Дорога к звёздам. Айн

— Брайл, эта песня – полное фуфло, — выдал мне Ниммерс – звукорежиссёр и аранжировщик группы «Трафик».

На тот момент я с ними ещё работал и без ложной скромности мог сказать, что вывел их на новый уровень. Во-первых, гонорары стали выше по сравнению с тем, какие были с предыдущим вокалистом, во-вторых, появился авторский репертуар, а не только известные хиты. Правда, большую часть моих песен, которые я приносил на обсуждение, забраковывали.

Я спокойно к этому относился – считал их «грязной водой», которая стекает, постепенно вымывая всё лишнее, чистит внутренние изъяны. Она словно вытачивает из моего нутра тот самый кристалл, который после такой шлифовки становится крепче и ярче.

Но в этот раз было сильно неприятно, потому что песня казалась мне превосходной. Я чувствовал её потенциал. Да, она отличалась стилистически от того, что мы обычно исполняли, но сколько можно пиликать одно и то же? Сколько можно подчиняться застывшим правилам, когда мир музыки так широк и глубок?

— Кстати, в последнее время ты стал как-то странно петь, — добавил бас-гитарист группы. — Я не могу подстроить под тебя бэк-вокал.

Как будто он там вообще нужен. Если честно, он лез не в свою компетенцию, и я так считаю не потому, что плохо к нему отношусь. Вовсе нет, он прекрасный инструменталист! Просто именно вокалом он владеет откровенно слабо, но вместо того, чтобы заниматься, прокачивать скилл предпочитает обвинять меня в том, будто бы я создаю ему неудобства.

Это называется импровизация. И она очень заходит народу, сразу понятно, что солист поёт вживую. А то, что он сбился и не исполнил свою партию, которая даже при импровизации прозвучала бы в тему – это не ко мне вопрос.

И только я собрался об этом сказать, как в комнату вошёл концертный директор.

— Поступил заказ на работу у одного из конгрессменов Альвы! — Принёс он радостную весть. — Личный юбилей, совмещённый с круглой датой в профессиональной деятельности. Будет большой праздник, даже телевидение ожидается – отличный шанс мелькнуть на широкую аудиторию!

Да, шанс прекрасный, вот только лично я терпеть такое не могу. Придётся прилизывать волосы классическим образом и надевать накладки на уши. Имитировать нормальность. Потому что высокие шишки, потому что надо по классике, потому что много платят. И это на прогрессивной планете, где живёт масса полукровок. М-да.

Если честно, надоело.

А ещё надоело слушать одно и то же, петь одно и то же и подстраиваться под устаревшие нормы. Не поймите неправильно, мне нравятся эти песни, но далеко не только они. Я люблю всю музыку. Целиком. И не только альвианскую. Чувствую, что могу творить куда смелее и интереснее, но… будет ли это востребовано? Меня даже андеграунд не принял, сказали, что я совсем без башки.

Как назло, на днях прабабушка сильно заболела, вчера ездил к ней в больницу, и ничего хорошего там не увидел. Она в буквальном смысле угасала. Понятное дело, что лет ей уже много – к тысяче подкатило, но всё равно больно. Не хочу, чтобы она уходила, и дело не только в том, что она – единственный альвианин, кто меня понимает и принимает таким, какой я есть. Она сама по себе очень светлая, несущая радость и разум для всех.

— Когда работа? — спросил я ровным тоном, хотя внутри хотелось кричать.

Странное состояние. Словно предчувствие…

— Этот заказ через неделю, а сегодня готовимся к дню древообрабатывающей промышленности. Надо подготовить пять песен о деревьях.

И пошёл процесс. О моей новинке забыли, чему я и не удивился, о бэквокале тоже, так как работали над песнями, которые пусть и исполняли, но не часто. И все прекрасно понимали, что в такой ситуации басист не справится с партией, поэтому он туда и не лез. Ну а я…

Я сегодня пел особенно сильно, буквально кричал о любви к деревьям. На деле я попросту выкрикивал то, что накопилось на душе. Что съедало меня изнутри, причём я пока и сам не до конца сформулировал, что именно. Рой разрозненных мыслей – вот что кружило в моей голове, и он слегка успокоился лишь к концу репетиции.

— Хорошо, что завтра работаем на улице, — резюмировал концертный директор. — Там твоя экспрессия будет уместна. И всё же прошу чуть спокойнее. И головой не тряси так сильно.

Как всегда. Всё как всегда. Что самое странное, они почему-то не хотят признавать, что именно моя экспрессия и привлекает внимание к нашей группе. Ценник растёт, поклонниц пруд пруди – всем внимание достаётся, не только мне. Впрочем, что мне то внимание, если они не задерживаются? Так…

— Брайл Шеллтон? — мои размышления прервал звонок по коммуникатору.

— Он самый, — ответил я осторожно.

В груде всё сжалось, плохое предчувствие холодным змеиным хвостом обвилось вокруг сердца.

— Прошу приехать в клинику для получения документов о смерти…

В моих сверхчувствительных ушах зашумело, я чуть на пол не осел, хорошо, что стена была рядом. Смог опереться и не упасть.

Прабабушка. Её всё-таки не стало. И знаете, вся эта суета с группой увиделась мне такой пустой. Предсмертная запись, которую оставила мне ба, окончательно расставила приоритеты. Я смотрел её и мало что видел из-за застилавших глаза слёз. Зато слышал прекрасно, и навсегда запомню её последние слова:

— Верь в себя! Я уверена – у тебя особое предназначение. Бросай свой «Трафик», он тянет тебя вниз. Они все тянут тебя на землю, а ты способен воспарить к звёздам. Пиши то, что ты мне показывал, но что не одобрили твои «друзья»! Все свои сбережения и дом я оставляю тебе. Распорядись этим разумно, как я тебя учила. Ты хотел студию – сделай её в моём доме. Переезжай и твори! Все дороги перед тобой открыты, просто они, возможно, далеки от Альвы.

Это стало последней каплей. Сразу после похорон я ушёл из «Трафика».

О, сколько дивного я услышал от своих коллег – не передать словами. И что я никчёмный вокалист, из которого они сделали что-то более-менее приемлемое за те пять лет, которые я с ними работал. И что никому я не нужен со своими странными мелодиями, которые они устали выбраковывать. Ну и по ушам проехались, мол, если бы я чувствовал их пси-волны, никогда бы так не поступил. И понимал бы куда больше в музыке.

Последняя фраза вызвала у меня особое недоумение, ведь именно они застыли в развитии, а я как раз-таки мыслил шире. И слышал больше, чем они.

Спорить не стал. Зачем тратить свою энергию на то, с чем больше не собираешься иметь дело? И кому не донесёшь всю сложность и глубину своего внутреннего мира, потому что они попросту не способны это осознать. Я пробовал объяснять, и не раз, но без особого результата.

Да, я прекрасно понимал, что в чём-то их подвёл, ведь из-за меня у них пошли отмены, с другой стороны, любое время было бы не удобным. Группа востребованная, работа есть всегда, так что момент никак не подловить. Да и не до них мне, если честно. Я даже не подозревал, что смерть прабабушки так меня выщелкнет.

Для начала пришлось погрузиться в оформление документов, потом, получив наследство, я принялся за обустройство студии. Выбрал небольшую комнату в доме, купил новый компьютер с мощной звуковой картой, подобрал микрофоны и прочие технические приблуды, своими руками сделал звукопоглощающие панели.

Чтобы не сойти с ума от зашкаливающих эмоций, я даже в качалку начал ходить. Не то, чтобы я до этого не занимался спортом – занимался, но по большей части бегом и обычными упражнениями. А тут я понял, что этой нагрузки недостаточно, и взялся за железо. Это помогало отвлечься, но ровно до тех пор, пока я окончательно не оборудовал студию и не сел за компьютер.

Тут-то меня и накрыло.

Я думал, что уже выплакал свою скорбь по уходу самого дорогого мне альвианина, но, как выяснилось, этого было недостаточно. Потому что боль была куда масштабнее, она копилась не один год, и смерть прабабушки просто стала последней каплей. Плотину прорвало, река вышла из берегов и затопила всё, что только могла затопить.

Когда я сел за миди-клавиатуру, из меня полилось такое…

Песни писались на потоке, но, как выяснилось позже, то был мутный поток. И дело не в качестве музыки – тут я отдался процессу на все 360. Я ведь многое уже знал, умел, поскольку всегда вникал во все нюансы творческого процесса, причём везде: и при работе в студии, и на площадке.

То были тёмные песни. Я бы даже сказал – злые.

В них выплеснулось разочарование той жизнью, которая меня окружала. Пустота. Боль. Порою даже ярость. Я выливал и выливал из себя эту муть, выкладывал в свои соцсети, и, что самое интересное – это нашло отклик среди слушателей. Пошла первая прибыль от монетизации. Я радовался, думал, что вот оно – то самое начало большого пути, а потом в какой-то миг посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся той странной гримасе, которая стала привычной для меня. Тяжёлый взгляд смотрел на меня из отражения, словно мне не двадцать восемь, а все триста. Да и в целом я изменился – из-за нагрузок в спортзале увеличил рацион и в итоге стал выглядеть, как настоящий атлет. Вкупе с выражением лица меня можно было принять за военного, прошедшего горячую точку, да не одну.

Переслушав песни, я… снёс все страницы к хрогсу, а потом и вовсе ушёл в лес. Купил снаряжение, проконсультировался с любителями дикой жизни, узнал, что к чему, и уехал. Хорошо, что бабушка не просто оставила мне деньги в наследство, а распорядилась таким образом, что большая их часть хранилась на депозите и перечислялась на мой счёт раз в месяц. Платежи за дом и вовсе списывались автоматически.

Впрочем, в тот момент я об этом не думал.

Это был долгий путь. Я жил в ските, питался скудно, но это не напрягало. Я чувствовал, как правильная энергия наполняет меня. Как постепенно уходят остатки негатива, и меня, наконец, отпускает прошлая жизнь. Те проблемы, которые не давали покоя, комплексы, страхи. Это не значит, что я превратился в идеальное нечто, но ко многому стал относиться гораздо легче. Философски.

Даже смерть прабабушки перестала восприниматься с болью.

Я понял, что это лишь завершение физической жизни и переход на новый уровень. Душа-то бессмертна. По большому счёту бояться нечего, хотя, безусловно, хочется реализоваться здесь и сейчас. Учитывая, что дар мне дан немалый, более того – уникальный, то глупо его закапывать. Но надо использовать с умом и ориентируясь на свет.

И только после этого я смог подойти к Мэллору – особому дереву, которое, говорят, привезено с самой Эрты. Нашей прародины. Под ним проводят свадебные обряды граты – пары, жизнь которых связывается не только официально, но и на энергетическом уровне. Сейчас это стало редкостью, но случается. Мне такое точно не грозит, я ведь бракованный. С другой стороны, оно меня к себе подпустило (к нему можно подойти лишь в просветлённом состоянии духа, иначе ты попросту не найдёшь к нему дороги), и я даже почувствовал успокоение. Радость. И пусть мои уши не чувствуют пси-волны, слышат они немало. Шелест листвы (светло-зелёной с одной стороны и серебристой с другой) явственно давал довольно высокий и одновременно мягкий звук. Он словно приподнимал меня над землёй, наполнял радостью и теплом.

Прижавшись к гладкому серебристо-серому стволу, обхватить который под силу лишь дюжине альвиан, я чувствовал, как за спиной разворачиваются фантомные крылья. Благословение. Совершенно точно это было оно. Я ощутил, что вновь могу дышать и верить израненным сердцем. Что осилю свой непростой путь, главное – не сворачивать. Идти до конца. И оставаться верным самому себе.

Возвращение домой было забавным.

Тело забыло, что такое городской комфорт, пальцы отвыкли от клавиатуры, было донельзя странно получить ту же воду банально из крана. А уж тот факт, что оттуда шла ещё и горячая вода – вообще прелесть.

— Хм, а не так уж они и плохи, — задумчиво выдал я, когда прослушал те треки, которые снёс год назад. — Тяжёлые, но не беспросветные. Чувствуется ориентир на свет, пусть и через боль, но повторно публиковать их точно не стоит.

Первое, что я сделал, когда начал писать новый трек – это купил сэмплы у… тыршванкцев. То есть у разумных осьминогов, большая часть общения которых проходит в ультразвуковом режиме. И не только у них. Изучил эти библиотеки вдоль и поперёк, выбрал те звуки, которые пришлись по душе и начал творить. Сначала в стол, а потом, когда накопился более-менее приемлемый на мой строгий взгляд материал, я крепко задумался. Подошёл к зеркалу, почесал заросшую голову…

— Кажется, пора идти в салон, а то выгляжу, как абориген с отсталой планеты, а не альвианин. — Ухмыльнулся сам себе, надел максимально непотрёпанные штаны и футболку и двинулся к выходу. — Вещей тоже надо прикупить.

Потому что даже самая приличная одежда, что имелась в моём гардеробе, годилась лишь для похода в соседний магазин. Желательно ночью, когда никого нет, только роботизированное обслуживание.

Соцсети пришлось заводить заново. На моменте заполнения графы «название канала» в ГалаТьюбе я крепко задумался. Не хотелось больше светить настоящим именем, более того, внутренне я сильно изменился после своего отшельничества. Внешне тоже – я сильно похудел и, кажется, кожа и волосы стали светлее. А ещё захотелось отделить творческую личность от себя обычного. Так гораздо легче и критику воспринимать, и похвалу (голова не улетит), а также анализировать ошибки.

— Что бы такого придумать… — Откинулся на спинку кресла и задумался.

Нужно что-то простое, звучное и желательно без плохих смыслов в переводе на другие языки. Я ведь собираюсь транслировать своё творчество для всех, на альвианцев делать ставку нет никакого смысла, раз даже местный андеграунд меня отторг.

— Ну-ка, проверим одно слово… — я зашёл в галактический онлайн-словарь и вбил «Айн».

Не знаю, откуда оно вообще взялось в моей голове, но звучало хорошо. Что самое главное, переводы с языков собратьев по галактике были вполне корректными, если таковые вообще имелись. Где-то это слово обозначало число один, где-то какую-то народность, где-то так называлась река. В общегалактическом языке такого слова вообще не было, и это хорошо – таинственнее звучит.

— Значит, будет Айн, мне нравится! — постановил я, вбивая название канала. — Пусть у большинства будут ассоциации только со мной.

Ну а дальше пошло-поехало. Я начал постепенно выкладывать то, что заготовил заранее, причём без таргетинговой рекламы, ибо было совершенно не понятно, какую аудиторию я зацеплю. Какая раса или расы захотят меня слушать, не говоря уже о половой принадлежности и возрасте. Учитывая, что энбены вообще бесполые и размножаются почкованием, то тут угадаешь.

Поэтому пусть всё идёт естественным образом, так сказать «на органике» алгоритмов. Нет, я, конечно, слегка подтолкнул ролик довольно скромной суммой, чтобы его хоть кто-то увидел, но не более того.

Собственно, для серьёзной аналитики и разработки стратегии артисты целый штат специалистов нанимают, а у меня… У меня только я сам и моя домашняя студия. И безудержная фантазия. Кстати, насчёт фантазии – я решил себя ни в чём не ограничивать. Накупил массу одежды самого разного плана, ориентируясь только на личностные ощущения: нравится или нет. Даже не вникал, какой расе принадлежит тот или иной фасон. С головными уборами – то же самое, как и с причёской. Конечно, мне подровняли мою белую гриву, привели её в относительный порядок, но как её укладывать – стало для меня моментом импровизации, как и то, какую одежду я надену для записи той или иной песни. Или просто фотографии.

Полный расколбас, никакой системности и концептуальности. Всё, что до этого говорил мне директор «Трафика», я забыл и вспоминать не собирался. Конечно, до откровенного треша я никогда не опускался и на идиотских трендах типа «попей из унитаза» или «сожги свои волосы в прямом эфире» не хайповал. Вообще не обращал на них внимание. Просто делал то, что подсказывало мне моё внутреннее чутьё, а ещё словно навёрстывал то время, когда приходилось сдерживать себя, работать в строгих рамках группы.

Это было прекрасное и одновременно ужасное время. Комментарии сыпались самого разного характера: от безумного обожания до лютого хейта. Причём с каждой песней всё больше и больше. Число подписчиков росло, анализировать статистику просмотров было сложно, ибо никакой системности в ней не было. Меня смотрели существа с самых разных планет, причём и любили, и хейтили независимо от расовой принадлежности.

«Он прекрасен в этих красных штанах и чёрной шляпе!» — писала часть народа.

«Отвратительно! Он словно из борделя сбежал!» — возмущались другие.

«Красные штаны могут носить только высокопоставленные лица, что за выскочка?» — негодовали чатлане.

«Это артист галактического уровня, нечего ваши странные плюканские законы транслировать широкой общественности», — ехидничали над ними более продвинутые и поднаторевшие в межрасовых отношениях гуманоиды.

«А пацакам нравится!» — часть плюкан, как ни странно, тоже была за меня.

Забавно. Удивительно. Бессистемно. И это только о штанах! Я уже молчу о музыке, в которой чудил, как мог. Творил и вытворял, смешивал стили, хулиганил с гармониями, правда, никогда не был до конца доволен конечным результатом. Словно чего-то не хватало. Не было того звучания, которое я слышал у себя в голове, несмотря на купленные у тыршванкцев сэмплы.

Денег с монетизации соцсетей с каждым месяцем становилось всё больше и больше, я чувствовал, что иду верным путём, но взрыва всё никак не случалось. Всё же в таком деле нужен хит, который прорвёт инфопространство, станет локомотивом. Покажет, в какую сторону двигаться, потому что за год экспериментов я слегка от них подустал.

Приелись яркие цвета, всё чаще я возвращался к чёрному, белому, серому либо молочному. Конечно, эти вещи были далеки от альвианской классики, но в какой-то момент я обнаружил, что часть зрителя имеется и с моей родной планеты. Ха, а они ведь даже не подозревают, что я живу именно здесь! Потому что я максимально скрываю свою локацию, не хочу идентифицироваться.

На улицу я, конечно, выхожу, но шифруюсь, как могу: чёрная неприметная одежда, шапочка, скрывающая волосы и уши. Собственно, всё, как я всегда и любил. Правда, раньше это была маскировка из-за ушей, а сейчас просто не хочу светиться. Вообще, если бы не сила воли, я мог бы сидеть взаперти неделями, но понимал, что для здоровья это вредно. Поэтому старался регулярно бегать, посещать спортзал, хотя качаться перестал. Впрочем, мышцы уже раскачаны, в любом случае фигура отличается от той, когда я работал в «Трафике». Там я был тощим пареньком, сейчас же стал стройным, но крепким мужчиной. Правда, под довольно свободными вещами этого не особо видно, ну да я и не стремлюсь показать тело. Главное – это музыка. Песни. Да, визуал их обрамляет, дополняет, но не более того.

— Слышал о новой технологии атлантов, когда под кожу вшивают кибер-нити, через которые можно скачивать мысли из головы сразу в комп? — услышал я как-то раз от соседа по беговой дорожке.

Он болтал с кем-то по коммуникатору, сам же продолжал бежать. Типичный альвианин с выразительными ушами, рыжеватыми волосами и белой кожей. Судя по её ровному тону, он явно пользовался услугами косметолога, ведь у рыжих, как правило, масса веснушек.

— Да нет, говорят, мозги уже не прожариваются, — ответил он собеседнику, который явно усомнился в качестве. — Можно пользоваться на постоянной основе, а не в экстренных случаях. Стоит, конечно, весьма и весьма, но согласись – это очень удобно!

Не знаю, как его собеседник, но лично я точно был с ним согласен. Голову прострелила радостная мысль, что именно это мне и надо! Ведь ни один сэмпл, зараза, не передаёт всё то, что я слышу в своей голове. Даже не смотря на инопланетные библиотеки звуков!

Сначала я попытался найти это изобретение сам через инфранет, но ничего не вышло. Какие бы запросы я не формулировал – всё впустую. Тогда я стал чаще заглядывать в спортзал, чтобы подловить того мужика, но вместо него познакомился с одной дамой. Беллина – так её звали. Она была красива, уверенна в себе и не обременена какими-либо комплексами.

Это было прекрасно.

Её белокурые волосы, выразительные голубые глаза, аппетитная фигура… Нас настолько захватила страсть, что я и на мужика того забил, и новый релиз отодвинул. У меня пошли песни, полные страсти, причём в таком количестве – только успевай записывать. Одну из них я даже довёл до ума, остальные убрал в заготовки, чтобы отлежались. Через время я к ним вернусь, оценю, насколько они цепляют, и, возможно, возьму в работу ещё одну-две. Или не одну, как фишка ляжет.

Беллина продержалась очень долго – целый месяц. Думаю, всё потому, что в целом ей было некогда вникать, насколько я чокнутый, ведь у неё было полно работы. По большому счёту всё сводилось к сексу и совместным трапезам после оного. Правда, и до неё, в конце концов, дошло, что со мной что-то не так. А это она ещё не слышала мои треки – как-то не до них было. К тому же я не хотел вскрываться, что Айн – это моё второе я, просто говорил, что работаю с аранжировками.

И именно поэтому она не ушла от меня раньше.

— Слушай, ты, конечно, классный любовник, но с головой у тебя серьёзные проблемы, — выдала она мне на исходе месяца. — Ты всё время что-то мычишь, пристукиваешь ногой, а на мои темы вообще не хочешь общаться.

— Так я ничего не смыслю в банковском деле. — Пожал плечами, мол, какие с меня взятки. — Ты думаешь, что я смогу внятно прокомментировать процент инфляции?

Кажется, что-то в этом роде она мне говорила не так давно. Да, слово инфляция точно помню.

— Хм, ты точно дерево не с моей поляны, — закатила она свои прекрасные, холодные глаза, — поэтому прости, но мы расстаёмся.

Что я мог на это ответить? Что не удивлён? Что не хочу её ухода? Ну да, я не в восторге от ситуации, но, если честно, давно привык. Они все уходят. Судя по всему, так мне и куковать до смерти, перебиваясь случайными связями, хотя порой сердце просит другого. Чего-то душевного, трогательного, настоящего, но…

Что имеем, то имеем.

Пусть моей главной спутницей будет музыка – с ней у меня разногласий не случается. Я люблю её всю, целиком и полностью, а она – меня. Это очевидно, учитывая, как тонко и в то же время остро она на меня воздействует. Дарит песни, мелодии, ощущения. Причём эти ощущения порой сильнее, чем от секса – тут смотря с кем сравнивать. С Беллиной да – там всё срослось, пусть сразу было ясно, что перспектив нормального развития отношений не предвидится. А от кого-то не получаешь и десятой части того удовольствия, которое приходит от занятия музыкой.

Что самое забавное, стоило Беллине уйти из моей жизни, как я сразу же наткнулся на того самого мужика и наконец-то спросил у него о кибер-нитях. Оказалось, что эта разработка если не секретная, то не особо афишируемая атлантами. Найти информацию получилось только по кодировке, которую мне дали, и то большую часть текста я не понял из-за специфической терминологии. Да, тут автопереводчик бесполезен, если знаний нет. Да и цена кусалась, как самый настоящий хрогс.

На время я отложил эту идею, но нет-нет да возвращался к ней. Меня не покидала мысль, что тот или иной трек получился бы куда лучше, если бы я смог записать ту оркестровку, что звучала в моей голове. Я даже письмо написал атлантам, и через какое-то время мне ответили. Заинтересовались моим вопросом. Видимо, им стало любопытно, какая у меня мотивация, так как я расписал, что интересуюсь именно нюансами записи мелодий.

 Письмо за письмом, и вот мы уже выходим на голо-связь с тем атлантом, который является главным изобретателем. Большой, как и все его сородичи-гиганты, абсолютно лысый и при этом жутко обаятельный, док оказался невероятным собеседником. Его явно заинтересовали особенности моего мышления, восприятия, он предложил мне большую скидку, но даже оставшаяся сумма была слишком велика. Да, я накопил средства благодаря монетизации с соцсетей, траты на жизнь у меня умеренные, к тому же имелись ежемесячные переводы из части нерастраченного наследства. Но…

— Привет, Брайл, у меня к тебе деловое предложение. — Звонок от Беллины, спустя пару месяцев после нашего расставания, прозвучал как гром среди ясного неба.

И оказался моим спасением.

— Контракт максимально простой. — Беллина сидела в кафе вся такая строгая и элегантная – даже и не подумаешь, что не так давно она спала в моей постели. — Каждый остаётся при своём имуществе и деньгах, нажитых как до брака, так и во время оного. Никаких претензий по месту проживания и половым партнёрам ну и самое главное – расторжение в течение недели по дистанционному заявлению одной из сторон. Но не ранее, чем через год с даты подписания.

— Это при подтверждении от другой стороны, а если его не будет? — Мало ли, что ей может прилететь в голову.

Она странная. Хотя… кто бы говорил.

— По-другому никак, иначе будет нарушено законодательство Альвы, — покачала она головой. — Но есть лазейка – если подаёшь документы на развод лично с подтверждением биометрии, то его совершат и без согласия второй стороны. В контракте это прописано.

— Устраивает. — Доехать до нужного здания мне не составит труда в случае, если срочно понадобится развод.

Хотя… ей он может понадобиться куда раньше, со мной и так всё понятно. Где я и где брак? Не было ещё такой девушки, которая бы от меня не сбежала. Да и мне это сейчас не особо нужно – я сосредоточен на творчестве, весь в себе.

— С тобой приятно иметь дело! — Она лихо заверила наш брачный контракт электронной подписью, я повторил её действия. — Кстати, тебе, скорее всего, будут звонить с моего нового места работы, ради которого я и пошла на этот шаг, будь добр, подтверди, что являешься моим супругом.

— Не вопрос. — Собственно, это можно было и не озвучивать.

И так понятно, что буду содействовать.

Вообще, странное, конечно требование – быть замужем. Кого волнует социальный статус обычного наёмного сотрудника? Я бы точно с таким работодателем не связывался – мало ли что они от тебя потом потребуют. Вдруг им понадобится твоя почка?

— На той планете, куда я лечу работать, сильный перекос в сторону женского гендера, — пояснила она по дороге на регистрацию. — Мужчин катастрофически мало, каждый на учёте, полигамные браки у них – обычная практика, поэтому доступ туда разрешён только замужним женщинам.

— Я так понимаю, у них очень выгодные условия, раз ты решила в это ввязаться. — Беллина очень хваткая и расчётливая, без весомой причины прогибаться не станет.

— Более чем, — она многозначительно закатила глаза. — Я, конечно, могла выбрать любого на эту роль, но ты – самый удобный.

— Ну да, чудик, любящий музыку больше всего остального, — усмехнулся я.

Причём говорил без какой-либо затаённой обиды, потому что на правду не обижаются. Я такой, какой есть, и это не исправить.

— Заметь, ты сам это сказал. — Она хитро улыбнулась.

— Потому что я давно всё о себе знаю. — Развёл руками, мол, что с меня взять.

Хм, кажется, в её взгляде мелькнуло уважение.

Зарегистрировав брак, мы благополучно расстались. Беллина предложила прощальный секс, но у меня были другие планы, ведь на мой счёт поступила недостающая часть суммы. Едва я вернулся домой, сразу же связался с Таннатом – тем самым атлантом, о чьём изобретении мечтал больше, чем о чём-либо.

— Вылетай, я жду тебя в любое время! — обрадовался он. — Только билеты не забудь прислать и документы, я тебе оформлю визу в да счёта – не успеешь до планеты долететь, как всё будет готово.

И за мной не заржавело. Ближайшим же рейсом я отправился на Атлантиду, где меня ждало полное сканирование мозга. Ведь именно в него будут вживлять кибер-нити, с помощью которых моё творчество выйдет на новый уровень. Я уверен, что после этого точно случится прорыв, ведь тогда все услышат именно то, что звучит в моей голове.