Долететь до планеты мечты

Межзвёздный крейсер «14-213-95» поражал своими размерами и оснащением всех землян, оказавшихся на его палубах. То, что представителями народов Изира воспринималось как нечто обыденное и повседневное, для людей было олицетворением научно-технического прогресса. Самые смелые фантазии человека могли найти своё воплощение среди немыслимых изобретений пришельцев.

Несколько десятков землян, решившихся покинуть родную планету, ещё совсем недавно сновали по коридорам судна и в восторге разглядывали все чудеса, которыми так открыто хвастались обитатели планет созвездия Изира. Каждый выход к внешним кольцам судна обещал быть незабываемым, а очередное посещение технического или биологического отсеков могло поразить до глубины души кого угодно, даже самого смелого футуролога, если бы только у него была возможность прогуляться по этому исполинскому межзвёзднику.

Но не сейчас, ведь до отрыва от планеты осталось всего десять дней, самые нетерпеливые земляне давно были погружены в волшебный двухмесячный сон, а в ближайшее время и остальные подтянутся.

В очередной раз оставив сестру на попечение медиков, и, гуляя по крейсеру, Мирослава с некоторой долей зависти смотрела на вечно занятых изирцев. Чем только они ни занимались за прозрачными стенами лабораторий и о чём только ни спорили. Примерно такую обстановку девушка предполагала увидеть где-нибудь в столичном НИИ, разумеется, с поправкой на незнакомую письменность и разнообразие цветовой гаммы представителей научного сообщества.

В отличие от Славки,  Мира не разбиралась даже в земной технике, поэтому вряд ли смогла бы без посторонней помощи отличить современный 3D-принтер, принцип работы которого она с трудом себе представляла от репликатора изюмцев, не пойми как работающего и неизвестно что создающего. Однако этой штуковиной инопланетянине дико гордились и в редких разговорах с двумя малообразованными землянками часто упоминали.

В жизни девушек только из средств массовой информации было слышно, что будущее человечества – это развивающиеся технологии и научные открытия, а в реальной жизни весь технологический прогресс, который дополз до родного городка, сводился к тому, что штрафы за превышение скорости можно было оплачивать через интернет.

Неудивительно, что в таком прогрессивном обществе и даром не сдались детская медсестра и бухгалтер, начисляющая зарплату учителям района.

Чтобы немного отвлечься от невесёлых дум, Мирослава поднялась на ярус выше и спустя пару минут оказалась у двери семейства Кавари.

Она понимала, что сейчас им совсем не до посторонних проблем, к тому же советоваться следовало до брачной церемонии, а не после неё, но проводив сестру, Мира поймала себя на мысли, что побаивается заходить в помещение, где с утра пропадал её новоиспечённый муж.

Отчего она стала так бояться его? Ведь ничего не изменилось! Но неизвестно откуда появившаяся нерешительность в присутствии Эмиля Борка сильно нервировала и смущала девушку.

- Ой, да что я в самом деле… - сердито проговорила двери Мира и громко постучала.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, являя на пороге заспанного подростка шестнадцати лет от роду.

- Привет, доходяга, ты живой? – со смехом спросила девушка, глядя на зевающего Сашка.

- Привет, Мира. Ой, да что со мной будет? Ты к Свете?

- Конечно, а ты вообще в курсе, что из-за тебя сейчас Славку потащили дообследоваться, а она у меня особа впечатлительная, скорее всего, теперь тоже будет весь перелёт куковать со мной, - проворчала Мирослава, глядя на парня. Тот выглядел вполне весёлым и жизнерадостным, разве что неестественная бледность мягко намекала девушке, что парень всего сутки назад находился на пороге собственной гибели.

Квартира Раджа Кавари, в которой теперь обитали новые знакомые девушки была на порядок уютнее и светлее, чем то помещение, в которое два дня назад Эмиль перенёс все вещи Миры. Обилие света, вкусных запахов и неспешных разговоров с первых мгновений сумели создать ту грань, которая разделяет истинную семью от формальной.

В квартире Эмиля центральной комнатой, разумеется, был кабинет. Три огромных терминала с экранами, не уступающими размером входной двери, только горизонтально расположенными, занимали большую часть помещения, при этом на жилую часть оставалось меньше половины общей площади квартиры!

Радж, напротив,  каким-то чудесным образом успел превратить свой кабинет в зону отдыха всей семьи. Терминалы стояли вдоль одной из стен, всё остальное пространство было отведено на зону отдыха с диванчиком и несколькими креслами на колёсиках хаотично расположенных вокруг небольшого столика.

Света нашлась не сразу. Свернувшись калачиком на кушетке, она лежала, не подавая признаков жизни. Судя по всему, накрыло новую знакомую откатом в виде полного безразличия к окружающему. Ещё бы. Видеть, как твой ребёнок, пусть и не кровный, задыхается, видеть его мучения и при этом не знать, как ему помочь – тут у кого угодно самообладание откажет.

- Есть тут кто живой? – Мира для эффекта постучала костяшками пальцев по металлической стене помещения.

- Ты это… поаккуратнее, - тихо сказал Сашка, с тоской смотря на Свету, - видишь, как  накрыло.

- Ну, тогда побуду немного службой психологической поддержки, - наигранно весёлым голосом прощебетала Мира,  бодрым шагом подходя ближе к Свете, - Хочешь, помогу наладить связь с окружающим миром, осознать всю степень невероятности, многогранности и прекрасности этой жизни, полюбить каждую букашку, населяющую нашу Землю и ещё больше - бегающие по далёкому сказочному Изюму…

- Мира, ты что, перед походом к нам антидепрессантов переела? – хохотнул Сашка, так и не двигаясь с места.

- Фу на тебя, Сашка, - излишне радостно улыбалась Мирослава, - я просто радуюсь жизни, и вам советую.

Света на всю браваду не сказала ни слова, лишь смотрела на неожиданно заглянувшую девушку и невольно подмечала странности: покрасневшие глаза, искусанные губы и то, как она постоянно отводила взгляд – всё это ясно подсказывало, что Мира заглянула в гости не только для того, чтобы поинтересоваться Сашкиным самочувствием.

- Саш, - тихо просипела Света, - сходи, посмотри - Анюта спит или нет, а мы пока с Мирой пообщаемся, ладно?

- А я что? – довольно усмехнулся ребёнок, обрадованный тем фактом, что возвращение к жизни мамСветы немного ускорилось, - считай, меня уже здесь нет.

На что Света лишь сердито зыркнула на парня: кто ж так шутит?

- Всё в порядке? – Света села на своей кушетке и вновь переключила своё внимание на девушку. Она понимала, что Мира находится на грани паники, и её вот-вот накроет, поэтому барахтанье в собственной депрессии решила немного отложить.

Но неожиданная гостья словно и не слышала её. Мирослава прошлась по комнате пару раз, сжимая руки в кулаки, а потом всё же выдала:

- Ох, Света, я капец как не во время к вам пришла, тебе сейчас самой бы психологическая поддержка не помешала бы.

- Давай рассуждать логически: ты мне расскажешь, что тебя тревожит, а я при этом отвлекусь от вчерашних событий. И тебе легче,  и мне - польза. Так как? Расскажешь, что стряслось?

 - В общем и целом, всё в порядке, - вздохнула девушка, останавливаясь в центре комнаты и с тоской глядя на Свету, - но частности пугают.

- Пояснишь?

- Да это я хотела у тебя подробностями разжиться. Понимаешь... – Мира ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. – Я тут замуж вышла. За Эмиля Борка.

- Вот это да, - Света улыбнулась и поудобнее устроилась на диванчике. – Неожиданно.

- Да какое там, - всё же взорвалась Мира и как подкошенная рухнула в ближайшее кресло. – Неожиданно? Неожиданно было, когда я в пятом классе победила на олимпиаде по математике. Неожиданно было узнать, что у моей сестры парень появился раньше, чем у меня: она ведь скромница такая. Неожиданно было обнаружить любимые кроссовки на распродаже. А то, что Эмиль Борк решил связать свою жизнь со мной – это катастрофа. Посмотри же на меня, Света.

Мира выпрямилась в кресле и даже руки раскинула.

- И? – Светлана Кавари никак не могла вникнуть, в чём суть ситуации. – В чём проблема-то? Эмиль Борк – привлекательный мужчина, врач, сможет приглядывать за Славкой. Как говорила моя мама, будете за ним, как за каменной стеной.

- Да я через месяц общения с ним, скорее всего, буду об эту стену головой биться! – взвыла Мира.

- Почему?

- А ты знаешь, как он мне предложение сделал? – вопрос ненадолго повис в воздухе, - а я тебе расскажу.

Отчаянно краснея, Мирослава всё принялась выговаривать всё то, что тревожило девушку:

-  Ты ведь помнишь, что нам нужно было подождать с решением командования о перелёте на Изюм. Так вот, как выяснилось, Эмиль Борк самоотверженно предложил себя на роль моего мужа и ответственного за жизнь и здоровье Славки и её малыша. Сначала он обо всём договорился со своим руководством, млин, а потом пришёл к нам и сделал столь эпическое предложение. Мол, буду заботиться об обеих, но таном могу стать только Мирославе по причине мужского интереса и личных убеждений. Ещё что-то втирал о том, что этот брак не может быть фиктивным или расторгнут с течением времени, а ответ нужно дать сразу. В противном случае, нас доставят обратно на Землю.

- И судя по тому, что ты здесь…

- Конечно, я приняла его предложение. А что мне было ещё делать? У меня на Земле никогда не было романтических отношений, - ещё больше смутившись, пояснила Мира. – Так, козёл один всё увивался. А Борк… он обещал ни к чему не принуждать. Тем более, он действительно первоклассный медик. И о Славке беспокоится. Думаю, не будь она в положении, он бы с радостью женился на ней. Славка ведь просто лютик полевой. Жили бы и не тужили. На кой меня втянули во всё это?

- А какой жизнью ты хотела бы жить на Изюме? Брак с Эмилем Борком сильно будет мешать твоим личным замыслам?

- Если честно, я ещё не сильно думала об этом.

- И неужели он тебе ни капельки не нравится? С чего такой пессимизм? - Света с таким искренним любопытством уставилась на гостью, что Мира опешила:

- Свет, ты, конечно, извини меня, но, по-моему, ты чем-то ударилась, когда в обморок свалилась.

- Почему это? – ещё шире улыбнулась Света.

- Ты что реально не вникаешь в ситуацию? Да ему же стыдно будет перед всеми за такую тану, как я. А мне как потом на себя в зеркало смотреть, когда я в очередной раз опозорюсь где-нибудь?

- Нет, Мира, мне кажется, что именно ты немного не понимаешь ситуацию, - Света принялась выкладывать свои соображения. – Насколько ты знаешь, на Изюме семьи формируются крайне редко, поэтому и разводы для изюмцев немыслимы. Я думаю, что за то время, которое вы провели здесь, на орбите, Борк разглядел в тебе что-то такое, что позволило ему сделать подобное предложение. Иначе просто попросили кого-нибудь из местных «пенсионеров» побыть твоим таном и все дела.

- Я как-то не подумала…

- Ты сама-то что о нём думаешь?

- Да не знаю я, - Мира вскочила на ноги, - не знаю!

- Ну как говорят, после драки кулаками не машут. Вы уже связаны. И потом, я не думаю, что всё так трагично, как ты рассказываешь. Ты красивая! Яркая! Молодая! Разве не сможешь справиться с каким-то Борком?

- Ох, Света, мне бы твою уверенность, - ухмыльнулась Мира.

После регистрации Миры, как своей таны, Эмиль перенёс все вещи девушки к себе в квартиру, показал комнату, в которой она во время перелёта на Изюм будет жить, рабочий стол со встроенным терминалом, за которым она могла бы работать и на этом гостеприимство молодого мужчины закончилось. Он отправился обратно на своё рабочее место, где и пропадал уже который день.

А что ему ещё оставалось делать?

За все сорок четыре года своей жизни Эмиль ни разу не оказывался в подобной ситуации, и спрогнозировать дальнейшее поведение девушки не мог даже с минимальной вероятностью.

Мирослава могла, как и с яростью посмотреть на Эмиля, подобно дикой крейне, стоило только щелкнуть креплением анализатора на запястье Ярославы, а могла и позволить  временное перемирие.

Иногда она скрупулезно выискивала подвохи в действиях Эмиля, а иногда сидела и тихонько читала что-нибудь сестре с какого-то земного устройства, с которым часто приходила на процедуры. И в это время Эмиль благодарил всех духов Изира за подаренную возможность просто смотреть на собственную тану (кто бы мог подумать!), перевернувшую все представления мужчины о собственном будущем, да и не только о нём.

Но вот отчего она видела в Эмиле противника?

Этого довольно-таки неглупый мозг мужчины никак не мог понять. Как и того, отчего при одном взгляде на хрупкую девушку, в груди разливается благодатное тепло, и всё его существо тянется к этой колючке.

Может быть, и правда, землянки на борт судна принесли какие-то вредоносные споры бактерий, которые способны вызывать неконтролируемые физиологические реакции организма и невероятную эмоциональную привязку к объекту.

А что? Вполне рабочая версия.

Продолжать думать о том, что Эмиль так глупо попался, помешал тихий писк появившегося извещения о состоянии здоровья Вайтара Клиотерка.

Стоит всё-таки поговорить с Тако, все желающие уже с комфортом разместились в анабиозных капсулах, в то время как результаты анализов продолжали приходить.

Конечно, большей частью это всего лишь очередная перестраховка, так как все расширенные исследования весь состав экипажа и пассажиров судна проходили ещё на Изюме и неоднократные дообследования в капсулах медотсеков были в состоянии распознать болезнь в самом начале и устранить её. Но всё всегда было в пределах нормы.

Эмилю даже хирургическое вмешательство не приходилось совершать за два года пребывания на судне.

Взгляд мужчины немного лениво скользил по стройным колонкам последних счастливчиков, как вдруг зацепился за некую неправильность и полное несоответствие показателей и положенной нормы.

Да с такими показателями работы сердечной деятельности принудительная гипотермия несёт не только высокие риски осложнения работы сердечной мышцы, но и патологии дальнейшей работы центральной нервной системы. Вопрос только, кого умудрилась уложить в капсулу с такими показателями несравненная Тако Ира?

Ответ долго искать не пришлось.

Выведя на соседний терминал медицинский заполненный формуляр пациента, Эмиль наткнулся на нахмуренное лицо Эйдвена.

Но как такое возможно? Он лично неоднократно проверял все анализы сына, и не смог бы упустить из виду полное несоответствие.

Если только не…

Не теряя лишнего времени на бессмысленные метания, Эмиль тут же активировал вызов Тако, уставившись на собственный браслет, как на извивающегося гада, которыми полнится одна из лабораторий судна.

- Доброго дня, Эмиль, - проворковала Тако Ира, стоило только ей активировать вызов.

- Доброго дня, Тако, - поздоровался Эмиль, не сводя взгляда с экрана, - я сейчас смотрю на показатели сердечной деятельности Эйдвена, и мне очень хочется услышать, что здесь закралась какая-то ошибка.

- А что с его показателями? – как бы между прочим уточнила мать мальчика.

- Тако, - взревел Эйдвен, - его ни в коем случае не стоило подвергать гипотермии! Ты как никто другой должна понимать, что криопротектор, вводимый пациенту не только препятствует повреждению клеток при критическом снижении температуры, но так же способен вызвать  нехватку крови сердечной мышце. А это уже чревато некрозом тканей в условиях анабиоза.

- Я думаю, ты сгущаешь краски, Эмиль Борк.

- Поясни.

- Ох, я только выдохнула спокойно: всех желающих разместили, все показатели у отдыхающих в порядке, так нет же! Ну ладно, слушай. У Эйдвена замечены некоторые аномалии строения проводящей системы сердца…

- Ты в своём уме? Я видел его снимки.

- Перед отлётом? Так это были не его снимки. Он очень хотел лететь, вот и подговорил какого-то сокурсника сходить вместо него на диагностику.

- Откуда ты знаешь? – потрясённо спросил Эмиль.

- Я тогда проводила практикум у студентов, ну и заметила, как он с каким-то пареньком  переговаривался в коридоре.

- О, Духи!

- Да причём тут духи, ты себя вспомни: кто захотел вдвоём с отцом отправиться в кругосветное?

- Я ничем не рисковал! – прокричал Эмиль.

- Ну, чего ты так кричишь? Мы ведь с ним и  договорились, что он без анабиоза полетит, а тут такой переполох был с этим землянином, что забыла напрочь о его диагнозе.

С тихим шелестом в сторону отъехала дверь в кабинет, и на пороге возник старший сын Эмиля Элир Борк. Видя перекошенное от злости или бессилия лицо отца, он обратил внимание на боковой терминал, на экране которого так и висели жизненные показатели Эйдвена.

- Если с Эйдвеном что-то случился в результате этого погружения, я отдам тебя под суд, Тако. Так и знай!

После того, как Эмиль отключил вызов, Элир плюхнулся в свободное кресло:

- Доброго дня, отец, что с Эйдвеном? – спросил молодой изюмец, с тревогой глядя на искаженное яростью лицо отца.

- Доброго дня, сын, - проскрипел Эмиль Борк, - он сейчас в анабиозе, в то время как воздействие криопротектора на его организм способно причинить немыслимый вред. Вплоть до неисправимой ситуации.

- Так, давай достанем его оттуда.

- В любом, даже самом экстренном случае, вывод из анабиоза должен быть плавным и постепенным. Я буду следить за его состоянием, и если увижу малейшие изменения, дам сигнал к началу пробуждения.

Эмиль запускал все программы медицинских наблюдений с данными сына. Он был уверен, что раньше никаких тревожных показателей не видел, но это ещё ни о чём не говорило. Выходит, Эйдвен вполне мог попросить какую-нибудь сердобольную особу сдать анализы вместо него, но тогда Эмиль должен обнаружить какие-нибудь несоответствия. Вопрос только, почему он узнал о таких проблемах здоровья Эйдвена только сейчас? Когда вдруг выяснилось, что у мальчика слабое сердце?

У него определённо накопилось слишком много вопросов к Тако!

- Почему не сейчас? – Элир настойчиво вклинился в рассуждения Эмиля. - Пусть бы постепенно просыпался.

- Элир, ты же пилот, и вы должны были проходить минимальные курсы медицинской помощи.

- Да, и даже не одни, - отмахнулся молодой человек, - но все они сводились по большому счёту к тому, как активировать капсулу экстренной медицинской помощи. Я её на судне с закрытыми глазами найти могу.

- И это говорит лучший выпускник потока, - пробормотал Эмиль, запуская команду заархивированных данных по состоянию здоровья Эйдвена, а заодно и Элира.

Вдруг и старшенький решил утаить что-нибудь, только бы отправиться в столь эпическое путешествие.

Эйдвен пришёл в этот мир раньше положенного срока. Во время второй беременности Тако стремилась как можно больше успеть: больше работала, больше уставала и от этого больше нервничала и злилась на этот ненавистный долг обществу.

Женщины на Изюме, как и на других планетах Изира были вынуждены отдавать этот долг родине.

Чтобы с чистой совестью заниматься любимым делом, им приходилось находить отцов своим будущим детям (желательно с безупречными характеристиками), прикладывать усилия для возникновения беременности, носить плод, рожать, к тому же год приходилось жить практически изолированно из-за привязанности к малышу и грудного вскармливания. И лишь спустя год, когда появлялась возможность отдать малыша в дом ребёнка, женщина могла выдохнуть свободно.

Вплоть до второго ребёнка.

Долг духам Изира считался оплаченным, если женщина принесла в этот мир как минимум двоих детей.

Лишь после этого молодая мать могла спокойно работать, отдыхать, отправляться в любой уголок Галактики, зная, что в глазах общества она сполна расплатилась за возможность жить свободной жизнью, а её дети непременно продолжат заниматься научной деятельностью и, конечно, прославят фамилии родителей.

Изредка находились такие женщины, которые с трудом принимали разлуку с ребёнком и старались строить свою жизнь и карьеру таким образом, чтобы иметь возможность больше времени уделять малышу. Но таких было немного, всё же общественное мнение диктовало свои правила. И чрезмерное влияние матери якобы могло негативно сказаться на развитии маленького изюмца из-за возникновения чрезмерной привязанности.

Эмиль видел такие примеры и со временем всё чаще приходил к выводу, что эти, навязанные неизвестно кем и неизвестно с какой целью, правила абсолютно абсурдны, и в последнее время матерям иногда приходилось чуть ли тайком приходить в Дом ребёнка проведать малыша.

Тако, напротив, была типичной представительницей Изюма с поправкой на то, что её младший сын родился ущербным. Помимо характерных «ржавых» пятен на коже он имел слабое здоровье и трудный характер. Что, по мнению женщины, делало её в глазах общества той, которая не сполна рассчиталась со своим миром.

 Видя такое отношение к собственному ребёнку, Эмиль из кожи вон лез, стараясь восполнить мальчику хотя бы минимум родительского внимания, познакомил Эйдвена с Элиром, тем самым обеспечивая постоянный пример для подражания. А с учётом того, что сыновья часто видели друг друга, живя в соседних корпусах Дома Ребёнка, Элир стал для Эйдвена настоящим ориентиром в этом мире.

И этот ориентир однажды вздумал лететь на другой конец Галактики вместе со своей пилотной командой.

Для того, чтобы попасть на судно, Эйдвен был согласился бы не только за цветами ухаживать, он готов был к любым испытания и самой тяжелой работе, возможно, даже жаждал этого в надежде доказать всем, что и он сам чего-то стоит в этом мире.

Всё это Эмиль знал, но так же он не мог не заметить, что за два года Эйдвен сумел превратиться из мальчика, слепо следующего за старшим братом, в амбициозного молодого человека с весьма тщеславными взглядами на собственное будущее. Поэтому риск угробить это самое будущее должен быть остановить его от погружения в анабиоз, какой бы скучной ни обещала быть дорога домой.

- Отец, я вообще-то не просто так пришёл, - раздался насмешливый голос Элира, - и раз уж ты не бежишь прямо сейчас спасать Эйдвена, значит, можешь уделить пару минут и старшему сыну, так ведь?

- Ты что-то хотел? – Эмиль настолько погрузился в свои мысли об Эйдвене, что немного упустил из виду тот факт, что старший сын всё ещё находился в кабинете.

- Хотел утащить твой визор, пока ты спишь, и заставить тебя искать его по всем внешним палубам.

- Ну, хорошо, - Эмиль отключил экран терминала и внимательно посмотрел на старшенького, - я тебя внимательно слушаю.

- Да это я тебя хотел послушать, - всплеснул руками Элир, - у тебя два дня назад появилась тана, а я об этом узнаю только сегодня от девочек за завтраком.

- Да, всё верно. Что-то ещё?

- Конечно, - Элир сбросил маску шута и внимательно посмотрел на отца, - зачем ты на это пошёл? Мог бы попросить кого-то из стариков, они бы не отказали, наоборот, порадовались бы.

- Я поступил так, как считал нужным, и не собираюсь оправдываться, Элир.

- Да я и не прошу, всего лишь пытаюсь понять. Сначала я думал, что ты решил связать свою жизнь с Ярославой, и понял бы твоё решение, всё же она подкупает как своей беззащитностью, так и невидимым внутренним стержнем, который, несомненно, в ней присутствует. Но Мирослава! Ты уверен, что она тебе в еду ничего не добавляла?

- Уверен, - усмехнулся Эмиль, - это было исключительно моё решение. И я рад, что не пошел на поводу у здравого смысла и не отказался от возможности быть рядом с ней. Но, ты прав, будет не просто!

- Не просто? – Элир уставился на отца, как на душевнобольного, - да она кричит по любому поводу.

- Она всего лишь пытается защитить свою сестру, - отмахнулся Эмиль, поворачиваясь к соседнему экрану и проверяя поступление информации.

Он даже не заметил, как его сын напрягся и принялся угрюмо сверлить затылок отца.

- С чего бы это? Разве ты чем-то угрожаешь Ярославе?

- Разумеется, нет, я всего лишь слежу за состоянием её здоровья и за течением беременности, - принялся объяснять Эмиль, вновь подключая к работе экран центрального терминала и запуская систему анализа работы сердечно-сосудистой системы Эйдвена. – Невероятная девушка.

- Отчего же? – почему-то Элиру Борку крайне не понравилось некоторое восхищение, промелькнувшее в словах отца.

- Для неё грядущее материнство – дар небес. Она с таким трепетом говорит о малыше, который даже не пришёл ещё в этот мир, ты бы слышал. А ещё надеется, что это будет девочка.

- Когда мама забеременела Эйдвеном, то была в панике от грядущих перспектив, - как бы ненароком заметил Элир.

- Тебе было всего шесть, неужели ты помнишь?

- Да, помню, - Элир взлохматил свои золотистые волосы, отчего они хаотично рассыпались, придавая пилоту крейсера облик ангела небесного, - она тогда совсем перестала ко мне приезжать, но сейчас речь не обо мне. Не думаешь ведь ты, что я отпросился с дежурства, чтобы тебе излить все горести маленького мальчика? Мне крайне любопытно, как складывается твоя семейная жизнь. Ты уже нашёл общий язык с землянкой?

Такой, казалось бы, простой вопрос вызвал у Эмиля полузабытое ощущение беспомощности.

Мирослава ворвалась в его жизнь так стремительно, что он и опомниться не успел, как начал ждать её прихода в медотсек или выискивать в толпе, беззастенчиво наслаждаясь яркой внешностью землянки. Глазами он видел поразительное сходство сестёр, но всем нутром тянулся именно к Мирославе, безошибочно угадывая даже со спины свою тану.

- Ты помнишь, как они оказались на крейсере? – тихо спросил Эмиль у сына, - ты тогда примчался смотреть, кого с планеты притащила Тая Дар.

- Она сказала, что подобрала двух «девчушек» и не может бросить их на этой планете пропадать.

- И я невероятно ей за это благодарен, сын, - Эмиль не раз прокручивал в памяти тот эпизод возле стыковочного шлюза, когда они с Элиром впервые увидели сестёр Чудских. Как медику, Эмилю предстояло взять на себя наблюдением за беременной девушкой, оценить степень риска продолжительного перелёта и предоставить свои соображения руководству. Вот только Эмиль Борк именно в тот день умудрился перепутать сестёр и решил, что в положении находится именно Мирослава. За время перелёта станции аналитической бригады Тая Дар с поверхности Земли на крейсер, ей стало настолько плохо, что аналитики запросили экстренную разгерметизацию станции и санобработку для того, чтобы быстрее добраться до медотсека крейсера.

Подключенный анализатор показывал состояние здоровья Мирославы, как удовлетворительное, в то время как нездоровый цвет лица и сильное недомогание указывали на обратное.

Как только Эмиль подскочил к бредущим по шлюзовому рукаву девушкам и подхватил Миру на руки, она слабо что-то прошептала и доверчиво уткнулась маленьким носиком в мужскую грудь, где и затихла, лишь изредка делая глубокие судорожные вздохи, словно ей не хватало воздуха на судне.

Не сводя глаз с девушки, Эмиль попросил сына позаботиться о её сестре и помчался в медотсек, где чуть позже и выяснилось, что беременная девушка осталась вдвоём с Элиром, у которого даже транслятора с собой не было.

До отрыва от орбиты Земли осталось пять дней.

Мира бежала по прогулочной трассе, расположенной на девятнадцатом ярусе крейсера и изо всех сил пыталась переключиться с мыслей о муже на что-то другое.

«Думай о чём угодно, только не о нём, лучше вон этому красавчику улыбнись и беги дальше с гордо поднятой головой. Подумаешь, транслятор снимет. При заключении брака вряд ли говорилось о том, что тан и тана обязаны общаться друг с другом. Пожалуй, стоит наведаться к Раджу для тщательного разбора подписанного с Эмилем соглашения. Не дай бог придётся изображать из себя образцово-показательную супругу этого несносного гуманоида».

Ну что за средневековые традиции?

Такая продвинутая раса и нате вам: одинокие девушки не могут быть допущены к дальнему, возможно небезопасному, космическому перелёту без разрешения отца или мужа. А где они таких возьмут уже находясь на борту крейсера? Об этом в инструкции к допуску пассажиров на судно ни слова.

В развесёлой жизни сестёр Чудских всегда находилось место авантюрам и сумасбродствам различного характера, а уж последние месяцы жизни на Земле и вовсе – «радовали» чередой непредсказуемых и захватывающих приключений.

Поэтому девушки дружно решили воспринимать этот эпизод с посещением настоящего инопланетного судна, о встречи с которым так страстно мечтал отец, всего лишь очередной басней, которую непременно захочется поведать внукам на старости лет. Главное – ни в коем случае не возвращаться в родной город, иначе об этой старости не придётся даже помечтать.

Но Эмиль Борк… Он всё решил за них: остаётесь, женимся, помогу Славке и малышу обустроиться на планете. Только о том, как это выглядит со стороны, он, конечно, ни разу не подумал.

 И если в день незапланированной свадьбы, Мира ещё хоть немного тешила себя надеждой, что их отношения со временем могли бы измениться, Эмиль разглядел бы в ней привлекательную девушку, и, рано или поздно, перестал бы относиться к ней, как к любопытному музейному экспонату, то сейчас она была уверена, что их брак заранее обречен.

Но и отпускать ситуацию на самотёк было не в характере Мирославы, поэтому, пока в голове не зародились мысли, как обратить на себя внимание мужа, она этого мужа старательно ругала, чтобы остановить глупые девчоночьи мысли о том, как привлечь внимание взрослого дяденьки.

У него ведь вон сколько недостатков: и старше её лет на двадцать, даже морщинки под глазами уже есть, и характер у него ужас какой вредный, а ещё он ужасный чистюля, ни одной лишней вещи в квартире. Скукота!

                И главное, спрашивается, зачем было ей переезжать, если               Эмиль почти всё свое время проводил на рабочем месте и не спешил разделить с молодой супругой даже ужин, не говоря уже о других приёмах пищи. Приходил в свою же квартиру только принять душ и улечься спать. 

А ведь всего пару недель назад обещал помочь адаптироваться. И что вышло в итоге? Сестёр разлучили, обживаться оставили самостоятельно, ещё и пригрозил с утра, что через неделю «милый-дорогой-заботливый» Эмиль снимает свой транслятор и слушать Миру будет только на своём родном языке.

Какая муха его укусила?

Мирослава обратила внимание, что в последнее время Эмиль сильно осунулся и побледнел. То, что ультрафиолетовые лучи не особо влияют на цвет кожи изюмцев девушка знала, а вот что заставляет терять краски за столь короткое время – нет. Но как подступиться к мужу, Мира не знала и как никогда жалела, что у неё в запасе нет хоть каких-нибудь романтических отношений, тогда бы она мигом разобралась в ситуации и поняла бы с какого бока можно к Эмилю подойти.

Ведь если их семейная жизнь и дальше будет складываться подобным образом, то Мире самой придётся, наплевав на собственную гордость, заботиться о нём. Иначе вместо свиданий и поцелуев она получит привидение вместо супруга, которое точно не будет в состоянии за ней ухаживать.

Придётся всё-таки в лоб спрашивать, что стряслось? Главное - не заснуть до его прихода, и пока он будет дезориенториван, прижать к стенке и выпытать суть проблемы. Ведь не может быть он таким взвинченным из-за того, что голодный?

Или может?

А вдруг дело в Славке?

Или с малышом что-то не в порядке?

А вдруг он уже жалеет, что женился на ней?

Распаляясь всё больше, Мира продолжала мчаться вперёд словно за ней гналось стадо бешенных зайцев, как в детстве шутила мама, надеясь, что вечерняя пробежка выжмет из неё все соки, и разговор с мужем не выльется в выяснение отношений.

Эх, и зачем только Славка потащила к этим ненормальным гуманоидам?

Конечно, её можно было понять – через полгода у неё появится ребёнок. А от такой ответственности решишься на любой, даже самый отчаянный, шаг, лишь дать своему малышу шанс полноценной жизни, а если учесть рассказы Тая Дар, кажется, что где-то там, в другой части галактики, скрыты врата в рай.

Неоднократно сёстры обдумывали, изменилось бы их решение, не будь Славка в положении? Стали бы они рисковать и связываться с пришельцами или всё же пробовали решить свои проблемы на Земле самостоятельно?

Но маленькая Славкина частичка решила всё за них.

Малыш!  Возможно, когда-нибудь он появится и у Миры, а ведь до недавнего времени, она даже не надеялась, что в будущем тоже сможет стать матерью. Приговор врачей не оставлял ни малейшей надежды. Вопрос о невозможности выносить и родить своего ребёнка Мира с Эмилем ещё не обсуждала, а ведь именно мечта рано или поздно познать радость материнства добавила решимости девушке отправиться неизвестно куда.

Тая Дар,  ещё на Земле убеждала сестёр, что на Изюме они смогут, наконец, понять, как прекрасна эта жизнь. А бесплодие Миры – не более, чем выдумка. Любой врач соответствующей специализации сможет понять, как обойти этот приговор.

Вот и ломанулись девушки без оглядки к зелёным человечкам.

Ну, может, не совсем зелёным, во всяком случае, не все они такие. Борки, например, были все как один цвета молочного шоколада. И если волосы и глаза у них хоть немного отличались по цвету, то кожа у обоих была именно цвета любимого лакомства.

А вдруг, Эмиль ещё и пахнет, как шоколадка?

- Господи, да что это со мной такое? – пропыхтела Мира, продолжая ритмично переставлять ноги.

Дорогие друзья! 
Приветствую новых подписчиков и благодарю всех-всех за комментарии и сердечки! Когда вижу обратную связь, радуюсь как маленькая :)
А присылая свои замечания по поводу несостыковок сюжета, ошибок или ляпов вы помогаете сделать книгу только красивее. За это отдельная благодарность!

Прогулочная трасса огибала весь девятнадцатый ярус по кругу и длиной была около десяти километров. Такая пробежка Мирославе была не под силу, поэтому она привычно добежала до отсека анабиоза и развернулась было бежать обратно. Но мельком заглянув внутрь через прозрачные двери помещения, заметила Эмиля в компании с высокой статной женщиной возле одной из капсул, стоящей в неглубокой нише в отдалении от других.

Женщина лишь немного уступала Эмилю в росте, носила ультракороткую стрижку невнятного мышиного цвета и разговаривала с таким превосходством, что это было понятно, не вникая в суть сказанного. Её скупые движения и снисходительная улыбка красноречиво свидетельствовали об абсолютной уверенности в себе.

Эмиль, напротив, был взвинчен до крайности и очень-очень зол. Казалось, его переполняло откровенное презрение, если не ненависть к собеседнице.

О чём беседовала парочка, Мира не знала, но неожиданно поймав на себе колючий взгляд Эмиля, поспешила отойти подальше от двери и уже через минуту вновь бежала с пылающими щеками и заполошно трепыхающимся сердцем.

Эта неожиданная встреча с мужем навела Мирославу на совсем нерадостные мысли. Похоже, что несчастье всё же случилось с Эйдвеном. Со слов Светы выходило, что молодой человек отчаянно стремился проспать весь перелёт, но что если во время погружения в анабиоз что-то пошло не так?

Мира смотрела на мужа всего несколько секунд, но успела отметить, что взгляд, направленный на человека в капсуле был полон тревоги и горечи. Не мог ведь посторонний человек вызвать столько эмоций?

Обратную дорогу к своей новой квартире Мира даже не заметила. Все мысли девушки были заняты исключительно тем, каким образом выяснить, кто лежит в той капсуле?

Отчего она так тревожилась о практически незнакомом мужчине и его ребёнке, она и сама не знала, но совершенно точно было одно: она хотела вернуть в свою жизнь прежнего Эмиля. С ним было невероятно комфортно находиться рядом, молчать или даже ругаться из-за пустяков, но неизменно поглядывать на него, пока он не видит.

Ей доставляло необыкновенное удовольствие снять транслятор и слушать красивый бархатный голос мужа и представлять, что однажды он этим голосом скажет ей заветные слова. Сегодня же голос Эмиля гремел по всему отсеку анабиоза и слов любви точно не произносил.

Оказавшись в их квартире, Мира встала, как вкопанная, посреди прихожей и, зажмурившись, тихо-тихо попросила:

-  Я у тебя уже пять лет ничего не просила, да? Но, боюсь, тут сама могу и не справиться. Помоги мне понять его. Я и земных-то мужчин не понимала никогда, а тут помимо того, что инопланетный, так ещё и с целым ворохом секретов. А ещё я боюсь стать для него просто-напросто подопечной, коих у него и без меня в избытке. Ты не думай, я знаю, что он классный, но не хочу быть подобно этим бестолковым Рите и Гите: ах, Эмиль, вы такой умный, ах Эмиль, вы, как всегда правы. Ну да чего это я? Опять о себе. Ты лучше помоги ему! Чтобы там ни стряслось, пусть он опять станет прежним. А я… Не знаю. Ну, попробую сквернословить поменьше, а еще… сильно-сильно буду стараться не завидовать Славке. Ты ведь понимаешь, как для меня это сложно, да и она понимает. Вот! Ты только помоги ему!

Мирослава долго ещё стояла в прихожей, зажмурив глаза и прокручивая в мыслях одно и то же. Её мысли перескакивали с Эмиля на Славку, затем на её малыша и обратно на Эмиля.

Она давно поняла, что её на самом деле очень тревожит грядущее материнство сестры. Нет, безусловно, она на самом деле радовалась, что Славка вскоре станет матерью, но то, что исполнение самой заветной мечты Миры по-прежнему оставалось под вопросом, в то время, как внутри Славки уже зародилась новая жизнь, заставляло девушку временами фальшиво улыбаться или подолгу пропадать в своей комнате, лишь бы не омрачать лишний раз такое прекрасное время в жизни сестры своей неуместной завистью.

Славка же своей кроткой и всё-всё понимающей улыбкой лишь ухудшала положение. Наверное, поэтому Мира даже обрадовалась тому, что теперь ей придётся жить в квартире Эмиля.

Тихая, милая, добрая Славка являлась олицетворением нежности и доброты, в то время, как Мира временами ощущала себя настоящим чертёнком.

Внешностью сёстры были удивительно похожи, даже для близнецов. Они одинаково заплетали волосы, одинаково одевались, одинаково смеялись, но при этом были абсолютно разными.

С детства даже родителей изумляли их похожесть и непохожесть друг на друга. Слава с детства обзавелась привычкой просыпаться ни свет, ни заря, а Мира могла спать до обеда, а то и его проспит, если время позволяло.

С третьего класса Славка раз и навсегда отказалась от мяса, едва взглянув на то, как дед разделывает тушу горячо любимого сёстрами хряка Борьки, а Мира как ни в чём ни бывало трескала вкуснючие котлеты, приготовленные бабушкой на следующий вечер.

Книги, музыка, любимые предметы в школе, друзья – нигде у сестёр не совпадали интересы. Но главное – они всегда понимали друг друга, часто даже без слов.

Вот как сейчас.

Только Мира привела себя в порядок и вышла из своей комнаты, как в квартиру, не стуча, заглянула Славка и, ухватив сестру за руку, потащила её в сторону столовой. Какая бы еда тут ни была, а всё же мозговой штурм лучше  проводить на сытый желудок.

Набрав полный поднос разнообразных диковинных овощей и фруктов, выращенных на крейсере, и по стандартному комплексному контейнеру, Мира и Слава отошли к обеденной стойке возле экрана с меняющимися космическими картинками.

 - Неужели этим космолётчикам не хватило вида звёзд за всё время их путешествия? – ворчливо пробормотала Мира, присаживаясь на высокий стул.

Она хоть и не могла понять этого, но в последние дни заметила за собой привычку тянуть Славку именно сюда, чтобы можно было не смотреть на любопытствующие лица экипажа судна, а спокойно сидеть и думать о том, как же всё-таки они так попали.

В малейших деталях она помнила тот роковой вечер, когда судьба столкнула их с командой Таи Дар.

Они вдвоём со Славкой брели по аллеям городского парка, наслаждаясь неожиданно тёплым осенним вечером. Большинство прохожих уже давно разошлись по домам, а встречающиеся изредка влюблённые парочки лишь добавляли покоя и гармонии этому поистине волшебному времени. Осыпающиеся крупные кленовые листья вперемежку с мелкими жёлтенькими берёзовыми создавали чарующую атмосферу вокруг. 

- Тебе теперь нужно больше гулять, Славка, - выговаривала довольная Мирка сестре, распинывая вокруг себя сугробы из сухих листьев, - у тебя же в пузе малыш живёт. А ему и кушать нормально уже нужно, а не урывками, и гулять, и впитывать в себя всё прекрасное, что есть в этом мире, блин!

- Да прекрати уже, - расхохоталась Славка, глядя в сияющие глаза сестры.

- Чего это?

- Так ведь только час назад подтвердились мои опасения, а ты уже мне план беременности расписала от и до.

- Погоди, - нахмурилась Мирка, - я ещё  весь твой запас кофе в мусорку не выбросила.

- Да мне что-то уже и не особо хочется.

- Вот видишь! Всё-таки есть от этого придурка хоть какая-то польза. У нас малыш теперь появится. Хорошо бы девочка, а то как мы без мужчины в доме парня воспитывать будем?

- Ну почему обязательно без мужчины? Ты-то чего себя со счетов сбрасываешь? Вон Аркадий Кузьмич тебе прохода не даёт: влюбился, поди, а ты всё носом крутишь!

- Так за мной на работе и Василий Егорыч пытается приударить, - рассмеялась Мира.

К сожалению, громкий хохот сестёр привлёк внимание не только мимо двух старушек, сидящих на лавочке и с укоризной поглядывающих на двух расхохотавшихся молодух, которые остановились посреди аллеи и запросто могли помешать возможным прохожим.

Свидетелем незапланированного веселья стал и один незадачливый паренёк, мающийся от скуки и безделья. Поэтому идея хоть немного развлечься за счёт сестёр Чудских показалась чрезвычайно притягательной.

Как только девушки немного успокоились и всё же развернулись в сторону дома, их нагнал громкий свист парня и едкое:

- Эй, Чудские! А ну ша!

- Гаврик, отвали, некогда нам, – бросила через плечо Мира и потащила сестру к выходу из парка, рассчитывая, что сосед по лестничной клетке за ними не пойдёт и не станет портить такой чудесный вечер своими разборками. Прикопаться со своими претензиями он в состоянии и к фонарному столбу, который стоит не там, где положено.

Но Гаврик был настроен весьма решительно и чуть ли не бегом бросился наперерез девушкам. У него за целый день и глотка спиртного во рту не побывало,  а эти две проститутки гогочат у всех на виду. Ведь наверняка обсуждают, как он на днях не смог подняться на второй этаж, а заснул прямо под окнами на скамейке. Ну, так и что? Со всеми такая неприятность приключиться может.

Заметив, что парниша упрямо идёт за ними и, не переставая, бормочет что-то себе под нос, Мира и Слава не на шутку перепугались и ускорили шаг, надеясь, что в людном месте Гаврик уж точно от них отстанет. Но удача временно повернулась к Чудским совсем не тем местом – у центрального входа в парк, к которому они так отчаянно стремились, в окружении своих прихвостней стоял никто иной как Матвей Цербер, как его звали все знакомые. И не только за глаза.

Именно этот человек поставил перед собой задачу, что тихие и безобидные сестры Чудские теперь будут согревать его постель. И обязательно вдвоём. К сожалению, о гениальных планах «жениха» Славки девушки узнали слишком поздно.

Но в данный момент было совершенно некогда сокрушаться по поводу излишней доверчивости. Мире и Славке пришлось по очереди нырнуть в ближайшие заросли молодого ивняка и бежать домой через самые неосвещённые участки парка.

 «Если этот упырь заметит Славку, мы окажемся в полной ж***».

«Если Матвей увидит Миру, то до дома мы сегодня не дойдём».

Но он увидел их. А от понимания того, что они совсем рядом и к тому же удирают от него со всех ног, исчезли последние крупицы сдержанности двухметрового бугая. Больше он не даст им жить так, как хочется двум недотрогам. Как только сестры окажутся у него в руках, им придётся жить по его правилам, даже если кому-то они и не понравятся.

- Догнать! -  рявкнул Цербец своим прихвостням и ломанулся вслед за девушками.

Незапланированная охота разгорячила кровь в жилах молодых парней. Почуяв, что возможная добыча удаляется, Матвей, заорав во всю глотку «Из парка не выпускать», попёр, как танк, на звук удаляющихся шагов.

Но как бы он ни искал их, как бы ни орал на своих приятелей, никого он так и не догнал.

Никто их так и встретил в тот вечер.

Их вообще больше никогда не видели на этой планете.

Славка с тревогой посмотрела, как Мира вяло ковыряется в своей порции ещё не ставшего привычным обеда, и тихо спросила:

- Ты жалеешь, что мы покинули Землю?

- Не совсем. Точнее не разобралась ещё.

Мира понимала, что Славка искренне переживает за неё, ведь до того, как выяснились дикие традиции изюмцев относительно незамужних девушек, Тая Дар предлагала устроить их в лаборатории матери, уж с подростковыми задачами они бы справились, а там уже и определились бы с выбором будущей специальности. Ведь как им неоднократно сообщали окружающие: учиться никогда не поздно. О том, что придётся экстренно искать тана для одной из сестёр, Тая Дар явно не знала.

Но сейчас уже ничего не изменить. Они на корабле, и нужно каким-то волшебным образом приспособиться к жизни здесь. А для начала не мешало бы поговорить с Эмилем – понять размер катастрофы или наоборот, немного погасить свои страхи.

– Слав, а пойдём после обеда к Эмилю сходим, - пробормотала Мира себе под нос, - мне одной как-то ещё не по себе с ним общаться.

Славка чуть ли не в ладоши от радости захлопала. Наконец-то! Даже живя в разных квартирах, она знала, как складывается жизнь сестры, и то, что к взаимопониманию свежеиспеченные тан и тана не пришли – тоже.

- Надо же, а раньше могла с ним ругаться так, что весь крейсер слышал, - как бы между прочим, заметила Славка.

- Ну так раньше мы с ним и женаты не были, - вздохнула Мира. – Одно дело требовать от него бережного отношения к беременной девушке, и совсем другое – внимания к собственной жене.

- Ну пойдём, сходим к Эйдвену, в медотсеке сейчас только лаборанты, значит, он точно в анабиозном снова пропадает? Если получится - я  тактично вас покину.

- Зачем это?

- Затем, старшая, что выяснять отношения нужно наедине, а не при посторонних.

-Да не собираюсь я с ним отношения выяснять, просто… скажу, что в квартире пол холодный, а у меня носков тёплых нет. Вот!

- Гениально! – Славка скептически приподняла бровь, но покорно встала вслед за сестрой и поплелась за ней, отправляя фрукты с подноса в рюкзачок, который часто брала с собой в пищеблок, а остатки ужина без особого сожаления - в утилизатор.

Как и предполагала Славка, Эмиль действительно вновь был в анабиозном отсеке, рассматривая показания на боковом экране той капсулы, возле которой Мира видела его в последний раз, и ему явно не нравилось то, что он видел. Надменная тётка была здесь же. Причём за последнее время её поведение кардинально изменилось. Если раньше она беззаботно и снисходительно смотрела на Эмиля, то сейчас, была неимоверно рассержена.

С первого взгляда было ясно, что женщина мечтает поколотить Эмиля или, как минимум, выставить его вон.

- Я думаю, больше не имеет смысла ждать, - вынес свой вердикт Эмиль. - Сердцебиение Эйдвена на нижней границе нормы. Его нужно оттуда доставать.

Услышав эти слова, Мира со всех ног бросилась к капсуле. Неужели этот парниша в самом деле находится в таком плачевном состоянии? Но ведь если выдернуть из анабиоза без подготовки, то можно сделать лишь хуже – сердце может не выдержать резких перепадов.

Эмиль пораженно смотрел на свою тану, замечая на лице девушки неподдельную тревогу и волнение.  И в этот миг  он был поражен гораздо сильнее, чем в тот момент, когда осознал своё влечение к дерзкой и неугомонной землянке. Влечение, которое он так и не смог в себе подавить.

На миг Эмиль Борк забыл, где находится и что собирался сделать. Он стоял и смотрел на Мирославу, взволнованно изучающую показатели жизнедеятельности его сына – его главную причину нахождения на этом судне.

Вот и чего, спрашивается, мальчику на Изюме не сиделось? Эмиль до последнего не хотел лететь, но неясная тревога за Эйдвена не давала спокойно жить и работать. Документы на зачисление в состав экипажа судна он подал одним из последних.

- Но ведь его нельзя прямо сейчас выводить из этого состояния! Ты же понимаешь? – Мира напрочь забыла, о чём собиралась поговорить с мужем. Она судорожно вспоминала всё, что ей было известно об анабиозе земных живых организмов и предположениях ученых, которые были известны. Был у них в университете один дядечка, сильно заинтересованный этим вопросом и без устали болтающий об анабиозе на своих лекциях.

- Ты разбираешься в особенностях гипотермии?

- Я… Я кое-что слышала, а ещё однажды читала теоретические выкладки одного из современных ученых об искусственно вызванной гипотермии. И если  быстрое погружение в анабиоз практически не несёт вреда, то выводить из этого состояния следует постепенно. Впрочем, - Мира заметно стушевалась под пристальным тяжёлым взглядом своего мужа, – это лишь предположения одного из теоретиков. Глубокая гипотермия в нашем мире ещё плохо изучена.

- А в нашем – очень даже хорошо, - раздался сердитый голос Тако Ира. Мира, наконец, вспомнила, кем является эта женщина, ведь именно к ней ходила Славка для подготовки к перелёту.  – И я вам обоим ответственно говорю, что с Эйдвеном сейчас всё в порядке. Число сердечных сокращений в норме, Эмиль! Я тебе это уже объясняла. Скорее всего, это просто одна из особенностей организма нашего младшего сына. Поймешь ты это или нет?

Она так и сказала! Нашего младшего сына!

Сюрпри-и-из!

Мира стояла, как громом поражённая, получается, у Эмиля есть ещё и старший сын, а эта женщина их мать!

Пока Эмиль снова что-то втолковывал Тако Ира, Славка оттащила опешившую сестру к капсуле Эйдвена, давая ей возможность немного прийти в себя. Но, оказалось, Мирославе уже и дела нет до этой умалишенной.

Не отрываясь, она пристально смотрела, как сильно изменился молодой человек с последней их встречи. Коричневые пятнышки ещё сильнее выступали на его коже, за счёт чего казалось, что на лицо парня надели какую-то пугающую маску,  которую хотелось поскорее сорвать с него.

Тако Ира заметила пристальный интерес землянок к её сыну и в порыве сильнейшей неприязни быстро подошла к капсуле и оттолкнула девушек, чтобы не смели разглядывать его ущербность. Чтобы даже не думали потешаться за её спиной.  

Славка с Мирой переглянулись между собой и, не сговариваясь, пошли в направлении выхода из помещения, понимая, что они явно лишние в этой ситуации. А уж ссориться с этой ведьмой не хотелось никому. Мира брела следом за сестрой между ровными рядами капсул, судорожно вспоминая все предположения одного учёного по поводу глубокой гипотермии, в надежде откопать какие-нибудь полезные знания в своей голове, когда за спиной неожиданно раздался голос мужа:

- Зачем вы приходили, Мира?

- Я… - Мира в растерянности посмотрела на Славку, не в силах вспомнить уважительную причину их прихода, а потом перевела взгляд на Эмиля, да так и застыла, не в силах произнести ни  слова. Что ж такое-то? Раньше ведь, и правда, могла его отчитывать, сколько влезет.

- Извините, Эмиль, - принялась вдруг тараторить Славка, заметив, как сестра с мужем, не отрываясь, смотрят друг на друга, - мы просто хотели узнать, можно где-нибудь на судне раздобыть тёплую обувь. Но, вероятно, пришли крайне не вовремя, поэтому пойдём лучше Свету побеспокоим. Ещё раз прошу нас извинить.

Эмиль мотнул головой, словно стряхивая охватившее его оцепенение, и спросил:

- Зачем вам тёплая обувь?

- У Миры ноги мёрзнут постоянно. Она всегда холод плохо переносила, а здесь, на судне,…

- Я понял, - прервал Славкины пояснения Эмиль, всё так же вглядываясь в лицо своей жены. – Идите за мной.

И уже на выходе из помещения обернулся и сказал вслед уходящей в комнату управления капсулами Тако Ира:

- Я приду завтра, и если ситуация с Эйдвеном не изменится, мы начнём процедуру пробуждения.

Приход сестёр подействовал на Эмиля подобно глотку свежего воздуха. Он бесконечно устал выяснять отношения с Тако. Подумать только, эта женщина подарила жизнь Эйдвену, а теперь всеми силами старается его угробить. Стоит ещё подумать над тем, кто надоумил мальчишку залезть в капсулу.

Он дал ей одни сутки, но, возможно, даже этого времени может быть слишком много.

Для надежности он хотел перевести все показатели капсулы Эйдвена на рабочий терминал медотсека, а сейчас пора вспомнить наконец-то, что совсем недавно он получил статус семьянина. И до нынешнего времени тан из него выходил довольно никудышный. Он даже не был в курсе того, что Мирославе холодно на судне.

А ведь ей может быть не только холодно. Мало ли, вдруг у неё непереносимость каких-либо продуктов или препаратов, а он до сих пор так и не знает всей клинической картины здоровья таны. Ещё и врач, называется!

Пока Эмиль в голове составлял весь список подробных вопросов, касаемых здоровья Мирославы, Славка мучительно искала удобный предлог, чтобы оставить этих ворчунов наедине. Она то и дело поглядывала по сторонам, рассчитывая на то, что на глаза попадётся хоть одно знакомое помещение, и тогда можно было бы с чистой совестью свернуть с намеченного курса.

Но как назло, пустые коридоры были незнакомыми, помещения, скрываемые за массивными серыми дверями, были закрыты и, скорее всего, опечатаны, о чём говорила маслянистая жёлтая плёнка, соединяющая полотно двери и стену. Всё у изюмцев продумано: пока хозяева лабораторий спят за соседней стенкой, к ним в гости не заглянешь. Наверняка, там даже воздуха сейчас нет.

Когда Славка заметила знакомый лестничный проём, через который можно было легко добраться до дома, то чуть в ладоши не захлопала. Скорчив умилительное личико, она почти правдоподобно извинилась перед сестрой её мужем и бочком-бочком двинулась к намеченной цели.

Теперь у Миры появится возможность спокойно пообщаться с Эмилем. Насколько она успела узнать старшего Борка, он был образцом выдержки и спокойствия. И на любые выходки Мирославы смотрел понимающе, даже капельку снисходительно.

Славка чуть ли не приплясывала, направляясь к лестнице, когда ей навстречу вышел незнакомец, которого она встретила в день прибытия на судно. И лишь сейчас она осознала, что он невероятно похож на Эмиля, только, гораздо младше его и на несколько сантиметров выше.

Славка рассматривала остановившегося рядом с ней мужчину с нескрываемым удивлением и капелькой восторга. Этакий Геракл в белом комбезе службы управления судном, который невероятно удачно подчеркивал цвет его кожи.

Мужчина лишь мазнул по девушке беглым взглядом и быстрым шагом прошёл мимо, обдав ледяной невозмутимостью напоследок.

Всю Славкину мечтательность и заинтересованность как волной смыло. Такой ледяной равнодушный взгляд она не раз ловила от отца. В свои редкие визиты домой тот так же глядел на дочерей.

Поэтому неожиданно оказавшись в знакомой ситуации, Славка действовала на рефлексах: демонстративно фыркнула, почти привычно задрала нос и зашагала дальше.

Всю дорогу до собственной квартиры Ярослава шла с гордо поднятой головой, будто опасаясь, что кто-нибудь из прохожих сможет разглядеть её слабость и уязвимость.

Дорогой папочка приложил все усилия, чтобы Мира со Славкой ежедневно, правда, с переменным успехом сражались с чувством собственной ненужности этому миру. Они посмели зародиться в утробе женщины, необходимой собственному мужу гораздо больше, чем двум дочерям.

Отец Славки и Миры – самый чокнутый уфолог из всех, которых видел этот мир. Он находил немыслимых спонсоров, разъезжал по разным странам в поисках доказательств появления на планете зелёных человечков и был свято уверен, что однажды они непременно за ним прилетят.

Мама же на протяжении долгих лет являла собой образ этакой жены декабриста. Куда бы ни поехал Чудской Егор Витальевич, его супруга неизменно следовала за ним. Вплоть до того момента, когда на свет появились две прекрасные маленькие девочки с чёрными волосиками и ясными голубыми глазками. Это событие показало бедной женщине, что она отнюдь не является главной страстью горячо любимого супруга.

Единственной любовью мужа была мечта, с которой он не расставался ни на миг. Десять долгих лет Майя Сергеевна пыталась вернуть вечно пропадавшего супруга в лоно семьи, но так и не смогла. Женщина была свято убеждена, что без неё муж невыносимо страдает и нуждается в ней гораздо больше дочерей.

Где-то на самом донышке сознания, она понимала, что поступает бесчеловечно, оставляя десятилетних девочек на попечение своей двоюродной сестры, по счастью проживающей в соседнем подъезде, но это понимание не придавало ей сил остаться с ними или хотя бы попрощаться, как следует, и попытаться найти хоть какое-нибудь объяснение своему поступку.

Она взяла и просто сбежала, оставив краткие указания на простом тетрадном листе: ведите себя хорошо, посторонних в дом не впускайте, слушайтесь во всём тётю Дашу.

Возможно, если бы сестры проживали в нормальной семье, где заботятся друг о друге не только дети, их привязанность друг к другу была бы не столь сильной. Но когда с ранних лет понимаешь, что единственный человек, которому ты не безразлична, спит в соседней кровати, цепляешься за него, как за спасательный круг.

Так они и жили: с пятого класса девочки научились готовить себе еду из тех продуктов, которые закупала тётка, стирали свою одежду, мыли в квартире полы и однажды даже завели себе кота, которого, к сожалению, так и не смогли взять с собой.

Жили одной мечтой на двоих: что однажды их жизнь изменится, и насмешница-фортуна рано или поздно  повернётся к ним лицом.

Сразу после окончания учёбы Славка умудрилась устроиться в одну из строительных компаний, директором которой оказался Матвей, но об этом она узнала далеко не сразу. В первые месяцы работы в бухгалтерии ей казалось, что счастливая жизнь наконец-то началась. Не нужно больше работать до ночи в ближайшей к дому забегаловке и разбитым корытом вставать на учёбу. Не нужно таскать еду в одноразовых контейнерах с работы домой, чтобы не тратить время и деньги на приготовление пищи.

И вот когда работа в красивом офисе с приятным коллективом найдена, можно было бы и вспомнить, что восемнадцать тебе уже есть, причём с солидным хвостиком, а Тимур из отдела продаж уже дважды звал на свидание, так почему бы и не согласиться? Парень приятный, весёлый, деятельный. Не моргнув, может мороженое в Арктике продать.

Вот только не стоило этого делать. Не стоило соглашаться на свидание.

Потому что Матвей тогда заметил их! И с того вечера у Славки началась развесёлая жизнь.

Сначала уволился Тимур. Без объяснения причины он однажды не вышел на работу. На звонки и сообщения парень не отвечал, и лишь чуть позже пришёл в отдел кадров за трудовой. На Славку даже не взглянул.

Потом начались нелепые ухаживания Матвея. Огромный верзила с бычьей шеей наводил на девушку ужас лишь от одного появления на горизонте, а уж когда он притаскивал очередной букет к рабочему месту Славки – тут становилось совсем плохо. Не скажешь ведь такому типу откровенной бандитской наружности о неуместности его ухаживаний.

Многие девушки из офиса откровенно завидовали Славки. Начитавшись любовных романов о любви бандита или миллионера, они представляли, какой красивой может стать их жизнь с Цербером.

- Ах, Славка, счастливая ты, - вздыхала Ниночка, секретарь Анны Павловны, главного бухгалтера, - ты посмотри только, какой букет. Он стоит, как половина моей зарплаты! А ты видела, какие у Матвея Сергеевича руки? Боже, он сегодня к нам заходил до обеда, ручку у меня попросил, я, как глянула на его кулаки, чуть в обморок от восторга не упала. Настоящий мужчина!

Славка слушала Ниночку и не понимала, почему она никак не может разглядеть в Матвее его привлекательность или хоть какую-то широту души. Она смотрела на него и видела обыкновенного верзилу с дурным характером, который все робкие Славкины попытки объясниться слал лесом и присылал новый веник ещё больше и дороже предыдущего.

Несколько месяцев Славка пыталась отсрочить неизбежное, но проще было со скалой договориться, нежели рассказать Матвею Церберу о невозможности их отношений. Поэтому когда однажды мужчина появился на пороге квартиры с очередным кошмарно-алым букетом роз в руках, Славка не смогла его остановить.

В современных историях о любви девушка часто наталкивалась на описание главного героя-любовника очень схожее с тем, каким был Матвей. Но действительность оказалась совсем другой. Мужчина её пугал, подавлял и никак не желал считаться с её мнением. Однажды даже пригрозил, что если Славка надумает уволиться, то он всё равно её найдёт. А пока лучше пусть привыкает по-хорошему.

Как может быть по-плохому, девушка узнала чуть позже.

День, когда придя к Славке в гости, он увидел её копию в коротеньких домашних шортиках, стал переломным в судьбе девушек.

С одного взгляда на мужчину, Мира сложила два плюс два и попросила покинуть помещение, вызвав недоумение у Славки и азарт у Матвея. Он ушёл, а Мирослава, абсолютно не стесняясь в выражениях, устроила сестре настоящий разнос по поводу неуместности Матвея Цербера в жизни сестры. Мира понимала, что никого женского интереса мужчина у её сестры не вызывал. А все чувства скатывались на испуг и обречённость.

- Так нельзя, Славка, - спустя полчаса ругани сдулась Мира, - так жить дальше просто нельзя.

- Я знаю, - проговорила девушка, наливая чай себе и сестре, - я уже подумываю уехать, но не представляю, как оставлю тебя здесь одну.

- В смысле, одну? – вытаращила глаза Мира и достала из заначки две шоколадки, чтобы думалось лучше. Им обеим. – Я тебя никуда не отпущу. Уезжать нужно, это факт. Вряд ли этот мудак за тобой в другой город почешет. А вот я тебя никуда одну не отпущу. Ты же доверчивая, как ребёнок. Я тут собрала все возможные дежурства, чтобы нам точно денег на море хватило, а ты домой этого утырка впустила. Хватило же ума!

- Ой, Мир, не начинай. А вообще, прекращай так выражаться. Ты же девушка.

- Зато ты, как я посмотрю, вполне себе опытная женщина уже, да?

- Было бы чем хвастаться, - сокрушённо проговорила Славка, - Это вот ни капельки не так приятно, как об этом в книгах пишут.

- Ты про секс? – ухмыльнулась Мира.

Славкины щеки мгновенно вспыхнули румянцем, и она только кивнула в ответ.

Однако, неожиданно для сестёр Матвей сбавил обороты и на время прекратил осаждать Славку как прежде. Девушки удивились подобному раскладу, но не сильно. Видимо, поигрался, добился своего, можно и дальше гулять по своей программе.

А Чудских ждал долгожданный отпуск и билеты на самолёт, который доставил бы их к берегам ласкового моря.

Но на деле всё закончилось подслушанным Славкой разговором Цербером со своим заместителем относительно сестёр Чудских и его планах на них. Точнее, всё ещё не закончилось, и результат короткой связи с Цербером сейчас растёт у Славки в животе, но уже можно жить спокойно, не опасаясь того, что Матвей вновь появится на горизонте. До Изюма-то ему точно не добраться.

А Славка впредь будет куда умнее.

Умнее, решительнее и жестче, и в сторону какого-то там пилотишки она даже и не взглянет больше, ишь ходит, зыркает тут.

Пока Славка с упоением ворошила собственное прошлое, сидя в небольшом кресле полупустой квартиры, Мира пыталась собраться с силами, чтобы наладить диалог с собственным мужем.

Эмиль сосредоточенно перебирал вещи в одной из продолговатых серых коробок. Утеплённые носки, штаны и даже забавные домашние тапки он уже нашёл. Настала очередь поисков лёгкой куртки.

- Послушай, Эмиль, а зачем мне куртка? Не до такой степени ведь холодно, мне и своих вещей хватит.

- Это сейчас. Пока мы не оторвались от орбиты. Дальше мощность ядра будет частично перенаправлена на двигатели и центральное управление, и даже с учётом того, что большинство палуб будет законсервировано, временами может быть значительное понижение температуры. А если ты и сейчас замерзаешь, то дальше, боюсь, совсем холодно будет.

Эмиль придирчиво посмотрел на Мирославу, с любопытством заглядывающую во все коробки, в которых копошился её супруг.

- Мне об этом не говорили, - пробормотала девушка, не замечая, как изучающий взгляд Эмиля плавно перетёк в ласкающий.

 Он не сразу сумел стряхнуть с себя неуместное оцепенение и восторг. Всё же Мира, хоть и была необыкновенно миниатюрной по сравнению с женщинами Изюма, но обладала поистине великолепными формами, угадывающимися даже под ворохом одежды.

- Просто ты не спрашивала о перелёте, - выдавил из себя Эмиль и принялся за дальнейшее исследование коробок с верхней одеждой.

- А какие ещё сюрпризы могут нам встретиться по пути? – тут же заинтересовалась Мирослава. Она никак не могла привыкнуть к своеобразной манере общения с иномирцами. Если хочешь получить информацию – спроси. Причём вопрос задай максимально точно, уточняя по ходу все возникающие нюансы.

Когда две куртки подходящего размера отправились в сторону вещей уже одобренных Мирой, Эмиль ненадолго приостановил дальнейшие поиски и пояснил:

- Если навигаторы рассчитали верно точки входы и выхода в гиперпространство, то никаких сюрпризов как раз быть не должно. По пути запланированы две остановки, где будет проанализирована работа ядра. И если всё в порядке, то без промедления полетим дальше.

- А если не всё в порядке?

- Тогда задержимся на время устранения возможных неполадок, - невозмутимо пояснил Эмиль.

- А почему нельзя сразу к Изюму переместиться? – Мирослава устроилась поудобнее за громоздким металлическим столом рядом с Эмилем, подперев ладонью щеку и рассматривая этого мужчину. Мужчину, который до конца жизни станет для неё мужем. И ведь не поймёшь сразу, повезло ей или нет. Какие ещё тайны скрывает в себе Эмиль Борк?

- Далеко, - пожал плечами Эмиль, вставая и убирая коробку с куртками на один из стеллажей и изучая надписи на соседнем. – Слишком непредсказуемо поведение ядра. Сначала выйдем из вашего рукава галактики, перенесёмся в наш. Дальше можно было бы напрямик к Изюму, но, насколько мне известно, в маршруте следования обозначен один из астероидов, находящийся в двух килопарсеках от Изира. Проверимся там и полетим домой.

- А что вы забыли на этом астероиде?

- Там идёт добыча нескольких видов редких цветных металлов, необходимых для строительства межзвёздного транспорта.

- А на Изюме нет таких полезных ископаемых?

- Есть, конечно. Просто нецелесообразно разорять недра своей планеты, если в космическом пространстве огромное количество безжизненных и пустых планет или тех же астероидов. Этот уголок вселенной практически необитаем, а в нашей Галактике из разумных существ мы смогли встретить только землян. Есть ещё атавиры, но они находятся в самом начале своего эволюционного развития, да и к тому же атмосфера планеты настолько бедна кислородом, что у нашего народа там нет никакой заинтересованности,  - вдумчиво ответил Эмиль, после чего вытащил из-под стеллажа прямоугольный металлический контейнер и вытянул из него какое-то устройство. – Всё, теперь ты хорошо укомплектована. Одежду нашли, обувь - тоже, даже про визор не забыли.

- Ой, а мы можем и Славке такой дать? Ей ведь тоже ваш язык изучать нужно, - Мира немного насупилась и добавила. – Впрочем, у неё никто не грозится транслятор отобрать.

- Славе ещё вчера должен был Элир занести, - удивился Эмиль.

- Никто ей ничего не заносил, - возразила Мира, - я  бы знала.

- Значит, сегодня занесёт.

Эмиль, как ни в чём не бывало, складывал выбранные вещи в почтовый контейнер, вводил место назначения и, казалось, был полностью сосредоточен на выполнении этой задачи. Однако, в данный момент в голове мужчины крутился один лишь вопрос: чем обернётся его решение привязать себя к Мире?

Иначе и не скажешь. Он понимал, что, даже пропадая на своём рабочем месте, он с каждым днём все больше и больше привязывался к собственной тане. Вся квартира была пропитана её запахом, её голосом и редким тихим смехом. Чем же дальше обернётся их совместное проживание?

Это было удивительно, но Эмиль превосходно понимал язык тела Мирославы. Вот она сидит за большим сортировочным столом обманчиво небрежно, всеми силами стараясь казаться независимой и сильной. Но о чём она так сосредоточенно думает – этого Эмиль никак не мог предугадать.  Поэтому он просто собирал все вещи для отправки в свою квартиру и с любопытством и некоторым предвкушением ожидал следующий вопрос таны.

- Почему ты хочешь отобрать транслятор?

Так! Координаты места назначения указал, вещи все сложил, ничего не забыл. Теперь дверь люка закрываем до щелчка, вводим личный код и медленно выдыхаем, восстанавливая психическое равновесие. Да, кажется, его мысли утекли совсем не в ту сторону.

Опять она его за угнетателя принимает?

- Мы прибудем на Изюм через два земных месяца, а на планете никто с трансляторами не ходит.  Тебе нужно максимально к этому подготовиться, - всё же недовольство ситуацией так и норовит пробиться через маску невозмутимости, которая с каждым днём истончается всё больше.

- Но ведь можно как-то постепенно решать вопрос?

- Ты думаешь? – неуверенный кивок в ответ и полный надежды взгляд.

- Я ведь тогда совсем тебя понимать не буду. И с транслятором никак не могу понять, что творится у тебя в голове, а если даже его не будет, то всё, в одночасье перейдём к общению жестами.

- Я не думаю, что всё настолько критично, Мира, - удивился Эмиль. – Я не видел, как ты занимаешься, но знаю, наш язык даётся тебе сложно, поэтому лучше попытаться изменить тактику и перейти к методу погружения.

- Ты что, с ума сошёл?

- Нет, моё психическое здоровье в полном порядке, - не дрогнув, ответил Эмиль. А что, перед рейсом всех членов экипажа проверяли по всем аспектам здоровья. – Но, боюсь, у тебя нет другого выхода. С момента регистрации нашего союза я взял полную ответственность за тебя и хочу, чтобы ты была максимально готова к прибытию на Изюм.

- Ты так рассуждаешь, будто удочерил меня неделю назад, а не женился, - ворчливо заметила Мира.

- Можно сказать и так, - Эмиля позабавило это сравнение, - тем более ты даже младше моего сына.

- С чего это? Насколько я помню, Эйдвену всего семнадцать лет, а мне, если ты не знаешь, уже двадцать один.

- Ну, так это Эйдвен. Если ты не знаешь, - ввернул Эмиль, - у меня двое сыновей. И старшему уже двадцать четыре.

- Слав, он реально так и сказал. Прикинь? Его старшему сыну двадцать четыре года! Я фигею!

- Ну, и чего ты разошлась так? У них длительность жизни дольше, чем у землян, вот он и не выглядит на свой преклонный возраст, - Славка хотела было рассказать, что не так давно она как раз встретила сына Эмиля, но глядя на взволнованную сестру, решила, что ей сейчас немного не до этого.

- Хорош ухмыляться! Сыну двадцать четыре!!! А ему самому тогда сколько?

- А чего ты это у меня спрашиваешь? Нужно было нормально с мужем поговорить, а не мне это всё выговаривать.

- Я знаю,  - сокрушённо вздохнула Мира. – Просто понимаешь, я сначала всё не решалась, а потом ему позвонила Тако Ира и сказала, что сердцебиение Эйдвена начало стабилизироваться, и опасности вроде нет. Он обрадовался так, даже повеселел немного, что я не решилась ещё что-то тревожное с ним обсуждать.

- Мирка, Мирка, да ты, кажется, влюбляешься в собственного мужа. Кто бы мог подумать…

Так, болтая о своём, о девичьем, сестры медленно брели к теплицам.

В последнее время они всё чаще ходили в гости к Светлане Кавари. Она притягивала окружающих как магнит. Более счастливого и довольного жизнью человека сложно себе представить. Но это и неудивительно: дети при ней, муж пылинки сдувает, в общем, живи и радуйся. И Света не только радовалась, но и делилась своим теплом с окружающими, будто компенсируя все тяготы своей прошлой жизни.

Даже умудрилась за несколько дней превратить одну из центральных теплиц крейсера в ШИК (Штаб Интеллигентных Красавиц), где и пропадала вместе с детьми, пока горячо любимый супруг трудился на благо родного Изюма.

Мужское население судна старалось обходить столь злачное место стороной, а женское и подростковое – стали забредать сюда при первой возможности.

Помимо Чудских в теплицу часто наведывались девушки из медицинской лаборатории, столовой и даже анабиозницы, помощницы Тако Ира.

Вот и сейчас. Стоило только подойти к передней стеклянной стене теплицы, как стало ясно, отчего мужчины стараются лишний раз не спускаться сюда.

 По нешироким проходам между растениями расхаживали девицы всех видов и расцветок. Причем они не просто гуляли, а перетаскивали кушетки, ранее располагавшиеся вдоль тропинок поближе к какой-то «пультогостиной», как заявила Славке с Мирой довольная Светлана.

- Ой, девочки, вы даже не представляете, как вы вовремя, - обрадовалась Света, - вот держите корзинки и сходите, наберите немного яблок с апельсинами. Отмечать будем переезд.

- Чего? – хором воскликнули Чудские.

Света вздохнула и впихнула Мирке в руки две небольшие плоские посудины:

- Говорю, идёте сейчас по крайней аллее и собираете с кустиков фрукты, похожие на апельсины и яблоки. Только не ешьте их. Так неинтересно получится. Так, давайте бегом, я вам потом всё объясню. А мы пока переезд закончим, и будем обустраиваться.

Когда иноземные фрукты были найдены и притащены в рубку, в помещении царила атмосфера праздника, нетерпения и… предвкушения.

Собравшиеся девушки поглядывали на Свету, которая раскладывала по мисочкам принесённые из столовой лепешки и какой-то салат. Где только умудрилась достать?

- Ну, всё, меня здесь нет, - проговорил неизвестно откуда вынырнувший Сашка, - развлекайтесь, мадамы, - и, взглянув на Славку, добавил, - а тебе, горемычная, наверное, нельзя. Минздрав предупреждает.

- Иди уже, - отмахнулась Света, - и проследи, пожалуйста, чтобы Аня поужинала. Я буду… чуть позже.

- Конечно, конечно, быть свидетелем женской попойки мне не улыбается.

- Да кыш уже, - наигранно нахмурилась Света и указала на выход развеселившемуся подростку.

- Свеет, - медленно протянула Мира, глядя на возню собравшихся, - такие приготовления… Мы по ходу сейчас накидаемся не по-детски. Может, Славку, и правда, того, домой отправить.

- Ты что, на Изюме алкоголя ещё нет.

- Ага. Мы его туда привезём, да? Рассказывай, давай, я сейчас лопну от любопытства.

- Ну ладно, девочки из анабиозного уже взялись за дело, а я пока вам расскажу, что к чему. Пойдем, ещё яблок наберём.

Плоды, висевшие на тоненьких сизых веточках, действительно напоминали обычные земные яблоки, с той лишь разницей, что висели не на раскидистом дереве, а на невысоком кустике, высотой едва доходившим Свете до груди.

Красные, с едва различимыми розовыми полосочками, плоды были  рождены, чтобы оказаться в руке Белоснежки. Правда, Света не обращала на них никакого внимания, шустро срывая с веток налитые «яблочки» и рассказывая обалдевшим сёстрам историю создания на межзвёзднике напитка «женское счастье».

Когда Сашку не допустили до анабиоза, он переживал не слишком сильно.

А вот Русалочка, которая напортачила с вводимыми препаратами, никак не могла успокоиться. Каждый день девушка приходила проведать Свету и тихонько выведать, как себя чувствует Сашка.

И вот в один из приходов в теплицу, сердобольная Русалочка заметила, какие собственно растения находятся под присмотром Светланы Андреевны. О том, что «яблочный» сок вместе с «апельсиновой» мякотью имеет не только приятный вкус, но и запоминающееся послевкусие, Света, конечно, не знала, и поторопилась проверить на практике, предварительно уточнив, есть ли у данного коктейля побочные стороны.

 - Ну, в общем, явных нет, - немного смутилась Света, - но, как мне позже рассказали это «женское счастье» на самой планете не то, чтобы под запретом, но и в магазине его не купишь.

- Афродизиак, что ли? – ухмыльнулась Мира, заходя вслед за Светой в «пультогостиную» и глядя, как Русалочка вместе с неизвестной белокурой женщиной разливает чудо-напиток по невысоким стаканам.

- Не без этого, - заулыбалась Светка, - но ещё вдруг явно понимаешь, чего хочешь больше всего на свете, и как к этому идти. Что нужно именно тебе для того, чтобы быть счастливой.

- Но… - Славкина бровь заинтересованно поползла вверх.

- Но к утру забываешь начисто.

Дружный женский хохот разлетелся по всему этажу, заставив вздрогнуть двух мужчин, случайно оказавшихся у дверей теплицы в это время.

- Что там? Ты не знаешь, Радж? – Элир Борк в нерешительности остановился перед прозрачной дверью, глядя на хитрую улыбку Раджела Кавари.

- Знаю, - ответил мужчина, - «Женское счастье» у них там, и тебе, Элир, туда лучше не соваться. Мне, впрочем, тоже.

Молодой Борк перевёл взгляд с Раджа на коробку в своих руках.

- Да я уже второй день пытаюсь одной землянке визор передать. Всё никак. Лучше уж сейчас схожу. Чего мне бояться? Это всего лишь женщины.

- Ну, раз ты такой отчаянный, тогда передай Светлане, что я приду к моменту перезагрузки данных системы. Всё же в теплице растут не только «яблоки» и «апельсины».

Элир Борк проводил взглядом спину Кавари и в очередной раз убедился, что от землян, и в частности, от земных женщин, лучше держаться подальше.

Он присутствовал при оформлении союза Кавари и видел, с каким счастливым, неимоверно горделивым, видом в этот момент стоял Радж. А ведь это на всю жизнь! Всю жизнь рядом с тобой будет одна женщина, с которой тебе придётся налаживать взаимоотношения, спать и видеть, как она стареет.

И это в то время, когда на планете миллионы свободных молодых красивых женщин! Выбирай любую! С большинством из них даже ночевать не обязательно.

А отец!

Тоже хорош: вьётся вокруг своей таны и при этом словно бы боится её. Ну, или не её боится, а страшится реакции молодой женщины на свои поступки или слова. И где спрашивается хвалёная невозмутимость Эмиля Борка?

Нет, эти землянки определённо притащили с собой неизвестный вирус, проникающий в мозг и уничтожающий всю рассудительность и здравомыслие инфицированного.

Хорошая теория. Жаль только, что невозможная.

Но всё равно, лучше держаться от человечек подальше. Особенно от Ярославы – эта ещё и в положении грядущего материнства. Наверняка, крайне опасна.

Элир Борк медленно шёл к пульту управления теплицей, вслушиваясь в доносящиеся оттуда звуки. Это всего лишь женщины! ХХ особи. Да и потом, его задача крайне проста, подойти, отдать коробку и выйти. И главное – не смотреть в её глаза!  Поразительные, глубокого синего оттенка, они притягивали подобно магниту.

Поймав себя на этой мысли, Элир остановился посреди прохода и с силой потёр лицо, настраиваясь на встречу с Ярославой Чудской.

О том, что ХХ особи непредсказуемые и коварные, он убедился ещё до рейса к этой звёздной системе. Сколько известно случаев, когда великие учёные мужи годами бьются над какой-либо проблемой, а тут выскакивает перед всем научным сообществом какая-нибудь старушка, которая неосторожно ручку телескопа повернула и пожалуйста!

Величайшее научное открытие уплывает в руки какой-то лаборантке.

В то время, как весь профессорский состав ещё долго ломает голову, как она пришла к столь знаменательному открытию.

Это, конечно, всего лишь один из примеров, но отличное доказательство изворотливости и хитрости женщин.

 Так ладно! Вдох-выдох! Это всего лишь ХХ особи. Физических сил в них немного.

После прихода Элира Борка женский смех долго ещё сотрясал стены теплицы.

Весь такой отважный двухметровый второй пилот крейсера зашёл в помещение, словно в клетку со львами. Взглядом нашёл удивлённую его приходом Славку, сунул ей визор и, не произнеся ни слова, быстро вышел из помещения. Причём спиной вперёд! И о просьбе Раджела даже не вспомнил.

- А говорят, что младший Борк ничего не боится, даже с вивернами встречался где-то на задворках галактики.

- Так это, наверное, про Эйдвена.

Новый взрыв смеха. И только Славка старательно держала улыбку на лице, пытаясь утихомирить своё глупое сердечко, пойманной птицей отчаянно бьющееся в груди. Не того ты выбираешь, глупое.

Но все уговоры были не особо действенны. Веселье потеряло всю свою прелесть, а разговоры вмиг стали скучными и ненужными. Перед глазами так и стоял образ Элира Борка в тот миг, когда его тёплый золотистый взгляд поймал взор Славкиных синих глаз.

В этот миг не было вокруг никого. Только мужчина и женщина, так некстати ощутившие непреодолимое влечение друг к другу.