Дом Черного Дракона

Над верхушками деревьев замерла полная алая луна. Вдалеке тревожно звенел Драконий Источник, как будто предупреждая о грядущей беде. В кроне дерева захлопала крыльями ночная птица.

Мужчина, стоя́щий между высокими тисами, невольно вздрогнул, задрал кверху голову и беззвучно выругался. Рука машинально полезла в карман и извлекла из него серебряный портсигар с яманскими сигаретами и коробок спичек. Он ждал, напряжённо вслушиваясь в тишину, и с каждой секундой ожидание становилось всё тягостнее.

Освещённые лунным светом, поникшие ветви деревьев казались изувеченными лапами демонов, выбравшихся из Бездны. Тихо чиркнула спичка, и маленький огонёк на мгновение осветил бледное, измождённое лицо мужчины.

Он привык сражаться с демонами. Вся жизнь была посвящена тому, чтобы очищать мир от порождений Бездны вне зависимости от их обличия. Ведьмы, колдуны, умертвии, оборотни. Все они представляли собой опасность для людей. Особенно драконы.

Мужчина гневно бросил сигарету и буквально вбил её каблуком в землю. Он и его собратья долгие столетия боролись с драконьим гнётом, чтобы человеческий род стал главным. Но слабовольные правители поверили лживым обещаниям хитрых тварей и приблизили их к себе. Наиболее могущественные драконьи семьи ничего не потеряли. Наоборот, они оказались приближены к венценосным особам. Как Дом Чёрного Дракона…

Хватит! Он нервно сжал кулаки: сейчас не время давать волю эмоциям. Ему осталось завершить одно небольшое дело, и тогда он обретёт свободу.  

Прикрыв глаза, мужчина втянул прохладный воздух. Перед внутренним взором предстали пляжи Южных островов с белоснежным песком и бескрайним синим океаном. Высокие пальмы, жаркий ветерок, пахнущий пряностями и сладкими цветами. Конечно, большинство его знакомых посчитали бы, что он сошёл с ума, решив разменять свою респектабельную жизнь в столице на тихое и размеренное существование среди аборигенов. Впрочем, его это вполне устраивало.

Только бы она согласилась.

Послышался хруст веток и шорох торопливых шагов. Женский силуэт скользнул в полоску света и тотчас исчез между деревьями. Мужчина поспешил за ним.

Буквально несколько шагов, — и сильные мужские пальцы схватили тонкое запястье. Тихо вскрикнув, женщина испугано вздрогнула всем телом, но, увидев его, облегчённо выдохнула. Лунный свет пробивался сквозь листву, отчего казалось, что её белоснежные волосы светятся. Тень скрывала лицо, но мужчина был уверен, что она улыбается. Прохладная ладонь, пахнущая розовой водой и симальским кремом, ласково коснулась его небритой щеки. Он тотчас поймал руку и прижал нежные пальцы к своим губам, чувствуя, как сладостно замирает сердце. Ещё немного, — и они будут вместе навсегда. Никто не сможет их разлучить. Ни глупые условности общества, ни осуждения друзей и близких, ни её муж.

— Натаниэль скоро вернётся домой, — торопливо произнесла женщина и поцеловала его. Даже не поцеловала, а быстро коснулась губами уголка его рта. Он хотел обнять её, но она выскользнула из объятий, взяла мужчину за руку и потянула за собой в сторону обрыва. — У нас мало времени. Если Натан явится раньше и заметит моё отсутствие, то придёт в ярость. Я боюсь его. И боюсь за тебя…

Мужчина резко остановился и притянул к себе. От неожиданности она удивлённо распахнула большие глаза.

— К чёрту его! — раздражённо бросил он и впился в приоткрывшиеся губы.

Женщина на мгновение растерянно замерла. Шелковый пеньюар скользнул и упал к её стройным ногам, обнажив совершенную красоту женского тела. «К чёрту муженька, — подумал мужчина, осыпая поцелуями округлое лицо и шею, пахнущее симальской пудрой. — Позже с ним разберусь».

Он быстро снял камзол, расстелил его на земле и осторожно уложил возлюбленную на него. Закинув стройную ногу себе на бедро, он ласково гладил податливое тело, с упоением целуя обнажённые плечи и грудь. В какой-то момент показалось, что он слышит, как стучит её сердце — испуганно, быстро, как птица, угодившая в силки.

Маленькие женские ладошки упёрлись в его грудь.

— Пожалуйста, нам не стоит… — сбивчиво прошептала она. — Мы и так перешли грань…

— Это неважно, — также негромко отозвался он, целуя нежную шею.

Женщина тихонько вкрикнула, когда он овладел ей, но крик в ту же секунду потонул в поцелуе. Её пальцы зарылись в его волосы. Сдавленно застонав, она обвила ногами его талию, и её тело содрогнулось в судороге. Каждое движение отзывалось острым, почти болезненным наслаждением. Остальной мир словно исчез, отделился невидимой непроницаемой стеной.

Расслабленно обмякнув, он какое-то время лежал неподвижно, вслушиваясь в лихорадочный стук её сердца, и чувствовал себя счастливым до одури. Рядом с ней он был другим. Не тем, кем привыкли его видеть все остальные. Рядом с ней он был настоящим.

Она тихонько зашевелилась под ним.

— Мне пора идти, — негромко проговорила женщина.

— Тебе необязательно, — мужчина приподнялся на локтях и вгляделся в её лицо, чувствую одновременно сожаление и грусть. — Через неделю я покину Драконий Чертог навсегда. Поехали со мной на Южные острова. Там нас ни один дракон не достанет…

— Плохо ты знаешь моего мужа, — поднявшись, она принялась торопливо одеваться. — Натаниэль слишком любит меня, чтобы просто так отпустить. Он найдёт меня даже на краю света. К тому же давай будем честным друг с другом. Наши отношения — способ скрасить скучную жизнь, не более. Кажется, именно так мы условились в самом начале? Ты милый, честный и порядочный. Но ты никогда не сможешь мне дать того, что даёт мне Натаниэль.

Сердце болезненно сжалось. И в ответ на эту боль он почувствовал, как в душе́ закипает гнев.

— Так, значит, вот каков твой выбор, — презрительно фыркнул мужчина и брезгливо поморщился. — Ты готова оставаться его подстилкой, чем быть с тем, кто по-настоящему тебя любит.

Тонкие плечи дрогнули, а рука качнулась так, словно женщина захотела ударить его, но в последний момент передумала.

Отвернувшись от него, она направилась в сторону обрыва.

— Пойдём, я тебя проведу, — в её голосе скользнул холод. — Если идти через чащу, нас могут увидеть.

Через несколько минут они вышли на обрыв, залитый лунным светом. Но не успели и трёх метров пройти, как услышали встревоженный крик:

— Лилибет! Лилибет, где ты?

Женщина быстро повернулась к своему замершему любовнику и толкнула его в сторону деревьев.

— Беги! Натан мне ничего не сделает, — быстро сказала она. — Я его отвлеку, а ты беги.

— Я тебя не оставлю…

— Умоляю, уходи! Если он увидит нас вместе, то точно убьёт.

Он хотел было заспорить, но Лилибет, быстро поцеловав его на прощание, снова его толкнула к чаще, а сама поспешила в противоположную сторону.

Он скрылся за деревьями, когда услышал их громкую ссору. Они кричали друг на друга, выясняя отношения. Мужчина разочарованно покачал головой и презрительно сплюнул себе под ноги. Нет, он снова ошибся, делая выбор. Если Лилибет нравится её жизнь, так пусть провалиться в Бездну со своим драконьим муженьком!

Развернувшись на каблуках, он бесшумно возвратился и, спрятавшись за деревьями, стал наблюдать, чем закончится ссора. Но та, похоже, сошла на нет. Молодой хозяин Драконьего Чертога направился к дому, оставив свою неверную жену одну. В темноте над его головой вспыхивала темно-золотистая аура — дракон пребывал в ярости, собираясь вырваться наружу.

Внутри словно что-то щёлкнуло, отключив все чувства и эмоции. В его моментально созрел план, как можно избавиться от дракона.

Рука полезла в карман и нащупала шарик артефакта, который обычно используют столичные инквизиторы в целях собственной безопасности. Неяркая вспышка озарила пространство. Громко вскрикнув, Лилибет попятилась назад и, споткнувшись о камень, сорвалась вниз с обрыва. 

Жители миниатюрного городка вели себя крайне странно. Внезапное благопристойное поведение и отсутствие пьяных драк возле крошечных таверн в трущобах вызвали беспокойство у Натаниэля Дрейка.

В то тёплое зимнее утро лорд Валлори сидел в кресле в кабинете и внимательно наблюдал за маленькими человечками городка Эрвен, который сотворила его жена. Стоило отдать должное магическому таланту Нарциссы – здания, люди и даже животные получились как настоящие. В Эрвене кипела жизнь: по мощённым брусчаткой доро́гам мчались экипажи, между спешащими по своим делам прохожими сновали разносчики корреспонденции, по парковой аллее не торопясь прогуливались влюблённые парочки. Необычайно толстый пекарь окинул недовольным взглядом ребятню, играющих в снежки рядом с его лавочкой, плюнул себе под ноги и скрылся за стеклянной дверью с табличкой «Бабкины пирожки». По главной дороге пронеслась телега, груженная срубленными елями, заставив Натаниэля задумчиво почесать подбородок.

За последние две недели, жители Эрвена только и делали, что тащили в дома и квартиры тёмно-зелёных пушистых красавиц. Но количество деревьев в парке, как и в городе, не уменьшилось. Под воздействием артефакта возобновляемой магии вырастали новые деревья.

Нет, всё же городок у Нарциссы получился чудо как хорош. Однажды Дрейк пытался вызнать у жены, какую область психомагии та задействовала для создания живых существ. В ответ она лишь пожала плечами и сказала: «Не знаю. Захотелось». Ей захотелось, и всё получилось. Всё просто и в то же время непонятно.

С пухлых сероватых облаков, висящих над Эрвеном так низко, что, казалось, они вот-вот и лягут на шпили зданий, срывались хлопья снега. Натаниэль сунул палец в маленький сугроб рядом с ратушью, чуть не доведя до сердечного приступа дворника. Тот замахал метлой и, крича от испуга, бросился наутёк. Подушечку пальца куснул холод, и Натаниэль поднёс её к глазам. От тепла снежинки тотчас превратились в капельки воды.

— На эти новогодние праздники нам стоит куда-нибудь уехать, — Дрейк услышал за спиной голос жены и тотчас обернулся. 

Нарцисса стояла на пороге и держала в руках серебряный поднос с чашками и кофейником. Длинные каштановые волосы ниспадали на плечи и спину густой волной. Домашнее тёмно-синее платье с высоким воротом не скрывали изящества стройной фигуры. Серо-голубые глаза смотрели на Натаниэля с тёплом, а в уголках губ затаилась знакомая мягкая улыбка.

— Например, в Эдорские горы, — продолжила она. — Говорят, что там прекрасный отель и многовековая история, опутанная мистикой и тайнами.

Жена всегда приходила с кофейником и светлой улыбкой на лице, когда на него накатывало тоскливое состояние. За неспешным разговором о пустяках Натаниэль забывал об апатии и гнетущих мыслях и чувствовал, как его наполняют силы.

Но сегодня всё было по-другому.

— Не знаю, — буркнул он в ответ и снова уставился на городок.

Взгляд упал на мужчину, который вылез на карниз в одном исподнем. Муж одной из жительниц вернулся раньше времени, и теперь горе-любовник отчаянно вертел головой в поисках способа сползти вниз. Недолго думая, Натаниэль ухватил бедолагу двумя пальцами и спустил на землю. Не веря своему счастью, — а может, и от страха, — тот помчался в сторону безлюдных кварталов.

Поднос опустился с тихим стуком на резной чайный столик из полированного тёмного дерева. Нарцисса разлила по чашкам кофе и подала одну из них мужу.

— Всё следишь за маленькими жителями? — спросила она.

Натаниэль безразлично повёл плечами и взял чашку из её рук. Он соображал, как бы ответить, но вместо слов лишь качнул головой.

Нарцисса села рядом с ним и внимательно посмотрела на мужа, будто ожидая, что он скажет дальше. Однако Дрейк промолчал и поморщился, сделав маленький глоток — кофе оказался чересчур крепким. Тёплая нежная рука легла сверху на его ладонь и мягко её сжала.

— Натаниэль, — негромко проговорила Нарцисса, стараясь поймать его взгляд, — я понимаю, что ты тоскуешь по Азалии. Но она давно выросла и вышла замуж. Все дети рано или поздно вырастают и покидают родной дом. Прошло пять лет, а ты всё никак не привыкнешь к мысли, что у нашей девочки есть своя жизнь.

Фыркнув, Дрейк дёрнул головой, как будто Нарцисса сморозила глупость.

Прошло пять лет с тех пор, как Азалия вышла замуж за Дамьена Валентайна, некроманта, который в своё время не только помог поймать серийного убийцу, но и спас возлюбленную из кровожадных лап свихнувшегося фанатика. Они остались жить на Ямании – Азалия влюбилась в своеобразную красоту острова, чья атмосфера была пропитана пряными ароматами цветов и мистицизмом.

Но всё же Натаниэль отчаянно тосковал по дочери, хотя стыдился признаваться в этом даже самому себе.

Он искоса бросил взгляд на жену: они прожили вместе столько, сколько ни живут простые смертные, а у Нарциссы не появилось ни одной морщины за минувшие пятьдесят пять лет. После свадебной церемонии она вовсе перестала стареть. Рядом с ним сидела всё та же молодая тридцатилетняя женщина, в которую он когда-то влюбился без памяти, и пристально смотрела на него, будто пытаясь прочитать, что у него на уме. Они наконец-то научились слышать и понимать друг друга почти без слов.

Натаниэль открыл было рот, чтобы возразить ей, но в этот момент распахнулась дверь, и на пороге появилась высокая, худощавая фигура дворецкого Стивена.

— Ваша светлость, — официальным тоном произнёс он. — Приехал господин Рудольф Шанс. Говорит, у него к вам есть важное дело.

— Передайте господину Шансу, что я умер, — недовольно произнёс Натаниэль и отвернулся к городку.

Кустистые брови дворецкого удивлённо приподнялись. Однако Стивен церемонно склонил голову и тотчас вышел из кабинета.

В воцарившейся тишине послышался шелест юбок. Нарцисса забралась на колени к супругу и заглянула в его синие глаза. Уголки губ Натаниэля дрогнули в улыбке — жена так делала, когда чувствовала, что простых слов недостаточно, чтобы вытащить Дрейк из омута гнетущих мыслей.

— Я вас не узнаю́, — в её взгляде чувствовалось не то укор, не то недоумение. — Кто вы? И что сделали с моим мужем?

— Старею, ваша светлость.

Он обнял Нарциссу, уткнулся носом в шею под округлым подбородком и шумно втянул ароматы розмарина и бергамота, смешанные с тонким женским запахом. К своему удивлению, он вдруг осознал, что Дракон молчит. Хотя раньше доводил Натаниэля до исступления, когда поблизости оказывалась жена. И это его насторожило.

Тонкие пальцы Нарциссы нежно погладили его по макушке и зарылись в густые чёрные волосы. В груди потеплело от нежности. Натаниэль крепче обнял жену и прижался губами к едва заметной жилке, пульсирующей под белоснежной кожей шеи.

— А, знаешь, идея отдохнуть в Эдорских горах мне нравится, — негромко проговорил он. — Полагаю, ты соскучилась по снегу и морозам. И по деревьям, украшенным гирляндами и игрушками. А ещё там есть чудесное местечко, откуда открывается вид на водопад. Помнится, гномы его называют Доро́гой Предков. Сегодня же попрошу Стивена, чтобы он забронировал нам комнаты в отеле. Будем гулять заснеженным склонам, посетим Дурген, городок местных мастеров. Возможно, отправимся к водопаду. Если позволит погода. Будем только ты и я.  

Серые глаза Нарциссы засияли детским восторгом. Тяга к путешествиям и приключениям была у неё крови. Натаниэль невольно почувствовал укол зависти. Жена умела находить радость в мелочах. Ему же порой казалось, что он опустел после отъезда Азалии.

И это состояние только ухудшилось, после того как он оставил пост главы полиции Эрвендейла и сосредоточился на делах Драконьего Чертога.

— Тебе нужно поговорить с Рудольфом, — внезапно произнесла Нарцисса, разглаживая пальцем морщинку на лбу мужа. — Новое запутанное дело тебе пойдёт на пользу.

— Почему ты решила, что у Шанса запутанное дело?

— В бридж по утрам не играют. Особенно в разгар рабочей недели.

Натаниэль вопросительно приподнял брови. Но ничего не успел сказать, поскольку раздался грубоватый голос гнома:

— Стивен говорит, что мой друг мертвее всех мёртвых. Я уж собрался отправлять “молнию” нашему другу-некроманту, чтобы воскресить его светлость. А он миловаться изволит!

Бесшумно прикрыв за собой дверь, Шанс тяжело прошагал к отполированному бюро из тёмного дерева и по-хозяйски вытащил из него бутылку с десятилетним северским. Гном был, как всегда, одет с иголочки: белоснежная накрахмаленная рубашка с чёрной лентой галстука, жилетка, из кармана которой поблёскивала серебряная цепочка часов, и идеально выглаженный сюртук. Он мог сойти за столичного щёголя, если бы не одно «но» — Рудольф, как всякий уважающий себя эдорский гном, не позволял цирюльникам касаться его головы. Жёсткие, вьющиеся волосы топорщились в разные стороны и делали его похожим на яманского льва. А маленькие чёрные глазки, поглядывающие на всех с подозрением из-под кустистых бровей, невольно пробуждали желание держаться от него подальше.

— Должно быть, ты хотел спросить, какого чёрта я решил заявиться, — буднично проговорил он, наливая коньяк в бокал. — Но видишь ли, обстоятельства сложились так, что нет времени на церемонии.

Натаниэль закатил глаза и медленно выдохнул. Существовало три вещи, которые, по его мнению, никогда не изменятся: непредсказуемость природы, человеческая глупость и беспардонность Рудольфа Шанса.

— Полагаю, вам есть что обсудить, — Нарцисса поднялась с колен Дрейка и направилась к двери. Остановившись напротив Шанса, она наклонила голову и с улыбкой добавила: — Искренне рада твоему визиту, Рудольф.

Гном отставил в сторону коньяк, быстро пригладил косматые волосы и, шагнув вперёд, почтительно поклонился:

— О! Нарцисса! Ты, как всегда, прелестна! Всё так же юна и очаровательна, как в первый день нашего знакомства, — в чёрных глазах блеснуло лукавство, и Рудольф заговорщицки прошептал: — Давно тебе говорю: бросай своего дракона, я буду носить тебя на руках…

— Сомневаюсь, что это тебе удастся, мой друг, — недовольно отозвался Дрейк. — С переломанными руками и ногами это невозможно.

Нарцисса весело рассмеялась.

— Ох, не дай боги, Эржабет узнает о твоём предложении. Превратиться в кастрированного кота — не самая достойная участь для начальника полиции Эрвендейла.

Шанс вытянул губы и раздосадованно поджал их.

— Идея с переломанными руками и ногами мне нравится больше, — когда дверь закрылась за Нарциссой, он покачал головой, взял бутылку и бокал и восхищённо проговорил: — О, женщины! От них кру́гом голова…

Пройдя вглубь кабинета, Рудольф сел напротив Натаниэля и многозначительно посмотрел на него.

— Завидую тебе, мой друг. Ты женат на прекрасной женщине. Любовь часто подвергается различным испытаниям. Но самое трудное из них, пожалуй, привычка.

— Пришёл обсудить трудности семейной жизни? — с лёгким раздражением заметил Дрейк.

Тихонько скрипнула дверь, и в кабинет проскользнул служанка. Она подошла к столу и взяла поднос.

— Разумеется, нет, — пожал плечами гном и уставился на бокал, будто его больше занимал коньяк, чем дело, с которым он пришёл. — Кажется, у нас объявился очередной малахольный с комплексом бога. Три трупа, и никаких следов насильственной смерти…

Натаниэль демонстративно поднял руку, давая понять, что не собирается дальше слушать Шанса.

— Я отошел от дел. Теперь это твоя проблема. К тому же, я обещал Нарциссе, что мы встретим Новый Год в Дургене, и не намерен отказываться от этого.

— М-м-м, решил вспомнить молодость. Так сказать, разбудить уснувшие чувства, а, малыш Тили? — заметив, как гневно приподнялась бровь Дрейка, гном запрокинул голову и заржал. Да так громко, что служанка едва не выронила поднос от неожиданности. – Боги! Тили, с каких пор ты стал таким сентиментальным? – внезапно Шанс посерьёзнел, а маленькие чёрные глаза сощурились. Он подался вперед и усмехнулся: — А что если я тебе скажу, что убийца помешан на истории Прекрасного Принца, а все почившие связаны с Домом Черного Дракона?

Натаниэль озадаченно нахмурился. Уловив момент замешательства, Шанс пустился рассказывать о погибших и странных совпаданиях, которые не давали ему покоя.

— Раз уж ты собрался в Дурген, то не лишним будет узнать о том, что этот милый гномий городок мелькает на протяжении всей нашей истории.

Рудольф сделал паузу и шумно отхлебнул коньяк. Когда служанка покинула кабинет, он несколько долгих секунд смотрел за закрывшуюся дверь и философски заметил:

— Похоже, сами боги подталкивают тебя к этому делу, Тили. Грех будет упустить такое вкусное дельце. Тем более, ты любишь, когда все запутано и непонятно, — моргнув, гном запустил пятерню в шевелюру и, глубоко вздохнув, продолжил: — Так о чем это я? Ах да! В Дургене есть местечко, вроде клуба, где собираются местные. Но не для того, чтобы сыграть в бридж или пропустить по стаканчику северского, а для всяких магичеких штучек. Вроде спиритических сеансов или наведения порчи на надоевших соседей. Сам понимаешь, люди любят чертовщинку. Особенно если она приправлена магией и тайными знаниями. Но около года назад этот клуб арендовал некий Николас Стенвидж для частных консультаций. Сам он называет себя лекарем магических расстройств. Но по факту является практикующим психиатром. Одно время даже работал в лечебнице для душевнобольных. Думаю, ты помнишь “Ореховую Рощу”, где благополучно преставился наш старый знакомый барон де Виньи?

Натаниэль скривился так, словно упоминание о королевском артефакторе вызвало у него желудочную колику. Когда-то барон де Виньи был одержим идеей жениться на Нарциссе, чтобы безнаказанно проводить над ней эксперименты, которым он подвергал всех ведьморожденных.

— Ближе к сути, Рудольф, — нетерпеливо проговорил Натаниэль.

Долгое вступление утомляло и раздражало его. Тем не менее, в глубине души Дрейк понимал, что рассказ его заинтересовал.

— Какой ты нетерпеливый! — хмыкнул Шанс, глядя поверх бокала. В черных глазках появился характерный блеск, который появлялся, когда гном чувствовал, что близок к своей цели. — Это все связано. Три месяца назад в Нордейле Верона де Дюпен, хозяйка лавки бытовых артефактов, была обнаружена в подсобном помещении повешанной. Местные газеты тогда раструбили о самоубийстве и странной предсмертной записке, в которой было всего два слова: “Прекрасный Принц”. Не прошло и недели, как в отделение Нордейла явилась некая барышня, Элен Форс. Она представилась помощницей де Дюпен и рассказала, что накануне хозяйка жаловалась на апатию, головные боли и обмороки. Помощницу насторожило, что обычно жизнерадостная Верона вдруг заговорила о том, что хочет умереть. А до этого госпожа де Дюпен обращалась за помощью к Николасу Стенвиджу, когда была в Дургене. Дознаватель, которому было поручено вести дело о самоубийстве, связался с лекарем. Но тот сказал, что не слышал ни о какой Вероне де Дюпен и уж тем более никогда не встречался с этой женщиной.

Рудольф сделал паузу, словно желая оценить эффект от сказанного. Однако лицо Натаниэля оставалось непроницаемым и даже несколько скучающим, будто гном говорил о какой-то незначительной ерунде.

Сам же Дрейк водил подушечкой большого пальца по краю чашки и искренне не понимал, какого чёрта происходит весь этот разговор. Но сквозь апатичное настроение пробивались нотки любопытства.

— Спустя месяц еще одно самоубийство, и снова в Нордейле. Карл Бруннхарт, картежник и бретёр, промотавший наследство, которое осталось после смерти его отца, покойного графа Ластера. Он застрелился в холле игорного дома на глазах своих дружков. В кармане его сюртука была обнаружена предсмертная записка. И снова “Прекрасный Принц”. Любовница Бруннхарта рассказала дознавателю, что накануне самоубийства Карл жаловался на головные боли и провалы в памяти. И снова всплывает имя Николаса Стенвиджа, к которому обращался покойным за помощью. Но наш замечательный лекарь отрицает, что был когда-либо знаком с Бруннхартом. Когда следователь спрашивает о его частных консультациях в Дургене, Стенвидж все отрицает и говорит, что никогда не покидал пределов Нордейла. За исключением периода учебы в столичной медицинской академии и практики в “Ореховой Роще”.

Если Натаниэль и был озадачен, то он не подал виду. Откинувшись на спинку кресла, он перевёл взгляд на миниатюрный городок. Крошечные жители развешивали гирлянды и новогодние венки на двери.

— А вот третья жертва, — Шанс сделал паузу и прищурился, словно подбирая слова. — Третья жертва вызывает куда больше вопросов, чем две предыдущие.

— Почему?

— Потому что Петер Хальсшлессер жил в Этерхолле. Ничем непримечательный владелец текстильной фабрики. В Дургене он не появлялся. Тем не менее, его бездыханное тело обнаружили в кресле кабинета на фабрике. Он вскрыл себе вены. А в ящике рабочего стола нашли записку. Догадываешься, что в ней было?

— Прекрасный Принц, — отозвался Натаниэль и тяжело вздохнул.

— Именно, — щёлкнул пальцами Шанс и воззрился на друга с таким видом, будто одержал победу за карточным столом. — Вот только секретарь господина Хальсшлессера говорит, что никаких проблем со здоровьем у его хозяина не было и ни к какому лекарю магических расстройств тот не обращался. Да и вообще у Петера никаких проблем не было. Фабрика процветала, недавно у него родилась дочь — идиллия, одним словом! Почему он внезапно решил покончить с собой, упомянув имя Прекрасного Принца, непонятно.

На подоконник села огромная угольно-черная ворона. Она окинула внимательным взглядом хозяина Драконьего Чертога и его гостя, громко каркнула и тотчас сорвалась вниз, захлопав огромными крыльями. Послышалась ругань Сандро — маленький садовник грозился выщипать все перья наглой птице, которая повадилась бить фрукты на деревьях.

Шанс одним глотком допил остатки коньяка и выжидающе уставился на Натаниэля.

— Согласись дело стоит того, чтобы в нем покопаться.

Дрейк небрежно пожал плечами. Не то, чтобы его не заинтересовал рассказ, — скорее больше раздражала сама ситуация, в которую всеми силами затягивал гном. И дело было не в упоминании Прекрасного Принца, не в намечающейся серии убийств, и даже не в упоминании Дома Черного Дракона. Здесь было нечто другое, и Натаниэль вдруг четко осознал что именно.

— Один вопрос, Рудольф, — меланхолично произнёс он, рассматривая бородатое лицо Шанса. — Кто этот следователь, которому ты так хочешь насолить?

Лицо гнома изумлённо вытянулось, будто вопрос Дрейка был нелеп.

— Разве я похож… — начал было он с видом оскорбленной невинности, но Натаниэль перебил его:

— Рудольф, я знаю тебя не один десяток лет. Выкладывай.

Недовольно фыркнув, Шанс потянулся за бутылкой северского. Но та проплыла мимо его носа и оказалась в руках Дрейка. Тот тряхнул ей, как бы говоря: “Расскажешь, получишь свой коньяк”.  

— Честно говоря, мне не нравится вся эта ситуация. Кто-то убивает людей, которые так или иначе связаны с Домом Черного Дракона. Да, они не являются прямыми потомками. Но птичка на хвосте принесла, что у всех трех жертв имелась драконья кровь. Пусть ее влияние и не было таким, как у тебя.

— Рудольф!

— Не поверю, что тебя, бывшего министра магической безопасности и главы Следственного Департамента, не заинтересовало, кто избавляется от твоих сородичей таким хитроумным способом.

—Зубы не заговаривай! — надавил Натаниэль, не сводя с лица Шанса пристального взгляда. — Мне нужно имя.

Гном скукожился, словно у него прострелило в ухе, а потом сказал, выплевывая каждое слово:

— Витт Горн. Мелкий засранец возомнил себя великим дознавателем.

Натаниэль промолчал. Он был наслышан о работе Горна. Но сказать, что нордейльский дознаватель был из ряда вон плохим, Дрейк не мог. Скорее, у Шанса были свои счеты к Горну, о которых гном предпочитал умалчивать.

— А ведь я почти поверил, что тобой руководят честные мотивы, — ехидно осклабился Дрейк. — А всё сводится к тому, что ты хочешь прикрыться моим именем, чтобы самому провести расследование.

— Ну не совсем так, — покачал головой Шанс и почесал подбородок. — Но, в целом, верно. Мне нужно твое разрешение на право принимать участие в расследовании. Иначе, боюсь, если он продолжит вести дело, то трупы будут множиться в геометрической прогрессии, а настоящего убийцу так и не найдут.  

Как сказала Нарцисса: «Не имеет смысла брать много вещей, когда едем всего на неделю. Поэтому возьмем только необходимое». Вот только в словах, сказанных непререкаемо-честным тоном скрывался подвох: необходимого набралось на шесть больших чемоданов и три саквояжа. Задумчиво глядя на то, как Маркус кряхтя закрепляет чемоданы в отсеке для багажа, Натаниэлю вдруг подумалось, что его бессовестно обвели вокруг пальца. Но потом он вспомнил, что женат на женщине, и неприятное чувство обманутости исчезло.

— Полагаю, я должен радоваться, — сказал Дрейк не то обречённо, не то облегчённо.

Стоящая рядом Нарцисса удивлённо приподняла брови, стряхнула невидимую пылинку с рукава мужа и застенчиво повела плечами, будто его слова смутили её.

— Не понимаю, о чём ты.

— Будь ты мадам Каравелла, пришлось бы заказывать ещё один экипаж. Для вещей и чемоданов.

В серых глазах Нарциссы отразилось осуждение, и Натаниэль едва заметно усмехнулся.

Шанс называл «мадам Каравеллой» Эржабет Пинкертон, близкую подругу Нарциссы. Притом в устах гнома это звучало как признание, восхищение. Натаниэль же считал, что прозвище как нельзя лучше отражает внешность и характер модистки. Эржабет была гигантского роста и телосложения, которому позавидовали бы воины Северных Окраин. Порой Дрейк чувствовал себя щуплым, изнеженным франтом в присутствии неё.

А вот Рудольф Шанс буквально млел при виде мадам Пинкертон. И хотя гном едва доставал ей до пояса, планы он строил самые что ни на есть грандиозные. Его нисколько не смущали ни различия в росте, ни в социальном положении. Уверенный в своей мужской неотразимости, он преследовал мадам Пинкертон в течение нескольких лет. У гнома всегда находились то обожаемые модисткой шоколадные конфеты, то билеты на спектакль с её любимым артистами. То троюродный брат внезапно присылал путевку в прекрасный пансион в живописном месте. Эржабет относилась ко всему с дружеской снисходительностью и со свойственным ей кокетством, но дальше лёгкого флирта дело не продвигалось. «Ничего! – говорил Рудольф Натаниэлю после очередной неудавшейся попытки добиться внимания модистки. – Нет такой крепости, которую нельзя взять. Когда-нибудь и эта сдастся».

И мадам Пинкертон действительно сдалась. Спустя десять лет после знакомства странная парочка поженилась и поселилась на окраине Эрвендейла, в районе, где местная аристократия предпочитала держать летние домики для отдыха.

Вокзал встретил чету Дрейк привычной суетой и шумом. Натаниэль помог Нарциссе выйти из экипажа, отправил Маркуса к вагону выгружать вещи, а сам, взяв жену под руку, неспешно направился к перрону.

Сквозь стрельчатые витражные окна пробивались лучи утреннего солнца, отбрасывая разноцветные пятна на гранитные плиты. Возле белоснежных колонн стояли разлапистые пальмы в кадках. Между людьми носились юные газетчики, выкрикивая сенсации.

— Странная гибель доктора Мура! Череда загадочных смертей потрясают Драконий Чертог! Неужели Прекрасный Принц воскрес?!

«Чужая беда — кумушкам радость, — меланхолично подумал Натаниэль, заметив почти опустевшую сумку газетчика. — Люди неизменны в привычках». Он сунул мальчишке серебряный полурунт и, оставив сдачу, вернулся к Нарциссе, которая ждала его на одной из кованых скамеек перрона.

— Какое интересное прозвище для серийного убийцы — Прекрасный Принц, — заметила она, едва муж сел рядом с ней. — Случайно, не о нём говорил Шанс, когда приходил два дня назад?

Красиво подведённые брови приподнялись, как бывало, когда Нарцисса ждала объяснений. Но вместо ответа Натаниэль раскрыл газету и принялся молча просматривать заметки криминальной сводкой.

— О нём, — неохотно признался Дрейк, чувствуя на себе пристальный взгляд жены.

— И что ты ответил ему?

— Что мы едем с тобой отдыхать в Эдорские горы. А полиция может гоняться за призраками сколько угодно, раз им так хочется.

Послышался недовольный шелест, — Натаниэль перевернул страницу, делая вид, что его больше занимает колонка с экономическим анализом рынка и биржевые сводки.

— Что пишут про Прекрасного Принца? — как бы между прочим поинтересовалась Нарцисса.

— Про фон Мейера-то? — Дрейк, чуть усмехнувшись, заломив бровь и прочитал: — «Прежде чем свести счёты с жизнью, все погибшие оставляли посмертные записки, в которых было написано одно имя «Прекрасный Принц». Есть версия, что это отсылка к печально известному графу Гектору фон Мейеру, получившему прозвище Прекрасный Принц. В период правления короля Аугуста фон Мейер прославился, как один из наиболее жестоких преследователей ведьморожденных. Однако графа уличили в злоупотреблении доверия королевской семьи, и он был отстранён от занимаемой должности. А вскоре был найден мёртвым в своей резиденции на окраине Вериона, столицы Велирии. Его сын, Карл фон Мейер, стал приверженцем революционного движения «Глас Народа» и выступал за равные права людей и ведьморожденных…»

Лукавая улыбка сползла с лица Нарциссы, а в серых глазах застыло недоверие. На мгновение показалось, что она забыла, как дышать и никогда не сможет вздохнуть. Внутри будто что-то оборвалось.

Много лет назад Карл фон Мейер ухаживал за ней, а, добившись взаимности, тотчас бросил. Но он не исчез бесследно, а напоминал о своём существовании самым отвратительным способом: едва у Нарциссы появлялся поклонник, как фон Мейер ухитрялся опорочить бывшую невесту в глазах нового кавалера.

Но Карл был мёртв. С тех пор прошло больше полувека, но Нарциссе вдруг показалось, что кто-то невидимый взял её за шиворот и отбросил в прошлое. Обтянутые тонкими кожаными перчатками пальцы нервно затеребили ридикюль.

Натаниэль перевёл взгляд со статьи на жену и, верно оценив состояние, вкрадчиво проговорил:

— Поэтому мы едем в Эдорские горы. А делом пусть занимается Шанс. В конце концов, у него сейчас все полномочия, — потом поднялся со скамьи и предложил руку Нарциссе. — Пойдём. Скоро возле вагонов начнётся толчея, а мне бы хотелось её избежать.

Паровоз с гулом выпустил вверх белёсые клубы, оповещая пассажиров и провожающих о скором отбытии. Суетились носильщики с тележками, груженными тёмными чемоданами. Женщины в дорожных платьях и шляпках с перьями, мужчины в дорогих костюмах, с газетами под мышками и саквояжами в руках хлынули разноцветным потоком к блестящим, точно отполированным бордово-золотистым вагонам.

— Ваши билеты, господа.

Вежливый голос проводника, стоявшего возле открытой двери в вагон первого класса, выдернул Натаниэля из размышлений. Щёлкнули двузубые щипцы на глянцевой поверхности билетов.

В купе высшего класса было тепло и пахло цитрусовой полиролью. Мягкие сидения были обиты красным бархатом, металлические детали блестели позолотой, а на покрытых лаком деревянном столике лежало несколько журналов.

— Что ж, — меланхолично заметил Натаниэль, приобняв Нарциссу. — Кажется, путешествие будет вполне сносным.

Изящные брови жены иронично приподнялись, а в уголках губ затаилась едва уловимая улыбка.

— Признайся, тебе бы сейчас хотелось оказаться в гуще расследования, а не трястись в паровозе на курорт для богатеев.

Развернув её к себе, Натаниэль легонько щёлкнул Нарциссу по кончику носа и, обняв, уткнулся лицом в хрупкое плечо. Тонкие женские пальчики тотчас зарылись в густых тёмных волосах, и он вдруг подумал, что ради этого момента стоило послать к чёрту и Шанса, и расследование, и неизвестного убийцу.

Ноздри щекотала смесь бергамота и розмарина. К услугам Нарциссы были лучшие парфюмерные дома и салоны. Но она тяготела к простым эфирным маслам, которые можно было купить в любом косметическом магазинчике за три медных полурунта. Положа руку на сердце, Натаниэль мог сказать, что другого запаха он не представлял. Уж слишком родными стали для него бергамот и розмарин. Почему-то вспомнился момент, когда он подарил дорогие духи, созданные самим Кларентини, которого боготворили все модницы, считая парфюмера маэстро мира ароматов. Вот только Нарцисса внезапно проявилась аллергия, а Дракон презрительно фыркал, требуя вернуть привычный бергамот. После этого духи были подарены Вики, новой горничной жены, а великий маэстро низвергнут с пьедестала небожителя до уровня штатного парфюмера. Впрочем, Кларентини об этом так и не узнал.

— Мы и есть богатеи, — пробормотал он. — К тому же современные паровозы не трясутся.

Словно в насмешку над его словами, поезд взревел изо всех сил и вздрогнул, заставив Нарциссу непроизвольно ухватиться за Натаниэля. За окном поплыли гранитные колонны вокзала. Похожие на пёстрых муравьев люди скользнули в сторону, и вскоре перррон сменили городские здания, кажущимися до нелепости разноцветными, будто их купили в магазине детских игрушек.

— Никогда не поверю, что ты взял и просто отказался от дела, — упрямо повторила Нарцисса, прижавшись щекой к его макушке. — Работа всегда была частью тебя.

Ответом стал усталый вздох. Выпустив жену из объятий, Натаниэль небрежно повёл плечами и подхватил небольшой коричневый саквояж.

— Ну почему же? — проговорил он, запихивая сумку на верхнюю полку. — Ты забываешь, что я провёл двадцать пять лет на Чёрных Болотах, вдали от дознавательской службы. Потом вполне неплохо прожигал жизнь в лучших картёжных домах и борделях столицы. Опять же без работы…

— А потом вернулся в Драконий Чертог, — перебила его Нарцисса. Она села на диванчик и посмотрела на него с той снисходительной, тёплой улыбкой, с которой в своё время глядела на Азалию, когда дочь воровала конфеты из буфета, считая, что её никто не видит. — И вместо того, чтобы вести бюрократические дела, с азартом хватался за любое расследование, которое вызывало интерес. Каждое преступление для тебя — это вызов. И неважно, кем он брошен: безумцем, возомнившим себя богом, или расчётливым террористом, который играет в кошки-мышки с правительством Велирии. Такое чувство, что ты…

Нарцисса внезапно запнулась и сконфуженно замолчала.

— Что я… что? — Натаниэль опёрся ладонями на полку и воззрился на жену сверху вниз. Ему не понравилось то, как посерьёзнело её лицо. Аккуратно подкрашенные губы стянулись в полоску, а между бровями залегли две глубокие морщины, будто Нарцисса хотела сказать то, что её мучит, но боялась.

— Неважно, — тотчас отозвалась она и потянулась за журналом, который лежал на столике.

Длинные мужские пальцы крепко, но осторожно ухватили тонкое запястье.

— Нарцисса, ты же знаешь, я не люблю, когда ты так делаешь, — вкрадчиво сказал Натаниэль, садясь рядом. — Я не гадалка, и не способен понять, что происходит в твоей прекрасной голове. Будь добра объяснить.

Вместо ответа она отвернулась в сторону окна, глядя на проплывающие мимо деревья и зелёные луга пригорода. Натаниэль терпеливо ждал, нежно поглаживая больши́м пальцем тыльную сторону запястья, чувствуя, как под тонкой кожей лихорадочно пульсирует венка. Любопытство разъедало его изнутри, но в то же время Дрейк прекрасно понимал: она сама сознается. Гораздо быстрее, чем если на неё давить, требуя незамедлительного ответа.

Длительное молчание насторожило Натаниэля. Он не сводил с жены внимательного взгляда, попутно перебирая в голове варианты того, что могло так её встревожить, но при этом заставить молчать.

Наконец, собравшись с духом, Нарцисса повернулась к нему и, потупив глаза, словно стыдясь мыслей, сказала:

— Помнишь, когда я впервые обратилась к тебе за помощью, ты выдвинул условие: никогда не спрашивать и не говорить о прошлом?

Не понимая, к чему ведёт жена, Натаниэль нахмурился и медленно кивнул.

— Я никогда не спрашивала тебя о прошлом, — продолжила она, закусив губу. — В конце концов, у нас прекрасное настоящее… Но иногда мне кажется, что ты специально ищешь смерти, чтобы избавиться от чувства вины, которое терзает тебя изнутри. Я вижу, что ты стараешься стать другим. Оставил работу в Департаменте, сосредоточился на делах Чертога. Даже в Эдорские горы согласился поехать на праздники. Но тебя это не радует. Перед кем ты так стараешься искупить вину?

Пальцы Натаниэля разжались, и он поднялся с диванчика.

— А знаешь, в этом экспрессе подают недурные закуски, — он потряс указательным пальцем в воздухе.

— Натаниэль!

— И чай, — Дрейк тепло улыбнулся Нарциссе и подмигнул. — Пожалуй, сто́ит спросить о них проводника. А то утро выдалось насыщенным, мы не успели позавтракать…

— Натаниэль! — жена буквально взмолилась. В серых глазах отразилось непонимание и досада. — Ну пожалуйста!

— Я скоро. Не скучай, — с этими словами он скрылся за дверью купе.