Дорога сильных. Шаг вперед

Линда

Вдох. Еще один вдох – вот о чем она мечтала, продираясь сквозь пыльную бурю междумирья. Шаг за шагом, против ветра, рвущего волосы, иссушающего кожу и грозящего опрокинуть – и похоронить тут же, в пыльно-песчаном нигде. Она не знала ни куда идет, ни зачем… но шла, повинуюсь древнейшему инстинкту – жажде жизни.

Дышать. Она может нормально дышать – первое, что осознала Линда, вывалившись в новый мир. Хватанула ртом воздух и согнулась пополам, кашляя так, словно хотела выплюнуть легкие. Но вот получилось вдохнуть вновь – глубоко, полной грудью. Воздух был чист и упоительно свеж, пах хвоей и ранней весной. Ничего вкуснее она в жизни не пробовала.

Вместе со способностью дышать вернулись и другие ощущения. Лоб коснулся земли, и девушка с удивлением поняла, что стоит на карачках, тяжело опираясь на ладони, что с запястья пропал любимый кожаный браслет. А еще – что ей холодно, колени ее голы… как и она вся.

Смаргивая невольные слезы, медленно подняла голову. Неровный камень, присыпанный влажной прошлогодней хвоей, пара шишек и обнаженная девушка на расстоянии вытянутой руки. Линда моргнула. Девушка и не думала исчезать. Она качалась, обхватив руками колени, и тихонечко подвывала. За ее спиной шевелился, пытаясь принять сидячее положение, какой-то парень. Тоже голый.

- Да что за… кхе.

Слова, царапаясь, застряли в горле. Линда подняла взгляд выше. Сосновый лес кругом, каменистая площадка, какие-то люди…

Со всех сторон доносилось пение. То едва слышное, то звенящее, оно вколачивало в тело странный ломаный ритм, и девушка почувствовала, как с благодарностью отзывается на него организм. Стало проще дышать, зрение прояснилось, а ухо различило гортанный стон рядом с ней.

Линда повернула голову и разом забыла и про странное действо, что творилось вокруг, и про холод, и про собственную обнаженность. Возле девушки распростерся Андрей. Каштановые пряди прилипли к потному лбу, глаза распахнуты в ужасе, зрачки сузились в едва заметную точку.

Он силился вдохнуть и не мог.

Она кинулась к парню, сдирая голые колени едва не в кровь, схватила за руку.

- Андрюш, ты чего? Что не так? Дыши же, дыши!

Но он не дышал – задыхался. Открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная на поверхность, судорожно стискивал ладонь Линды и метался взглядом по кронам деревьев, словно выискивал в их рисунке что-то, что может его спасти. А потом затих и замер – и девушка замерла вместе с ним. Не веря в страшное, толкнула в плечо. Вцепилась, затрясла сильно, но голова его моталась, будто у старой тряпичной куклы, а взгляд потерял осмысленность.

За спиной раздался вскрик, после еще один. Странное пение захлебнулось, сломалось, послышался грохот, звон, новые крики и хлопки, напоминающие взрывы петард. Линда вскинула голову. На нее, перепрыгивая через корчащиеся на земле голые тела, бежал мужчина в темной одежде. Полы его наряда развевались, левая рука придерживала пояс с батареей бутылочек и склянок, а правая сжимала нож. Он не добежал до девушки пары метров: вздрогнул, споткнулся и завалился вперед. И больше не шевелился.

Из его спины, близко-близко к ней, только руку протяни, торчало копье.

Сердце замерло и тут же бешено застучало. Линда подобралась и вскочила на ноги. Тело слушалось будто бы нехотя, так, словно им давно не пользовались. Повсюду раздавались крики и стоны, мелькали мечи, опускались на головы топоры. Одни люди резали других людей, а в центре всего этого безумия были они – кучка голых парней и девушек.

У нее не было ни ясных мыслей, ни плана, одно лишь желание сбежать из этого дурного сна. И она побежала. Обнаженная и босая, по мерзлой земле и камням, присыпанным хвоей. Все более быстрая и легкая, она за секунды осваивала тело – свое и будто бы не свое. Увернулась от жадных объятий одного мужчины, едва не сшибла другого и скользнула под сень деревьев. Там лежал снег, она сразу же провалилась почти по колено. Ноги ожгло холодом, она стиснула зубы и рванула вперед, но ее поймали за руку и дернули на себя. Не глядя, Линда брыкнула противника в живот, ударила по запястью и, когда хватка ослабла, бросилась прочь. У нее бы вышло уйти, но тут на девушку налетел такой же беглец. Врезался, сбивая с ног, и она упала.

Встать уже не успела. Сверху навалились, ругаясь непонятно и зло, вжали лицо в талый весенний снег. Ни пошевелиться, ни нормально вдохнуть…

Линда дернулась и резко села. Парень, на плече которого она до того спала, дернулся тоже.

Память возвращалась неохотно, мозг цеплялся за остатки сна. Морозило кожу, с лица хотелось смахнуть сор, а колени ныли, будто содранные взаправду. Ее запястья коснулась теплая ладонь, раздался вопросительный шепот:

- Лин, что случилось?

Она заморгала, медленно выдохнула. Уже давно рассвело, и она отчетливо видела лицо Витьки. Черные брови и синие глаза, острые скулы и жесткую линию губ. Она убрала в сторону отросшую прядь волос, погладила колючую щеку. Парень накрыл ее руку своей и поцеловал в середину ладони. Линда, смущаясь, отвела взгляд.

Его касания разжигали огонь в крови, возвращая ощущения жаркой ночи, проведенной вместе. А перед глазами стоял холодный весенний лес, неровный камень и другой парень, который так и не смог вдохнуть воздух этого мира.

- Ничего. Просто сон, - пробормотала девушка, облизнув губы, - просто…

Она все же провела по лицу рукой, стирая фантомную хвою и талый снег. Ей пару недель – целую вечность по нынешним меркам – не снилась пыль перехода и холод пустыря. Тот день, который изменил все. И Андрей целую вечность не вспоминался. Так почему сейчас? Почему вот так – ярко, ясно, в мельчайших подробностях?

Странный сон. Тем более странный, что приснился сегодня.

Бесконечно длинный вчерашний день был полон неясностей и тревоги, кипучей злости и долгожданного отдыха, свободных танцев и… любви. От воспоминаний о том, что творили они с Витькой ночью, становилось жарко, немножечко стыдно и весьма приятно. А еще довольно неловко оттого, что помимо ночи этой она думала сейчас о другом.

Вокруг стоял лес. Стройные сосны высились мачтами, склон круто уходил вниз, в зыбкий туман, не располагая к долгому отдыху. Но тут, на низком плоском валуне, прикрытом со стороны возвышенности другими камнями, было уютно. Тихо, спокойно. Ни единого человека, кроме них двоих.

Парень следил за ней из-под полуопущенных ресниц, и Линда замерла под его внимательным взглядом.

- Иди сюда, - хрипловато произнес он.

Положил ладонь на ее плечо и мягко потянул на себя. Линда прерывисто вздохнула, но Виктор лишь обнял ее и поправил плащ, которым они укрывались.

- Спи.

- Не хочу, - капризно буркнула она и прижалась теснее.

Скользнула ладошкой по животу парня, с удовольствием ощущая, как каменеет его пресс и учащается биение сердца.

- Лин, не дразни меня…

- А я что? Я ничего.

А рука продолжила рисовать узоры – то легко, едва касаясь пальцами кожи, то с нажимом проводя всей ладонью. Она шалела от собственной наглости и той власти, которую обретала над парнем, чувствуя себя любимой и желанной. Виктор перехватил ее руку и повернулся, накрыл девушку собой, приятной тяжестью вминая в истерзанный мох. Линда охнула. Подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза. Красивый. Сильный. Любимый. Как-то так вышло, что из надежного товарища и хорошего друга он стал тем, с кем хочется делить не только кров, но и постель. И быть ближе. Еще ближе.

- Ты меня с ума сводишь, - выдохнул он и поцеловал так жарко, что поплыло перед глазами.

Пальцы его скользнули по ее телу, безошибочно находя нужные точки. Девушка задрожала, тая в его объятиях и позволяя гладить и целовать себя. Ласкать, живым теплом прогоняя дурные сны.

Прошлая ночь была чудесной, но Линда, к стыду своему, помнила ее обрывками. Все скрутилось в безумный и прекрасный калейдоскоп эмоций и впечатлений. Сейчас же все ощущалось так четко и ярко. Так остро. Живот, ребра, полукружия груди, задняя поверхность шеи. Уверенные пальцы парня, его чуткие губы и колючая щетина контрастом. Жар, заливающий тело, и мурашки у нее на руках.

Он подцепил подол ее нижнего платья, потянул вверх, мучительно медленно скользя ладонью по бедру, и замер. Вскинул голову. Линда, выплывая из марева удовольствий, с трудом сфокусировалась на лице парня. Но спросить, что его встревожило, не успела – услышала голоса сама.

Выше по склону кто-то переговаривался на джерре, а потом, повышая громкость, окликнул: Мия, Тимур! И следом: Виктор, Линда! Девушка дернулась, и парень мгновенно с нее скатился. Телу стало холодно и неуютно без его тепла, Линда поежилась.

- Что-то случилось, - прошептала она, чувствуя нарастающую тревогу, и села.

Ни Тимура, ни Мию она после шатра шамана не видела – слишком сильно увлеклась праздником и обществом своего парня, чтобы думать о чем-то другом. Взгляд Виктора скользнул по девушке и потеплел. Он, сев рядом, натянул ее рукав повыше и соединил две части ворота у горла. Линда нервно хмыкнула, вспоминая, во что одета. Нижнее платье распахивалось едва не до пупа, когда не было скреплено фибулой. А куда эта фибула делась, кто ж теперь знает. Вот не носила она женскую одежду, так стоило ли начинать? То ли дело мужская рубаха, с коротким вырезом. Удобно.

Но взгляд парня говорил: стоило, еще как стоило!

- Молчи, - буркнула она, и он ухмыльнулся.

Линда встала, так и не придумав, чем скрепить ворот. Голые ступни коснулись влажного от утренней росы мха и старой рыжей хвои, под пятку подвернулась шишка. Девушка поморщилась и переступила с ноги на ногу. В этот момент шаги послышались совсем близко, из-за камней вынырнул Снур. Охватил быстрым взглядом босоногую Линду, растрепанного Витьку, прикрытого плащом. Осклабился, но девушка лишь выше вздернула нос, жалея, что нет на ней привычного ремня, утяжеленного ножнами и топором. С ними всегда комфортнее.

- Вижу, праздник удался… - начал гьярравар.

- И тебе доброго утра, – холодно перебил его Витька, поднимаясь на ноги и невзначай прикрывая собой Линду. – Чего хотел?

- Поспать я хотел! - зло отозвался Снур, - и поесть нормально. А ищу тут… всяких.

Весь его вид говорил о том, что воин от этого не в восторге, и Линда не могла избавиться от тревоги.

- Где Мия с Тимуром? – спросила она.

Мужчина скривился:

- Выходит, пропали.

Маргарита

Пламя ударило в землю, разлилось волной, испепеляя травинки и старую хвою, высушивая и поджигая мох, еще минуту назад такой жизнерадостно зеленый. Марго, почти нагнавшая грена Лусара, вздрогнула и замедлила шаг. Новый удар заставил ее замереть, а после – качнуться назад.

Воздушный кулак, усиленный водой, врезался в сосну, дробя дерево в щепу, и мощный ствол заскрипел, покачнулся и начал крениться в сторону лошадей. Те дернулись с места, истошно заржали, испуганные огнем и громкими звуками. Кто-то бросился спасать животных, кто-то с криками рванул прочь. Маг досадливо поморщился и послал еще один удар, отпихивая падающее дерево так, чтобы оно никого не задело. Сосна, подрубленная почти у основания, рухнула, ломая ветви соседок, осыпая людей шишками, но до земли не дотянула. Застряла, зависнув на высоте полутора метров.

Грен Лусар развернулся, и Марго поймала его взгляд. Темный, безумный. В другое время она бы восхитилась, как легко и уверенно он сплетает стихии в одном заклятии, но сейчас разъяренный маг пугал. Совсем другим казался он вчера. Таким она его еще не видела.

И все же она не дрогнула, когда маг стремительно шагнул к ней, дохнул в лицо жарко и зло:

- Кто это сделал? Кто помог ей бежать? Это ты, да? Ты отвлекла меня, чтобы я ее проглядел.

- Я не понимаю…

Он стиснул плечи девушки и попытался вломиться в сознание так резко, что она дернулась и едва не застонала от боли.

- Куда делась Мия? Расскажи мне все, Маргарита! Все, что знаешь.

Его голос, настойчивый и лживо-сладкий, ввинчивался в мозг, а глаза смотрели прямо в ее, парализуя волю.

- Нет, - через силу выдохнула она, – Лусар, нет! Я ничего не знаю. Что с Мией?

Он будто очнулся. Отвел взгляд, и девушку отпустило. Она качнулась, вцепилась в его рукав, и маг сунул ей в руку клочок бумаги. На нем, выведенные наспех корявым почерком, были три слова: не ищите нас.

- Это нашли у лошадей – когда двух не досчитались. Мия сбежала. И я выясню, кто ей помог.

Девушка недоверчиво покачала головой. Мия – сбежала? Быть такого не может! Нежная, трепетная и пугливая девочка приняла столь важное решение? И не просто приняла, а реализовала, причем, судя по злости грена Лусара, вполне успешно. Да, за обедом не было четверых: Мию с Тимуром не видели со вчерашнего дня, а Линду Виктор забрал из круга по просьбе самой Марго. Но… многие разбрелись в эту ночь, кто куда. Расслабились, отмечая с местными и свой личный праздник – спасение из темных земель и от торийцев, что следовали по пятам. Выдохнули, позволив себе немного радости. Она и сама вернулась к шатрам лишь под утро. Может, и зря.

Маг, собранный и почти спокойный, распоряжался насчет поисков. Наконец он обернулся к Марго, и его темный взгляд вернул ее в прошлую ночь. В воспоминания о том, как шла она по сумрачному лесу, повинуясь чутью и неясной тревоге, а мужчины – Виктор и грен Лусар – двигались следом. Как нырнула в ритуал, заменив собой Линду, и в тело ударили волны энергии, скручиваясь в спирали и уходя в землю. Как танцевала она, сплетаясь с соседками в синхронных движениях, подсказанных ритмом. Как сходились и расходились они, рисуя руками, ногами, всем телом своим невидимый узор. Как зудели ладони, и горела от прикосновений кожа… Жаркое действо захватило ее, оставляя в голове одну мысль: такая ночь не может окончиться обычным спокойным сном.

- Узнаешь, кто писал? – спросил маг.

Марго тряхнула головой, прогоняя воспоминания. Кто писал, ну да. Вгляделась в бумажку и сжала ее в ладони. Почерк нервный, слова – русские. Нет, это точно сделали свои. Но кто именно – не понять, не настолько хорошо она знает ребят.

- Марго!

Девушка обернулась, и длинные черные косы скользнули по бедрам. К ней, едва не переходя на бег, спешила Линда, Витька не отставал.

- Где Мия с Тимуром? – набросилась рыжая с вопросами. – Нашли?

- Кажется, они сбежали.

- В смысле, сбежали?! Как?

- А это я хотел бы узнать у вас, - холодно произнес грен Лусар, - где Мия, Виктор? Или мне стоит расспросить твою Лин?

Марго перевела взгляд на парня. Тот шагнул вперед. Высокий, подтянутый, обманчиво спокойный. Лишь смотрит на мага так, что еще чуть – и научится метать молнии.

- А может, стоит спросить себя? Сбежала бы она, не будь причины? Что, гр-р-рен Лусар, - прорычал Витька, - не было у нее причины, а?

- О чем вы? – разозлилась Марго, - говорите уже, ну!

Она смотрела то на одного, то на другого, но мужчины молчали.

- Они с шаманом вчера Мию не поделили, - сказала Линда, игнорируя гневный взгляд мага, и тут же глаза ее округлились, и девушка выдохнула, - шаман!

Дальше Марго вообще перестала понимать, что происходит – вся эта братия рванула к шатрам. Искать Ньорта Видящего.

Шамана на месте не оказалось. Внутри дремал крепкий мужчина, и на вопрос, куда же делся хозяин, лишь двинул плечами. На мага было страшно смотреть. Казалось, он готов разнести что-то еще, но – нет. Сдержался. Глубоко вдохнул, медленно выдохнул и рыкнул Снуру:

- Найди мне его!

К счастью, проверять мага на выдержку не пришлось – искомый нашелся быстро. Сидел себе у костра ребят, пил горячий отвар да рассказывал о местах, где живет – далеко на севере, во фьорде, на границе тамошних темных земель.

- …а красиво там – сил нет! Скалы серые, лес щетиной, темный песок и река, что режет долину надвое… о, Луций! Что, нашлась твоя пропажа? Ты проходи, садись. Девы тут вкусного наварили.

Шаман подмигнул Лизе, которая слушала его с открытым ртом, и девочка довольно зарделась. Маг сел на соседнее бревно, отмахнулся от кружки, исходящей паром.

- Ну и где она? – резковато спросил он.

- Видать, не нашлась, - посетовал старик. – А нечего было пугать. Вздумал тоже…

Грен Лусар сверкнул взглядом, и шаман не стал продолжать. Спрятал ухмылку за кружкой, отпил.

Рита смотрела на них и гадала, что такого могло случиться вчера в шатре, от чего поцапались эти двое, а Мия оказалась так напугана, что предпочла сбежать, лишь бы не встречаться с остальными.

А если она не сбежала? Если ее похитили?

Последнее она произнесла вслух. Грен Лусар сослался на записку, и шаман требовательно протянул руку. Марго хотела уже отдать бумажку, как Ньорт вцепился в ее запястье. Перевернул ладонью вверх, усмехнулся невесть чему, глядя прямо в глаза. Показалось, что он видит ее насквозь, знает все. Вообще все. И пусть прошлой ночью было много такого, что она не готова показать хоть кому-то, Маргарита не отвела взгляд. Не отдернула руку. Мужчина отпустил сам, будто потерял интерес. Пощупал записку, понюхал. Сказал уверенно:

- Да, это он.

Сощурился на огонь, вновь отпил из кружки.

- Не крал никто деву. Сама ушла. И страж при ней, ой, хороший…

Он причмокнул губами. Маг начал терять терпение:

- Найди мне ее!

- Тебе? Ты и так мне задолжал. Много жизней. А я забрал бы лишь две, да и то на год, не больше.

Ребята стояли и сидели вокруг, притихшие, мало что понимающие. Не рисковали ни прерывать беседующих мужчин, ни заниматься чем-то своим. Но ни один не ушел – слишком уж интересным оказался разговор.

- Идем, обсудим, - холодно произнес грен Лусар, поднимаясь на ноги.

- И чем тебе это место плохо? – проворчал Ньорт.

Но встал. И даже шагнул следом за магом. Беседа продолжилась поодаль, и до Маргариты долетали лишь обрывки фраз. Маг злился, и еще как! Он чуть ли не напрямую обвинял старого Ньорта в похищении Мии. Пытался казаться спокойным, но Рита видела, как с силой он расправляет ладони – так, словно боится сжать их в кулаки.

Шаман же отрицал все. Казалось, его вообще не заботит исчезновение девочки и ее друга. Хотя… ему-то чего волноваться?

- На костях своих поклянись, что это был не ты! - донеслось до Риты, и девушка не удержалась, сделала пару шагов в сторону мужчин.

- На костях, говоришь…

Шаман огладил на груди ожерелья, сплошь состоящие из первых фаланг чьих-то пальцев. Думать не хотелось, чьих, но Маргарита точно знала – человеческих. И, судя по количеству, на странное украшение пошла далеко не одна рука.

- А и поклянусь, раз ты не веришь моему слову, - наконец, заключил шаман. – Только готов ли ты принять такую клятву?

Маг резко выдохнул и сжал кулаки.

- Значит, сама? – помолчав, спросил он.

Кивок.

- Найти поможешь?

Но шаман лишь поджал губы.

- Ищи, если хочешь, Луций. Ты не можешь не искать. Она не может не бежать. А я дам девочке свободную жизнь.

- Свободную… - в голосе мага прозвучала горечь, - что толку в этой свободе? Она просто сгинет в этих лесах. И все. Ты не жизнь ей даешь, а проклятие. Смерть неотвратную.

- Вижу, ты печешься о ней – так, как умеешь. Но она сильнее, чем ты думаешь.

Маг устало покачал головой.

- Ошибаешься. Уж я-то знаю, насколько она сильна. Потому и отпустить не могу.