Доктор-попаданка генерала-дракона

Ирина

— Я вышвырну тебя на улицу, — прорычал мужчина, и внутри меня все сжалось в ледяной ком. — Будешь опозоренной разведенкой, которую в твои годы никто не возьмет даже в служки.

Я опустила голову. Сердце колотилось так громко, что, казалось, он его слышит. Впервые за свою жизнь я была так напугана…

— Или ты забыла, откуда я тебя взял? — Его низкий голос прорезал тишину.

Он сжал кулаки, и сухожилия на руках резко выступили под кожей. Я невольно замерла, мысленно готовясь к удару.

Но если он ударит, я отвечу. Я буду защищаться, даже если шансов у меня нет.

— Если узнают, что наш брак — фикция, — произнес он намеренно тихо, и от этого спокойствия по спине побежали мурашки, — то я лишусь титула. Но ты… моя дорогая жена. Ты лишишься всего. Так разве это не повод отказаться от твоих любовников?

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Пламя отбрасывало тени на его статное, подтянутое тело, подчеркивая мощь широких плеч и жесткую линию скул.

Передо мной стоял мужчина, красивый мужчина, мой фиктивный муж. Хотя… вовсе не мой, а девушки, в теле которой я оказалась. Девушки, которая изменила ему и этим самым навлекла огромные проблемы, к которым ни фиктивный муж, ни уж тем более я оказались не готовы.

— Ты молчишь? Значит, тебе нечего сказать? Не будешь, как прошлые разы, ползать на коленях и твердить, что это жалкие сплетни? — В его тоне сквозило презрение.

Его пальцы грубо впились в мой подбородок, заставляя меня поднять голову. И я увидела его глаза: глубокие, темные, а теперь — с вертикальными зрачками, как у разъяренного хищника. В них бушевала такая ярость, что мне показалось — вот-вот и он просто свернет мне шею.

— Я… — мой голос сорвался в шепот. Что я могу сказать? Что я не виновата? Что я — попаданка, а это все она? Что мое старое сердце остановилось совсем недавно, и я умоляю не убивать меня снова?

— Ты… — прошипел он, и его кошачьи зрачки сузились в щелочки. Мое новое, чужое сердце запрыгало в грудной клетке, готовое разорваться от ужаса. — Ты сделаешь все, чтобы исправить то, что натворила. Иначе клянусь… Я, возможно, потеряю титул и свободу. Но ты, моя дорогая, ты потеряешь жизнь. А ведь ты хочешь жить, не так ли?

Его горячее дыхание обожгло мои губы. В последнюю секунду, когда я уже ждала конца, он с силой отбросил мою голову, отпустив подбородок. На коже осталось ощущение ожога от его грубого и властного прикосновения.

Очень. Я очень хочу жить!

Только вот что делать теперь, я совершенно не знала.

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новинку!

Спешу познакомить вас с героями этой истории.

Генерал-дракон Асмир

Со стороны он может показаться грубым, но в душе это благородный герой. У него есть причины для гнева, а также тайна, которую он тщательно скрывает. О ней мы узнаем позже.

Наша героиня — Ирина (в новом мире её зовут Катрин).

В своём прошлом мире она была гораздо старше: весёлой и энергичной пенсионеркой, педиатром по призванию. А теперь она оказалась в теле юной кокетки. На неё свалились все её новые проблемы, включая фиктивного мужа, который скрывает страшную тайну. Но Ирина не привыкла сдаваться. Она будет разбираться с проблемами по мере их поступления!

В душе (Ну посмотрите, какая же она красавица!) наша героиня осталась всё той же юной и доброй. И хотя жизнь её была одинокой, её сердце готово найти своё счастье.

(Пусть она сама об этом даже не догадывается).

Надеюсь визуал вам понравился!

Приятного вам чтения!

Ирина

— Госпожа Катрина, вы… вы живы! — тихо воскликнула служанка. Ее тонкие брови были приподняты от беспокойства, а в светлых глазах читался неподдельный испуг.

Я тут же рванула вперед, едва выйдя из кабинета супруга.
— Такое чувство, что ненадолго, — вырвалось у меня само собой, и я инстинктивно коснулась подбородка, где все еще пылали следы его пальцев. Я жива! Действительно жива! Это была пока что единственная победа в этой странной, чужой жизни.
— Никогда не видела нашего господина в такой ярости, — почти беззвучно прошептала служанка, едва поспевая за мной по длинному, слабо освещенному коридору. — Обычно он всегда сдержан и холоден. Неужели все настолько плохо?

Судя по полученному письму — хуже некуда.
Но я ничего не ответила. Лишь сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

Я проснулась в этом теле всего несколько дней назад и уже успела узнать главное: я — фиктивная жена дракона. Он женился на мне, чтобы вернуть себе титул, которого лишили его, вычеркнув из рода. Я — чтобы получить наследство, в котором мне было отказано из-за связи с другим мужчиной до свадьбы.
Между нами был четкий договор. Мы живем отдельно, он оплачивает мои счета, а я веду безупречный образ добропорядочной супруги.
И все бы было прекрасно, если бы прежняя хозяйка этого тела не вела себя с точностью до наоборот. Она завела любовника!
Заключать фиктивные браки ради наследства — преступление. Мы оба нарушили закон, и из-за неосторожности Катрины теперь могли поплатиться свободой.

Слухи об ее интрижке уже облетели столицу. И вот я получила письмо, украшенное алыми сургучными печатями — повестку в храм богини Лады. Причина указана четко: проверка брака на достоверность.
Думаю, такое же письмо получил и мой муж — Асмир. Именно это и заставило его приехать ко мне глубокой ночью и устроить этот… жуткий разговор.

Я остановилась у резной двери своей спальни, прислонившись лбом к прохладному дереву.
— Помочь вам раздеться, госпожа? — робко предложила служанка.
— Спасибо, Лиса, я сама, — ответила я и успела заметить легкую печаль в ее взгляде. За эти несколько дней она стала для меня незаменимой — буквально моей правой рукой в этом незнакомом мире.

Настоящая Катрина, судя по всему, не выдержала страха, получив то самое письмо… Она просто не проснулась.
А вместо нее оказалась я. И именно Лиса, хрупкая девушка с волосами цвета снега и умными, добрыми глазами была рядом. Она помогла мне понять, кто я и что происходит, объяснила все, списав мое неведение на потерю памяти.
— Вы главное носите кулон, который вам лекарь выдал, чтобы память восстановилась, — мягко напомнила она, поправляя складки моего платья. — Обязательно все вспомните, и станет легче. Лекарь сказал — еще пара дней, и все встанет на свои места.
— Спасибо, — искренне ответила я, пытаясь выдать подобие улыбки, и положила руку на холодный кулон.

Вот только память не возвращалась. Потому что я не была Катриной. Ничто не встанет на свои места. И как мне выпутаться из этой паутины лжи, угроз и чужих грехов, я не имела ни малейшего понятия.

Асмир

Сжатые кулаки с силой уперлись в холодную каменную стену. Внутри все закипало — гнев и раздражение. Нужно было тогда найти себе другую жену. Но времени уже не оставалось.

И все это — из-за него. Из-за моего отца с его вечной слабостью к юным, пустоголовым девицам. Одну из которых он, в конце концов, привел в дом как новую жену. Она и стала моей «матушкой». И эта самая матушка изводила меня с того дня, как я себя помнил. Она ненавидела во мне живое напоминание о прошлой супруге отца, о его «старой» жизни. А отцу в его преклонные годы было куда приятнее видеть рядом с собой почти что дочку, чем взрослого сына.

Она родила ему наследницу — мою сестру. И с нее они сдували пылинки. А я был чужим, ненужным мальчишкой.

Сначала меня вышвырнули на фронт, едва я достиг совершеннолетия по драконьим меркам. А по возвращении — сосватали. За девушку, которую я в жизни не видел.

— Я хотел бы выбрать сам, — пробовал я сопротивляться тогда, стоя в кабинете отца.

— Аристократы не выбирают, — хмыкнул он, не отрываясь от бумаг. — Они принимают выбор рода. Если ты мой сын и достойный наследник — примешь, как принял когда-то я. А если нет… — он поднял на меня холодный взгляд, — я вычеркну тебя из рода.

Ее звали Лилия. Она была красива, безупречно воспитана… и холодна. Надо было отказаться. Но я боялся. Больше, чем фронта, больше, чем насмешек, я боялся одного — быть вычеркнутым из рода. Для дракона это не просто потеря имени. Это потеря связи с источником своей силы, своей сущности. Без рода дракон сходит с ума, его природа становится неуправляемой, болезненной. Я был глупцом.

Брак был холодной сделкой. Но за годы в нем появились… привычка. Привязанность. Лилия родила мне двоих детей — Тита и Викторию. Их она любила искренне. И я их полюбил всей душой. А ее… ее я тоже научился ценить. Не той страстной, всепоглощающей любовью, о которой грезил в юности, но между нами протянулась прочная нить уважения, понимания и преданности. С ней было спокойно. И когда ее не стало — от болезни — я горевал. По-настоящему.

Но тот год, казалось, решил сломать меня окончательно. Сначала умерла Лилия. Потом, спустя несколько месяцев, не стало и отца. И это был еще не конец.

Моя милая мачеха, теперь полноправная хозяйка всего состояния, добилась своего. Титул и львиная доля наследства отошли моей сестре и ее мужу. А меня… меня она вычеркнула. Лишила связи с родом на правах единственной наследницы, о чем прописал отец.

В то утро я проснулся от дикой, разрывающей грудь боли. Не физической — куда страшнее. Это рвалась последняя связь с родом. Я чувствовал, как что-то темное и неконтролируемое шевелится внутри, на границе сознания. Мой дракон оставался без якоря. Без своего рода. Это было началом конца.

Новый род. Он мог бы стать спасением. Но создать его можно только с Истинной Парой — единственной, предназначенной судьбой. Встретить такую — все равно что найти иголку в тысяче стогов сена. Красивая сказка для юнцов, не более.

Оставался второй путь — болезненный, мучительный, выматывающий душу. Я выбрал его.

Но и этого оказалось мало. Без титула у меня могли отобрать земли. Те самые земли, что я получил не в подарок от отца, а по службе.
Обычно титул жаловали вместе с поместьем, но я уже был дворянином по рождению. Теперь же я потерял титул, а как простой человек может управлять поместьем? Земли могли забрать в любой момент.

На себя мне было плевать. Но мои дети… Я уже потерял слишком много. Не мог допустить, чтобы они остались ни с чем.

Пришлось идти на махинацию. Я отыскал женщину, лишенную наследства после смерти отца — из-за добрачной связи ее сочли «опозоренной». Катрина показалась идеальным кандидатом: отчаявшаяся, без вариантов, готовая на сделку. Я предложил простой договор: я обеспечиваю ее жизнь, она получает свое наследство и возвращение в высший свет. А я, как ее законный муж, — титул и земли ее рода.

Брак? Меня интересовала лишь формальность. Она, правда, попыталась намекнуть на нечто большее, «настоящее». Я отверг это немедленно. Любви я не искал. Вся моя любовь, вся нежность, на которую я был еще способен, принадлежала Титу и Вике. Им я и хотел обеспечить будущее.

Условия были просты: мы изображаем примерную пару. Я — вечно занятый делами муж, она — терпеливо ждущая дома жена. Как и любая аристократка, имеющая право на шикарные балы, приемы и светские встречи с другими замужними дамами.

Но эта легкомысленная дура… Катрина. Казалось, ей жизненно необходимы были чужие взгляды, чужие прикосновения. Не прошло и пары месяцев, как поползли слухи о любовнике. Я тогда приехал — и она рыдала у моих ног, клялась в невиновности, ползала на коленях. Я предупредил ее, черт возьми, предупредил, чем рискует!

И вот… Письмо с печатью богини Лады. И новые, настойчивые сплетни. Теперь — эта проклятая проверка брака на достоверность в храме богини. Как мы пройдем ее, если мы чужие люди?

От тяжести мыслей тело отозвалось знакомой, глубокой болью. Старый друг. Я с хрипом вдохнул и вытащил из внутреннего кармана маленький флакон. Жидкость внутри отливала зловещим багровым светом.

— Прости, друг, — прошептал я, глядя на него. — Прости за это предательство.

Я залпом осушил содержимое. Горькая, обжигающая жидкость поползла вниз, а следом за ней — волна мучительной, выкручивающей судороги. Я с силой уперся лбом в стену, сдерживая крик. Голова закружилась. Эти мучения… они будут вечными. Надо продержаться… еще немного…

Против воли из горла вырвался сдавленный, хриплый стон.

Постепенно, с ледяным, обманчивым спокойствием, отвар сделал свое дело. Боль отступила, сменившись глухим, терпимым онемением и привычной слабостью. Я откинулся от стены, сделал несколько шагов, почти падая, и тяжело рухнул в кресло.

Дам себе несколько минут на то, чтобы собрать волю в кулак, спрятать боль и слабость под маской холодной решимости.

А после… после мне придется идти к ней. К моей фиктивной жене. Потому что теперь нужно сделать все — чтобы наш брак перестал быть фиктивным. Любой ценой. Для них. Ради Тита и Вики.

Ирина

В мире еще не придумали ничего лучше, чем душ, чтобы очистить не только тело, но и мысли. Струи горячей воды смывали остатки страха и оцепенения, оставленные ночным визитом. И каким же удивительным, ловким и податливым было это новое тело!

В моем мире мне было семьдесят пять. Я никогда не считала себя старой! В свои годы я все еще садилась на шпагат, делала утреннюю зарядку, ходила на танцы, работала на любимой работе. Я педиатр и работающая пенсионерка. Но это была работа не по принуждению, а по искренней любви.

Я свято верила, что старость — это состояние ума.
Но, увы, мое тело придерживалось иного мнения. Мое сердце, верный мотор, который десятилетиями отбивал ритм вальсов и спешки по больничным коридорам, дало сбой. Диагноз был неоперабельным. Но я отказалась просто принять это. Я цеплялась за те несчастные пять процентов. За надежду, что очнусь и снова буду кружиться по субботам в танцклассе с Николаем Петровичем, а по воскресеньям пить чай на даче у Лидочки и ее мужа.

«Ирина Витальевна, вы же врач… Вы должны понимать…» — говорили мне коллеги.
«Я врач, и потому хочу умереть с надеждой, а не с принятием, — твердо отвечала я. — Я почему-то чувствую, что обязательно проснусь».

Последним, что я помнила, были ободряющие слова реаниматолога, яркий свет, а после… Я проснулась.
Правда, не на больничной койке, а в другом мире. В теле молодой, стройной красавицы. Хотя, судя по пересудам, которую здесь считали… чуть ли не старой девой? Ха! Какая же это старость в двадцать пять лет? Смешной, наивный мир.

Я вытерлась мягким полотенцем и подошла к зеркалу. В отражении смотрела на меня девушка с большими зелеными глазами, мокрыми светлыми волосами и хрупкими плечами. Новое тело. Новый мир. Новая жизнь.

Хозяйка этого тела, судя по всему, не была образцом добропорядочности. Что ж, ничего! Я исправлю это впечатление. Главное — ты жив, здоров и полон сил. Нет в жизни нерешаемых ситуаций, если есть воля и ясная голова.

Твердо решив это для себя, я, напевая под нос любимый мотив, вышла из уборной — так здесь называли эту комнату.

Но едва я переступила порог в спальню, как вздрогнула и застыла на месте. Внутри все похолодело.

В центре комнаты, спиной ко мне, стоял он. Мой «муж». Свет свечи играл на мощных мышцах его спины, когда он с резким движением стянул с себя рубашку и швырнул ее в угол.
— Господин… Вы… вы перепутали покои? — выдавила я, инстинктивно прижимая к груди мокрое полотенце, как щит.

Мужчина медленно обернулся. Его тяжелый взгляд скользнул по мне.
— Супругам полагается делить постель, — отрезал он с ледяным раздражением в голосе.

Кажется, мой фиктивный муж неожиданно решил перевести брак в настоящий… Только вот я была к этому совершенно не готова.

Ирина

— Что вы задумали! — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все сжалось от страха.

— Я же сказал, — отозвался супруг, и, о Боги, его пальцы потянулись к застежке штанов. Я тут же опустила взгляд, увидела полоску белья, и стремительно подняла глаза к потолку.

— Я с вами спать не буду, — заявила я четко. — Поэтому прошу вас, трусы не снимайте. А то потом вам будет стыдно.

Мои слова заставили дракона застыть. Он пристально всмотрелся в мое лицо, будто пытаясь разглядеть в нем фальшь.

— Решила поиграть в невинность? Катрина, это уже даже не смешно.

— Не знаю, про какие вы игры говорите, — фыркнула я, крепче прижимая к себе мокрое полотенце, как последний доспех. — Но я приличная женщина и спать с первым встречным не собираюсь.

— Я твой муж.

— Фиктивный! И мы недостаточно знакомы для подобной фамильярности.

Он сделал резкий выпад вперед и оказался в полушаге. Мое сердце забилось, как птица в клетке. Я никогда не была трусливой, но когда над тобой нависает мужчина на две головы выше, с плечами, которым позавидовал бы кузнец, а в глазах — холодная решимость, даже мой семидесятипятилетний опыт кричал: «Опасность! Беги!»

— Я повторяю: не собираюсь играть. В постель! Сейчас же, — его голос не оставлял пространства для спора.

Я кинула беглый взгляд на массивную кровать. Не то чтобы этот молодой, яростно привлекательный мужчина вызывал во мне один лишь протест… Но! Я — приличная женщина. И пусть прежняя хозяйка этого тела оставила о себе не лучшие впечатления, теперь это мое тело, и я намерена эти впечатления исправить.

— Я вам повторяю, я с вами не лягу, — сказала я, вкладывая в слова всю твердость, на которую была способна, хотя у самой тряслись поджилки. — У нас фиктивный брак. А вы ведете себя неподобающе. Подумайте, что сказала бы ваша мама, если бы увидела вас сейчас.

Брови мужчины медленно поползли вверх от искреннего изумления. Отлично. Я использовала секретный прием педиатра — апелляция к главному авторитету. Пока он пребывал в кратковременном ступоре, я ловко обошла его широкую фигуру и направилась к высокому комоду. Нужно было срочно найти что-то для сна. Что-то очень длинное и очень плотное!

— Изволь объяснить, чем же я оказался так плох? Не в твоем вкусе, Катрин? — донесся до меня удивленный голос Асмира, пока я одной рукой рылась в нижнем ящике в поисках заветных панталон.

Я обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно изучал мое лицо. Кажется, я его… обидела? Непорядок.

— Вы очень красивый и статный мужчина, — констатировала я. — Судя по отзывам слуг, вы также справедливый начальник и заботливый господин.

— Начальник, — повторил он, и в уголке его губ дрогнула едва уловимая тень.

— Именно так. Слуги вас уважают. Но делить постель я с вами не хочу.

— Потому что мы «мало знакомы»? — он процитировал мои слова с легкой насмешкой.

Я без лишних слов кивнула.

Мужчина глубоко, с шумом вдохнул, а потом выругался сквозь зубы — коротко, но выразительно.

— Знаете, непристойные выражения не украшают ни одного человека, — тут же откликнулась я, и он поднял на меня удивленный взгляд. — Наш язык невероятно богат и красив, чтобы уродовать его бранными словами. Есть масса других способов выразить досаду.

Наконец-то я вытащила длинную ночнушку и самые невзрачные панталоны, какие только нашла. Мы столкнулись глазами с драконом, он сощурился, словно пытался разглядеть меня насквозь, а я, набравшись остатка храбрости, направилась к двери уборной.

— Желаю вам доброй ночи, Асмир, — сказала я, не оборачиваясь, закрыла дверь, мягко, но недвусмысленно щелкнув задвижкой.

Все еще жива. Пожалуй, у меня уже два достижения в этом мире.

Ирина

Я осмотрела себя в зеркало. Плотная ночная сорочка из грубоватого льна надежно скрывала все изгибы фигуры, а длинные, почти до щиколоток, панталоны внушали чувство непробиваемой защищенности. Оказывается, уверенность может придавать не только тонкое кружево, но и добротная ткань, скрывающая тебя с головы до пят.

Я заплела косу потуже, и только тогда, когда мой внешний вид стал наконец меня устраивать, вышла из уборной.

И тут же наткнулась взглядом на странное зрелище: рядом с кроватью на полу лежал свернутый кокон из одеял, а из его глубины на меня смотрели два блестящих в полумраке глаза.

— А почему вы спать к себе не пошли? — не выдержала я. — На полу и простудиться недолго…

— Катрина, — голос мужчины дрогнул от сдержанного раздражения. — Кажется, я дал понять: чтобы пройти проверку, мы должны спать вместе. Это необходимо, чтобы следы наших аур смешались. А так как делить со мной постель ты не желаешь, мне приходится устраиваться здесь.

Смысл его слов доходил до меня сквозь призму врачебного, рационального восприятия. Каждое упоминание об аурах и магии вызывало внутренний протест и желание воскликнуть: «Бред! Шарлатанство!» Но я вовремя напомнила себе, где нахожусь и кто передо мной.

— А-а-а… — протянула я, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Так вы про спать! Стыд-то какой… А я-то подумала!

Я даже шлепнула себя ладонью по лбу от собственной глупости.

— Ну, если просто спать, то, конечно, ложитесь. Простите уж, я не то поняла.

Я подошла к кровати и расправила край одеяла, демонстративно освобождая ему место.

— А что, извольте узнать, вы «подумали»? — низкий голос прозвучал прямо у моего уха, отчего я вздрогнула.

Он поднялся с пола и теперь стоял слишком близко.

— Вы уж меня не смущайте! Сами прекрасно знаете. Сказали бы прямо: будем спать в одной кровати. А не эти ваши… раздевательные маневры, — фыркнула я, стараясь говорить уверенно.

— Спать в одной кровати — это долгий способ слияния аур, Катрин. Есть способ… побыстрее, — прошептал он, и его дыхание коснулось моей шеи.

По спине побежали мурашки, а внутри все сжалось в тугой, трепещущий комок. Это были яркие, давно забытые ощущения — эхо молодости, от которого сердце, казалось, забыло свой ритм.

Я отшатнулась, чувствуя, как оно колотится где-то в горле.

Я любила. Всего один раз. Мужчину, который женился на мне, клялся в любви, и мы были счастливы. Пока не узнали, что я не могу иметь детей. Наше счастье дало сбой.

Мой дорогой Петр стал больше отстраняться. А я — больше погружаться в свою работу, в счастье других женщин, становившихся матерями. Не из зависти, нет… Мне просто хотелось быть среди маленьких, самых искренних и честных людей. Петр перестал водить меня в кино по воскресеньям, перестал ходить со мной на танцы. Я говорила себе, что у нас с Петром временный кризис и скоро все закончится. Но однажды, вернувшись домой, я застала его с чемоданами.

— Я тебя любил, но ты должна понять, — сказал он тогда. — Ты ведь сама любишь детей. Не лишай и меня этого счастья.

Я его поняла. Отпустила без скандала, без слез. Но с огромной, холодной дырой внутри. Он имел право на свое счастье. Как и любой другой. И если я дать такое счастье не могу, то не стоит и пытаться. Весь остаток жизни я прожила одна.

Удивительно, как давно это было. И как странно теперь — ощущать это забытое эхо, смущение и трепет, будто снова двадцатилетняя.

— Так! — я выпрямила спину, собирая всю свою волю. — Если будете так себя вести — останетесь на полу. Хотите спать в кровати — ведите себя прилично. Никаких… «быстрых способов». Спать — так спать: вы на том краю, я на этом, и подушка посередине как граница. И… чтоб не храпели. Сон — залог здоровья, — уверенно закончила я, пытаясь вернуть ситуации хоть каплю здравого смысла.

Мужчина оцепенел. Он медленно тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и громко, с усилием вдохнул.

— Катрина, а как вы смотрите на то, чтобы мы обращались друг к другу на «ты»? Или это, по-вашему, слишком фамильярно в данной ситуации? — в его тоне сквозила явная издевка, но я лишь уверенно кивнула.

— С учетом обстоятельств, это более чем приемлемо.

С этими словами я улеглась на свой край широкой кровати — она и правда была размером чуть ли не с две обычные — водрузила между нами пухлую подушку и укрылась одеялом.

— Самых добрых тебе снов, — искренне пожелала я.

Асмир что-то проворчал в ответ. Надеюсь, хотя бы не бранное. Но улегся с той стороны кровати и вроде на расстоянии, которое можно считать приличным.

Не так страшен дракон, как его малюют. Все еще жива. За один день это уже третье достижение. Надеюсь и дальше продолжу в том же духе.

Ирина

Засыпать было сложно. Я вслушивалась в тяжелое дыхание Асмира и прокручивала в голове случившееся за последние сутки.

Мне было и страшно, и непонятно. Но я с надеждой старалась смотреть в будущее.
Если Асмир еще меня не убил, значит, я могу все исправить! На это и нужно надеяться!

Я не помню, в какой момент, но я уснула. Провалилась в глубокий, но непонятный сон.
В глаза бил ослепительный, чистый свет. Я была где-то, где не существовало ни боли, ни страха, ни тяжести тела. Только свет и едва уловимая ниточка в глубине груди, которая тянула меня назад.

Но в этой белой пустоте я была не одна. Сквозь пелену света, словно сквозь густой туман, проступала женская фигура. И это была я… но не я. Катрин, красивая, молодая, с той же самой внешностью, которую я видела в зеркале. Однако взгляд у нее был совершенно иной — злой, полный ненависти. И голос…

— Ты… Ты заняла мое тело! — прошипела Катрина, и ее слова вонзились в меня с болью.

А потом я проснулась. Разбудил меня вовсе не этот кошмар, а тихий, сдавленный стон прямо рядом. Сначала я не поняла, что происходит, но уже через полминуты осознала источник звука. Что-то не так с Асмиром.

Я убрала подушку-барьер и увидела, как он мечется на простынях. Под сомкнутыми веками быстро бегали зрачки, пальцы впивались в ткань, и из его груди вырывался мучительный стон. Сначала тихий, а потом все громче, переходя в почти беззвучный крик.

— Асмир, проснись, — тут же потянулась я, осторожно касаясь его плеча.

И он вскрикнул. Коротко, отчаянно. А затем его сильные руки вцепились в меня, притянули к себе и прижали с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

— Тише, тише. Это сон. Я рядом, — пробормотала я, пока он вжимал мое лицо в свою горячую грудную клетку. Его сердце билось с бешеной частотой, а пальцы впивались в мои руки так, что, наверное, останутся синяки.

Его взгляд, мутный от сна, встретился с моим. И я замерла: его глаза изменились — зрачки стали вертикальными, драконьими, а в их глубине плескалась паника. По моей спине пробежал холодок.

— Тебе… кошмар приснился, — тихо прошептала я.

Он резко выдохнул, разжал руки и оттолкнул меня, почти швырнул. Затем резко вскочил с кровати, но вместо уверенного движения его тело качнулось, и из сжатых губ вырвался новый стон — на этот раз явно от физической боли.

— У тебя что-то болит? — тут же спросила я, инстинктивно протягивая руку, чтобы помочь ему удержать равновесие.

— Не лезь ко мне! — прорычал он низким, нечеловеческим голосом.

— Может, позвать слуг? Или лекаря?..

— Я сказал — не лезь! — его голос стал выше, полным откровенной угрозы. Он сделал несколько неуверенных шагов, подхватил с пола свою рубашку и стал натягивать ее на себя, движения были резкими и злыми.

— Я…

— Ты ничего не видела. Ни-че-го. Поняла меня? — он шагнул вперед, и я инстинктивно отпрянула к изголовью кровати.

— Но если ты болен, тебе нужна помощь…

— Я повторяю в последний раз, — он произнес каждое слово с ледяной четкостью, и его драконьи зрачки сузились в опасные щелочки. — Ты. Ничего. Не видела. Поняла?

Служанка говорила, что Асмир всегда сдержан и холоден. Но сейчас от него исходила аура неконтролируемого гнева. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, будто готовый к атаке. И все же… сквозь этот гнев явно проступал страх. Он что-то скрывал. Болезнь? Травму? Что-то, чего боялся показать.

Я молча кивнула, понимая, что спорить сейчас бесполезно. Он — взрослый мужчина. Если ему понадобится помощь, он попросит сам. Или… нет?

Асмир тяжело вздохнул, еще раз бросив на меня взгляд, в котором смешались ярость, боль и что-то еще — стыд? Может быть. Затем он резко развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла в окнах.

Я осталась одна, сидя на смятой постели, с холодком в душе и отпечатками его пальцев на коже.