Дождливые выходные начинающей ведьмы

Письмо тонко пахло чайной розой. Наталья поднесла лист плотной бумаги поближе к носу и с удовольствием втянула воздух. Этот аромат любимых тётушкиных духов ей всегда нравился. Стоило его почувствовать, и на душе становилось спокойно, словно кто-то взрослый положил тёплую руку на голову, подбадривая и утешая.

Чайными розами пахли не только духи тёти. Весь её дом и сад пропитывал их тонкий тёплый аромат, когда летом Наташа приезжала к ней в гости. Эти поездки в тётушкину усадьбу всегда связывались у Натальи, тогда ребёнка, с покоем и беззаботностью. Накопившееся за зиму смутное беспокойство, которое, как грозовая туча, зрело в девочке, в тётиной усадьбе растворялось без следа, оставляя в душе покой и приятную пустоту. К тому же в гостях у тёти не действовали те жёсткие правила и запреты, что диктовали девочке в родительском доме. Она могла бегать босиком по росистой траве или песчаному берегу пруда, купаться в нём или речке, лазить по деревьям и ловить рыбу на зорьке с деревенской детворой.

Ничего удивительного, что именно там, в месте, где она ощущала себя свободной, позапрошлым летом у Натальи впервые проснулся ведьминский дар. Именно тётя поняла, что с ней происходит, успокоила и помогла справиться со спонтанными выбросами магии, которой она тогда совершенно не могла управлять.

Особенно Наташа была благодарна тётке, что та сама сообщила о проснувшемся даре её родителям, и, когда Наталья вернулась под родительский кров, все бури по поводу такой шокирующей новости уже отгремели. Бабушка по отцу какое-то время ещё дулась на мать новоявленной ведьмы, но к внучке, своей любимице, не переменилась.

Поначалу бабушка, правда, пыталась убедить всех скрыть от света «позор» Натальи, но тут уже и отец, и мать были едины:

– Матушка, поймите, проявившийся дар, как огонь, не скроешь, – говорил отец. – Что теперь искать виноватых? Раз так получилось, будем готовить Ташу к поступлению в Академию. Такой дар необходимо уметь контролировать, иначе девочка станет опасной для окружающих. Проклянёт невзначай ухажёра, так потом ей точно жениха не найти.

Этот довод убедил бабушку, а со временем она даже стала гордиться одарённостью внучки, хвастаясь перед своими приятельницами силой её дара и необыкновенным его появлением. Обычно то, что девочка – ведьма, становится понятно уже к годам семи, а Натальин дар вырвался на свободу лишь в год её шестнадцатилетия. Примирившись с тем, что в роду Барятинских впервые появилась одарённая, бабушка настояла, чтобы Ташу готовили на дому к поступлению в Академию лучшие учителя, ведь девушке предстояло за год изучить то, что большинство одарённых узнают с самого детства.

Из-за этого отставания Наталья страшно боялась, что не поступит в Академию. Тогда её опять успокоила тётя, приехавшая к ним в гости:

– Не волнуйся, малышка. Не поступишь так не поступишь. Ничего страшного, – и в ответ на возмущённый взгляд Таши пояснила. – Не поступишь в этом году – поступишь в следующем. Княжна Барятинская не имеет права сдаваться. Сейчас не то, что в мои годы. Никто девице учиться в Академии не запретит.

Мысль о том, что у неё есть второй шанс, успокоила Наталью и помогла пройти вступительные испытания без паники и позорных обмороков, как у некоторых других барышень. И теперь Наталья училась в Императорской магической Академии, чем страшно гордилась.

Наталья развернула письмо и прочитала написанные знакомым аккуратным почерком строки: «Душа моя Ташенька! Давно ты не радовала старую тётку весточками. Это меня беспокоит поневоле, хотя и понимаю, что у студентки Академии забот много, где уж выкроить минутку на письмецо ко мне. Одна надежда, что ты найдёшь возможность приехать на праздники в мою усадьбу. Я уж тебя встречу твоими любимыми пирогами да компотом из яблок и груш. Ты же помнишь, какие они ароматные да сладкие. В своём Павловске таких тебе не найти».

Наталья сглотнула слюну, которая невольно наполнила рот при воспоминании о вкуснейшей выпечке и кисло-сладком компоте, чей вкус она помнила с детства. Ей даже показалось, что в комнате запахло сдобой, так явственно представились румяные булочки, присыпанные сахарной пудрой. Соблазн был велик, и раньше она без раздумий отправилась бы к тётке. Но в этом году в последний визит радость от посещения знакомых мест была отравлена одним неприятным обстоятельством, и звали эту «ложку дёгтя» Серж Демьянский.

Наверняка она и раньше сталкивалась с ним в свои приезды в Снеговскую усадьбу. Ведь господин Демьянский был не только соседом, но и мужем ближайшей подруги тёти. Наталья с детства помнила размеренные чаепития в саду, когда её непременно демонстрировали гостям, и тётушкины подруги хором удивлялись тому, «как выросла и похорошела юная барышня».

Наверняка там вместе с дамами был и супруг одной из постоянных гостий – Серж Демьянский. Но тогда ни он, ни Наталья друг друга не интересовали и не замечали. Всё изменилось в этом году. Серж овдовел, но приличествующий потере годовой траур не помешал вдовцу начать оказывать знаки внимания юной гостье усадьбы. Нет, он никогда не переходил рамки приличий, но его вульгарные шутки и пошлые комплименты раздражали Наталью, а пристальный взгляд, сопровождавший девушку повсюду, даже немного пугал. Было в господине Демьянском что-то необъяснимо отталкивающее.

С другой стороны, из-за этого неприятного типа обижать любимую тётушку как-то тоже нехорошо! Что же делать? Наталья подпёрла щёку рукой и бросила рассеянный взгляд в окно. Там по дорожке парка, окружающего женское общежитие, чинно прогуливались несколько парочек старшекурсников. И её вдруг осенило: кажется, она нашла выход!

****

Наталья внимательно осмотрела коридор, но нужного ей парня среди роившихся возле аудитории студентов не обнаружила. «Неужели упустила?» - досадливо нахмурилась она.

– Кого ищешь, красавица? Не меня ли? – сверкнул улыбкой незнакомый старшекурсник.

– Не вас, – холодно процедила Наташа и отвернулась. Потом спохватилась и снизошла. – Вы Пухлячка… ой! Павла Ирпеньева не видели?

– Ха! Пухлячок – чётко ты его припечатала. Он, как всегда, там, в нишу забился, зубрит небось.

Парень показал в сторону эркера, прикрытого от Натальи широкой колонной.

– Благодарю!

– А зачем он тебе? Может, я подойду? Я во всех отношениях лучше, – и парень шутливо приосанился.

– Не подойдёте! – и Наталью как ветром сдуло в указанном направлении.

В такие моменты девушка невольно соглашалась с ворчанием бабушки, которая возмущалась тем, что в Академию принимают «всякую чернь». Всё же отсутствие должного воспитания наличие сильного дара нисколько не оправдывало.

Пухлячок и точно обнаружился за колонной читающим какой-то толстый талмуд.

– Павлуша! А я тебя искала, – рассиялась улыбкой Наталья.

Павел со вздохом закрыл книгу и вежливо встал, но тратить время на пустые приветствия не стал. Всё равно приятельница их не оценит:

– Зачем я тебе понадобился?

– У меня к тебе просьба! – Наташа тоже не стала вести речь издалека.

Они друг друга знали с детства и, общаясь между собой, не видели смысла придерживаться требований этикета.

– Впереди праздники, и маман настаивает, чтобы я съездила к тёте. Ты знаешь, какая там скучища! Прямо как у вас в поместье! К тому же у тёти появилась навязчивая идея – найти мне жениха. Если ты поедешь со мной, то хотя бы от этого я буду избавлена. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – Наташа умоляюще сложила ручки и огромными голубыми глазами уставилась на Павла.

Его эта пантомима не проняла. Уж слишком хорошо он её знал. С другой стороны, многолетний опыт говорил, что Наталья не отцепится, если что-то втемяшилось ей в голову. Проще согласиться.

– В каком качестве? Жениха? – уточнил он.

– Окстись! Вот ещё! Конечно нет, просто сопровождающего, старого друга семьи. Раз наши родители дружат, то тебя тоже можно так назвать.

– Если друга – то ладно. Но ты за это мне будешь должна! Сходишь потом со мной на именины бабушки.

– Да ради бога! У неё, говорят, лучший повар в Павловске, а уж на именинах он и вовсе расстарается. Но тоже – не невестой!

– Естественно.

– Договорились!

Грохот колёс и скрежет механизмов отправляющегося паровоза, грянувший прощальную мелодию духовой оркестр, не покинувший платформу несмотря на дождь, не оставляли шансов для разговоров. Наталья молча пробиралась вперёд, вертя головой в поисках встречающих, и не оглядывалась на Павла, тащившего сзади её сумки. Сама она честно взяла его саквояж, составлявший едва ли четверть её багажа.

Дождь усилился, и щелчком пальцев Наталья увеличила мощность защитного заклинания. Теперь капли не просто скатывались с её одежды и шляпки, а вообще не проникали под созданный юной ведьмой защитный купол. Казалось теперь, что девушка вышагивает в воздушном пузыре. Но влага всё равно доставала её, просачиваясь сквозь подошвы ботильонов.

Немногочисленные прибывшие в Озёрск пассажиры и их встречающие торопливо покидали платформу. Оркестр, сыграв лишь один куплет местного гимна, дружным строем направился в помещение вокзала, где их ждал горячий чай с коньяком и свежая выпечка.

Наталья уже начинала злиться, когда увидела спешащего к ним старого слугу тётушки. Он выхватил из рук Натальи саквояж и примерялся к одной из сумок в руках Павла.

– Игнат, где ты пропадал? Я уже думала, у тётушки карета развалилась и придётся самим добираться!

– Простите, барышня, припозднились. Дорогу местами развезло, еле доехали. Уже неделю дожди льют. Волнуемся – не размоет ли мост? А с каретой что? Она ещё ого-го! Ваших деток возить будет.

– Нет уж, своих деток от этого я как-нибудь избавлю.

Слова Игната о плохой дороге подтвердила заляпанная грязью карета. Наталье пришлось постараться, садясь в экипаж, чтобы не запачкаться.

– Зря ты так всем демонстрировала свои таланты, – сказал Павел, отряхивая от влаги студенческую фуражку и вытирая мокрое лицо платком. – В провинции ведьм не особо любят.

Сам он ограничился водоотталкивающими чарами, защитившими одежду от промокания. И теперь озаботился тем, чтобы сплести заклинание, которое подсушит промокшие волосы и ноги. В карете ощутимо повеяло теплом, прогоняя пропитавшую экипаж сырость.

Наталья сказала, усаживаясь поудобнее и расправляя юбку:

– Ничего! Пусть привыкают. Чай не старое время. Даже моя бабушка примирилась с тем, что я ведьма. Первая в роду Барятинских!

Наталья за два года, прошедшие с того дня, когда в шестнадцать лет у неё открылся дар, ещё не вполне привыкла к своему новому статусу, а поступление в Магическую Академию и вовсе вскружило ей голову. Потому на окружающих, которым так не посчастливилось, она смотрела со снисходительным сочувствием и некоторым превосходством.

– Да уж, первая… Помню, как родители веселились, когда об этом узнали, – засмеялся Павел.

– Ничего смешного не вижу.

– Как же! Барятинские всегда так гордились чистотой крови – ни одного волхва или ведуньи в роду со дня основания. Даже невест всегда проверяли на отсутствие дара, чтобы, не дай бог, ненужное не занесли. Всегда перед Ирпеньевыми нос задирали, что у нас в каждом поколении по магу или ведьме рождались. А тут вдруг нате вам – внезапно ты нарисовалась!

– Да, папА говорил, что они и маман проверяли, прежде чем дать согласие на брак. Так что у неё точно никакого дара нет, а так как я вылитая Барятинская, то пришлось бабушке примириться с тем, что я оказалась ведьмой. Говорят, так иногда бывает: в самой обычной семье рождаются одарённые дети.

– Бывает, – согласился Павел, – только обычно одарённость видна почти сразу.

– Это у вас, обычных магов, а у ведьм по-разному.

Тему внезапного пробуждения дара родня и знакомые уже столько раз обсуждали, что Наталья научилась отвечать с нужной уверенностью и даже некоторым высокомерием, скрывая за ними прятавшийся в глубине души страх. Хотя специалисты, которым её показывала бабушка, уверенно говорили, что проявившийся дар – это навсегда, но новоявленная ведьма продолжала опасаться, что обнаружившаяся у неё способность к магии как внезапно появилась, так же может и исчезнуть. Проснётся однажды утром, а она снова самая обычная девушка, у которой одна дорога – замуж за достойного жениха, и никакой тебе Академии.

Желая прекратить тревожащий её разговор, Наталья отвернулась к окну кареты. Сквозь капли дождя, заливавшие стёкла, улицы Озёрска виделись смутно, но, честно говоря, смотреть там особо было и не на что, как считала Наташа. Обычный провинциальный городок с несколькими улицами в центре, где каменные здания хоть как-то намекали на причастность к их появлению архитектора.

Потом их сменяли деревянные дома с резными ставнями в окружении пока ещё пустых палисадников. Унылое зрелище! А сейчас, когда дождь заливал брусчатую дорогу и деревянные тротуары, разогнав гуляющую по ним публику, всё выглядело унылей во сто крат.

К дроби дождя по крыше кареты присоединился гул и стуки от реки, к которой подъехала карета. Тётушкина усадьба располагалась на другом берегу Чернавки, что разделяла Озёрск на две части.

– Ого, как река шумит! – удивился Павел, тоже выглядывая в окно.– Волны так бьются об опоры, аж страшно.

– Какая вода мутная! – присоединилась к рассматриванию Наталья. – А сколько всего несёт! Похоже, в верховьях кого-то подтопило. Будет что обсудить за обедом, кроме «урожаев озимых».

Последние слова она произнесла, явно кого-то передразнивая.

– Зря ты так. И про озимые бывает интересно, – улыбнулся Павел.

– Смотря с чем сравнивать.

– Кстати, кто ещё будет у твоей тёти? Есть ли среди них те, кого я знаю?

– Тётины подружки и кто-нибудь из соседей с сыном-холостяком. Вряд ли ты с ними знаком. Они здесь из своего Озёрска и не выезжали ни разу. Скучные до невозможности!

– С одним холостяком ты бы справилась. Стоило меня сюда тянуть. Меня Мишель Юсупов на эти выходные в свой охотничий домик приглашал.

– Не ворчи! Сказала же, что отплачу тем же, – Наталья помолчала недолго, а потом уже не так живо продолжила. – Одна из тётиных подружек прошлым летом скончалась, но её вдовец продолжает к тёте на обеды напрашиваться. Особенно когда я к ней в гости приезжаю…

– И что, он амуры тебе строит?

– Вроде того…

– Неужто Марья Петровна его поощряет? Тётя вроде бы тебя любит. Или он богат?

– Богат… Но он старик! Ему, наверно, уже сорок! А тётя его вроде и не поощряет, и мне ничего о нём не говорит, но всё равно неприятно. Вот я тебя и позвала, чтобы они от меня отстали.

– Я должен буду вызвать его на дуэль? – чуть дрогнувшим голосом сурово спросил Павел.

– Ты что, Павлуша! – взмахнула руками Наталья. – Никаких дуэлей! Да и повода для неё нет. Серж не переходит границ приличия. Думаю, он и так поймёт, что ему не сыскать моей благосклонности. Ты моложе, богаче, и наши семьи дружат.

– Хорошо, – не сдержал облегчения приятель, – но если что – ты только скажи.

Тому, что план Натальи не предполагал дуэли, Павел особенно порадовался, когда позже увидел этого самого Сержа. Хотя в первый момент Павлу не пришло в голову, что маячивший за спиной хозяйки господин – тот самый Демьянский, настолько тот не походил на старика. Вот совсем.

Рослый красивый мужчина, в чёрных волосах которого седина ещё и не ночевала. Под его холодным оценивающим взглядом Павел почувствовал себя мальчишкой, а ведь он уже почти настоящий маг.

– Павлуша Ирпеньев! Помню, помню, – протянула Марья Петровна, наобнимавшись с племянницей и переключив внимание на приехавшего с ней гостя, – ты был такой милый малыш. Всегда серьёзный!

Она благодушно улыбнулась и добавила:

– Рада, что вы с Наташенькой всё ещё дружите. Это так мило с твоей стороны согласиться сопровождать девочку. Ах да, я на радостях совсем о приличиях забыла. Но у нас тут всё по-простому. Позволь представить тебя моим старым друзьям – Зинаиде Ильиничне Роговой и Сергею Никодимычу Демьянскому.

Откуда-то из тени выступила дама, которую Павел до сих пор не замечал, и протянула ему руку. Павел шаркнул ножкой и с поклоном изобразил поцелуй, чмокнув губами в воздухе над нитяной перчаткой.

Похоже, дама была ровесницей хозяйки, но если Марья Петровна выглядела моложе своих пятидесяти с хвостиком благодаря доброжелательной энергии, что явственно читалась в её улыбке, порывистых жестах, громком голосе, то Зинаида Ильинична выглядела тусклой и поблёкшей, словно время смыло и выцветило краски, сделав серой кожу, погасшими – глаза, хрупкими веточками руки.

Павлу захотелось сказать пожилой даме что-то приятное, но придумать подходящий комплимент он не успел. Настороживший его господин, стоявший до этого за спиной хозяйки и наблюдавший за её встречей с племянницей, оттеснил Зинаиду Ильиничну от Павла и представился:

– Раз у нас всё по-простому, то зовите меня, как и очаровательная Натали, Сержем. Серж Демьянский, помещик.

Павел пожал протянутую руку, мимолётно удивившись тому, какая она холодная.

– Что же я! Гостям с дороги отдохнуть надо. Растрясло небось в карете. Прошка, проводи барина в гостевую спальню, – приказала хозяйка стоявшему у лестницы мальчишке. – А ты, Ташенька, иди в свою комнату, тебе провожатые не требуются. Танька сейчас занята, я её к тебе ближе к обеду пришлю.

– Тётушка, а обед долго ждать? Может, мне пока чаю подадут?

– Недолго, потерпи, голубушка. Через полчаса подъедет Липа с детками, тогда и сядем. Вы как раз передохнёте, переоденетесь и выйдите к гостям.