Должники

Ну, и что ты мне на это всё скажешь? – допрашивает Аннета от слова до слова бедную Лику.

– А что я ещё должна тебе рассказывать? – как бы нехотя поинтересовалась сама Лика.

– Очень многое дорогая, очень многое, – готовясь повысить на неё свой тон голоса, но после чуть шёпотом проговорила ей Аннета.

– Подожди кипеть вовсю, – поспешила на помощь Маша, с которой Лика не так близка, хоть и дружит. – Давай я сама сейчас всё ей объясню.

– Объясняй, – отмахнулась Аннета. – Мне уже как-то всё равно.

– Не-не, Аннета. Перестань, – успокаивает свою приятельницу Маша. – Сейчас мы с ней сыграем в очень интересную игру, где она сможет многое узнать для себя благодаря этой игре.

– Хорошей вам игры, – хихикнула как-то злобно Аннета.

– Спасибо, дорогая. Ну, чего? Пойдём, Лика.

– Ну, давай. Пошли. Если это хорошая игра.

Маша с Ликой входят в тайную комнату, где куча интересных разных газет, журналов и книг, стоящих в самом верхнем шкафу. Видят саму Глорию, которая уже давно их поджидает. Особенно Лику.

– Привет!

– Здравствуй! – глядя на Глорию, произнесла как-то сухо сама Лика.

– Ну что, готова играть?

– Готова, – сказала безо всякого желания Лика. – Давайте уже свою игру.

– Ну, сейчас она своё получит, – злясь на Лику, подумала как Аннета, так и Глория.

– Значит, смотри. В чём основная суть самой этой игры? – начала было давать своё объяснение Маша.

– В чём? – интересуется, глядя на лицо своей подруги, Лика. – Возьми чистый альбомный лист, – не отводя глаз, требует строго Маша. – Ну? Взяла?

– Взяла, – нехотя дала свой ответ та.

– Смотри, что я сейчас тебе покажу. Просто смотри и не переживай, хорошо, Лика?

– Ну, хорошо.

Маша через две секунды на глазах самой Лики начала что-то рисовать.

«Хм. Непонятно мне это всё, – думает Лика. – Такое ощущение, что я сижу в школе одна за партой и тупо наблюдаю, что нарисуют и диктуют мне в примерах на доске».

Маша будто угадала бегущие мысли Лики и сказала:

– Посмотри теперь на этот лист. Что на нем видишь?

– Какой-то круг, – ответила Лика. – Большой такой. Причём как шар.

– Как воздушный шар, – со смехом продолжила Маша. – Всё верно. А что ещё видишь помимо него?

– Помимо него ещё вижу что-то жутко чёрное. Оно как рекой течёт.

– Да-а. Всё верно говоришь, Лика. А как ты сама думаешь, что это за чёрное такое? Что это может быть?

– Я знаю, что это такое! – воскликнула, поднимая руку, Лика.

– Ну, и что же это такое?

«Сейчас она отгадает!» – чувствует на втором дыхании Глория, держа руку н пульсе.

– То, что чёрное – это мы с Марксом.

– О! Отлично! – похвалила подругу Глория.

– Во! Молодец. Чёрное в целом, то, что ты увидела – это и есть твой бывший, Маркс.

– Почему он бывший? – всё же в том духе в недоумении Лика.

– А потому, дорогая.

– Может, вы обе мне всю эту игру объясните?

– Легко! – похлопала себя по плечу Глория. – Мы для того тебя и позвали, чтобы объяснить всю суть этой игры. Смотри. Ты увидела круг. Затем заметила что-то чёрное, так?

– Так, – глядя на Машу, сухо и почти без слов ответила Лика.

– Во как. Думаешь, кем бы оба, каждый из вас перед собой и перед своим миром являетесь? – задала самый сложный для Лики вопрос Маша.

– Хм. Должники.

– Именно! Вы оба: и ты, и он и есть должники.

– Но почему ты так говоришь, Маш?

– Потому что мне лично тебя жалко моя дорогая.

«Хм. Странно с её стороны это звучит. Ну и ну!» – подумала сама Лика, авслух только и сказала:

– Тебе стало из-за него меня жалко? Что он сделал такого? – поползли вопросы у Лики. – Ты разговаривала с ним?

– Да, милая. Разговаривала. И он мне лично сам во всём признался. А тебе лапшу варил, чтобы ты её и ела.

– Ты шутишь!

– Нет, милая. Я серьёзно тебе говорю. Хочешь сама его набери. Или я лучше наберу, а ты просто слушай.

Маша набирает Маркса. Гудки свободно звучат.

– Алло?

– Алло, Маркс, здравствуй. Это Маша, подруга Лики. Мы сегодня с тобой виделись в парке.

– А! Привет, Маша. Что-то срочное?

– Да. Скажи мне, пожалуйста, это же правда всё то, что ты мне про Лику сказал?

– Да. Это всё чистая правда. Лика здорово поела мою лапшу, которую я всё это время нашей с ней дружбы варил. Видимо она вкусная ей пришлась.

– Вот видишь, Лика, повернулась лицом к Лике Маша. – Он тебя предал. Так что поблагодари его за всё былое и шли его куда подальше.

– А, Маша. Дай-ка ей трубку, Лике.

– Ну, ладно. На, Лика, возьми.

– Да-а? – нехотя начала Лика.

– Лика! – дрожит где-то на том конце города Маркс. – Если можешь, прости меня, Лика. Я тебя предал. Я вытер об тебя ноги. Я знаю, что тебе сейчас больно слышать, но забудь меня.

– С удовольствием забуду, раз так, разозлилась вовсю Лика. – Все вы мужики такие. Полумешанные Ухажеры в кавычках.

– Прости, Лика! Давай просто будем друзьями.

– Ну уж нет. Пошёл вон отсюда!

– Правильно, Лика! Умница! Шли дальше его! – подыгрывает шёпотом, хлопая в ладоши, довольная Маша.

– Ну, и что решила? Простишь меня или нет? – допрашивает Маркс. – Пошёл вон! Офанарел, совсем!

– Лика! Ну, я же прошу!

– Нет, Маркс. С меня этих иллюзий хватит! Ты ничтожество! Я тебя любила! А ты! Ты что со мной сделал? Дурно обошёлся. Всю мою к тебе любовь истоптал и скомкал, как бумагу, бросая её в мусорное ведро, и потому, пусть мне и больно, сейчас всё это принимать и слышать, но спасибо за твою открытость и честность. Не каждый так скажет.

– Прости, – чуть не плача, просит Маркс. – Я понял, что теряю тебя. Придётся уже терять.

– Всего хорошего, – негромко произнесла Лика. В следующую секунду Лика, раскаиваясь во всём, происходящем, ощутила все больные места этой правды и расплакалась навзрыд. Маша только и успела быстро положить трубку.

– Ну-ну. Тише, ласточка моя. Забудь его. Он не стоит твоих слез Ты же сама слышала, что он тебе сказал. Чтобы ты забыла его. Вот и забудь. Найдём тебе получше него.

– Не. Не надо. Не хочу, – закапризничала Лика. – Спасибо за игру.

– Не за что, – засмеялись вслед хором Глория с Аннетой.

– А ну перестаньте. Не видите человеку плохо?

– Ой, нашлась защитница! – заметила Аннета. – Ты же обычно её не очень-то одобряешь, а тут с чего вдруг?

– Всё когда-то меняется, – ответила пылко и резко завидующей Аннете Маша. – Всё и все когда-то меняются.

– Значит, ты больше не на моей стороне?

– Извини, Аннета. Здесь, увы, нет.

– Странно. Ну, ладно. Ладно. У меня есть Глория.

– Ну и прекрасно! Желаю вам удачного продолжения вашей дружбы.

– Спасибо. Теперь вали отсюда.

Маша пошла догонять печальную Лику. Но от Лики уже давно и след простыл.

– Куда же она пошла? – озабоченно спросила саму себя Маша. Сейчас же так темно, легко заблудиться. – Лика! Лика! – закричала она вслух.

Но Лика, не отзываясь на Машин голос, в полусонном состоянии давненько уже подошла к своему домику.

– Ну наконец то! – обрадовалась Лика. – Ура! Я дома!

Входя домой, она сняла с себя куртку, кроссовки, закрыла за собой резко, со всех сторон на ключ дверь и устало провалилась в сон. Её охватила во сне вся остальная дрожь.

«Какой же он козёл! Вытер об меня свои ноги, растоптал всю мою любовь к нему, обливая её своей грязью! А я любила! Любила его! Считала его своим другом! Доверилась, как последняя дура! Не. Ну как? Как он мог так со мной поступить? Вроде, такая любовь у меня, да что у меня, у нас с ним была! Была и сплыла! Сердце разбито. Он разбил мне сердце. Потому что, получается, – крутя во рту конфету, проговаривает мысли вслух одновременно видя десятый свой сон Лика. – Я позволила ему изначально так с мной поступить, находясь в самых ложных ожиданиях и заблуждениях. Ну почему все они мужики, такие? Почему все они такие мне попадаются неправильные и подлые?»

«Вспомни сегодняшнюю игру в которую ты с девчонками играла, – пробежала мысль. – Помнишь то, что Маша тебе показывала?»

– А-а, всё правильно! Помню! – напомнила вслух себе Лика. – Помню такую игру. И весь наш с ней разговор. Действительно, я должна перед ней, перед собой и перед своим миром! Мне нужно вспомнить себя, какой я до этих жуликов была. Вспомнить, какое вложено во мне воспитание, которое категорически нельзя раскидывать где попало, кому попало и во что попало. Моя планета даёт мне знаки, в которых мне нужно освоить себя. Я наказана, но этот ад тоже не вечен. На этом тоже спасибо. Находясь в аду, я быстренько изучу все свои программы и фильмы. А он тоже должник в своей степени, Маркс. Должен теперь по закону всех событий вернуть мне всё, что спрашивал и получил по моей доброте, топча таким образом её. Разбрасываясь ей во все стороны. Прикинувшись мне другом, когда на самом деле он никакой не друг и не то, что враг а ничтожество!»

С этими мыслями она крепко уснула.

Она проснулась в 5 утра. На улице ещё темно Но ранее утро всегда очень радует Лику, даже если она и не выспалась.

«Ну, подумаешь – проснулась в такую рань. Ну и что, что темно. Зато утреннее моё удовольствие – это ловить само ранее утро. Не хочу больше ничего, что связано с Марксом, вспоминать. Спасибо ему за всё былое, пусть живёт, как хочет. То, что Маркс так с мной дурно обошёлся – это очень плохо. Бог ему судья. Не мне его судить. Он поступил жутко, подло».

С этими словами Лика тихо подошла, и так пришла на полтора часа, как жвачка. Хорошо, что дома тихо. Полная тишина. Никто, ничего не слышит. Всё хорошо. Можно побыть спокойно наедине с собой. Но стоило насладиться этой тишиной, какое-то время Лике, как вдруг она услышала нечто отвратительное. Матерное ругательство. За её окном слышны знакомые ей голоса. Её же девочки, и, откуда, непонятно тут обнаружен с ними сам Маркс. Ведь вчера же ещё Маша при ней разговаривала с ним, а потом дала Лике трубку, чтобы она успела жестоко с ним поговорить и как-то попрощаться. Что он тут забыл возле её дома? Вот интересное же кино! Действительно, Маша, видимо, тоже решила принять табак, или те же самые наркотики и душить самого Маркса, влезая с ним в драку. Диалог у них пошёл такой:

– Ты что от меня хочешь? Зачем за мной погналась? Сказано же вчера тебе было, что всё – значит всё. Верни мне мою Лику!

– Она больше, не твоя. И ты не её. Ты забыл, что ты мне и ей лично вчера сказал? Ты её предал! Ты вытер об её ноги! Поздно! Твой поезд уже ушёл. И все места уже другими забронированы.

– Я возьму билет в кассе. В следующее время. На этот же поезд и поеду.

– Куда ты это ехать собрался?

– К Лике. Мне другая не нужна.

– Увы, тебе придётся другую себе искать, – держа его и продолжая драться воскликнула Маша. – С Ликой у вас дружба уже всё. Прожита. В мутных оттенках всей серой палитры делать и переделывать в более в яркие цвета уже не получится. Ты поступил с Ликой подло. Так поступали с ней и другие, так что смирись и отстань от нас с Ликой.

– Ну хотя бы в последний раз дай мне её увидеть.

– Нет! – наотрез отказала Маша, после чего над его слезами громко засмеялась остальные девчонки. И его мальчики.

– Не дам! Ты всем нам доказал, что из себя представляешь, и вся твоя ложная доброта – это твоя маска. А под ней твои подлость и грязь, которой ты облил мою подругу и все её чувства к тебе, всё, что она тебе подарила, так что уходи.

Но стоило ему выйти из рук Маши, как его забрала полиция. Полицию успела молча, втихаря вызвать Маша.

– Блин! Что там творится! Ещё веселее оказывается, чем я могла себе представить, – сказала сама себе Лика. – Надо же. Хах. Меня захотел после того, как сам меня поранил.

За пять минут только и успела быстро одеться, умыться, как-то привести себя в порядок Лика, как в дверь резко раздался звук. Это беспокоит её Маша.

– Лика, открой. Это я, Маша.

– Да. Я сейчас.

(Дверь открылась)

– Проходи.

(Маша вошла.)

– Нам нужно поговорить.

– Что-то срочное?

– Да, Лика. Это очень нужное, срочное дело.

– Ну так проходи, что у двери стоишь? Проходи.

– А никто тут нас не услышит? Разговор ведь пойдёт серьёзный.

– Да. Я уже чувствую, что будет он серьёзный. Мы тихо будем говорить, так что выкладывай всё мне, что там успело произойти, Маша.

– Ну, ладно. Коли коту под хвост, – согласилась Маша, – значит, слушай, детка. Я по пути к тебе когда шла, встретила наших девочек – Глорию с Аннетой

Они с другой стороны откуда-то тоже шли. С ними ещё Вика была.

– Вика какая? Вик у нас много.

– Вика Горохова. С тобой в техникуме училась. Такая, низкая по росту. Полу-блондинка. Со средне русыми волосами.

– А-а, всё. Что-то припоминаю. Да. Мы на то время общались, потом из-за Глории перестали Хоть и не ссорились.

– Так. А это ты мне и не рассказывала.

– Рассказывала.

– Ладно. Значит, я уже забыла.

– Ну и что? Как рядом с ней Глория очутилась? Она в наши отношения вмешалась. Влезла во все наши с Викой разговоры, и благодаря ей стало всё плохо. Влиять на все наши важные и какие-то срочные с Викой дела. Без ведома также Глория смотрела и лезла во всё – все наши телефоны, все книжки и другие документы. Заблокировала все наши отчёты, договоры и счёта. Также отняла наши ноутбуки.

– И даже мой? – подпрыгнула на одной ноге Маша, открыв рот.

– И даже твой, Машуль.

– Оп-па! Во она какая, оказывается. Дело ещё серьёзней, чем я о ней думала. – Об этом я и говорю, Маш.

– Плохо, что так, Лика. Надо тогда на Глорию в суд подавать, а там в милицию.

– Другой разговор, Маша. Весь этот промежуток времени нашей с тобой дружбы я хотела тебе всё это рассказать. Но решила что...

– Теперь я поняла тебя, – сказала Маша. – Ты просто не знала, как мне рассказать.

– Да. Не знала, как тебе всё это рассказать, – подтвердила тут же Лика. – Ты угадала.

– Теперь мне более понятно, – зевнула на месте Маша.

– Ты ещё не всё знаешь.

– Ну, так что ещё? – любопытничает Маша. – Говори живей!

– Ещё Глория успела все кошельки опустеть обокрасть.

– Это называется. Не то что обокрасть, а ограбить ещё веселее в кавычках, – вздохнула тяжко Маша. М-да. Весело, конечно, с ней получилось, Лика. А ещё мы с ней все дружили. Особенно я.

– Ага. То-то.

– Ну, теперь я выкладывать всё начну, – вернулась к началу беседы Маша. – Так вот, я шла к тебе, а за мной толпа его ребят. И наших девчонок. Вика, кстати, про тебя спрашивала. Она очень сожалеет что послушалась тогда Глорию и прекратила с тобой дружбу. Говорит, что самое лучшее у неё – это всё, что связано с тобой. Все студенческие ваши годы.

– Ну, хорошо, раз так. Я тут при чём?

– Ну, как причем? Человек тебя вспоминает. Я имею ввиду Вику. Возобновить дружбу хочет. С чистого листа.

– Ну, пускай возобновляет, – спокойно произнесла, стараясь держать скрытость, не придавая никаких эмоций, Лика. – И что дальше?

– С ними был Маркс, – продолжила Маша.

– А он каким образом там оказался?

– Понятия не имею, Лика!

– Вообще, как ты с ним столкнулась в моём дворе? Из-за чего ты дралась?

– Ты слышала весь наш диалог? – удивилась Маша.

– Да. Почти весь диалог слышала. В пять утра такой шум поднялся на улице. Из-за этого я проснулась и дальше заснуть не смогла.

– Лика! – серьёзно смотрит на подругу Маша. – Нам с тобой срочно нужно в отдел полиции.

– Зачем? Из-за Маркса?

– Не только из-за него, но из-за Глории тоже. Они тоже хороши. Ещё те должники. Так что собери быстро все документы и координаты их, всё, что у тебя есть, и идём. Внизу уже машина давно поджидает нас.

– А там, в машине, кто-нибудь есть?

– Да. Там все. И должники, виновники наши. И невинные в том числе.

«Такая большая машина. Это же сколько человек в неё должно поместиться?» – подумала Лика.

– А обратно когда нас отвезут?

– Обратно тебя довезут. Не переживай, – глядя в лицо, ответила Маша. – Я уже обо всём договорилась, Лика.

– Вот ещё один к тебе вопрос.

– Ну?

– У тебя там в отделе полиции, кто-нибудь из далёких или близких родственников, или знакомых работает?

– Да. У меня там, в милиции, брат работает.

– Двоюродный?

– Да. Двоюродный. А из близких?

– Из близких трое братьев и отец родной. В отделе полиции.

– Отлично, – вздохнула Маша. – Прекрасно. Значит, мы все будем под защитой, во всяком случае ты. Потому что везде с гобой твоя родня. Тем более, они все твои прошли войну.

– Это да. У меня военный батальон. Но я горжусь, что я из военной семьи.

– Гордись, детка. А теперь закрывай дверь на ключ. Своих предупреди, что тебя долго дома не будет, и поехали.

Лика, быстро забрав все документы, закрыла на ключ дверь и, проверив несколько раз, что дверь в самом деле заперта, спустилась вместе с Машей на выход, где их уже давно ждёт машина. Лика взяла свою подругу за руку и села в эту в машину, в которой долго болтает без умолку вся компашка. И только один человек на всё это смотрит и молчит. Это водитель, брат Лики. Самый старший в семье. Зовут его Ланкей. Увидев сестру, он понял, что она, хоть и не виновна, но спасать её нужно. Иначе бы сейчас такой оравы в машине не оказалось бы.

Ланкей молча поглядел на дрожащую сестру и осторожно спросил:

– У тебя всё хорошо?

– Не очень, – выпалила сестричка, чуть не плача. – Ланкей, помоги. Я боюсь.

– Не переживай. Я в обиду тебя не дам.

– Мы в обиду не дадим, – повторила спокойно слова брата Маша.

– Ланкей, а папа там на месте?

– Да, Лика. На месте.

– А Матвей где? – не унимается сестрёнка.

– Матвей тоже у себя на работе. Ты мне лучше расскажи более подробно, что у тебя случилось Хочешь, мы с тобой в сторонку пройдём, и ты мне на ушко всё выпалишь. Я же твой брат, в конце концов. Моя задача – знать, с чем имею я дело, чтобы защитить свою родную сестру.

Ланкей открыл дверь машины, и они с Ликой отошли в сторону, подальше, чтобы никто не подслушивал их разговор.

– Помнишь ты Маркса? Худой такой. Ну, ты ещё говорил мне, что вы знакомы с ник не так давно.

– Который такой со средне русыми волосами, худощавый, высокий? Да, помню. Я познакомился с ним в лагере. Отвратительный тип.

– Во-во, тоже!

– Так что, он и с тобой что-то успел сделать? Предал?

– Не то слово, чтобы предал.

– А что?

– Меня подставили.

– Та-ак. Колись, как этот тип тебя умудрился подставить? Чем?

– Да очень просто. Проще спиртного. Спиртнее не бывает.

– Хм, интересно.

– Он начал мне люли делать, потом не пришёл в назначенное время вовремя и, более того, втихаря своровал все мои кошельки. Как и Глория. Своровал. А там деньги, и их не мало было. А я ещё клюшка, что зря дружила с ним, сама виновата, что попала из-за него под горячую руку. А теперь он ещё говорит, что это не он был и прочее.

– Та-ак! Серьёзное дело, сестрёнка. Что же ты мне раньше не свистнула? А я-то думаю, чего это ты в последние дни невесёлая ходишь. Ну ладно. Разберёмся с этим типом. Главное, что хоть сейчас призналась мне в том, что он ничтожество.

– Он никто!

– Придётся наших вызывать Чтобы кузькину мать ему сделать. Честное слово. Честное слово, тюрьма по нему просто плачет! Заходим!

Ланкей взял крепко за руку сестру и пошёл вместе с ней в отдел полиции, держа в руках пакет необходимых документов.

– Что случилось, Ланкей? – озабоченно взглянул взрослый полицейский. Это отец Ланкея, и Лики – Гербо Же Де.

– Да вот у нашей Лики проблема. Нужно уголовное дело заключать. В суд и сюда за решётку.

– Кого?

– Да есть один негодяй.

– Случайно не тот твой бывший друг, с которым ты, сынок, в лагере виделся?

– Он самый.

– Оу. От него хорошего ждать не стоит. Лика как его знает? Она с ним дружила?

– Да.

– Что он ей сделал?

– Поставил он меня папа, – плача, отцу выговаривает Лика. – Он индюк! Папа, он украл все мои кошельки! Он втихаря пропадал, когда не надо, он ещё один раз даже своим велосипедом на меня взорвался. Я успела убежать от него, чтобы вообще его не видеть. Наорала на него, готова была подать заявку сюда, к тебе на работу. Но пожалела твои нервы.

– Успокойся, Лика. Всё хорошо будет. Мы его в любом случае накажем. Иначе быть не может. Ты иди сейчас домой. Ланкей, сынок. Отведи Лику домой.

– Да как же, папа? Она хотела со мной к тебе сюда прийти, чтобы ты ей помог. Даже документы привезла.

– Я ей помогу. Давай необходимые документы.

Всё трое сели за стол и начали вести нужное, серьёзное дело. Лика достала все нужные документы и написала жалобу на него, на этого негодяя. А её брат и отец пока что заняты компьютером. Им нужно узнать с помощью Федеральной службы всё про этого страшного человека по имени Маркс.