Дом трех драконов. Желанная

Звякнул телефон, и я посмотрела на экран. Спам-рассылка эзотерического сайта. 

“Узнайте свою судьбу, нажмите на кнопку”.

Не знаю, что меня сподвигло. Обычно я игнорировала подобные призывы, но сегодня коснулась пальцем кнопки. Картинка на экране смартфона изменилась:

“Предательство бьет в сердце сильнее ножа”.

— Девушка, приехали!

Дурацкое предсказание! Я отключила сотовый и, бросив на сидение купюру, выскочила из такси:

— Сдачи не надо!

И все равно, что заплатила в два раза больше, чем следовало. Сегодня у меня за спиной выросли крылья. Весь мир казался воплотившейся сказкой. Небо слепило синевой, солнце пригревало, люди улыбались, а у фонтана меня ждал самый замечательный в мире мужчина. Даже несмотря на то, что я сильно опоздала, Тео улыбался.

Я бросилась ему на шею и прижалась к мягким губам в неловком поцелуе. Когда отстранилась, посмотрела в карие глаза своего парня и шепнула:

— Долго ждал?

— Только пришел, — солгал он и вручил мне букет алых роз: — С днем рождения!

— Спасибо, — я уткнулась носом в гладкий атлас лепестков и вдохнула чарующий аромат. — Как пахнут!

Голова закружилась, даже ноги на миг стали ватными. Тео подхватил меня под руку и рассмеялся:

— Я лишь цветы подарил, а ты уже готова от радости в обморок упасть? Что же будет, когда получишь мой основной подарок?

— Упаду окончательно, — отчаянно краснея, смутилась я.

А сердце забилось в груди почуявшей свободу птицей. Меня переполняли страх и возбуждение, предчувствие чего-то невероятного, ведь сегодня, в день моего восемнадцатилетия, Тео обещал сделать меня женщиной. И намекал, что это будет нечто совершенно умопомрачительное.

Тео засмеялся и предложил мне локоть, за который я тут же уцепилась. От волнения не поняла, куда мы идем. Все будто расплывалось, а по венам, казалось, растекалась палящая лава. Она концентрировалась внизу живота, и каждый шаг отдавался горячей пульсацией в средоточие женственности. Как странно.

Я много раз представляла, каким он будет — мой первый раз. Каждый раз, мечтая о Тео, я ласкала себя между ног, проводила кончиками пальцев по бархатным складочкам, нежно массировала пульсирующий бутон, достигая пика… Но мне было мало. Я давно желала большего.

И сейчас все свершится! Едва не задыхаясь от переизбытка чувств и томного предвкушения, я чуть не повисла на руке Тео.

— Ты в порядке? — заволновался он.

— Да, — успокоила я и виновато улыбнулась: — Просто я очень волнуюсь.

— Не бойся, — обнял он меня. — Обещаю, тебе понравится.

— Не сомневаюсь, — снова краснея, выдохнула я.

— Ты же мне доверяешь? — лукаво сощурился Тео.

— Всецело!

Мне невероятно повезло познакомиться с таким замечательным парнем! Все подруги завидовали, когда он подошел ко мне и предложил познакомиться. Высокий, красивый, с каштановыми волосами, карими глазами и очаровательной улыбкой, — он завоевал сердца всех. Но смотрел лишь на меня. И это было так приятно, что я не заметила, как влюбилась.

Я была готова на все, но Тео не спешил. Мы договорились, что потерпим до момента, когда я стану совершеннолетней. И вот, наконец, этот день настал!

Тео вытянул из кармана черную бархатную ленту.

— Повернись ко мне спиной.

— Хочешь завязать мне глаза? — сердце екнуло, но я послушно развернулась. Пока он пристраивал повязку, спросила: — А зачем?

— Это же сюрприз, — опалил он мое ухо горячим дыханием. — К тому же… Когда глаза завязаны, остальные ощущения ярче. Сама поймешь. Дай руку и ступай осторожно.

Я потянулась к Тео, вцепилась в его рукав. Хотелось схитрить, подсмотреть, но повязка сидела плотно — не было видно даже полоски света. Пол оказался неровным, я постоянно спотыкалась, а однажды возникло ощущение, что подо мной все качается, словно мы внезапно попали на лодку. Только я хотела спросить, где это мы, как Тео произнес:

— Пришли. Стой, — я послушно замерла. Он шепнул: — Теперь слушайся меня, хорошо?

Я кивнула.

— Мы находимся в комнате, — так же тихо проговорил он. — Она небольшая, но очень чистая. Я постарался найти хорошее место для сюрприза. Дверь я запер, нас никто не потревожит. Мы лишь вдвоем. Здесь есть только кровать и свечи. Чувствуешь их аромат?

Я втянула носом воздух и улыбнулась:

— Пахнет розами. Мой любимый запах.

— Да, они ароматические, — подтвердил Тео. — А еще на кровати разбросаны лепестки. Идем.

Он взял мою руку и осторожно потянул за собой. Я подчинилась, ступая без опаски, всецело доверяя человеку, которому собиралась подарить свою девственность. Так и представляла себе маленькую комнатку, черные атласные простыни и множество свечей, тепло от которых сейчас ощущала на своей коже.

Да, Тео прав, ощущения обострились до предела. А дальше будет еще жарче!

— Ты готова? — спросил Тео уже громче.

Наверное, мы отошли от двери, и можно не стесняться. Я кивнула, но Джосс попросил:

— Отвечай мне, я хочу слышать.

— Я готова, — голос мой дрожал от волнения. — Что мне делать? Раздеваться?

— Не-ет, — соблазнительно протянул Тео, и я ощутила прикосновение его губ к своей щеке. — Я тебя раздену сам. И буду спрашивать, а ты отвечай.

— Хорошо, — легко согласилась я на игру. — Что ты хочешь услышать?

Тео ласково провел горячей ладонью по моей попе и, скользнув между ног, погладил лобок:

— Ты девственница?

— Сам же знаешь, — не сумела я скрыть смущения. — Но надеюсь, ты сдержишь свое обещание, и все изменится.

— Не сомневайся, — от звука его хрипловатого голоса у меня внутри все завибрировало, — Все изменится.

И расстегнул пуговку на моей блузке. Поглаживая одной рукой грудь, другой продолжал освобождать меня от одежды.

— Сколько у тебя было парней? — продолжался допрос.

— Ты первый, с кем у меня серьезные отношения, — призналась я, тая под его ласками. — Ты особенный, необыкновенный…

— Отвечай лишь на вопрос, хорошо? — он легонько сжал отвердевший сосок, и я ахнула от захлестнувшей меня волны наслаждения. — Ты трогала эрегированный член?

— Нет, конечно! — возмутилась я и обиженно добавила: — Что за вопросы?

— Разве тебя это не возбуждает? — шепнул мне на ухо Тео. — Развратные разговоры тоже прелюдия, моя девочка. Поверь, они возбуждают не хуже ласк. Я хочу, чтобы ты обнажилась передо мной не только телом, но и сердцем, душой, самыми потаенными желаниями. И все твои фантазии мне понравятся, поверь. Доверься мне.

— Хорошо, — расслабилась я. — Ты прав. Это возбуждает, просто… Я стесняюсь. Говорить о таком не принято.

— Но я же твой Тео, — голос его пьянил, будто вино. Голова кружилась все сильнее, а тело наполняла сладкая истома: — Ты позволяла кому-то прикасаться к своему лону?

— Нет, — разрывая оковы смущения, ответила я.  

Возможно, Тео хочет знать, правду ли я говорила, когда утверждала, что девственна. Ведь многие девушки обманывают своих парней. Меня потянули за руку и осторожно уложили на что-то мягкое — видимо, кровать. Ощущая, как с меня стягивают джинсы, я прикусила губу.

Вот-вот все случится. К моему лону прикоснется мужская рука, а я приласкаю своего любимого. А эти вопросы наверняка для того, чтобы я не стеснялась и могла свободно сказать, что мне нравится, а что нет. Тео такой заботливый!

Последний кусочек ткани, скользнув по бедрам, исчез с моего тела, и я задрожала. Туман в голове сгустился, в кончиках пальцев закололо.

— Погладь себя, — попросил Тео. — Я хочу посмотреть, как ты себя ласкаешь.

— Зачем? — удивилась я. — Думала…

— Мужчинам нравится смотреть, как женщина себя удовлетворяет.

Это оказалось неожиданным. Тео хочет посмотреть, как я мастурбирую? Наверное, я смогу… Да, смогу! А большему мой любимый научит.

 Ощущая себя немного странно, будто сдавала своеобразный экзамен, я погладила свою грудь. Сжала соски, как недавно это сделал Тео, и услышала его хрипловатый голос:

— Да, детка. Вот так. А теперь внизу.

Удивительно, но возбуждение росло, по телу разливались волны жара. Да, мне определенно нравилось, что Тео смотрел на меня и желал, но сдерживался. Осмелев, я облизала палец и прикоснулась им к раскрывшимся от желания складочкам. Стон вырвался сам собой, когда ощутила пульсирующий бугорок. Лишь провела по нему, а низ живота будто прострелило током. Я так остро и неожиданно быстро кончила, что зазвенело в ушах.

Тяжело дыша, хрипло рассмеялась:

— Ты был прав. Разговоры очень возбуждают. А теперь…

— А теперь, — громко перебил меня Тео и, сдернув закрывающую глаза повязку, закончил: — Открываем наш аукцион!

Я зажмурилась от полоснувшего по глазам света. От неожиданности сжалась на кровати и, щурясь, испуганно огляделась.

Затылок стянуло льдом, легкие будто скрутило и вывернуло. Я даже не смогла сделать вдох!

Кровать, на которой я сидела обнаженной, стояла на ярко освещенном возвышении, словно на чудовищной сцене. Полутемный зал был заполнен круглыми столиками, напоминая обычный ресторан. Вот только я никогда не видела, чтобы их посещали хвостатые, рогатые или крылатые клиенты. А здесь были только такие! И от вида чудовищ темнело перед глазами.

— Где я? — с трудом пролепетала я немеющими губами. — Кто это? Тео…

— Девственница! — не обращал он на меня внимания. Расхаживал по «сцене» и нахваливал товар: — Из мира людей. Как вы сами видели, очень горячая самочка! Начальная цена — десять эдано!

Еще на входе в здание аукциона нюха коснулся весь смрад собравшейся там толпы. Меня едва не передернуло от необходимости туда войти. И виновники этой самой “необходимости” сегодня полетят обратно в Хэксон разбираться с гоблинами, напавшими на близлежащие к городу деревушки. Дело пяти минут, зато сколько с братцев слетит спеси. Заниматься грязной работенкой — не дело хаанов.

Я шагнул внутрь. С другого конца зала струилась тихая мелодия — чистое и прозрачное, будто журчание ручейка, звучание флейты. Свет был приглушен, оставив лишь одно светлое пятно — сцену, приковавшую взоры собравшегося здесь сброда. Я даже не глянул туда — не интересно. Женщины любят себя продать, да подороже. Свою девственность, красоту, молодость, даже душу. А этим ребятам, рассевшимся за столиками, только подавай свежее мясцо, за которым можно погоняться. Хотя бы так, за деньги, приобрести новую игрушку для жестоких и порочных развлечений.

Возле стены, прямо напротив сцены, сидели мои братья. Они, словно завороженные, смотрели на развернувшееся в свете прожекторов представление. Приблизившись к столику, я загородил обзор.

— Эй, сейчас начнется самое интересное! — зашипел на меня Акзэл.

Тресвен же просто наклонился в сторону, чтобы увидеть продолжение.

— Я просил найти шлюху или замену погибшей дайны?

— А почему бы не совместить приятное с полезным? — вкрадчиво спросил брат, попытавшись отодвинуть меня в сторону.

— Девственница! — громогласно разнеслось по залу. — Из мира людей. Как вы сами видели, очень горячая самочка! Начальная цена — десять эдано!

— Тысяча! — поднял руку Тресвен и встал.

Меня оглушило тишиной. Один из гостей икнул. Где-то возле двери пролетела муха. И только после раздавшегося на все помещение лепета “Это что, аукцион?” зал взорвался разношерстными голосами.

Я медленно повернул голову к Тресвену. Глаза в глаза. Дух на дух. Он не уступил, как делал прежде, стойко выдержал мою силу, не прогнулся, не сел, даже не дернулся под бесспорным давлением авторитета.

— Зачем она тебе?

Брат не ответил, двинулся к сцене, но я его остановил.

— Скажи, зачем?

Тресвен неохотно обернулся, помедлил. Редко в нем просыпалась подобная решительность, особенно учитывая предмет нашего безмолвного спора. Брат выше этого. Ему обычно не интересны шлюхи.

— Сядь, я все сделаю.

Я развернулся, заложил руки за спину. От меня во все стороны упругими волнами разлилась сила, усмиряя и пригибая головы присутствующих. Пусть чувствуют, знают, уважают. Мне не нужны словечки в спину от выскочек, думающих, что способны со мной тягаться.

Со сцены с широкой улыбкой на меня взирал разодетый щегол. Как еще не подпрыгивал от радости — какая выручка, такой клиент!

— Хаан Осшеанар, рад приветствовать вас в нашем скромном заведении.

— Девушку ко мне!

— Простите, но по правилам…

Человечка взвизгнула, будто очнулась, подскочила с кровати и бросилась за кулисы. Не обнаружив там выхода, развернулась и побежала в другую сторону. Из зала раздался свист. Я спиной почувствовал волнение зрителей, их возбуждение и желание увидеть что-нибудь погорячее. Сила успокоения потекла по полу. А едва касалась чьей-то ноги, сразу усмиряла взбушевавшиеся в существе эмоции. При мне все обязаны сидеть тихо!

Я выжидающе посмотрел на распорядителя. Тот подобрался, заозирался, явно потеряв свой лот.

— Долго мне ждать?

Паренек побежал за кулисы. Раздался треск, и он выскочил спиной обратно. На ходу за что-то зацепился, полетел на пол и врезался в стоявшую посреди сцены кровать. Я уловил тонкий запах крови. Распорядитель застонал, начал подниматься. Он прикоснулся к губам, посмотрел на темно-бордовые пальцы, и под очередные свисты из зала выругался.

Не люблю подобные представления. Я зашагал к лестнице, движением руки приказал пареньку оставаться на месте и сам направился в комнату за кулисами. А едва вошел, как перехватил толстую трубу, едва не попавшую мне между ног. Сжал орудие и резко оттолкнул от себя.

— Ой, — пискнула девушка. — Я не хотела. Простите. Думала, это Тео.

Зеленые глаза горели от возбуждения. Щеки пылали, а покрытые чем-то блестящим губы были приоткрыты. Рыжие волосы разметались по плечам. Сама же человечка была обернута в белую ткань и стояла, обреченно опустив руки.

— За мной, — коротко приказал я.

Собрался уйти, как заметил искреннее изумление на круглом и по-детски милом личике.

— Считаете, раз купили, то я вот взяла и побежала за вами хвостиком? — иронично подметила она, наставив на меня все ту же трубу.

— Почему не меч?

Девушка закатила глаза, заняла более удобную стойку, чтобы в любой момент кинуться на противника.

— Или кинжал? Как раз лежат в двух шагах позади тебя.

— Вы мне тут зубы не заговаривайте, — дерзко заявила она. — Что выбрала — то выбрала. У меня, если что, руки недостаточно сильные для веса мечей. Давайте, шагайте отсюда и заодно позовите Тео, мне с ним нужно поговорить по душам, — на последней фразе девушка даже оскалилась и махнула трубой, будто рассекая голову распорядителя.

Она явно не понимала, с кем говорит. Так бы давно уже рухнула на колени и склонила голову. Что ж, придется объяснить, но позже. Я потянулся к ней лентой силы, коснулся руки, но не заметил никакой реакции. Девушка продолжила с той же решительностью наставлять на меня трубу, хмурить золотистые брови и ждать, когда я все же уйду.

Интересно.

За первой лентой последовали другие, усмиряющие, подавляющие, возбуждающие — дарующие почти весь спектр эмоций. Человечка же лишь удивленно моргнула и от нетерпения добавила:

— Что так смотрите? Ну, идите. Я не вещь, чтобы меня покупать, ясно?! Идите, идите.

— Ты мне подходишь, — знать бы еще, почему. — Бросай это и следуй за мной. Я ловить тебя и носить на руках не стану.

— А кто-то разве просит?!

Сзади послышался шум. Я уловил усиливающийся запах крови и захлопнул дверь, отрезая нас от остальных. Мне свидетели ни к чему. К тому же лучше никому не видеть, что кто-то вот так с вызовом может смотреть в глаза самому Эрриану и не испытывать при этом страха. Ладно, братья — они драконы, но человечка ведь даже не зверь. Пустая, беззащитная, наивная.

— Разъясню для недалеких. Во-первых, ты в Анарантаре — мире, полном магических существ. Подозреваю, о нем ты не знала.

— Нет, — плечи девушки напряженно приподнялись, однако она продолжила воинственно наставлять на меня трубу.

— Во-вторых, перед тобой стоит дракон.

— Да ладно, — фыркнула она, окинув меня насмешливым взглядом.

— В-третьих, если произведена купля-продажа, предмет сделки не имеет права голоса. Ты уже принадлежишь мне.

— Вот не надо! — поморщилась человечка, дернув в мою сторону трубой. — Вам в психушку пора, не считаете? Какой, к черту, другой мир и дракон?! Вы тут с катушек поехали все?

Да кто она такая, чтобы я ей хоть что-то объяснял?!

Я схватил злосчастную трубу и рванул на себя, да только девушка неожиданно выпустила свой конец. Усмехнулась, бросилась к столу, на котором лежало сверкающее в лучах света оружие. Занятная вообще комнатка. Маленькая, заваленная странным барахлом: от ржавых доспехов до груды уродливых статуэток. 

Девушка выбрала пику, вновь наставила на меня и встала в стойку, слегка расставив ноги. Ощутив, как утекают последние капли терпения, я двинулся на нее. Выхватил оружие, сломал древко, перевернул стол, лишая человечку пути отступления.

Но вновь не увидел ожидаемого страха. Девушка вдруг надвинулась на меня, отчего волосы разлетелись в стороны, а зелень глаз полыхнула демоническим предвкушением. Она резко ушла влево, но просчиталась. Я схватил ее за плечо и вжал в многоуровневые полки, тут же услышав тихий стон боли.

— Со мной лучше не играть, маленькая демоница.

Наклонился, приблизившись к ее лицу.

— Если хочешь, могу отпустить.

— Хочу, — загорелась она надеждой.

— Выбежишь на сцену, а там на тебя будут смотреть тролли, змеелюды, гоблины, оборотни и другая шваль, которая любит вот таких невинных самочек. Это люди, если умолять, могут отпустить жертву. Но они будут упиваться твоим страхом и болью…

Девушка словно поняла, к чему я клоню. Наверное, не следовало продолжать, но пусть знает, а не догадывается. Наклонился к ушку, уловив легкий аромат цветов, и добавил шепотом:

— Они будут гнать жертву, пока та не выдохнется, а потом отымеют ее во все щели. И не один раз. После охоты звери обычно очень голодны. Ты этого хочешь, маленькая демоница?

Человечка замотала головой.

— Тебя никто не отпустит в твой мир. Как минимум до следующего новолуния. Хочешь, оставайся с Тео и стой на сцене голой, пока тебя не купит кто-нибудь другой. Или иди за мной.

Девушка повернула ко мне лицо, оказавшись в манящей близости. Наконец зародившийся в ее глазах страх заставил зверя проснуться. Я отстранился. Тряхнул головой, скинув наваждение, и отступил от человечки на шаг.

— А когда следующее новолуние?

— Не скоро.

Я не стал дожидаться ее решения и направился к двери. Если умная, то выберет правильный путь, а если нет — свяжу и потащу за собой, как рабыню. Тогда-то она в полной мере поймет, в какой мир попала. Здесь не возятся с маленькими девочками. Звери, они везде звери. И я не исключение.

Сзади послышался тихий вскрик. Я обернулся. Человечка прыгала на одной ноге, доставая стеклышко из стопы второй. Шипела, морщилась. Длинные рыжие волосы соскользнули с плеч, отчего девушка заворчала и закинула их обратно на спину.

Не знаю, почему, я шагнул к ней, подхватил на руки и понес из этой крохотной комнатки. Прочь с ярко освещенной сцены, через полутемный зал. А следом за нами бежал распорядитель и требовал эдано.

— Адрес знаешь. Придешь за ними завтра утром, — бросил ему через плечо и пошел вон из пропитавшегося смрадом здания аукциона, унося отсюда довольно смелую человечку, доверчиво прильнувшую ко мне.

Я никогда и ни за что не подумала бы, что Тео может предать. Джосс казался на голову выше всех других мужчин, на порядок честнее и благороднее. Он окутывал меня собой, нежил и относился как к хрустальной фигурке.

И разбил сердце одним словом.

Аукцион.

Уничтожил веру в себя, в мужчин и в справедливость жизни. Я оказалась неизвестно где, окруженная монстрами. Казалось, что единственный человек в этом зале — я сама. Потому что назвать человеком такую мразь, как Тео, язык не поворачивался.

Тварь! Он подбирался ко мне, влезал в доверие, в сердце, в душу. Узнал обо мне все. Да, меня не станут искать. Да, я буду лишь еще одной бесследно исчезнувшей девушкой в нашем огромном городе. Кто-то решит, что бросила институт и укатила с парнем в неизвестном направлении. Ведь все видели, как сильно я любила Тео.

Я жертвовала общением с однокурсниками, пропускала вечеринки и развлечения. Всегда говорила лишь о нем. Делилась с подругами мечтами о нашем совместном будущем. Работе, доме, детях, собаке… Какая же я глупая и доверчивая! Но, с другой стороны, что мне было делать: спрашивать у мужчины, с которым гуляю, справку о несудимости?

Ох, о чем я думаю? Какая судимость?! Это, мать его, другой мир! Таких чудовищ, которых заметила в зале, не показывают даже в фильмах ужасов. Никакой грим не способен дать того, что я видела… Не видела. Чувствовала!

Да, я всем телом ощущала исходящую от этих тварей похоть. Меня душил зловонный запах чужих извращенных фантазий. Не оставалось сомнений, кого именно продавали на этой сцене.

Рабынь. Бесправных и бессловесных. И от этого хотелось выть.

Но я схватилась за ярость. Настолько разозлилась на предавшую и продавшую меня тварь, что выбила Тео зуб. Возможно, не один. Жаль, не было времени найти свою одежду, но я схватила какую-то простынь. Надеюсь, на ней никого не…

Лучше не думать об этом. Лучше вообще не думать. Сейчас моей жизни грозила реальная опасность. Глядя в алые глаза сидящих в зале хищников я легко могла представить, как эти монстры пожирают свою рабыню заживо, имея ее толпой. От ужаса подгибались колени и начинало тошнить.

Я едва держалась, отбиваясь. Не желала сдаваться. Не хотела видеть, слышать, знать. От страха я едва понимала, что делаю, что говорю, как себя веду. Я просто хваталась за жизнь. Изо всех сил боролась… Надо во что бы ни стало сбежать!

А потом появился он.

Слова, будто молот, били точно в цель, освобождая от иллюзий, исцеляя от паники. Возвращая здравомыслие. Другой мир... Я и сама понимала, но услышать это из его уст было совершенно иначе. Как приговор, как резкий звук опускаемого на шею меча.

Я не сбегу. Некуда.

Единственная надежда исходила от него. Еще там, в зале, я ощутила мощь этого существа. От разливающейся от его фигуры силы монстры едва не поджимали хвосты, будто побитые собаки, а ведь этот мужчина даже не смотрел в их сторону.

Дракон!

Вжимаясь в его грудь, я прикрыла глаза, позволяя себе минутку слабости. Потому что никогда не ощущала себя в большей безопасности. Потому что этот дракон — средоточие того, что мне так нравилось в мужчинах.

Высокий, он был атлетического телосложения. При широких плечах обладал узким тазом и длинными ногами. Не перекачанный, но нес меня с легкостью. Длинная шея, ярко выраженный кадык. Шрам на щеке ближе к уху. Да, он очень ему шел.

Лицом я могла бы любоваться часами. Будто высеченное величайшим мастером из камня ценной породы, оно получилось совершенным. Высокий открытый лоб, прямой нос и четко очерченные твердые губы. Но больше всего поражали глаза. Никакие спецэффекты не передадут того многообразия оттенков огня, полыхающих в оранжевой радужке.

Но доверилась дракону я не из-за его неземной красоты.

Он меня не хотел. Даже несмотря на разыгранный Тео спектакль, этот мужчина не возбудился. От дракона не исходили волны похоти, я не заметила ни единого признака возбуждения. Если уж придется выбрать «хозяина», то пусть им будет этот. А дальше…

Я найду выход! Обязательно спасусь. Вернусь домой. Но сначала мне нужна защита и покровительство сильного, потому что, как правильно сказал дракон, я легкая добыча. Меня изнасилуют и убьют в первые же минуты мнимой свободы. У меня не осталось даже тени сомнения, что так и будет, стоит мне отказаться идти за тем, кто меня купил.

Вот только я не ожидала, что «хозяев» будет трое…

Они вышли вместе с «моим» драконом на грязную улицу и последовали за ним.

— Акзэл, раздобудь лошадь, — приказал мужчина с оранжевыми глазами.

Я осторожно рассматривала Акзэла. Чуть ниже «моего», он обладал более мускулистым и подвижным телом. На меня поглядывал с интересом, — без сомнений, этот дракон любит женщин, — но тоже без похоти.

— Зачем лошадь? — ехидно возразил Акзэл. — Ты и сам прекрасно справляешься, братишка. Не знал, что нынче модно рабынь носить на руках.

— Она дайна, — неожиданно подал голос третий. Сначала я нарекла его мрачным типом. Отводил взгляд, поджимал губы, будто недоволен. Но неожиданно он шагнул к «моему» дракону и протянул руки: — Я понесу.

— У нас уже две ездовые лошадки, — съязвил Акзэл. — Значит, возвращаемся в дом.

«Дом» он произнес особенно. Я не смогла точно распознать интонацию, но речь явно шла не о четырех стенах с крышей. Может, так люди в моем мире говорили о храме? Похоже, но не то… Да. Так, скорее, говорили о тюрьме.

По шее пробежался морозец, и я сильнее прижалась к «своему» дракону. Еще не поняла, почему в той комнатке побежала за ним, но в чудовищный момент жизни решила довериться инстинктам. Второй, кому поверила бы — неулыбчивый молчун. Язвительный культурист из всех троих вызывал наибольшие сомнения.

Хотя с Тео моя так называемая «интуиция» прогадала, так стоит ли доверять ей сейчас?

«Будто у меня есть выбор», — проворчала я про себя, испуганно заметив, как за нами увязалось несколько жутких тварей. Словно шакалы, бредущие за тиграми в надежде, что те бросят добычу или ее остатки, монстры не отставали, хоть и держались на почтительном расстоянии.

Когда мы уже на лошадях добрались до окраины города, где величественно возвышался дом, я поняла, почему Акзэл произнес это короткое слово таким странным тоном. Давящая атмосфера этого места точно не подходила ни храму, ни тюрьме. А вот месту, где ежедневно сжигали сотни трупов — запросто!

Сердце забилось в отчаянии, руки и ноги похолодели, но я все равно не могла бежать. Твари, увязавшиеся за нами после аукциона, до сих пор мельтешили неподалеку. Зажмурившись, я позволила снять себя с лошади и внести внутрь.

Что меня там ждет?

Шлюшка мне пришлась по вкусу. Маленькая, пугливая и любопытная. Такую можно взять себе на вечер, в крайнем случае, на два. Не более!

Не люблю неопытных.

То и дело стреляла зелеными глазками в нашу с братом сторону. Всю дорогу к дому выглядывала из-за плеча Эрриана и тут же пряталась, будто играла, заманивала, обещала. Жаль, что еще невинна. Это же столько мороки! Надо подготовить, возбудить, войти аккуратно…

— Акзэл, вы с Тресвеном отправляетесь в Хэксон, — приказал старший, едва мы зашли в дом. — Напомните гоблинам, кто в Низинных краях главный, и возвращайтесь.

— Ты обещал бургомистру помощь, а не защиту, — возразил я, но тут же сдался под тяжелым взглядом сильнейшего из нас.

— Хэксонцы справятся сами, — почему-то поддержал меня Трес.

Эрриан развернулся, продолжая держать девушку на руках. Видно, забыл о своей ноше. Странно, учитывая, как он относился ко всем самкам, будь то человечка или драконица. Я бы предположил, что забурлила кровь при виде оголенного женского тела, но когда это брат шел на поводу у животных инстинктов?

Что в тебе особенного, невинная шлюшка?

Девушка тем временем разглядывала наш дом. Скользила взглядом по высокому потолку холла, по вычурно ярким гобеленам на стенах, от которых была без ума предыдущая дайна, по тянущейся вдоль стены парадной лестнице. Буйство красок резко контрастировало с серостью стен. Множество деталей в виде пышных букетов цветов в толстопузых вазах отвлекали от некоторых элементов дома, будь то разинутая пасть дракона, умирающий противник в зубах победителя или клубы огня, заливающие целые поселения.

— К тому же нам нужно провести обряд, — указал Тресвен на человечку. — Со смерти дайны прошло уже более суток.

— Вы летите в Хэксон! — оставался непреклонен Эрриан. — Чем быстрее справитесь, тем скорее проведем обряд.

Он поставил точку в разговоре, сверкнув огнем в глазах. Развернулся и быстрым шагом отправился на второй этаж, не глядя на свою ношу. А не девушка ли стала виной такому решению?

— Как думаешь, трахнет?

Тресвен полоснул по мне яростным взглядом и двинулся к выходу. Побежал вперед и, прыгнув, обернулся синим драконом, тут же ввинтившись в небо. Зол. Нетерпелив. Готов к бою.

Я усмехнулся, предвкушая предстоящую схватку, и нет, не с гоблинами. Они заметили нас еще на подлете к Хэксону и всей темно-зеленой массой поспешили к Серым холмам, чтобы спрятаться в своих пещерах. Тресвен неистовствовал. Поливал их огнем. Хватал горсти этих созданий, взлетал и разжимал лапы только в небе. Вымещал на вечно непослушных существах ярость.

Я не вмешивался. Уничтожил небольшую стайку — так, для вида. Все остальное время наблюдал за младшим, внутренне радовался его гневу и ждал скорейшего возвращения домой. Братья никогда не ссорились между собой. Один был слишком высокомерен, другой — спокоен. Эрриан прислушивался к мнению Тресвена, а тот взамен почитал силу старшего. Но сейчас назревала буря. Я чувствовал ее приближение с каждым новым вдохом и малейшим порывом ветра. Мне не терпелось посмотреть на результат грядущего конфликта и понять, чем же так зацепила этих двоих обычная человеческая шлюшка.

— Хм, спокойно, — вслух подметил я, едва по возвращении мы вошли в дом.

— А ты чего ожидал?

— Не знаю, громких стонов, например.

Трес стрельнул в меня испепеляющим взглядом и поспешил наверх. Я усмехнулся, собрался последовать за ним, как услышал тихий вздох из гостиной. Наши слуги в дневное время спят. Посторонний вряд ли остался бы без присмотра. Я поспешил туда и ухмыльнулся, заметив нашу рыжеволосую покупку, которая огромными от ужаса глазами разглядывала картину, растянувшуюся на всю стену комнаты.

Уж точно не за новой дайной мы пошли на аукцион. Тео обещал сегодня очень вкусный лот. И не обманул. Я с трудом уговорил младшего брата отправиться на торги и даже не приложил усилий, чтобы убедить старшего. Правда, не планировал делать шлюху хозяйкой дома — для такой роли подойдет непривлекательная женщина в годах, как Хьера. Жаль ее. Хорошая была. А эта… так, на ночь, две. Правда, плохо, что невинна.

— Бой за межмирье, — сказал я, шагнув в гостиную.

Плотно прикрыл за собою двери. Мысленно улыбнулся: как вовремя добыча попала в сети. Нацепил маску благородства и неторопливо двинулся к ней.

— Картина называется “Бой за межмирье”, — пояснил я на немой вопрос девушки.

— Вот оно как. Жуткая.

— Нарисована со слов очевидцев. Раньше ведь переходы между мирами не были запечатаны, и любой желающий мог пройти туда и обратно.

— А их много, этих миров?

Я поразился, насколько доверчивыми оказались глаза девушки. Она окинула взглядом залитую желтым светом комнату, в которой были мы одни, и оттянула воротничок черного платья. Видимо, Эрриан вручил ей одно из вещей умершей дайны.

— Жмет?

— Немного. Так много всего миров?

— Пять. Наш, ваш, Нижний, Верхний и… То есть, уже четыре. Помочь?

Девушка отступила, врезалась в спинку глубокого кресла, стоявшего напротив камина, и отрицательно покачала головой.

— Боишься? — усмехнулся я и, сделав два шага, резко дернул шлюшку на себя. — Я всего лишь собираюсь расстегнуть тебе верхнюю пуговицу.

— Я буду кричать, — занервничала она.

— Желательно, чтобы это было громко. А еще хочу услышать стоны и мольбу. Надеюсь, ты сообразительная, и уже поняла причину, по которой появилась в нашем доме.

— Отпусти, — девчонка попыталась вырвать руку. — Я позову на помощь…

— Эрриана? О, нет, Тресвена? Думаю, они с радостью помогут мне и присоединятся к пиршеству, — говорил я, все ниже наклоняясь к девушке, зажатой между мной и спинкой кресла. — Главное, не бойся. Я буду нежен.

Пышные ресницы затрепетали. На миг… на короткий миг я все же увидел страх в ее глазах. Однако девушка быстро взяла себя в руки и даже улыбнулась. Прильнула ко мне, положила ладонь на грудь. Сообразительная.

Я наклонился к ее губам, застыв в манящей близости. Коснулся носом щеки. Уловил чудный аромат морозной свежести, от которого пошла кругом голова. Подался вперед и… резко выдохнул от удара в пах.

Шлюшка разъяренно завопила, толкнула меня и метнулась прочь. У меня же перед глазами заплясали разноцветные пятна. Боль диким звоном зазвучала в ушах. От нее свело зубы. Я прижал руки к паху и пару мгновений просто ошарашенно моргал, даже не пытаясь догнать эту дикую…

— Акзэл! — прикрикнул появившийся в дверях Эрриан, отчего пришлось выпрямиться и сделать вид, будто только что ничего не произошло. — Где она?

— Кто? — наигранно изумился я.

Чего ж так больно? Надо будет наказать девчонку. Ох, попадись мне в руки! Играть со мной вздумала, паршивка?!

Брат недовольно покачал головой и вышел, поняв, что от меня ничего не добиться. А я посмотрел на картину. В позах и лицах существ было отражено все! Радость, горе, отчаяние, любовь, противостояние, хитрость, сила, мудрость… И все это истекало кровью под возвышающейся над тем миром ширококрылой Смертью.

Хорошо, что сейчас опасность под замком. А чтобы так и оставалось, нужна дайна. Но не эта девчонка! Хозяйка дома не должна вызывать вожделение, она слишком хороша. Рыжая нахалка может стать камнем раздора. Уже становилась.

Дракон, которому я доверилась, даже не посмотрел на меня, когда нехотя скинула пропахшую похотью простынь и потянулась за предложенным мне платьем. Черное, полностью закрытое, чудовищно длинное… Оно казалось спасением. Жутким, жарким и неудобным спасением.

Радовало, что Эрриан отослал братьев. Тот рыжий точно не отвел бы глаз. У меня мурашки по всему телу от одного его взгляда. Мужчина будто имел меня во всех мыслимых и немыслимых позах, и от этого цепенело тело. Другой, очень похожий на моего преподавателя зарубежной литературы, который постоянно ходил в очках, смотрел на меня, как на любимую сестру. И это тоже будило неловкость.

Этот же…

Я оправила платье и осторожно покосилась на мужчину. Он перебирал какие-то склянки на тяжелом столе из цельного куска дерева. Дракон был хорош! Статен, изящен, и в то же время каждое движение наполнено силой, будто передо мной не человек, а зверь.

О чем это я?

Передо мной не человек! Возможно, самый опасный хищник этого мира. Стоило вспомнить, как ужасные чудовища скулили, как побитые щенки, едва Эрриан просто смотрел на них, и по спине прокатывалась волна холода.

Когда мужчина, будто ощутив мой пристальный взгляд, повернулся, я почти задохнулась от его пронизывающего внимания. Меня словно просветили неким иномирным рентгеном. Казалось, от этого существа невозможно что-то утаить. А стоило Эрриану направиться ко мне, я и вовсе перестала дышать, страшась, что он прочтет мои мысли.

Но, наравне со страхом, во мне росло тепло. Оно разгоралось, грозя захлестнуть меня волной невыносимого жара незнакомых до этого момента чувств. От которых алели щеки и где-то внутри в томительном напряжении закручивалась пружина.

Эрриан силой усадил меня на кровать. А в моих мыслях воцарился хаос. Меня купили, как вещь! Купили после того, как я мастурбировала на потеху зрителям. После того, как потеряла веру в мужчин, а мое сердце оказалось разбито вдребезги.

Воспоминание о Тео полоснуло по груди отрезвляющей болью, заново воскрешая весь ужас, который мне пришлось пережить. Я сжалась на чужой постели, которую дракон назвал моей. Эрриан же задрал подол платья и, обнажив ногу до бедра, обхватил щиколотку длинными изящными пальцами. Я прошептала немеющими губами:

— Что вы собираетесь сделать?

— Исцелить, — выгнул мужчина бровь.

Осмотрев рану на стопе, зубами вырвал пробку из маленькой бутылочки темного стекла.

— Ну конечно! — облегченно воскликнула я. — Не стали бы вы меня одевать перед тем, как… А-ай!

Дракон, крепко сжимая мою щиколотку, с непроницаемым лицом лил на мою ранку вонючую жидкость коричневого цвета. Мало того, что она жутко пахла, так еще и жалила сильнее йода. Я извивалась и пыталась освободиться, но Эрриан держал крепко. А когда разжал пальцы, я торопливо забралась на кровать с ногами и отползла в темный угол.

— Мне же больно!

— Хм, — неопределенно ответил он и вернулся к столу.

Я же обхватила свою щиколотку и, развернув стопу так, чтобы подуть на ноющую ранку, обнаружила лишь гладкую кожу. Пореза словно никогда не существовало! Лишь ногу в том месте, где он недавно был, слегка саднило.

— Вот это да! — восхитилась я. — Вы меня вылечили. Круто… То есть, спасибо.

— Хм.

Я поджала губы: какой разговорчивый! Но мне нужно выяснить, в каком я положении оказалась и что теперь от меня потребуют. Впрочем, это и так ясно. Важно, кто из трех мужчин будет моим… Даже мысленно я не могла произнести слово «хозяин», все мое существо сопротивлялось одному предположению.

Но стоило Эрриану уйти, я ощутила неприятный укол в груди. Даже слова не сказал. Не посмотрел и… не захотел? Я похлопала себя по щекам. Что за мысли? Может, Тео подсыпал мне какую-то гадость в еду или питье, чтобы я была более послушной и податливой? Попыталась вспомнить, что же принимала, как сразу пришел на память удушающий запах роз. Точно, я вдыхала яд! Наверное, теперь розы буду всю жизнь ненавидеть.

Значит, возбуждение — это следствие отравления. Хорошо, что я не надышалась сильнее, а то сама запрыгнула бы на Эрриана. Стыд какой! Вот бы дракон посмеялся над моими жалкими потугами соблазнить его… Судя по виду, женщины ему прохода не дают, так что могу предложить я — девственница с разбитым сердцем?

Я медленно сползла с кровати и осторожно ступила на прохладный пол. Место раны перестало саднить, а стопа ощущалась, как здоровая. Ничего не оставалось, как поддаться любопытству и подойти к столу. Перебирая странные склянки, осматривала комнату, которую дракон назвал моей.

Здесь жила женщина. В воздухе витал ее запах — аромат душных лилий и сладкой пудры. На полках лежала ее одежда… Это беспокоило больше всего. Если бы я уезжала, даже в спешке, то взяла бы с собой хоть часть вещей. Здесь же все выглядело так, будто прежняя хозяйка комнаты просто однажды исчезла.

Во рту пересохло, по спине пробежался холодок.

— Прекрати, Мирабель! — строго приказала я себе. — Это не сказка о Синей бороде… Черт! Похоже, что это нечто намного хуже. Что же теперь делать?

Впрочем, долго страдать я не умела физически. Через некоторое время, проведенное в жалости к себе несчастной, которую бросили, растоптали, унизили... уверенно вытерла щеки и направилась к двери. Надо срочно поговорить с Эррианом в обстановке, где не будет и намека на кровать. Там дурман не возьмет надо мной верх, и я смогу сопротивляться навязанным желаниям.

Но дракона я не обнаружила ни в огромной столовой, где стоял длинный украшенный серебряными подсвечниками стол, ни в шикарной библиотеке, — столько книг я не видела даже по телевизору! И в просторном холле мужчины тоже не было.

И тут мой взгляд приклеился к чудовищному полотну на стене. Огромная картина в тяжелой золоченой раме поражала жестокостью изображенных на ней сцен. У меня мурашки побежали по телу, сердце заколотилось, как при беге, изо рта вырвался то ли вздох, то ли стон.

И тут открылась дверь. Я, было, обрадовалась, что пришел Эрриан, но ко мне уже приближался рыжий мужчина с бесстыдным раздевающим взглядом и манерами завзятого ловеласа. От одного его присутствия все внутри сжалось в панике. Захотелось сбежать и укрыться. Но я осталась стоять на месте. А куда мне бежать?

— Картина называется «Бой за межмирье».

Голос его был обволакивающим и сладким, будто липкий мед, в который попала муха, и нет шанса вырваться.

— Наш, ваш, — выводил мужчина, пронзая меня красноречивым взглядом, — Верхний, Нижний… То есть, уже четыре. Помочь?

Я машинально прижала ладонь к груди. Щеки мужчины немного покраснели, глаза приобрели оттенок заката, и вертикальный зрачок в них немного замерцал алым. Или мне это кажется…

Губы мои шевельнулись:

— Я буду кричать.

Уголки его губ приподнялись: мужчине нравился мой страх. А еще он знал, что я нахожу его привлекательным. Да и как иначе? Лица всех трех драконов настолько совершенны, что художники передрались бы за право рисовать с такой натуры. Но спать с ним я не хотела.

А вот его желание ощутила весьма отчетливо. Кое-что очень твердое, будто каменное, уперлось мне в бедро, когда Акзэл обнял меня. Смотрел при этом, как на куклу для утех, как на игрушку, и это придало сил. Я разозлилась и, притворившись податливой, двинула его изо всех сил. Когда прекрасное лицо мужчины исказилось от боли, бросилась куда глаза глядят. Бежала, пока не выдохлась.

Запыхавшись, забилась в угол и опасливо огляделась. Тоскливо прошептала:

— Что же делать? — то, что только что сказал мне Азрэл, повергло меня в шок. Я думала, что меня купили для одного. Неужели, они все трое будут… Спина похолодела. — О, нет… Что это?

Взгляд остановился на приоткрытой дверце, по периметру которой вырывался яркий свет. Будто в подвале, куда явно вел этот скрытый от посторонних глаз ход, горели прожектора. Я встрепенулась в надежде. Может, Эрриан там? Все лучше, чем этот нахальный Акзэл.

Потянула на себя холодную кованую ручку.

Прислушиваясь к тишине, я зашагала по ведущим вниз каменным ступенькам. Щурясь от яркого света, касалась стен, чтобы не упасть, как ощутила, что лестница закончилась. Здесь было еще светлее, чем наверху, глаза нестерпимо жгло, я почти ничего не видела, но упрямо двигалась, выставив руки.

— Эрриан, — позвала осторожно. — Вы здесь? Мне нужно с вами поговорить… Можете уделить мне минутку?

Пальцы наткнулись на что-то бархатистое и теплое. Я обрадовалась. Может, это плащ дракона? Радость улетучилась, когда я вспомнила, что мужчина скинул его в холле.

С трудом проморгавшись, я кое-как привыкла к свету. Я оказалась в просторном помещении с голыми стенами, которые сходились аркой где-то вверху, откуда и лились сумасшедшим потоком болезненно яркие лучи. Они обрушивались на большую статую, которую я сейчас и трогала…

Все бы ничего, только это был огромный мужской орган.

Я отдернула руки и со смесью удивления и гадливости обошла скульптуру. Казалось, что фаллос выполнен из камня, но на ощупь совершенно не так. Меня пробил нервный смех: драконы поклоняются члену? Может, они «голубки»? То-то ни старший, ни младший на меня, как на женщину, и не посмотрели.

Тогда слова Акзэла о том, что братья «присоединятся к пиршеству», открылись мне с другой стороны. Неужели, среди драконов лишь рыжий — мужчина? А другие… как бы это помягче?

И тут на шарообразных частях детородного органа, что расширялись внизу «скульптуры», я заметила странные бордовые разводы. Сердце ухнуло в ребра и сбежало в пятки, улыбка растаяла. Стало не до сексуальных пристрастий драконов.

Кровь?

Я вспомнила о пустой комнате, где явно некоторое время жила женщина. А что, если эти «члены» секты приносят каменному уродству человеческие жертвы?

Рухнув на колени, я потянулась к пятнам и прикоснулась дрожащими пальцами к ненормально теплому камню. Надо проверить. Вдруг это вино. Или же соус… Глупость. Все равно нужно знать точно — что это.

Потерев бархатистую поверхность, я согнула руку в локте и медленно прижала к губам кончики пальцев. Металлический и солоноватый привкус рассеял последние сомнения.

Это точно кровь!

От охватившего меня ужаса я не сумела подняться. Даже просто шевельнуться. Продолжала сидеть у каменного изваяния и прижимать пальцы к онемевшим губам.

Конечно же! Эти красавцы явились на аукцион не за девкой для развлечений, а за жертвой. И лишь рыжий был не против поразвлечься с покупкой. Напоследок…

Свет медленно померк. Кажется, я потеряла сознание. Тогда почему все еще осознаю себя? И тут зазвучал голос. Он был во мне и вокруг, дребезжал, будто бьющееся стекло. И от него некуда было скрыться.

“Дайна!”

Может, мне это снится? Точно, я сплю. Иначе как объяснить то, что я не ощущаю своего тела, но слышу низкий и хриплый незнакомый голос?

“Ты пришла, моя невинная дайна. Я так долго ждал тебя!”

Голос причинял боль, но я не могла сказать, что именно ныло. Даже пошевелиться не могла, чтобы хоть как-то избежать неприятных ощущений.

“Подчинись мне, дайна, —  продолжал истязать меня голос. —  Не сопротивляйся”.

И я сдалась. Во мне будто что-то сломалось, голос словно завладел мной полностью. Стал мной! Он все еще звучал, но я уже не испытывала неприязни.

“Иди и отдайся ему, дайна. Завладей его сердцем и освободи меня!”

Темнота растаяла…

Я увидела лицо. Что это было за лицо? Я не понимала — различала лишь светлое пятно. Но при этом была уверена, что мужчина передо мной — самый прекрасный во всех мирах.

И я хотела его. Так приказал голос. Желание было нестерпимым, как огонь.

Таким, что я схватилась за стройный торс, будто за дерево над бездонной пропастью. Прижалась губами к его холодным губам. Было абсолютно все равно, что на поцелуй ответа не последовало. Я ласково заскользила ладонями по мускулистой груди, ловко просунула пальчики в брюки. Обхватив напряженный член, довольно улыбнулась. Не так уж дракон холоден, как хочет показать!

— Возьми меня! — собственный голос показался мне чужим. — Прямо сейчас.

Я не могла толком разглядеть лица мужчины, но была уверена, что это Эрриан. И от одной мысли, что он хочет меня, что возбужден, внизу живота разгорался пожар. Похоже, газ, которым я надышалась по вине подлого Тео, окончательно снес мне крышу. До странных галлюцинаций и голосов в голове…

Да плевать! Я будто спрыгнула с высоты. Невероятное ощущение полета кружило голову, в венах, казалось, текла лава, адреналин щекотал нервы. Я уже была на грани!

Нежно провела пальцами по атласной коже члена и сладко простонала:

— Как же приятно ласкать его… Но я хочу большего! Я жажду ощутить тебя в себе.

— Тресвен!

Полный гнева голос раздался громом посреди ясного неба. Девушка, которая только что страстно ласкала меня, закатила глаза и обмякла в моих руках.

Я не понял, как все получилось. Еще недавно злился на братьев, потому как они вновь шли по стопам своей звериной натуры, не заботились о чувствах бедной человечки, а сам…

Стоило ей посмотреть в мои глаза, как я потерял себя. То, чем так гордился, — холодная рассудительность и жесткий самоконтроль, — растаяли в этой зелени, словно лед в раскаленной лаве. Вмиг вспыхнув, обратились облачком и исчезли без следа. 

Осталась только она. Нежное податливое тело в моих руках, женщина, которая почему-то сводила с ума. Которую хотелось повалить на пол и отыметь так, чтобы мы оба потеряли сознание. Поддаться звериной натуре, овладеть самкой целиком и полностью, не давая и мизерного шанса избежать моей страсти. 

А стоны человечки, полные нетерпения, ее мольба о том чего жаждал сам, лишали остатков самообладания. Я цеплялся за них с отчаянием умирающего, потому что стоит мне поддаться, и миг величайшего наслаждения обернется концом для нас обоих.

Я был на грани разрушения всего, что мы с братьями построили, во что вложили десятилетия невероятных усилий. И лишь секунда отделяла меня от краха. Желание забрать невинность этой девушки одержало верх, но брат спас нас всех. Будто почуяв опасность, он ворвался в подвал и обрушил на меня лавину ярости.

Силой старшего придавил, будто птенца, лишил воли, усмирил зверя. 

— Эта девушка — наша дайна! — разгневанный голос Эрриана гулом заполнил весь зал подношений. Заброшенный с некоторых пор. — Тысяча эдано, Тресвен! Зачем тратить столько на шлюху?

Мой зверь то подвывал от страха перед сильнейшим, то шипел и извивался, желая самку до одурения. Я попытался оправдаться:

— Брат, все не так, как выглядит со стороны.

Ведь эта девушка не шлюха. Она — моя желанная! Она наша погибель. Но этого я никому не скажу, иначе она умрет. Я не могу допустить, чтобы человечке причинили вред.

— Помнится, пару минут назад наверху ты называл меня похотливым самцом, но сам не сдержал члена в штанах и прямо здесь, в зале, где отец трахал и убивал проституток, решил ее поиметь?!

Я подтянул вверх штаны, которые норовили сползти. Второй рукой прижал к себе бесчувственную девушку. Недавно полыхающие желанием глаза были прикрыты. Голова откинута назад. На шее… нежной, тонкой, пульсировала жилка. Я задержался на ней взглядом, поражаясь, насколько хрупка жизнь человечки, способной умереть от одного моего неловкого движения.

— Что я вижу?! — воскликнул сбежавший по ступеням Акзэл. — Наш мальчик подрос!

— Брось свое ехидство, я не собирался с ней заниматься сексом.

Акзэл первый, кто не должен догадаться, кем является для меня человечка. Брат не станет медлить с вынесением приговора. Лишь поэтому я усмирю зверя и ни за что не трону ее.

— Кхм, а кое-что говорит об обратном, — указал он на мои развязанные штаны, а затем на расстегнутое платье девушки. — Только не говори, что бедняжка так воспылала к тебе страстью, что набросилась сама, начала приставать и раздевать.

Но так и было! Я попытался воссоздать цепочку событий, чтобы понять, в какой момент я дал слабину. Сперва по возвращению домой я побежал наверх, но нашел Эрриана одного в своем кабинете. 

Не удержался, что со мной случалось крайне редко, красноречиво высказал свое недоумение, но услышал, что у брата даже в мыслях не было с ней спать. Старший не питал особой страсти к существам женского пола — это больше по части Акзэла. Но именно с этой человечкой он вел себя странно. Нес на руках, словно трофей, и будто оберегал. Мне это не понравилось, но словам старшего я поверил. Значит, ревность не могла затуманить мой разум.

Стоило спуститься на первый этаж, как заметил приоткрытую дверь в алтарную. Потянулся к ней, чтобы закрыть и услышал снизу шорох и тихий стон. Поспешил вниз и обнаружил ее. В тот момент я тоже еще был самим собой.

Человечка сидела на полу возле установленного отцом алтаря в виде огромного фаллоса — у каждого свои пристрастия, что тут поделать. Девушка подрагивала и что-то шептала. Потухшим взглядом смотрела в пол, но, едва заметив меня, внезапно оживилась.

Вскочив, бросилась ко мне. Ее губы подарили нестерпимую сладость, дерзкий язычок принялся изучать мой рот. Было приятно, но не более того. Человечка запустила руки под одежду, обдавая меня своим умопомрачительным желанием, и тут...

Вот, что меня сломило! Ее невероятный одурманивающий запах. Один вдох, и зверь проснулся.

Смесь сладости, обжигающего тепла и легкой горечи. Шоколад! Человечка пахла шоколадом. А хриплый от возбуждения голос лишь усилил мучительное желание выполнить ее просьбу. Взять здесь и сейчас. Там, где никогда бы не прикоснулся к женщине по собственной воле. Но в тот момент я будто сошел с ума от желания обладать ею. Прикоснуться к коже, укусить, попробовать на вкус каждую клеточку тела. Быть несдержанно жестоким, терзать и сводить с ума. В конце концов, дать волю своему зверю!

Я и сейчас с наслаждением вспоминал, как маленькая ладошка прикоснулась к члену. Девушка погладила его, застонала, прильнула ко мне. Я был опьянен. Впервые я дал слабину, разум отключился. От обычных ласк, девичьей податливости и невинной развратности. От дурманящего аромата и таких сладких слов…

“Я жажду ощутить тебя в себе”.

Зверь снова шевельнулся и, сбросив оковы силы брата, потянулся к девушке. От простого воспоминания!

— Забери ее, — пораженно выдохнул я, обращаясь к сильнейшему из нас. — С ней что-то не так.

Надо держаться от человечки подальше. Ради нее самой, ради нас всех.

— Конечно! Девушка упала в обморок от твоего напора, — усмехнулся Акзэл и тоже подошел к нам. — Бедняжка. Давай я о ней позабочусь.

— Нет! — рыкнул на него Эрриан и взял девушку на руки. — Тресвен, не подходи к ней. А ты, Акзэл, не смей разговаривать с ней. Она моя…

Брат запнулся, посмотрел на человечку.

Мой зверь зарычал, желая вырвать добычу из рук старшего и унести к себе. Защищать ото всех… С превеликим трудом удалось усмирить его до момента, когда Эрриан ощутит мое неповиновение.

Но ему было не до меня, старший пристально и задумчиво смотрел на девушку. Раскрасневшиеся щеки, приоткрытые пухлые губы, расстегнутые пуговицы на платье, открывающие обзор на тонкие ключицы и сочные полушария груди. 

Зверь недовольно заворочался. Я хочу любоваться ею единолично. Словно наяву, я снова ощутил сбившееся дыхание девушки на своих губах. Услышал хриплый голос. Увидел затуманенные страстью глаза. Помешательство!

— Она — наша дайна, — нехотя сказал сильнейший из нас, будто от сердца отрывал. — Не шлюха, не девушка на один вечер, не рабыня или кто бы там ни был. Дайна! Относитесь к ней так же, как к Хьере.

— О, Трес не сможет, — подмигнул мне Акзэл, но его слова остались без внимания.

Эрриан уже направился к лестнице, а я изо всех сил заставлял себя не двинуться с места. Не преодолев и пары ступеней, брат обернулся и приказал:

— Подготовьте алтарь к обряду.

— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — покачал головой Акзэл, едва старший ушел.

Я же начал поправлять одежду. Заправил рубашку в штаны. Зашнуровал завязки. И думал… Когда Эрриан унес человечку, самообладание вернулось. Хотелось понять, почему разум помутился от одного запаха самки, в какой момент я перестал владеть собой. Да, мне было приятно, но почему воля сломилась настолько, что я пошел на поводу звериных инстинктов? Ведь я всегда гордился, что исключительно трезв своей рассудительностью. Вычислял, предполагал, обдумывал. Взвешивал каждое решение.

— От такой дайны будет много проблем, — лениво продолжал брат, обходя по кругу каменный фаллос. 

Я был с ним согласен, но промолчал. Поддержать брата значило лишиться возможности видеть человечку, а этого я себе уже позволить не мог. От одной этой мысли зверь скулил, словно от боли. 

— Не считаешь, что отец переусердствовал с видом и размерами алтаря? — переключился Акзэл. — Мне кажется, он себе льстил.

— Он поклонялся и приносил жертвы сам себе, — холодно отозвался я. — Разумеется, он считал себя самым совершенным творением во всех мирах.

— О, да, здесь лились реки крови, — усмехнулся он и повел носом: — Кажется, я и сейчас ощущаю ее запах.

— Тебе кажется, — возразил я. — Последний обряд проводили месяц назад, потому Эрриан так и спешит.

Я не чуял крови. Казалось, меня до сих пор преследует пьянящий аромат шоколада. Наваждение, от которого следовало быстрее избавиться.

— Значит, показалось. Так вот, о чем я? Девушка! Надо от нее избавиться.

Сердце в груди на миг будто окаменело. Ни за что! Я процедил:

— Эрриан принял решение, его не оспорить.

— Но ты способен, — с льстивой улыбкой двинулся ко мне брат. — Подумай сам. Она из другого мира, не знает наших порядков. Еще так молода и непорочна.

Покончив со своей одеждой, я направился к лестнице. По пути посмотрел на осветительный камень, тускло горящий голубым светом, обвел взглядом зал жертвоприношений, остановился на будто живом фаллосе. Что девушка здесь делала?

— Тресвен, ты ведь помнишь, как она мастурбировала на сцене перед собравшимся в зале зверьем? — вклинился в мои мысли Акзэл. — И я принял бы ее дайной, но это будет позор для нашего рода. Представь, какие слухи побегут по округе. Хааны взяли для ежедневных утех человеческую шлюху. Хьера была страшна, как орчиха. А эта девушка?

Разумом я понимал, что его слова имели смысл. Я предложил за нее огромную сумму только потому, что пожалел. Не хотел, чтобы после пережитого предательства бедняжка попала в рабство. Даже не задумывался, что с ней делать, но уже тогда, еще не познакомившись и просто понаблюдав за ней издалека, собирался помочь. И этим поставил под удар нас всех. Как теперь быть?

Одно я знал точно: девушка останется! 

Вскоре лестница закончилась. Я прикрыл дверь и озадаченно посмотрел на брата. Вдруг пришла мысль, что слишком уж Акзэл старается избавиться от человечки. У него определенно был свой интерес. Иначе его поведение слишком нелогично и противоречиво даже для него.

— В следующий раз иди на аукцион один, — сухо напомнил я, по чьей вине в нашем доме появилась человечка. — Ты знал, кого там продают, и сам подал идею найти…

— Но было весело, согласись! — перебил он меня.

Я прищурился с подозрением. Весело? Предупредил брата:

— Акзэл, не подходи к девушке.

— Не разговаривай, не подходи. Вы сговорились? Да не нравятся мне такие. Мелкая, несуразная, щекастая, а ее рыжая копна волос напоминает гриву породистой кобылы. Представлением с мастурбацией было занятно полюбоваться, но все остальное… Нет, не по мне.

— Значит, угрозы для нее никакой нет. А со слухами разберемся, — кивнул я и отправился к лестнице, ведущей из подвальных помещений.

— Тресвен! — донесся мне в спину возмущенный голос брата. — Ты уверен, что хочешь подвергнуть опасности именно эту девушку? Хьера умерла не своей смертью!

В груди будто что-то оборвалось. Я встал, как вкопанный, и обернулся.

— Что значит “не своей”?

— А ты не знал? — Он догнал меня и зашептал: — Эрриан уведомил нас о кончине дайны, но не вдавался в подробности. Хьера, о милая Хьера… Она была еще полна жизненной энергии. Здорова, весела, тем утром щебетала о привозе в Торн новых тканей. Брат как раз отправлялся на встречу с бургомистром, пообещал купить их, а вернулся и нашел ее мертвую возле дома. Не могла она так быстро сойти с ума, чтобы выброситься из окна.

Акзэл провел ладонью по волосам, тяжело вздохнул. Я же сопоставлял сказанное со своими воспоминаниями. Кончина дайны вправду стала неожиданностью. Но люди так хрупки. К тому же роковые случайности не редкость в нашем мире. Выглянула в окно, поскользнулась…

— Потому я желал прикупить какую-нибудь дешевую шлюшку, которую было бы не жаль, — открылся брат. — Поставить ловушку на притаившегося врага. Но тебе приспичило купить девственницу по сумасшедшей цене. Я против, чтобы она стала дайной, потому что не хочу такой дорогой жертвы.

Я тряхнул головой, ощутив себя наивным глупцом. 

— Уже поздно что-то менять. Нужно подготовить алтарь к обряду.

Брат в недовольстве повел головой. Развернулся и отправился на второй этаж, видимо, чтобы еще раз попытаться переубедить Эрриана.