Дочь ворона. Погибель снежного лорда

— Фередарх, запомни, когда лапа воронов ступит на наши земли, весь север содрогнётся, — святая смотрела на мужчину мутными глазами и не знала, на какие страдания обрекала весь род людской. — Мне дано было видение, страшное и кровавое. Такое ужасное, что от него стынет кровь в жилах и хочется сбежать на другой континент. Молва, которую люди разнесут по белому свету, сотрёт всё на своём пути. Но ты не верь ей. Вороны мерзкие и отвратительные твари, их просто так не убить. Ни мечом, ни огнём, ни проклятием. Захочешь от них избавиться и очень горько пожалеешь. Избегай воронов, ибо их мерзкие нападки не должны коснуться твоего сердца. Как только ворона обустроится на нашем севере, так больше не будет жизни никому и никогда. Запомните мои слова, гоните воронов до тех пор, пока последний из них не умрёт. Иначе наш любимый север падёт и никогда не воскреснет.

— Святая, — мужчина упал на колени перед умирающей, — но вороны не летают на север! В наших краях никогда не жили эти птицы. Всё, что они делают – сеют чуму и мор на востоке во владениях лорда Силиаль, вот ему и следует их опасаться, а нам чего переживать? Мы же с ними никогда не сталкивались!

— Дурак, какой же ты дурак, герцог Дихал, — прохрипела женщина, даже на смертном одре закатывая глаза и не веря в ту глупость, что говорил мужчина перед её ложем. — Ты не понимаешь предсказаний, тех шансов, что тебе даруют мироздания и боги. Ты веришь в собственную силу, но не тебе за них отвечать. Твой век будет долог и счастлив, а вот твоим потомком из раза в раз придётся выживать под натиском коварных воронов. Не верь всему, что пишут в книгах. Нет птицы более коварной и мерзкой, чем человек. И не зверя надо бояться, коли с мечом к тебе идёт твой лучший друг. Берегись их и помни, чтобы север жил, нельзя пускать сюда воронов, иначе они погубят всё и разрушат привычный мир на континенте и твой род изведут, и погибель с собой принесут.

— Боги, я уже ничего не понимаю, это похоже на откровенный бред сумасшедшего! — воскликнул тот и едва не начал рвать волосы на голове от безысходности. — Ты можешь говорить более предметно, а не так расплывчато? Я себя каким-то ребёнком ощущаю, который решил поиграть в загадки и теперь не понимает, как ему справляться с шарадами от взрослых.

— Вот ведь высшие силы удружили, даже перед смертью не расслабиться и не попрощаться со всем, — зло огрызнулась святая, — тебе ли идиоту, не понять. Что коли пустишь лорда Силиаль на свои земли, так можешь попрощаться со всем и потерять расположение не только небес, но и самого провидения. Не слушай воронов, не верь воронам, остерегайся воронов!

С тех пор минуло не одно столетие, но предсказание святой, всё ещё будоражило ума людей и посеяло смуту на долгие века. Две враждующие семьи непримиримыми врагами встали друг против друга, и отвернулся восток от севера, и перестала былая дружба оберегать границы страны. Но покой тот длился не вечно. В один момент предсказанию святой суждено было исполниться, и все с опаской ждали его, ибо воронам было предначертано уничтожить не только холодный север, но и покой в целом мире!

Ингрид

За окнами поезда темнели далёкие снежные пики. Север встречал меня неприветливо и даже морозно. Пряча нос в вороте зимнего пальто, я с раздражением думала о том, что вот так, переводиться в середине года из одного учебного заведения в другое, слишком проблематично. Но никому не было дела до моего мнения. Я простая сирота, выросшая в приюте и получившая свою работу преподавателя зельеварения исключительно за гениальные мозги и смазливую мордашку. Теперь же, надоев своему любовнику, вынуждена отправиться в далёкие дали, подальше от глаз его жены. В иную версию событий я не верила.

Ибо никто в здравом уме и трезвой памяти не согласится на подобное распределение, ещё и незадолго до рождественских каникул. Словно студенты элитной академии не могли три недели прожить без профессора. А там бы им подобрали кого-нибудь элитного, квалифицированного и высокооплачиваемого. Ну, точно не меня. Мне самой едва двадцать три стукнуло, я выпустилась совсем недавно и вела свой первый курс… Теперь же была вынуждена уехать подальше от столицы, чтобы не оказаться в немилости у своего покровителя, чья жена в очередной раз затеяла развод, дабы выбить со скряги побольше денег.

Мне на его деньги было плевать с высокой колокольни, у сироты и так немного за душой. Так что я искренне радовалась каждому его подарку и просто вниманию, которое мне уделял граф Фрешминст. А из-за козней и склочного характера его грымзы временно вынуждена коротать свои ночи в гордом одиночестве, а не слушая его приятный голос с хрипотцой, который вещал мне стихи древних поэтов или о приключениях великого ордена магической башни, в которой тот состоял, ещё будучи в моих годах. И меня ничуть не смущало, что сам магистр боевой магии был в три раза меня старше. Ведь цифры просто цифры, а моя любовь к нему была настоящей.

Вздохнув, вновь перевела взгляд на окно. Метель усилилась, и небо заволокло серыми облаками. Север негостеприимен и жесток. Каким образом тут появилась самая элитная и престижная академия магии, не знал, пожалуй, никто в целом мире. И всё же, сам факт её существования вызывал у меня бурю эмоций. Когда граф предложил мне занять место слёгшего с инфарктом архимагистра зельеварения и алхимии, я едва удержала челюсть от соприкосновения с полом. Первые мысли были такими разношёрстными, что я не сразу поняла, что имел в виду мой любовник.

Лишь плотнее прижалась к нему, устраивая голову на мощном, жилистом плече, и пролепетала, что не хочу с ним расставаться, ведь это так далеко. А потом в ход пошёл шантаж и уговоры, он так много и красиво говорил, что я не выдержала и сдалась. Я верила, что он разведётся с женой и я вернусь к нему спустя год в этом богом забытом месте. Да и платили тут не в пример лучше. Как ни крути, а я собиралась стать выдающимся профессором зельеварения и доказать всем, что происхождение не играет в твоих знаниях никакой роли! Но и без покровителя, провернуть подобное было бы нереально, вот и терпела я его жену. Теперь же академия Делери и её глава герцог Дихал, станут моим новым кругом общения.

Прикрыв глаза, облокотилась на стекло и вздохнула. Непросто жить, когда ты не уверен в собственном будущем. А когда от него лишь жалкая дымка, вообще начинало казаться, что весь твой мир не имел никакого смысла, был исключительным напоминанием о том, что ты никто и звать тебя никак. Прикрыв глаза, собралась с мыслями и понадеялась на то, что в конечном счёте у этой истории не будет драмы. Я и так настрадалась на несколько жизней вперёд. Дети, самые кровожадные монстры. Как ни сиротам это понимать. Тебя будут бить, пока будешь давать повод, тебя будут унижать, пока не ответишь, тебя будут ненавидеть, даже те, кому ты доверял всей душой. Предательство, самое ценное, что я вынесла из своего детства.

И вот теперь у меня появился шанс закрыть ту страницу своей неудачной жизни и попробовать начать всё с самого начала. Это было по-детски наивно и глупо, и всё же я верила, что если проявлю сдержанность и покорность, то граф непременно разведётся со своей склочной жёнушкой и вернёт меня в столицу, туда, где мне самое место. А пока меня ждала самая элитная академия в мире, куда мечтали попасть все, за исключением меня. И словно издеваясь, судьба подарила мне шанс изнутри посмотреть на этот мир роскоши и богатства. Хотелось мне того или нет, но иного пути у меня просто не было. Либо туда, либо безработной на улицу.

Тряхнув головой, отогнала от себя гнетущие мысли и постаралась адекватно воспринимать реальность. Мой любимый сразу говорил, что ненавидит женщин, которые не понимают границ и пытаются сунуть нос туда, куда не просили. Что его избранница должна заниматься саморазвитием, а не сидеть у него на шее, требуя отчёт за каждый шаг. Что он неприемлем тотального контроля и бесполезной надоедливой болтовни. Что всего этого ему и с женой хватало, чтобы теперь в новой пассии те же самые характеристики открывать. Так что я строго соответствовала всем стандартам, которые он в меня вложил, и пыталась быть именно такой, какую он искал. Ведь рядом с ним я готова была идти куда угодно! Даже в самые пучины бездны!

Хотелось высказаться, и чтобы весь мир о нас узнал, но было нельзя. Только не тогда, когда он подавал свою кандидатуру на пост придворного архимага. Я знала о его целях и амбициях, потому согласилась уехать, дабы не тревожить покой его жены, способной разрушить его карьеру. А там, когда он получит, столь высокую должность, избавиться, от этой мегеры, будет плёвым делом, и я первой поздравлю его с разводом. Нежная улыбка расплылась на моих устах, и я погладила золотой ободок на пальце, как символ нашей с ним любви.

Никакие северные ветра не смогут сломать меня и остудить мой пыл. Во что бы то ни стало я переживу все невзгоды ради своего будущего с тем, без кого не представляю настоящего. Мои чувства к графу самое настоящее и искреннее признание в любви, какое только можно себе вообразить. Так что оставалось не так много времени. Какие-то жалкие полгода и я стану его верной опорой и поддержкой. А пока можно и роскошествами самой величайшей академии в стране насладиться. Ни каждый же день выпадал подобный шанс. Надо его использовать по максимуму!

Никамир

Профессор слёг совершенно неожиданно, я даже в кошмарном сновидении не мог вообразить себе такого поворота. В середине учебного года остаться без одного из самых именинных преподавателей, который привлекал к нам треть всех желающих попасть в Делери. Пустых надежд я не питал. Заменить его на ровном месте просто не выйдет. Оттого я уже сутки сидел как на иголках и взирал на столичного ректора, как на главного врага государства. Он там совсем, что ли, из ума выжил и на старости лет рехнулся!

— Никимир, да послушай же ты меня, — стонал тот из шара для связи, — она хорошая девочка, умная и воспитанная. К тому же на полгода самое то. Потом вышвырнешь, и о ней никто не вспомнит даже. Круглая сирота, даже заступиться некому. Да и прекрасно натренирована, можешь развлекаться сколько душе угодно. Послушная, что даже скучно с ней.

— Мне профессор по зельеварению нужен, а не твоя подстилка, которая тебе надоела и от которой ты поспешил избавиться! — рявкнула я и едва не выдернул клок волос с макушки. — У меня в Академии три принца с разных концов земли и чему ты предлагаешь их учить девке, которая умеет только ноги раздвигать? Постыдился бы! У тебя седин уже больше, чем волос на голове, а всё по молодкам таскаешься! Хотя бы в память о покойной супруге побоялся бы.

— Ой, герцог, не вам мне нотации по этому поводу читать, — хмыкнул граф и подкрутил усы. — Но, кое в чём вы всё же ошиблись. Ингрид не походит на все остальные мои игрушки. Девочка действительно умная, будь у неё прекрасная семья, без зазрения совести выдал бы за моего дорогого наследника. Но без родословной, её смазливая мордашка сгодится только на постельную грелку, и то весьма скучную и дюже правильную. Вложи в неё кто-нибудь деньги, и девка получила бы магистра ещё до тридцати. Но я предпочитаю не тратиться, а любовниц у меня предостаточно, чтобы переживать за одну. По этому поводу я и порекомендовал её тебе. Студентам спуску не даст, жёсткая и прямолинейная для попустительства. Мозги при ней, да и студентам надо чем-то развлекаться. А тут побегают за хорошенькой мордашкой и сочной задницей. Вот чего у неё точно не отнять. Шикарна чертовка, но слишком заумна для пустоголовой курицы, которых я предпочитаю у себя в койке.

— Боги, ты совсем перестал различать границы приличия? — едва не взвыл я, рассматривая этого старикашку. — Если кто-нибудь из правления прознаёт, что вы совращаете студенток ради собственного удовольствия, то я первым подпишу бумаги на ваше отстранение от занимаемой должности!

— Ой, не переживай ты так, — отмахнулся от моих слов Фрешминст. — Ингрид в самом деле послушная и умная девочка. Вполне в твоём вкусе, Никимир. Если бы не знал, что она круглая сирота, которую нашли на дороге, то сказал бы, что эта нагулянная девица кого-то из Воронов. Вот весело было, коли та стала бы их законной наследницей. Но на морду, прям вылетая Силиаль. Жаль без магии и дури их. Но чертовщинкой все герцогини обладали знатной, в постели, по слухам, ураган, были. А мне то ли бракованная досталась, то ли просто на моську похожая. Но можешь потискать и представить, что насилуешь дочку своего злейшего врага. Весело будет. Свяжешь, кляп в рот запихнёшь и поимеешь во всех позах, в каких только захочешь.

— Даже слышать такого не хочу, особенно из твоего поганого рта, — рявкнул в ответ и натурально застонал от досады. — Дай мне нормального специалиста, который будет разбираться в предмете и не опозорит мою академию! Моя семья не для того столько лет её строила, чтобы теперь похоронить в руинах из-за того, что тебе приспичило избавиться от любовницы, которая стала неугодной и вышла из фавора!

— Нормальная она девка, я тебе серьёзно говорю, мозги у неё есть, да и учит хорошо, — почесал тот макушку, — не была бы таким бревном в койке, к тебе бы не отправил. У нас мало, кто может заинтересовать студентов до такой степени, что они её пары ни разу не прогуливали. Прикинь, пришли даже те, кого кураторы в глаза не видели. А у неё полная аудитория, едва ли не на головах сидят. Фамильные котлы из дома тащили, лишь бы попасть в аудиторию. Да и собрания с родителями, стопроцентная посещаемость, правда, в основном отцы приходили. Но это так, мелочи жизни.

— У тебя всё, никак у нормальных людей, — покачал я головой, — найди мне нормального преподавателя к началу семестра. Так уж и быть, три недели до бала я потерплю эту бестолочь, а потом выкину из замка. И упаси тебя святая, не отправить мне нормально зельевара с достойной квалификацией. Ибо на твою подстилку мне будет плевать, даже если она сгинет тут на крайнем севере под ближайшим забором.

— Мне на неё уже давно плевать, потому хоть выгоняй, хоть продавай, хоть кому дари, теперь она твоя головная боль, — фыркнул мужчина в шаре. — А другого преподавателя тебе не будет. Нет их, и никто не соглашается ехать морозить зад в твои владения. Потому не обессудь, но даже герцогский титул тебе в этом вопросе не поможет. Хотел бы дать кого-нибудь, но все уже пристроены. Либо сам ищи, либо молодняк. Но из него, самая толковая и так к тебе едет. Ну, всё, бывай, меня уже любовница заждалась. Я как раз её только связал и натёр, всё нужное, маслом возбуждения, пока мы тут с тобой дела решали, она должна дойти до кондиции и течь для меня, как оборотница в гоне.

— Да как ты смеешь себя после этого профессором называть! — рявкнул я, но было уже поздно, тот сбросил вызов и поплёлся развлекаться с очередной студенткой. — Урод, ты!

Услышав всю эту чушь, на мгновение испытал такую гамму эмоций, что захотелось побиться головой о собственный стол. Неужели в голове у взрослого, рассудительного человека могла твориться такая ересь? Ну ему же реально уже внуков пора в школу отправлять, а он всё ещё таскает в койку собственных студенток. А мне выпала огромная «честь» принимать одну из них в собственном замке и пытаться объяснять родителям, что квалифицированной замены придётся ждать до следующего года, так как у всех заключены контракты с другими учебными заведениями. Так что степень моей головной боли увеличивалась в геометрической прогрессии.

Ингрид

Выходить из поезда было страшно, мне со всех сторон мерещились дикие кошмары. Может быть, рациональными мозгами я понимала, что это чушь собачья. Но то было головой! А вот душа буквально трепетала и выворачивалась наизнанку, не желая поддаваться на провокации и плыть по течению. Тут как ни крути, но становилось жутко от одной лишь мысли о том, что мне предстояло жить под одной крышей с самым жутким герцогом нашей страны. Какие только слухи про него не ходили и всё равно, веры было немного в их лживость. На пустом месте оно никогда не рождалось.

Мой страх достиг той самой точки кипения, когда уже бессмысленно о чём-то думать. Не зря же меня граф предупреждал, что от такого извращенца, как герцог Дихал надо держаться подальше. Что у него совершенно нет ни стыда, ни совести и более отвратительного мужчину, чем он просто представить тяжело. Причин не верить своему возлюбленному у меня не было. Да и вряд ли бы тот стал придумывать такие жуткие россказни перед моим отбытием на север. Я слишком ценна для своего любимого, чтобы он пытался мне навредить.

С тяжёлым вздохом всё же переступила бортик вокзального перрона и спустилась вниз по лестнице. Меня должны были встречать, но ни табличек, ни какой-то приветственной процессии я не видела. Обычно мы со студентами приветствовали всех приезжих гостей с лентами и музыкой. Тут же кругом царило серое унынье и запустение. Словно вокзал вовсе не принимал гостей и был исключительно местом общественной нужды. Такое себе сравнение на самом деле, но ничего более адекватного я не подобрала у себя в голове.

— Пойдёмте, мисс, — кривобокий старикашка дёрнул меня за рукав единственного пальто и едва не оторвал меховую отделку.

— Что вы себе позволяете! — взвизгнула я и отдёрнула рукав обновки, на которую копила семь месяцев. — Стража, почему у вас тут всякие бомжи ошиваются.

— Малахольная, что ли? — удивлённо посмотрел на меня представитель закона и порядка. — Ефис, может её на пару дней в камере закрыть?

— Будет тебе, Сорнг, — отмахнулся старикашка, — девка чай из самой столицы пожаловала, знала она, что ли, жизнь людскую. Посмотри, какая фифа разнаряженная. У нас в таком только барыни ходят. А тут эка невидаль, профессорка-профурсетка пожаловала.

— Что вы себе позволяете? — теперь уже удивлённо протянула ему в лицо. — Я буду жаловаться в комитет образования! Я дипломированный профессор, кто давал вам право говорить обо мне столь гнусные и ужасные вещи!

— Я давал! — грозный голос заставил меня присесть. — Тащи её в сани. У нас не так много времени до заката, по ночи пробираться лесом сейчас неспокойно. Волки нынче воют, не переставая. Никак чуют свежую кровь.

— Подавятся, так ещё и отравятся, — сложив руки на груди, топнула ногой и возмущённо обвела взглядом всех присутствующих. — С места не сдвинусь, пока меня не встретит кто-нибудь нормальный и при должности. Вам на слово я верить не рискну.

— А слово ректора для вас уже ничего не значит? — хмыкнул высоченный брюнет в дорогом плаще с меховой опушкой. — Ах, ну как же я мог забыть. Подстилке Фрешминста должно оказывать особое гостеприимство. Вы как, сразу нового спонсора пойдёте искать или хотя бы до академии доедите?

— Как вы смеете! — я едва не задохнулась от возмущения, услышав от него столь обидные слова. — Не зря все дамы столицы говорят, что вы неотёсанный варвар с коротким умишком и маленьким достоинством, которое пытаетесь компенсировать злостным отношением к нормальным людям. Хам!

— Сама не лучше, привыкла всё через койку получать, проститутка, а не профессор! — не остался тот в долгу и смерил меня возмущённым взглядом своих чёрных глаз.

— А не боишься, что за свои слова придётся сейчас отвечать? — сделал тот шаг вперёд и попытался прижать меня к стенке.

— И за какие же? — не стала отступать и гордо выпятила грудь, вскидывая голову, чтобы смотреть ему в глаза, пусть и снизу. — На правду не обижаются, ваша светлость. А бить будете, так я не боюсь. В детстве доставалось знатно. Я не леди ваша, которая чхнуть боится, я и сдачи дать могу. А мою любовь к графу даже не смейте порочить своими грязными домыслами. Я никогда и ничего у него не взяла! И уж тем более не просилась на эту должность. Он сказал, что так будет лучше для его развода с женой! Так что я делаю это не ради вас, а ради него. И ваше мнение мне сугубо безразлично!

— Развод с женой? — мужик аж поперхнулся и выпучил на меня свои гляделки. — Мелкая, ты там совсем с головой не дружишь. Его жена, как лет пятнадцать преставилась и на том свете отдыхает. А таких подстилок, как ты у этого старикашки сотни две в год. Святая дева! За что ты так со мной?

— Не смейте о нём так говорить! — ещё на пару тонов повысила голос. — Не вам судить о моём возлюбленном.

— Вы, конечно, можете тут стоять до самой полуночи, — неожиданно вмешался тот самый кривобокий, — но если мы не успеем, преодолеть лесные тропи до волчьей охоты, то поживятся они не только свежей девчатиной, но и нами.

— Чёрт, сколько уже времени? — ректор академии отвернулся от меня и посмотрел на помощника, который всё ещё маячил рядом.

— Так, начало третьего, ваша светлость, — отозвался охранник, который явно пёкся о безопасности пассажиров в последнюю очередь.

— Да чего вы так боитесь, сделать отводящее зелье несложно, с ним и школьник справится, — пожала я плечами.

— Если такая умная, возьми и сделай, — огрызнулся Ефис, — наш-то зельевар в больницу попал, а другого нет.

— Вот и сделаю! — звонко фыркнула я.

— В санях делать будешь, — меня едва ли не за шкирку подхватили и поволокли прочь.

— Удачной дороги, — крикнул нам вслед служивый.

— Запоминай, малахольная, — шипел на меня мужчина, — это тебе не столица твоя. Это север... Он шутки шутить не любит, если сгинешь где, мне за тебя не отвечать. Но покуда мне нужен преподаватель, я буду тебя терпеть. А через полгода выметайся с моих земель на все четыре стороны, видеть твою продажную шкуру не хочу.

— Я бы с радостью уехала прямо сейчас, но я обещала своему возлюбленному, что перетерплю эти лишения, ради нашего брака! — с вызовом кила ему.

— Дура! — лаконично прошипел герцог и зашвырнул меня в укрытые мехом сани.

Никамир

К моему огромному удивлению, присланная девица практически из воздуха смогла сотворить зелье, распугивающее местную животинку. Такого даже нашему умельцу не доводилось создавать. А вот так, в санях, смешивая что-то из крошечных склянок. Мои глаза в тот момент напоминали два блюдца. Выехали из города мы достаточно поздно, и я долго думал, что придётся обороняться и защищать свои жизни. С волками на севере шутки были плохи. Не всем магам высшего круга удавалось уносить ноги, а кто выживал, калеками становились.

Но в этот раз, к моему удивлению мы практически никого не встретили на пути. Стаи показывались, но рычали на почтительном расстоянии, не рискуя сделать к нам даже шагу. А девица, прибрав свои рыжие кудри в тугой хвост, мирно дрыхла у меня под боком, укрывшись во сне подолом моего плаща. Вздохнув, отдал ей его целиком и наложил согревающие чары. Если битва с животиной не предстояла, можно было и на тепло потратиться. Всё же в тишине ночного полумрака, рассматривать занесённую волей судьбы едва ли не вчерашнюю студентку.

Хотя по факту так и было. Она едва принялась преподавать и вести первый в своей жизни курс. И вот уже в наших северных краях, недалёкая и самоуверенная девица мечтает стать лучшим профессором для избалованных детишек. Хотя не мне о таком рассуждать. Сам, когда от отца академию принял, едва ли не подростком был. Вот только меня к этому всю жизнь готовили. А на личике рыжекудрой красотки не было ни единого отпечатка мыслительного процесса. Книгу по обложке, конечно, не судят, вот только интуиция мне подсказывала, что намучаюсь я с этой девицей, хуже горькой редьки.

Вот только выбора у меня как такового не было. Либо это сопящее чудо, либо как-то извиняться и выплачивать компенсацию родителям за неполноценную образовательную программу. Позориться таким образом я не желал, оттого милостиво согласился принять графскую подстилку у себя в замке. Его рекомендательное письмо должно заткнуть рты особо ретивым, тем, кому жизнь явно недорога, и они понятия не имеют, что следовало держать рот на замке, разговаривая с магистром боевой магии. Всё же, я до сих пор остаюсь единоличным правителем севера, и даже приказы короля имеют меньшее значение, чем моё слово, на этих землях. Пусть три раза сдохнут от зависти.

Пока я управляю академией, никто не посмеет её опозорить. Даже если этот кто-то едва поступивший к нам профессор зельеварения. Ещё раз осмотрев девицу, убедился в том, что она в самом деле выглядела столь обыденно и просто, что у меня даже мысли не возникало о том, чтобы поверить в её высокую квалификацию и знания, способные соперничать с уровнем тех, кто преподавал ещё при моём деде. И эта кудрявая пигалица хотела с ними сравниться по мастерству и знаниям? Неужели у неё нет в голове ни капли мозгов и гордости, чтобы адекватно взвесить свои шансы в этом сумасшедшем поступке.

Любовь глупа. Мало того что полюбила старикашку, так ещё и нарциссического козла , которому хотелось выбить зубы. И всё же кое в чём тот оказался прав. Точёный нос, вздёрнутые дуги изящных бровей, пухлые губы – она была чертовски похожа на девиц вороньего рода. Но те сгинули, вместе со своими последними представителями, и вряд ли где-то по белу свету гуляла бастардка. Её бы сто раз нашли и приволокли на опустевший трон востока. Но если абстрагироваться от этих мыслей, то с кляпом и прикованной к кровати она будет смотреться очень даже ничего. Чёрт! О каком бреде я вообще думал.

Между нами разница больше десятка лет. Она вчерашняя студентка, а я трижды вдовец без наследника и семьи! Надо меньше общаться со всякими извращенцами, чтобы пагубные мысли в голову не лезли. И всё же она вылитая Силиаль и даже никаких маскировочных накладывать не требовалось. Как бы проверить она или не она? На такое способен лишь маг крови, родовой артефакт или оборотень, знавший не по словам, а вживую, кого-нибудь из проклятого рода вороньих герцогов. Жаль, что те издох ли, с удовольствием бы свернул шею последнему герцогу востока и насладился бы его агонией.

Но, к сожалению, тот вместе с родителями и новорождённой сестрой погиб, так и не дожив года до своего малого совершеннолетия. А до четырнадцати лет дуэли между аристократами были запрещены. Но его дохлую, кривую шею я бы свернул с наслаждением. Сколько проблем от этого доморощенного козла было в моей юности? Ох, мама родная, роди меня обратно! Аж кровь в жилах закипать стала, стоило вспомнить про эту ненормальную семейку. Благо на тот свет отправились все и сразу. Грех на душу никому брать не пришлось. Оползень похоронил их, и тела не нашли, как бы ни искали.

Ещё раз взглянув на предмет своих невесёлых дум, отметил, что во сне она казалась ещё младше своих лет. Вот так и не скажешь, что ей двадцать пять, спит и словно младенец. Наверное, леди Силиаль было бы примерно столько же, если бы её жизнь не оборвалась через год после рождения. Трагедии зачастую не дают нам покоя даже после того, как время остужает память и превращает её в пережиток прошлого. Вот и мне никак не удавалось выкинуть из головы заклятых врагов, чьё явление должно было разрушить весь север.

Рода уже не существовало на земле, трон востока пустовал и ждал того, кто осмелится заявить на него свои права. А пророчество до сих пор висело над моей шеей и напоминало о том, что должно было бы произойти, но уже никогда не произойдёт. Прикоснувшись к выбившимся из хвоста прядям, я пропустил медные локоны сквозь пальцы и с сожалением подумал о том, что север явно издевался надо мной и послал мне рыжую ворону, как напоминание о проклятии моего рода, которое когда-то изрекла последняя провидица перед самой своей смертью.

Девица заворочалась под моим плащом, и я отдёрнул руку, поняв, что медленно поглаживаю её по мраморно-белой щеке. Словно не из столицы пожаловала, а всю жизнь прожила тут на севере, не ведая лета и солнца. И всё же, что-то такое было в ней, чему я не мог подобрать объяснения. Она дурманила голову, и образ её оживал перед глазами. Точно ведьма из семьи воронов. Одурманить и околдовать – их любимые развлечений. Только эта спала и знать не знала о том, какие мысли блуждали в моей голове. Но то и к лучшему. Не с руки ректору засматриваться на молодых вертихвосток, пробившихся в профессора через постель. Со мной такой фокус не пройдёт! Точка… Наверное?

Ингрид

Замок оказался намного шикарнее того, что я представляла у себя в голове. Словно ожившая сказка. Когда ректор разбудил меня и сказал, что дальше придётся ножками, я не поняла о чём он. Но оказалось, что от ворот до входа в академию около километра по снегу. То ли специально ради меня, то ли чтобы студентам лишний раз было не с руки бежать, но гостеприимством это место не отличалось. Оно убивало интерес любого, кто его посещал, а от этого становилось немного жутко и хотелось сбежать обратно в столицу. Только кто же мне позволит.

— Мисс Профуль, — дородная мадам в кружевном переднике, осмотрела меня с головы до ног. — Мой вам совет: купите нормальную одежду, а не носите с чужого плеча. Север — суровый край и не любит таких голодранок, как вы.

— Это наша экономка и смотритель, — пояснил для меня ректор, но плащ не отобрал. — Мадам Несуа, одна из самых выдающихся ведьм в области бытовой магии. Потому к ней относитесь с почтением.

— Что даже лучше её светлости Патианны Гренш? — нахально вздёрнула я бровь. — Боюсь, наставница с вами бы поспорила и зачаровала метлу таким образом, чтобы она постоянно норовила впиться вам в зад.

— Как была курчавой стервой, таких же себе в ученицы берёт, — выплюнула толстенная баба, едва не залепив мне оплеуху. — Мерзость так и тянется к мерзости. Я с ней возиться не собираюсь. Как ни уговаривай, Никамир, я к этой девке и на выстрел не подойду.

— Графиня Гренш ваша наставница? — удивлённо вскинул бровь ректор. — Я не видел такого в вашем студенческом деле.

— Она была моим попечителем при детском доме и оплачивала учёбу, — пожала я плечами. — В студенческие годы мне не довелось застать её преподавание, она обучала меня в частном порядке на каникулах и праздниках.

— Таких подробностей мне не передавали, — задумчиво протянул мужчина, — если будет возможность, запроси своё полное дело. Ибо то, что прислали мне… Скажем так, по таким данным преподавать ты вообще не должна!

— Вы совсем с ума сошли! — ярость затопила душу, и я возмущённо на него уставилась. — Я столько золотых медалей собрала для академии. Пусть и не такой престижной, как ваша богадельня! Да мы не платили сотни тысяч в месяц за проживание и полный пансион. Но это не значит, что моя альма-матер хуже этого пафосного нечто, где учатся всякие принцы и будущие правители. Нет, мы вас рвали, рвём и будем рвать на всех международных конкурсах. И если кто-то мог составить мне достойную конкуренцию, то это студенты Фильмангальда! А ваши, и в десятки не входили. И вы будете при таких показателях рассказывать мне о том, как я не подхожу на роль профессора? Это ваши студенты не подходят на свои будущие роли! Как были напыщенными индюками, так и остались. И вот с вас таки они пример и берут. Подумайте над этим, господин ректор!

— А вы не сильно много на себя берёте, чтобы говорить мне подобного рода слова? — вопросительно вскинул бровь мужчина, нависая надо мной словно коршун над добычей.

— Я достаточно раз наблюдала за тем, как ваши студенты с позором вылетали даже на отборочных этапах, — фыркнула я, — это говорит красноречивее ваших слов. Деньги не могут решить все проблемы. И мозгами также наделить не могут, а у ваших их нет и не будет, ибо вы берёте сюда только за деньги. Никого гениального у вас попросту нет. Так что это пустая и дутая репутация, которая не стоит тех денег, которые вы просите. Я достаточно чётко и явно высказала свою позицию по данному вопросу?

— Говорите так, словно у вас за плечами десятки лет преподавательского опыта и чувства познания, — фыркнула бабёнка с бытовухи. — А есть-то подстилка старикашки!

— И вот вам ещё одно доказательство моих слов, — сложила я руки на груди, — стереотипное мышление, которое возникает при попустительстве со стороны начальника. И вы думаете, что такие люди способны чему-то путному научить студентов? Тут взяточничество процветает пышным цветом. А реальных знаний в головах у ваших учащихся ноль без палочки. Готова поспорить, что даже самый элементарный профессиональный срез на знание зельеварения они не напишут и завалят все дружно. Хоть самую лучшую и гениальную группу против выставляйте. Я их на конкурсах и соревнованиях видела. Поверьте, мне на слово, зрелище там весьма плачевное и печальное.

— И вы вот так откровенно готовы со мной поспорить на то, что мои студенты никогда в жизни не напишут эту вашу контрольную работу? — удивился Никамир и смерил меня возмущённым взглядом своих тёмных очей.

— Я больше вам готова сказать, они даже не поймут, что я от них пытаюсь добиться, — покачала я головой. — Мне на самом деле доводилось тесно общаться с вашими студентами, когда участвовала в различных национальных и международных соревнованиях. По зельям уровень подготовки был даже ниже ПТУ Святой Клавдии. Там и то больше студенты понимали в магии и науке.

— Хотелось бы с вами поспорить по этому поводу, но я никогда всерьёз не задумывался над возможными проблемами с нашей стороны, — он вновь смерил меня вопросительным взглядом и зацепился за вырез дорожного платья. — И в стенах нашей академии не принято одеваться столь вульгарно. Про одежду мадам Несуа была права.

— Не хотелось вас огорчать, но дорожные платья простолюдинов не блещут обилием тканей и украшений, — хмыкнула я и запахнула его же плащ, — что на рынке продаётся, то и ношу. У меня зарплата не столь велика, как у вас. И мадам Несуа, если так хочет, может выделить мне бюджет на гардероб из своего кармана.

— Ладно, с этим разберёмся потом, — покачал тот головой, — заселяйтесь уже, до отбоя осталось всего сорок минут. После чего академия погрузиться в сон и покинуть её стены будет невозможно. Преподавательское общежитие находится слева от центральной дороги. Студенческие мы с вами проходили. Но думаю, потом разберётесь. А к теме экзамена мы ещё вернёмся, когда наступит новый день.

— Рада, что у вас есть хотя бы зачатки сознательности и вы готовы вести конструктивные диалоги на эту тему, — я развернулась на каблуках и ещё раз смерила профессора бытовой магии презрительным взглядом. — А теперь я бы хотела осмотреться. Надеюсь, это мне не запрещено.

— Вся академия в вашем распоряжении, — махнул рукой Никамир и удалился прочь.

Никамир

Хотелось мне того или нет, но девица производила сильное впечатление. Была в ней какая-то такая чертовщинка, коей я не мог подобрать объяснения. Вроде бы смотрел в глаза, а видел перед собой нечто иное. И это пугало. На самом деле не многие маги могли так лихо противостоять натиску мадам Несуа. Эта же, даже не шелохнулась. Да и графиня кого попало в ученицы-то не брала. Стерва, каких белый свет не видывал и при ком весь высший молчал в тряпочку, чтобы не нарваться на острые клыки оборотницы и ядовитый язык первой сплетницы столицы. И это вот существо взялось за сиротку?

Захотелось посмотреть её личное дело со студенческих времён, а ещё лучше прямо с детского дома и до настоящего момента. Что-то мне подсказывало, найду я там много интересного. А коли так, то и ректор столичной академии девчонкой не просто так увлёкся. Пень трухлявый всех подряд в койку не тащил, а тут ещё и выкинул… Точнее, сплавил ко мне на север! А значит, с кем-то ругаться не хотел. Сам же сказал: убей сиротку и искать никто не станет. Что же не убил-то? Пузатых только на моей памяти семерых прирезал. Эту не смог? Или побоялся?

Что-то было в ней такое, что интриговало с отчаянной силой и манило капнуть глубже. Я уговаривал себя не вестись на подобного рода провокации и не смотреть в сторону рыжих кудрей. Она не могла быть вороной, они все давно сгинули, и глупые слова одного напыщенного индюка не воскресили бы моего злейшего врага. Только девица была удивительно похожа и словно срисована с парадного портрета той семейки. И мне осталось наблюдать за тем, как она кривит губы и обвиняет меня и весь педагогический состав в некомпетентности. Это же уму непостижимо! Чтобы вчерашняя студентка смела так разговаривать с ректором, который взял её на работу, несмотря ни на что.

Побарабанив пальцами по столу, всё же написал знакомому, чтобы мне выслали полную карту девицы, попавшей ко мне в штат. Как-то меня смущал тот вопрос, что её бывший покровитель утаил кое-какие детали. Если у неё реально столько наград, графиня в покровителях, то делить койку со старикашкой не имело бы смысла. Мадам скандальная светская дива, нашла бы способ устроить свою протеже с особым комфортом и размахом. Вот и чудилось мне, что в этой пьесе не всё так просто, как могло показаться на первый взгляд. Прометавшись по своему кабинету два часа, едва богу душу не отдал, дожидаясь документов.

Толстая папка, рухнувшая на мой стол, красноречиво намекала на то, что идиот в данных обстоятельствах именно я. А мисс Профуль, весьма квалифицирована даже по столичным меркам. В такое тяжело было поверить, да и не хотелось, если говорить начистоту, но чем дольше я листал страницы её личного дела, тем сильнее убеждался в том, что конченый кретин. За девицу едва семь главных академий мира не передрались, и наша столичная, даже рядом с ними не стояла, а она всё равно осталась рядом с графом и от своего любовника никуда не поехала. Что за преданность такая странная, я так же не осознавал, как бы не пытался.

Стоило отметить незаурядные мозги попавшей ко мне в руки копии почившей семейки воронов. Девица в самом деле завоевала столько наград, что многим и не снилось в самых сладких снах. И при этом её имя практически нигде не упоминалось без приставки её научного руководителя Фрешминста. Неужели он находил умненьких девочек, затаскивал их в койку, кружил головы и потом присваивал себе все заслуги своих учениц? Вполне себе в духе этого индюка напыщенного. Полистав ещё пару раз досье новенькой профессорши, с сожалением понял, что реально был не прав и зря наорал на несчастную.

Но даже так, это не объясняло, почему я никогда не слышал про Профуль до этого момента. У нашей академии также существовали фонды и гранды. Мы брали на обучение гениальных детей, которые заслуживали оказаться в кругу элиты. Пусть это происходило не так часто, но ребёнку с такими показателями я должен был уделить хотя бы минуту времени. Перелистывая список её наград, я только дивился и присвистывал. Это же считай две трети всех международных соревнований. Да она гений! И такой человек пылился в столичной академии, грея постель жалкому графу? Явно дела обстояли, не так просто, как я думал изначально.

Ещё раз вздохнув, отложил бумаги и подошёл к окну. Вороны падки на блестяшки, но та, которая угодила в мои северные края, больше напоминала хитрую лису, готовую прикрыться пушистым хвостом и очаровать своей невинной улыбкой и милым личиком. Только слова старого пройдохи упорно сравнивали её с портретами всех известных мне Силиаль. И о чудо! До неприличия похожая девица, даже фигурой! Как бы её так удачно раздеть, чтобы посмотреть, а нет ли на левом бедре, с внутренней стороны родимого пятна в форме сердца. Отличительная черта, по которой без проблем определяли настоящий бастард или нет. У девиц на левой сердце, у парней на правой звезда.

Но со стороны это будет достаточно странная просьба, полазить под юбками у леди, пусть и неблагородного происхождения. Боюсь, после такого, меня точно выгонят из преподавателей. А зная, что эта скандалистка может учудить, сомнений в своей отставке, я не чаял. Вот и приходилось запивать свою головную боль самым крепким вином и надеяться, что эти полгода пройдут тихо и мирно. Интересно, если игнорировать ворону, ей надоест каркать, и она свалит обратно к Фрешминсту, под тёплый бок, главное подальше от меня? Очень на это надеялся…

Только перед тем, как отправлять девку обратно в столицу, следовало найти замену, которая будет хотя бы в треть умнее Ингрид Профуль и её сотен дипломов, медалей и наград всех мастей и соревнований. Уровень её подготовки удивлял и удручал одновременно. По-хорошему следовало бы извиниться перед профессором зельеварения, но как-то у меня язык не поворачивался подойти и так открыто признать свою неправоту и некомпетентность. Взять на работу человека и даже не поинтересоваться его биографией. Если она такое узнает, только сильнее возгордится, и наша вражда выйдет на новый виток взаимных придирок. И как мне поступить в такой ситуации? Кто бы дал совет…

Никамир

Утром смотреть в пронзительные серые глаза было немного боязно. Всё же я в самом деле наговорил лишнего. Теперь же, подходить к ней и извиняться на глазах у всех, ректору не по статусу. Так что я предпочёл просто проигнорировать сложившуюся ситуацию и сделать вид, что этого эпизода не было. А дальше за трудовыми буднями всё это затрётся и Ингрид вольётся в общую рутину. Неделя-другая и о нашем споре никто не вспомнит. Так что легче не обращать на него внимания, чем делать такое усиленное акцентирование.

К тому же обеденный зал с удивлением жужжал, и студенты рассматривали молодую преподавательницу. Смена в составе у нас редкое явление, и многие целыми семьями учились у одних и тех же профессоров и никогда не встречали проблем. А тут новое лицо, от которого можно было ожидать чего угодно. Я понимал детский трепет и волнение. Хотя по факту, она сама была едва ли старше выпускных курсов и сидела за столом преподавателей лишь из-за того, что глянулась старикашке-извращенцу, решившему пофантазировать про Силиаль в своей постели.

При дневном свете становилось заметно, что возможно, какая-то капля крови в ней и была намешана, но всё же на чистокровную не тянула. Не было стати, дерзости и вызывающего поведения, которое было присуще той чокнутой семейки. Я мог бы научную диссертацию написать по распознаванию своих злейших врагов в толпе людей. Ингрид была дальней родственницей, но, если на ноге красовалось сердце, на трон могла претендовать. А это значило, что я сам пустил ворону под свою крышу.

Ну, в самом деле, не полезу же я к ней под юбку искать родимое пятно. Подобное поведение для ректора академии недопустимо. А как влюбить её в себя, чтобы сама разделась, я представлял слабо. Да и вряд ли подобное вообще могло произойти. Тонкая, как тростиночка на промозглом ветру, и столь же недоступная и холодная, подобно ненастному урагану северных порывов. Девица очаровывала своей простотой и грацией. Всё же графиня кого попало себе в ученицы не брала и любила зубастых, да покладистых, чтобы без глупого гонору и короны не по размеру. Наша же профессор зельеварения была идеалом всех столичных стандартов.

В груди острой занозой засела мысль о том, что пророчеству суждено исполниться любыми путями. Чтобы я себе не напридумывал, правда окажется горькой в любом случае. Но сегодня следовало держать лицо и проявить себя с наилучшей стороны. Тут уже вопрос не в том: настоящая или нет. Теперь самым главным было удержать академию от волнений. Молодая девица с привлекательной внешностью и колдовским очарованием ведьмы, сведёт с ума любого, кто окажется под влиянием её чар. И я видел первые звоночки во взглядах старшекурсников, которые сидели к нам ближе всего.

— Дамы и господа, — откашлявшись, я поднялся со своего места и заставил зал замолчать и устремить на меня все взоры. — Как вы уже слышали, с нашим любимым профессором Гшильс произошло несчастье. Врачи не берутся сказать, когда последствия инфаркта и последующего за ним инсульта перестанут оказывать влияние на организм зельевара. Так что начиная с сегодняшнего дня, временно, вам будет преподавать профессор Профуль. Она прибыла к нам из столицы по рекомендации главы ордена зельеваров. Не смотрите на её внешность и юный возраст, квалификационный тест выполнен безупречно, а заслуги перед отраслью не оставляют нам даже мысли о том, что она не заслуживает обучать вас такому тонкому и изящному ремеслу. Так что пока наш любимый профессор Гшильс в больнице отдыхает и приходит в себя, вам предстоит перенимать знания у профессора Профуль.

Ни одного аплодисмента не последовало. Но тут я даже удивляться не смел, она не вызывала и во мне никаких особых чувств за исключением интереса посмотреть на бедро и убедиться в том, что не Силиаль. А студентам и вовсе плевать, кто будет стоять перед ними и читать лекцию. Они бы и на чёрта лысого были бы согласны, главное — выпуститься с дипломом и забыть обо всём, как о страшном сне. Их особо не интересовали разборки среди профессоров, да и изменения в составе никак не скажутся на итоговых результатах.

— Позволите слово? — предельно вежливо осведомилась у меня Ингрид.

— Прошу, — махнул рукой, не видя причин для отказа.

— Если кто-то ещё надеяться выпуститься за деньги и получить по моему предмету отлично, — та встала и вышла чуть вперёд, — то может забыть об этом. Вчера вечером, ректор Дихал предложил один интересный спор, на который я с огромной радостью согласилась. Так вот, суть нашего вопроса заключалась в том, что никто из вас не знает предмета и не достоин высшего балла по зельеварению. А так как ваш ректор свято верит в вас, то не отказал мне в проведение итоговой тестовой работы на остаточные знания по изученному в прошлом году курсу. И да, я всё же проявлю лояльность и не буду давать вам квалификационную, остановимся на том, что вы и с обычной школьной программой не сможете справиться. Так что, господин ректор, теперь дело за вами, как я и обещала, можете самостоятельно выбрать курс и убедиться в том, что ваши студенты просто богатенькие детки, которые ничего не учат и получают оценки за взятки и громкие фамилии!

— Никамир, не соглашайся, это были просто глупые слова, сказанные в запале спора, — профессор по бытовой магии подскочила со своего места и просверлила новенькую возмущённым взором.

— Я так и знала, что струсите, — Ингрид сложила руки на груди.

— Кто сказал, что я струсил, просто это нерационально, — попытался замять вчерашний разговор на повышенных тонах.

— Значит, я оказалась совершенно права в своих словах, и ваши студенты совершенно не знают материала, — не отступала рыжеволосая бестия, — иначе бы на полке стоял хотя бы один кубок.

— Идёт, — рявкнул я, — они сдадут твою контрольную и станут лучшими!

— Идёт, — нагло улыбнулась девица и протянула мне руку. — Готовьтесь уходить, ваша светлость!

— Даже не надейся на это, — прошептал я ей прямо в лицо, — мои студенты всяко лучше, чем ваша столичная недоросль.

— Ну, мы хотя бы выигрываем и входим в совет алхимии, — усмехнулась та, — а вы, не знаете, как котлами пользоваться. Я уже осмотрела лаборатории. Профессор столько в больнице не лежит, сколько там пыли собралось. Потому это будет мой триумф!

— Надменная малолетка! — зарычал я, не отрывая от её глаз, своего взора.

— Напыщенный старикашка! — в долгу Ингрид явно не осталась.

— А вы ругаетесь или флиртуете? — профессор предсказания помахала в воздухе клюкой и звонко рассмеялась. — Хорошая пара, видать, сама судьба вас столкнула лбами.

— Нет! — в один голос рявкнули мы и разлетелись по разным углам.

Ингрид

После такой перебранки в зале я предательски покраснела и поспешила сбежать к себе в новый кабинет. Иметь что-то общее с этим напыщенным старикашкой я не собиралась. Вроде бы разница не такая уж большая, а брюзжит хуже моего графа в сотню раз. И как его только земля носит? Честное слово, послать бы лесом, но с начальством так не поступают. Ещё и прорицательница подлила масла в огонь столь неуместной фразой, от которой натурально захотелось повеситься. Я и он? Самое худшее, что можно вообще вообразить! Такого даже в теории не должно произойти! Нет, и точка!

Очень сильно захотелось побиться головой о стену и выбить из неё столь идиотские думы об этом засранце. Нет, нельзя не отметить, что выглядел он шикарно. Вот так, с ходу, и не скажешь, что ему практически сорок. Точнее, просто не отложилось в голове. Но многие аристократки, проходящие у нас практику, вздыхали, что были бы не прочь завести с ним роман. Даже невзирая на то, что он трижды вдовец. По слухам, каждая из жён померла по нелепой случайности. Словно кто-то на него порчу наложил. Опять же, если верить сплетницам, сделал это не кто иной, как последний герцог Силиаль, незадолго до своей смерти.

Вытянув из-за пазухи тонкую цепочку, покрутила детское колечко. Почему его в приюте не отобрали не знаю. Но какими бы путями я ни шла, оно всегда возвращалось ко мне. Странное дело с ним было, и никто не мог точно сказать, зачем ребёнку на ножку одели колечко. Для чего и почему неясно, и никаких сведений в библиотеке я так и не нашла. Мадам Гренш всегда мне говорила, что в аристократических семьях существовали традиции, о которых никто и никогда не знал. Родовые ритуалы и обряды – вещь, специфическая! О таком на каждом углу не кричали и в журналах не писали.

Просто поверить в то, что я могла относиться, к какому-нибудь древнему роду, с каждым годом становилось всё тяжелее. Я была реалисткой… Другого в детском доме и не вырастало. Если бы оказалась как в сказке потерянной принцессой, то по детскому колечку уже давно бы отыскали. А раз никто так и не пришёл за мной двадцать пять лет кряду, то и не было никакого древнего и сильного рода за моими плечами. Простая тайна, которой не суждено разрешиться. Кто я, собственно, такая, чтобы уповать на милость небес. Должно учиться прилежно и молиться богам, как и любой простолюдинке, мечтающей построить своё счастье.

Звонок прозвенел, и я выплыла из своих фантазий, быстро убирая колечко обратно в ворот платья. Не хотелось, чтобы кто-то видел настолько ценную и личную для меня вещицу. Я и сама толком не смогла бы сказать, что испытывала в это мгновение. Но что-то острое кололо изнутри иголками, и я судорожно вздыхала, уповая на милость богини, которая в любом случае не оставила бы меня и провела по этому извилистому и запутанному пути. А дальше будет видно, каким боком ко мне повернётся удача и по какой дорожке поведёт провидение. Смысла гневить судьбинушку свою я не видела. Ни каждому уготовано родиться в королевском замке на шелках.

Студенты с огромным нежеланием заходили в кабинет и смотрели на меня, как на врага народа. Хотя для них, именно такой я и была. Посмела явиться в их академию и потревожила застарелое болотце, в котором всё так хорошо и весело протекало до моего явления. И свалившаяся на голову молодая профессорша, которая едва ли не вчера сидела на их месте, никого не впечатляла. Да, я к своей группе подход практически месяц искала, а мне дали первый курс, который едва школу закончил и для которых двадцатичетырёхлетняя профессор уже мадам преклонного возраста. Тут же сидели те, кто был на год-два меня младше и не собирался так просто мириться с нововведениями с моей стороны.

Стоило адекватно воспринимать их молчаливый протест. На пару явились, уже половина дела, считай, сделано. А там глядишь, и хоть у кого-то найдутся зачатки разума. Ещё раз вздохнув, ударила ногтем по журналу и запустила проверку класса. А нет, не все до меня дошли. Трое отсутствовали. Для закрытой северной академии такое очень странно. Тут же буквально больше нечего делать! Кругом только хищные волки и бесконечный снегопад, который ни на секунду не замедлялся. И вот в таком бардаке прогуливать занятия? Нет, это мне наглядно продемонстрировали первые признаки бунта на корабле. Испугали ёжика голой задницей и не с такими приходилось иметь дело.

Думают, коли такие богатые, то и управы на них не найдётся? О, милочки, я знала двести способов, как испортить вам жизнь и при этом ни разу не прибегнуть к насильственным методам. К концу этой пары ваша собственная группа будет готова сжечь вас на костре святой инквизиции и не вспоминать, как про кошмарный сон. Студенты этой тепличной академии с идеальными условиями и полным отсутствием конкуренции и малейших требований к образованию, забыли одну важную вещь: взрослый мир не клумба, там сорняков и отбросов больше, чем звёзд на небе. И вот начиная с сегодняшнего дня, мы приступим к наглядному изучению того, почему не стоит идти против того, кому терять уже нечего. Я либо продолжу здесь работать, либо вернусь в столицу. И тот и другой вариант вполне меня устраивали.

Скосив глаза на всех собравшихся, перевела взгляд на часы, убедилась, что звонок не ошибся, и щёлкнула пальцами. Запирающие чары легли на обе двери в аудитории и на все окна, за которыми клубилась метель. Кто-то с передних рядов вздрогнул, когда по комнате прокатилось возмущённое эхо моих чар. Скинув мантию на стул, я обошла собственный стол и встала перед группой, которая с удивлением рассматривала меня. Они явно не осознавали, в каком положении находились и привыкли деньгами решать все проблемы. Но теперь правила игры диктовала я! И лучше буду дальше жить в нищете, довольствуясь профессорской зарплатой, чем позволю алчности и лицемерию взять надо мной верх!

— Итак, приступим, — хлопнула я в ладоши, привлекая внимание аудитории к своей скромной персоне. — С этого дня преподавать зельеварение и основы алхимии вам буду я профессор Ингрид Профуль. И надеюсь, что мы сможем сработаться с вами, иначе, в противном случае, никто из вас не получит оценки за мой предмет. И да, взятки я не беру! А теперь приступим, господа и дамы. Тесты уже перед вами, ваш час начинается прямо сейчас!

Никамир

Читая переданные мне тесты, я поражался тому, какой уровень безграмотности показывали студенты. Тут не то, что срез на остаточные знания, тут начальной школой даже не пахло. Улыбающееся личико молодой профессор уже не раздражало, оно пугало. Если всё обстояло так, как говорила Ингрид, то мало-мальские усилия эти дети прикладывали лишь на моих занятиях. Но я читал не на всех годах и вёл только один предмет. Основы боевой магии они общими силами вытягивали. Там практики было меньше, чем теории. Дабы эти идиоты не покалечились. Я, значит, о них пёкся, а они мне таким отплатили! Господи, за что мне это всё?

Мои радужные мечты на счастливое будущее этих детей развалились в одно мгновение. Вот так без предупреждения и объявления войны вчерашняя студентка взворошила огромное болото, в котором мы все варились. А я, наивный дурак, полагал, что собрал самый мощный штат профессоров, чтобы те учили будущую элиту. По факту же мы торговали оценками и брали за комфорт кругленькие суммы денег. Но так было не только при мне. Многие работали и учили ещё меня самого. Разве возможно, чтобы нарыв вскрылся вот так. Возможно, это проблема именно зельеварения и остальное не затронуто.

Хотя кого я пытался обмануть. Ингрид была права, за столько лет своего ректорства я никогда не задумывался, почему наши студенты, посещая все самые престижные и не очень соревнования, никогда и ничего не привозили домой. Просто в этом не было никакой необходимости. Я по собственной глупости наивно считал, что для подтверждения их гениальности нам не требовались никакие трофеи и можно было спокойно обойтись тем, что имелось. А остальное лишь формальности.

Сомнения немного терзали душу, но в остальном я отчётливо понимал, что сам создал этот прецедент и в нём никто не виноват. Ни Ингрид, ни профессора, ни даже студенты. Я как ректор академии позволил это попустительство, и теперь следовало разобраться со всем до того, как проблема встанет ребром и начнутся разборки на высшем уровне. А коли так, то и ошибку следовало исправлять прямо сейчас, а не откладывать в дальний ящик. И первая с кого я должен начать – Ингрид Профуль!

— Я понимаю, что это может оказаться моим пустым оправданием, но готов вас заверить, что понятия не имел о плачевности, в которой находится образовательная база моих студентов, — перевернув очередной лист с тестом, едва не застонал от разочарования. — Китнес Фош, одна из лучших студенток академии, вы уверены, что это её проверочный лист?

— Да, господин ректор, — кивнула головой рыжекудрая ведьма, — мисс Фош решила проигнорировать занятия и вместе с двумя своими подругами не явилась на обязательные лекции, за что заслуженно получила ноль баллов и отстранение от предмета до момента пересдачи на удовлетворительные шестьдесят баллов. Заметьте, я снизила проходной порог. У нас он был девяносто пять. Допускалась лишь одна ошибка в тесте. А тут, кажется, можно по пальцам одной руки пересчитать правильные ответы на всю группу.

— Вы хотите отстранить всю группу от занятий? — удивлённо вскинул бровь.

— Вы сами видите результаты тестирования, — пожала та плечами. — Скажите откровенно, если бы по боевой магии они также бы сдали теорию безопасности, вы бы допустили их до практических работ? По глазам вижу, что на пушечный выстрел к боевому залу их не подпустили бы. А мне предлагаете подставить голову под трибунал и допустить этих идиотов до котлов и опасных зелий? Вы программу этого года утверждали и видели, какие составы им предстоит варить. Одна ошибка и от этой академии камня на камне не останется. Готовы подписать себе уголовный приговор? Я, нет.

— Хорошо, с подобной позицией, с вашей стороны, я согласен, — вздохнул и почесал макушку. — Но тогда вам придётся что-то придумать. Мы обязаны выпустить студентов согласно педагогическому плану. И не потому, что я так хочу, а потому что так обяжет министерство образования. А с ним даже мне не тягаться.

— Хорошо, я постараюсь создать программу, которая поможет замаскировать вам проблему, — тихо сказала Ингрид, — но на вашем месте, вместо того старикашки на больничной койке, искала бы кого получше. Ибо с такой работой много каши вы не сварите, и студенты будут продолжать выпускаться бестолочами. И да, чисто от меня. Сделайте общее тестирование с сотней вопросов по всем предметам. Так дальше работать нельзя. Все мечтают тут работать, но никто, за исключением мажоров, не желает учиться. Потому что диплом академии Делери ничего не стоит и является пустой бумажкой. С ним даже на работу не возьмут. Подумайте об этом.

— Сомневаться не приходится, что это не самый лучший вариант для начала нашего сотрудничества, но, к сожалению, иных возможностей для старта нет, — покачал я головой, — и вы это понимаете не хуже моего. Тот факт, что досье, присланное на вас, не содержало и десятой доли того, что было на самом деле, не должно меня оправдывать, но когда вам говорят, пристрой мою ненужную девку для утех, а потом вышвырни, слабо верится в то, что вам предлагают выгодный обмен. Граф чётко и ясно дал понять, что вы его подстилка и не более. А теперь мне приходится разубеждать самого себя в том, что я слышал из его уст. Знаете ли, я видел три десятка таких, как вы… После него вы первая в своём уме.

— Что вы несёте! — опять возмутилась Ингрид. — Он любит меня и ждёт возможности развестись с женой и быть со мной!

— Его жена умерла пять лет назад, и я был на её похоронах, — не отрывая взгляда от её перекошенного личика, я усмехнулся, — а вы, простая игрушка, которая ему надоела и которую тот выкинул. Не отчаивайтесь, с вами поступили не самым худшим образом. И да, это не месть. Просто я хочу, чтобы вы сосредоточились на работе, а для этого, вам нужно выкинуть из головы весь романтический бред, который вам мешает.

— Не желаю в это верить! — воскликнула та и вскочила на ноги.

— А хотите проверить прямо сейчас? — вскинул я бровь.

— Хочу… — неожиданно для меня, сказала та. — Но если это чушь…

— То я уйду со своего поста и передам академию в ваши руки, — кончики моих губ приподнялись. — А если, правда, то вы разденетесь до нижнего белья.

— Никогда! — Ингрид прикрылась руками.

— Не в том плане, — покачал я головой, — мне просто интересно проверить одну теорию. Не более… Или вы уже мне верите?

— Идёт, — в запале сказала та и кивнула головой.