Дочь Небес (Сказка в стихах)

Уютен вечер подле очага.

Шуршит по крыше дождь, шуршит листва,

Шуршит за дверью кто-то… Вот и стук.

То поздний, но желанный гость — мой друг!

Приветствую тебя у огонька!

Ко мне дорога не была легка.

Давненько мы не виделись с тобой…

Да как давненько: уж сошли снега,

Омолодили вешнею водой

Леса и густотравные луга,

Златую степь и щедрые поля.

Сказать-то страшно — молод был и я!

Так странно думать, что хромой старик

Когда-то непоседою мог быть;

Ушло то время, мой теперь удел —

Помочь глупцам незрелым поумнеть…

Извечно пустотелая мечта.

Но ты затем, мой друг, пришёл сюда,

Чтоб выслушать очередной рассказ.

И что узнать на сей желаешь раз?

Как угадал я? Разве то секрет?

Так что же ныне мучает тебя?

Ты в сказке ищешь: невзначай — совет,

Намеренно — сравненье, как судьба

Сложилась у похожего пути.

Я знаю, что желаешь ты найти:

Сердечного покоя ты лишён

С недавних пор. Отравленным ножом —

Красавицы очами — ты убит.

На что похожа сказка без любви?

Подобна высохшему роднику…

Ты, юный и влюблённый, к старику

Отправился в такую даль и хмарь

Ради неё — живительной воды

Для сердца. Не напрасные труды.

Присаживайся, друг мой, и внимай.

Был древним мир, и древнею Змея —

Чудесная далёкая земля,

Что распростёрлась к Солнцу, на рассвет.

Не знала та земля ни зим, ни лет

И лунами отсчитывала год

Двенадцать, а порой — тринадцать раз.

Черноволос Змеиный был народ,

Так люди говорят, — и узкоглаз,

Лицом то бледен, то до желтизны

Подобен воску; телом неказист.

Умом прославлен: сложные узлы

Вязал и распускал легко, как лист,

Волной подхвачен, мчится по реке;

В воде растили змеелюды рис,

Из всех народов первыми в руке

Держали твёрдо стилус, перья, кисть.

Превыше жизни возводили смерть,

В глаза чужим старались не смотреть,

Боготворили яркий красный цвет

И кровожадностью страшили свет:

Губили бедных женщин и мужчин,

Богов и духов чтобы ублажить.

И если преступленье кто свершил,

Вину лишь кровью сможет искупить…

Но люди всех, кто не похож на них,

Чудовищем готовы заклеймить.

Знакомые слова? И край знаком?

Ведь эту сказку ты наверняка

Слыхал не раз и повторял закон,

Написанный издревле на века.

Однако то, что я сейчас скажу,

Отлично от известного для всех;

А правда или выдумка — тебе

Решать. Лишь об одном тебя прошу:

В словах из сказки, друг мой, не взыщи,

Лишь половину истины ищи.

Земля-то в чём повинна? Не она

Себя поила кровью допьяна.

Хватает зла, куда ни кинешь взгляд,

И в тьме глухой ночной, и на свету.

В чужом краю по-своему поймут —

К удаче иль несчастью звездопад.

О том тебе и повествую я —

Что даже сказочного бытия

Коснулся кружевной узор прикрас.

Ты знаешь змеелюдов ведь — сейчас

Зовут их по-другому; в остальном

Они настолько люди, сколь и мы.

Себе для жизни так же строят дом…

О чём я говорю? Ты сам из них,

Пускай наполовину! И они

Живут всё там же, — на краю земли.

Поэтому запоминай, — как знать,

Поможет ль сказка завтра предсказать?

Страна у змеелюдов велика,

Обширна, благодатна, далека:

Путь до неё — степь, горы да туман.

За нею — только синий океан.

Её хранил божественный секрет,

Она встречала первою рассвет

И завершенье дня, ночную тьму,

И томно-розоватую луну.

И сами змеелюды потому

«Небесной» нарекли свою страну

(Она в те дни была богатой столь,

Что мëл метлою золотой песок

Бедняк из бедняков за свой порог!).

Добраться в те края не всякий мог,

Но тот, кому счастливилось, твердил,

Что жить там никому не хватит сил,

Богатства много, доброты же — горсть,

Спастись возможно, если ты здесь — гость.

Понятна речь у змеелюдов, но

Понять их ум не каждому дано.

Вещали странники, ищейки и купцы,

Что дочерей скрывают там отцы,

Служительниц божественной Луны;

Руками жриц жестоко казнены

Влюблённые в принцессу, облик чей

Прекрасней, говорили, и светлей

Ночных небес светила… Женихи

Слетались мотыльками на огонь.

Священный же неумолим закон:

Пустое всё — подарки и стихи;

Принцессе мужем станет только тот,

Умом кто испытание пройдёт,

А коли не сумел — душой плати.

Иной с кривой насмешкой уходил

И возвращался — чтоб пропасть навек.

Природой любопытен человек.

Что змеелюду — радость, людям — клеть,

Свободу там сулит одна лишь смерть —

Оковы плоти сбросит, чуть дыша,

Неистовая, вольная душа!

В то верят змеелюды.

Но дрожит,

Мутится ум от россказней чужих,

И страшной сказкой обернётся вдруг

Занятная история, мой друг.

А может статься, всё наоборот:

Казалось страшным — в сказку перейдёт.

В столицу прибыл как-то пилигрим

Издалека — по виду и речам,

По обхожденью знатный, но один —

Ни свиты, ни коня и ни меча.

Приметен путник, статен и силён,

Приятностью в лице не обделён

(Пусть огрубело в странствиях оно

От ветра и от солнца, под дождём);

И, как пылинку превзошло зерно,

Он ростом змеелюдов превзошёл —

Над ними возвышался как гора,

Но чужеземцев много и других —

И величаво-гордых, и смешных:

Там празднований властвовал разгар.

В скитаньях долгих пилигрим устал,

Прихрамывал, пристанища искал…

И вдруг от постоялого двора

Донёсся оклик:

— Вы ли это, принц?

И замер путник, словно то был враг,

Но улыбнулся, увидав средь лиц

Знакомое ему давным-давно.

— О, божествам хвала! Кошмарным сном

Уходят дни предательства и лжи!

Кого оплакал я, продолжил жить!

Мой ученик, почти что сын, живой,

Чудесно спасся из горнила войн! —

Воскликнул человек — немолодой,

Хотя и крепок, а совсем седой,

Одет как змеелюд, но не из них.

— Счастливый случай и счастливый миг! —

Ответил путник.

— Друга встретил там,

Где только неприветливость видал!

Наставник мой погибший — жив-здоров!

Хозяин путника повёл под кров.

— На счастье лгут порой слова молвы!

Идёмте же, мой гость сегодня вы!

И завтра, сколь угодно, и потом!

— Наставник, попрошу я об одном:

Не выдавай народу, кто я есть.                        

Поведаю причину чуть поздней.

— С охотой повинуюсь вам… тебе.

Входи; моя жена — хозяйка здесь,

Из змеелюдов и весьма мила.

Она вдовой несчастною была

С малюткой дочкой на руках, когда

Мы повстречались. Жребий нынче мой

Скромней, чем прежде. Я алмаз продал,

Подарок царский, рассудив: какой

От блеска будет прок в голодный год?

Держу с женою постоялый двор,

А дочка служит во дворце. Вот так.

Но в прошлое вернусь на долгий шаг.

Когда захватчик дикий завладел

Всем царством вашим и опустошил

Столицу, я едва-едва успел,

Израненный, запрятаться в глуши.

Я взял другое имя, господин,

Из края в край блуждал, как есть, один,

Пока судьба не привела меня сюда.

— Счастливая тебе горит звезда!

— Благодарю… Но речь не обо мне.

Я помню, как пылало всё в огне.

Ходили слухи, что вы из дворца

Не выбрались, погибли, как и царь…

— Увы, наставник: не видал отца

Я полных восемь лет — с тех пор, как гарь

И копоть, жар и горький чёрный дым

Нас в коридорах разделили с ним.

Когда проникло вражье войско в дом,

Уговорились в спешке мы с отцом

По тайным переходам разойтись

И встретиться в лесу, у родника.

Я ждал три дня и ужасы бесчинств,

Сам истекая кровью, наблюдал.

Закончилась и третья ночь. Отец

Не дал о себе знать. Я дальше в лес

Побрёл, в дурманном полузабытьи

От голода и воспалённых ран.

Мне чудо помогло тогда спастись.

Но с той поры не ведаю ни дня,

Ни ночи без терзаний о судьбе

Злосчастного родителя-царя.

Я сам своё наследие теперь,

Богатство, чем владею, — жизнь моя.

Случайность охранила мой удел —

Не подвиг, не герой, не чародей;

Иль то было угодно божествам,

Чтоб я скитался и изнемогал,

Рабом мешки и тяжести носил,

Порою подаяние просил…

Мне не дано их замысел понять.

— Какой дорогой привело тебя,

Мой ученик, в Змеиную страну?

— Наставник, я минувшую весну

В селеньи у подножья гор прожил,

Там господину знатному служил.

Любимый кречет у него пропал.

Мне птицу посчастливилось поймать,

Хозяину вернуть. Кто я таков,

Спросил он. Я сказал — из бедняков

Бедняк, один — ни дома, ни семьи.

Он пожалел меня и наградил

Одеждой и деньгами, чтобы я

Счастливей долю для себя нашёл.

Поведали мне люди, что Змея —

Богатый край на золото и шёлк,

На пищу щедрую для тела и ума.

Я крался много дней через туман,

В селенье горном отдыхал лишь раз,

Наслушался там слухов, и чудес,

И ужасов о Дочери Небес…

Простой народ на выдумки горазд.

— Не слухи это, горемычный принц!

— Молю, потише! Чувствую, близки

Убийц проклятых хищные клинки!

— О, небеса и тьма! Каких убийц?!

С оглядкой тихо шепчет пилигрим:

— Султан, что наши земли разорил,

Наш злобный враг, как все тираны, — трус, 

Содеял безнаказанную гнусь,

Но нет ему покоя до тех пор,

Пока он не увидит нашу кровь

У ног своих. И он гонцов послал

Передавать скорей из уст в уста,

Что наградит за нищих и бродяг,

Под описанье подходящих. Вмиг

За золотом охотники нашлись,

При свете рыщут и спешат во мрак,

Как хищники, крадутся по следам…

Тиран надежду тем мне даровал:

Я слышал, как приметы описал

Гонец мои — и моего отца.

И, стало быть, наш царь среди живых!

Но помню, что бродяги оба мы

И не найти нам в свете мирный кров…

Меня ещё хотя бы греет кровь.

— Прекрасна ядовитая Змея.

Напрасно ты сюда явился, принц.

Здесь кровь твою в минуту остудят,

А голова слетит как с древа лист.

— Я не боюсь и ко всему готов,

Но почему ты это говоришь?

— В Змее горячих не снести голов,

Их водружают напоказ на шпиль.

— Без тела, стало быть? Пожалуй, жив

И цел остаться не смогу… Скажи,

Злосчастные повинны были в чем

И как не угодить бы в их ряды?

— Сказав всю правду, стану палачом —

Ты, принц, из героической орды,

Такой же, как все эти смельчаки:

Вам дай возможность — все вы на клочки

Готовы разорваться! Мне ль не знать!

Но что ты хочешь этим доказать?

Опасна храбрость, коли нет ума,

Без храбрости же ум — сосуд с дырой:

Что ни налей, останется пустой!

Разумен нищий, да пуста сума,

Не в униженье сказано! Уймись!

Спасай богатство — собственную жизнь!

Умом ты острым одарён, но тут

Бесславно голову твою снесут,

Впустую пропадёшь! Душой молю,

Не суйся прежде времени в петлю!

— Но всё же расскажи — какой огонь

Влечёт их на погибель?

— Царский трон

С принцессой в жёны. Есть кто в мире злей? —

Свела в могилу тысячи людей,

И половина — женихи её!

— Так слухи — правда? Кровь принцесса пьёт?

— Ей головы милее, а не кровь,

И ими платят дурни за любовь!

Оброненное слово, томный взгляд,

Прекрасный облик, голос, — всё в ней яд!

— Но любопытство отравляет нас

Сильней очарования подчас.

Вот бы взглянуть на эту красоту…

— Тебе вдруг стало жить невмоготу?

Она для всех — богиня во плоти.

Ты жизнью за неё готов платить?

Кощунство — для себя её желать

Как женщину земную! Должно знать:

Сынов Небесных непосилен труд —

Страною правь, врагов повергни в прах.

Принцесс же испокон веков во Храм

Луне на услуженье отдают

Без имени, без права на любовь,

На жизнь саму; холодных мертвецов

В посмертие направит Дочь Небес.

Змеиных таковой удел принцесс…

Но не всегда и далеко не всех —

Наследник если мёртв или в семье

Лишь дочерей царица принесла,

Принцесса выйдет замуж. И не раз

Нарушенным порядок вековой

Бывал в Змее. Законом и судьбой

Начертано: священен род царей.

И ныне каждым утром, на заре,

Глашатаи сзывают храбрецов,

Готовых побороться за любовь

Небесной девы. Просто так, увы,

Посвататься не можно: без борьбы

Громадным царством править — шутка ли!

Уж легче насмерть прыгнуть со скалы!

К любому испытанию готов

Быть должен царь, и это доказать,

Конечно, тоже, — и без лишних слов.

Но каждый, кто посмотрит ей в глаза,

Теряет ум и самоë себя.

Ничуть же змеелюды не скорбят, —

Секира ненасытная мелькнёт,

Голов вскружëнных урожай пожнёт,

И стороною обойдёт чума,

Заполнятся щедрее закрома…

И недостатка в вольных жертвах нет:

Являлись дурни, чтобы поглазеть,

Герои — чтобы показать себя,

Влюблённые — отчаянно любя;

Пытались от вопросов увильнуть,

Их дерзновенно в шутку обернуть —

Колюча у загадок скорлупа!

Принцесса, мол, капризна и глупа!

Девчонка в мантии с каймою! Но

Ведь не девчонка уж давным-давно —

В невестах Дочь Небес с десяток лет,

И скоро седина её волос

Коснётся. Сколько ожидает бед

Народ из-за девичьих своевольств?

Придёт печальный возраст, и детей

Родить уж станет невозможно ей.

Бездетная, угрюмая, она

Умрёт одна, чиста и холодна,

А вместе с ней умрёт её страна,

Божественной защиты лишена.

— Всего-то три загадки — плата вся

За царство и небесную жену…

— Спасти тебя от зла пытаюсь я!

А ты о нём задумался, гляжу!

Мой господин, ты сам себе не враг!

Посвататься сумеет и дурак!

Народов разных были женихи, —

И чужеземцы из далёка, и свои.

Всех Дочь Небес отводит к палачу

В уплату за попытку сватовства.

Не думаешь ли ты, что по плечу

Тебе постичь загадки божества?

Принцесса сколь прекрасна, столь горда:

Ей даровало небо редкий дар —

Острейший ум, что головы сечёт.

— Моя удача следом — мой черёд.

— Надеждой тщетной, принц, не обманись!

— Мой друг, меня гнетёт такая жизнь —

В дороге вечной, с горем на плечах.

Так пусть отнимут руки палача

Существование. Иль, может быть,

Удастся для себя мне раздобыть

Жену. За ней — могучая страна.

Ужель пора решиться, вот она, —

Возможность кончить с горестью своей

Единым разом, под ударом топора.

Иль свадьбы благодатного утра

Приветственный я повстречаю свет.

Коль суждено мне обрести любовь,

От мести отступиться я готов,

Останется одно — отца сыскать

Или могилу, если опоздал

Я… Что впустую слёзы горько лить!

За утешение мне заплатить

Придётся, кровью ли, душой —

Едино!

Неотступен пилигрим.

— Ты ожидаешь от змеи любви?..

— Все уговоры тщетны и пусты.

Я так решил. Смиритесь.

— Должен ты

Ударить трижды в гонг перед дворцом.

Я провожу до площади. Идём.