Домовой

Марго

Нож крутился на разделочной доске. Нет, сейчас опять что-то будет! Если составить мои предсказания в рядок, получается интересный текст: "Тебя ждет утрата. Тебя ждет надежда. Интуиция не подведет, будь смелей. Дальняя дорога и казенный дом. Не стань рабой чужих желаний…".

И что же дальше ждет рабу желаний в казенном доме? Нож, который почти остановился, вдруг снова набрал скорость. Сам по себе, хотя его никто не касался! Описав еще круг, острие замерло у слов: "Сегодня. Жди". От этих слов почему-то мороз побежал по коже, и в раз расхотелось что-либо спрашивать.

– Вот прямо сегодня? – приподняла брови, пытаясь за иронией скрыть, что стало не по себе.

– Ерунда какая-то! А кто это писал? – взяла в руки бумажку Лиля. Ее ногти поблескивали новеньким маникюром цвета пыльной розы.

– Я точно не писала! Это почерк не мой. Я такими финтифлюшками писать не умею – заявила Иринка, которая и собрала нас здесь. Для репетиции своего предсвадебного девичника.

– И бумага странная… Желтая какая-то… как макулатура! – фыркнула, как обычно язвительная Власта. Изобразив кривую улыбку губками в розовой помаде и закатив глаза под выкрашенными в полночный цвет веками. За пристрастие к черному и розовому, а так же пирсинг в носу, пока не слышит, все звали ее "наша эмо".

А про бумагу правда. Во всем маникюрном салоне была единственная пачка новенькой белой "Снегурочки" формата А4. И хранилась она под стойкой администратора.

Все смотрели друг на друга. Никто не признавался, что написал и подбросил в круг беленьких записок еще одну. Написанную, будто перьевой ручкой на старой бумаге. И такими кренделями, что не сразу разберешь слова.

Постепенно все перевелось в шутку: "Да это Настька наверное левой рукой накорябала – она у нас шутница еще та!". Но дружный смех подруг так и не смог развеять недоброе предчувствие, поселившееся внутри.

Предсказание доски и ножика оставило неприятный осадок. Потому в гаданиях больше не участвовала. Отстраненно глядела, как веселятся подруги. А сама все чаще бросала взгляды в сторону единственного окна. О стекло один за другим разбивались снежные вихри. В этом году на святки вьюжило почище, чем в феврале.

Ветер выл, как пес, которого забыли покормить. Барабанил в окно ветками росшей тут же бузины, скуля, чтобы его пустили внутрь. Раньше это только придавало уют посиделкам в компании подруг, а теперь вызывало тревогу. И мысли о том, что после всего надо будет обязательно вызвать себе такси. Поздно, темно. Да и по такой погоде идти никакого удовольствия, только макияж испорчу, превратившись в панду.

Девчонки крутили блюдце, лили воск, смотрели на тени от сгоревшей бумаги. А я куталась в свой кашемировый бирюзовый палантин, прикрывая отказы от гаданий распитием чая и поеданием сладкого вперемешку с фруктами. Хватит с меня предсказаний.

– А давайте сапоги кидать? – с азартом предложила Настя.

– Пошли! – отозвалась Власта – Интересно, откуда жених придет!

– Идем с нами, Марго! В этот раз ты просто обязана к нам припрое… придене… тьфу! Присоединиться! У тебя ведь с тех пор, как этот… твой Васька в Москву свинтил никого не было! – провозгласила Иринка и слегка покачнулась. Последняя рюмка Хэнесси похоже таки догнала нашу, почти никогда не пьянеющую, невесту.

– С моим везением еще лишусь сапога – отмахнулась я – Вот стырит какой-нибудь нечистый мою обувку, и как я в одном сапоге домой попрыгаю? Я вам что, кузнечик?

– Как Золушка! Мы тебе тыкву вызовем! – произнесла Настя голосом, каким обычно спрашивают: "Ты мене уважаешь?".

– Идите уже! Девицы на выданье… А я тут посижу. Мне что-то зябко. Начихал на меня кто-то что-ли? Аж знобит – ответила, демонстративно кутаясь в палантин и залезая с ногами на вишневый кожаный диванчик для клиентов.

– Да фигня все это! Девочки, не слушайте ее! – издевательски протянула Власта и я мысленно вздохнула: началось!

С Властой Ривольской отношения не заладились с того дня, как она где-то прошастала и не успела вернуться к приходу клиента. В итоге состоятельная шишка устал ждать, когда наша эмо почтит его своим присутствием. И, в приказной форме, попросил свободную в тот момент меня, ее заменить.

Скоренько сделала ему требуемый маникюр, и с тех пор богатенький ходил только ко мне. Вот Власта меня и невзлюбила. Мол, увела клиента! Ривольская без конца язвила, а порой, чинила всевозможные пакости. Могла открыть все лаки, чтоб засохли. Или слить всю жидкость для снятия лака в унитаз. Спасло то, что хозяйка салона поймала ее на горячем. И дала понять, что выставит на улицу, если еще заметит подобное.

Клиент же, как-то пытался позвать меня на свидание. Но я тогда параллельно училась в пединституте. Да и ссуда за однушку сама себя не выплатит – не было у меня времени на гулянки.

Тем временем, Ривольская разошлась. Стоя одной обутой ногой на резиновом коврике у входа и размахивала в воздухе вторым сапогом, в такт собственным словам:

– Да никогда Марго не выйдет замуж!

– Власта! – с упреком перебила девушку моя лучшая подруга Ира, но та будто не слышала.

– Ой, да у нее, наверное, какой-нибудь венец безбрачия, вот и не гадает. Вон увела у меня клиента – даже на свидание с ним не пошла. А он, между прочим – хозяин трех спортклубов! Фригидная наша Метелка-Марго! – Ривольская пьяно рассмеялась, икнула и вышла, напоследок махнув на меня сапогом.

Собиралась огрызнуться вслед, но онемела от возмущения, услышав свое прозвище. И откуда только узнала?

Так звали меня заглаза студенты Северского Технологического Института, где я преподавала химию. А все из-за имени, которое полностью звучало, как: Маргарита Константиновна Помело.

Это стало последней каплей. Вечер был испорчен. Не то чтобы близко приняла к сердцу слова наглой стервы. Но после них дозрела, чтобы вызвонить себе тыкву… То есть такси! Над другими смеюсь, что напились, а сама не лучше.

Через пол минуты мой мобильник зазвенел и я подскочила от песни Канцлера Ги: " Чаще бы колдуньи все мели полы, но как полнолуние – не стряхнешь с метлы. Рвутся в небо, дуры, да в ночной полет – в обмороке куры, перепуган скот". Приняла вызов и бездушный голос компьютера поведал, что через двадцать минут за мной прибудет белая Лада Веста.

Вернувшиеся с улицы девчонки, возбужденно обсуждали, как чей сапог упал. А потом вдруг засобирались домой. Почувствовала, что начинается мигрень и решила все-таки пройтись до дому пешком. Отменила вызов такси и начала одеваться. Продышусь, заодно и хмель выветрится.

Иринка прокричала: "Девочкииии! Кто последний – закрывает салон!". Все спешно натягивали одежду и устремились к выходу. Но последней оказалась я: уже у зеркала заметила, что потеряла сережку. Ругнувшись, включила весь свет, какой только был в зале, и принялась искать. Пропажа нашлась под столом. На котором осталась одноразовая посуда, остатки торта и две свечи.

На мгновение замерла, глядя на свое отражение в зеркале. В мыслях снова зазвучали слова Власты: "Фригидная она, наша Метелка-Марго!" – умом понимала, что это просто треп пьяной бабы. А сердце уже загорелось обидой с помесью злости. А вот фигушки тебе Ривольская! Сейчас узнаем, есть ли у меня в будущем жених! И даже поглядим на него!

Прочь полетели шапка, шарф и пуховик. Приглушила свет, развязала пояс своего синего платья и бросила на кресло. Распустила волосы, вытащив из них все шпильки с невидимками. Задорные рыжие кудряшки упали мне на плечи.

Убрала со стола, оставив только две одноразовых тарелки и соль. Последний кусочек торта был торжественно назначен на роль хлеба. Если у других жених приходит на хлеб и соль, то уж на сладенькое точно поведется! Что еще? Ах да! Нужен столовый прибор – пластиковые ложки, пожалуй, подойдут. А вот ножи и вилки нужно убрать. Не то, говорят, явившийся жених ими и зарежет.

Ага, заколет пластиковой вилкой! Прыснула, представив, как гипотетический суженый, потея, отчаянно пилит мне шею пластмассовым ножом. До первых петухов бедняге точно не управиться!

Установила маленькое зеркало против зеркала Власты, зажгла по бокам свечи и, выключив свет, села в кресло. Уставилась в зеркальный коридор, не забыв торжественно произнести: «Ряженый, суженый, приходи ужинать!».

Ветер за окном в ответ на мои слова взвыл еще громче. И вдруг окно за моей спиной с грохотом распахнулось. В комнату ворвался сонм легких снежинок, что долетая до меня таяли на коже. Словно пытались привести меня в чувство.

Но я все смотрела в мрачный зеркальный коридор, боясь отвести взгляд. Потому что в темной глубине что-то шевельнулось.

Спустя пару мгновений почувствовала, как по коже пробегает озноб и тело немеет от ужаса: по коридору бесконечно повторяющихся зеркал ко мне шла фигура в темном одеянии. Лицо скрывала тень капюшона.

О телосложении судить было тоже тяжело. Потому что прямо из зеркала в комнату вдруг повалил густой влажный туман.

Открыла рот в немом крике, но из моего горла не вылетело ни звука.

И тут меня пронзила мысль, после которой от ужаса чуть не потеряла сознание: я не чертила обережной круг!

Я должна была провести вокруг себя линию горящей свечой, ножом или другим железным предметом. Но ведь можно еще положить зеркало и все исчезнет, так?

Нужно только его перевернуть отражающей поверхностью к столу и все будет кончено!

Пальцы не хотели слушаться, но мне все же удалось уронить зеркало на стол. Коридор отражений исчез, но не темная фигура!

– Настоящая ведьма! Наконец-то! – довольно прохрипел голос из тьмы капюшона. Ко мне, прямо сквозь стекло, тянулась бледная рука с черными, слегка загнутыми, как у зверя, когтями. Я, наконец, смогла завизжать.

Схватив за вырез платья, создание в черном рвануло меня к себе. И я, издав еще один вопль, пролетела сквозь серебристую гладь зеркала.

Помню, как сквозь густой туман, волокли по черному мраморному полу. А потом милосердная тьма беспамятства накрыла мой разум.

Радгар

Если Кот мог говорить он бы сказал, что я придурок.

Предположим, так оно и есть. Потому что просрасть все свое имущество и титул ради юбки мог только идиот.

Я это понимаю. Он это понимает.

Итог – я тот самый идиот.

Вот уже двести лет своего заточения анализирую причинно-следственную связь своих злоключений.

Сначала я винил себя.

Потом брата.

И, где-то на сто двадцать втором году, до меня снизошло озарение:

Все зло от женщин!

Мой всемогущий папаша кесарь Дахор свято чтит традиции патриархата в нашем государстве, а на деле получается, что миром правят бабы. Что во дворце кесаря, что здесь в тишине и глуши Полесья.

Жадные, лживые и лицемерные создания!

Это тоже понял не сразу. Только когда попал к карге Варге в услужение. Злобная старая ведьма та еще затейница на каверзы…была…

Именно поэтому сегодня я целый лень радуюсь тому, что никто не выедает мне мозг, а Кот нервно косится в мою сторону, вероятно, думая, что я совсем сбрендил.

Во дворе всегда много работы. Дрова поколоть. За ведьмиными гусями помет с порога соскрести. Злобные, наглые твари. Не знаю, для чего их старуха держала, но теперь-то я их быстро оприходую на наваристую похлебку.

Гуси, словно почуяв, что я задумал недоброе, бочком-бочком, шустро перебирая лапами, помчали прятаться.

Я в ответ только злобно оскалился. Ничего, пожрать захотят – приползут как миленькие. А там их казан поджидает. Зря я, что ли его полдня от копоти драил? Все же Варга была жуткая свинья. Упокой бездна ее мерзопакостную сущность!

– Мяу, – Кот горестно покачал головой и постучал лапой по голове.

Не по моей, разумеется.

– Что? – пожал плечами в ответ, – У нас сегодня праздник! Сейчас разграбим старухин подвал, пойдем в гости к Федоту, а потом можно и станцевать на старухиной могиле. Не хочешь? Значит, нам больше достанется!

Кот снова картинно закатил глаза, повернулся задницей ко мне и, распушив полосатый хвост, вальяжно пошел в сторону деревни.

Мол, не больно-то и надо было.

По кошкам поперся зараза такая…

Как я дожил до того, что завидую коту?

Долго ли умеючи, особенно, когда по глупости и молодости все мозги в штаны опускаются.

То ли от досады, то ли от работы потянуло левое плечо и печать, как-то по-особенному зачесалась.

После смерти Варги внутри теплилась надежда, что печать спадет и освободит меня, но…ничего собственно не изменилось. Я так же привязан к этому месту, к этому дому. С той лишь разницей, что теперь нет смердящей сумасшедшей хозяйки. Последнее наверняка не надолго. Служба магического контроля быстро вычислит оставшийся без надзора участок и направит сюда на службу другую ведьму. Мне остается только надеяться, что она будет не хуже Варги. Хотя, казалось бы, куда уж хуже-то?

Собственные мысли вызывают раздражение.

Я быстро мою руки в кадке с водой и перед тем, как смыть пот с лица, вглядываюсь в свое отражение.

Да…Радгар…

Как ты дожил до такой жизни, что побухать в свое удовольствие с презренным низшим для тебя в радость стало?

Этот вопрос я задаю себе почти постоянно с того дня, как меня заточили в глухом Полесье, словно в тюрьме. Посадили могущественного демона на цепь, будто собаку.

Временами я слишком много думаю, о своей унизительной участи домового, напитывая себя яростью, злобой и придумывая изощренные планы мести, после того, как смогу освободиться.

Мой старший брат Велес далеко не тот простодушный дурак, каким периодически прикидывается. Когда они с отцом и еще двумя десятками магов накладывали печать, он подсуетился, чтобы она продержалась не одно тысячелетие. Надеется, что к этому сроку я вконец выживу из ума, и демоническая сущность развеется в бездну.

Пока еще если убрать смысл не пострадает прошло двести лет. Я не сломался, в своем уме и здравой памяти. И понимание, что от смерти меня отделяет еще восемьсот мучительных лет, заставляет быстрее шевелить мозгами в поисках выхода.

В доме ведьмы Варги, как всегда царит бардак. Брезгую ковыряться в ее вонючих тряпках, но, видимо, все же придется себя пересилить и завтра потратить те крохи силы, что у меня накопились на уборку в избе.

Сам я обитаю, как и положено презренному рабу, на чердаке. Ведьма долго измывалась по поводу того, как я со своим ростом, умещаюсь в этом крошечном пространстве. Это еще раз доказывает мою теорию, что даже Варга не знала кто на самом деле у нее в услужении.

Те немногие силы, что у меня остались после запечатывания, я потратил на обустройство своего жилища, которое за двести лет стало мне домом. Расширил тесное пространство чердака, смастерил простую, но удобную мебель, наложил заклятие незримости, чтобы Варга, если ей вздумается порыскать на чердаке, видела только пыльное, тесное, заросшее паутиной пространство. Заклятие вытянуло у меня все силы и сократило жизнь на несколько десятков лет, но оно того стоило. Оказалось, что, только потеряв все к чему привык, начинаешь ценить то, чем ты владеешь единолично.

Еще я научился ценить друзей. Раньше у меня их, как оказалось, не было. Одни лизоблюды и предатели.

Теперь у меня есть Кот и Федот. И, если от Кота польза маленькая – из дельного мог только бабке в калоши нассать, то Федот за мной и в топь, и на разлом, и дрова попилить. Правда, исключительно после великого перепоя, ибо похмелиться хочется, а нечем.

Федот – он же леший, живет в землянке в самой чаще леса. Охраняет заповедные места, пугает людей, чтобы не ходили на границу разлома, а по большей части пьянствует и играет в карты с чертом, что тоже живет в лесу, но уже на более выгодных условиях. Уж не знаю, какая от него польза нашему вездесущему некроманту, но тот разрешает своему слуге отираться на кладбище, ходить в деревню и отбирать у баб корзины с ягодой в лесу. Мерзкий, наглый тунеядец. Весь в своего надменного хозяина Захара.

Землянка Федота встретила меня шумом и задушевными песнями.

Значит, чертяка Колдырь подоспел раньше меня и раскрутил лешего на самогонку.

Захожу в жилище Федота, согнувшись в три погибели, и вижу прямо-таки умилительную картину: Колдырь сидит у бадьи с брагой, что потихонечку кипит на буржуйке, а Федот тем временем на баяне песни распевает.

Оба уже в слюни.

И чего спрашивается я сюда приперся?

С ними же даже нажраться по-настоящему не получится. Только нюхнут старухиной фирменной на мухоморах настоенной и копыта отбросят. Один в переносном, а второй в буквальном смысле.

– Когда б я имел златые горы, и реки полные вина…, – горланит Федот, аж уши вянут.

Тут черт замечает меня и, дернув хвостом, нагло скалится.

– Посмотрите, кто к нам пожаловал! Не чаяли тебя уже увидеть любезнейший. Ты, говорят, теперь без хозяйки. Почти свободный человек. Проставляться будешь?

Вот не знаю, за что я не люблю конкретно этого черта. Из-за того, что из разлома вылез или за язык его поганый?

Но Федор-дурень его привечает, и мне деваться некуда.

– Проходи, Радгар, – замечает меня леший, – В картишки с нами перекинешься?

Я бы может и перекинулся, но точно не в компании Колдыря и его шулерского хвоста. Сколько раз гада ловил на горячем.

– Потом Федот. У меня сейчас дело важное.

Настроение меняется.

Едва выхожу за пределы землянки, накрывает какое-то нехорошее предчувствие.

Останавливаюсь, прислушиваясь к неожиданной тишине.

В лесу, никогда, даже ночью не бывает тихо. А тут, словно вымерло все. Ни звука, ни шороха.

– Странно. Да? – слышится за спиной неприятно-визгливый голос черта.

Я не оборачиваюсь, продолжая озираться. Сила моя потеряна, но острое демоническое чутье еще при мне.

– Старая карга, померла, оставив контур без подпитки. Они чувствуют это, – ехидно шепчет Колдырь, – Мои сородичи ждут своего часа.

– Ты хочешь сказать бывшие сородичи? – усмехаюсь в ответ, – Интересно, за что же они тебя выперли под зад коленкой? Или в вашем мире, жрать нечего, что ты кладбищенскими костями не брезгуешь?

Колдырь зло ощерился, показав мелкие гнилые зубы.

– Ты, Радгар, не заговаривайся. Захар за тобой давно наблюдает. Это ведь ты прошлый раз пустил из разлома гостя незваного. Что-то мутишь-мутишь, и хозяину это не нравится.

Отвечать не стал. Если ли смысл перед ним оправдываться? Просто тяжело посмотрел на черта так, что у того тощие копыта затряслись, и ушел.

Боится. Боится меня, тварь иномирская.

И правильно делает. При желании могу прихлопнуть его, как муху. Да только мараться нет нужды.

Какое мне дело до разлома, людишек и некроманта?

Единственная моя цель – освободиться от печати и, если для этого нужно будет раскрыть контур разлома, то я это сделаю.

Риск дело благородное. Только я сомневаюсь, что во мне после двухсот лет рабства осталась хоть капля благородства.

Уже на подходе к дому почуял что-то не ладное. Какой-то новый, непонятный мне аромат. Фонило магией. Я почти подумал, что Варга восстала из мертвых и вернулась в свои владения.

Принюхался. Раскатал тонкий аромат на губах и покачал головой. Старухино зловоние ни с чем иным не спутать. Эта магия была очень приятная, легкая, вкусная.

Смутное подозрение закралось в голову, и получило подтверждение, едва я ступил на порог избы.

Пахло женщиной.

И не просто женщиной, а ведьмой.

Молодой, сильной и…рыжей…

Пульс мгновенно участился, дыхание замерло в груди, когда я, сделав несколько шагов к жесткой лавке, увидел в серебристом лунном свете мерцание яркого шелковистого локона. Он самым бесстыдным образом торчал из-под одеяла, которым укрылась незнакомка, и манил к себе, будто магнит.

Задержав дыхание, присел на корточки и подцепил душистую прядь волос. Пропустил между пальцами, и кровь сначала ударила в лицо, а потом опустилась ниже…значительно ниже, рождая острое, крышесносное желание.

Твою мать! Вот, это я везучий засранец!

Ведьмочка. Молодая.

И даже если она на лицо страшна, как моя тетка Физальда, я все равно хочу ее!

У меня бабы двести лет не было.

Ведьма зашевелилась, и одеяло немного сползло, приоткрывая часть спины и длинную тонкую шею, с нежной светлой кожей.

Рот мгновенно наполнился слюной, словно я кровосос. До смерти захотелось прижаться к ней губами.

Трясущиеся руки сами потянулись к долгожданной добыче, и тут на лавку с грозным шипением запрыгнул Кот.

– Кыш, – рыкнул на него.

Но Кот так просто уходить не собирался. Прыгнул на меня и вонзил когти в руку. Вреда особого причинить он не смог бы, но возбуждение чуть притупил, заставив мозг заработать.

Новая хозяйка, контролирующая каждый шаг своего домового. Ведьма, у которой достаточно силы, что бы питать контур.

Отпрянув от нее, я поднялся на ноги, продолжая гипнотизировать ее тонкую фигуру, что угадывалась под одеялом.

Ведьма нашла его явно в сундуке, который Варга хранила как зеницу ока. Старушечьей постелью ведьмочка побрезговала.

Чистюля значит.

Ну, ну…

Посмотрим, как ты будешь руками потрошить туши пауков-людоедов. Помнится Варга даже специальным ножом запаслась для этого дела.

Вышел на улицу, чтобы проветрить голову от одуряюще сладкого аромата, а заодно прикинуть, как быстро я смогу сделать жизнь молодой, неопытной ведьмы невыносимой настолько, чтобы она сама разорвала контракт с магическим контролем. И при этом самому не сойти с ума…

Кот запрыгнул на забор и подавился смешком.

Издевается, шкура неблагодарная.

– Надо было все же отдать тебя старой карге на перчатки, – беззлобно пробубнил я и пошел за топором.

Нужно снять напряжение, хотя бы до того момента, пока новоиспеченная хозяйка не проснется. А том посмотрим, что из себя представляет маленькая, вкусная, рыжая ведьмочка.

Марго

В себя пришла от того, что какой-то варвар брызнул в лицо холодной водой.

Кое-как разлепила веки и подавила желание протереть глаза. Я что, уснула перед тем зеркалом и свалилась со стула?

"Ну, можно ли падать со стула? Такая большая девочка!" – память ехидно цитировала сказку про Щелкунчика.

Под пальцами ощущался ворс ковра. Так, минуточку, ковра?! Но в нашем салоне его нет и никогда не было! Эта мысль заставила широко раскрыть глаза, сесть и завертеть головой по сторонам.

Мрачного вида кабинет. Шкафы, стол и стулья из черного, как ночь, дерева. Стены, сложенные из крупных камней. Окон и дверей нет. Совсем. Я в каком-то замке? Ударилась головой, когда падала? Знаю! До галлюцинаций допилась! Только к нормальным людям приходит рыжая пушистая белочка, а ко мне вот это вот… Заключила, заметив у стола знакомую фигуру в черном балахоне.

– Встань и подойди! – прохрипели из тьмы капюшона. С удивлением поняла, что поднимаюсь и иду к столу, хотя вовсе не собиралась этого делать секунду назад.

Ну, ничего. Все имеет начало и конец. И этот глюк рано или поздно исчезнет. Я снова окажусь в салоне, вызову такси и поеду домой. Ладно хоть не догадалась пешком идти. Страшно представить, что могло произойти, если бы на улице видениями накрыло.

– Для тебя есть работа ведьма – продолжал хрипеть капюшон – подписывай договор, бери ключи и отправляйся. Место спокойное, работа не пыльная. За порядком будешь следить. Жалование получать.

Никогда не подписывала документы, прежде не прочтя их. Вот и сейчас мучительно вчитывалась в мелкие строчки договора, который положил на стол мой глюк. Голова гудела, строки прыгали перед глазами и читать получалось хорошо, если через строчку.

"Работодатель – Заместитель управляющего магическим контролем Айдын Османджа Кирдык. Работник – Ведьма Маргарита Константиновна Помело. Работник принимается на должность ведьмы хранительницы разлома. Работник обязан приступить к работе с момента подписания договора.

Настоящий трудовой договор вступает в силу с момента подписания его обеими сторонами и заключен на срок до второго пришествия тьмы. Работа является основной и выполняется круглосуточно без перерывов и выходных.

Местом работы является вся территория охраняемого надела: (Трехмирье, провинция Полесье, деревня Большой Песец, избушка ведьмы, лес, река Задняя, погост, Зеленая Топь).

Работник обязан: питать энергетический контур, оказывать содействие штатному некроманту в сдерживании тварей из бездны. Работодатель обязуется: жирный прочерк.

За выполнение трудовых обязанностей Работнику устанавливается должностной оклад в размере 20 золотых в месяц.

При сдерживании тварей из бездны в праздничные дни (день воцарения великого кесаря Дахора дарт Хора), оплата предоставляется в двойном размере.

Работнику раз в двести лет предоставляется отпуск продолжительностью три дня.

– Я не буду это подписывать! – заявила, подбоченясь – У вас тут десять орфографических ошибок, семь пунктуационных и нет печати – ваш договор недействителен. Этой бумагой только подтереться.

Глюк в капюшоне смутился:

– Ошибки? Где?!

Когда обосновала каждую, товарищ в капюшоне трижды постучал кулаком по столу. Тот вдруг жутко заскрипел. Черная столешница пошла рябью и из нее постепенно сформировалась чья-то малоприглядная морда с рогами и козлиной бородкой. Я икнула и без приглашения плюхнулась на стоящий рядом стул, с высокой спинкой.

– Хефуши, я тебя уволю! Все слышал?! Ошибки исправить и поставить печать Его Кошмарности! – прохрипел капюшон и бросил в деревянную морду договор.

– Да господин управляющий! – проскрипел клыкастый деревянный монстр и, схватив документ зубами, со страшным скрежетом, втянулся в столешницу.

– Х… Кх.. к-кто это был? – выдавила из себя, нервно теребя рукав платья.

– Мой секретарь.

Еще раз оглядела комнату и спросила глюка:

– Простите, а когда я уже в себя приду? Мне еще домой добираться надо.

– Скоро. Хефуши вернется, подпишешь договор и можешь отправляться в свое владение.

После этих слов немного расслабилась. Значит, скоро приду в себя. Ну и что с того, что глюк требует подписать какой-то дурацкий договор?

Списав все странности на злоупотребление спиртным в компании подруг, подписала договор кровью и получила тяжелую связку серебряных ключей.

Не удивилась, когда черный смерч перенес меня в зал со множеством арок, состоящих из висящих в воздухе, сияющих алым камней. Без вопросов шагнула в одну из них. И только когда оказалась почти в полной темноте, на заросшей травой тропинке поняла, что попала.

Я даже враз протрезвела. Обнаженные до локтя руки и ноги в чулках на лодочках мгновенно замерзли. Где-то в темноте резко прокричала ночная птица. Влажный воздух пах полынью и чертополохом. А вокруг ни души.

Вздрогнула, услышав шум ветра в кронах деревьев. Лес. Судя по звукам, хвойный. От лиственного шума больше. Звать на помощь страшно, мало ли кто тут водится. Да и интуиция упорно твердит, что людей поблизости нет. В траве раздался шорох.

Пискнув:

– Мамочки! – рванула по едва видимой во тьме тропинке. Споткнулась, упала. Вскочила и понеслась дальше. Остановилась, только когда чуть не врезалась в елку. Прислонилась спиной к стволу, озираясь, готовая чуть что скинуть туфли и применить все свои скудные навыки лазания.

Тишина. Только лес едва слышно вздыхает, поглаживая еловой лапой мою растрепанную макушку. Как же хочется домой! Вот открыть бы сейчас родную дверь, разуться и упасть в любимую кроватку! И чего меня дуру на эти посиделки потянуло?!

Ключи в руках вдруг потеплели и дернулись. Я сжала их сильнее, думая, что они просто от усталости кажутся мне тяжелыми. Как вдруг, громко звякнувшая связка, вырвалась из рук, будто живая. Засветилась зеленым, почти неоновым светом и полетела по воздуху прочь, рассыпая за собой зеленоватые искорки.

Застыла, не зная, смеяться над собственным бредом или плакать от холода и отчаяния. Медленно и осторожно, боясь угодить ногой в какую-нибудь кротовую нору и свернуть шею, пошла в сторону, куда полетели ключи.

Те ждали меня, повиснув на штакетине старого, покосившегося забора. С опаской взяла связку в руки и, отперев ржавый висячий замок на калитке, робко потянула оную на себя. Стоило тронуть старое дерево, как в кожу немедленно вонзилось с десяток заноз, а сама калитка и весь забор на мгновение полыхнула алым.

С визгом отскочила назад, но больше ничего не происходило и все же рискнула войти в просторный двор. Двухэтажный деревянный дом. Темные глазницы окон. Два корявых полузасохших дерева по обеим сторонам от входа. Судя по форме крон – яблони.

Страшно было до безумия. Но ночевать на улице еще страшнее. Мало ли хищники учуют? Лес то рядом!

Хотела на всякий случай постучать в дверь. Но вспомнила страшную морду Хефуши, что вынырнула на стук из стола готичного глюка в капюшоне и передумала. Вместо этого взялась за ключи.

Тихо матерясь, перепробовала все, когда дверь вдруг открылась от случайного толчка: она была не заперта.

Внутри темно, хоть глаз выколи. Запах, как в доме древней старухи, которая давно запустила свое жилище и сама не мылась уже год, ударил в ноздри. Поморщилась и оставила дверь открытой: может хоть немного проветрится.

Моя рука охлопала карманы платья: мобильник тут! Сети нет, заряда тридцать процентов, но фонарик-то в нем есть! При свете старенького гаджета оглядела жилище.

Древняя печь, раскрытые шкафы, с полок которых свисают старые тряпки. Разобранная, неряшливая постель у стены.

Вмятины на подушке и матрасе, и пара длинных седых волос говорили о том, что обитающая тут старуха, спала здесь совсем недавно. Интересно, куда же делась неряшливая бабка?

Коровий череп, с черными пустыми глазницами, висящий над входом, чуть не заставил меня завопить еще раз. Тут что, живет какая-то ведьма? Ага! И отлучилась она ненадолго: в лес за травами или полетела на метле таскать маленьких детей себе на ужин.

Тряхнув волосами, посмеялась над своей глупостью. Подумаешь, бабка шарлатанка! Может, бедняжке пенсию не платят, вот она и пошла в экстрасенсы, в колдуньи-ведуньи.

Где бы ни была хозяйка дома, сидеть в темноте и мерзнуть, ее дожидаясь, совсем не хотелось. Растопим-ка печь! Не смотря на то, что всю жизнь жила в городе, все же знала, как это делается. Не даром же, почти на все лето, уезжала в гости к своей бабке Вале, в деревню Копылово.

Закрыла входную дверь и начала выгребать золу из печи. В центре топки, ближе к дверце, стала укладывать поленья, что нашлись рядом, на полу. И, когда две трети свободного пространства оказались заполнены, занялась поиском спичек. Только вот их не было.

Посмотрела везде. Даже влезла на лавку, чтобы заглянуть на полку под самым потолком, скрытую пыльной занавеской, расшитой какими-то странными символами. Но нашла только восемь банок. Семь были с травами, а содержимое восьмой, заставило чуть не рухнуть с лавки от омерзения: внутри было полно сушеных мышей.

В отчаянии села на лавку и уставилась на дрова в холодной печи. Мозг вяло прокручивал события сегодняшнего дня и весь поистине сказочный бред, в который угодила.

Как там меня назвал глюк в капюшоне? "Ведьма"? И избушка со всеми шарлатанско-колдовскими атрибутами… А что если на мгновение предположить, что это правда? Нужны ли ведьме спички, чтобы разжечь огонь?

Прикрыла глаза и щелкнула пальцами, представляя, как огонь окутывает поленья. Услышала характерное потрескивание и в изумлении уставилась на золотое пламя, пожирающее березовые дрова.

Не веря глазам, крепко зажмурилась и снова посмотрела на печь: огонь не исчез! Жадно протянула к нему руки, грея озябшие ладони. Хотелось есть. На столе, в миске под полотенцем, нашлась сухая хлебная корка, а рядом – глиняный кувшин с водой.

Вода показалась мне подозрительной и пить я ее не рискнула. Решив, что завтра утром поищу колодец, как последний Буратино впилась сухую корочку хлеба. Сгрызла ее маленькими кусочками, размачивая слюной во рту.

Спать хотелось жутко, но неопрятная, со старушечьим запахом ведьмина кровать, совсем не прельщала.

Решила лечь на лавке. Только вот чем укрыть свои замерзшие косточки? У окна стоял запертый сундук. Немного повозилась, подбирая ключ, и вот резная крышка откинута. Внутри, среди прочих вещей, что сейчас были мало интересны, нашлось шерстяное, вишневого цвета, одеяло. Закрыла заслонку печи, устроилась рядом на лавке и с наслаждением завернулась в свою находку.

Не заметила, как заснула, а утром…

Маленькие лапы без конца топтались по спине, с которой сползло одеяло. Тарахтение над ухом и невыносимо зудящие, от прикосновения пушистого меха, щека и нос, заставили чихнуть и открыть глаза.

Дернувшись во время чиха, чуть не скинула кота, что сидел на моей спине. Тот жалобно мяукнул и выпустил когти, чтобы удержаться.

Вскрикнула от боли и сбросила наглеца на пол. Перевернулась на другой бок, чтобы доспать недоспанное, но не тут то было. Над ухом раздалось требовательное:

– Мяяяаааяу!

Зарылась в одеяло с головой, но от воплей кота это мало помогало. Мохнатый будильник сел рядом с лавкой, продолжая ныть на одной ноте. Мысленно ругнувшись, вылезла из своего убежища и села:

– Да ты и мертвого поднимешь! Ну, чего тебе Вась?

В ответ раздался еще один душераздирающе жалобный мяв и кот принялся усердно вытирать шерсть о мои ноги, тарахтя, как трактор. Периодически серый полосатик задирал голову и глядел на меня полными мольбы, голодными зелеными очами.

– Я бы покормила тебя, но у самой ничего нет. Так что мышкуй, полосатик! – честно поведала коту и вышла во двор. Обойдя дом вокруг, нашла на заднем дворе колодец и поленницу. Холодная колодезная вода ломила зубы, но я жадно выпила несколько горстей, почерпнутых прямо из ведра. Умылась и пятерней расчесала волосы. Заплела косу, скрепив резинкой, что лежала в кармане платья.

Где найти людей и как выбраться отсюда?

Решив, что думается лучше на сытый желудок, занялась поисками съестного. В погребе нашлась картошка и банка огурцов. Что ж, и это неплохо. Картошку решила пожарить.

Принесла воды, а затем отправилась на задний двор за дровами. Набрала полные руки и уже хотела идти назад, но отступив от поленницы, неожиданно уткнулась спиной во что-то большое, живое и теплое.

– Обживаешься хозяюшка? – прозвучал над головой приятный мужской голос. От неожиданности вздрогнула и выронила дрова. Рывком развернулась, прижимая к себе единственное не выроненное полено и… застыла.

Мужчина был молод и высок. Я едва доставала ему до плеча. Поэтому, когда повернулась, уперлась взглядом в обнаженную мускулистую грудь. Задрала голову, чтобы встретиться взглядом темных, как сама полночь, насмешливо искрящихся глаз. Лицо у незваного гостя было приятное, пожалуй, если побрить, даже смазливое.

Черные, чуть лохматые волосы и того же цвета недлинная борода. Усы соединялись с ней и переходили в бакенбарды, растущие от висков вниз. Кажется, этот вид бороды называют "голливудской".

Его улыбка была почти хищной и это меня напугало:

– А вы кто? – спросила с опаской и одновременно шагнула назад. Споткнулась о рассыпанные дрова. Время будто замедлилось. Взмахнула руками, чтобы обрести равновесие, но лишь уронила последнее полено, болезненно сознавая, что сейчас все равно рухну…

Радгар

Ведьма при свете дня оказалась еще красивее, чем ночью.

Чуть слюной не захлебнулся, пока пялился на ее аппетитный зад, обтянутый странного вида короткой одеждой. Как вообще можно думать о деле, когда перед глазами теперь будут постоянно маячить эти доступные прелести. Поправочка, условно доступные.

За всю свою жизнь я повидал немало ведьм, и ни у одной не было нормального характера. Все они змеи и стервы. Посему, ожидать, что ведьма купится на мою очаровательную улыбочку не стоило.

Из проблем, помимо рабской печати, теперь еще и добавятся сны эротического содержания. Благо, сплю я редко…но, бля…как в остальное-то время держаться…

Рыжая и силушкой приложить может, так что не оклемаюсь.

От нее прямо за версту веет чистой, не растраченной энергией.

Душистая, зараза!

А еще странная она какая-то. Как будто пугливая. Все озирается по сторонам, от каждого шороха вздрагивает. Наблюдая за ней исподтишка, заметил, еще одну особенность – все ручками белыми делает. В подвал ножками сходила, воды натаскала, а после и вовсе за дровами собралась. Словно резерв свой истощила досуха и не может элементарного.

Какое-то время наблюдал, как она неуклюже собирает поленья и подкрался поближе, а она, набрав целую охапку, чуть попятилась назад и уперлась спиной мне в грудь. По телу мгновенно пробежала сладкая дрожь от ее близости. Приятно, черт возьми. Пришлось напрячь извилины, чтобы не схватить «вкусную» ведьму за тонкую талию и не прижать к себе еще крепче.

– Обживаешься хозяюшка? – постарался чтобы голос звучал, как можно доброжелательнее – в былые времена бабы велись на такую фигню.

Вдруг и эта клюнет?

Ведьма испуганно вздрогнула и, выронив все поленья из рук, мгновенно обернулась, таращась до невозможного зелеными глазищами, что широко распахнулись при виде такого красавчика как я.

Сейчас ведьма по достоинству оценит, какой качественный экземпляр ей достался в домовые и утащит меня в….

Твою мать! И почему все мысли неуклонно соскальзывают в горизонтальное направление?

Хотя…можно и в вертикальное…вон прям у этой поленницы…

Ведьма, конечно, росточком маловата для таких забав, но я так и быть…потерплю.

– А вы кто? – вводит меня в замешательство своим вопросом и опасливо пятится, как от чумного.

Э-э-э, нет ведьмочка, не надо от меня убегать!

Тут она спотыкается о собственноручно разбросанные дрова и начинает падать. Взмахивает поленом, чуть не съездив им мне по носу, и с тихим вздохом оказывается у меня в объятиях.

Я, как верный домовой, не мог дать хозяйке упасть. Ну, заодно и пощупаю в свое удовольствие.

Прижал лебедушку в себе, вдохнул ее одуряющий запах и поплыл…

– Уважаемый! – возмущенный вопль ведьмы, вырвал из сладостного плена, – Будьте добры, уберите свои грабли от моей попы, а то я буду расценивать это, как домогательство!

Грабли?

Я вроде весь садовый инвентарь убрал.

Ведьма, зло сверкая глазищами, пихнула меня в грудь и мне не оставалось ничего, как со вздохом разочарования ее отпустить.

Та мгновенно обогнула поленницу, используя ее как преграду, и с вызовом уставилась на меня, повторяя свой вопрос:

– Вы кто такой?

Занятная мне досталась ведьма. Неужели она не чувствует аркан, что привязывает меня к дому?

– Домовой. Мое имя Радгар, хозяйка.

Стоит и смотрит на меня так, словно я диковинное чудовище из разлома.

– Кто, простите? – переспрашивает и продолжает разглядывать с каким-то нездоровым интересом.

В ее глазах неподдельное недоумение пополам с любопытством. Потом понимающе улыбается и качает головой каким-то своим мыслям.

– А-а-а… Прозвище у вас такое интересное. А я – Маргарита. Очень приятно, познакомиться.

Пока я пытался уловить суть сказанного, девушка огляделась по сторонам.

– Раз уж вы местный – не подскажите, как мне с Заместителем управляющего магическим контролем повидаться. Очень надо.

Видимо на моем лице все же отразилось недоумение, хоть я и пытался изобразить крайнюю степень уважения. Годы тренировки не подготовили к такому повороту событий. Ведьма, быстро жестикулируя маленькими ручками, с диковинными цветными ногтями продолжила:

– Дело в том что, произошло какое-то недоразумение. Вчера я была на работе и отдыхала с подругами, а потом появился какой-то невменяемый товарищ со страшными когтями и крайне грубо уволок меня в это странное место. Там мне подсунули непонятный контракт с ошибками. Я думала, что проснусь и на худой конец приду в себя в больнице, а оказалась здесь. Кстати, а как называется это место?

– Полесье…деревня Большой Песец.

– Вот-вот, – покивала она, – Так прямо там и было написано. Так, как мне можно с вашим этим Замом встретиться и обсудить мое возвращение домой?

Половину слов, что говорила ведьма, я не понял, но уловил суть, из которой нетрудно было сделать вывод, что мне привалило невиданное счастье – ведьма-иномирянка.

– Ты подписала контракт? – решил уточнить на всякий случай я, не веря своей удаче.

– Подписала. Да я на все была согласна, чтобы больше не видеть это подстоловое чудовище.

Толи еще будет хозяюшка. То чудовище тебе просто красавцем покажется.

– Боюсь, вас огорчить, хозяйка, но если вы подписали контракт, то иного пути нет.

Ведьма побледнела, вцепилась руками в поленницу и посмотрела на меня так жалобно, что невольно захотелось приголубить красавицу.

– Совсем-совсем?

– Законного нет.

– А незаконного? – тут же встрепенулась она.

Промолчал, дав ей возможность самой додумать ответ, а после улыбнулся самой очаровательной из своих улыбок:

– Иди в дом, хозяюшка, а я сам дров натаскаю и печь растоплю. Пора бы об обеде позаботится.

Она послушно пошла к дому, покачиваясь на смешного вида остроносой обуви с высоким и очень тонким каблуком. Потом затормозила и обернулась, спрашивая:

– Радгар, а ты и правда домовой? Самый настоящий?

Я чуть не прослезился от радости. Эта не ведьма, а настоящее сокровище. Самое главное только правильно преподнести ей ситуацию и призрачная свобода может стать настоящей.

– Правда. Я служу хозяйке и дому.

– А хозяйка типа я? – прищурившись, спросила она и после моего утвердительного кивка заметно расслабилась, – Ну, хоть крыша над головой будет.

Пока новая хозяйка осматривала свои владения, быстро набрал дров, растопил печь и поставил варить кашу. Кашевар из меня аховый. Варга никогда не доверяла мне это дело – боялась, что я ей крысиного яда подсыплю.

Подсыпал.

Не брало ее заразу. Разве, что поворчит больше обычного, Кота попинает и спать завалится.

Для себя же я готовлю отдельно. В основном мясо кролика, нехитрую похлебку или уху. После запечатывания даже еда казалась безвкусной, безжизненной, поэтому особо не стараюсь. Сейчас же мне хочется предстать перед ведьмой в лучшем свете, чтобы заслужить ее доверие.

– Дозволено ли мне будет сходить за свежим хлебом в деревню?

Ведьма, сидевшая на лавке и гладившая наглую морду прибалдевшего Кота (повезло скотине), удивленно хлопнула глазами.

– Я привязан к дому и без дозволения хозяйки, покидать территорию леса мне запрещено.

– Мне…мне нужно сделать что-то особенное? – растерянно посмотрела на меня.

– Твоего слова будет достаточно, хозяйка.

– Тогда иди, конечно, – кивнула она и буркнула себе под нос, – Что за варварство?

Маргарита или Марго, как она попросила себя называть, касалась озадаченной и отчего-то расстроенной моими словами. Похоже, что ей меня жалко?

Демоническая натура сейчас бы возмутилась. Жалость оскорбительное чувство, для того, кто всю жизнь был непобедим, несокрушим и далее по списку. Вот только я уже не он, а потому…

Что ж это только на руку.

Давненько не был в деревне.

Обычные люди, лишенные магического дара, не видят меня в обличие домового, но от этого каждый поход в деревню не становится менее увлекательным.

Людишки интересные создания. Забавно наблюдать за ними со стороны. Они как муравьи все копошатся под ногами за какие-то жалкие блага, плодятся и периодически воюют друг с дружкой из-за какой-то ерунды.

Полесье, в отличие от остальных провинций считается исконно людской территорией. Не зря наш мир зовется Трехмирье. Когда-то давно мой народ сплотил своей силой три мира и работа кесаря заключается в том, чтобы все это дело не трещало по швам, расшатывая его алмазный трон.

Обычно демоны, как и любые другие высшие крайне самодостаточны, то есть нам кроме себя любимых для счастья никого не надо. Либо я исключение из правил, либо двухсотлетнее заточение плохо на меня влияет, но общество людей, пусть и не сведущих обо мне, дольно приятно.

Тучный пекарь Сем по каждое утро выкладывает на окно большой, свежий каравай. Для меня старается. В семье пекаря из поколения в поколение чтят этот ритуал. Даже скучно иногда становится.

То ли дело с прадедом Сема было веселее. Он пока додумался, что меня надобно караваем задобрить семь кругов ада прошел, мне на потеху, разуется.

Сначала думал, что все портки из дома бесы воруют. Привел священника. Тот поглядел сундуки, почесал лысину, окропил избу, почитал молитву и отправился восвояси.

Беса изгнал, и вместе с портками пропали из дома все рубахи.

Пекарь разозлился и привел в дом старосту. Староста покачал головой, опросил народ и поймал вора, что воровал из хлева пекаря муку.

На следующий день пропала из дома вся утварь.

Пекарь раскинул худыми мозгами и позвал ведьму Варгу. Та узнала мою рожу, поржала и обобрала мужика, как липку.

Пекарь было расслабился, а на утро проснулся без крыши на головой.

Веселые были деньки, хочу вам сказать.

С тех пор пекарня Полесья славится на все Трехмирье своими душистыми пирогами, и нет на деревне краше и чище дома, чем дом толстяка Сема.

Приятно, однако.

Прихватив каравай, отправился в обратный путь, на ходу машинально кусая сладкий пирожок. Как бы мне хотелось в полной мере ощутить его вкус и сладость!

Кто сказал, что демоны не любят сладкое?

Мысли плавно перешли к моей новой хозяйке.

Ведьмы-иномирянки довольно старый проект моего тупого братца. С каждым столетием нехватка ведьм, что в состоянии поддерживать контур ощущается все острее и вместо того, чтобы решать проблему кардинальными методами, Велес с кесарем придумали этот проект, который по моим скромным подсчетам с треском провалился.

Ведьмы-иномирянки трудно обучаемы, ментально неустойчивы к реалиям нашего мира. У них маленькая продолжительность жизни. С огромным трудом переносят переквалификацию, несмотря на большие потенциальные возможности. Они горят, как спички на работе, так и не дождавшись исполнения контракта.

Марго одна из них.

Я только ума не могу дать, как так вышло, что Велес собственноручно преподнес мне такой удивительный подарок. Или дражайший братец думает, что я уже давно сгнил на большом болоте от тоски?

Разные противоречивые мысли бродили в голове, что я не заметил, как пришел к дому. Тут меня ждал неприятный сюрприз – к нам пожаловали соседи в гости. И если Колдыря я мог выпереть под зад коленкой, то с его хозяином такой фокус не прокатит.

Стоит, значит, ведьма на крылечке, смущенно переминаясь с ноги на ногу, а некромантишка рядом топчется и тянет свои тощие обрубки к ее руке, с явным намерением обслюнявить.

Фу-у-у! Чуть не сблевал сладким рогаликом.

Сейчас ты у меня узнаешь, некрофил проклятый, как к чужим ведьмам приставать!

Дом мой? Кот мой? Гуси мои?

Значит и ведьма тоже моя!