Дочь врага. Уже моя

*Все персонажи и события вымышлены.

Любые совпадения случайны.

Сделал выбор — мирись с последствиями

Люк Кейдж

Шевченко грузно уселся на стул за стол и разложил бумажки. По его уставшему и осунувшемуся лицу видно, что не спал, совсем.

-Как ночь прошла? В таких условиях давно не оказывался? — попытался поддеть меня мент. - Скажи спасибо, что не отметелили, так как ты этого заслуживаешь.

Меня закрыли в КПЗ на трое суток и сказали ждать, даст прокурор санкцию на арест или не даст.

Чем больше он меня пытается запугать, тем больше я ее хочу. Его дочь. Вспоминаю наш вчерашний поцелуй, и кровь моментом приливает в пах. На губах до сих пор ее вкус. Такое чувство, что я поцеловал конфетную фею. Точнее, она меня.

Почему она такая сладкая? Она губы мёдом мажет? Ночь была прекрасна, я думал о Машке. О том, как она повзрослела и стала очень ...манящей. Длинные ровные ноги, тонкая талия, полная грудь и наивный испуганный взгляд. Засела у меня в голове.

Я не сводил с него глаз и усмехнулся. Скрестил пальцы и, положив ногу щиколоткой на колено, ответил.

-Не за что меня метелить, майор, и ты это прекрасно знаешь. Иначе ведь и слететь с должности недолго... за превышение полномочий. Ты неправомерно задержал меня. И повесить нечего. Поэтому и не тронули. А ты так долго старался, работал, чтобы дорасти до подполковника. Не поверишь, мне искренне жаль за твои потуги без результатов. А со мной у тебя никогда не будет результата.

-Я не боюсь. Ни тебя... щенок, ни того, кто покрывает тебя из верхушки. Полетят все, и ты в первую очередь. Я ищу..., и я найду, за что вас всех засадить.

-Ищи, майор... ищи тщательней, а то меня уже твои угрозы порядком утомили. Если есть что — предъявляй, а нет- отпусти и отвали, у меня дел много, я из-за тебя важные переговоры пропустил.

-Что ты сделал с Анжеликой Миллер? — резко меняет тему мент, и мне хочется заржать, от всей души.

Анжелика Миллер – известная на весь наш край особа. Красивая телка, одна из лучших. Почему выбрала в мужья Шевченко — загадка. Она могла поманить пальцем любого. О ней в свое время ходили легенды. Сумасшедшей красоты телка. Внезапно исчезла, бросив семью и своих дочек в том числе. Никто не знает, где она, жива ли вообще.

Растворилась баба. Прошло одиннадцать лет, а муженек все греет душу, что найдет ее и вернет в свою постель.

Шевченко, верно, капает, но зря. Я знаю, куда его жена слиняла. Но не скажу. Принцип у меня такой. Друзей не выдавать.

Я хлопнул ладонями по коленям, тяжело вздохнул.

-Анжелика… Миллер, она даже твою фамилию не взяла, майор. Не посветишь почему? Все-таки жена. Не смог подчинить себе?

-А ты такой умный и до сих пор не женат. Все видят твою гнилую криминальную рожу? Никто тебя не хочет, Морозов.

Я резко нагнулся вперёд и прошипел с едкой горечью.

-Почему я не удивлён, что от тебя жена сбежала? Ты и с дочерью такое же гестапо? Только сейчас, пока ты ещё можешь ее удерживать и указывать, где и с кем ей быть, она рядом. Но скоро и она сбежит от тебя. И будь уверен, я ей помогу. Подумай, майор, что ты творишь, — возвращаюсь на стул, падая на спинку, и холодным тоном, добавляю, — Может, начнёшь учитывать желания своих женщин, чтоб они перестали от тебя сбега́ть?

-Браво, браво! – бьет в ладони мент, смеется мне в рожу, а в глазах страх, задели его мои слова. Задели. Как бы ни пытался спрятать. -Такие речи впору с трибуны толкать, Морозов. Только у меня на таких, как ты иммунитет, железобетонный.

Звонко захлопывает папку на столе и трет лицо. Устал, бедняга. Я его даже отчасти понимаю. Я за свою дочь глотку бы выгрыз собственными зубами. Но так сложились звезды, судьба, планеты…что там еще бабы говорят, когда видишь человека и все, все остальное отлетает, потому что тебя словно по башке молотом е*ануло и твоя жизнь уже не твоя, твоя только одержимость этим человеком.

-Не повезло тебе, Виктор…Алексеевич, — продолжая генерацию своей мысли, произношу вслух одну из них. - Рецепт один — смириться, пока не поздно.

-Что ты так вцепился в мою дочь, сукин ты сын?! Столько девок вокруг бери любую. Или не осталось уже тех, кого ты еще не попортил?

-Мне не нужна любая, майор, — и снова разговор возвращается к Машке. -Я выбрал уже… особенную девочку. И моя жена будет носить только мою фамилию.

-Только через мой труп она будет с тобой, — нервничает и сдавливает переносицу будущий тесть в погонах, перелистывая бумажки, снова открыв папку. Нервы. Судорожно ищет, за что меня закрыть, но все мимо.

Хочу съязвить, что его труп — дело не сложное, но решаю не усугублять. Все-таки тесть — не совсем чужой человек.

-А что ты сделаешь, майор? Спрячешь? Я ее везде найду. Хоть на луне. Тогда что, убьешь меня?

Я улыбнулся, скрестив пальцы на руках, и откинулся на спинку стула. Майор мазнул по мне взглядом и вернулся к бумажкам. Нервничает. И задушил бы меня прямо здесь и сейчас. Но, но…закон.

-Если придется, то убью. Я лучше на нары отправлюсь, но не дам тебе сломать жизнь дочери. Сам сдохну, но не позволю ей связаться с бандитом.

Стоп! Этот цирк уже осточертел. Со всей дури ударяю кулаком по столу, раскалывая его надвое. Наклоняюсь вперед и ставлю мента перед фактом:

-Она станет моей женой, даже если против этого будет весь чертов мир! Я ее выбрал, и она… уже моя!

Рожа будущего тестя злобно кривится. Ну наконец-то, — оборотень отпустил тормоз, сжал кулаки и бросился на меня. Пропускаю удар точно в челюсть, один раз, специально, пусть выпустит пар. Вытираю кровь, адреналин бежит по венам, хочется раскрошить рожу ушлепку, но долбанные принципы не дают переступить черту.

Он ее отец и старше на двадцатник. Объективно не справедливо. Ухожу от очередного удара и наношу в полсилы в солнечное сплетение, но Шевченко складывается пополам и воет от боли. Что ж ты такой слабак, родственник? На грохот в камеру вбегает соратник Шевченко, хватает в охапку своего дружка и пытается увести его нахер отсюда.

-Запомни, сучонок. Я найду за что тебя сгноить. Найду, клянусь, — тяжело дыша, поклялся майор, прежде чем свалил, получив от меня в подарок злобный оскал.

Слышу, как его соратник взмолился в коридоре:

-Витя, звонок был, от начальства, выпускаем срочно Морозова за отсутствием состава преступления. Пока погон не лишили. Запомни золотое правило, майор, есть фамилии неприкасаемые. Скажи спасибо, что тебя извиняться перед ним не заставили.

-Устанут заставлять.

Три года назад

Любая случайность — всего лишь часть

замысла более высокого порядка

Терри Пратчетт

Маша

По дороге в музыкальную школу я думала о сегодняшнем происшествии. Было обидно, и рука очень саднила. За что? Что я им сделала?

Сегодня перед последним уроком, я раскладывала тетрадки на парту и меня больно толкнули плечом.

Полина -девочка, которая считает себя самой крутой в классе и пользуется популярностью среди мальчишек. Я вежливо попросила ее быть аккуратней, на что она обозвала меня, и я поняла, что она толкнула меня специально. Преднамеренно. На глазах у всего класса хотела показать свою крутость, унизив меня.

Это уже давно назревало, напряжение и неприязнь, обсуждения за спиной. Я даже знаю, что они там говорят, шушукаются, когда я прохожу мимо. Они не сильно пытаются это скрыть, я для них страшная, «белая ворона», и дружить со мной не круто. А все потому, что у меня белые волосы и я не такая, как все. В открытую меня никто не трогал, возможно боялись моего папу — майора юстиции. Не трогал, до сегодняшнего дня.

Я учусь на отлично и могу помочь в решении уроков, но меня обходят стороной. Почти весь класс дружит с Полей, красивой и модной, а для моих сверстников это было главным критерием крутости. А те, кто водится с Полей, те автоматически против меня.

Моя подруга Ева, с которой мы сидим за одной партой, говорила, что Полю ужасно раздражает, что меня зовут выступать на каждом празднике школы. Я даже несколько раз пела на Дне города. Меня показывали по местному телевидению, а ее еще нет. И Поля во всех разговорах упоминает меня, говоря гадости. Уж очень мои успехи ее задевают и не дают покоя. Настолько сильно, что она решила задеть меня физически. Сейчас она пыталась доказать всем свое превосходство надо мной.

Я не выдержала и толкнула ее в ответ. Не сильно. Но мне сначала показалось, что она испугалась и точно не ожидала такой реакции от меня. Но испуг на ее лице быстро сменился злостью. Она посмотрела на кого-то за моей спиной и больно ударила меня в живот. Я упала на пол, ободрав кисть о крючок на парте. Класс в один голос громко засмеялся вместе с Полиной. Пораженная и униженная, со слезами на глазах я поднялась с пола.

Ева закричала: «Как вам не стыдно смеяться?! Она ведь девочка!».

Рыжий мальчик Егор весело выкрикнул на это: «Она не девочка, она «белая ворона»!».

Вошел учитель, отругал класс за шум и потребовал всем сесть на свои места. Начался урок, и никто ничего не заметил. Ни моих слез, ни моей раны на руке. Никому не нужны чужие проблемы. Даже взрослым.

И я поняла, что бесполезно что-то доказывать, бесполезно плакать, чем больше я барахтаюсь, тем больше вязну в этом болоте непонимания. Они не сломают меня. Никогда. Но это не моя война. Я не буду участвовать в ней.

Я всегда давала отпор, никогда не молчала и не проглатывала обиды, но мне так не хотелось тратить себя на разборки, я хотела писать музыку и петь. Вот, что давало силы и надежду. Вот, что воодушевляет и наполняет энергией жить дальше. Всю свою жизнь я мечтала петь и выступать. Стать такой, как моя мама.

А насчет школы… я дождусь ее окончания, и вот тогда начнется новая жизнь. Лучшая жизнь. Ведь у всех она начинается после школы? Потому что мы становимся старше, умнее, увереннее и можем дать отпор?

Папа говорил, что я стану великой артисткой, и я верила. Верила, потому что он любит меня и не может врать. Я верила, что, когда вырасту, буду петь на большой сцене. И тогда все, кто меня обижал, поймут, как были не правы, что на самом деле я хорошая и нестрашная. Просто, не такая, как все.

Перейдя дорогу и повернув в сторону музыкальной школы, размышляя, я шла по мосту мимо главной реки города.

И не сразу услышала, как что-то плюхнулось в воду, а потом кто-то стал звать на помощь. Бросилась к перилам и увидела в воде мальчика, младше меня, он кричал и размахивал руками.

Оглянулась по сторонам, надеясь позвать кого-то из взрослых, но, как назло, такая оживленная улица сейчас была пуста. Даже вдалеке никого не было видно. Мальчик громко кричал, очень шумно взбалтывал воду, и все вместе пугало надвигающейся бедой, я быстро сбросила рюкзак на асфальт.

Мальчик тонул, и кроме меня никто не мог помочь, но я плавать не умела, а значит, должна была срочно найти кого-то из взрослых. На набережной тоже не было ни одного человека. Я смотрела на мальчика и хотела плакать от бессилия, он ведь утонет, и очень быстро. У меня есть несколько минут, чтобы его спасти.

Я судорожно искала выход, бегая глазами вокруг, на траве у дороги лежала сухая коряга, я не была уверена, хорошая ли это идея, но, когда счёт идёт на минуты, долго не думаешь, а действуешь. Зацепилась пальцами за край дерева и потянула его к реке. Деревяшка была тяжёлая, но я не собиралась сдаваться.

Схватив ее, посильнее, приложила все силы и дотащила ее до ограждения, просунула между прутьями. Вскрикнула, поняв, что крохотный и острый кусочек древесины вонзился в руку. Я отошла подальше от мальчика, чтобы деревяшка не упала ему на голову и ногой толкнула ее со всей силы.

Дерево упало в воду, из-за течения, оно оказалось неблизко от мальчика, он не мог его достать, чтобы ухватиться.

И я поняла, что мои старания были напрасны, нужно придумать что-то другое. Срочно!

-Держись! Я найду, кто поможет! — крикнула я ему и побежала к дороге.

Из-за угла вывернула серебристая машина, и я вздохнула с облегчением, готовая целовать ее колёса, только чтоб помогли. Музыка и смех были такие громкие, что я ни за что не остановила бы их в обычной ситуации.

Из машины громыхал ужасающий рок, словно предвещая апокалипсис.

На миг я испугалась, что там, в машине хулиганы.

Папа рассказывал про них и говорил обходить таких людей за три дороги.

Но сейчас кроме этой машины надеяться было не на кого, и мальчик мог погибнуть.

Я выбежала на дорогу, и что было силы размахивала руками и кричала: «Остановитесь! Стойте!»

Никогда не суди с первого взгляда ни о собаке, ни о человеке.

Потому что, простая дворняга может иметь добрейшую душу,

а человек приятной наружности может оказаться редкой сволочью

Владимир Высоцкий

Маша

Машина резко затормозила, из нее выскочила разъяренная девушка на каблуках и коротком платье.

-Сдурела малолетка? Куда под колеса прыгаешь? Жить надоело?!

-Помогите! Там! Мальчик! – заплетающимся языком ответила я со страха.

С водительской стороны вышел высокий, спортивный мужчина, в темных кроссовках, черных джинсах, под кожаной курткой был виден голый торс, и я на пару секунд застыла. Он похож на крутого парня из американского боевика. Такие фильмы мой папа смотрит.

-Ты чего малая? Случилось, что?

Мужчина молодой, но взрослый. Когда тебе всего пятнадцать, от всех взрослых тебя отделяет целая вечность. Даже если разница всего несколько лет. Они уже взрослые, ты еще ребенок. Между нами огромная пропасть. Разные миры. Мужчине на вид больше двадцати. Но глядя на его серьезное лицо и глаза, кажется, он уже многое видел.

-Мальчик тонет! Спасите его, пожалуйста! — крикнула я, указывая руками к реке, и сама побежала к забору, когда поняла, что мальчик перестал кричать.

Со страхом заглянула вниз. Мальчик вцепился в брошенную мной корягу и без сил прижался к ней, закрыв глаза. А медленное течение уже уносило его дальше от моста.

-Черт! — парень снял куртку, бросил ее в ноги на асфальт и обратился к своей девушке. - Юля, беги в магазин, вызови скорую!

Девушка замельтешила, бросив недовольный взгляд на магазин, давая понять, что не сильно желает бежать на каблуках далеко.

-Дим, ты серьезно? Пацан даже не нахлебался воды, с ним все в порядке. Девчонка только зря шум подняла! Вытащи его и поедем.

-В магазин! Беги! Быстрей! Юля!

От крика парня даже я уже была готова бежать, такой приказной у него был тон. Тон, не терпящий возражений.

Девушка убежала, а точнее, быстро пошла в сторону магазина.

Парень снял кроссовки и бросился в воду, не теряя времени. Подплыл к мальчику, схватив за шиворот, перепуганный и вымокший до нитки юноша уже почти не шевелился. Только синие губы подрагивали, и зубы стучали от холода.

Когда мальчуган оказался на земле, спасатель постелил ему куртку и аккуратно посадил, придерживая и расспрашивая мальчика кто он как он оказался в реке и как найти его родителей, чтобы сообщить о случившемся.

Я взволнованно наблюдала за ними, на улице был месяц май, но еще достаточно прохладно. И теперь я волновалась не только за мальчишку, но и за мужчину, у которого вода стекала с джинсов, и они были насквозь мокрыми.

- Значит, плавать ты не умеешь. Так какого лешего ты полез к реке?

-Я уронил на берегу ключи от квартиры. Мать меня убьет, поэтому и полез их искать, а потом поскользнулся и провалился в воду, — заикаясь от холода, еле слышно ответил мальчик.

-Тебе повезло, что в реке была деревяшка. Она тебя спасла.

-Ее мне скинула девочка.

Парень удивленно перевел взгляд на меня, я засмущалась, нервно потирая нос.

-Вот как? Но эта деревяшка весит как эта девочка. Или эта девочка — терминатор?

-Я не терминатор. Просто очень хотела его спасти. Так бы поступил любой на моем месте.

Прибежала девушка героя. Я боялась смотреть в его глаза, слишком уверенным и взрослым он мне казался, и боялась, что не имею право на него смотреть, чтобы не разозлить его девицу, но на секунду взглянула и увидела в них что-то теплое.

-Не каждый. Многие проходят мимо чужой беды.

Из-за своей необычности я была постоянным объектом не просто разглядывания, меня без стеснений будто изучали, словно насекомого под лупой, тыкали пальцами. Мне не нравилось, что я притягиваю внимание, что меня ощупывают глазами и обсуждают. Но сейчас мне хотелось, чтобы он на меня смотрел, с таким нескрываемым интересом.

-А ты чего такая? Белая.

Он тронул мою косу и слегка покрутил в руке. Он тронул только мои волосы, но от этого касания моя кожа вспыхнула огнем и щеки покрылись краской. А еще его глаза — они необыкновенные, темные и глубокие.

-Крашенная она, такого цвета в природе не бывает, — вклинилась в разговор девушка Юлия, скрестив руки на груди и с брезгливостью смотря на меня.

Будто я и ей сделала что-то плохое, за что она меня невзлюбила, даже не успев узнать. Она ничем не отличается от остальных людей.

-Все думают, что я альбинос. Но у них всегда проблема со зрением и дергаются зрачки, у меня этого нет, — насупившись, но твердо ответила я, смотря на девушку, из-за нахмуренных бровей. - А вы если не знаете, то не нужно говорить про краску.

-Ух ты! Отважная, и еще какая боевая девочка! — улыбнулся мужчина, он будто гипнотизировал меня своими глазами и мокрым телом.

От него исходила особенная мощь, сила, это ощущалось кожей. Рядом с таким, как он, чувствуешь себя на своем месте, уверенно и непоколебимо.

Меня не интересовали мальчишки в школе или во дворе, я не смотрела на них, как должна, наверное, смотреть девочка на мальчика.

Впервые у меня возникла мысль, что, когда я вырасту, и у меня будет муж, я хотела бы, чтобы он был именно таким, красивым и смелым. Я бы гордилась таким мужчиной, раз такой красавец выбрал меня. Но судя по его подружке, такие как он никогда не выберут такую, как я, они выбирают таких ярких и раскрепощенных, как Юлия.

-Да какой ты альбинос, они от головы до ног белые, а у тебя кожа обычная, как у всех.

-Моя кожа бледнее, чем у остальных, и белые волосы.

Парень встал передо мной, присел на корточки и протянул руку.

-Давай не будем ругаться? Хорошо, девочка-терминатор-альбинос? Меня зовут Дима Морозов.

-Я и не ругалась. Просто тетенька говорит неправду. - Я тайком взглянула, как его девица отошла к машине и со скучающим видом облокотилась попой о капот. - Она всех хочет обидеть. И вас может обидеть.

Мужчина коротко засмеялся.

-Поверь, малая, меня сложно обидеть. Тем более какой-то там тетеньке.

Он засмеялся снова, а я серьезно ему ответила.

-Каждого можно обидеть, даже самого сильного. Мой папа говорит, у всех есть больное место.

-У меня нет, — с улыбкой подмигнул он мне, и что-то внутри щелкнуло, сердце бешено забилось, будто пытается выпрыгнуть из груди. - А ты? Тебя кто обижает?

Вспоминаю о Полине, болезненный удар в живот и унизительный смех всего класса. Но я не хочу об этом рассказывать. Не хочу показать свою слабость и отрицательно качаю головой.

Смотрю в его темные глаза, глубокие и мудрые, и меня начинает лихорадить, дрожат руки, и я не понимаю, что происходит.

Он мне нравится? Этот мужчина с идеальными чертами лица и кубиками пресса на груди мне нравится? О, уверена, не найдется ни одной девушки, которой он бы не понравился. Это обычная реакция. И я почти взрослая, природа дает о себе знать.

Но вот что его отличает от других…он не кривит лицом при виде меня. Не пытается быстрее улизнуть, чтобы не быть со мной рядом. Он смотрит так, будто я ему давно знакома. Как друг, как лучший друг или брат. И кажется, попроси у него о любой помощи - он не задумываясь, поможет, выручит, спасет.

И это окрыляющее чувство!

Я знал это с первого прикосновения к ней

Это было похоже на возвращение домой

Неспящие в Сиэтле

Дима

Я оглядел ее всю. Такая пай-девочка, типичная отличница и зануда. Две косички белых волос, длинные, почти до задницы, она их вообще не стрижет?

Темное платье до колен, серые толстые колготки. Не такие, как девки ее возраста носят, прозрачные. Ну, будь она в прозрачных, точно порвала бы о деревяшку, а так только замаралась.

Храбрая малая. Боец. Кинулась под колёса спасать пацана, а он ей никто. Таким, как она, можно довериться. Таких, как она все меньше становится. Будь она постарше, может, мы бы стали друзьями. Хотя с бабами я обычно не дружу.

Сам не заметил, как, с вниманием, слушал с интересом, как залип, что-то цепляло в этой девчонке. Мелкая еще, а такие взрослые слова говорит.

Черт, что я несу! Меня вообще не должно быть здесь, я должен был свернуть на другую улицу, но отвлекся на грудь Юльки, зарулил сюда и теперь сижу, и слушаю мелкую белую девчонку, и, мне кажется, это интересным.

Со стороны вроде обычный подросток. Но если близко подойти и рассмотреть белые брови и ресницы, большие голубые глаза — какие-то цвета в ней, неестественной природы.

Я как-то видел чисто-белого кота с большими голубыми глазами, тот, видимо, тоже был альбинос.

Она притягивала смотреть на неё, рассматривать как что-то неземное, потому что она одна такая, на весь город. За всю жизнь ни разу не видел в наших краях альбиносов.

Интересно — это больные люди? Может, они живут недолго? Было бы печально. В этой девчонке столько силы, желания жить, спасать себя и всех вокруг, боец за справедливость и правду.

-И что на тебя всегда все так пялиться, рассматривают? Это вообще болезнь? — меня стал волновать этот вопрос, не знаю, опасна ли эта хрень, но что это сильно привлекает к себе внимание — это точно.

-Альбинизм не болезнь, это аномалия. Это просто такие люди. Другие. У альбиносов нет клеток с краской, меланина. Если совсем нет меланина, то это полный альбинизм. У таких людей и глаза прозрачные. У меня есть меланин, но не везде. Нет цвета в волосах, и кожа бледнее, но не совсем белая. Папа говорит, что я маленькая копия мамы. Он называл ее инопланетянкой.

-Твоя мать тоже альбинос?

-Да. Но она давно уехала от нас. Навсегда. Папа шутит, что она просто улетела домой к своим. Говорят, с возрастом меланина может стать больше, и мои волосы станут цветные, как у обычного человека. У мамы так было, — она как-то по-взрослому зыркнула в сторону Юльки и добавила, смущаясь глядеть мне в глаза, что забавляло меня, такой ребенок, а уже знает женские штучки. - У меня папа строгий, он милиционер, он не разрешает красить волосы, а я бы покрасила, чтобы быть как все, чтобы не быть такой странной и некрасивой.

-Кто сказал эту чушь? Да, ты необычная девка, но в этом твоя фишка. Ты крутая. Живи и расти с этой мыслью, поняла?

Приехала скорая, осмотрела пацана, проверили температуру, сделали какой-то укол.

Малая подняла рюкзак и надела на плечи, рукава слегка задрались, и я увидел нехилую рану на ее руке с запекшейся кровью. Твою мать.

Подошел ближе и взял ее руку, разглядывая не очень глубокую, но достаточно существенную, чтобы ее не заметить. Ей наверняка было очень больно, и скорей всего и сейчас болит. Свежая, но кровь уже успела запечься.

-Откуда это?

Заметил, как девчонка вдруг затряслась и опустила глаза в пол.

-Говори правду, если соврешь, увижу. Это ведь не сейчас? Пару часов назад. В школе?

Молчит. Партизанка, мать твою. Кого-то выгораживает? Если бы сама, случайно, сразу бы призналась, а тут умолкла и краской залилась.

-Тебя ударили? – начал злится, сжав зубы, сложил руки в кулаки, девчонка все заметила, затряслась еще больше. – Ну? Говори.

Девочка мотнула головой, зажав губы.

-Меня папа защитит. Спасибо…Дима, — призналась, значит, точно обидели, ударили, толкнули что угодно. Блин, она ведь совсем ребенок. И девочка.

-Назови мне имя, малая, одно имя и больше тебя никто не обидит.

Но мелкая только сильнее сжала губы и, кажется, готова уже расплакаться. Ладно, давить на нее больше нельзя было. Я попросил медсестру из скорой обработай рану и забинтовать. А в это время попытался сменить тему.

-Тебе сколько лет, малая?

-Пятнадцать.

-Пятнадцать… а рассуждаешь как-то по-взрослому.

-Мне многие так говорят, — девчушка улыбнулась, обстановка разрядилась, — Вы очень добрый... а тетенька ваша злая.

-Ооо, она вообще хищная кошка, — оскалился в улыбке, взглянув на Юльку, вспомнив, как она эротично стонала и просила еще, на заднем сиденье тачки, перед тем как мы выехали и оказались здесь. - Взрослые тетки все такие, вырастешь сама такой же станешь, поймешь.

Белокурая девчушка закусила губу и посмотрела на меня, заглянув в глаза на секунду.

-Я никогда не буду злой и говорить другим гадости. А вы это... вам высохнуть нужно, а то будете кашлять и болеть.

-Не переживай за меня мелкая, меня зараза не берет, — я улыбнулся и поднялся в полный рост.

-Вы супермен?

Я засмеялся, не отрывая глаз от девочки.

-Думаю, нет. Но, может, я им ещё стану... когда-нибудь.

-Вы прыгнули в реку, как супермен, и спасли мальчика.

-Дима! Ну что ты к этой малолетке приклеился?! Поехали! – выглянула из машины Юлька.

-Ладно, беги малая, на уроки свои. Ты куда шла с рюкзаком?

-В музыкальную школу. Она здесь недалеко.

-Слышь, мелкая! Ты себя в обиду не давай, никому, никогда. Давай отпор. Борись до последнего.

Девчушка робко взглянула на меня, поправила рюкзак и развернувшись, направилась своей дорогой.

Я опустил взгляд на асфальт и заметил плюшевого медведя на брелоке, который упал от рюкзака девчонки, но она уже убежала и скрылась. Поднял игрушку, подбросил в руке и задумался, глядя в сторону, куда она ушла, направился к своей тачке, запел под нос, садясь за руль.

«Девчонка-девчоночка, тёмные ночи»

Потом сплюнул: не люблю попсу. Бросил игрушку назад на сиденье, врубил рок, так чтобы басы взрывали колонки, и утопил газ, жадно лапая ляжку довольной Юльки.

Медведи, брелоки, дети, альбиносы... пусть все катится к черту, нахера мне все это, когда рядом такая сладкая телочка по имени Юля, готовая дать мне в любой позе, и в любой момент. Выруливаю на узкую улицу, продолжая правой рукой мять ее ногу выше колена. В штанах становится слишком тесно и некомфортно сидеть за рулем. Юлька быстро улавливает мой настрой.

-Дим, я тебя хочу, —с придыханием произносит она, хлопая длинными ресницами и снимая на ходу лямки платья.

Оголяет тяжелую грудь, выставив напоказ светлые соски. У Юльки напрочь отключены тормоза. Она по ходу родилась без них. Смотрю на нее, пожирая ее охрененное тело глазами, в ее глазах ни капли стеснения, чистая похоть. Концентрированная и вязкая, теперь тормоза срываю я, резко разворачивая тачку в первый попавшийся закоулок, и отодвигаю свое сиденье назад.

Хватаю Юльку за затылок и жадно впиваюсь в ее рот. Здесь нет любви, ее не существует, только чистый секс, только голые животные инстинкты, сложно-контролируемые гормоны молодых тел. Трахаю ее языком, пока она умело расстёгивает ремень на моих джинсах, а затем ширинку. Долбанные джинсы еще мокрые, я матерюсь, отрываясь от горячего рта Юли, стягиваю с себя штаны вместе с боксерами до колен, высвобождая тяжелый набухший член, готовый разорвать Юльку.

Моя девка уже все знает, достала из бардачка презерватив, открыла и быстрым движением грациозно раскатала латекс по стволу облизываясь.

Тяну свою девку на себя. Устраивается на мои бедра, задираю платье выше и рву ее трусы прямо на ней, нетерпеливо усаживая ее на свой член. Заполняю ее собой до самого упора, она приятно меня сжимает, не сильно и не слабо, идеальная середина, то, что нужно. Издает возбуждающий стон, кладет руки на мои плечи и двигается, как кошка, извиваясь на мне, закусив губу.

-Какой же он большой, Дим, как же я тебя люблю, — наращивает темп Юлька и сбивчиво произносит между стонами.- Ди-ма.

Да, детка, вот так. Помогаю Юльке, держа ее за задницу, и нанизываю ее на себя, натягиваю до упора, на максимум, по самые яйца. Набрасываюсь на ее рот, жадно почти сжирая ее, вдалбливаясь языком и трахая ее и сверху, и снизу.

Кровь кипит и бежит по венам, сосредотачиваясь ниже живота, скручивает удовольствием на грани оргазма.

-Да, бл*ть, - стискиваю зубы и закатываю глаза. Сжимаю жопу Юльки, впиваясь в нежную кожу пальцами до одури, чувствуя, как наливается головка и приближается развязка.

Да, вот так, толчки бешеные и жесткие, Юлька кончает первой, издав истошный стон, кусая мое плечо и сжимая ствол пульсирующими рывками. Я кончаю вслед, изливаясь в резиновую защиту, отлетая на пару секунд в прострацию, получив новую порцию кайфа.

Сердце бешено колотится, Юлька повисла на моей груди, тяжело дыша, обнимая за шею. Но получив разрядку, меня, начинают раздражать прикосновения, ее или чьи-то либо еще, неважно. После оргазма хочется скинуть с себя все чужое, выбросить резинку и закурить.

Она не стояла в одиночестве — за ней всегда была мощная

моральная сила: любовь ее отца

Харпер Ли

Маша

Вечером папа готовил ужин, стоя у плиты, нарезал овощи, как всегда, бормоча себе под нос любимую его песню:

«Ночью в поле звёзд благодать

В поле никого не видать
Только мы с конём по полю идём
Только мы с конём по полю идём» *

Я сидела у стены за обеденным столом, раскачиваясь на стуле и мечтательно вспоминая красивые карие глаза и мокрое сильное тело моего супергероя.

-Папа, ты многих знаешь в нашем городе. Ты слышал про Диму Морозова?

-Морозова? – нож в руке отца завис в воздухе. - Конечно, знаю. Их семейку знает весь Екатеринбург, — отец задумался, положил с грохотом нож возле плиты и повернулся ко мне, присев передо мной на корточки, строго посмотрел в глаза и мне стало не по себе.

Он словно наказывал, одним взглядом и смотрел с укором. Будто я совершила что-то постыдное. А я ведь нет? Я только в мыслях своих уже вышла замуж за Диму, но папа об этом никогда не узнает.

-А ты откуда знаешь его? Приставал? Звал куда-то? – и внимательно осмотрел меня с головы до ног.

Забинтованную руку я спрятала в рукав махрового халата. Я не хотела, чтобы папа увидел и начал расспрашивать. Про школу, про одноклассников, про Полину. Я не хочу обременять его своими школьными проблемами, стараюсь их решить сама.

Ведь ничего катастрофичного и не произошло? А у него и без того хватало забот, уставал на работе, еще готовить приходилось дома, пока бабушка приболела и лечилась в своем доме в деревне. Мне очень хотелось ему помочь.

А так как ни я, ни моя младшая сестра Лена, совершенно непригодны для готовки, то хотя бы тем, чтобы не создавать новые проблемы, из-за которых он будет расстраиваться и терять свое время и силы, чтобы их решать. Тем более сегодняшний день подарил мне фантастичную встречу с супергероем. Все остальное такие мелочи.

-Не приставал он ко мне. И не звал. Ты что, папа? Наоборот. Он оказался настоящим героем. Он спас тонущего мальчика.

Я рассказала папе про сегодняшний случай у реки, как Дима повёл себя настоящим суперменом. Про то, что он назвал меня крутой и как я уже успела нарисовать во всех красках, что стану женой Дмитрия Морозова, я рассказывать не стала. Потому что, это было важно, но только для меня, папу это только разозлит. Странно, но в моих мечтах не было места его девушке Юлии, ее будто и не существует.

Папа сильно насторожился, судя по его суровому взгляду и сведенным бровям было видно, ему это все очень не нравится. Что какой-то взрослый мужчина назвал меня крутой. Папа всегда во всем видел подвох. Наверное, это связано с его работой, он всех всегда подозревает.

Дима был для меня идеальным, и я очень хотела, чтобы он был таким и для папы. Ведь когда я вырасту и стану женой Димы, папа должен и его полюбить. Но папа долго молча смотрит мне в глаза, пытаясь прочитать в них то, что я, видимо, не дорассказала, но моя несдерживаемая дурацкая улыбка сама обо всем говорит. И я не могла ее сдержать, ведь привлекательный и храбрый мужчина, назвал меня крутой и хотел помочь, увидев мою рану! Ему не все равно на меня!

Папа обреченно вздохнул, поднялся на ноги, встал у плиты, взяв в руки нож, а в другую картошку и принялся ее чистить.

-Этот... супермен Дима Морозов — младший сын генерального прокурора области, избалованный и проблемный парень. Частенько мелькает в разбоях и драках. По моим данным, он главарь шайки, вскрывающей дорогие машины. Но пока недостаточно доказательств, чтобы его засадить в тюрьму. А папочка прикрывает его.

-Прикрывает?

-Да, делает так, как будто его сын ни в чем не виноват. Старший брат оказался лучше, он хорошо учился и занимает достойную должность в прокуратуре, папочка, конечно, пристроил, но старший ни в каких драках не светился. А младший бегает по ночам с кучкой таких же бандитов, как он, по районам разъезжают и приключения ищут на свои задницы. Ублюдки молодые.

-Если он плохой, почему он прыгнул в реку и спас мальчика? -Я не могла поверить, что Дима плохой, ведь я своими глазами видела, что он, не думая, прыгнул в реку, как отважно спасал мальчика, как предлагал мне помощь.

-Не знаю дочь, может, он любит приключения и всегда куда-то его задницу тянет. Я думаю, это просто был мимолётный жест подвига. Это нетипичное для него поведение. Он самый настоящий бандит.

Я смотрела в спину отца, следила за плавными движениями его рук, как он режет овощи, как аккуратно высыпает их в кастрюлю.

-Но этот поступок с прыжком в реку ничего не означает. Я знаю, что он зверь и водиться с таким же зверьем. Несколько недель в больнице лежит парень, искалеченный, перенес кучу операций. Его избил Морозов младший, не оставил на парне живого места, раздробил ему колено, и теперь парень всю жизнь останется хромым. Как минимум.

По спине пробежал холодок от представляемой картины. Папа словно описывал другого человека. Любого другого, но только не Диму Морозова. У меня не укладывается в голове, что мой супергерой на такое способен. Не склеивается, не срастается.

-Если бы это сделал Дима, то его ведь посадили бы в тюрьму?

-Да, если бы парень не пошел на попятную. Сначала он сказал, что это был Морозов младший, но, когда отец навестил беднягу, тот пошёл в отказ, и ни в какую не хочет признаваться, кто его избил. А я было успел обрадоваться, что наконец этого гавнюка закрою, вместе с его шайкой. Что там в тюрьме его научат жизни. Но парень резко отказался от всяких претензий к Морозову. Ясно, что прокурор хорошо заплатил за отказ от показаний против его сыночка. Теперь парень утверждает, что плохо разглядел и уже не уверен, что это был Морозов. Он отказался от выдвинутых обвинений. Он вообще отказался от показаний и любых претензий, говорит, сам во всем виноват. Так или иначе, оснований для ареста у нас нет, пока покалеченный парень молчит. А его родители купили небольшой, но новый дом за городом. Совпадение? Очень сомневаюсь. Морозовы в очередной раз откупились. И от этого страшно. Что в нашем городе есть преступники, которые творят все, что им вздумается, а наказания за это не несут, имея власть и деньги. И знаешь, за что его избил Морозов младший до полусмерти?

- Может, он защищал кого-то?

-Бедняга неудачно прошёл мимо Морозова и задел его плечом, в ночном клубе. Но Морозов ведь у нас такой крутой перец на районе! Решил устроить показательную казнь, ни за что.

От этих разговоров меня потряхивало. Мой мозг отказывался верить, что Дима плохой и жестокий. Папа наверняка не знает всех подробностей, что случилось в ночном клубе и просто…просто он сильно зол на Диму и винит его во всех смертных грехах.

-Ладно, я пошла делать уроки, папочка, — я поднялась и поцеловала отца в щеку, желая сейчас одного — закончить этот ужасный разговор про Диму, где мой супергерой неизбежно превращается в монстра, — Позовешь к ужину.

-Дочка, пообещай, если Морозов подойдёт к тебе, ты сразу об этом мне скажешь, — отец тяжело вздохнул, будто собирался с мыслями. -Не думал, что это так быстро настанет, что ты так быстро вырастешь. Ты кажешься такой взрослой, но тебе всего пятнадцать! А уже начинают подкатывать подонки, типа Морозова!

-Не волнуйся только. Хорошо? Он не приставал. А если подойдет, я обязательно расскажу. Ты знаешь, я всегда все тебе рассказываю. Ты ведь нам с Леной и папочка, и мамочка.

- Я люблю тебя, дочка, — отец прижал меня к груди и поцеловал в макушку, — Если с тобой или Леной что-то случится, я жить не смогу. Мои дочки свяжут свою жизнь только с достойными людьми.

А я уж было успела размечтаться и нарисовать будущее, где буду женой самого красивого и храброго парня — Димы Морозова. Еще час назад, я прыгала на кровати под песню, громко подпевая солистке.

После сегодняшней встречи с Димой во мне все ликовало, я почувствовала себя уверенней. Я не могла поверить, что он плохой. Дима Морозов не мог быть бандитом, после того, что я видела.

Но ослушаться папу я не могла и смирилась с мыслью, что, возможно, больше его никогда не увижу. А думать о нем мне никто не сможет запретить. Ведь мои мечты никому не причинят вреда?

Я не могла уснуть, ворочалась в постели и словно на повторе вспоминала красивые карие глаза, сильное мужское тело. Я встала с кровати, включила ночник, сестра спала, а я села за стол и взяла в руку карандаш. По выходным я ходила еще в художественную школу, и учителя говорили отцу, что у меня неплохо получается. Папа занимал наше с сестрой время максимально, чтобы не оставалось свободного времени. Папа убежден, когда у ребенка есть свободное время, он начинает заниматься глупостями. Я не согласна с ним в этом, но спорить с ним было бесполезно.

Все-таки он наш отец, и мы с Леной его неукоснительно слушались. Папа днями напролет пропадал на своей работе, и нас нужно было куда-то пристроить, на различные секции и кружки, чтобы мы, как говорит папа, «нигде по улицам не болтались».

В общем, в семье у нас царил патриархат и суровая дисциплина. Дружить с мальчиками и ходить к кому-либо в гости без предварительного согласия отца, было запрещено. Почти монастырь для юных девиц.

Я хотела перенести образ Димы на бумагу, пока свежи воспоминания, пока помню каждый изгиб его близкого и родного лица, волевого подбородка, уверенных с хитрым прищуром глаз, длинных густых ресниц, легкой щетиной и чувственных губ. Я буду прятать его под матрасом и смотреть на этот портрет каждый день, пока папа будет на работе ловить преступников.

*слова Александра Шаганова

Лучший способ помочь себе — помогать другим

«Шерлок»

Дима

На следующий день я приехал в музыкальную школу мелкой. Вычислить ее не составило труда. Я зашел в фойе. Среди развешанных дипломов и писем был интересный стенд — с фотографиями учеников. Я сразу заприметил большое фото девочки с белыми распущенными волосами и голубыми глазами. Ее фото среди остальных было самое крупное, на самом верху с надписью: «Наша гордость».

Шевченко Мария, лауреат первой степени. Какие-то слова, типа, конкурс юношеского творчества, академический вокал, соло, старшая возрастная группа.

Я засмотрелся на фото, не обращая внимание на ее премии, думая, что такого цвета волос и глаз ведь не бывает в природе. Мама была инопланетянкой? Я не удивлюсь, если это не шутка. Она совсем не похожа на обычного человека. Какая-то слишком идеальная. Словно кукла. И цвет глаз, и волос такой, что не встретишь у других. Но этим она и привлекает. Она необычная. Даю зуб, когда она вырастет, будет эффектной девкой, одной из самых красивых.

Может, Юлька была права, девчонка все-таки красит волосы и носит линзы?

-Вам что-то нужно? — вывел из мыслей рядом сто́ящий охранник в черной форме.

-Да. Я приехал к… — поднял глаза снова к ее фото и прочитал имя и фамилию, — Шевченко Марии. Она сейчас на занятиях? - Предположил, прикидывая, что вчера в это время она была в этой школе.

-Маша. Да. Она на сольфеджио.

-Сольфеджио, — усмехнулся я слову, значения которого не знал, слышал, конечно, но не знал, видимо, это связано с музыкой.

-Да. Урок только начался. А вы кто ей?

-Я? Я друг ее. А что?

Бросил взгляд, на охранника, который пас меня, как и я его. Тот не ответил, ясень-пень, зашел в свою стеклянную будку, позвонил куда-то, не сводя глаз, что-то сообщил.

Не прошло десяти минут, как у входа в школу с визгом остановился служебный Жигуленок. Я присвистнул, глядя на охранника, и выдал изумленную рожу, мол, поражен скоростью реакции. Даже похлопать в ладони захотелось. Вот это безопасность в музыкалке, на высшем уровне.

Мент влетел в холл и подошел близко ко мне, пытаясь надавить психологически, достал корочку и продемонстрировал молча в паре сантиметров от моих глаз. Майор юстиции Шевченко Виктор Алексеевич.

Про себя подумал, что не замечал раньше, какая распространенная, оказывается, фамилия — Шевченко. Ну мента этого, допустим, я раньше встречал, он пытался как-то повесить на меня с друзьями поджог тачки и разбои, но вряд ли он родственник Маше. Непохожа она на него. Ну, судя по его морде, желающей набить мою, кем-то он ей все-таки является.

-Слушай внимательно, ушлепок, сунешь сюда нос, засажу за все твои подвиги, что натворил, и папочка не спасёт! Усёк?!

-Какая встреча, майор. И тебе добрый день. У нас страна свободная. Хожу где хочу. Тебе вообще какое дело до меня? Может, я решил музыкантом стать.

-Самый умный, да? Думаешь, я не знаю, зачем ты здесь ошиваешься? — мент снова подскочил к моему лицу, видимо, считал, что так морально задавит. - Маша мне все рассказала, про твой героический поступок. Я знаю, для чего ты это сделал, цепляешь наивных девочек. И сегодня ты здесь. Это совпадение, Морозов? Что, постарше уже неинтересны? Даже не надейся и не пытайся. Если еще увижу возле моей дочери, я тебя уничтожу.

-Не кипятись ...папаша. Маша вчера потеряла игрушку, когда бежала в эту школу, я привёз.

-Игрушку давай и вали отсюда!

-Не-е-ет. Я ей лично в руки отдам. Откуда мне знать, что ты ее отец? Вы с ней непохожи. А девочка сентиментальная и правильная. Наверняка расстроилась, когда заметила, что потеряла медведя.

-Не понимаешь по-хорошему, сопляк? -Названный «отец» подошел ближе, сжал кулаки и зубы. - Мало тебе шалав? За моего ребёнка взялся?!

-Да пошел ты! — оскалился теперь и я. Какого хрена он бычит на меня?

Отец замахнулся и ударил в лицо, я резко наклонился и ушёл от удара. Схватил руку мента и закрутил за спину, сказал ему на ухо.

-Я отдам игрушку и исчезну. Больше ни для чего мне твой ребёнок не нужен.

-Папа? — услышали мы девичий вскрик, я резко отпустил отца. Девчонка подошла к нам и удивленно переводила голубые глаза с отца на меня.

-Дима?

-Привет, Маша. Ты вчера потеряла кое-что, пока бежала в школу, — я достал из кармана куртки розового медведя и протянул его. - Твой?

-Мой. С.…спасибо. Вы ругались?

Я понял, эта девчонка никогда ни на что не закроет глаза. Она будет переживать и помогать в любой проблеме. Всем. Только вот кто ей помогает, когда ее обижают в школе? Никто. Я усмехнулся, взглянув на отца.

-У тебя классный батя.

-Отдал? Теперь вали отсюда, сученыш, — отец все ещё тяжело дышал, его взгляд обещал мне самую тяжкую смерть, если ослушаюсь. Плохо он меня еще знал. Я был упертым, но не идиотом, нарываться в открытую было глупо. -В следующий раз арестую за растление несовершеннолетней.

Я злобно усмехнулся.

-Разберись лучше, что у нее в школе с одноклассниками. Откуда у нее рана на запястье? Вижу по взгляду — не знаешь? Плохо… отец.

Он был в шоке, посмотрел на девчонку так, что та вжалась от страха.

-О чем он говорит, дочка?

-Я… я дома тебе все расскажу, ладно? Там ничего страшного, папа, правда.

Майор схватил обе ее руки и внимательно посмотрел, на правой под рукавом рубашки он увидел бинт, и по глазам видно, что его это удивило. Ну как так, майор? Дочка ведь еще вчера с раной пришла домой, сегодня утром ты ведь ей, наверное, чай наливал, завтраком кормил перед школой, матери ведь у нее нет. И ничего не увидел. Какой ты мент, если даже собственную дочь не видишь, не замечаешь ее проблемы. Это ведь не царапина какая.

-Тревожный знак, майор. У девочки-подростка трудности, а ты их даже не замечаешь. Думаю, органам опеки было бы очень интересно, почему твоя дочь не может рассказать тебе правду, излить душу и попросить о помощи. Но я очень надеюсь, что ты поможешь девочке и наладишь с ней родственную связь. Иначе…

-Все сказал? – злобно прошипел он, стоя ко мне спиной. -Свободен!

Я перевёл взгляд на девочку.

-Пока, Маша.

Мелкая смутилась и одними губами без звука ответила «пока». Я понял, кивнул ей, и развернувшись, покинул школу. На душе тошно и противно почему-то… противно до тошноты.

Я ни о чём не жалею – хотя бы потому, что это бессмысленно

Эльчин Сафарли. Я вернусь

Дима

Сегодня самый светлый день в году в моей темной и прекрасной жизни. У матери день рожденья. А это значит я напяливаю костюм, белую рубашку, и с букетом мчу в родительский дом за городом. Без Юльки. С родителями я не знакомлю своих баб, пока не соберусь жениться. Я так решил. Чтобы не расстраивать мать лишний раз.

А так как женитьба— это не про меня, то и нечего заставлять ее нервничать и выслушивать при каждом приезде, почему я не женюсь на этой прекрасной хозяюшке, отличнице и дочери святых людей, которые всю жизнь посвятили педагогике и умнице дочке. Уже проходили.

У меня есть дочь Алиса, ей три года, но я не женился на ее матери. Потому что не хотел, потому что не любил, потому что не хотел обманывать ее. С тех пор в родительский дом я приезжаю исключительно один. Но если так я мог повлиять на свою мать, она смирилась и приняла мое решение, то отец никому влиянию не поддавался. У него свои претензии. Мужские. Зачем, собственно, он почти с порога пригласил в свой кабинет, дав только чмокнуть мать и вручить цветы с подарком.

-Что за дела у тебя с дочкой Шевченко? Какого черта ты увязался за ней?

Нихрена себе Шевченко трухнул. Я ведь ничего не сделал. Если бы она не потеряла медведя, я бы и не появился.

-Что за чушь? Какие у меня с ней дела? Никаких.

-Значит, майор юстиции Шевченко Виктор Алексеевич просто так сегодня в гости приходил? Ему же делать нечего! Как и мне! Был не в себе, кричал, что мой сын преследует его дочь, приезжал в ее школу. Шевченко пригрозил моей репутацией! – отец громко ударил кулаком по столу, подпрыгнула медная статуэтка, подаренная ему на юбилей губернатором области. - Ты что щенок возомнил о себе?! Мало того что я выгораживаю тебя и твоих дружков, на поклон иду самому…, — многозначительно потряс указательным пальцем вверх, — Ты совсем обнаглел, полез к ментовской малолетке? Совсем скучно жить стало, сынок? Так, я тебя развлеку!

Отец сел в кресло, расстегнул несколько пуговиц рубашки, тяжело дыша и покраснев от злости, отдышался и спокойнее продолжил.

-Я ещё не отошёл оттого, что откупился за тебя перед покалеченным Северьяновым. Ты выводы начнёшь делать, наконец, и жить по-тихому, как все?

-По-тихому, нет. Скучно, — как ни в чем не бывало, пожал я плечами. - Прокурором я точно не буду, прости, отец. А насчет Северьянова, я ошибся — я заплатил. А ты договорился, хотя я мог и сам, но спасибо за помощь. Хотя Северьянов тварь, за это и получил. По заслугам.

-По заслугам? По каким? Что нечаянно задел твое величество?

-Это официальная версия.

Я сказал, что меня задели, и за это отлупил Северьянова. На самом деле этот козел почти изнасиловал девчонку в клубе. Я в последний момент услышал и успел снять недомерка с нее. Зарёванную и испуганную до смерти.

Почему не сказал правду ментам? Потому что не хотел стресса и х*евой репутации девке, она испугалась и просила не рассказывать, еще таскать ее по ментовкам такое себе удовольствие. А меня все ровно считают черным пятном прокурорской династии Морозовых. Хуже все равно не станет. И лучше тоже.

-Значит так. Ты сейчас все, как на духу рассказываешь мне, чем ты и твои дружки зарабатываете.

-Какая разница. Я давно сам себя кормлю.

-Чем ты зарабатываешь себе на жизнь?

-Грузчиком.

-Грузчиком? Грузчиком, значит, — с иронией почти вскрикнул отец. -На какие шиши ты купил девятку?

-Она с пробегом. Так что заплатил я немного.

-А обеспечивать жилье и учебу твоей дочери в Англии тоже не стоит больших денег? Настолько небольших, что любой грузчик может себе это позволить? Ты за идиота меня не держи!

Да, чтобы оплачивать проживание, учебу и безопасность Алисы мне стоит больших сил, напрягов и рисков. Тут отец прав. Но правду все равно не узнает. Он точно не тот, кому стоит это знать.

-Я съехал, живу отдельно и сам обеспечиваю себя и свою дочь. Чего ещё тебе надо?!

-Зачем вообще было увозить ребенка в другую страну? Чтобы каждый месяц летать навещать их там? От кого-то их спрятал?

Я поднялся, наклонился к отцу и зашипел сквозь зубы.

-А это, вообще, не твое дело.

-Значит так. Ты лично появишься в институте и закроешь свои хвосты… сам все сдашь! Звание прокурора нужно заработать! Последний курс и что мой сыночек вытворяет! О тебе легенды ходят по всему Уралу!

-Это я местная звезда, получается. — затянул я с иронией. – И что говорят, отец?

-Прекрати паясничать! Тебе двадцать два! Ты отец!

-И ты отец! Но я же не учу, как тебе жить и не лезу в твой карман! – я вскочил с кресла и уперся руками в стол.

Отец чуть остыл, поправил галстук, потом нервно стянул его с себя к чертовой матери и бросил на стол.

Я закурил, заходил кругами по кабинету отца.

-Ты невыносим!

-Так не выноси, отец. Оставь меня в покое. Поздно воспитывать, вырос уже.

Я взглянул на отца, а он вздохнул и продолжил петь свою пластинку.

-Если ты не закроешь сессию и приблизишься к дочке Шевченко, я лично! Лично отправлю тебя в военкомат! Там тебе выбьют всю дурь из твоей головы! Я больше не позволю тебе позорить мое имя! Ты меня понял?

-Слушай...

-Я спрашиваю, ты меня понял?

Я молча смотрел на отца и направился к двери.

-Мы с тобой не договорили!

Бесполезно. Мой отец был тем бронетанком, против которого я не мог переть. Поэтому не обернувшись, покинул кабинет, хлопнув дверью.

Привык. Я всегда был позором нашей честной и образцовой прокурорской семьи.

И как бы я ни пытался угодить отцу, чтобы заслужить его царское благословение нести гордо его фамилию, у меня ни хрена не получалось. Я даже съехал от родаков пять лет назад. Пять, Карл! Чтобы не выслушивать претензии отца, что я сижу на его шее. Я работал грузчиком, таксистом, охранником. Я пахал, как черт с шестнадцати лет, но зато жил отдельно и сам себя кормил.

«— Иди давай! Квартиру себе сам купи, пожрать приготовь, стирай.

-Хорошо.

-Что хорошо?

-Куплю квартиру, как скажешь, отец. Все, что пожелаешь, любой каприз.

-Папа не то имел в виду, Дима, он хотел сказать, мы волнуемся за тебя, ты наш сын, мы любим тебя.

-Давай защищай его! И смотри, до чего он дошел с твоей добротой! Он до криминала уже докатился! Мы больше не контролируем ситуацию, мы не справляемся, если он в шестнадцать лет такое творит, что дальше будет.

-Ты понимаешь, что ты до этого довела? Потому что не надо было мне постоянно говорить не кричи на Диму, не ругайся на Диму, Димочка у нас хороший. Нужно было пороть его как сидорову козу, может, тогда что-то путное из него бы что вышло. Он совершенно неуправляем. Где он по ночам шляется?”

Мы сидели за столом в гостиной в узком семейном кругу. Такая была традиция семьи, в обед именинника поздравляет семья, вечером происходит празднование с друзьями семьи. После тостов все ели, и на минуту воцарилась тишина, перебиваемая стуком приборов о тарелки.

-Как твои дела, сыночек? Как на работе?

-А у него есть работа Мила? Не знал. – съязвил отец, я поднял на него глаза и посмотрел на мать, ответил.

-У меня есть работа. Все нормально. Не волнуйся.

-Все качаешь мышцы? — потрогала бицепс моей руки.

-Каждый мужик должен качать мышцы, чтобы быть мужиком и выглядеть как мужик, — я бросил взгляд на брата, и тот понял, что камень был брошен в его огород.

Он не любил спорт. И очень зря. Ботаник и заучка. Понятно, что папин любимчик. Ведь он тоже стал прокурором. Ведь он не такой, как я. Егор был старше меня на три года и всегда пытался на пару с отцом учить своим устоям, только долго они не понимали, что я не обучаем. У меня своя правда и свои правила.

Люблю окружать себя всем красивым и люблю, глядя на себя в зеркало видеть красивое тело, ни грамма жира, отвисших кусков тела, только сухие мышцы, рельеф тела без перебора.

-Кроме мышц нужно ещё и мозги качать. Книги читать. Чтобы не приходилось прикладывать силы казаться умным.

-Не волнуйся, отец, у меня много сил.

-Да, только толку от твоей силы ноль. Без диплома ты никто.

-Саша, — мама положила ладонь на руку отца, пытаясь его утихомирить, — она знала, в семье два огня, я и отец, и, если оба вспыхнут, будет адовый пожар. После одного такого я и свалил из дома. Навсегда. Пять лет назад. -Дима очень скоро станет дипломированным прокурором.

-Станет. Быстрее рак на горе свистнет, пока наш Дима защитит диплом.

-А что у нас проблемы с дипломом? Дима? — обеспокоенно спросила мама, и мы с отцом переглянулись, в обмене взглядов молча мы договорились уже давно, не расстраивать мать, у неё слабое сердце, тем более в такой день. Мне нахрен не нужен этот чертов диплом, но мать настояла, просила слезно, и я согласился.

Отец быстро подсуетился и без моего присутствия зачислили на заочное. Все понимали, что учиться я не буду, как Егор-старший брат, что связи отца помогают проще сдавать экзамены, но закончить этот долбанный вуз мне все же придется. Ради матери.

-Все нормально, мама. Диплом будет. Я ещё в магистратуру потом пойду.

Егор поперхнулся и начал кашлять.

-А что на личном фронте, сынок? – продолжала валить меня мама запрещенными вопросами.

-Ничего. Никто не нравится.

-Однажды сынок, ты встретишь ее и потеряешь голову от любви.

-Было бы что терять, Мила. Он давно потерял ее!

Я не умею разбираться с такими, как отец, кроме как на кулаках, но отец и мать первые в моем списке кого я никогда не трону пальцем. Потому что они дали мне жизнь, потому что они меня вырастили какого-никакого. Я сжал зубы до скрипа и не заметил, как в моей руке лопнул стакан, мама аккуратно подошла ко мне и положила руки на плечи.

-Сыночек, давай выйдем поговорим? Пожалуйста.

Родительский дом. Когда-то мы жили в обычной пятиэтажке, а когда мне было лет десять и отца поставили на трон, сделав его генеральным прокурором области, мы вскоре переехали в загородный дом.

Я положил ладонь на руку матери и спокойно ответил.

-Все нормально, мама, ему нужно выговориться. Мы редко видимся.

-Только и научился баб вокруг себя собирать и невесть чем заниматься. А все почему? Потому что Дима младший, все лучшее для Димы, потому что он со смазливой мордахой родился и всеми крутил ещё с детства, делал что хотел, а мы все плясали под его оркестр. А теперь сравни Мила, этого мы пороли ремнем, и он человеком вырос, а этого ты жалела, по голове гладила и все позволяла! И вот теперь смотри на результат!

-Я горжусь нашими мальчиками, Саша. Оба выросли богатырями. А помнишь в Анапе, ты учил Диму плавать? Ему было всего 8 лет. И у него никак не получалось, а ты его ругал.

-Да, но и тогда он все делал по-своему.

И когда мы были в пансионе, он рано утром ушёл один на пляж и прыгнул с пирса в глубину, чтобы научиться плавать. Это было так опасно.

-Это был быстрый способ научиться плавать. Если человека бросить в воду, он либо потонет, либо научиться плавать.

-Это был неоправданный риск — Егор вытер рот салфеткой -смерть или умение плавать, это неравноценные вещи, ты мог запросто утонуть.

-Я верил в себя и надеялся только на себя.

-Такой маленький мальчик был, но уже такой смелый и упрямый, — мама прижалась ко мне, поцеловав в щеку и схватив крепко под руку. Я поцеловал ее руку и ответил.

-Святая женщина. Таких, как ты больше нет.

Зазвонил телефон, мама подорвалась со стула и пошла отвечать.

Я воспользовался тем, что мама вышла из гостиной, достал сигареты и закурил на глазах отца и брата. Ничего с собой поделать не мог, всегда хотелось подстебнуть этих двоих, каждый раз доказывая, что их влияние на меня не действует.

-Совсем оборзел? Сейчас же затуши сигарету. — скомандовал отец.

Я посмотрел на него, затянулся сильнее. В протест. Как всегда, чем сильнее мне что-то пытаются запретить, то, что я хочу, тем активнее иду в противовес. Характер такой. Свое зубами выгрызу. Поднялся из кресла, обошёл стол, встал позади брата и положил руку на его плечо.

-Я курю Егор, потому что мне это нравится. Я качаюсь и курю, потому что я всегда делаю то, что хочу сам, а не то, что мне диктует отец. Потому что жить такому взрослому дяденьке по правилам отца это скука смертная, я бы сдох, честное слово. Может и тебе пора выбираться из-под гнета папочки?

И вытряс пепел сигареты в тарелку брата.

-Не нарывайся... брат.

-А то что? Ты меня бумажками закидаешь?

Усмехнулся, впитывая злость брата, потому что попал в яблочко, он ни на что не способен, кроме писанины. Отец схватил меня за шиворот рубашки, но мне ничего не стоило скинуть его захват и бросить окурок в бокал брата. Вошла мама, увидев меня между отцом и братом, напряженно улыбнулась.

-У вас здесь все хорошо?

-Конечно, мама, — я обнял одной рукой плечо брата, а другой — отца — ты же знаешь, что мы любим друг друга. Ведь мы семья! Мы такие разные, и все равно мы вместе!

-Клоун. Сядь на место. Не порть матери праздник.

-Ради матери…даже сесть готов.

-Звонила Оксаночка. Так, тепло меня поздравила. Как жаль, что у вас не сложилась семья.

Я сел за стол и откинулся на спинку, взяв вилку и отправив в рот кусок мяса, настроение упало.

«Оксаночка»— это мать моей дочери. Хорошая девочка, которую я испортил, сделав ей ребёнка в первую ночь, лишив ее девственности, такой дабл страйк. А потом, несмотря на жёсткий прессинг не женился, но поклялся, пока жив помогать своему ребёнку и Оксане. Не женился, потому что поздно понял, что в девятнадцать жениться не хочу, не люблю, не могу.

Да, я мудак. И ответственности с себя не снимаю. Но никто не заставит сделать что-то, потому что так принято или так надо для общества. Если мне не надо, то мне похер на любые уговоры.

-Всем передаёт привет, в Бристоле неделю идет дождь, — мать обвела взглядом нашу семью, — Спрашивала про тебя, сынок? Собираешься ли ты приехать к ним? Уже месяц прошёл, Алиса скучает по тебе. А мы скучаем по ней, по нашей шустрой принцессе. Может, они приедут к нам в гости, девочка увидит своих бабушек и дедушек. А то ребенок скоро русский язык начнет забывать.

-Не забудет. Оксанка с ней дома на русском разговаривает, — и пытаясь сменить тему, о которой я не хотел разговаривать, обратился к брату, — Где Светуля твоя?

Светка – жена Егора. Болтливая, но симпатичная и веселая мадам. Мы с ней неплохо общаемся, и это бесит его.

Он считает, что я не упущу шанс и на жену родного брата залезть. Но семья для меня святое, несмотря на все разногласия и встряски, я ради каждого родного, не раздумывая, жизнь отдам.

Егор как примерный сын, женился на своей первой девушке, хотя сильной любви я там и в самом начале не видел, но это не мое дело. Вскоре они нарожали троих детей, отгрохали большой дом, не без отцовского участия, конечно, и живут счастливо. По всей видимости.

У каждого человека свой путь. Я рад за брата, если такая жизнь ему нравится. Может быть, это и круто, когда тебя ждут дома, дети, стол накрыт горячим ужином, а постель согревает любимая женщина. Для меня это что-то нереальное, будто другая жизнь, на соседней планете и под высоким каменным забором. Для меня это недосягаемо и непостижимо. Я не способен на такую спокойную и размеренную жизнь. Да, черт возьми, я никогда не уверен, сегодняшний день будет для меня последним или я еще немного поживу. Большие деньги — высокие ставки.

-Вечером подъедет с детьми к празднику, — без интереса ответил мне брат, разрывая кусок хлеба.

Когда все вышли из-за стола, брат поймал меня в холле и увел в гостиную, чтобы никто не слышал.

-Послушай, ты можешь шутить, огрызаться мне и отцу, но над нашей семьей повисла реальная угроза. И ты должен об этом знать.

-Какая угроза? – глумливое настроение испарилось вмиг.

-У отца, — брат оглянулся, удостоверившись, что нас никто не слышит, — у отца проблемы. Он хочет посадить одного шакала, в своих кругах его называют Авиатор, потому что он военным летчиком…был давно. Отец копал под него почти десять лет, но сверху не дают делу ход, закручивают ему руки, под угрозой увольнения.

- А в чем дело? Почему отец зацепился за него?

-Отцу стало ясно, что деятельность группы Авиатора представляет определенную опасность для безопасности страны, они вышли на международный уровень, контактировали с представителями международной преступности, отцом была создана следственно-оперативная группа, но верхушка не подтверждает эту опасность. Этот урод снабжает Урал наркотой. Ты знаешь, есть вопросы, на которые отец глаза не закроет. А этот урод чувствует себя безнаказанным.

-Таких мразей надо не на нары, а сразу на пику сажать. Ну Егорушка, среди нас двоих, ты у нас дипломированный прокурор со стажем, — похлопал по плечу брата. - Помоги отцу засадить эту тварь.

-Я мало что могу, официально. Никогда не думал, что попрошу об этом. Ты должен подключиться, брат, через свои неофициальные источники. Через своих друзей, у тебя есть подвязки.

-Ладно. Попробую разобраться по своим каналам. Держи меня в курсе. Если отцу поступит угроза, любая, я должен об этом знать.

Похлопал по плечу брата и покинул родительский дом, предчувствуя столкновение с чем-то масштабным. С чем-то ужасным…