрасывался за борт, без возможности вернуться вновь в струю. Холодный расчет, порой помогает здорово балансировать на поверхности. Находиться рука об руку с теми, кто стоит рядом и искоса посматривает в твою сторону, ища брешь, чтобы нанести свой визит и поставить условия выбора на выживание. Так поступила мать Вики. Она прознала о моем капитале, сумела подобраться ко мне слишком близко, чтобы сломить и поставить перед собой на колени. Но знает ли сама Виктория, что ее мать желает оставить девушку ни с чем. Просто пустить на самотёк только потому, что Игорь видел в дочери больше потенциала в сфере управления их империей, чем в Евгении. Неужели мстит своему покойному мужу? Или там гораздо глубже семейные тайны.

Я уже сидел в машине, готовый стартануть с места и рвануть к дому, где жила Вика с матерью. Хотел просто увидеть девушку, потому что все мои мысли были только о ней. Но я все-таки не мог просто так заявиться, тем более, видеть ее мать, которая станет проявлять интерес ко мне в удвоенной мере. Поэтому набрал смс-ку девчонке, что передумал, и теперь жду сегодня. Знаю, это покажется ей странным, но таково мое решение, и, если она хочет оставаться на плаву, она придет к назначенному времени.

***

— Ты вовремя, — у входа в «Готику» Эдуард снова встретил меня. Мы пожали друг другу руки, и он кивнул вниз, на другую, занятую небольшой сумкой. — Что в ней?

— Необходимые вещи для проведения сессии, — отвечаю твердо, но немного понизив тон голоса. Вокруг нас столпилась молодежь, ожидающая очереди, чтобы пройти в клуб потанцевать. Эдуард сощурил глаза, и склонив голову ближе ко мне, проговорил:

— Хорошо, — кивает, — та девушка уже на месте, — с подозрением посматривает мне в глаза. — Ты же не станешь пороть новичка?

— Я похож на идиота? — переспросил у него, заставив своего друга немного отпрянуть от меня в сторону. Он выставил перед собой обе ладони, говоря своими действиями, что все понял – сморозил глупость. — Я не садист, чтобы причинять боль сабе, если она сама того не пожелает, Эд. Устав и комната готовы? — голос суров и немного охрип. Я в предвкушении от встречи с Викой. Было забавно услышать ее голос по телефону, как только я отправил ей сообщение о перенесенной встречи. Девушка оказалась взволнованной и, конечно, с подозрением стала выяснять от меня всю информацию. Почему вдруг передумал, почему именно сейчас. Она задала мне столько вопросов, что казалось проверяет на детекторе лжи, но я отвечал на каждый. Потому что мне нравилось слушать ее, каждый вдох и выдох, которые происходили в перерыве между словами.

— Константин Захарович? — слышу ее тонкую трель, но девушка пытается подавить в себе тревогу. На часах уже почти одиннадцать, а я собираю свою игровую сумку с новыми стерильными атрибутами, которые запакованы в защитную пленку. Это правило, которое строго соблюдается любым Домом, чтобы сохранить здоровье не только себе, но и партнеру. Как бы то ни было, но отношения Дома и сабы прежде всего партнерские, основаны на трех фундаментальных значениях: «Безопасность. Разумность. Добровольность». Без них предполагаемому «тематику» в данной культуре делать нечего. Это уже не желание познать свои сексуальные возможности, скорее причинить боль другому человеку, и таких ублюдков развелось слишком много, желающих получить в полное подчинение сабмиссив. 

— Всё готово, проходи, — жестом указывает в сторону двери, где два охранника стоят за массивной железной цепью. — Только, Кость, — Эдуард нагоняет меня, когда я поспешил пройти во внутрь помещения. Он выплюнул недокуренную сигарету и прижал окурок носком туфли, поднял голову и выпустил клубы сигаретного дыма, — не перестарайся, она всего лишь новичок. И ей нравится «тема». Не отбивай желание познать себя с другой стороны.

— Знаю, но не обещаю, — подмигнул ему, посылая ухмылку. Эдуард рассмеялся. Охрана отцепила крюк и, на недовольные возгласы молодых людей, мы зашли. Я не стал смотреть на танцпол, прекрасно понимая, что на нем происходит, кроме самих танцев. Доверять Эдуарду в его ведении бизнеса – дело пятое, главное, чтобы не выползало за рамки дозволенного. Но зная его, я уверен, тут все под контролем. Он давно горел желанием воплотить свой замысел и создать место, где есть всё, что может доставить удовольствие.

Все, как и в первый мой приход, длинный коридор встретил сиянием неоновой красной подсветкой, только теперь фонила не классическая композиция, а тяжелый металл-рок. Слов не разобрать, но антураж адреналина наверняка возбуждал нервные клетки, итак, взволнованных виновников торжества. Аромат сигарного дыма мгновенно ударил в ноздри, заполняя мои легкие. На сцене шла полная подготовка к проведению церемонии, а смотрители по углам контролировали обстановку. В главной зале было столько народа, что в буквальном смысле стало тяжело протолкнуться к барной стойке. На удивление, сегодня никто не был разряжен во все кожаное шмотье, никаких цепей и прочей херни, которую любили ассоциировать с «темой». Конечно, это право каждого, отождествлять культуру, как ему удобно, но только не вводить в заблуждение – это отвратительно.

— Константин? — кто-то хлопнул меня по плечу, пока я осматривался, затем я распознал голос мужчины. Обернулся, улыбаясь тому. — Вячеслав, рад видеть тебя.

Еще одна акула в нашем мире, готовая слопать с потрохами, только меня он не трогает. Знает, что однажды я уже дал ему шанс и отошел в сторону, когда его компания практически рушилась на глазах. Акции и активы упали ниже некуда, и вместо того, чтобы их выкупить задаром, я вложил в них свою часть, тем самым помогаю Вячеславу остаться на плаву в кругах элиты. С тех пор прошло достаточно времени и долг давно оплачен, но друзьями мы не стали, отчасти потому, что случалось такое – мы разделяли женщин в «теме». Это происходило не намеренно, просто партнерши видят верхних и желают попробовать максимум разнообразия.

— Тоже рад, — он кивает, — смотрю, ты со своим? Неужели уже успел поймать улов? — шутит, но в словах подтекст.

— Нашел, — соглашаюсь с ним, и в этот момент мои глаза приковываются к девушке, которая стоит к нам спиной. Но ее изгибы тела, покрытых в кожаные легинсы, качественно подчеркивающие ягодицы и саму тонкую талию, вьющиеся русые волосы, зачесанные на один бок, тем самым открывают обзор на шею. Я шумно сглотнул, представив тот момент, который проиграл в голове, находясь в офисе. Я буквально возжелал прямо сейчас попробовать Вику, наплевать на распорядок и правила. Но не мог, иначе какой из меня Дом, если не могу контролировать свой порыв. Вячеслав заметил, что я уже не на нашей разговорной волне, ухмыльнувшись, тоже проследил, куда я смотрю так неотрывно.

— О! — он высказался слишком восторженно, и в его глазах вспыхнул огонь. Мне не понравилась его реакция, но не смел высказать это вслух.

— Ты ее знаешь? — поинтересовался, кивая в сторону девушки. Вика была занята разговорами. Она теребила в руках какую-то бумагу. Скручивала ее в трубочку и била ею себе по второй ладошке. Вячеслав даже облизнулся, но тут же весь туман дурмана сошел с его глаз, будто что-то вспомнил.

— Да, это Вознесенского дочь. Твоего партнера, — уточняет, а я стою непрошибаем. Кажется, хотел удивить, но не вышло. Он откашлялся, а потом снова кинул в ее сторону свой взгляд, только совершенно безучастный. — Не удивлен, что она здесь. Ищет себе Дома, готового научить получать максимум от ощущений. Но слишком строптивая я бы сказал.

— Мы не обсуждаем сабмиссив, — напомнил мужчине, грубо обрывая его дальнейшую мысль. Уж больно не понравилось мне, что Вячеслав, как истинный верхний, стал пренебрегать условностям. Он кивнул мне, но сжал обе руки в кулаки, вызывая во мне подозрительные ноты, или сигналы. Затем Вячеслав извинился еще раз и поспешил оставить меня одного. Я проследил за ним. Мужчина уже находился у барной стойки, а бармен принимал заказ, внимательно слушая своего клиента. Затем снова возвратил свой взгляд туда, где была Вика, но девушка исчезла, будто испарилась. Минуту другую искал ее в толпе, но потом замер на месте, когда женские руки обвили мою талию. Я узнал ее аромат духов. Обернулся.

— Не кажется тебе, что ты слишком вольная для сабочки, девочка? — ухмыльнувшись, задаю ей вопрос. Она отшатнулась от меня и тут же опустила глаза. Подчиняется. — Не сейчас, — касаюсь подбородка Вики и поднимаю лицо девушки на уровень своих глаз. Янтарный цвет полностью налит желанием, только Виктория спешит, для начала повторим урок и обсудим пару моментов. — После церемонии буду ждать тебя в той комнате, — отдаю приказ, намеренно замаскировав его под просьбу. Вика шумно сглотнула, моргнув пару раз, будто просыпается ото сна. Я не говорю ни слова, ожидая от нее ответа.

— Хорошо, — говорит с хрипотцой, а щеки порозовели от духоты в зале или от того, что я все еще прикасаюсь к ее лицу и не желаю отпускать. Венка на шее пульсирует часто, опустив свой взгляд ниже, оценил наряд в виде простого черного топа. На ключице у девушки красовалась татуировка. Я опустил свою ладонь ей на плечо, постепенно захватывая шею, чувствую, как сердце работает с удвоенной силой. Большим пальцем глажу по рисунку, затем отодвигаю в сторону лямку, чтобы лучше разглядеть тату. Розочка и слово, но его трудно разобрать. Слишком мелкий шрифт, и проведя по надписи, Вика охнула, снова покрываясь румянцем. — Чуть позже мы обязательно поговорим с тобой, когда ты ее сделала и при каких обстоятельствах. — Вознесенская снова кивнула, пряча свою улыбку, хотя должна бояться приготовленного наказания.