Доктор Варя. Магия исцеления

Перестук колёс убаюкивал, за окном вагона неторопливо проплывали вековые ели. Варвара Ильинична отложила в сторону книгу, которую прихватила с собой скоротать время в дальней дороге, потом сдвинула очки на лоб.

Взгляд машинально скользнул по соседней полке, где дремала её соседка, останавливаясь на столике, где стоял обычный гранёный стакан в железном подстаканнике, такие, наверное, остались только здесь, в поездах.

От этого стакана веяло каким-то уютом, ностальгией. Рука сама потянулась к нему, на губах Варвары Ильиничны расцвела улыбка, она любила чай, тёмный, крепкий, часто только он и давал сил выстоять очередное двойное дежурство. Вот и сейчас захотелось.

Она взяла стакан, встала, собираясь идти за кипятком. Именно в этот момент чья-то рука дёрнула стоп кран. Заскрипели колёса, вагон дёрнулся. Не устояв на ногах, бывший пластический хирург, а теперь обычная пенсионерка Варвара Ильинична взмахнула руками. Выронив стакан, она покачнулась, ударившись виском обо что-то твёрдое.

В глазах потемнело и этот мир угас для неё навсегда.

***

- Варя! Варенька! Очнись! Ну, очнись же!

Кто-то тряс меня за плечо, в голове противно пульсировало, а при каждом встряхивании боль отдавала в правый висок.

- Не трясите меня так, а то язык прикушу, - сварливо попросила я.

- Ой! Варенька, живая!

Кто-то надо мной принялся шмыгать носом и, судя по ощущениям, полез обниматься. Мне даже стало интересно, кого это так опечалило моё падение.

Отправляясь в это путешествие через всю страну, я специально выбрала место в плацкартном вагоне. Когда ушла на пенсию, думала, буду отдыхать от прежней суматошной жизни, но вскоре поняла, как мне её не хватает. Не хватает людей, разговоров, простого человеческого общения.

И тогда я купила билет до Владивостока, в обычный плацкартный вагон, решив исполнить свою мечту юности: увидеть Байкал, долину гейзеров, подняться на сопки и вдохнуть ветер, возможно долетевший туда от самого Тихого океана.

Ехать предстояло не один день, вскоре в той или иной мере все в вагоне перезнакомились друг с другом. У нас сложились неплохие отношения с соседкой напротив, милой женщиной, которая направлялась в гости к своему сыну. Вот только я не думала, что она будет так за меня переживать, хотя, головой я приложилась знатно!

 Сходила, называется, попить чайку! Интересно, стакан разбился или выжил?

Чтобы это узнать, нужно было открыть глаза, что я и попыталась сделать. Первое, что я увидела, это лицо совсем юной девушки, в её глазах плескалась искренняя тревога и кажется, слёзы.

- Оля? – имя вырвалось у меня само, хотя эту девушку я точно видела впервые.

- Варя! Давай, я помогу тебе встать. Как же я испугалась! Ты лежишь, голова в крови, я с перепугу в тебя почти весь свой резерв вбухала!

Девушка потянула меня за руку, помогая встать. Я нахмурилась, меня сбивали с толку её странные слова, но ещё более странной оказалась одежда, длинное платье из плотной тёмной ткани, украшенное кружевным воротничком.

- Садись, я тебе лицо вытру, - она вытащила из-под манжеты своего рукава носовой платочек и потянулась ко мне.

- Подожди, - я отвела её руку в сторону, потому что вокруг происходило что-то странное.

Я определённо была в поезде, но вагон совсем не походил на тот, в котором я только что ехала. Кругом валялись, свертки, чемоданы, саквояжи, наверное, свалились со своих мест при резком торможении поезда.

Но ещё более странными были окружающие меня люди и их одежда: все женщины в длинных платьях, мужчины в сюртуках или как там это называлось ещё лет сто назад.

Взгляд зацепился за лежащий на полу стакан, надо же, не разбился! Я потянулась к нему, потому что он казался мне единственным предметом, который никак не изменился.

Поставив стакан на столик, я повернулась к окну, поезд всё ещё стоял, в стекле мелькнуло какое-то отражение, молодая девушка, лицо которой было чем-то испачкано. Подняв руку, я коснулась виска, отражение в окне повторило мой жест.

 Я не знала эту девушку, но в голове откуда-то всплыло: Варвара Ильинична Светлова, двадцати лет от роду.

Надо же, моя полная тёзка, только фамилия другая, да и моложе на целых пятьдесят лет.

Я даже не успела толком подумать и испугаться, когда по вагону прокатился истошный женский крик:

- Доктора! Есть в вагоне доктор?

Сработала многолетняя привычка: бежать и спасать. Руки сами потянулись к саквояжу, разыскивая внутри походную аптечку. Ещё одна привычка: носить с собой необходимый минимум лекарств и инструментов.

Аптечка нашлась, хоть она и мало походила на ту, что я упаковывала в свой чемодан. Особенно умилили стеклянные шприцы, огромные и тяжёлые. Прямо как в моей молодости!

Тут же лежали бинты, скальпель, пинцет, флаконы с касторкой и борной кислотой. Нашлась даже перекись водорода.

Схватив аптечку, я кинулась на крик, Ольга побежала за мной.

Прямо на полу, в проходе, лежал мужчина, над ним склонилась испуганная молодая женщина. Их окружала толпа зевак, чтобы пробраться к больному я прикрикнула:

- Пропустите, я врач!

- Куда ты лезешь, аль не видишь, человеку плохо, - огрызнулся на меня тучный мужчина в изрядно потёртом сюртуке.

- Мы младшие лекари, - пустите! – заявила Ольга, упрямо вскинув подбородок.

- Лекарки. Тут лекарки. Пропустите, - пронеслось по толпе.

Люди расступились, мы с Ольгой склонились над больным. Мужчина был очень бледным, почти восковым. Я сразу обратила внимание на залитый кровью рукав.

- Что с ним случилось?

- Это мой муж, он порезался, осколок стекла впился в руку, а когда он его вытащил, пошла кровь, - дрожащим голосом пояснила стоящая на коленях женщина. – А потом он просто упал.

Я попыталась закатать больному рукав, но тот был слишком узким. Нужно резать, хорошо, что в аптечке нашлись ножницы. А вот и причина всего случившегося: глубокий порез, рассечена артерия.

- Оля, прижми рану пальцами, нужно остановить кровь.

Жгут! Нужно наложить жгут! Увы, ничего подобного в аптечке не оказалось.

- Ваш пояс! Дайте мне!

Я увидела на талии женщины узенький поясок. Она тут же принялась развязывать узелок, пальцы дрожали, время утекало. Но вот, наконец, поясок у меня.

Я схватила валявшуюся на полу чайную ложку и с её помощью чуть выше раны, наложила жгут из пояска. Кровь остановилась. Можно выдохнуть.

- Нужно заживить, а у меня резерва почти не осталось, - виновато вздохнула  Ольга.

Опять она про какой-то резерв.

И тут меня накрыло, руки сами собой потянулись к ране, стоило коснуться больного, как перед глазами слегка зарябило. Кожа, мышцы – все стало полупрозрачным, ярко выделялись две вены, розовая и голубая. А вот и место разрыва.

Я не знаю, как так получилось, но вокруг моих ладоней образовалось мягкое свечение. Кто-то ахнул:

- Глядите и впрямь лекарка!

Свечение окутало место ранения, часть его превратилось в тоненькие лучики, которые словно нитками стали сшивать место разрыва, не спеша, стежок за стежком.

Внезапно я почувствовала, как кто-то промокает мне лоб, вытирая капельки пота. Не отвлекаться! Я знала, что ни в коем случае нельзя терять концентрацию, иначе придётся начинать всё сначала.

Но вот последний стежок лёг ровно туда, куда я его направила, на месте раны остался едва заметный белёсый след. Теперь нужно снять жгут и проследить, чтобы кровь наполнила все сосуды. Довольно неприятные ощущения, хорошо, что мужчина всё ещё без сознания.

Ладони перестали светиться, меня слегка качнуло, тут же навалилась усталость. Ольга придержала меня за плечо.

- Даже шрама почти не осталось, - женщина, что всё это время стояла рядом с больным на коленях, нежно провела кончиками пальцев по гладкой светлой полоске, оставшейся на месте пореза. – Спасибо вам! – она подняла голову, глядя на меня полными слёз глазами.

- Нужно переложить его.

Женщина коротко кивнула.

- Да, да, сейчас, помогите, пожалуйста, - обратилась она к наблюдавшим за нами мужчинам.

Я заметила, как тучный господин в сюртуке сразу ретировался, зато два широкоплечих парня легко подхватили больного, положив его на один из диванчиков. Теперь проход был свободен.

- Как только ваш муж очнётся, сразу дайте ему воды. Он потерял много крови, ему нужно больше пить. Если есть соль, положите в стакан совсем чуть-чуть, на кончике чайной ложки.

Чтобы скорее восстанавливался, кормите его куриными яйцами, нежирным мясом, печенью. Хорошо ещё давать морскую рыбу.  Из круп – гречку и овес. Побольше свежих овощей, зелени. Тёмный мед.

Дав нужные рекомендации, мы с Ольгой вернулись на своё место. Люди в вагоне постепенно успокаивались, убирали упавшие вещи, кое-кто даже успел сходить за чаем. Многие обсуждали случившееся.

- Как думаете, почему мы остановились?

- Корова на путях стояла, вот машинист и затормозил.

- Какая корова! Я слышала, во втором вагоне произошла ссора, барышня разругалась со своим женихом, дёрнула стоп кран и спрыгнула с поезда!

Завязался спор, люди высказывали свои догадки и предположения, кто-то даже упомянул диверсию, после этого все как-то странно затихли.

Мы с Ольгой тоже убрали по местам свои вещи. Я знала, что она моя подруга с детства, мы вместе окончили школу и поступили в лекарскую академию, два года отучившись там на младших лекарей. А теперь едем по распределению в далёкий провинциальный Никольск.

- Тебе нужно умыться, - подруга снова протянула мне свой платок, - пойдём, я тебе помогу.

Вместе мы отправились в конец вагона, в уборной нашёлся умывальник, чем-то похожий на большой пузатый самовар и самое главное – зеркало, где я смогла рассмотреть себя.

Каштановые, чуть вьющиеся волосы, одна прядка слиплась от крови и прилипла к щеке, я намочила платок, вытирая уже подсохшую бурую корочку, на виске нащупала пальцами небольшой выпуклый шрам. Ничего страшного, его можно прикрыть волосами.

Голубые глаза смотрели серьёзно, но где-то внутри угадывалась озорная искорка. Чуть вздёрнутый нос и пухлые губы только подтверждали веселый нрав бывшей хозяйки этого тела.

Теперь я совершенно точно знала, что перенеслась на сто лет назад, в Российскую империю начала двадцатого века. Мне двадцать лет, я младший лекарь, а ещё у меня есть магия.