Дом Утех для возлюбленной

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ "ДОМ УТЕХ ДЛЯ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ" Неприятная сухость сковала ее язык и горло, но сил не было даже на то, чтобы наконец открыть глаза. Рия то и дело приходила в себя, но лишь на короткое время, после чего вновь падала в объятия бездумной неги. Сколько времени ей пришлось провести в постели, она не знала. Возможно, она потеряла сознание всего на пару часов, а может ее болезненность растянулась на долгие дни… Лишь ароматы, настойчиво касающиеся ноздрей были тем немногим, за что девушка теперь могла уцепиться. Рия чувствовала запах мяты, свечной гари и, что было самым запоминающимся - морозно-свежий аромат, по всей видимости принадлежавший мужчине, окутывающий ее сознание и уводящий обратно, в забвенный мир снов. Мысли в ее тяжелой голове текли медленно, подобно реке из прогорклого меда. Она искренне не понимала, почему находилась в таком состоянии и последнее, что ей запомнилось еще там, в приемной комнате доктора - незнакомец и стеклянный шприц. Рия не помнила ни слов, который ей сказал тогда мужчина, ни того, что было после. Да и сны сменялись один на другой с такой скоростью, что она не успевала понять, в какой момент вновь канула в очередной бред. Рия помнила лицо Эйласа, который сидел возле ее кровати, но внезапно его глаза наливались кровью и гневом, будто только девушка была виновата в том, что оставила его. Ей снились родители, чьи лица казались размытыми, грязными полотнами, не имеющими черт. Ей снились и кошмары куда более леденящие душу… Иногда она оказывалась привязанной к железной кровати, в ужасающем ожидании глядя на то, как в открытую дверь входит множество мужчин, готовых растерзать ее ослабленное тело. Понимала всю силу искаженности своего сознания, однако все равно отчаянно пыталась выбраться. Очередной звук, похожий на надрывный скрип открываемой двери, заставил девушку дернуться. Она намеренно ждала, когда к ней явиться хотя бы кто-то и теперь, приложив к этому все усилия, наконец разлепила веки. Пробыв в темноте столько времени, теперь даже тусклый свет лампы причинял ее глазам невыносимую боль, но она не собиралась вновь прятаться за своими кошмарами. Чувствовала, как медленно, но верно исцеляется ее дух и теперь дело оставалось за малым - излечить свое тело. Темный силуэт навис на дней, и теплая ладонь коснулась взмокшего лба. Девушка, дернув голову в сторону, хотела уйти, сбежать от этого прикосновения, однако единственное, на что ее теперь хватило - это сосредоточить все свое внимание на вошедшем. - Вам уже лучше? - раздался звонкий, обеспокоенный голос. - Кажется, вы приходите в норму, госпожа. Госпожа? Нет, это точно очередной сон. Она никогда не была чьей-то госпожой, и никогда не станет. - Где я… - прохрипела Рия, с трудом узнавая собственный голос. Казалось, будто чужая старуха принялась говорить вместо нее, с точностью угадывая слова, которые девушка пыталась произнести. - Что со мной… - Даже не вздумайте перенапрягать себя! - воскликнула незнакомка, чье лицо Рие так и не удалось разглядеть за мутной пеленой. Однако, судя по голосу девушки, можно было легко предположить, насколько сильно она юна. - Лекарство, которое вам ввели, были слишком сильным, а вы слишком слабой для него. Но ничего, опасность миновала. Вам нужно как следует отлежаться… - Где я? - повторила Рия, в слабых попытках пошевелить окоченевшими пальцами. - Госпожа, не говорите много… Но, давайте я вам помогу… Должно быть, вы очень хотите пить, — сбивчиво тараторила девушка, будто намеренно игнорируя вопросы Рии. - Господин приказал заботиться о вас, и очень винит себя за то, что вы до сих пор в таком состоянии. Господин… Значит, Рия находится в борделе. Возможно, навещавший ее Эйлас не был частью воспаленного сознания. Возможно, Эйлас действительно приходил к ней и сидел рядом… Но, готова ли она сейчас встретится с ним? Уверена, если позовет, то господин обязательно придет… Если конечно не нашел для себя какое-то утешение в виде очередной девушки… Нет, она должна увидеться с ним и узнать, по какой причине с ней это произошло. Намеренно ли то было, или же чистая случайность? Превозмогая сковывающую боль во всем теле, Рия предприняла слабую попытку подняться. Глухой удар в висках и стальной обруч стянул ее голову с такой силой, что из глаз посыпались искры. Непроизвольный вскрик сорвался с ее губ, но она не успокоилась. Приподнявшись на локтях, девушка дернулась с постели, тем самым прокатившись через край. Удар о ледяной пол не показался ей болезненным… - Госпожа! - воскликнула незнакомка и Рия ощутила чужие руки на своих плечах. Ее пытались тянуть вверх, пытались затащить обратно на кровать. - Пожалуйста, прекратите! Подождите… Я сейчас кого-нибудь позову… Чужая хватка ослабла и Рия наконец смогла выдохнуть, будто только что освободилась от многолетних оков. Мутная пелена спала с ее глаз и девушка затравленно огляделась, словно оказалась в звериной клетке, из которой до этого момента просто не было выхода. Комната, в которой она находилась, не была похожа на одну из спален дома утех. Широкая, с обилием дорогой мебели и большим, двустворчатым окном. Стены, украшенные причудливыми картинами, чистый потолок и блестящий пол… И пахло здесь, как-то по особенному… Никакого табачного дыма и едких ароматов женского парфюма - лишь ночной воздух, настойчиво врывающийся порывами игривого ветра сквозь приоткрытую оконную створку. Тяжело дыша, Рия попыталась подняться на ноги. С огромным трудом, но ей это удалось и теперь, придерживаясь одной рукой о край кровати, девушка попыталась сделать пару неосторожных шагов по направлению к открытой двери. Ей хотелось вырваться, хотелось сбежать, лишь бы не быть запертой в четырех стенах… Преодолевая дикое головокружение и дрожь в ногах, девушка прошла короткое, и в то же время невыносимо огромное расстояние до двери. Теперь ей оставалось выйти в коридор и осмотреться. Девушке уже слабо верилось в то, что она по-прежнему находится в борделе Эйласа и теперь она желала убедиться в этом лично. Передвигаясь на ощупь, крепко опираясь о стены, девушке удалось выбраться в коридор. Это место сильно отличалась от тех, пропахших алкоголем коридоров борделя. Никаких обшарпанных стен, никакого пола, истоптанного сотнями парг ног, никаких раздетых девиц у каждой двери, призывно хохочущих, чтобы привлечь внимание очередного клиента. Однако радость победы не оказалась столь долгой. Откуда-то снизу послышались быстрые шаги не одного, и даже не двух человек. За ней кто-то шел… Рия судорожно огляделась, будто из последних сил пыталась найти спасительное, укромное место, до последнего надеясь спрятаться от той незнакомой девушки и тех, кого она теперь вела за собой. - Госпожа! - донеслось словно отовсюду разом. - Куда же вы? Обеспокоенный девичий голос заставил Рию сдаться. Она даже не повернула головы, рухнув на колени скорее не от бессилья, а от нахлынувшей безысходности. Куда на этот раз завела ее судьба? Для чего кидает из стороны в сторону, заставляя ощущать Рию чужой везде, где бы она ни оказалась. - Зачем вы встали? - внезапно, мужские руки подхватили девушку, отрывая от ледяной поверхности пола. Ни капли упрека в голосе - лишь бескрайнее беспокойство. - Вам же сказали, что лучше будет отлежаться и набраться сил. Вы слишком слабы, чтобы гулять в одиночестве… Она машинально обвила руки вокруг чужой шеи. Запах незнакомца, такой же свежий и морозный, какой она ощущала в своем бреду… Но это не Эйлас… Хватило всего краткого мига, чтобы поднять свой взгляд и понять, насколько близко она находится к чужому лицу. Одно маленькое, совершенно незначительное воспоминание разорвало ее голову. Она встречалась с этим человеком однажды… - Вы… - слабый шелест сорвался с ее губ прежде, чем она вновь канула в небытие.

Его пустой взгляд был прикован к раскрытому конверту, из которого выглядывало недочитанное письмо, что было подобно ненавистному бельму на глазу. Ответ на запрос, отправленный в магистрат практически сразу же после случившегося. Он предполагал, что ничего не добьется, оббивая пороги власти, однако до последнего надеялся, что это принесет хотя бы минимальный результат. Но все было глухо, пусто и казалось бессмысленным. Доктор, который должен был прибыть в бордель по настоянию достопочтенной верхушки, так и не доехал до Дома Утех - единственное, что ему удалось узнать… Эйлас даже не стал вдаваться в подробности, по какой причине это произошло. Нет, ему было важно другое. Почему именно Кукла? Почему все случилось именно в его отсутствие, будто давно кем-то спланированный акт? Абсурдные мысли о том, что все это могло вестись под руководством самой девчонки, слишком сильно душили его, не давали ясно думать. Однако, он не отрицал, что за кротостью и видимой слабостью, могло скрываться нечто более изощренное и коварное… Нет-нет-нет! Она не могла поступить с ним так жестоко! Не могла оставить его одного… Ему претило чувствовать себя жалким или отчаянным, однако Эйлас ничего не мог с этим сделать. Наверное, подобное чувство испытывают лишь дети, построившие свой замок из песка. Переполненные гордостью за себя и свое творение, они даже не думают о том, что все может быть разрушено в один момент под тяжестью чужого ботинка. Вот и теперь, Эйлас будто бы со стороны смотрел на свой песочный замок, который кто-то безжалостно растоптал. Медленно, будто бы в жалких попытках управлять собственными руками, Эйлас потянулся к письму. Он смял его с таким наслаждением, словно это была чья-то голова, которую он жаждал теперь оторвать. Оторвать тому, кто причинил ему столько беспокойства. Наверное, если бы сейчас перед ним оказался человек, учинивший побег Куклы, устроивший беспорядок в его борделе, то без зазрения совести, с жадным удовольствием убил его прямо на месте. Только вот, для начала его нужно было найти… - Хозяин, первые гости уже здесь, — оказывается, Томас беззвучно вошел в кабинет, но Эйлас удостоил своего помощника лишь бесстрастным взглядом. - Девушки уже готовы. Дом Утех не работал две ночи кряду, поэтому сегодня ожидается большой наплыв клиентов. - Скажи гостям, что выпивка за мой счет, — без единой тени в голосе произнес Эйлас, все еще комкая несчастный лист бумаги. - Будет сделано, хозяин, — Том покорно склонил голову, но уходить не спешил. - Около часа назад уехал доктор, осмотрев девушек перед тем, как они наконец приступят к работе. - Да, я знаю. Старик заходил ко мне, отчитался, — хозяин борделя небрежно кивнул. - Он уверен, что девушкам вводили не лекарство, а сильное снотворное. Вы перевели Сэйлу на нижний этаж, как я приказал? Черт… А ведь я ставил на эту девчонку очень много… - Перевели, но она сейчас в невменяемом состоянии. Старик дал ей большое количество успокоительного и теперь она спит. Но… Что вы собираетесь делать с ней дальше? Доктор подтвердил, что девушка больна, да к тому же носит в себе ребенка. Разве это не ясная причина для того, чтобы избавиться от нее? Можно назначить ей хорошее содержание и отправить в город… Эйлас тяжело выдохнул, на миг спрятав лицо в ладонях, будто это могло хоть как-то наладить хаотичный поток его мыслей. Сэйла… Эта шлюха была слишком хороша и он лично пользовался ей при любом удобном случае, отдавая должное за прекрасные умения ублажить мужчину. Да и денег он имел с нее довольно много, что было немаловажно для любого борделя. И, если от ребенка еще можно избавиться, то с болезнью дела обстояли куда хуже… - Старик пообещал начать лечение. Про ребенка можно смело забыть - он вряд ли переживет должное количество лекарств, которые ей теперь необходимо принимать. А вот с болезнью необходимо бороться. Не хочу терять деньги, потраченные на шлюху, поэтому пусть пока живет внизу. Старик обещал посещать дом ежедневно, чтобы проводить осмотр всех работниц, на случай новых проявлений болезни. Черт… Томас, мы слишком рискуем, открывая бордель во время этих гребанных вспышек заболевания! - Я понимаю, господин, но иначе мы останемся на мели… Нам необходимо быть осторожными и готовыми ко всему. - Что насчет того ублюдка, который похитил Сэйтеру? Я просил тебя узнать об этом, — Элас вновь ощутил, как стремительно поднимается волна гнева внутри. Стоило ему вновь подумать о том, что Кукла находится в чужих, мужских руках, как все его нутро просто выворачивало наизнанку. - Эти суки из магистрата так и не дали мне вразумительного ответа! Всячески отрицают свою причастность! - Его поисками уже занимаются наши люди. Однако, смею предположить, что этот человек действительно имеет навыки доктора, так как провел осмотр девушкам… - Думаю, это был очередной трюк. Ублюдок, который решил даром почесать свои руки о шлюх! Создал видимость своей компетентности и свалил, стащив у меня одну очень ценную вещь. Клянусь, если это дерьмо попадется мне на глаза, я разорву его в клочья! - Мы приложим всевозможные усилия, чтобы отыскать этого человека, — Томас в очередной раз поклонился, нервно почесав кончик носа указательным пальцем. - Через час должны прибыть ваши друзья, которым вы отправили письмо с приглашением. Я подготовлю для вас гостевую комнату на втором этаже… - Мне нужна выпивка из подвала. И пришли одну из шлюх. Хочу, чтобы мне отсосали как следует перед тем, как я встречусь с ними… - голос Эйласа догнал Тома уже возле двери и помощник, пробормотав что-то себе под нос, быстро вышел из комнаты. Так ли сильно он желал бесчувственных ласк, скрытых под маской обожания очередной девушки? Наверное, нет. Но сейчас ему хотелось выплеснуть то, что грязным комком копилось у него внутри все это время. Хотелось дать разрядку, пусть и столь низкую для самого себя. Наверное, это лучше, чем пойти вниз и выбить пару зубов одному из гостей под самым глупым предлогом, который он только сможет найти… Нет, ему не нужно все это. Не нужны пустые шлюхи, не нужны их касания и притворство. Он хотел только одну единственную, до которой теперь было невозможно дотянуться. И если поначалу он мог сравнить Куклу с полюбившейся игрушкой, то сейчас, осознав всю силу потери, она стала для Эласа гораздо ценнее свежего воздуха. Но что так непреодолимо тянуло его к ней? Желание и страсть? Или же нечто более глубокое, доселе неизвестное ему? Сейчас он мог пообещать себе только одно… Он перероет носом землю, сожжет дотла дома тех, кто хотя бы частично мог быть причастен к ее исчезновению, но постарается отыскать. Пусть даже на это потребуется время, Эйлас прекрасно знал, что не отступит.

Холодная, каменная стена приятно холодила оголенную спину девушки, что вызывало призрачное чувство успокоения. Возможно, виной тому был жар, что преследовал Сэйлу на протяжении нескольких дней, не давая даже мгновения на передышку. Однако, это зыбкое чувство спокойствия никак не могло заглушить сбивчивый поток мыслей, разрывающий ее ноющую голову на множество мелких частей. Осколки... Казалось, она превратилась в тысячу маленьких осколков, беспорядочно разбросанных в тесной комнатушке. И не осталось никакой надежды собрать их воедино. Тогда, в далеком прошлом, будучи преданной собственной матерью, она ощущала лишь горечь обиды, горечь лишения самого дорого, что было в ее жизни. Да, поначалу она злилась на мать, но какая-то часть самой Сэйлы понимала, пусть и слабо, что родной человек поступил так не от хорошей жизни, а скорее от полной безысходности. Теперь же, она была наполнена разочарованием, которое ей подарила столь жестокая жизнь. Разве есть что-то, что способно растоптать ее еще сильнее? Разве может судьба нанести еще большее ранение, чем быть брошенной любимым человеком, быть заболевшей неизведанной, опасной болезнью или зачать ребенка, будучи на самом дне? Наверное, дальше падать уже просто некуда. Да и сил теперь не оставалось… Огненно-рыжие волосы, пропитанные болезненной испариной, липли к бледному лицу и она лишь отдаленно могла представить, насколько жалкой выглядела в этот самый момент. Однако, даже не пыталась скрыть раскрасневшиеся, воспалённые глаза. Не пыталась спрятать свои искусанные в кровь губы или скрыть царапины на посиневших плечах, нанесенные собственными ногтями в минуты страшной истерики. Теперь же, сверля безучастным взглядом миску с настоем, осторожно поставленную рядом, она снова и снова прокручивала в своих мыслях те злосчастные моменты после того, как ее забрал Томас. Когда помощник привел ее в комнату, впитавшую в себя аромат любимых духов девушки, она не до конца осознавала реальность всего происходящего. Ей до последнего казалось, что все это не более, чем страшный сон. Она провела уже достаточное время в мире похоти и разврата для того, чтобы навсегда уяснить, что ребенок для любой проститутки - это бремя, от которого необходимо немедленно избавиться. Многие, кому удавалось забеременеть в этом месте, с холодной жестокостью приходили к доктору, испытывая лишь физическую боль от самого прерывания и только. После чего обязательно шли и напивались до состояния, в котором забывается все и сразу. Сэйла же, сколько помнила себя, была слишком осторожной для таких вещей и каждый раз, после очередной ночи в борделе, выпивала должное количество лекарств, чтобы уберечь себя от чувства вины, которое обязательно настигло бы ее в случае неосторожности. Но она не сделала этого после ночи с Таррином. Не выпила нужные микстуры, совершенно забыв о такой главное вещи. И теперь ясно была уверена, что обрекла на страдание не только себя, но и невинное дитя. Были и моменты слабой надежды, когда она узнала о подставном докторе. Лишь на мгновение она воспряла духом, будучи уверенной в ошибке человека, выдавшего себя за проверяющего. Но потом пришел старик, знающий ее с самых первых дней, проведенных в этом месте. С горечью в глазах, он подтвердил и неутешительный диагноз страшной болезни, и беременность, стремительно развивающуюся внутри ее тела. Она до сих пор слышит звон в ушах, до сих пор слышит свой приговор… Внезапно, легкий скрип двери вывел ее из нахлынувшего оцепенения, однако девушка даже не подняла головы, лишь краем взгляда зацепившись за босые, женские ноги. - Сэйла, детка, ты как? - обеспокоенный голос Нэсси взорвал глухую комнату. Шаг, еще один и вот девушка уже рядом, стремительно опускается на корточки прямо перед Сэйлой. - Выглядишь неважно, подруга. Подруга… Сэйла никогда даже не мыслила о том, чтобы обзавестись здесь куда более тесными связями, чем просто знакомство. Она со всеми вела себя достаточно отстраненно, достаточно грубо и бойко, чтобы самой не стать жертвой змеиного клубка. Теперь, прознавшие о ее несчастье шлюхи, с кем она даже не могла позволить себе сесть рядом во время обедов, приходили со словами поддержи, которые, как казалось Сэйле, не были напускными или фальшивыми. Вот оно, объединяющее горе. Ни одна из них не хотела бы оказаться на месте Сэйлы, но так же это значило, что ни одна из них не была от этого застрахована. Наверное, именно в такие моменты, гнетущее облако несчастий, нависнувшее над их головами, действительно объединяло… - Кажется, я хочу сдохнуть,”подруга”, — мучительно выдавила из себя рыжеволосая, чуть искривив губы на последнем слове, будто намеренно передразнивая гостью. - Доктор еще не сказал, когда это случится? - Побойся всевышних, Сэйла! - испуганно воскликнула Нэсси, успокаивающе положив свою теплую ладонь на дрогнувшее плечо Сэйлы. - Всевышние в такие места не заглядывают. Видишь, я сама тому подтверждение… - Ты слишком раскисла. Неужели, нет выхода даже из всего этого? Уверена, хозяин что-нибудь придумает… Да и доктор решительно настроен разобраться с этой болезнью, — Ответила Нэсси, заглянув со всей серьезностью в пустые глаза Сэйлы. - Один клиент вчера рассказал, по секрету, как обстоят дела с заболеваемостью в столице. Говорит, мол в специальных госпиталях, в которых проходят проверку многие утешницы, есть явный прогресс. Некоторым девушкам удалось пойти на поправку. - Для чего? - бесстрастный вопрос слетел с губ рыжеволосой. - Для чего лечиться? Чтобы вновь пойти и лечь под очередного подонка, не подумавшего помыть свой член после уличной шлюхи? Для того чтобы снова заболеть и подохнуть, как вшивая собака в сточной канаве? - Ну что же ты, Сэйла! - успокаивающе прошептала гостья. - Даже не думай о таких вещах. Наверное, если поискать помощи… Можно же выбраться из этого, правда? И ты… Не думаю только о себе, ясно? В тебе растет малыш и, наверное, ему тоже очень больно сейчас… Просто постарайся пойти на поправку… К изумлению Нэсси, Сэйла вдруг рассмеялась. Гортанный, скрипучий смех, стремительно переходящий в разрывающий душу плач. Непослушные руки легли на голый, пока еще впалый живот, впиваясь в него ладонями с таким рвением и силой будто девушка пыталась выдавить из себя ту жизнь, которой сама же и дала начало. Лишь отдаленно она чувствовала, насколько сильную боль причиняет самой себе. Но Сэйле было плевать. Плевать на пораженное выражение лица девушки напротив, плевать на то, о чем теперь станут болтать в доме утех. Сейчас ей было просто больно и страшно…

- Госпожа Рия, добавить вам еще горячей воды? Та, что в чаше, кажется, уже остыла… Было слишком трудно привыкнуть к этому новому, совершенно чужому обращению. Госпожа… Когда тебя большую часть жизни шпыняют, мешают с грязью или вовсе не замечают твоего существования, тяжело потом считать себя чьей-то госпожой. Даже сейчас, находясь рядом с Аисой, девушкой, что была в качестве персональной служанки, Рия чувствовала себя крайне неуютно. Временами даже казалось, что она здесь по ошибке и ее место принадлежит совершенно другому человеку, просто с таким же именем и лицом… - Да нет, не нужно… - кротко улыбнулась Рия, но машинально вытащила ноги из широкого таза, наполненного теплой водой. Капельки, бежавшие по белоснежным ступням, стремительно разбивались о бурлящую поверхность воды, пока с другого края Аиса подливала кипяток, создавая тем самым бурный водоворот. - Спасибо… Наверное, она бы с огромным удовольствием отказалась от подобных, водных процедур, если бы не настаивавшая на этом матушка Аинья, которая отчего-то была уверена, что Рия подцепила простуду. Даже жаркие заверения самой девушки о том, что она совершенно здорова, не убедили путь и ветхую, но очень бойкую старушку домоправительницу. Она до сих пор не верила, что оказалась в таком месте. До сих пор не осознавала, что осталась вдали от сиротского приюта, вдали от дома утех, где каждый новый день встречал ее очередным кошмаром. Казалось, и в жизни самой Рии наступил момент тихой гавани, к которой прибился ее потрёпанный, обветшалый кораблик. Когда она наконец пришла в себя, все еще изнывая от мучительной боли во всем теле, все еще переживая ужасающую спутанность сознания, то с горечью подумала, что судьба в очередной раз наносит нестерпимые удары плетью. “Куда занесло меня в этот раз? Что мне снова предстоит вытерпеть?” - первые вопросы, одолевшие ее разум в момент пробуждения. Но, после встречи в молодым господином, на миг перед ней возник тонкий, почти призрачный лучик надежды… Мужчина, однажды встреченный в доме утех, поначалу вызвал в ней леденящий ужас. А как еще она должна была думать, если первая встреча произошла в столь кошмарном месте? Рия по своему опыту прекрасно знала, что ни один добропорядочный, добросердечный человек не пойдет в бордель по своей воле. Но, господин Гольдман, видя в глазах Рии страх, изо всех сил постарался объяснить все то, что произошло и еще обязательно произойдет. Она прекрасно понимала, что есть вещи, о которых ей не расскажут, которые обязательно постараются скрыть, однако, почему-то не могла позволить себе требовать больше, чем было положено. Господин Гольдман объяснил, что привел ее в свой дом только для того, чтобы спасти. Спасти по просьбе людей, которые прекрасно знали саму Рию. Только вот ни имен, ни даже намека на родственные связи, мужчина так и не выдал. Он рассказал Рии, как долго занимался ее поисками и, когда наконец вышел на сиротский приют, девушки там уже не оказалось. Но и следующий план с покупкой девственницы, безжалостно провалился. Тогда господин Гольдман и решился на то, чтобы выкрасть юную девушку из злосчастного дома утех, чтобы спрятать как можно надежнее… Рия до сих пор помнила, насколько тяжело ей было в момент рассказа молодого господина, насколько было слабым ее тело даже для того, чтобы ровно сидеть на стуле. Однако, стоило ей понять, что слова этого незнакомца звучат искренними, что он действительно приложил немало усилий для ее вызволения, как вздох облегчения сорвался с искусанных губ. Она до сих пор помнила и то, как долго проплакала в кабинете господина Гольдмана, до сих пор помнила его жалостливый взгляд и трепетное лепетание Аисы над своей низко опущенной головой. Но, чем дольше она находилась в этом доме, тем больше привыкала к своему новому укладу жизни. Ей больше не приходилось спать на полу, потому что вместо потрепанного матраца здесь стояла просторная, мягкая кровать. Ей позволяли спать столько, сколько требовал организм, однако давняя привычка, как бы смешно это ни было, все же поднимала ее ни свет ни заря. И все же, теперь она не боялась за себя, теперь она могла не прятаться по углам и не ждать с леденящим душу страхом, когда за ней снова придут. - Матушка Аинья приготовила для вас ароматную похлебку, но я осмелилась предположить, что вы вряд ли будете есть на ночь, — Аиса сидела рядом с кроватью Рии, расположившись на невысоком, резном табурете. Девушка уже держала мягкую ткань наготове, взволнованно комкая ее в своих тонких ручках. - Или я ошиблась? Если захотите перекусить, то непременно скажите об этом мне. Я тут же сбегаю на кухню и принесу вам все необходимое… - Аиса… - порой Рию даже пугала такая услужливость молодой девушки. - Ничего не нужно, правда. Ты слишком сильно беспокоишься обо мне… - Молодой господин очень хочет, чтобы вы чувствовали себя здесь уютно. А значит, я должна приложить к этому все свои усилия, — Аиса робко улыбнулась, опустив глаза в пол. Ей было на вид не больше, чем и самой Рие. Невысокая, похожая скорее на маленькую, хрупкую птичку. Темные, бездонные глаза в обрамлении густых, черных ресниц и подвижные брови густыми полумесяцами. Длинные, черные волосы были заплетены в аккуратную косу, которую девушка повязывала белой лентой. Аиса казалась наивным ребенком, нежным и слишком добрым. Должно быть, к ней никогда не относились как сиротке, никогда не желали продать за горсть монет и никогда не пытались завладеть силой. А может, Рия просто хотела так думать, не в силах представить страшное ярмо судьбы на шее этой милой девушки? - Давно ты здесь живешь, Аиса? - вопрос слетел с губ Рии раньше, чем она смогла об этом подумать. - Как ты оказалась в этом доме? Кажется, ты очень рада, что работаешь на господина Гольдмана… - Позвольте ваши ноги, — мягко улыбнулась Аиса, так и не ответив. Девушка подставила для ног Рии теплую ткань, мягкими движениями обтирая распаренную кожу. Но, к удивлению, Аиса все же продолжила: - Я попала в этот дом в возрасте пяти лет. Отец господина Гольдмана, достопочтенный господин Аэрли, привез меня в свое имение после смерти моей матушки. Она была одной из служанок в работном доме, но из-за болезни скоропостижно скончалась… Я почти не помню ее, но иногда очень сильно скучаю… Отца своего не знаю, хотя одна из служительниц того работного дома говорила, что он надругался над матушкой, из-за чего появилась на свет и я. Но это ничего, правда… Я рада, что моя матушка не оставила меня в приюте, или же не скинула в реку, а ведь могла бы, живя впроголодь. Рассказывая свою историю, Аиса не поднимала глаз, сосредоточенно натягивая теплые носки на Рию. И все же, легкая, жалостливая улыбка играла на губах юной девушки. Казалось, она намеренно пыталась бодриться, но одни всевышние знали, что именно творилось в ее хрупкой душе…

- Госпожа Рия, добавить вам еще горячей воды? Та, что в чаше, кажется, уже остыла… Было слишком трудно привыкнуть к этому новому, совершенно чужому обращению. Госпожа… Когда тебя большую часть жизни шпыняют, мешают с грязью или вовсе не замечают твоего существования, тяжело потом считать себя чьей-то госпожой. Даже сейчас, находясь рядом с Аисой, девушкой, что была в качестве персональной служанки, Рия чувствовала себя крайне неуютно. Временами даже казалось, что она здесь по ошибке и ее место принадлежит совершенно другому человеку, просто с таким же именем и лицом… - Да нет, не нужно… - кротко улыбнулась Рия, но машинально вытащила ноги из широкого таза, наполненного теплой водой. Капельки, бежавшие по белоснежным ступням, стремительно разбивались о бурлящую поверхность воды, пока с другого края Аиса подливала кипяток, создавая тем самым бурный водоворот. - Спасибо… Наверное, она бы с огромным удовольствием отказалась от подобных, водных процедур, если бы не настаивавшая на этом матушка Аинья, которая отчего-то была уверена, что Рия подцепила простуду. Даже жаркие заверения самой девушки о том, что она совершенно здорова, не убедили путь и ветхую, но очень бойкую старушку домоправительницу. Она до сих пор не верила, что оказалась в таком месте. До сих пор не осознавала, что осталась вдали от сиротского приюта, вдали от дома утех, где каждый новый день встречал ее очередным кошмаром. Казалось, и в жизни самой Рии наступил момент тихой гавани, к которой прибился ее потрёпанный, обветшалый кораблик. Когда она наконец пришла в себя, все еще изнывая от мучительной боли во всем теле, все еще переживая ужасающую спутанность сознания, то с горечью подумала, что судьба в очередной раз наносит нестерпимые удары плетью. “Куда занесло меня в этот раз? Что мне снова предстоит вытерпеть?” - первые вопросы, одолевшие ее разум в момент пробуждения. Но, после встречи в молодым господином, на миг перед ней возник тонкий, почти призрачный лучик надежды… Мужчина, однажды встреченный в доме утех, поначалу вызвал в ней леденящий ужас. А как еще она должна была думать, если первая встреча произошла в столь кошмарном месте? Рия по своему опыту прекрасно знала, что ни один добропорядочный, добросердечный человек не пойдет в бордель по своей воле. Но, господин Гольдман, видя в глазах Рии страх, изо всех сил постарался объяснить все то, что произошло и еще обязательно произойдет. Она прекрасно понимала, что есть вещи, о которых ей не расскажут, которые обязательно постараются скрыть, однако, почему-то не могла позволить себе требовать больше, чем было положено. Господин Гольдман объяснил, что привел ее в свой дом только для того, чтобы спасти. Спасти по просьбе людей, которые прекрасно знали саму Рию. Только вот ни имен, ни даже намека на родственные связи, мужчина так и не выдал. Он рассказал Рии, как долго занимался ее поисками и, когда наконец вышел на сиротский приют, девушки там уже не оказалось. Но и следующий план с покупкой девственницы, безжалостно провалился. Тогда господин Гольдман и решился на то, чтобы выкрасть юную девушку из злосчастного дома утех, чтобы спрятать как можно надежнее… Рия до сих пор помнила, насколько тяжело ей было в момент рассказа молодого господина, насколько было слабым ее тело даже для того, чтобы ровно сидеть на стуле. Однако, стоило ей понять, что слова этого незнакомца звучат искренними, что он действительно приложил немало усилий для ее вызволения, как вздох облегчения сорвался с искусанных губ. Она до сих пор помнила и то, как долго проплакала в кабинете господина Гольдмана, до сих пор помнила его жалостливый взгляд и трепетное лепетание Аисы над своей низко опущенной головой. Но, чем дольше она находилась в этом доме, тем больше привыкала к своему новому укладу жизни. Ей больше не приходилось спать на полу, потому что вместо потрепанного матраца здесь стояла просторная, мягкая кровать. Ей позволяли спать столько, сколько требовал организм, однако давняя привычка, как бы смешно это ни было, все же поднимала ее ни свет ни заря. И все же, теперь она не боялась за себя, теперь она могла не прятаться по углам и не ждать с леденящим душу страхом, когда за ней снова придут. - Матушка Аинья приготовила для вас ароматную похлебку, но я осмелилась предположить, что вы вряд ли будете есть на ночь, — Аиса сидела рядом с кроватью Рии, расположившись на невысоком, резном табурете. Девушка уже держала мягкую ткань наготове, взволнованно комкая ее в своих тонких ручках. - Или я ошиблась? Если захотите перекусить, то непременно скажите об этом мне. Я тут же сбегаю на кухню и принесу вам все необходимое… - Аиса… - порой Рию даже пугала такая услужливость молодой девушки. - Ничего не нужно, правда. Ты слишком сильно беспокоишься обо мне… - Молодой господин очень хочет, чтобы вы чувствовали себя здесь уютно. А значит, я должна приложить к этому все свои усилия, — Аиса робко улыбнулась, опустив глаза в пол. Ей было на вид не больше, чем и самой Рие. Невысокая, похожая скорее на маленькую, хрупкую птичку. Темные, бездонные глаза в обрамлении густых, черных ресниц и подвижные брови густыми полумесяцами. Длинные, черные волосы были заплетены в аккуратную косу, которую девушка повязывала белой лентой. Аиса казалась наивным ребенком, нежным и слишком добрым. Должно быть, к ней никогда не относились как сиротке, никогда не желали продать за горсть монет и никогда не пытались завладеть силой. А может, Рия просто хотела так думать, не в силах представить страшное ярмо судьбы на шее этой милой девушки? - Давно ты здесь живешь, Аиса? - вопрос слетел с губ Рии раньше, чем она смогла об этом подумать. - Как ты оказалась в этом доме? Кажется, ты очень рада, что работаешь на господина Гольдмана… - Позвольте ваши ноги, — мягко улыбнулась Аиса, так и не ответив. Девушка подставила для ног Рии теплую ткань, мягкими движениями обтирая распаренную кожу. Но, к удивлению, Аиса все же продолжила: - Я попала в этот дом в возрасте пяти лет. Отец господина Гольдмана, достопочтенный господин Аэрли, привез меня в свое имение после смерти моей матушки. Она была одной из служанок в работном доме, но из-за болезни скоропостижно скончалась… Я почти не помню ее, но иногда очень сильно скучаю… Отца своего не знаю, хотя одна из служительниц того работного дома говорила, что он надругался над матушкой, из-за чего появилась на свет и я. Но это ничего, правда… Я рада, что моя матушка не оставила меня в приюте, или же не скинула в реку, а ведь могла бы, живя впроголодь. Рассказывая свою историю, Аиса не поднимала глаз, сосредоточенно натягивая теплые носки на Рию. И все же, легкая, жалостливая улыбка играла на губах юной девушки. Казалось, она намеренно пыталась бодриться, но одни всевышние знали, что именно творилось в ее хрупкой душе…

Глухой шум, в котором умещался и смех, и девичий щебет, и даже тягучая музыка, скорее раздражал Эйласа, нежели расслаблял, как то бывало обычно. Он будто оказался в беспощадном водовороте, задыхаясь и погружаясь в смертельные воды, без единой возможности выбраться к безмятежному берегу. В последние дни он практически не спал, да и про еду вспоминал только тогда, когда служанки приносили поднос прямо в его кабинет. Плененный одной лишь мыслью, одним лишь желанием, он совершенно не замечал ничего вокруг. Словно опиумный раб, в минуты сонного бреда, видел перед собой одну лишь Куклу, до которой теперь не было возможности дотянуться. Теперь, сидя на полу, в компании иноземца и партнера, Эйлас питал жалкие горстки надежды на помощь того, кто был, вероятнее всего, в силах помочь ему справится с наваждением. А вернее, вернуть желаемое обратно в дом утех. - Не думал, что так скоро вернусь в это место, дорогой друг! - с восторгом воскликнул Тон Цзян, подмяв под себя кривые ноги. - Твой посыльный нагнал нас почти у самой границы. Пришлось отправить десяток обозов с купленными девушками на родину, а самому мчаться к тебе. Скажи, действительно ли дело настолько срочное? Никто даже не помышлял прислушиваться к разговору двух мужчин. Помощники Цзяна были слишком заняты обнаженными девушками, которые были готовы раздвинуть ноги прямо здесь, в гостевой комнате. А сами шлюхи прекрасно знали, что вмешиваться в дела хозяина, пусть даже из любопытства, каралось лишениями и наказаниями. - Я благодарен тебе за столь быстрое возвращение, — сдержанно произнес Эйлас, отпивая добрую половину бокала, наполненного рубиновой, терпкой жидкостью. Теперь даже вино не приносило ему должного удовольствие, став похожим на горько-кислую воду, пропахшую сточными водами. - Не так давно на мой бордель было совершено покушение. Практически всех девушек отравили и некоторые до сих пор приходят в себя. Я хочу, чтобы ты помог мне узнать, кто именно причастен к нападению. И для чего им это было нужно. Тон Цзян ненадолго замолчал, задумчиво дергая себя за жидкую бороденку, в которой уже успели застрять хлебные крошки. Эйлас не понаслышке знал, насколько может быть изощренным Тон Цзян, если вдруг возьмется за дело и был почти полностью уверен в выигрыше этого предприятия. И все же, вопрос стоял за малым - платой. - Что же… Я готов помочь тебе, как своему старому знакомому и хорошему другу, но мне необходимы подробности той ночи. Возможно, у тебя что-то пропало? - Проницательный взгляд торговца уперся прямо в бледное лицо Эйласа. - Это сильно облегчит мои поиски. - Пропала одна из девушек, купленная мною совсем недавно. Возможно, именно она была целью визитера. Мой помощник запомнил лицо этого ублюдка, выставившего себя доктором. Я велю ему рассказать все то, что он знает. Возможно, девушки тоже могли что-то слышать… - Эйлас мазнул бесстрастным взглядом по шлюхам, которые, в своей обычной манере, пытались ублажить почетных гостей, шаря по мужским, тщедушным телам своими идеальными ручками. - Скажи мне, что бы ты хотел за оказанную услугу. Я не скуплюсь ни на какие деньги. - Полно, друг мой, полно… - благосклонно махнул рукой гость. - Я не спрошу с тебя больше, чем мне нужно. Но об этом после… Сейчас я хочу как следует расслабиться и уже завтра приступлю к поискам. Однако, мне очень интересно, твоя цель - поиск похитителя, или же сама похищенная? - Поиск похитителя, — не раздумывая, солгал Эйлас. - Но и потраченные деньги на очередную шлюху я тоже терять не собираюсь. Тон Цзян имел одну странную и довольно мерзкую слабость - искушение. Узнай гость, что Эйлас вырвал его только ради поиска одной, безродной девчонки, то с легкостью мог отказаться от задуманного, но хуже другое - пожелал бы взять ценное в свои руки, а в данном случае, саму девчонку. Другое дело жажда мести - то, ради чего банда Тон Цзяна никогда не устанет марать свои руки. Если он и его люди выйдут на похитителя, то и Рия будет найдена, что является истинной целью самого Эйласа. - Принести тебе его голову? - с явным удовольствием протянул Тон Цзян, привлекая к себе одну из девушек. Пожелтевшие, словно старый пергамент руки тут же принялись ласкать женскую грудь с отвердевшими от возбуждения сосками. - Или ты сам все сделаешь? - Я сам его прикончу, — уверенно кивнул Эйлас, осушая до дна осточертевший бокал вина. - Просто выведи меня на этого подонка. - Я тебя понял, друг мой… Разговор был окончен, но Эйлас продолжал сидеть на своем месте, словно приклеенный. Тон Цзян, пусть даже если на это не требовалось разговора, терпеть не мог, когда хозяин борделя оставлял его одного. Будто заезжему гостю доставляло особое удовольствие, когда Эйлас смотрел на его любовные потуги, вероятно выступая доказательством, что его маленький член на что-то еще способен. Сам же Эйлас старательно отвлекал себя выпивкой, ибо сам никогда не приходил к эрекции наблюдая за тем, как кто-то пытается трахаться. Нет, сейчас ему было проще закрыться литрами выпивки, отмахиваясь от пресмыкающихся проституток, которые готовы ползать у ног только для того, чтобы хозяин потрепал их по упругим задницам. А ведь чарующая девка с водопадом золотых волос даже не подозревала о том, насколько сильно отрезала его в сексуальном плане! Даже после ее похищения он пытался переспать с парой девочек, но ничего так и не вышло. Это приводило Эйласа к краю бешенства и лютой злости, что тут же обрушивалось на головы окружавших его людей. Его член просто падал, словно понимал, на кого ему хотелось встать. Только вот желанная была настолько далеко, что даже мысли о ней заставляли глотать воздух и биться головой о стены. Прошло не так много времени, но каждый вечер, проведенный в одиночестве, сопровождался новыми клятвами о том, что девочка обязательно вернется, обязательно окажется в его руках. Что он был намерен делать с ней дальше? Эйлас не мог дать ответа на этот вопрос, однако точно представлял, что не подпустит к ней ни одного мужчину. Возможно, одержимый ею, запрет в своей комнате, словно единственную драгоценность, в жалких потугах скрывая от чужих глаз. Одно Эйлас знал наверняка - пусть ему придется перерыть всю землю носом, он обязательно найдет свою Куклу.