Долгая сказка на ночь

– На кого же вы нас покидаете–е–е! – стенала кормилица Розалинда, помогая леди Эсфее надевать погребальный наряд. Так уж сложилось в их магическом мире: по собственной воле жена могла взойти на костер вместе с умершим мужем. Леди Эсфея не противилась ни минуты. Она не желала больше ступать по земле, на которой убили ее любимого Сафариана. О, да: она знала истинную причину смерти Мастера Ключа. Все беды этого мира сводились к банальной борьбе за власть над магией.

Розалинда заплела ее роскошные волосы в свободную и пушистую косу. Золотой волной они спадали на спину, будто защищая, теперь же была видна открытая часть платья сзади. Жена идет за мужем с минимумом ценностей. В дороге она должна беречь лишь ноги – вот почему подол полностью прятал их под своим непрозрачным покровом. В комнату вошла Амандина, одна из служанок:

– Госпожа. Все готово к погребению.

Леди Эсфея медленно повернулась, отрывая взгляд от окна, за которым можно было увидеть цветущий летний день. Как жаль, что Сафариан больше этого не увидит. Они так любили проводить теплые вечера на стене замка. Одной повторять эту привычку ей было бы слишком скучно. Теперь даже каменные стены замка приводили ее в тоску и уныние – настолько, что по утрам портилось самочувствие и приходилось снова и снова отказываться от попыток стареющей кормилицы позвать лекаря. Она нашла решение проблемы в древних ритуалах. Хотя, если задуматься, своим шествием на костер она решала не только эту беду.

– Спасибо, Динь–Динь, – лучезарно улыбнулась хозяйка замка. Находиться в этой должности ей оставалось совсем недолго. Скоро полдень. Скоро подожгут погребальный костер. – Я тоже готова.

– Госпожа! – снова пустилась в слезы Розалинда. Леди Эсфея мягко привлекла ее к себе:

– Перед тем, как окончательно присоединиться к мужу, я прошу тебя лишь об одном: никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывай того, что могла услышать в стенах этого замка. Даже если жизни твоей будет угрожать опасность. Ты приносила клятву Мастеру Ключа. Помни, нарушив ее, ты навлечешь проклятье на весь свой род. Слово Хранителя, Розалинда.

– Госпожа! Эсфеюшка… – гораздо тише, так, чтобы не привлечь внимания уходящей Амандины, добавила старушка. – Все ваши тайны, даже те, о которых я не догадываюсь, уйдут вместе со мной.

– Спасибо, – признанию леди Эсфеи не было границ. – Этот дом благословляет тебя и твоих дочерей, Розалинда. В моем завещании я отдала последние распоряжения. Ни в чем не испытывай нужды, когда покинешь пределы наших владений. Никогда больше не возвращайся в этот замок.

– Я выполню ваше желание, – клятвенно обещала кормилица.

– Ну что ж, – выдохнула леди Эсфея. – Пора. Сможешь проводить меня в последний путь?

Вместо ответа старушка, быстро оправив собственный чепец, помогла длинному шлейфу леди Эсфеи свободно стелиться по каменному полу замка. Зеленый – цвет надежды. Хозяйка этого каменного исполина очень надеялась вскоре встретиться с мужем на небесах.

Она последний раз окинула свой вид в зеркале, явно оставшись довольной помощью кормилицы. Затем покрутила в руках шкатулку с драгоценностями, нащупав неприметный для глаза рычажок и открывая потайное дно. Подарок Сафариана, служивший еще и вместилищем ее собственной магии. Небольшой золотой ключ упал на ладони, подмигнув ей нефритовым глазком. Эту вещь нельзя было оставлять в спальных покоях. Неровен час, после ее смерти в замке объявятся мародеры. Эсфея даже знала, кто их пришлет. Потому и уносила ключ с собой. Она знала, кому передать эту важную для королевства вещь.

Медленно  и верно они с Розалиндой спускались из башни, в которой леди Эсфея проводила свои последние часы. Владения Мастера Ключа – пограничная территория к местам обитания волшебных животных. За ними начинался иной мир, понимание которого было возможно лишь благодаря связующему звену. Тому самому Ключу, женщине, сейчас хоронившей своего Мастера.

Стоило ей выйти на залитую солнцем аллею, она сразу же увидела убийцу мужа. Спрятать его от глаз не могли ни развешанные повсюду гербы замка Мастера, изображающие руку, сжимающую ключ, ни многочисленная толпа, пришедшая попрощаться с последними волшебниками своего дела. Огромных усилий стоило не сжать руки в кулаки, привлекая к себе внимание. Ее слово – против весомого слова главного виновника трагедии? Она помнила, как в вечер смерти Сафариана посланник именно этого человека потребовал переночевать в их замке. Дальняя дорога утомила его, и Мастер Ключа не позволил жене выйти к гостю  настолько поздно. Утром она проснулась рядом с холодным телом мужа. Посланник постановил смерть от яда длительного действия. Дело замяли, но леди Эсфея знала правду. Пусть теперь и унесет ее с собой в могилу.

Блеснуло солнце в алмазных гранях вражеского обруча. Оно ослепило несчастную женщину, медленно идущую к погребальному костру, и вместе с тем отрезало от нее любых раздражителей. Последняя минута прощания. Сейчас кто–то из стражников подожжет сооружение с ее мужем.

– Подтверждаете ли вы, леди Эсфея, свое желание утратить дар Ключа, уйдя вместе с мужем в страну снов?

Голос звучал слишком торжественно для случая, по которому во дворе замка толпилось несметное количество народа.

– Подтверждаю, – тихо, но твердо ответила Эсфея, отпуская Розалинду к остальным слугам, стоящим поодаль. Сама же она взобралась на возвышение, увенчанное могилой Сафариана, и в последний раз взглянула на умиротворенное лицо мужа, казавшегося спящим.

– Я иду к тебе, моя любовь, – прошептала она. В следующее мгновение стражник поджег солому в основании костра.

Рука, сжимающая ключ, взметнулась к небу тогда, когда жар стал почти нестерпимым. Огонь подбирался к складкам платья, но Эсфея знала: ей хватит времени на все, что было задумано.

В небе прогремел гром, и над костром  сгустилась тяжелая серая туча.  Во дворе замка поднялся сильный ветер, сбивающий прически пришедших поскорбеть дам и заставляющий их противно визжать от пронизывающего холода, не свойственного этому времени года.

– Что ты творишь, Эсфея?! – раздался ненавистный голос, которому она поклялась никогда не подчиняться.

– Делаю то, что должна была сделать давным–давно! Я, последний Хранитель Ключа, повелеваю! Установить границу между магией животных королевства Рамбьель и волшебством населяющих его людей! Никогда больше нога человека не ступит на заповедные земли! Оставайтесь с тем, что ниспослали на вас боги!

– Эсфея! – проревел тот же голос, но женщина начала искренне смеяться. Она подбросила ключ над головой, и волшебный вихрь унес его к небесам, являя присутствующим неописуемо прекрасную и вместе с тем опаснейшую из картин: вырвавшегося из тучи дракона, проглотившего ключ, навсегда закрывший людям проход на земли магии. Дракон взревел, заставляя людей зажать уши от своего громогласного крика, и устремился в сторону магических земель.

– Вот и все, милый, – Эсфея обессиленно опустилась на ложе мужа. – Теперь я могу идти к тебе.

Что бы там ни говорили разгневанные люди, она готова была оберегать царство волшебных зверей до конца. Она, единственная представительница переговорного дара, тот самый Ключ, завладеть которым хотели все. А покорил только тот, кому навязали ее безопасность. Пророс в сердце и позволил распуститься ее собственному дару. Теперь она уходила вместе с мужем, не боясь, что ее проклянут по ту сторону вспыхнувшей магической стены. Она заранее поговорила с Хардрагором, и все ее доводы были приняты к сведению и одобрены. Отныне магия природы была отделена от магии человека. Леди же Эсфее предстоял короткий последний путь.

Пламя и правда подступило близко к ее туфлям – как раз в тот момент, когда туча на небе исчезла так же быстро, как и появилась. Последний раскат грома раздался вместе с лучом вернувшегося на небосвод солнца. Луч этот, будто приобретая свойства одушевленного предмета, устремился к месту, где пламя пожирало Эсфею и ее мужа. Яркая радужная вспышка на миг ослепила всех собравшихся во дворе. Когда же они смогли открыть глаза, раздался дружный изумленный крик. Ни леди Эсфеи, ни костра  с ее покойным мужем Сафарианом там больше не было.

– Что, Майка, решила уже, чем в отпуске будешь заниматься?

Тетя Зоя в нашем небольшом магазинчике была сразу и бухгалтером, и крестной феей. Она работала в «Долине книг» дольше всех и была незаменимым источником информации, когда новым сотрудникам, к которым я причисляла и себя, несмотря на годовой стаж, требовалась помощь или банальная психологическая поддержка. Она же была душой компании и главной праздничной заводилой. Она втиралась в доверие ко всем, а также обзванивала не явившихся на работу продавцов–консультантов, если вдруг чувствовала сердцем, что произошла беда. Я ее очень уважала: несмотря на солидное телосложение, эта пятидесятилетняя женщина умудрялась быть настоящим электровеником, если того требовали обстоятельства. Я улыбнулась вопросу и без утайки сказала:

– Какой там отпуск, теть Зой. За Ванечкой следить буду да к диплому готовиться, за научником бегать.

Ванечка – это мой братик с неизвестной степенью родства, сын  маминой сестры, попавшей в аварию несколько лет назад. Честно говоря, факт появления у мамы настолько дальней родственницы лично для меня оказался большим сюрпризом. Раньше она ни словом не упоминала ни о какой тете Таисии, у которой еще и ребенок был, однако, когда Ваню привезли, сказала просто: «Мы должны о нем позаботиться – в память о Тае». И лишь взглянув на нового родственника, я поняла, что никогда не пошла бы против этих слов.

Ванечка оказался чудесным десятилетним мальчиком, который после трагедии избрал меня своей новой мамой. Конечно, не в буквальном смысле, но все его секреты после того, как поверхностное знакомство переросло в крепкую дружбу, доверялись только мне, а уж затем, если Ванечка разрешал, могли быть переданы старшему поколению. Мама ничуть не ревновала, предоставив мне бразды раннего погружения в нелегкую родительскую судьбу. Ну а я постигала науку  быть взрослой, попутно обучаясь в университете. Так и подошел последний год, ГОСы и маячившая в скором будущем защита диплома. В перерывах между всеми этими событиями я устроилась на половину ставки в книжный магазин и следила за тем, чтобы Ванечка исправно посещал школу и делал уроки. В этот раз меня отпускали на заслуженный месяц, вот теть Зоя и интересовалась, чем я займусь.

– Он у тебя хороший, – поделилась впечатлениями сердобольная женщина, – на, вот, Майя, отнеси–ка ему, ночью почитаете перед сном.

Она протягивала мне книгу со сказками в старом кожаном переплете. Не принять дар было невозможно – я очень рисковала навлечь на себя гнев самой доброй женщины в мире. За год работы в «Долине книг» я усвоила негласное правило: все дары тети Зои идут от чистого сердца, не принять их – значит наплевать в ее чистую душу. Ну, кто же решится на подобный акт вандализма? Правильно, вот и я не смогла.

– Большое спасибо, теть Зой, – поблагодарила я ее, – какая вещица интересная!

– Это моя родная типография когда–то давно выпустила ограниченный тираж местных сказок, – поделилась информацией коллега. – Для детишек самое оно, поверь мне. Внуки мои в свое время до дыр зачитывали.

– Спасибо, теть Зой, обязательно почитаем! – пообещала я.

Я знала, что она родом откуда–то с Урала, а в центральной части оказалась еще в молодости. Рассказывала о большой любви, которую пронесла сквозь всю свою жизнь. Я, натура романтическая и впечатлительная, ее обеденные истории слушала с раскрытым ртом. Вот и теперь с удовольствием согласилась, беря книжицу и убирая в свою сумку. Тепло попрощавшись с коллегами, отправилась за Ванечкой в школу. Нам еще предстояло сделать уроки и как следует покушать перед возвращением родителей.

– Маечка, привет!

Он всегда обнимался со мной, когда я забирала его из школы. Маленький светловолосый шарик, наполненный счастьем и радостью, которой он стремился поделиться со всем миром. Ванечка был очень живым и хорошо развитым для своих лет мальчиком, учителя в школе хвалили его смекалку и пророчили отличное математическое будущее. А еще он был большим выдумщиком и каждый раз после школы рассказывал одну из многих своих сказочных историй. Особенно ему удавались небылицы о драконах и других магических животных. Он свято верил в то, что в его сказках разговаривают даже красные панды.

– Привет, мой хороший. Угадай, что сегодня ты должен съесть в обед? – ласково улыбнулась я, обнимая брата и взъерошивая его соломенные волосы.

– Майя, что подумают люди? – смешно возмутился Ванечка, как и всегда, пытаясь пригладить беспорядок на голове. – Я же серьезный молодой человек, математический гений в будущем!

– Значит, то, что этот самый математический гений спешит каждый день в мои объятия, у людей никакого осуждения не вызовет, да? – припомнила я тут же наш ежедневный ритуал.

– Это совершенно другое! – горячо возразил мальчик и принялся приводить мне различные доказательства в пользу того, что обниматься – это нужно и даже важно для здоровья, а вот голову следует оставить в покое. – А на обед сегодня борщ теть Маринин будет, – выговорившись, добавил Ванечка. – Она его вчера весь вечер перед сменой варила, когда думала, что сплю я уже.

– Вот хитрец–то ты, Иван! – засмеялась я. – Мама, наивная, думает, ты в школу не высыпаешься, потому что задают много да задачи сверх меры решаешь, а ты, оказывается, борщи ее по ночам вынюхиваешь в щелочку!

– Ну, вкусный борщ–то, Май, – покаялся мальчик тут же. – Ну, хочешь, сегодня меня сама уложи или сказку почитай – точно отследишь, когда я усну. Теть Марина все равно поздно придет, с нами уже разговаривать не будет.

– И то верно, – согласилась я, а потом про книжку вспомнила. – Ой, Ваня, а мне теть Зоя из магазина как раз в честь отпуска книжку для тебя передала!

– Дай глянуть, что за книжка–то, – велел Ванечка.

– Вот, Ваня, смотри, – протянула я ему кожаный переплет.

– Бажов, сказки его, – было видно, что выбор теть Зои ему  понравился. – Вот, давай про горного мастера мне почитай на ночь.

Я в сказках не была сильна, а потому, пока мы шли от школы к перекрестку, нашла нужную и быстро пробежала глазами.

– Вань, печальная она какая–то, хоть и с хорошим концом, – неуверенно протянула я, сомневаясь, не спутал ли братик название.

– Зато там Мастер есть, – оглянулся на меня младшенький, – такой же одинокий, как из моей волшебной страны. И тоже хочет, чтоб его дождались, чтоб он пришел и спас. Почитай, Майка, про него сегодня, мой Мастер такой хороший, опять хочу во сне его увидеть.

– Странные сны у тебя, милый, – призналась я, крепко держа Ванечку за руку, пока переходили дорогу по «зебре». – И связаны они между собой, как будто ты кино какое по ночам смотришь.

– А я и смотрю! – уверили меня тут же. – Я бы так хотел, чтобы и ты увидела, Май! Там так красиво, ты не представляешь! Такой мир волшебный, только надвое стеной разделен. По одну ее сторону – люди со способностями, по другую – говорящие животные! И драконы там такие летают – закачаешься, Май! И только Мастер один по  ночам сидит и скучает. Все ждет чего–то.

– Тебе бы самому сказки писать, – усмехнулась я, завидуя чужой прекрасной фантазии. – Пошли уже домой, выдумщик!

Вечером, накормив папу с Ваней ужином, я отправилась с мальчиком просматривать его задания. Когда все было готово, а портфель собран, отправила Ваню умываться, а сама откинула покрывало с его стороны кровати, устраиваясь на другой так, чтобы не пришлось разбирать. Я еще ходила в джинсах и легком джемпере и хотела доделать небольшой кусочек диплома, который нужно было отправить научному руководителю сегодня или завтра утром. Так что если бы Ванечка уснул рано, это позволило бы мне сэкономить на ночных бодрствованиях и завершить дела сегодня. Впрочем, мой маленький братик никогда не доставлял проблем в этом плане. Стоило мне прочитать несколько предложений того самого «Горного мастера», как я услышала глубокое и размеренное дыхание мальчика.

Посмотрела на его непослушные прямые волосенки, пригладила, как могла. Решила поцеловать на удачу и хороший сон. А потом неожиданно накатила усталость, и я, зевнув, только прилегла рядом с Ванечкой, отложив книгу. Подумала, что немножко поморгаю и очнусь, и не заметила сама, как уснула. Разбудил же меня незнакомый мужской голос, звучащий одновременно с ленцой и превосходством:

– Ну и странные же нынче пошли девицы легкого поведения. В одиночку путешествуют, да еще и на пограничные частные земли забредают.

Сначала я не поняла толком, что происходит. Открыв глаза и не обнаружив Ванечки рядом, порядком испугалась, тем более что оказалась не дома, а на ночной лесной поляне, освещаемой лишь светом костра, за которым, вероятно, и сидел обладатель голоса. Не знаю, к кому конкретно он обращался, но странным на фоне этого пейзажа выглядел именно он: романтичная рубаха с широкими рукавами, кожаный жилет поверх нее, кожаные же штаны и высокие сапоги. В сочетании с подтянутой фигурой и довольно симпатичным лицом, не будь он одетым, как сказочный герой, мог бы смело претендовать на роль в приключенческом фильме с обязательной романтической линией. Короткие и волнистые русые волосы, светлые глаза. А уж этот его наглый прищур, с которым он меня разглядывал, добрую половину женской аудитории точно бы заставил пищать от восторга. Я даже на локте приподнялась, чтобы лучше рассмотреть своего вынужденного визави, и не обратила внимания, что сама лежу на земле, хотя засыпала на вполне теплой и комфортабельной постели.

Оторвавшись от созерцания странного типа, я, наконец, решила поинтересоваться, что же, собственно, происходит:

– А где я?

Накинуться на него сразу мне не позволило как природное воспитание, так и то, что в момент  изобличительной речи я поднималась на ноги, наконец–то сообразив, что попросту могу простудиться.

– Путешествуют, забредают на чужую территорию, да еще и невинными овечками прикидываются, – продолжил незнакомец, которому на вид я не дала бы больше тридцати. – Милочка, сумей уже признаться, что неплохо провела ночь в одной из таверн на границе владений Мастера Ключа, а потом, счастливая и пьяненькая, пошла на радостях гулять дальше.

Я наконец–то начала понимать, к кому он обращался в первый раз:

– Так это что же – вы меня гулящей обозвали сначала?

Не понимая моего возмущения, молодой человек пояснил свою позицию:

– Ну, знаешь, у нас так ноги обтягивать отваживаются только те, кто потом их быстро оголяет.

– Да вы…вы! – я оскорбленно осмотрела свои целехонькие джинсы – любимые, между прочим! – и снова перевела взгляд на возмутителя спокойствия. А он и ухом не повел:

– Я – что?

Сам напросился, гад!

– Хамло трамвайное! Нахал бесстыжий! И как такого наглеца вообще земля носит?

Незнакомец удивленно присвистнул:

– В душе не чаю, что такое «трамвайное хамло», однако если с бесстыжим нахалом еще кое–как знаком, то ты, выходит, дважды меня оскорбила, мелкая?

– Сами вы…! – что добавить, не нашлось, поскольку свой запас обзывательств я на тот момент даже перерасходовала. Я решила сделать то, что сделала бы в моем положении любая уважающая себя девушка. – Знать вас не желаю. Как мне избавиться от вашей компании? В какой стороне выход?

Улыбка лежащего у костра нахала стала до того пакостной, что я сразу почувствовала подвох:

– Ну, раз ты посмела оскорбить уважаемого человека, – на этих словах я аж фыркнула – уважали его здесь явно не из–за манер! – то по своим землям я тебе больше ходить не позволю. Так что тебе остается только к дракону идти.

– Куда? – я всерьез подумала, что этот косплейщик или реконструктор слишком уж вошел в роль, но тот и не думал становиться серьезным. Небрежным жестом он указал куда–то за мою спину, и я, развернувшись, гордо зашагала прочь, сопровождаемая  насмешливым напутствием:

– Смотри, лбом о стену не ударься, мелкая!

– О какую стену? – зло осадила его я, намереваясь повернуться и высказать все, что я о нахале думаю, и в этот самый момент одновременно произошло две вещи. Сзади, со стороны романтического нахала, раздался такой шорох, будто он на ноги со всего маха подскочил, а спереди я будто соприкоснулась со странно уплотненным воздухом, сквозь который по инерции, на одном упрямстве, и прошла. На миг меня окатило холодом, но я, слишком раздраженная попавшейся компанией, не придала этому значения. А когда развернулась, увидела совершенно преобразившегося хама: он стоял в нескольких шагах от меня с таким выражением лица, как будто призрака увидел. Хотя в его терминологии – романтический ведь герой! – это должно было звучать несколько иным образом.

– Что, я как–то по–другому выглядеть стала? Дракон сейчас прилетит?! Что вы на меня так уставились?

Молодой человек продолжил молчать, зато сзади зашевелились кроны деревьев, а в моей голове раздался странный урчащий голос: «Если  быть точным, то дракон уже прилетел. Мы с этим мальчиком тут каждый вечер встречаемся. Добро пожаловать на наши скромные посиделки, молодая леди…»

Нет, мне не могло все это показаться! Чувствуя, как по спине начинает катиться холодный пот, я медленно обернулась, уверенная, что у этого странного голоса должен быть обладатель.

Между кронами зависла огромная рептилья башка, усыпанная рогами и крокодильей кожей. Большие желтые глаза горели на ней подобно костру, за которым сидел наглый романтический герой. А потом это чудище разинуло пасть, и мне стало не до шуток. Истошно завопив, я поняла, что подкашиваются ноги и я падаю на землю. Последней мыслью стало то, что сейчас меня съедят заживо.

А потом я проснулась.

***

– Ты это видел, Хард? – изумлению молодого человека не было предела: на его глазах мелкая нахалка преодолела воздвигнутую столетия назад магическую сену, а потом умудрилась испугаться обычного дракона, да еще и исчезнуть под занавес.

В ответ махина изобразила скучающее выражение, выпустив из ноздрей две струйки пара, и положила морду на землю.

– Понравилась? – по–своему истолковал реакцию волшебного животного «романтический герой». – Эх, погладил бы тебя по чешуе, да только я сквозь эту стену пройти не в состоянии.

В ответ дракон тихо рыкнул – насколько позволяли его легкие, и молодой человек рассмеялся:

– Я вначале и правда подумал, что девица из дешевого сопровождения. Теперь сомневаюсь. Зря я, пожалуй, с ней был грубоват, да?

Ему показалось, что в ответ дракон еле заметно кивнул. Вообще этот дракон, готов был поклясться юноша, понимал все, о чем он говорил. И даже отвечал. Только вот знание об общении с волшебными животными давно было утеряно. Так же давно, как  появилась и стена.

– Может, из магов–перемещателей кто? Новенькая, из закончивших академию? – продолжал размышлять он.

Дракон не мог скрыть скептического выражения морды. Иногда этот человек проявлял удивительную глупость. Ну, какой, к богам, перемещатель мог преодолеть непреодолимую стену? И ладно бы, если  услышал это от среднестатистического мага. Но новому Мастеру Ключа было стыдно говорить о таких вещах с непростительной беспечностью. Нет, дракон не был настолько наивен. И он намеревался рассказать сородичам об удивительном появлении незнакомой девушки на границе. Только вот человеку о его планах знать необязательно, пусть он и  мысли не поймет. Но ритуал ночного общения все равно прерывать не стоит. А потому Хард отправится к своим, когда настанет рассвет.

***

– Маечка, милая, проснись! – уговаривал меня кто–то очень знакомый, и я вынырнула из сновидения так же быстро, как оказалась в нем.

Надо мной склонился обеспокоенный Ванечка, в дверях я заметила уставшую маму в ночной рубашке. Стало неловко. Похоже, страх оттого, что увидела во сне огромного ящера, заставил меня кричать и наяву.

– Разбудила? – пробормотала я. – Простите, ради Бога. Мам, спать иди, я больше так не буду.

Мама без слов подошла ко мне и положила на лоб прохладную ладонь.

– Сейчас градусник принесу, – тихо сказала она. – Ваня, тебя это тоже касается.

– Теть Мари–и–и–н! – мигом растеряв весь боевой дух, понурил голову братишка, но я потрепала его по щеке:

– Даже если температура, съедим по аспирину, а завтра в школу. Ох, уж эти твои небылицы, Ванька! – мягко пожурила я его.

На меня уставились самые наивные в мире глаза:

– Майя, видела, да? Драконов видела? Майя, ну, скажи же, до чего они красивые! Как летают здорово! Загляденье одно!

– Не знаю, – поморщилась я, вспоминая свое знакомство с огромной ящерицей. – Мне попался не самый дружелюбный. Мало того, что морду свою ко мне сунул, так еще и в голову залез, оправдывая какого–то нахала, который ночью у костра грелся. Если в твоих сказках все люди такие, я отказываюсь на них дальше смотреть.

Под конец моего изобличительного монолога вернулась с градусниками мама. Передавая их нам с Ванечкой, она до того подозрительно  посмотрела, что я посчитала нужным объясниться:

– Не бери в голову, это я на фоне отпуска, наверное, и диплома нервами сдавать начала. Ваня сегодня о своих сказочных снах рассказывал, я впечатлилась и дракона увидела, вот и все.

– А тот, нахал, который, в кожаных штанах был, Май? – не желал сдаваться мальчик. Видимо, лицо я все–таки удержать не могла, потому что глазенки Ванечки зажглись таким нездоровым интересом, что я невольно отпрянула. Вместе с градусником, конечно. – Дракон и человек, да еще ночью, Май? Ты на встречу Мастера Ключа попала с одним из древнейших существ! Они же не могут никак иначе пересечься, вот и сидят по разные стороны от стены на границе владений Мастера, она там как раз проходит и волшебных животных от злого умысла людей отделяет!

– Нет там никакой границы, – неожиданно для самой себя, взбунтовавшись, возразила я. – Этот твой Мастер тоже мне сказал, чтоб головой не ударилась,  я же спокойно к дракону прошла, а он возьми да напугай меня!

После этих слов в комнате воцарилась почти мертвая тишина. Ванечка смотрел на меня широко распахнутыми глазами, мама – с непонятным снисхождением, ожидая, видимо, подтверждения того, что сорвавшийся с наших языков бред – не что иное, как проявление банального жара. И действительно, когда она вытащила у обоих градусники, мы, как под копирку, получили одинаковые показатели. Тридцать семь и пять.

– Вы, молодой человек, при таком продолжении завтра рискуете не пойти в школу, – строго посмотрев на Ваню, вынесла вердикт мама. – А вы, молодая леди, будете отлеживаться, если к утру не поборете свое желание температурить из–за чужих фантазий. И только попробуйте кто–нибудь, – добавила она тихо и с угрозой в голосе, – в этом случае встать с постели. Узнаю – ваша кара вас настигнет.

После того, как мама прикрыла дверь, мы с Ваней минут пятнадцать лежали, не шелохнувшись. От  такой отповеди я даже забыла, что пришла сюда брата укладывать, и очнулась только тогда, когда голым ногам без тапок стало холодно.

– Из комнаты не выходи, – шепнул Ванечка. – У теть Марины везде глаза и уши. У меня ночуй, Маечка.

Что верно, то верно: даже не находясь дома, мама всегда была в курсе всех наших безумств, так что, напортачив днем, мы никогда не играли в «камень, ножницы, бумагу» на то, кто вечером расскажет об этом маме. По одному ее строгому взгляду после работы и так становилось понятно, что она в курсе абсолютно всех наших шалостей. Вот и сейчас безопаснее всего было остаться рядом с Ванечкой, особенно когда мама после смены вернулась уставшая и уже собиралась спать. Ну, кто, скажите на милость, в здравом уме и трезвой памяти станет дергать тигра за усы? Вот и я не стала. Взяла только теплый плед с кресла, использовав его вместо одеяла, и пристроилась рядом с Ванечкой.

Вот только брат засыпать и не думал. Я поняла это по его угрюмому сопению, которое он даже не стремился замаскировать под сон.

– Ну что такое, Вань? – не выдержала я, позвав его шепотом.

Он будто только моего приглашения и ждал. Повернулся и зашептал:

– Мы попали с тобой, Майка. Ой, как попали. Тебе вот к Мастеру посчастливилось сегодня попасть, а я у принца очутился. И до того он мне не понравился, что даже описать не смогу, каким противным показался. Самое нехорошее, что ведь видел он меня.

– Ваня, это ж сон все, – в сотый раз напоминая мальчику, чтобы не путал мечты с реальностью, сказала я.

– Ты взрослая, потому и не веришь. А я на одном драконе летал и узнал, что тот, кто стену пересекать сможет, в силах будет ее и разрушить! А у людей ведь есть и злые языки, Май, которым это выгодно!

– И что с того? – смирилась я, позволив чужой фантазии разыграться не на шутку. Сама я была уверена: стоит потоку Ваниных слов иссякнуть, и малыш угомонится тут же. – Принц–то твой как с этим связан?

– От принца слухи разнесутся со скоростью ветра! – важно объяснил мне мальчик. – Да и кому, ты думаешь, выгоднее всего разрушение стены? Конечно, будущему главе государства! Магические животные умеют разговаривать, Май! А некоторых из них раньше даже использовали в запрещенных ритуалах. Стена не просто так была воздвигнута! Драконы все секреты того мира хранят.

– И почему же, по–твоему, была воздвигнута эта невидимая стена? – не скрывая улыбки, продолжила я его игру.

– Мастер Ключа, при котором эту стену воздвигли, узнал, что животных начали истреблять ради ритуалов по присвоению себе чужеродной магии, Майя! И стену создали! А мы с тобой ее разрушить можем.

– Мы–то почему? – логично поинтересовалась я.

– Не знаю, – признался мальчик. – Только мой дракон сказал, что таких, как я, умеющих разговаривать с животными, раньше не встречал. Так только девочки умели!

– И ты решил и меня в свой сон позвать? – понимая, к чему клонит малыш, предположила я.

– Май, я всего–то захотел, чтобы ты тоже эту красотень увидела, честно! – будто извиняясь, ответил Ванечка. – А теперь они нас отсюда забрать смогут и к себе перенести.

– Ва–а–а–ня! – тут уж я не выдержала, привлекая явно напуганного ребенка к себе. – Ну, ты совсем страшилками голову задурил свою! Ну, сам посуди: кто тебя сможет у меня забрать, если ты этого не хочешь?

– Никто, наверное, – немного подумав, ответил Ванечка, и я оживилась:

– Вот видишь, ты и сам это понимаешь. Ведь были же у вас в школе уроки, на которых объяснялось, что с незнакомыми дядями и тетями ходить никуда не надо?

– Май, ты меня совсем–то за детсадовского не держи, – проворчал ребенок, и я тихо засмеялась:

– Люблю тебя просто, вот и хочется все по полочкам разложить. Так и здесь: пока ты сам не захочешь, никто тебя в этих снах не присвоит себе и никуда не заберет. Логика простая. Вот не захочешь ты этой ночью больше видеть сны про свою сказку, и не придет она к тебе. Сможешь?

Я добавила в голос упрямства, на которое Ванька всегда велся, если нужно было взять его на слабо. Вот и сейчас прием сработал:

– А давай!

И столько уверенности было в его ответе, что я сразу успокоилась: остаток ночи точно должен пройти хорошо. Заодно и маму успокоим, а то, честно говоря, терзало меня одно смутное сомнение, что наш с Ваней один сон на двоих мог такой подъем температуры вызвать. Ну и расстраивать уставшего родителя не хотелось совсем. Так что я перестраховалась еще и в этом. И пусть где–то на задворках сознания угнездилось сожаление о том, что симпатичного, но слишком уж нахального главного героя любого женского романа увидеть больше не получится, я предпочла успокоить себя тем, что собственные фантазии куда менее важны, чем общий семейный климат. С этой мыслью и заснула. На этот раз – до самого утра.

Утром, как я и думала, мы с Ваней показали идеальные деления в температуре – тридцать шесть и шесть, то есть, и мама, смерив нас подозрительным взглядом, разрешила разбредаться по своим делам. Счастливый Ванечка на радостях домчал меня до школы вдвое быстрее обычного, через слово на ходу обещая, что никогда–никогда больше не позовет меня в свои сны, а я, улыбаясь, наслаждалась теплым весенним утром. Начало апреля в этом году выдалось на редкость сухим и солнечным, и все мы подумывали о том, как бы скорее поснимать надоевшую верхнюю одежду, чтобы сменить ее ветровками или сразу же переодеться в летний вариант.

После того, как отвела Ванечку в школу, прогулялась вокруг пруда рядом с домом и даже посидела на лавочке, бросая уткам купленную недалеко в ларьке булку. Она была на удивление свежей, так что под конец я даже соревноваться с ними стала за то, кто быстрее расправиться с остатками мякиша. Победила, конечно, я, несмотря на численное превосходство противника, и, заслуженно удостоив себя награды главного булкогрыза, пошла домой с намерением устроить себе второй завтрак с кофе и чем–нибудь вкусненьким.

Тишина квартиры плодотворно повлияла на мое приподнятое солнцем и запахом лета настроение. Пока грела чайник и мастерила добавку к кофе, успела прикинуть примерный план занятий до того времени, как придется снова идти за Ванечкой. Нет, район у нас, конечно, был относительно спокойный, но посещавшие школу полицейские настоятельно рекомендовали провожать и встречать детей начальной школы, а директор даже распорядился писать специальные заявления, если кто–то из родителей этого делать не мог. И тут я была целиком и полностью на стороне руководства и органов правопорядка. Что могло быть в жизни ценнее смеха и здоровья ребенка? Да ничего, и любого, кто с этим бы не согласился, я готова была обходить стороной. Только появившись в нашей семье, Ванечка сразу стал ее главной отрадой, потому и потерю настоящей мамы он переживал на удивление легко, потому и сроднился с нами так быстро. Всему причиной была сила любви, так почему не поддержать ее, особенно если имеется возможность в виде работы на полставки, двухразовыми прогулками до школы и обратно? Тем более дороги вокруг школы слишком уж насыщены транспортом. В общем, береженого Бог бережет. Так считала вся наша семья.

Когда заварила кофе и присела к окну, с удовольствием зажмуриваясь от насыщенного аромата, исходящего от чашки, невольно вернулась к событиям прошлой ночи из сна. Мысленно отругала себя за то, что снова вспоминаю романтического нахала, приплетая, ко всему прочему, собственную неспособность обзавестись нормальным парнем хотя бы к концу университета. Все подружки давно уже разбрелись по парам, и только одна Майя Светлова продолжала изображать спортсменку, комсомолку и просто отличницу. Кто же мог предугадать, что четыре года назад на наши головы свалится счастье по имени Ванечка? У меня даже закрадывалось сомнение, что он отваживает от меня неугодных кавалеров. Во всяком случае, его грозные взгляды производили на парней, в несколько раз старших его, неизгладимое впечатление. А может, я и сама виновата, что со временем причина «надо сидеть с Ваней» вошла у меня в привычку. Может, просто еще не встретила того, которого признает даже брат.

В свете всего этого наглый Мастер Ключа вообще не имел никакого морального права называть меня девицей легкого поведения! Меня, которая перед экзаменами наизусть повторяла все конспекты, меня, которая и целовалась–то столько раз, что пальцев на руках хватит! Вообще гнусный тип, решила я, не забывая, все–таки, того факта, что своими неосторожными словами он успел меня сильно задеть. Не знаю, с чего вдруг мне захотелось вдолбить в его небольшой мозг истину, что я совсем не такая, но я, наверное, случись с ним еще одна встреча, непременно попыталась бы оправдаться. К счастью, сия дурная мысль недолго обитала в моей голове. Ванечка быстро поставил мои мысли на место.

Когда забирала его из школы, ненавязчиво вывернула разговор в сторону романтического нахала. И тут Ванечка снова встал за него горой:

– Майка, ну ты же взрослая девчонка, должна понимать! Мастер Ключа – он же кто? Он же волшебник, который погибает без своего дела! Ну, посмотри сама, Маечка, чем занимается он вместо того, чтобы охранять своего Ключа? Разжигает костры по ночам и делает вид, что понимает язык драконов! Ну не нелепица разве?

Вообще говоря, в свете того, что мой братик уверился в существование драконов в какой–то параллельной Вселенной, которая является ему во снах, пусть он еще и был достаточно маленьким человеком, разговор Мастера Ключа с драконом, которого тот не понимал, зато понимала я, не казался совсем уж бессмыслицей. Все эти новости вкупе образовывали такую нелепицу, что я могла только кивать на слова наивного ребенка. Одинокий и ждущий своего призвания Мастер? Конечно, почему нет? Пожалеть бедного и несчастного, ведь у меня такое большое сердце? Конечно, Ванечка, лишь бы ты был счастлив за своего Мастера.

Мне же самой, если честно, стало обидно оттого, как рьяно эти мужики защищают друг друга. В конце концов, кто Ванечку воспитывал? Я, конечно. А к кому в итоге потянулся мелкий? К гипотетическому нахальному мужику, которого он и видел–то всего несколько раз во сне! Нет, конечно, внешне я своей обиды не показала, но ревновать к этому Мастеру стала еще больше. Ох, знала бы я, чем все это в итоге обернется.

Я не знаю, как это произошло. Я и спать ложилась отдельно от Ванечки, и даже на сказку не задерживалась, когда он сказал, что уговор дороже денег и в страну его снов мы больше не пойдем. Только вот глаза открыла снова там. И попала я совсем не к романтическому главному герою.

– Где я?

Поскольку персонаж сказки сменился, я посчитала правильным не выдавать лишней информации о себе. Знакомство началось с того же вопроса, который я задавала Мастеру. Хотя, надо сказать, новый субъект от романтического гада отличался самым кардинальным образом.

Если Мастер внешне был похож на ангела, этот молодой человек, показавшийся сверстником вчерашнего собеседника, был воплощением самой тьмы. Темные волосы, темные глаза, узкое лицо и выражение настороженности, с которым меня встретили, рождали во мне сотни и тысячи мурашек. Он даже одет был во все черное и, тем не менее, от этого только выигрывал.

И я до ломоты в коленях была уверена, что характер у темноволосого окажется абсолютно противоположным мастерскому! Не знаю, так ли это было в целом, но, увидев меня в достаточно фривольном виде, этот человек не перешел границ вежливости.

– Здесь, – немного помедлив и успев рассмотреть меня с ног до головы, неуверенно отозвался он.

И только тут я поняла, что же послужило причиной подобного замешательства: я же в ночной рубашке перед ним оказалась! Да, простой и длинной, совершенно непрозрачной, но я всегда любила рюшечки и разную романтическую дребедень, вот и для сна что–то подобное себе подбирала! С ужасом понимая, что мучительно краснею, я как можно более спокойным голосом произнесла:

– Здесь – это где? Не могли бы вы конкретизировать? И не были бы так любезны поделиться со мной каким–нибудь покрывалом? Кажется, мое путешествие произошло несколько спонтанно.

– Пожалуй, это действительно так, – охотно согласился темный властелин  – я решила назвать его по всем канонам романтического фэнтези. Однако в следующее мгновение мне подали не что–нибудь, а настоящий женский пеньюар очень даже в духе моей длинной сорочки, из чего я сделала вывод, что особи женского пола в этом месте появляются. Если уж совсем точно – в спальне. В спальне золотистых тонов и излишней вычурности с огромной кроватью посередине. Почему–то захотелось прищуриться: Мастер себе такой вольности, уверена, никогда бы не позволил. А этот хлыщ без зазрения совести перевешивал пеньюар с одних плеч на другие! Но я, конечно, сдержалась. В данный момент информация была важнее гордости.

– Благодарю вас, сударь, – как можно милее улыбнулась я, отмечая, что мое обращение ему незнакомо. И, тем не менее, общий посыл фразы он понял правильно. Вежливо улыбнувшись, молодой человек указал мне на пару кресел у окна и устроился напротив, готовый, кажется, к продолжению диалога.

– Здесь – это в моих покоях. Покои мои находятся в замке, а замок стоит на скале, свисающей над морем, – «конкретизировал» ситуацию незнакомец.

Мастер хотя бы без прикрас сразу сказал, что обо мне думает. Этот злыдень решил тонко издеваться.

– Быть может, зайдем с другого бока? – робко предположила я. – Я узнаю ваше имя, вы – мое…

– Тогда нам стоит познакомиться официально, – тут же нашелся властелин. – Меня зовут принц Занн, и я будущий глава королевства Рамбьель, в котором вы изволите сейчас находиться.

– А я просто Майя, – присмирев, выдала я. Принц? Не тот это был принц, что так не понравился Ванечке? И снова наши с братом вкусы не совпадали: мне вежливость, пусть и с оттенком легкого юмора, принца пришлась по душе гораздо больше откровенного зубоскальства Мастера.

– Просто Майя, вы желанная гостья в моем замке, – улыбнулся темноволосый, и я поняла, что в его словах так напрягало Ванечку. Дело в том, что принц Занн умел в любое свое слово вставить еще десяток значений, так что всякая его фраза имела ощутимое двойное дно. И сейчас, услышав слова о гостье, я сильно засомневалась в том, не является ли это завуалированным приглашением к тому, чтобы стать новой обладательницей пеньюара. Не, дело вовсе не было в моей завышенной самооценке. Это принц все выставлял в подобном свете. Хотя, если задуматься, государственный деятель и должен был владеть искусством слова так, чтобы уметь обратить любую ситуацию себе во благо.

– Сочту ваши слова за честь, – нет, я решительно не знала, как нужно обращаться с особой высокого полета, а панибратство, уверена, он позволял только обладательницам пеньюара, и то недолго. Что–то в этом принце было такое, что и настораживало меня, и восхищало одновременно.

– Неужели вы ничего не расскажете о себе, просто Майя? – принц обворожительно улыбнулся, являя мне образец самого, что ни на есть, темного романтического гения, и я почти поплыла от его очарования, однако тут, словно ведро ледяной воды и отрезвляющая пощечина, мне на помощь пришли слова Мастера, которые вчера показались донельзя жестокими.

«…ноги обтягивать отваживаются только те, кто потом их быстро оголяет».

Я очнулась, словно от дурмана. Да меня же тут соблазняли в открытую! Не в прямом смысле, конечно, но дипломатии – или какими там умениями принц Занн научился пользоваться в совершенстве – товарищу было не занимать. А вот Мастер, наоборот, помог мне сохранить рассудок. Вздрогнув, я начала тихонько избавляться от пеньюара, решив особенно с будущим королем Рамбьеля не расшаркиваться:

– Видите ли, принц Занн… – я сняла вещицу, принадлежащую чужому плечу, и аккуратно сложила ее на кресле, поднявшись, – вы, возможно, мне совсем не поверите, но в моем пребывании здесь таится огромная ошибка, которую я собираюсь исправить. По правде говоря, этот мир выдумал мой младший братик, и мне здесь находиться совершенно ни к чему. Но если вчера я еще как–то могла объяснить попадание в сплошную фэнтезятину, то сегодня запуталась окончательно. Мне нужно найти выход и вернуться домой.

– А что такое «сплошная фэнтезятина»? – на лице принца проступила первая искренняя эмоция. Мои слова, кажется, заставили его поверить в то, что я в буквальном смысле не от мира сего.

– Придуманный мир, вымышленная реальность, – стараясь не сильно зверствовать с языком своего времени, объяснила я. – Проще говоря, и вы, и все ваше королевство мне просто снитесь. Но я должна как можно скорее проснуться. Прошу прощения за свой непотребный вид, – я неловко поклонилась молодому человеку и двинулась к двери, подойдя к которой, отчетливо услышала щелканье невидимого глазу замка.

Убедившись, что подстава со стороны принца мне не почудилась, а ручка не желает выпускать  наружу, я развернулась к молодому человеку, который, казалось, только этого и ждал. Он все еще оставался в кресле, но, когда увидел мою реакцию, поднялся и двинулся навстречу  с миролюбивой улыбкой:

– Так, значит, это ваш брат вчера навещал меня таким же интересным образом, просто Майя. Вы не находите, что ваш сон, развиваясь, перестает быть похожим на выдумку?

– Я подумаю об этом, когда проснусь, – решила я, пятясь от принца боком и замечая, что в комнате есть еще один выход – тот самый, от которого тянуло свежим воздухом. Балкон? О, нет, только не это.

– А если мне не хочется сейчас отпускать вас? – принц смотрел пытливо и одновременно азартно. По всему было видно, что его вполне устраивал подобный исход дела.

– Значит, вы рискуете заработать себе славу похитителя несчастных девушек, – криво усмехнулась я. План, созревший в голове, мне совсем не нравился, но иного пути я не видела. К тому же, совершенно некстати вспомнился безумный Ванечкин оптимизм. Как, спрашивается, он мог путешествовать по своему выдуманному миру во время сна и возвращаться оттуда, когда пожелает?

– И все–таки я рискну, – прищурившись, шагнул ко мне принц с явным намерением ухватить за руку.

– Значит, вы не оставляете мне выбора, – улыбнулась я на прощание и ринулась к приоткрытой двери в ночь.

Ванечкины сказки не доведут меня до добра! Я поняла это, стоило только оказаться на балконе и, перегнувшись через перила, глянуть вниз. Принц нисколько не обманывал меня, говоря, что его замок стоит на настоящей скале! У подножия море билось о камни с такой силой, что я сглотнула, понимая, что просто не смогу прыгнуть вниз. А именно это и было моим планом по освобождению от Занна – испытать большое эмоциональное потрясение, которое, как и в прошлый раз, помогло бы мне переместиться из сна обратно в наш мир. Но не тут–то было: ужас сковал меня с головы до ног, и мне понадобилась почти вся выдержка, чтобы закинуть ногу на каменную ограду балкона.

– Просто Майя, что вы творите! – в голосе принца, вошедшего на балкон за мной, сквозило неподдельное беспокойство.

– То, что, наверное, должна была сделать сразу же, как увидела вас! – отчаянно выкрикнула я, думая на самом деле о том, что принц мне по–настоящему нравится. Кто же виноват в том, что так сложились обстоятельства: он выдуманный темный властелин, а я – поехавшая крышей студентка, которая на почве написания диплома поверила сказкам десятилетнего брата.

Но если это и правда сказка, у меня все должно получиться! Я ведь знаю, где на самом деле живу, как знаю и то, что  этот мир – совсем не мой и моим никогда не станет! Это было не иначе, как самовнушением, поскольку за доли секунды, на которые мое тело оказалось разблокированным от удушающего действия страха, я смогла не самым красивым образом лечь на широкие перила. Стараясь не смотреть вниз,  я в последний раз глянула на принца:

– Не подходите! Так действительно надо.

– И не подумаю слушать глупых девчонок! – разъярился молодой человек, до этого старавшийся сохранить хотя бы каплю уважительного отношения к женщине. Он двигался так быстро, что мне стало еще страшнее, чем от того факта, что вскоре придется прыгать вниз. Апогея, однако, мое состояние достигло тогда, когда Занн все же дотронулся до моей талии, впиваясь в бок пальцами в желании стащить обратно на балкон.

Именно тогда–то я и испугалась по–настоящему. И проснулась.

На лбу выступила испарина. Я лежала в комнате одна, а значит, в этот раз не кричала, ведя себя образцово и показательно. Встав с постели, я подошла к ночному столику и отхлебнула воды из бокала, который держала в комнате на всякий случай. А потом как–то неудачно повернулась и тихонько взвыла от боли.

Свет включила тут же, подбегая к зеркальной дверце шкафа–купе и задирая рубашку до груди. На правом боку виднелись красные следы от пальцев. Как раз в том месте, куда успел дотянуться принц.

***

– Вызывали, мой принц?

В спальне скрипнула потайная дверь, и мурлыкающий голос Сиры, его давней любовницы и, по совместительству, королевского мага, заставил Занна отвлечься от мыслей об исчезнувшей девчонке. Несомненно, все его предположения сегодня подтвердились. Только вот выживших потомков утраченного королевского рода оказалось несколько больше, чем он предполагал.

– Да, – принц обернулся к замершей у двери ладной темноволосой девушке, призванной на службу почти ребенком. Именно ее предсказания давали нынешнему королю надежду на светлое будущее. Все – кроме одного, когда она с уверенностью заявила, что в этом году Рамбьель ожидает пришествие радужного луча.

Радужный луч – дорога между мирами, открывающаяся лишь в случае глобальных изменений. Кажется, Занн начинал догадываться, что будет сулить государству тот, что вот–вот появится.

– Чем могу быть полезна? – сладко улыбнулась девушка, демонстрируя соблазнительные ямочки на щеках и ничуть не стесняясь своего открытого декольте. Занн смотрел на Сиру с удовольствием, хотя стыдливость «просто Майи», одетой не в пример откровеннее, неожиданно пришлась ему по душе. Что ж, у него будет возможность узнать, такова ли девчонка на самом деле, какой казалась при первом знакомстве. Возможность держать при себе потомка древнего королевского рода он упускать не собирался.

– Сколько осталось до радужного луча?

Сира, думавшая, что ее позвали скрасить досуг, ненадолго надула губки, а затем ровным голосом ответила:

– На исходе седьмой декады он пронзит небосвод вместе с последним светом  солнца.

– Я хочу, чтобы во время его появления ты осуществила заклинание призыва древней крови.

Девица заметно побледнела:

– Что ты рассчитываешь сделать, Занн?

– Мне второй раз за декаду явился потомок Лореля во плоти. Старый королевский род не умер, как мы думали, а продолжился в соседнем измерении.

– Ты уверен? – Сира отбросила последние крупицы надежды на расслабленный вечер.

– Можешь забрать кровь Лореля со стены с древом его рода в усыпальнице, – не терпящим возражений тоном распорядился принц. – Когда вернется король, мы преподнесем ему великолепнейшую новость. Или даже несколько.

– Какие же? – заинтересовалась Сира.

– У  Лореля два разнополых наследника, – поведал ей принц. – И девушка как раз достигла брачного возраста. Если я женюсь на ней, наши дети станут законными наследниками Рамбьеля.

На последних словах придворная магиня еле заметно выдохнула. В  этом был весь Занн: сообщал свои мысли, совершенно не заботясь о том, что может принести боль окружающим.

– Я не смогу доставить сразу двоих в указанное место, – спрятав обиду поглубже, ответила девушка. – Даже одна наследница рискует затеряться на просторах королевства.

– На девушке моя отметка – это облегчит ее нахождение. А уж на поиски мы не поскупимся, – успокоил ее Занн. – Думаю, даже Мастера привлечь стоит.

– Ты жесток, – не стала скрывать Сира.

Но принц уверенно покачал головой:

– В поисках примет участие любое годное мужское население Рамбьеля. Чем Мастер не мужчина? А то, что не выполняет своих прямых обязанностей, не освобождает его от долга короне.

– Мастер короне не подчиняется, – напомнила магиня и без того известную истину. – Его земли – вне угодий Рамбьеля и короля.

– Однако ж с настоящим королем он общался бы куда охотнее, – улыбнулся Занн победно, – не так ли, дорогая?

Сира вздохнула снова, рассеянно кивнув, и собралась идти отдавать распоряжения, когда ее плеча мягко коснулась рука принца:

– Но это чуть позже. А пока… – его ладонь уверенно опустилась на талию придворного мага, – я бы хотел, чтобы ты рассказала мне одну увлекательнейшую сказку.

Сира хмыкнула: такие сказки обычно приводили к совместным пробуждениям. Но она не могла противиться. Когда хотел, и без того симпатичный принц мог быть совсем обаятельным.

***

После второго путешествия в сон, навеянный Ванечкиными фантазиями, я вздохнула спокойно. Первые две ночи, конечно, ложилась с опаской, но спала спокойно до самого утра. Потом обстоятельства вынудили отодвинуть ненужные переживания на второй план. Главным моим беспокойством стал именно диплом, поскольку неожиданно заболел научный руководитель, все наши встречи в пустынных аудиториях университета пришлось отменить, зато я вынуждена была каждый вечер отчитываться ему по почте в проделанных изменениях. А хворь явно не пошла профессору на пользу: он придирался к каждой лишней запятой, вынуждая меня проявлять чудеса терпения и дописывать к каждому письму что–то типа: «Желаю вам крепкого здоровья, Евгений Васильевич!» Каково же было мое удивление и радость, когда я, наконец, на шестой день прочитала в письме вожделенные строчки: «Хорошо, Светлова, это, по крайней мере, не будет сразу же забраковано комиссией. Насчет рецензии не волнуйтесь. Мои коллеги каждый год пишут их для моих студентов. Теперь вашей задачей является рассказать это так, чтобы ни у кого не возникло впечатления, будто вы совершенно в теме не разбираетесь. О встрече и репетиции диплома я сообщу вам дополнительно. Ориентировочно – через неделю, когда окончательно пойду на поправку. Негоже талантливых студентов перед главным событием выпуска бактериями заражать».

В этом был весь мой научник. В одном небольшом письме он мог вознести на небеса и низвергнуть сразу же обратно. Иначе как можно было объяснить его замечание о том, что я, пусть и талантливая, но все–таки могу создать впечатление, что в теме не разбираюсь? Другая бы возмутилась, но я своего Васильевича знала почти как облупленного. Человек военного воспитания, он считал, что студентов перехваливать не стоит, но и лишний раз принижать заслуги – тоже. Потому говорил всегда по существу, но к его манере нужно было еще привыкнуть. Впрочем, для меня это был уже пройденный этап. Научным руководителем Евгений Васильевич стал для меня с четвертого курса.

Прочтя его последнее сообщение, я радостно пискнула. Шесть дней у меня было на то, чтобы отпуск действительно сделать отпуском. Естественно, я не преминула сообщить об этом маме. Выбежав из своей комнаты, отправилась на кухню, попутно отмечая, что Ванечка еще сидит у себя и усиленно выводит что–то в тетради, а папа засел за вечерним просмотром новостей.

Мама как раз готовила ужин, и по кухне витал сладкий запах жареной картошечки. Заглянув под крышку большой сковородки, я с удовольствием втянула его концентрат.

– Руки…мыли? – с видом физрука, тренирующего команду перед олимпийскими играми, гаркнула моя светлейшая родительница, и я, подпрыгнув и отойдя от шока, засмеялась вместе с ней.

– Мам, научник мой диплом наконец–то одобрил! Через шесть дней, скорее всего, будет репетиция.

– Это значит, что шесть дней у тебя остается на то, чтобы пофилонить перед решающим рывком? – улыбнулась мама, прекрасно понимая направление моих мыслей.

– Ма–ам, – я сделала просящие глазки, – а может, тортик завтра испечем? А?

Я знала, что подобный вид умоляющей дочери не оставит материнское сердце равнодушным. Сдавшись моей хитропопой натуре, мама тяжко вздохнула для приличия:

– Если завтра поможешь мне сходить в магазин и купить посыпку и стружку.

– А еще муку, яйца, творог, крабовые палочки… – начала перечислять я все, что приходило в голову.

– Ты новый год, что ли, отмечать собралась, – прыснув, замахала руками мама. – Сдай диплом сначала, а потом, я тебе обещаю, оторвемся на полную катушку!

Подлетев к самому прекрасному в мире родителю, я от всей души чмокнула ее в щечку.

– Что бы я без тебя делала!

– Забывала бы мыть руки перед едой, – отшутилась мама. – Зови папу с Ванечкой, ужинать пора.

На следующий день я, как и обычно, проводила Ванечку в школу и обратно, честно сделала с ним все уроки и даже вымыла кухню, подготавливаясь к вечернему заседанию поварят. Мама работала в нескольких остановках от дома, и я должна была встретить ее у проходной, чтобы потом отправиться вместе в супермаркет. На середине пути от дома до работы как раз находился такой, и мы все время закупались там перед праздниками или какими–то событиями, требующими ответственного подхода к кухонным делам.

Оставив Ванечке список необходимых указаний, в числе которых было аккуратное обращение с огнем и электричеством, а так же наказ ждать папу с работы, я отправилась в путь, одевшись в удобные джинсы и футболку с длинным рукавом. Нацепив кроссовки, долго думала, выпендриться и пойти в ветровке или все–таки отдать бразды правления здравому смыслу и как следует утеплиться. Ну и что, что апрель, мало ли, дождь случится. В общем, смысл победил. И мама, вышедшая с работы, отметила это одобрительным кивком.

– А я уже было думала, что после твоих температурных скачков опять легко оденешься, – с иронией произнесла она.

– Мам, ну было–то всего один раз! – вяло возмутилась я, хватая ее под руку и ведя в сторону супермаркета.

– Ты–то, может, только градусник и запомнила, – возразила мама, – а я следующей ночью твой горячий лоб опять ощупывала.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Да быть того не может!

– Волновалась? – осторожно спросила я, не зная, что и думать.

– Если бы ты и третью ночь температурила, я бы врача вызвала, – призналась мама. – Но потом все стало нормально, и я решила предоставить шанс выпутываться твоей совести. Может, и правда стресс так на тебе сказался.

Может, конечно, и стресс, живо согласилась я про себя с ее словами, но уж больно подозрительно реагировал мой организм на все новое, что с ним случалось. И, главное, именно тогда, когда я в навеянные Ваниными рассказами сны проваливалась. Очень странно. Очень. Но со мной ведь рядом была мама. Я ведь могла ей все рассказать!

– Мам, ты меня точно отправишь к врачу, если узнаешь, что мне в те ночи снилось, – виновато начала я. – Только не к терапевту, а к психиатру.

– Да ты что? – изумилась мама. – Это Ванька, что ли, на тебя такое впечатление произвел?

– Ой, мама… – я покачала головой, встретившись с ней взглядом. – Я же никогда особо внушению не поддавалась, правда? – увидев утвердительный кивок, я продолжила. – А тут, знаешь, мистика какая–то!

Словно в подтверждение моих слов, в небе прогремел гром. И это при абсолютном отсутствии туч на небе! Яркое апрельское солнце никоим образом не давало представления о том, что вскоре где–то может начаться гроза.

– Разве на сегодня передавали осадки? – удивившись, посмотрела я наверх.

– Вообще нет, – ответила мама. – Это–то и странно. Это–то и настораживает. Пойдем–ка побыстрее в магазин, а ты, давай, расскажи мне пока все ваши с Ваней небылицы. Ты же знаешь: как бы хорошо он с нами ни прижился, утрата матери может проявляться в поведении до сих пор. И нет никакой гарантии, что не проявится в будущем чем–то более подозрительным, чем детские небылицы, рассказанные из снов.

– Ой, мама… – снова повторила я.

В общем, всю дорогу до магазина я в красках описывала ей два своих «температурных сна». Мама снисходительно улыбалась, когда я с жаром описывала нахальство Мастера, и прислушивалась, когда речь заходила о драконе и принце. Мне даже показалось, что я ничуть не удивила ее тем, что каким–то образом наши с Ванечкой сны пересекались на общих героях, которые еще, ко всему прочему, и имели представление о том, что к ним приходили мы оба!

– Только не говори сразу, пожалуйста, что я с дипломом окончательно из ума выжила.

И я честно приготовилась к строгой маминой речи о том, что по ночам стоит спать больше, а не усиленно выверять свою работу  вплоть до последней запятой.

Однако ничего подобного не последовало. Мы подходили к самым кассам с нагруженной продуктами тележкой, и мама добирала последние продукты по списку.

– Папе, что ли, позвонить, чтоб встретил нас, – с сомнением посмотрев на гору купленного, пробормотала она. – Донесем ли?

– Мам, ну в первый раз, что ли!  – фыркнула я, понимая, что все это время она тщательно обдумывала мои слова. – Лучше мнение свое скажи: ты так выглядишь, как будто и правда во все мои небылицы поверила!

– Я тебе, наверное, завидую, – наконец улыбнулась мама. – Но мальчика, конечно, тебе бы не помешало завести. Хотя бы для того, чтобы выдуманные принцы по ночам не снились.

Мне подарили лукавое подмигивание, и я тут же принялась оправдываться, понимая, что мама не восприняла мои слова серьезно, однако не припомнить мне их все равно не сможет.

– Принц – это еще полбеды, мам! А вот этот Мастер – это точно что–то с чем–то! Я ведь слышала, что наши сны могут в какой–то степени быть отражением наших дневных переживаний. Но, даже учитывая влияние Ванечки, не могло в моей жизни случиться ничего такого, чтоб я мечтала с таким нахалом пообщаться!

– Ну а сама–то кому бы предпочтение отдала? – поиграла бровями мама. – Судя по тому, что ты рассказала, они оба довольно приметные молодые люди. Да и должности такие – то принц, то Мастер Ключа.

– Мастер–фломастер! – передразнила я должность романтического совсем не героя. – Глупости это все, мам. Ну как можно оценивать тех, кто приснился в кошмаре?

– Не такой уж и кошмар, – хмыкнула мама, когда мы, минуя кассу, принялись складывать продукты в пакеты. – По крайней мере, ты довольно живо обоих описала. Ну, так что, романтичная ты моя? Какому типу ты бы доверилась?

– Хм, – я задумывалась, представляя, что было бы, окажись эти двое в моей реальной жизни. – Принц вроде бы очень даже ничего, мама. Но мутный какой–то. Вроде и хочешь ему всю правду рассказать, а что–то останавливает, – говорить о том, что у меня синяк на боку от его прикосновения остался, я, конечно, не стала. – А вот Мастер…Ванечка так за мысли о нем хватался, но это так противоречит моим собственным впечатлениям!

– Что ты встретилась бы с ним еще раз, чтобы окончательно убедиться в ощущениях, да? – засмеялась мама. Мы как раз вышли на улицу, и я удивилась странному вечернему солнцу.

– Надо же, какой радужный сегодня закат, да, мам? – выйдя вперед и первой заметив творящееся с природой безобразие, спросила я.

Ответа не последовало. Я обернулась, подумав, что мама задерживается, и решила ее подождать. Однако я сильно ошибалась в предположениях.

На тротуар упали оба ее пакета. Сама же мама, бледная как полотно, стояла и смотрела на расцвеченное в семь оттенков небо. Она приложила руку к груди и тяжело дышала.

– Мама, мама, что случилось?! – я подбежала к ней, одновременно судорожно соображая, как поскорее вызвать «скорую» и отвезти ее в больницу на обследование. Нет, моя прекрасная мама никогда не жаловалась на сердце, но в мире постоянно что–то случалось! Вдруг мы не доглядели? – Я сейчас тебе помогу, только телефон достану!

– Не надо телефона, – хрипло ответила мама, когда я и свой пакет рядом с ее бросила, принявшись ощупывать. Она затрясла головой, давая понять, что физически не пострадала, и копна волнистых пшеничных волос заволновалась, гладя ее плечи. – Милая, я сейчас скажу тебе одну странную вещь, но попытайся запомнить все слово в слово. От этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Слышишь, Майя?

– Мам, я слышу, но давай ты дома мне об этом расскажешь? – предложила я, снова слыша раскаты грома на абсолютно чистом небе.

– Нет, Маечка, – мама покачала головой. – До дома мы с тобой уже не дойдем. За тобой пришли, солнышко мое,  и я не смогу этого остановить. Майя, слушай меня! – она неожиданно сильно схватила меня за плечи, почти как принц несколько дней назад. Это причиняло боль – но и отрезвляло в то же время. – Майя, это знание передавалось в нашей семье по женской линии, и я бы обязательно открыла его, когда ты родила бы свою доченьку. Но цепь замкнулась на тебе, и теперь слишком мало времени до прихода радужного луча.

– Радужного? Мама! – задергалась я в ее руках, но хватка не ослабевала.

– Майя, все, что сказал тебе Ванечка, – абсолютная правда. Можешь считать меня безумной, главное, выживи в том мире, куда тебя закинет этот ужасный портал! Раньше этой силой обладала я, но с твоим рождением она перешла к тебе. Майя, найди в том мире Хардрагора и попроси его рассказать тебе историю леди Эсфеи! Запомни эти две вещи: Хардрагор и Эсфея! Она стала началом нашего рода!

Я замотала головой, а потом увидела это. То, о чем меня предупреждала мама.

– Слишком поздно… – обреченно проговорила она, но я уже не смотрела на нее. Все внимание было поглощено творящимся в небе светопреставлением.

Вся его радужная раскраска, казалось, сконцентрировалась в одной точке, а затем рухнула на землю широкой разноцветной полосой. Полоса эта двинулась в нашу сторону, и я подумала, что ее перемещение очень напоминает движение инопланетного луча из фильма о пришельцах, который испускается космическим кораблем, намеренным похитить человека. Когда луч оказался довольно близко к тому месту, где стояли мы с мамой, она неожиданно сильно встряхнула меня, привлекая к себе внимание:

– И еще одно, Майя! Найди этого Мастера Ключа! Найди и, чего бы тебе это ни стоило, попроси защиты для себя! Каким бы плохим он тебе поначалу ни казался, он исполнит любое твое желание, если ты сделаешь его своим Мастером!

– О чем ты говоришь, мама? – ошеломленно выдохнула я, слушая ее ненормальную речь. – С чего бы этому Мастеру мне помогать?!

– Потому что ты – это Ключ! Тот самый Ключ, которому приносит клятву Мастер! Ты смысл его жизни и прямая обязанность. Он обязан защищать тебя и ограждать от любых невзгод. Найди его, Майя, и заставь служить тебе!

Она выпустила меня, позволяя отойти на некоторое расстояние. Я сама не заметила, как попятилась в сторону луча, а когда ощутила, как между мной и мамой разверзлась пропасть в виде радужной пленки, отсекающей меня от нее, попыталась выйти наружу. Но натолкнулась только на глухую стену. Я не могла пройти сквозь образованный радугой барьер! Неужели слова мамы оказались пророческими?

– Бесполезно, Маечка… – со слезами на глазах сказала мама, протягивая руки ко мне. – Будь осторожна, солнышко мое. Пожалуйста, найди этого Мастера. И возвращайся домой, когда выполнишь свое предназначение, милая. Мы будем ждать тебя…

– Мамочка! – всхлипнула я, испугавшись, а затем свет радуги стал нестерпимым. От страха я закричала еще громче, пытаясь найти хоть какую–то точку опоры в окружившем меня ярком безобразии. Но мир перевернулся. Я почувствовала, как падаю в неизвестность, и зажмурилась. Лишь бы остаться живой, подумала я в последний момент. А потом сознание меня покинуло.