Дождь шептал твоё имя

Осень — пора дождей, пора разочарований. Множество парочек распадается с наступлением холодов. И столько же образуется в поисках тепла. Статистика весьма приблизительная. Количество браков и разводов можно посчитать, но никто не считает количество разбитых сердец.

Я любила осень за возможность спрятаться под зонтом, за пасмурное небо, за воду, что лилась с небес. В дождливые дни все немного хандрят, и ты не так выделяешься из толпы отсутствием улыбки. Жизнерадостность — штука вроде и не врождённая, но в моём случае утраченная.

Если человек одинок, у этого есть причины. Одни считают, что любовь приходит ко всем хоть раз в жизни, другие, что она может не повстречаться вовсе. Как быть? Счастье перепадает не всем. И таким одиночка достаётся осень. Единственное время года, когда погода солидарна с душевным состоянием тех, кто отбился от толпы, от большинства, что любят и любимы.

— Насть, чашка опустела, — услышала я.

— Ой! Я и не заметила. Ушла в мысли, — посмотрела я на дно, где скрючилась долька лимона.

— Тебе нужен роман. Я серьёзно! Крышесносный, неправильный, безумный. Слышишь? — завела подруга знакомую песню. Пора сматывать удочки, иначе наслушаюсь.

— Яна, давай ты остановишься? Люди разные. Есть такие как ты, а есть о-о-о-очень малый процент других, похожих на меня, — махнула я официанту, надеясь, что он не заставит ждать.

— Похожих на тебя нет! Все встречаются, занимаются любовью, женятся, детишек рожают, а ты… Честное слово, одно расстройство! Я ведь добра желаю, — продолжала Раменская напирать.

— Счёт пожалуйста, — обратилась я к молодому парнишке, игнорируя пламенную речь подруги.

— Скворцова, посмотри сюда, — сделала характерный жест рыжуля, призывая обратить на неё внимание. — Годы идут, ты не молодеешь. Вон морщинки у глаз, лицо посерело, стало безжизненным каким-то, уголки губ тянутся вниз. Моя бабушка живее выглядела перед тем как померла на восемьдесят девятом году жизни!

— Ну спасибо…

— Всегда пожалуйста. Время не щадит. Упускаешь возможность стать счастливой. Вокруг столько классных мужиков! Бери и дуй в закат. Романтическое приключение пойдёт на пользу. Отключи мозг и не жди принца. Не прискачет.

— Я и не жду.

— Ну и дура!

— Сама такая. Всё, Раменская, я ушла.

Достав кошелёк, я бросила на стол купюры и, гордо вздёрнув подбородок, подрейфовала к выходу. Позади слышался лепет Янки, но она довела меня своими нравоучениями. Ещё и с бабкой покойной сравнила!

Наверное, я забила бы на слова подруги. Пообижалась бы для виду, а потом как обычно великодушно простила. Что поделать, если она прямая и прёт как танк? Ничего. Принимать как есть, со всеми недостатками. Но, проходя мимо витрин, я увидела в них собственное отражение. Обычно Яна преувеличивала. Сегодня она была предельно честна. А может, виновата осень.

Меланхолия накатила. Нервный ком образовался и сглотнуть его не удавалось. Стало безумно жаль себя. Жаль всех одиноких людей, которые также получили упрёк от осени. Она пройдёт, а мы останемся. Со своими морщинами и судьбами, которые не скрыть под зонтом.

Если понимание проблемы случилось внезапно, её всё равно не решить по одному лишь хотению. И потому я отложила это дело до завтра. Утро вечера мудренее. А потом до послезавтра. До понедельника и… В общем, вы понимаете о чём я, верно?

Между нами девочками, я вообще не догадывалась каким образом должна взять и изменить свою жизнь. За окном уже неделю лил дождь. Люди, выходя на улицу видели зонты и лужи. Ни лиц, ни прочего они не замечали. Все в спешке. Все в суете. Поскорее найти укрытие, чтобы закрыть наконец этот чёртов зонт, пока его не вывернуло ветром и не сломались спицы.

Итак, минуло две недели прежде, чем люди немного привыкли к осени и её капризам, вооружились дождевиками, зонтами, сменили обувь на ту, что не намокнет в первой же луже, пересмотрели гардероб, вздыхая по летним вещам. Не успеешь оглянуться, как окажешься в холодном декабре и тогда наступит пора вздыхать сильнее, ведь впереди праздники, гонка за подарками, дедлайны и прочее, прочее, прочее…

— Анастасия, что это вы мне распечатали, стесняюсь спросить? Я просил совсем другое. Хотя, весьма занятно. Однако, отложите, голубушка, личное до вечера пятницы. Будьте любезны сосредоточиться на рабочих вопросах, — нудно потребовал босс.

Лысый дядечка с пивным пузом и зануда зануд. Пилит сильно, долго и с пристрастием. А ещё с этими дурацкими витиеватостями в фразах, употребляемых к месту и нет. Раздражает. С той встречи с подругой, меня решительно раздражает всё моё окружение и вся моя жизнь.

Нет, Янка права. Я обрастаю морщинками. Пусть пока и не столь заметными. Лицо совсем перестало источать радость. Да какое тут! Сильно нарадуешься, когда ползарплаты уходит в кредит? Да, было большой ошибкой покупаться на уговоры мамы сделать ремонт, хотя совсем не по карману. Сейчас я не в халупятне, зато с финансовыми, чтоб их, обязательствами!

— Анастасия, вы как-то медлите. Не захворали, часом? — подал голос уважаемый Григорий Александрович, напомнив о себе и о том, что я не зевать сюда пришла. За это, к великому сожалению, не платят.

— Будет сделано ваше вашество. Всенепременно и тотчас же! — ответила я на его языке.

— Похоже, вы температурите. Вон и щёки покраснели. Милочка, а болеть в наше время нужно тихо и не разнося заразу по учреждению. Давайте-ка, собирайтесь и идите в аптеку. Ну а потом домой. И не смотрите на меня так. Лучше сразу взяться за лечение, пока окончательно не свалились. Идите, Скворцова, пока я добрый.

— Спасибо вам большое!

— И вам пожалуйста. Эх, всё сам, всё сам… — приговаривая, направился начальник к принтеру, а я смылась, пользуясь случаем и воспалением хитрости.

В любой другой день я, вырвавшись из опостылевшего офиса, метнулась бы домой чаечкой. Через магазин, прикупив вкуснях. А потом завалилась бы на любимый диван и принялась смотреть комедии. Нет! Ни в коем случае не мелодрамы. Зачем издеваться над собой?

Но сегодняшний день отличался от вчерашнего и других, что были «до». До моего осознания — жизнь не вечна. Нет, в мои тридцать с небольшим слишком рано думать о конечности всего и вся, но и не задумываться тоже глупо. Если ничего не изменить, останется лишь завести десять кошек на старости лет. Не такого будущего я себе желала и не такое мне прочили…

Я ведь была другой! Жизнерадостной и активной. Не пряталась за объёмными шмотками, скрывающими фигуру. Не опускала взгляд стоило оказаться в зоне видимости интересного мужчины. И не стремилась избегать всего, что способно разворошить серые будни. Так когда это началось?

Подул сильный ветер и порывом чуть не унёс меня вместе с зонтом. Хорошо бы погода немного наладилась. Тогда, я смогла бы прогуляться неспешно по улице и подумать вовсе не о ерунде. Анализ жизни. Анализ своего поведения. Разве часто человек проводит ревизию событий? Есть ли у него свободные минуты на подобную «ерунду»? Всегда занят. Крутится как белка в колесе. Но я вырвалась на свободу. Выиграла день, дарованный лысым начальником и теперь не трачу его зря.

— Да что ж такое! — возмутилась слышно, когда ветер опять намерился отобрать мой зонтик. — Нет, коварный, я не отдам!

— С кем говорите? — раздалось довольно близко.

— С ветром, — ответила я честно. И нет, не спешила сбегать. Диалог. Уже и забыла, когда вступала в беседы с незнакомцами. Необременительные. Случайные. И возможно, необходимые.

— Да, разбушевался, — продолжил мужчина. — И дождь не унимается. Непогода! Осень, чтоб её!

Стало как-то обидно за неё. За осень. Она ведь по сути ни в чём не виновата. Ни в нашем настроении. Ни в бедах. Дует ветер. Ну дует! Льёт дождь… А чего б ему не лить? Разве виновата осень в наших печалях, неустроенности и прочем? Нет. Она просто есть. Как и мы.

— В том кафе, я слышал, приличный кофе, — произнёс незнакомец.

— Да? Спасибо, учту, — ответила я суховато.

И всё. Потому что я не такая. Не из тех. Момент упущен. Мужчина не оказался настойчив. Брать крепость, которая заявила о своей незаинтересованности, решится не каждый. Да и я отбрила. Пусть и намёком, но всё же.

Стоит ли удивляться, что кофе я пила в гордом одиночестве? Нет. В кафе было пустовато. А чего хотеть? Начало рабочего дня. Для завтрака поздно, для обеда рано. Официантка лениво дрейфовала между парой занятых столиков. Их заняли случайные посетители. Те, кому некуда спешить или у кого ботиночки на тонкой подошве.

Увидев дно кофейной чашки, я почти попросила счёт, но услышала сигнал о входящем сообщении. Григорий Александрович передумал? Намерен вернуть на галеры, отпущенную с них сотрудницу? Ну нет, на работе я не то, чтобы сильно перетруждаюсь. Просто стало совсем неинтересно перебирать бумажки. Когда-то давно мечтала об ином. Но это были сладкие грёзы о несбыточном.

Вспомнилось, с каким воодушевлением я бежала в художку. Кто-то ходил туда из-под палки, потому что родители отправили и уже проплатили обучение. Я — нет. Мне нравилось. Я любила запах краски. Макать в неё кисть. Смотреть как из ничего рождается что-то. И лишь от художника зависит, чем станет творение.

В детстве мало думаешь о заложенном смысле. Это приходит потом. Сначала нужно научиться простым вещам. Избитая фраза тут же промелькнула в голове. Про то, что прежде чем бегать, нужно научиться ходить. И я училась. Сначала наброски, потом простые работы. Видение света и прочее. Много всего.

Казалось нет ничего важнее, чем понять, как отразить видимое правильно. Каждый смотрит со своего угла. Я всегда искала смысл в мелочах. В деталях. Стремилась найти потайное и попытаться показать, как это вижу я. А потом…

А потом наступила взрослая жизнь. Кисти отложены, мольберт пылился в кладовке. Время прошло и его участь оказалась печальной. Словно моё прошлое он выкинут на помойку. Не мной. Я бы с ним так не поступила. На душе заскребли кошки. Стало зябко. Возможно, тогда всё и началось. Моя серость и неустроенность. Я предала мечту. Позволила её отнять.

— Я заберу? — спросила официантка столь не вовремя.

— Что?

— Чашку. Она опустела. Хотите ещё кофе? — спросила девушка, чуть улыбнувшись. А я подумала про мечту.

— Да.

Мой визит затянулся, но я ничего не планировала. За окном хлестал дождь. Ветер гнул деревья. Люди бежали, подгоняемые порывами. Осень. Что с неё взять? А с нас? Мы всего лишь люди. Ошибаемся. Ищем. И не всегда находим. Даже самих себя, не то, что мечту или других людей, с которыми можно отогреться душой.

Ещё один пилик из сумки. Реальность будто противилась моему прозрению. Привлекала внимание к другим вещам. Только, казалось, ухватила мысль за хвост, её умыкнули. Сунув руку и найдя где-то глубоко провалившийся мобильник, я смахнула пальцем блокировку. Яна. Снова ей неймётся. Похоже, я слишком долго игнорировала подругу. Проучила, так сказать, за длинный не к месту язык. А стоило ли? И может, я проучила саму себя? Она всего лишь показала своё видение, а я надулась как мышь на крупу.

«Скворцова, если ты по-прежнему обижена, дело твоё. Но прости дуру! Я ведь тебя балбеску люблю! Хочу, чтобы ты была счастлива. Ответь, когда отойдёшь. Жду». 

Бездарно потраченный день закончился. Из полезного разве что заочное примирение с подругой. Мы выбрали пятницу для заключения мирового соглашения. Вечер идеально подойдёт для наших посиделок. Независимо от времени года, каждую неделю людей всех возрастов объединяет одно — конец рабочей недели. Все периодически посматривают на часы и ищут поводы улизнуть пораньше так, чтобы никто не догадался об истинной причине преждевременного обретения свободы.

Два дня пролетели и оглянуться не успела, а вот пятница как обычно тянулась. С самого утра меня нагрузили работой, из-под которой я вынырнула лишь к обеду. Но мне ли, прогульщице, жаловаться? Несвоевременный отгул пришлось отрабатывать в поте лица.

— Анастасия, вы закончили? — послышалось, когда стрелка часов сдвинулась на без пяти отбой. Самые умные ещё полчаса назад собрали свои вещи и привели рабочие места в порядок. Ждали только её — маленькую флегматичную стрелку, не желающую как-то поспешить и всех порадовать.

— Почти, — вздохнула я сокрушённо.

К первой партии скучнейшей бумажной волокиты мне обеспечили добавку и ужас-ужас я не успевала. Не хватало ещё задержаться, когда у меня в кои-то веки нарисовались планы. Янка разобидится. Мы условились встретиться в одном милом кафе, где работает её хорошая знакомая и без проблем резервирует нам излюбленный столик.

Вскоре слышалось шуршание, цокот каблуков, довольные перешёптывания и громкий смех. Люди официально отправляются отдыхать. До понедельника никакого начальника, никаких надоевших коллег и никаких обязанностей! А я прикинула сколько ещё потрачу времени прежде, чем смогу облегчённо вздохнуть.

— Настя, собирайтесь, — несколько удручённое, но воодушевляющее. — Время-то видели?

— Но вы же сказали…

— Мало ли что я там сказал много часов назад! Молодая, красивая и такая… исполнительная. Вон Фомичёва ещё час назад губы намалевала, Никитенко два раза успела заглянуть в кабинет ко мне и показательно покашлять, а вы… Одно расстройство с вами, Анастасия. Жить надо! Жить! В вашем возрасте — интересно. Поняли?

— Кажется, поняла, — проблеяла я в ответ. И стало немного, самую капельку, стыдно. Мы ведь его занудой называли. Конечно за глаза. А Григорий-то наш Александрович — человек неравнодушный, когда захочет.

— Бегите, Скворцова. Хороших вам выходных!

— И вам, Григорий Александрович, тоже! — совершенно искренне пожелала я.

Непредвиденные обстоятельства на то и непредвиденные, чтобы случаться не к месту и не ко времени. Казалось бы, есть план и, если его придерживаться, обязательно доберёшься туда, куда изначально планировала. И проведёшь вечер так, как хотела. Но не факт, далеко не факт…

Мы с подругой работали в разных районах, а наше любимое кафе располагалось примерно посередине. Специально его присмотрели, чтобы не напряжно было пересекаться в любой день, когда нам вздумается. Сегодня словно сама вселенная воспротивилась этому событию.

Отвратительная погода стала ещё отвратительнее стоило мне выйти из укрытия. Чересчур холодный ветер дул в лицо. Но если б дело было только в этом… Бог с ними, с брюками, что намокли до колен, с хлюпающими ботинками, вообще-то на не самой тонкой подошве. Я не успела затолкаться в первый подъехавший автобус и, тяжко вздохнув, ожидала следующего, когда следом проехала машина и окатила меня с ног до головы из ближайшей лужи.

Представив, какой «красавицей» я притащусь в кафе, я порывалась всё отменить. Но в последний момент остановилась. Такая злость накатила! Почему я должна взять и перекроить всё из-за непогоды, да какого-то козла, что посмел не подумать о том, как его скорость в сочетании с последствиями дождя скажется на окружающих?

На чистом упрямстве я добралась до места назначения. Расстроенная и злая, злая и расстроенная. Но упёртая в каждом шаге. Вытерпев взгляды более удачливых горожан, я плюхнулась на стул. Неужели, добралась! Оставалось дождаться Яну, которая наверняка тоже не без приключений прорывается к нашему месту встречи. Мысленно я ей посочувствовала.

— Добрый вечер, — снисходительно улыбнулась официантка — та самая, которая общается с моей подружайкой. Как завязалось их знакомство я не в курсе, но длится оно пару лет.

— Добрый, — выдохнула я запоздало. Хотя, какой он добрый?

Приняв меню, я отодвинула его в сторону и полезла за мобильным. Сообщений нет. Вероятно, Яна висит на одной руке в набитом как селёдка в банке автобусе. Мы с ней обе безмашинные. В отличие от меня, подруга водила, но после одной аварии страх завладел её сердцем. Теперь она в добровольных пешеходах.

Дверь заведения открылась. Я была вся во внимании, ожидая Раменскую. Но вошла не она, а мужчина. Высокий, плечистый и с бородой. Сейчас многие отпускают аккуратную бородку. Некоторым идёт. Ему определённо шла.

Я не осознала, что рассматриваю с пристрастием, отмечая какие-то детали в его внешности, пока незнакомец не повернулся ко мне. Пойманная на горячем, я схватила меню и прикрылась им. Пусть знала почти наизусть, делала вид, что мне жутко интересно чего здесь подают.

Официантка подошла через пару минут, готовая принять заказ. Просто сидеть и ждать Янку неудобно. Поэтому я заказал чёрный чай с лимоном, надеясь, что не заболею после сегодняшнего. Провести выходные в соплях решительно не хотелось.

Громила тем временем занял место за одним из столиков. Я мимолётно отметила это, стараясь вновь не загнать себя в неловкую ситуацию. Но в какой-то момент буквально ощутила, что он смотрит и смотрит конкретно на меня.

Спустя десять минут наших гляделок, я всё же решила набрать подруге. В трубке слышались сначала длинные, а потом короткие гудки. Значит, не может ответить. Что ж, оно и понятно. Иной раз в час пик в автобусе не вздохнёшь лишний раз. Что уж говорить о том, чтобы залезть в сумку и выудить оттуда мобильный… Нет-нет, это опасно для жизни, особенно если заденешь кого-нибудь локтем. Подожду. Мне спешить некуда.

Время шло, я старательно игнорировала всё более частые взгляды со стороны незнакомца. А может, мне всё это только кажется? Бывает же, что желаемое принимаем за действительное? Желаемое ли? И потом, я сейчас выгляжу совсем не лучшим образом.

Вспомнив, о злоключениях, которые привели к этому, я разочарованно вздохнула. Вот почему не могли окатить из лужи, скажем вчера? Тогда я по крайней мере сидела бы в сухой одежде.

— Ваш глинтвейн, — прозвучало сверху. Я подняла взгляд и недоумённо уставилась на официантку.

— Я не заказывала.

— Знаю. Тот мужчина заказал для вас.

— Но…

— Извините, меня зовут к другому столику, — быстро ретировалась девушка, прекрасно чувствуя, что я не из тех, кто принимает подобное. Разбираться с этим ей не хотелось, вот и сбежала. А я сидела и смотрела на глинтвейн.

Напиток. Просто напиток. Да включи мозг, Скворцова! Это знак. Никто просто так не присылает глинтвейн. Мне не примерещилось. Громила решил, я тут одна, значит, в активном поиске. А может заметил, как я нервно поглядываю на телефон, то и дело проверяя сообщения. Подумал, бросили меня. Пожалел мокрую курицу.

Но отбросив всё надуманное правильное и нет, я подняла глаза и увидела, что за столиком он уже не один. Напротив него села девушка. Что ж, вот это не удивительно! Интересный мужчина, внешностью не обделён. Ростом вышел, в качалку ходит. И не бедствует. Для многих этого вполне достаточно. А я? Просто расквасилась.

Я всегда опасалась таких мужчин. Самоуверенных. Обладающих физической силой. Одни пользуются ею по назначению, другие нет. Не знаешь, чего от них ожидать и что у человека в голове. Наверное, срабатывал инстинкт самосохранения. Когда училась в универе, случалось знакомиться с парнями крепкими, но меня к ним не тянуло. Да и куда там с моей первой любовью…

Именно первый мужчина в моей жизни, разрушил её до основания. Я утратила веру в чистое и светлое. Забавно, что опасалась я тех, кто сильнее физически, но уничтожить человека можно морально. Особенно, если знаешь его слабые места.

Нас познакомила подруга. Мы отмечали её день рождения. Было весело и шумно. Много людей. Вечеринка в большом загородном доме. Алинка из той золотой молодёжи и не знаю, как случилось, что мы подружились. Потом как-то дружба сошла на нет. Но сейчас не об этом.

Итак, она познакомила нас с Сашей. Он принадлежал к той категории парней, которых язык не поворачивался так назвать. Скорее молодой мужчина, имеющий внутренний стержень. Пусть внешность и неброская, но, когда он начинал говорить, его слушали, им очаровывались. И я не стала исключением.

Если бы я знала, к чему приведёт наша встреча, я бы ни за что на свете не появилась на празднике. В тот самый день я перечеркнула своё счастливое будущее. Когда пришла на вечеринку. Попала под чары нового знакомого. Посмотрела в его глаза, утонула в них. Да. Я отчётливо помню тот злополучный день.

За весельем, танцами и музыкой рушилось прежнее и строилось новое. Саша так интересно рассказывал то одно, то другое. Казалось, не встречала я человека умнее его и развитого столь разносторонне.

Кто бы не подходил ко мне, пытаясь пригласить на танец, получал отказ. И не от меня. Тогда, я полагала, что Саша поступает правильно. Мне льстило, что он застолбил место рядом со мной и не позволял никому перехватить и увлечь.

Будучи молодой и неопытной, я не подозревала, чем обернётся продолжение общения. Как разрушится моя реальность и создастся новая — его, где он господин, чьи правила должны неукоснительно соблюдаться.

Ухаживал Луцкий красиво. Цветы, интересные места. Он плёл свою паутину, в которую уже попалась глупая бабочка. Опутывал. Подчинял. Я развесила уши и слушала его сладкие речи, смотрела на него как на бога.

Медленно, но верно молодой мужчина забрался под кожу и впустил свой яд. Парализовал мою волю. Заставил отречься от собственных желаний. Когда он сделал мне предложение, я естественно согласилась. Взяла его фамилию, стала его женой. А потом… всё рухнуло в пропасть.

Сигнал о входящем звонке выдернул из воспоминаний. На экране отобразилось имя подруги, и я очень надеялась, что она уже где-то поблизости. Приняв вызов, я услышала её лепет.

— Куда ты запропастилась, Раменская? Я уже на месте, жду только тебя, — выдохнула я устало, но беззлобно.

— Настён, ты не поверишь… — произнесла она виновато.

Далее последовал рассказ о её зверюге-боссе, который совершил нечто ужасное, а именно, запер её в офисе. Вместе с собой. И не выпустит, пока они не поговорят как следует. Ей разрешили только один звонок и время его кажется истекло, когда раздалось ещё одно извинение, а после короткие гудки. Похоже, Яна влипла в служебный роман.

— Простите, — махнула я рукой официантке, и та поспешила подойти. — Можно счёт?

— Конечно.

Отвлечённая на думы свои великие, да размышления о подруге и её личной жизни, которая кажется пошла на новый виток, я позабыла о незнакомце, будто его и не существовало.

Отлучившись в уборную, я совсем не ожидала сюрпризов. Но они случаются как раз, когда не ждёшь. Подойдя к столику, я присела в ожидании счёта, который оказался оплачен. Официантка неловко пожала плечами, мол, разбирайтесь сами. А разбираться не с кем. Столик, за которым сидел позабытый мною незнакомец, пустовал. Ушёл. Но зачем-то решил взять на себя мои расходы. Странный человек.

На этом сюрпризы не закончились. Сложно выкинуть из головы чьё-то доброе дело, когда оно коснулось непосредственно тебя. Вот и я задумалась. Собиралась открыть зонт, но он заупрямился. Вырвался из рук и отлетел в ближайшую лужу. Ну что за непутёвая, а?

Один шаг, и я увидела его. Нет, не зонтик, который весь мокрый и вывалян в грязи. Тот мужчина, проспонсировавший моё чаепитие, неумолимо приближался. Размашистые шаги стремительно сокращали расстояние.

Я отступила, позволяя ему пройти. Может, он забыл в кафе свою вещь? Громила остановился прямо напротив и открыл над нами свой зонт. Большой. Вместительный. Медленно я запрокинула голову и увидела хмурое лицо. Недоволен чем-то. Вон как брови сошлись на переносице!

— Идём. Совсем замёрзнешь, — обратился он по-свойски и прихватил под локоток.

— Да, не стоило, — выдохнула я, — Всё равно уже промокла.

Если бы не его стремление как-то помочь неудачнице, я бы начала возмущаться по поводу странного жеста с глинтвейном и оплатой счёта. Но мужчина поймал в момент уязвимости, и я промолчала.

— Зонтик! — собиралась я забрать свою вещь, но мне не позволили.

— В машину садись!

— Что?

От его командного тона я растерялась и меня чуть ли не запихнули в тачку. Нет, не грубо и не больно, а быстро и безапелляционно. Пока я сидела и хлопала ресницами, мужчина вытащил из лужи зонтик. Скорее всего выругался, но я не услышала. И забросил в багажник принадлежащее мне имущество.

Когда гора мускулов оказалась в машине, да ещё на соседнем сидении, пространство словно уменьшилось в размерах. Стало не по себе. Я совсем из ума выжила? Сказали сесть, я и села. А со скалы скажет спрыгнуть, что тогда?

— Как зовут? — поинтересовался незнакомец, доставая влажные салфетки из бардачка и наспех вытер руки, испачканные по моей вине.

— К-кого? — пялилась я отупело.

— Ну не меня же! — повернулся незнакомец.

— Яна, — соврала я, и он тут же раскусил.

— Врёшь, — криво усмехнулся мужчина.

— Вру.

— Зачем?

— Сама не знаю, — повела я плечами.

— Илья, — представился громила первым и выжидающе смотрел в мою сторону.

— Настя.

— Ну, будем знакомы, Настя. Красивое имя. Мне нравится.

Нет, нормально? Ему, видите ли, нравится! Как будто это имеет значение! А звали б Фёклой, тогда что? Высадил бы? Впрочем, я и сама не собиралась задерживаться. Но сильные руки легли на руль, и машина пришла в движение.

— Остановите. Верните зонт, и я пойду.

— Нет.

Отказал он столь же решительно, как делал всё до того. И ещё глянул так, что спорить желание отпало. Но я ведь не могу позволить ему увезти одну мокрую курочку в неизвестном направлении? Или могу?

Если б мне было лет двадцать, наверное, я бы трухнула. Мало ли чего плечистые бугаи, выглядящие вполне солидно, делают с молодыми и красивыми девушками? Мир слухами полнится и жуткими историями. Ну да ладно. Я уже не так молода. Тридцаточка стукнула. Не гожусь для опасных приключений. Поэтому, напрягаюсь, но не сильно. Хотя…

— А куда мы едем? — осторожно поинтересовалась я. Мужчина промолчал. Подозрительно! — Остановите пожалуйста возле остановки. Дальше я сама.

— Адрес?

— Ч-что?

— Где живёшь, спрашиваю?

Знаете, вроде и не нарычал, но чувство, будто именно это и сделал. Нет, тон не повысил. Но произнёс грозно. Даже коленки задрожали. Или они это от холода? Наверное, я преувеличиваю. Я ж не зайка, а он не серый волк! Вот. И нечего тут трястись. И как-то вышло, что я ему всё выложила. Где живу. Не только улицу, но и номер дома.

— Выпила б глинтвейн, сейчас бы не дрожала, — сказал мужчина с укором.

— Я не пью.

— Совсем?

— Совсем.

— Ясно. Простудишься. По тебе видно, что непременно подхватишь простуду, — вздохнул он тяжко и раздражённо.

Странный. Не хочет возиться, но зачем-то решил подвезти постороннюю девушку средних лет. Бросил свои дела. Кстати об этих брюнетистых делах… Спутницу свою куда подевал? Меня везёт, а она где-то мокнет? Стоп. Наверняка, она тоже приехала на крутой тачке. По раздельности ведь в кафе прибыли. Ну да. А потом наврёт ей с три короба, мол, пробки все дела или в офис надо было заехать. Отговорку придумает.

Включённая печка поспособствовала тому, что меня разморило. После тяжёлого трудового дня и не слишком удачного его завершения, жутко захотелось спать. Я прикрыла глаза всего на секундочку, а когда открыла, увидела над собой мужское лицо.

— Тише. Чего испугалась? Приехали, — сообщил Илья.

— Ой. И правда. С-с-спасибо вам большое! — неуклюже принялась я выбираться из тачки.

— Вроде на «ты» перешли, — помог громила. Ладонь у него тёплая и шершавая. Настоящая такая. Мужская.

— Вроде. Ещё раз спасибо. Ну я пойду? — словно ребёнок, отпрашивающийся у взрослого, пролепетала я.

— Мобильный свой дай, — нагло потребовал мужчина.

— З-зачем?

— Надо.

Внутренне я возмутилась, но в сумку всё же полезла, чтобы выудить оттуда телефон. Наверное, во мне говорила благодарность за то, что этот человек со мной повозился. Довёз, считай, до самого подъезда. Доехала в тепле и комфорте.

Ловкие пальцы перехватили мобильник. Вскоре я услышала, как звонит его телефон. Устройство мне вернули. Теперь у меня есть номер этого громилы, а у него мой. И как понимать? Я вообще-то с занятыми мужчинами не путаюсь…