Доктор SEX

На моё "кыс-кыс" сиамская террористка как не удивительно реагирует. Быть может, исключительно потому, что я - источник пакетиков с вонючим влажным кормом и молока.

Любовь, чтоб её, Романовна делает шаг на порог, дразня меня тонким свежим парфюмом.

С угрозой, утробно и громко завывая, Ведьма выгнув дугой спину бросается к двери.

Взвизгнув, Няшина выскакивает обратно в подъезд.

Кошка с шипением дыбится на неё с порога, и словно в два раза увеличилась в размере из-за стоящей дыбом шерсти. Бьёт хвостом, словно сейчас прыгнет.

- Уберите немедленно кошку!

- Не могу. Я её боюсь, - задирая рукав, демонстрирую ещё свежий шрам от нападения Ведьмы. Нанесенный, когда я вежливо попробовал её выставить из квартиры.

- Уберите по-хорошему! - с угрозой сводит брови Няшина.

Сложив руки на груди, упираюсь плечом на стену, демонстрируя полное равнодушие.

- Не могу помочь, - бросаю взгляд на наручные часы. - Так Вы проходите, любезная Любовь Романовна, или - не в этот раз?

- Минуточку! - достает телефон, звонит кому-то.

- Надеюсь не в полицию? Я Вашему вселению, как видите не препятствую.

- Не в полицию...

Лицо ее горит, губы подрагивают и волосы, лежащие густой пеленой, чуть растрепались. Курточка распахнулась, и там, под этой курточкой охуительная троечка над тонкой талией, туго обтянутая джемпером.

Ой!.. Какая прелесть...

Облизываю губы, разглядывая проступаюшие под тканью сосочки.

- Славик, - сухая нервная улыбка. - Привет. А можно у тебя на пару дней одолжить двух твоих шизанутых хасок? Выгул и питание гарантирую.

- Моя кошка рвет собак. Предупреждаю!

- Секунду...

Прикрывает ладонью микрофон.

- Не двух взрослых хасок, которые привыкли охотиться в команде! - вздергивает подбородок. - Вы хоть раз видели последствия охоты хасок в квартире? Они сожрут вашу мебель, двери и ковры. И разобьют всё, что бьется. Скинуть вам видео?

Блять...

Креативная какая, ты посмотри.

- А ты стерва, да?

Щелкает пальцами, выразительно тыкая в меня указательный. Типа - в точку.

- Славик, а привезти можешь? Мне нужно, чтобы они двух хамов воспитали.

- Эй!

- Имею такое же право держать в квартире собак, какое Вы - кошку! - голос ранимо и обиженно просаживается.

Делает неровный вдох поглубже, снова нахмуриваясь.

Няшина пытается выглядеть гораздо более уверено, что на самом деле себя чувствует.

- Ладно, Люба, не надо хасок, - сдаюсь я. - Попробуем договориться без живности.

- Перезвоню... - скидывает вызов.

Упирает руки в бока, воинственно сдувая прядь волос. Кивает на защищающую периметр Ведьму.

Озадаченно чешу затылок.

- Давай так, коль уж ты мне не позвонила и не предупредила о визите...

- Я звонила Вам неделю! Номер недоступен.

- Да?..

Я менял несколько лет назад.

- Ну, ок, не пришла заблаговременно...

- Это третий мой визит!

У меня бывают ночные смены, а когда отсыпаюсь, я не реагирую на звонки и стук в дверь.

- Черт, - закатываю устало глаза.

- Короче, я дам тебе денег на съёмную, и мы оформим продажу твоей доли.

- Не собираюсь я ничего продавать! Убирайте кошку или я вызываю бригаду придурошных собак.

Зараза!

Вытаскиваю пакет вискаса.

- Пойдём, Ведьма. Сожрешь сегодня для разнообразия паштет, а не очередную девственницу, - бросаю плотоядный взгляд на троечку.

А "девственницу" оставим на ужин мне.

Увожу кошку в кухню и закрываю там.

- Ну, блять, вэлком... - недовольно и театрально делаю пригласительный жест с поклоном Любочке.

Снимает кроссовки.

- Какая из двух комнат - моя?

- Обе - мои. Но женщин я обычно провожаю в спальню.

- Тогда, будет эта! - заходит в гостиную, захлопывая перед моим носом створки дверей с прозрачными вставками.

Супер!..

Приняв душ, оборачиваю бедра полотенцем. И стоя у зеркала в общем теперь коридоре смотрю на свое отражение.

- Чего делать будем? - взъерошиваю волосы.

Накинув шорты, иду к "соседке".

- Любовь Романовна! - стучусь к этому игу монгольскому.

Открывает двери с вопросом глядя мне в глаза. Взгляд съезжает на мой голый торс. Смущается.

Хорошенькая... Кожа - персик! На скуле родинка. Губешки чуть приоткрыты. Торможу порыв впиться в этот мягкий манящий рот.

Потому что в этом доме бывают только те женщины, в которых я имею полное право впиться. Привычки и антураж сильно кружат голову. Пауза затягивается...

Чувствую лёгкий напряг на южном полюсе.

Хочу...

Жаль, мы по разные стороны баррикад. И нельзя ее как следует вы... вылюбить и проводить домой.

- Пойдем, чай попьем, побеседуем, - прокашливаюсь я, чувствуя, как пересохло горло.

- Не пойду, там придурошная эта ваша...

- Я Ведьму на балконе пока закрыл.

Явно чувствуя себя не уютно, Няшина скромно садится на самый крайний стульчик у выхода.

Девочка-припевочка...

Врубаю кофеварку.

- Чай, кофе?

- Спасибо, ничего не нужно. У меня йогурт...

Йогурт! - закатываю глаза. Тоже мне - родственница бедная.

- Как хочешь... Итак! У меня ценное предложение.

- Долю не продам.

- Почему?

- А что я куплю на эти деньги? - хлопает длинными ресницами. - Комнату в общаге на окраине города? Нет, я не хочу.

- Возьми ипотеку и...

- Нет. Мне нечем платить.

- Ну, дорогая... Здесь-то тоже вышла общага твоими стараниями!

- Только в центре, в хорошем доме и с одним соседом. Если Вас не устраивает - сами и продавайте свою долю.

- Э, нет. Я полтора ляма в ремонт вбухал. Да и ничего равноценного в центре мне не купить.

- Разве я разрешала делать ремонт на моей половине?

- Там ещё и мебель моя, на секундочку.

- Так, заберите и верните ту, что я получила в наследство. Мне ваше ничего не нужно, я своё куплю.

- Эй! Не сметь захламять мою квартиру. Здесь всё идеально, ясно?

- Нашу.

- Пока - нашу. Так... - сжимаю я переносицу. - Ты чего такая сложная, а, Любочка? Красивая же девочка... Нельзя быть такой...

- Какой?

- Упоротой! - цежу я.

- Вы, Константин Захарович, хам.

- Просто ты меня бесишь, - делаю глоток кофе, холодно улыбаясь. - Ввалилась в мой дом как к себе...

- Я - у себя! - прищуривая зло глаза, подаётся вперёд. - Ясно? И вообще... Мы сделаем из квартиры две студии и... не будем друг другу мешать жить.

- Да сейчас же! Угрохать такую хату в два пенала? Я не позволю.

- Спокойной ночи!

- Стоять! Люба, я не могу жить в такой обстановке. У меня тяжёлая работа, мне нужно отдыхать. Да и вообще! Дядька я уже взрослый, у меня тут периодически оргии разного плана происходят.

- Оно и видно, - поджимает губы.

- В смысле? - дёргаю возмущённо бровями.

У меня, если что, дома идеальный порядок!

- В общем, я вашему горю сочувствую, но и вы моему посочувствуйте. Мне, может, тоже мой сосед не нравится! - обиженно.

- Да, ладно... - облизываю с вызовом губы.

Ты у меня сама отсюда нарежешь!

- Извините, я в душ.

- Тебе помочь? - нахально ухмыляюсь ей.

- Только посмейте! Две хаски Вам покажутся цветочками! - воинственно.

- Война? - с усмешкой фыркаю я.

- Войну я не объявляла, но защищаться буду всеми средствами, так и знайте! И вообще, бабушка говорила, что Вы - “приличный мальчик, к тому же медик”, так что прекращайте вот это всё.

- Сексопатолог! - мстительно улыбаюсь я. - Так что с приличиями она…

- А что - сексопатолог не врач? - фыркает няшка, отказываясь попадать в стереотипы.

- Врач… Хочешь, вылечу?

- Себе голову полечите, - высокомерно.

Захватив из комнаты пакетик и полотенце, идёт в ванную

- Там тоже все моё.

- Выносите! - не оборачиваясь. - Я своё поставлю.

- И там замка нет... - ухмыляюсь плотоядно.

- Как нет?! - замирает.

- А нахрен он мне? Я один живу.

- Ничего! Я завтра поставлю щеколду.

- Только попробуй хоть что-то прикрутить к моей двери!

- Все что ваше - несите к себе в комнату! Разговор окончен.

Дверь перед моим носом захлопывается.

Веду как пёс носом по воздуху, ловя приятный шлейф духов.

- Итак... - достаю из холодильника бутылку вина.

Наливаю себе бокал.

И вместо того, чтобы придумать рабочий план, как выгнать нахалку, я какого-то черта смакую вино и представляю, как она намыливает свою троечку... И даже ладонями чувствую это охерительное ощущение скольжения по груди... твердым сосочкам...

Закрывая глаза, сжимаю пальцы.

И фантазия тащит дальше. Няшечка уже на мне сверху. И пышная высокая грудь подпрыгивает от каждого рывка в ее горячую... тугую...

О, блять...

Сокращают от мучительной эрекции.

Глаза в кучу уже...

Достаю сигарету, чтобы хоть как-то выключить роскошную порнушку транслируемую в мою голову.

Доливаю вино в бокал, выхожу на балкон. Опускаю взгляд вниз. Уже темно и гвардия старушек разошлась по домам. 

Докурив, иду в спальню и падаю на кровать. Врубаю музыку, приставку, запускаю шутер.

Черт... по привычке дверь в комнату не закрыл. Но вставать лень, да и хочется посмотреть, как эта звезда продефилирует в полотенчике мимо моей комнаты.

Ножки, интересно, также хороши, как грудь? Должен же я хоть так компенсировать свои неудобства? Хоть на девочку красивую полюбуюсь.

Слышу, как открывается дверь ванной комнаты...

Замираю, поворачивая голову.

На экране противник тут же мочит меня.

Няшина нерешительно замирает у моей двери, словно спотыкаясь.

Хорошие ножки...

- Константин Захарович?..

- А?

- Подойдите, немедленно.

- Вот, сейчас всё бросил...

Раскомандовалась!

Внезапно с визгом залетает в мою комнату. Следом - вздыбившаяся, завывающая Ведьма.

Черт, забыл про неё!

С пола бросается на девчонку! Увернувшись, няшка припечатывает кошке мокрым полотенцем, упавшим с волос ей в руки.

Кошка бросается снова, Любочка с писком заскакивает на мою двуспалку. Сметая полотенцем, зажатым в руке с тумбы графин с водой.

Тот летит на Ведьму!

Я в полном ахуе, успеваю только согнуть ноги в коленях, чтобы нахалка не оттоптала мне достоинство. Теряя равновесие, взмахивает руками и всё-таки наступает мне на низ живота. Уворачиваюсь рефлекторно! Споткнувшись, она лети-и-ит... прямо мне в руки!

Кошка, получив холодный душ, газует по полу, смываясь в неизвестном направлении.

Под нашими телами исчезает пульт от телека. Все вырубается, бокал мой тоже куда-то летит...

Вывернувшись, с рычанием распинаю эту заразу под собой.

Вскрикнув, дёргается.

- Тихо! - рявкаю я, уткнувшись лицом ей в шею. - Больно, пиздец... Мм...

Луплю кулаком в матрас, не отрываясь от нее, пытаясь слить куда-то накатившую от резкой боли агрессию. В глазах звёзды...

Замерев, она не двигается.

Съезжаю губами ниже, на мягкую грудь. Полотенце распахнулось...

Чувствую, как по челюсти скользит твердый сосочек...

Боль отпускает.

Накрывает другим - острым, мощным возбуждением. Теряя голову, трусь как кот по этой нежнейшей коже щекой, поднимаясь выше и... таки впиваюсь в вожделенный рот!

- Нет! - выдыхает испуганно мне в губы няшечка.

Мой мозг не функционирует, он онемел от отлива крови в более необходимые в нашей ситуации органы.

Требовательно и со стоном наслаждения углубляю поцелуй. Вкусненькая, мягкая прелесть...

Ощущение ее обнаженной груди, прикасающейся к моей - просто космос!

Голодный как зверь, я тону в оглушительном возбуждении. Жадно сжимаю упругое бедро, скользя выше, под полотенце.

Но вместо охуительно сладкого ощущения ее мокрой плоти на пальцах, получаю шокирующий удар бедром в пах.

- Блять... - сдавленно хриплю я, зажмуриваясь.

Из глаз сыпятся искры. Ослепнув, скатываюсь с этой...

Я не джентльмен. И не могу назвать девушку девушкой, когда мне заряжают по яйцам. Даже если это отчасти заслужено.

- Сука... Мм! - сочтем за страдательное междометие?

Любочка слетает с кровати, и подхватывая полотенце, смывается в свою комнату, мелькнув аппетитной пятой точкой.

 Слышу грохот дверей.

- Мать твою!...

Нахер ты ее трогал, идиот?! Она же сказала - "нет"!

А как было не трогать, когда эта зараза рухнула в мои объятия и вообще сосками в меня тыкала?!

Ты перегрет, Истомин, тебе нужен секс. Экстренно! Много-много секса. Запил с самой оторванной телочкой. Раз… пять! Чтобы член стёрся нахрен…

И чтобы вот такая же вкусная как няшина. 

А дома две Ведьмы, чтоб их! При таких раскладах светит мне стереть только праву руку.

Пялясь в потолок, дотягиваюсь до сигарет. Затянувшись, судорожно выдыхаю дым. Включаю климат контроль на вытяжку.

Я, конечно, сам нарвался. Однако... Придушить заразу и отлупить ее! По заднице… и вые… вылюбить! 

Психуя, вырубаю свет.

По-человечески, конечно, надо извиниться. Напугал...

Но мне ещё слишком больно, чтобы быть человеком.

Настраиваюсь на разговор. И меня ломает как пацана от необходимости извиняться. Я, черт возьми, просто поцеловал! Могла бы сжать свои губы и не позволить! А то сначала рот открываем, дразним голодающих, позволяя залезть в него языком, а потом...

Короче, не хочу извиняться. Но надо. Цивилизация, она такая. Мужик всегда неправ, если речь о сексе! - закатываю глаза.

И пока настраиваюсь, меня вырубает от усталости. Смена была нелегкой...

Утром просыпаюсь до будильника от чувства тревоги. Слышу где-то очень далеко завывает Ведьма. Так...

Проморгавшись, иду в туалет. Он закрыт и Ведьма орет именно оттуда. Видимо, няшка как-то извернулась запереть ее там.

- Ну, привет, подруга, - выпускаю кошку.

Кормлю и запираю на лоджии. 

Привожу себя в порядок, варю кофе... Соседки моей не слышно.

Сделав и ей кофе, так и быть, иду извиняться с кружкой.

- Люба... - пару раз стукаю костяшкой в стекло двери.

Тишина.

Смотрю на часы, начало восьмого. Опоздал опять… 

- Любовь Романовна... - приоткрываю дверь. - Подъем!

Диван пуст.

Сбежала?

Ну и славно...

Но внутри чувствую грызущее сожаление. И зудящее донимающее ощущение, какое бывает, когда поссорился с кем-то значимым. И возможности объясниться и примириться нет.

Прохожу.

На краешке лежит аккуратно сложенная простыня и маленький плед. За тюлем на батарее - ее желтое полотенце.

- Та-а-ак...

Значит, не с концами сбежала.

И очень надеюсь вернётся без пары припизднутых хасок!

Куда ты ушуршала в такую рань?

На подоконнике - маленький флакончик парфюма, баночка крема, тушь, расческа...

Мои вещи в шкафах не тронуты. И полки ничем инородным не заняты.

Глядя в окно выпиваю ее кофе.

А номер телефона не оставила... Как она планирует возвращаться сюда одна? Ключей у неё нет.

Ладно, Истомин, пусть это будет не твоя проблема. Подождёт возле дома, в конце концов.

Нужно сделать дубликат...

Натянув джинсы и рубашку, накидываю кожаную куртку, обуваюсь.

- Ведьма! Веди себя прилично.

Недовольно облизывая лапу, она строго смотрит мне в глаза.

- Ну а что я могу сделать? - развожу руками. - Имеет право!

Ты можешь помириться с девчонкой и все-таки уговорить ее продать долю.

Аминь! - решаю я.

Помириться - это вариант.

Дёргаю одной рукой ручку двери, второй ловя связку ключей в замке. Но пальцы ловят пустоту.

- Не понял...

Дёргаю несколько раз по инерции ручку. Заперто!

- Ты меня закрыла, что ли?!

А дубликат ключей только в тачке.

- Няшина... - закрываю в бешенстве глаза. - Я убью тебя!

Нервно поглядываю в телефон. Опаздываю… А капитана на рабочем месте нет. Кого-то застать на рабочем месте в этом мире - это отдельный квест!

- Няшина тут опять твоя... - слышу голоса за дверью.

- Ну, сказал же... - заходит капитан Мухин.

- Здравствуйте, - поднимаюсь я.

- Здравствуйте! Вот, что ты бегаешь, Няшина? - с досадой кладёт контейнер с едой на стол. - Я же сказал, состава преступления тут нет. Ты сама эти документы подписала.

- Сама... Но...

- Ну и всё. Какие к кому вопросы?

- Но он же меня обманул, и деньги за мою долю не отдал!

- Это ещё доказать надо, понимаешь? Есть у тебя доказательство в виде документов, что ты ему не безвозмездно передала долю в собственность?

- Нет.

- На нет и суда нет. Иди, и не морочь мне голову.

- Вы что совсем ничего не будете делать?!

- Состава преступления нет! Что я не ясно говорю?

- Ну, а в какую мне инстанцию тогда обратиться? - от обиды в горле встаёт ком.

- К психиатру обратись. Нормальный человек документы на квартиру без юриста не подписывает.

- Понятно.

Родственников у меня не много. А близкий остался только один. Дядя... Квартира, в которой мы жили принадлежала ему пополам с мамой. И после смерти мамы, он под предлогом раздела квартиры отнял мою долю. И живёт там сейчас с какой-то незнакомой женщиной. Мне не открывают. Я даже вещи не могу свои забрать. А может, там и нет их уже.

Да-да... Я дура, все подписала. А кому мне было доверять, если не ему? Я в тот момент и не понимала ничего. Я и сейчас ни черта не понимаю, чего уж... Но бабушкино наследство я точно ни за что никому не отдам! И ни одну бумажку не подпишу!

Со звоном в голове, иду в больницу.

Ничего-ничего, Люба, - успокаиваю я себя. Как-нибудь справишься.

Ещё обиднее от того, что вынуждена делить крышу над головой с этим хамом!

Спотыкаюсь, вспоминая ощущения от его наглых рук, губ...

Кровь бросается в лицо. Ненормальный!

Какого черта ты открыла рот, Няшина?..

У него просто такой парфюм… Я растерялась! А потом напугалась!

Неловко, просто ужас. Как я с ним буду дальше общаться, не представляю.

Ещё и деньги заканчиваются...

Нужно как-то экономить. Но как экономить ещё сильнее, я просто не знаю. А график учебы такой, что на работу не устроиться. Да и заочка у нас не предусмотрена.

Варианты, конечно, есть, но все стремные.

Первый стремный вариант встречает меня на крыльце больницы. Это Гуров...

- Привет, детка, - пытается коснуться пальцем родинки на моем лице.

- Не называй меня так, пожалуйста, Игорь, - чуть отклоняюсь, не позволяя.

Гуров - сын респектабельных родителей. Вся его семья - врачи. Ему это нафиг не надо, но иначе родоки перекроют ему денежный поток.

Мне он сначала понравился... Он красивый парень.

- Как дела?

- Лучше всех! - сжимаю челюсти.

- Кофе хочешь?

О-о-чень!!

- Нет, спасибо. Ты что-то хотел?

- Тебя!

Не нахожу, что ответить.

В лифте с ним остаться наедине я не решаюсь. И поднимаюсь по лестнице. Идёт следом.

Ловит за талию, вжимаясь губами в ухо.

- Ты чего недотрога такая?..

- Игорь! - выкручиваюсь.

Озверели они все, что ли?!

- Поехали сегодня покатаемся? В ресторанчик итальянский заедем. Потом, ко мне...

- Нет, не могу.

- Ты чего отморозилась-то, Люб? Всё же классно было.

Я не хочу ему ничего объяснять! У меня нет на это сейчас сил.

Опоздав, мы заходим в отделение. Я, на всякий случай, заглядываю в телефон. Вдруг этот наглый Истомин позвонит? Я всё-таки закрыла его. Мало ли... Может, у него ключа второго нет.

Но на телефоне звонков нет.

Тихо подхожу к группе студентов и встаю у двери, рядом с ними.

- Кого мы ждём? - шепотом спрашиваю у нашего ботаника Славика.

Славик мировой парень. Последние пару недель я жила у него. Но он живет с девушкой. Она напрягается. И… В общем, больше это невозможно.

- Ч-ч! - поднимает вверх палец.

Мы подслушиваем.

- Костя, я же тебя предупреждала, что сегодня будут студенты. Ну а кто если не ты?! Не я же... Что?! У тебя вечно какие-то идиотские причины! Нет... Субботу-воскресенье они не учатся. Понятно! - недовольно. - Не явишься вовремя в понедельник, засчитаю как прогул.

- Кто это? - шепчу я.

Из кабинета выходит женщина. На шпильках. Красивая. Стервозная… Возраст определить сложно. Выглядит хорошо… Поправляет волосы. Обводит нас строгим взглядом.

- Меня зовут Татьяна Борисовна Зубарева, я заведующая терапевтическим отделением. Кто староста?

- Я... - делаю шаг вперёд.

Протягивает мне журнал.

- Всех переписать, отсутствующих отметить и на сегодня свободны. В понедельник не опаздывать.

Уходит по коридору, я иду следом за ней.

- Татьяна Борисовна...

- Слушаю, - надменно и не оборачиваясь.

- Есть ли возможность после практики устроиться в отделение на пол ставки?

- Господи... Что вы там можете после своей практики. Ни инъекцию сделать, ни давление измерить... Санитаркой что ли? - пренебрежительно.

- Нет. Медсестрой!

- Посмотрим... Ты сначала практику пройди и зачёт сдай.

Замедляю шаг. Да что ж мне одни хамы попадаются?! Кому я в суп плюнула в прошлой жизни?..

Итак, тема моей научной работы: что такое “не везёт” и как с этим бороться.

По дороге домой покупаю для кошки кусок говяжьей печени, чтобы попробовать с ней поладить и пульверизатор, на случай, если не удастся. Никакая Ведьма меня из дома не выживет!

Жаль, что против Истомина пульверизатор так себе оружие...

Домой возвращаться не спешу, кто его знает, какой там график у этого сексопатолога. Чем меньше мы будем общаться, тем лучше.

А ведь такой приятный внешне мужчина, - вздыхаю я.

Но красивые мужики в моём мире - это источник проблем. Проверено.

Скидываю вызов от Гурова.

"Не могу говорить", - отправляю ему стандартную смс.

Присев на лавочку, прикладываю к разбитой вчера коленке замороженный кусок печени в пакете. Это я саданула о край кровати, когда смывалась из объятий Истомина.

Облизываю губы, вспоминая как целовал...

И снова тону в смущении, неловкости и кипятке, мгновенно охватывающем тело.

О, боже! Стоп...

Зачем мне эти ощущения?!

Вытаскиваю телефон, чтобы отвлечься.

В интернете ищу какую-нибудь подработку на вечер в своем районе.

Ничего стабильного... Разве что - выгул собак. С собаками я лажу хорошо. Звоню по нескольким номерам. На одном - малинуа, на втором - шарпей, на третьем - стафф.

Стафф... Стаффы обычно милашки. Надеюсь справлюсь. Деньги ну очень нужны. И я соглашаюсь на всех троих.

И деньги, конечно небольшие, но с голоду уже не умру. Да и три вечерних часа заняты.

Ну вот, раз уж я теперь имею постоянный доход, можно немного потратиться на необходимое.

Прохожусь по магазинам, покупая себе немного посуды, подушку, теплую персиковую пижаму и... нежно-голубой костюмчик с балетками для практики, надеясь на то, что может быть нежность защитит меня от хамства, если джинсы не смогли.

Ближе к вечеру, всё же иду домой. Открываю дверь, встречаясь взглядом с Ведьмой.

Заняв беспроигрышную позицию наверху, где положено лежать шапкам, с шипением прижимает уши.

- Только попробуй! - направляю на нее пульверизатор.

Недовольно бьёт хвостом, готовясь к прыжку.

Делаю небольшой пшик, чтобы ознакомить ее с новым оружием.

Недовольно вздрогнув, с недоумением и брезгливым выражением морды, облизывает лапу.

Замечаю на полу разорванный на клочки листок, на котором написала свой номер и оставила на зеркале для Истомина.

Вот, поганка, вредная!

Держа ее под прицелом, пробегаю быстренько к себе.

Какое счастье - хозяина нет дома! И я могу не напрягаясь приготовить себе ужин.

Бросаю вещи, переодеваюсь в пижаму и прихватив пакет с продуктами иду на кухню. Ещё раз пшикая в сторону сорвавшейся с места кошки. Резко затормозив, она скользит по полу в мою сторону. Пшикаю ещё несколько раз. Кошка, проскользнув по полу когтями, разворачивается и даёт деру.

- Вот так-то!

Кошкина миска пуста...

Как я давно не ела ничего вкусного! И пока нет Истомина, я тушу печень в сметане с луком, морковью и картошечкой. Запах - умереть можно, слюной захлебнувшись!

Вот, а был бы ты хорошим человеком, Константин Захарович, я бы и тебя угостила.

Но! Плюшки только для тех, кто ведет себя хорошо. А вы, уважаемый, гад.

Один кусочек печени оставляю Ведьме. Но пока не зову ее, хотя знаю, что сидит под дверью и тоже обтекает слюной. Пусть как следует прочувствует, кто хозяин плюшек!

Засыпав все укропчиком и черным перчиком, закрываю крышкой и выключаю газ. Мою за собой посуду, убирая свою в отдельную корзину. А то придет этот "тут всё моё" и будет возмущаться.

Порезав печень длинными кусочками, приоткрываю дверь, аккуратно высовывая руку с одним из них.

- Иди сюда, морда злая.

С агрессивным рычанием кошка вырывает кусок из моих пальцев.

И жадно ворча жуёт.

Оставляю узкую щель, дожидаясь пока просунет голову за вторым и скармливаю с рук ещё парочку. Потом только запускаю. Недовольно и подозрительно смотрит на меня.

- Иди... - вываливаю остатки в чашку. - А то кормят тебя тут всякой дрянью...

Агрессивно косясь на меня, съедает все, что в чашке. И запрыгнув на стул, начинает вылизываться. Но смотрит всё также сердито... И морда в крови делает ее видок просто демоническим.

- Будешь хорошо себя вести, завтра куплю рыбки.

Включаю музыку на телефоне.

Наливаю кошке и себе в кружку молоко. На тарелку выкладываю половину жаркого. Отрезаю кусочек зернового хлеба... И - малосольный тоненько порезанный огурчик! 

- Мм... - со стоном вдыхаю я запах, сглатывая слюну.

И только подношу вилку ко рту, дверь на кухню открывается.

Истомин...

В куртке. С пакетом в руках. Злой. И судя по тому, как вздрагивают его ноздри - тоже голодный...

К концу рабочего дня, снимаю халат в ординаторской.

День сегодня просто космический. И кроме матов у меня уже ничего не осталось к его окончанию. Мне срочно нужен бокал и какой-нибудь кровавый шутер.

- А куда это ты собрался? - встаёт в дверях Зубарева. - Ты на два часа вообще-то опоздал. Не хочешь отработать? 

Швыряет мне на стол какие-то папки.

Видит Бог, я старался без конфликтов. Но Зубарева хочет конфликт... Я ей что - личный ассистент, бумажки за ней допиливать?!

- Тань, чего тебе надо, а?

Не оборачиваясь, убираю в стол фонендоскоп.

- Scorpio dormiens nunquam titillandus*, - чуть переиначиваю я поговорку.

И - да, я бываю жуть какой ядовитый. Лучше не тыкать в меня палками. Потому что, сейчас именно тот момент.

- А ты мне не хами. Я твой прямой начальник.

И это прискорбно. Я был исполняющим обязанности заведующего отделением два года. И в этом году проиграл конкурс Зубаревой. Потому что у нее степень, а у меня ее нет. Не люблю писанину, и забросил научную работу. А больница в этих вопросах отдает предпочтение остепеннёным кандидатам, периодически отсвечивающим с международными статьями. И она, конечно же, пожелала участвовать в конкурсе на моё место. Не сука ли?

- Я же тебе сразу сказала, или мы найдем общий язык или я тебя отсюда выживу.

- Общий язык всё ещё возможен. Ну просто же всё, ты меня не дрочишь и можешь спокойно присваивать себе мои подвиги. Или...

- Ну-ка... ну-ка... что там - “или”? - с насмешкой.

- Или, я буду искать варианты, как нам не работать вместе.

- Уволишься?

А пациентов я на кого оставлю?

- Хочу тебе напомнить, что за прошлый месяц, если бы не я, двое твоих пациентов были бы мертвы.

Нет, Татьяна Борисовна не бездарна, просто ей всегда некогда. То маникюр, то сюжет на местном тв, то конференция в Москве, то отчёты... Какие уж тут пациенты?

- Это нормально, Костя. Когда у заведующего нет времени, его пациентов подхватывают рядовые сотрудники.

- Спасибо за "рядового", мой генерал.

Татьяна Борисовна мнит себя барыней. А мы, естественно, холопы. Впрочем, иначе никогда не было.

Таня когда-то была первой красавицей. И даже выиграла студенческий конкурс красоты. Сейчас, конечно, заметно поизносилась, но всё ещё ничего в тандеме с плотным слоем профессионального макияжа. Однако гонору стало в разы больше.

- Ты никогда не хватал звёзд с неба.

- В отличие от тебя?

- Да.

Накинув куртку, прохожу мимо нее.

- Подвинь звезду, проход узкий, боюсь зацепиться.

- Хамло... - облизывает губы.

В последнее время ее прямо несёт! А я не умею засовывать язык в задницу.

Притормаживаю в дверях. Наклоняюсь и зло шепчу ей на ухо.

- Я знаю, что ты от меня хочешь, Зубарева... Забудь. Я в тебя даже в голодный год не засуну. Лучше подрочу.

- Ты прямо заводишь меня, Истомин! Такой азарт... - ледяная усмешка. - А почему ты до сих пор не женился, м? До сих пор обижен на весь женский род?

Мы учились в меде вместе. Она на два курса старше. Когда-то я был по уши в неё. И даже делал предложение, искренне считая, что всё взаимно, но... Трахаться Танечка любила с молодыми и борзыми, а замуж пошла за богатого и престарелого. Эта вся история была публичной и сильно ебнула мне по психике тогда. А теперь Татьяна Борисовна молодая вдова. Вдова не грустная... И смотрит на меня горящим взглядом с воловьей поволокой. А вот нихера!

- А с чего ты взяла, что я не женат?

- Ну, Костя... - закатывает глаза. - У меня твое личное дело.

- Оно устарело.

- И кто же счастливца?

- Одна чудесная юная девочка, - дёргаю с вызовом бровями, отчего-то представляя образ Любочки.

Ну должен же быть какой-то прок с этой юной нахалки. Может, хоть Зубарева от меня отколется?

- Ты - лживый злопамятный мальчишка. Ничуть не изменился.

- Только трахаться стал ещё лучше. До понедельника, Татьяна Борисовна. Подрочите тоже на досуге. Харассмент - дело наказуемое.

Но не доказуемое, увы.

- Ну ты мудак, Костя. Ты мне это говоришь?! Да ты пол больницы поимел! - шипит на меня.

Слухи сильно преувеличены. У нас каждый неженатый врач “пол больницы поимел”.

- Ещё один намек на "неуставные" отношения и полетишь отсюда.

- Докажи, - ускоряю шаг.

Надо признаться, ее руководство моим отделением - это лютый пиздец для меня. И да - бьёт по самолюбию, конечно.

А дома ещё один сюрприз! Как не прибить Няшину? Или таки прибить?

Покупаю сыр, фрукты и пельмени, которые уже порядком задолбали. И вискас. Пельмени это тоже вискас для одиноких мужиков. И бутылку белого хорошего вина.

После того как расчленю и сожру Няшину, надо будет чем-то запить и снять стресс. Я ей пацан что-ли по балконам лазить? Хорошо, хоть, Горыныч смог подъехать, разрулить с ключами. И благо, запасные вообще были в тачке!

Захожу домой. На кухне музыка. Рядом с ковриком - белые кроссовки с синими бабочками.

Раздражённо переставляю их в обувницу, чтобы не мешались под ногами. Сама не могла поставить?

Мусор какой-то из рваных бумажек... Развела бардак!

Толкаю дверь на кухню. От запаха еды мгновенно сводит желудок.

Не донеся до рта вилку с чем-то очень домашним и аппетитным, Няшина замирает.

- Где мои ключи? - рычу на неё.

- Уже на месте. Я сделала себе дубликат.

- Ты закрыла меня! Я опоздал на работу. У меня пациенты!!

- Кто-то умер от спермотоксикоза? - поджимает губы.

Ах да...

- Могла бы хотя бы номер телефона оставить!

С грохотом ставлю пакет на стол. Няшина прячет телефон в карман. Поднимается, забирая со стола свою чашку. Держит ее в руке.

Ноздри рассерженно вздрагивают. Облизывает пухлые губы и угрожающе поднимает вилку с едой.

Мой желудок урчит...

- Ключи я у Вас просила ещё вчера. Вы проигнорировали мою просьбу. И номер я оставила! Он был написан на листе, который я закрепила на зеркале. Но Ваша кошка его порвала. Уберите, кстати, мусор за питомцем...

От возмущения открываю рот. Но не нахожу, что ей ответить.

Няшина засовывает мне в рот вилку. Растерявшись, позволяю, получая порцию этого самого "домашнего".

- Хорошего вечера! - прихватив кружку с молоком, смывается к себе.

А я слегка прихуев, жую...

Мои глаза закатываются от удовольствия. Потому что это охренеть как вкусно!

И я даже забываю, за что на нее рычал. Проглотив, смотрю на вылизывающуюся Ведьму.

- Тебе тоже досталось, да?

Открываю бутылку вина. Наливаю два бокала.

- Так, короче, к черту пельмени, я требую репарации за ущерб в виде этого жаркого. Люба!..

* - Scorpio dormiens nunquam titillandus - не дразни спящего дракона.

Воинственно глядя друг другу в глаза, мы ужинаем. Моё жаркое, его кухня.

Так и быть...

Ведьма, прижав уши агрессивно смотрит на мою ногу. Снимаю со стола пульверизатор.

- Зачем тебе он? - облизывает губы Истомин.

- Дрессирую одну хамку.

Ведьма кидается и получает струю воды прямо в наглую морду. Атака сорвалась и кошка брезгливо вздрогнув, идёт на балкон, вылизывать мокрую шерсть.

- Креативно, - хмыкает он.

- У меня припасено кое-что и поубойнее.

В кармане рюкзака в пакетике лежит корень валерианы.

- Она у меня ещё и команды выполнять будет, - надменно дёргаю бровями.

- Ух! Да ты дрессировщица, да?

- Приходится.

- Предлагаю временное перемирие, до тех пор пока не решим с квартирой.

- Хорошо, - коротко соглашаюсь я.

- За твои кулинарные таланты, - поднимает бокал.

Настороженно чокаюсь с ним кружкой с молоком.

- И чем же занимается Любовь Романовна в перерывах между захватами жилья?

- Живу...

- Парень есть у тебя?

Склоняет с любопытством голову к плечу. Пока я туплю, соображая как ответить, отвечает сам:

- Хотя о чем я? Конечно, нет...

- Почему это Вы так решили?!

- Какой парень отпустит девчонку свою к мужику заселиться? - подмигивает Истомин.

- Я просто самостоятельная! И могу за себя постоять. Ясно?

- Родители твои где, самостоятельная?

- В путешествии, - вру я.

Не хочу, чтобы он знал, что я совсем одна. И за меня никто не заступится.

Разглядывает. Взгляд такой, что кажется моя теплая мохнатая пижама на мне сейчас задымится.

Я специально выбирала такую, чтобы никакого намека на сексуальность. А то кто его знает, неадекватного...

- Сколько лет тебе?

- У вас сейчас еда остынет.

Возвращается к трапезе.

Доев, мою за собой чашку. Бутылку с молоком несу на балкон.

- Поставь в холодильник.

- Нет... Он же Ваш!

- Твой я тебе сюда поставить не дам. Поэтому, пока что пользуйся моим.

- Вы очень любезны. Но я лучше на балкон.

Резко со скрежетом отодвигается на стуле, преграждая мне путь.

- На балконе я курю. Не нужно там держать продукты.

Поджав губы, возвращаюсь к холодильнику.

- Давай так... С меня продукты, с тебя - ужины.

И предложение, конечно, очень соблазнительное в моей ситуации, но... Я не хочу так!

Плюшки - только послушным котам. А этот с придурью!

Отрицательно качаю головой.

- Вот не люблю тебя опять, - разочарованно. - Я уже мечтал о домашней ухе, быть может.

Беру на заметочку...

- Сядь, не убегай.

Поставив в раковину тарелку, режет на большое блюдо фрукты. Я обожаю фрукты... Свежий запах манго и персиков заполняет кухню.

Но уйти мне не даёт не только он и не вовремя проснувшееся чувство вежливости, а ещё что-то...

Что?

Мне нравится смотреть на Истомина, - вдруг доходит до меня. Его мимику... Усмешки... мимические морщинки в уголках глаз... Как он держит нож... поднятые до локтей рукава рубашки, обнажающие крепкие предплечья с венами... И слушать его голос тоже нравится. Словно он со мной флиртует.

Бог ты мой... Ты чокнулась, Няшина? Это же первый признак, что он гад! Когда тебе с первого взгляда нравились нормальные?..

- Белое вино отлично идёт к персикам... - намекая на мою пижамку, протягивает бокал.

- А я не пью.

- Любовь Романовна, я ж Вам не водку предлагаю, а бокал вина, - всовывает в руки.- Итак, пускай лучше будет стыдно утром,чем скучно вечером накануне!

Чокается об мой бокал.

- Так! Я тут за ваши сексопатологии пить не буду.

- А за что будешь? - протягивает мне вилку с наколотым кусочком персика.

- За мирное сосуществование, - вздыхаю я.

- Кстати, на счёт сексопатологии... - морщится и стреляет взглядом на спальню. - Я был тогда не прав. Сорри... Немного снесло крышу.

- Ладно, - смягчаюсь я, - извинения приняты.

Делаю пару глотков вина.

- Хорошего вечера! - смываюсь я.

Уже позже пересекаюсь с ним в в ванной комнате. Он выходит, я захожу. Мы застревает в узком проходе.

С голым торсом... Выбрит, свеж и пахнет лосьоном...

Внутри меня, вспорхнув, трепещут бабочки. Не моргая смотрю ему в глаза. Он тяжело сглатывает... Вена на шее мощно бьётся.

Протиснувшись, расходимся.

Стоя в душе, открываю зачем то его лосьон. И нюхаю, закатывая глаза. Ммм...

Вот, дура!...

Поспешно закрываю и ставлю на место. Он выскальзывает из намыленных рук и падает! Пытаюсь поймать, и нафиг сношу все с полки на дно душевой. Включая бокал из под вина, который забыл судя по всему Истомин.

Зажмуриваюсь от грохота!

Черт!!

Бокал вдребезги.

Стою в шоке в мелких осколках, которые, смешавшись с водой, стали невидимыми. Вода льется сверху...

Выключаю ее. У него большая душевая, и просто перешагнуть через поддон и выйти не выйдет...

А заставить себя наступить на осколки я не могу.

- Люба, у тебя все хорошо? - из-за двери.

- Нет... - жалобно выдавливаю из себя.

Открывает дверь. Стекло душевой мутное, но… Вскрикивая, прикрываю руками грудь.

- Что случилось?

- Я бокал разбила... И тут все в осколках, - вздыхаю покаянно.

- Держи, - не заглядывая протягивает мне внутрь полотенце. - Не двигайся.

Быстро обматываюсь им.

Он открывает створки шире, и наступая внутрь в сланцах подхватывает меня на руки.

- Иди на ручки, маленькая пакостница, - плотоядно. 

Замерев, взлетаю в воздух. И оказываюсь прижата к его голому торсу.

Его взгляд опускается на мою прижатую полотенцем грудь.

- Я любил этот бокал...

- Репараций не будет! - испуганно выдыхаю я.

- А награда героям?

- Уха! 

Так и быть...

Всю ночь я просто сдыхаю!

Мне снятся охуительные троечки, я вжимаюсь в них лицом, тыкаясь на самом деле мордой в подушку. Злясь, переворачиваюсь. Вырубаюсь снова. В паху сводит от возбуждения, мне снится, что я двигаюсь в ней...бедра дёргаются в поисках точки приложения. Снова просыпаюсь, переворачиваюсь на живот. Снится, как зубы скользят по ее спине, ощущение нежности от ее кожи... Прикусыпаваю подушку, вдалбливаясь в матрас...

- Да, блять!

Верчусь, пытаясь отыскать удобную позу. Вырубаюсь... И снова трахаю... трахаю... трахаю…

Вхожу… тону… сжимаю… взрываюсь! Стоны ее!... Меня поднимает на пик ощущений, но вместо оргазма просыпаюсь. Сердце долбиться, яйца сводит.

- Ммм... Какой сладенький пиздец поселился со мной рядом...

Мокрый насквозь и перевозбужденный подрываюсь с кровати. И едва торможу себя, чтобы не сходить к моему персику в гости.

Второй раз получить по фаберже я точно не готов.

Хватаю сигареты, открываю окно. Высовываюсь в осеннюю прохладу по пояс, глядя на звёздное небо. Курю...

Дотягиваюсь до телефона. Листаю номера телок.

- А нахер... - отбрасываю обратно, - никого путёвого...

Даже время тратить не хочется. Да и куда вести?..

Не закрывая окно, падаю мордой в кровать, поперек.

- Няшина, дай поспать, а? - бубню сонно. - Будь человеком...

Чуть остыв и даже замерзнув, наконец-то отрубаюсь без снов.

С утра встаю с замёрзшим к хренам собачьим. С больным горлом и раскалывающейся головой. И опять у меня одни маты...

Что Истомин, заебись выходные намечаются? Что за жизнь, вообще?

Встаю, голова кругом, слабость...

Закрываю окно. Кое-как натянув шорты, выползаю в кухню.

- Привет, - хриплю безголосо заразе этой.

Девчонка пьет чай. Он пахнет какими то душистыми травами... И немного валерианой.

- Добрый день.

- День? - поднимаю взгляд на часы.

Действительно полдень.

Уперевшись ладонью в морозилку, ищу ниже в холодильнике какое-нибудь экспресс зелье от температуры. Ее взгляд по спине ощущается как касания... 

Выгребаю горсть таблеток и пакетиков. У меня с этим делом не густо.

- Вы плохо себя чувствуете? - прокашливается Няшина.

Со стоном бросаю на нее убитый и осуждающий взгляд.

Из-за тебя, вообще-то, жадное создание!

- Может, чаю?

Киваю.

- Будьте так любезны, Любовь Романовна.

Засовываю таблетки обратно, так и не обнаружив ничего годного.

Падаю на стул.

Опустив взгляд вниз наблюдаю сюрреалистичную картину, как Ведьма трётся мордой о белые вязанные носочки Любы. И мурлычет...

- Это что за фокус? - шепчу я.

- Будете себя плохо вести, Вас ждёт та же участь.

Уже, походу...

- Ты страшный человек, Няшина.

Она болезненно морщится на мой хрип одновременно со мной.

- Не напрягайте связки. Помолчите.

Вот опять рот затыкают. Но - да.

Ставит передо мной кружку чая. Достает из холодильника молоко. Доливает в кружку. Ведьма, как привязанная ходит за ней и трётся. А мне себя даже погладить не дала ни разу!

Люба, сходив в магазин за продуктами и лекарством, готовит мне уху, подкармливая обрезками рыбы пьяную в дрова Ведьму.

Сижу и молча пялюсь на девчонку, мечтательно улыбаясь.

А круто… Хозяюшка прямо. И заботливая. Я не просил, а она жаропонижающие принесла и леденцы от горла.

Красивая девочка. Опять же троечки просто нереальные... Вот ещё бы с сексом разрулить и вообще, считай подарок!

Ну куда тебе, Истомин, такую ляльку? Видно же, что домашняя девочка хорошая. 

А что мне теперь, только середнячком проходным довольствоваться?..

Так молоденькая совсем!

Да, вижу…

Эх!

Изучаю ее профиль, заплетённые в косу волосы, чтобы не мешали. Ушки изящные... Дырочки есть под серьги. А серёжек нет. Перевожу взгляд на руки. Розовые ноготки аккуратно подстрижены, никакого лака. Колечек нет, браслета -тоже... И никакой цепочки на ее груди тоже не было.

- Люба... Ты продала своё золото?

Вздрагивает, касаясь мочки.

Но ничего не отвечает.

Меня почему-то это цепляет. Такая девчонка красивая! Да ей только пальцами щёлкнуть, ее в золото оденут.

Как Татьяна Борисовна щелкала?

Ну... не обязательно прямо так. Вот я смотрю на нее, и уже хочется одарить. Без всяких щелчков.

Словно почувствовав мой пристальный взгляд оборачивается. Смутившись, быстро находит, чем занять руки.

Температура падает. Аппетит просыпается.

- А лавровый лист есть?

Подхожу к ней, открываю один из шкафчиков. На автомате выставляю лоток со специями, сосредотачиваясь сам на близости ее тела. И становлюсь такой же пьяный как Ведьма. Скашиваю взгляд на шею, облизывая губы. Ну какая...

Я ж сдохну с ней жить!

Изнасилую рано или поздно. Нет, ну не прям изнасилую, конечно, но...

На круглую аппетитную попку садится отогревшаяся на солнце поздняя оса.

Рефлекторно смахиваю, проходясь по ягодице.

Вскрикнув, Няшина возмущённо замахивается на меня половником.

- Оса... - шевелю губами, провожая взглядом желто-полосатую хищницу.

Пугаясь, Люба вжимается в меня спиной. Дергается от насекомого, кружащего над нами.

- Ну что ты такая нервная? - шепчу ей на ушко, отмахиваясь от осы.

Та внезапно меняет траекторию и летит прямиком к моим ненаглядным троечкам как пилот камикадзе!

Люба панически сжимается, я успеваю перехватить осу в кулак. Вдавливая его прямо в ложбинку.

- Ааа! Черт! - получаю несколько укусов в ладонь.

С размаху швыряю осу в раковину и смываю водой, одновременно подставляя под струю отекающую от укусов ладонь.

- Мамочка... - всхлипывает Люба. - Боюсь их до ужаса! У меня аллергия на укусы.

Сыпет на мою руку соду, аккуратно похлопывая пальчиками вокруг укусов. 

- Мм... Тогда... - поднимаю взгляд к потолку. - Гуляш с пюре... Завтра.

- Константин Захарович! - переводит на меня возмущенный взгляд.

Подмигивая, ловлю ее руку, целуя пальцы.

- Награда должна найти своего героя.

- Обязательно еда?

- Ну, почему? Нет, не обязательно... Поцелуями тоже принимаю.

- Гуляш, так гуляш! - философски изрекает Люба.

Посмеиваясь, стаскиваю у нее с разделочной доски веточку петрушки.

- И покупать ничего не надо. Все есть в холодильнике.

Мурлыча от удовольствия, ем рыбный бульон. Горло, наконец-то немного отпускает и проясняется в голове.

Отвечаю на вызов. Зубарева...

- Истомин, у нас Вахрушева с обеда уходит у нее ОРВИ, видимо. Придется тебе выйти.

- Нет, - хриплю я сорванным голосом. - Я с температурой и, возможно, заразен. В этот раз придётся Вам, Татьяна Борисовна. У меня тоже ОРВИ.

- Это шутка?

- Нет. Поработайте для разнообразия в выходные.

Скидываю вызов.

Дотягиваюсь до "мельницы" с перцем. Няшина, перехватывая, двигает к себе.

- Вам нельзя. У Вас горло.

Ты ж моя зайка... И даже моет за мной посуду.

Мне кажется, меня так концентрированно много лет не любили как сегодня.

Закинув леденец в рот, ловлю ее на выходе из кухни.

- Пойдем, - тяну к себе.

- Н-н-нет... - растерявшись заикается она.

- Пойдем-пойдем... Не буду я тебя трогать. Что ты там одна будешь сидеть? Включим какой-нибудь сериал, потупим в телек вместе.

- Игру престолов смотрела?

- Только первую серию.

- И я только начало. Пойдем исправим.

Практически силой усаживаю ее на кровать. Кидаю подушку между нами. Включаю плазму. Ложусь спиной на мягкий изголовник.

- Или ты другое что-то хочешь посмотреть?

Отрицательно качает головой.

Вот и славно...

Мы валяемся, смотрим сериал. Скупо обсуждаем какие-то моменты… Ведьма, запрыгнув на кровать, устраивается в ногах у Любочки. И лениво дерет задними ногами ее пушистые носочки, покусывая за пальцы. Идиллия… Не такие уж и плохие выходные! Если бы можно было, дотянуться и, забив на фильм, затискать и трахнуть мой “сладенький пиздец”, были бы вообще самые роскошные!

Температура опять поднимается, перед глазами плывет. Начинаю терять нить сюжета. Люба с тревогой поглядывает на мой профиль. И через некоторое время приносит мне мокрое полотенце. Заботливо кладёт на лоб. Ставит кружку с жаропонижающим. Мой взгляд застывает на ее губах. Таких манящих...

- Няшина... - бормочу я, закрывая глаза. - Ты очень рискуешь. Я же влюблюсь… И всю кровь из тебя выпью.

- Лучше лекарство выпейте, - игнорирует мой бред. - Потому что мне надо уйти. А высокая температура - это опасно.

- Куда?

Время восемь.

- По делам... - уклончиво.

- На свидание что ли? - вяло шучу я.

- Ну… да. 

В груди делает кульбит неровно стучащее сердце. Прислушиваюсь к нему. Бесится, истерично дергаясь внутри. И требуя, чтобы я как-то вмешался.

Ну, приплыли, блять...

- Гарик немного нервный пёс, - рассказывает мне его жеманный хозяин, представившийся как Владик.

Квартира - большая студия с отличным ремонтом. Плитка на полу - как разлитое по воде молоко посыпанное местами золотой пудрой. И очень дорогие аксессуары, как у первой модницы города - бра, пуфы, вазочки...

Владик весьма необычный.

Он в шелковом распахнутом халате изумрудного цвета. Под ним обтягивающая пижама.

И у него залеплено телесным лейкопластырем пол лица. Кое-где видны синяки и отеки.

- А у Вас что-то случилось? - с тревогой и сочувствием смотрю на него.

- О, да! Всегда мечтал сделать пластику и вот...

- Оу. Поздравляю.

Владик поит меня зеленым чаем, который распускается как цветок в прозрачном заварнике и знакомит с шарпеем.

Это мой последний клиент на сегодня.

Пёс тыкается мне в ладонь своей складчатой мордахой, унюхивая питомцев, которых я выгуляла раньше него, и съедает лакомство.

- К людям он совсем не агрессивный. А вот на собак бывает...

- Поняла.

- Сорок минут активной прогулки перед сном для него вполне достаточно.

- Ну, мы тогда пойдем. Погуляем в сквере.

Надеваю на пса поводок. Он радостно тащит меня из подъезда на улицу. Практически бегом мы с ним доходим до сквера. Команд Гарик не понимает. Или - понимает, но не считает нужным меня слушаться. Однако ко мне вполне доброжелателен. Отпустить его с поводка я не рискую.

И ношусь с ним за каждым листиком, фантиком, или идущей мимо собакой. В парке безлюдно... Встречаются только парочки и собаководы.

- Гарик! Гарик, стоять! - натягиваю поводок, пытаясь удержать рвущегося пса.

Своим рычанием он привлекает внимание ротвейлера, идущего навстречу. Тот встаёт в стойку.

- Уберите собаку! - рявкает на меня хозяин ротвейлера.

- Да держу я! - изо всех сил натягиваю поводок. - Свою держите!

Его кобель дёргается. Поводок с руки мужчины раскручивается, удлиняется и собаки, яростно лая, сцепляются.

От адреналина ладони потеют и поводок скользит в руках. кросовки едут по сырой листве и я падая на пятую точку. Упираюсь кроссовками… Кое-как растаскиваем их в стороны. Получаю несколько незаслуженных оскорблений от хозяина ротвейлера.

- Понаберут собак и не занимаются ими! - фыркает на прощание. - Пуделя заведи!

- Намордник оденьте! - бросаю ему.

- Моя собака первой не кидается, ясно?! - рявкает на меня.

- И наденьте тоже... - зло прищуриваюсь.

Не объяснять же, что собаку воспитывала не я. И вообще, его собака сорвалась из под его контроля, а не моя.

Поджав губы, увожу Гарика на скамейку. Рассматриваю раны. Порвано ухо, и немного ранена  губа.

- Ты мой мальчик... - жалею его, гладя по голове. - Зачем ты полез в драку?!

Поскуливая, он виновато смотрит мне в глаза из под своих симпатичных складочек.

- Ну, вот что сейчас делать с твоим ушком?..

В кармане горсть сухого корма. Подкармливаю через ремни намордника.

- Пойдем сдаваться...

Владик причитая над приунывшим Гариком изящно бегает по квартире в поисках лекарств.

- Йод?!

- Нет-нет, лучше, давайте я посмотрю, что есть. Я медик...

Ну почти!

- Левомеколь, - вытаскиваю из дверцы холодильника.

Мы вместе обрабатываем ушко. И пораненную губу. Спаиваю псу внутрь противовоспалительный сироп.

- Может его надо зашить у хирурга?

- Завтра, конечно, лучше показать врачу. Но первую помощь мы оказали. Я позвоню с утра, ладно? Узнать как у него дела.

На этом и расстаёмся.

И вроде бы моей вины нет, но иду и грызу себя, что можно было бы предугадать и заранее оттащить подальше.

Эх...

Домой в связи с происшествием возвращаюсь только к полуночи.

На балконе курит Истомин.

Бросаю на него рассерженный взгляд снизу. Мог бы и куртку надеть! 

И мне отчего-то хочется, чтобы он меня встретил, когда я зайду. Но он не встречает.

Дверь в его комнату закрыта. Ну ладно…

Джинсы теперь только стирать. в грязи и следах от травы. Неловко просить разрешения воспользоваться его стиралкой. Хотя мне кажется, что он разрешит, в той же логике, что и с холодильником.

Захожу к себе. На диване букет! Очень нежные маленькие розочки и благородные бело-салатовые каллы. Шокированно поднимаю.

Это от кого?.. Обыскиваю букет, открытки нет. Открываю телефон, в надежде, что даритель что-нибудь написал в мессенджере. Но там тоже пусто. Даже не представляю кто бы это мог быть!

Неужели, Игорь? Откуда он мог узнать мой адрес??

Переодевшись, иду в недоумении к Истомину. Стучу.

- Можно?

- Можно...

По пояс раздетый, играет в какую-то кровавую резню. На мгновение залипаю на его торсе. Грудные мышцы подрагивают на движения рук. Резко опускаю взгляд. Капец… Как бы ему понравилось, ходи я по квартире тоже топлес?? 

- А ко мне кто-то приезжал?

- Приезжал... - не глядя в мою сторону.

- А цветы точно были мне?

- Точно.

- Мм... Парень? - мне дико неудобно почему-то. - Он что-то передал? Может быть имя назвал? Игорь?

Его пальцы замирают. И какое-то чудовище откусывает голову его персонажу на экране.

- Доставка приезжала,  - сухо.

- Что-нибудь передали на словах? Там просто нет… эм… открытки.

- Передали… Что не стоит гулять так поздно одной. И не стоит гулять с теми, кто отпускает так поздно одну.

Распахиваю глаза, вообще теряя последние идеи, кто бы это мог быть.

- Ясно...

Нет. Не ясно.

Мнусь в дверях.

- Вазу возьми.

- Спасибо... - шепчу я. - А как Вы себя чувствуете?

- Херовенько, Люб, херовенько...