Дороже всех алмазов

Любовь дороже всех алмазов,

И золота со всей земли.

Сапфиров, яхонтов, топазов,

Что большей и ценней любви?

- Харитон Егорович, - взволнованно проговорила секретарь, едва переступив порог кабинета директора "Якутскалмаз". – Там на крыльце, жёны и матери пропавших без вести горняков пикет устроили. И журналисты собрались. Что прикажите с ними делать?

Белов нахмурился и досадливо сжал кулаки. Тягуче посмотрел на секретаршу.

- Охрана внизу? Пресс-секретарь спустился?

- Да. Все там. Но женщины рвутся внутрь. Их не устраивает ответ представителя службы спасения.

- Пикетчицам сообщили, что я никого не принимаю?

- Говорили. Но они слышать не желают! Вас требуют. Немедленно! – тревожно смотрела женщина, заламывая руки.

- Вот чёрт, ну надо было случится беде, когда отец улетел в Африку! Все шишки на меня теперь посыплются, - досадливо поморщился Харитон. – Ладно, придется выйти и как-то убедить, что спасательная операция дальше не имеет смысла, - он устало выдохнул и потёр ладонями лицо.

Едва секретарь исчезла за дверью, Харитон подошёл к окну и, открыв боковую фрамугу, выглянул на улицу. На площади, у входа в административный корпус собрались люди с транспарантами. В основной массе женщины разных возрастов, студенты - зеваки и горстка репортеров, жадных до любой скандальной информации.

Досадное недоразумение. Порушенные планы на выходные. Судебные разбирательства. Ощутимые материальные потери.

Харитон досадливо поморщился, закрыл окно и отвернулся. Выбора нет – надо выйти и успокоить агрессивно настроенную толпу. Подойдя к зеркалу, он тщательно оглядел себя. Его наверняка бросятся снимать фоторепортеры и назавтра заголовки утренней корреспонденции украсятся его лицом.

О прилизал у висков торчащие прядки, небрежным жестом уложил на бок чёлку, поправив узел галстука, надел пиджак и, нацепив маску сдержанного равнодушия, неторопливо покинул рабочий кабинет.

На выходе из административного здания дежурила личная охрана директоров и при появлении Белова на крыльце, мужчины расшаркались, засуетились, запирая Харитона в кольцо и не позволяя приблизиться требующим встречи с руководством компании.

- Харитон Егорович, - подскочил тут же к нему пресс-секретарь, загораживая от толпы возбужденных женщин. – Я уже дал короткое интервью представителям СМИ и сказал, что Вы лично неприкосновенны для диалога.

- Благодарю, Иван Антонович, - ответил Белов и, указав подбородком на кучку женщин с плакатами, нахмурился. – А бабы что гомонят? Не уходят?

- Так требуют вернуть их мужиков, - произнес с укором и боязливо обернулся назад. – Того и гляди набросятся. Я б усилил Вам охрану на ближайшее время, господин вице-президент.

Белов вчитался в требования пикетчиков и раздраженно вздохнул.

Надписи на транспарантах гласили:

"Верните нам наших мужчин живыми!

Требуем мужей и отцов домой!

Шахта – отдай моего сына!"

- Вы сообщили женщинам, что поисковые работы приостановлены в связи с нецелесообразностью мероприятия? – холодно проговорил Харитон, глядя на взбудораженную толпу жен и матерей шахтеров.

- Говорил. Слышать не хотят. Требуют возобновить поисковую операцию. Пока нет тел – остается надежда, что они живы.

- Значит, вы были недостаточно убедительны, Иван Антонович, - произнес с едва скрываемым раздражением Белов. – Организатор операции отчитался?

Не успел пресс-секретарь доложить о ходе спасательной операции, как из толпы женщин к ним бросилась девушка. Расталкивая локтями участниц пикета, протиснулась между охраной и выкрикнула в лицо Харитону:

- Вы директор? – дрожащим голосом. – Вы должны немедленно продолжить поиски пропавших горняков!

Она сделала шаг к нему навстречу и остановилась, учащенно дыша и глядя на Харитона жгучим, полным ненависти и недоверия взглядом темных глаз.

Белов сразу отметил принадлежность пикетчицы к малым народностям севера. Смуглая кожа, смоляные густые косы, отброшенные за спину и шоколадные, чуть раскосые глаза, не лишенные интеллекта; лицо с высокими скулами, с налетом благородности. Красивое, экзотическое лицо якутки или ненки.

- Я. Что вы хотели? – сдержанным тоном остудил её пыл Харитон, продолжая пристально рассматривать.

Незнакомка раздраженно повела ноздрями, нахмурилась и требовательно произнесла:

- Я хочу знать почему приостановили поиск пропавших?  Под завалами находится мой муж! И еще девять горняков, запертых в шахтах.

Голос её дрожал от напряжения, грудь вздымалась от частого дыхания, а глаза смотрели требовательно, не мигая.

Харитон, порядком расстроенный происшествием на одном из рудников, нервно сжимал кулаки. Все, что от него зависело, он выполнил, оставалось уповать только на Господа.

Он прочистил горло и ответил:

- Поисковая операция завершена час назад. Спасателями было сделано все возможное, но дальнейшая операция нецелесообразная ввиду нового обрушения горной породы. Я согласовал своё решение с сотрудниками службы спасения и отдал приказ остановить поиски горняков, - медленно, по слогам проговорил Харитон, не спуская взгляда с растерянного и взволнованного лица незнакомки.

- Нет…, не может быть! - вскрикнула она в сердцах, мотнув головой. – Прошу, Вы должны возобновить поиски людей! Они же могут быть ещё живы! Я уверена! Я чувствую это! Нельзя останавливать поиски и дать им погибнуть! – всхлипнула с надрывом.

Её глаза расширились от страха и безнадежности, и у Харитона ёкнуло за грудиной. На девушку было бы приятно смотреть в другой, спокойной обстановке, если бы не тягучая, вселенская печаль на дне зрачков.

- Поздно, - обрубая свое сочувствие на корню и надежду незнакомки, сказал Харитон. - Копры шахт полностью затоплены. В этот сектор уже не зайти. Все, что смогли сделать спасатели – сделали. Увы, горняки считаются погибшими. Я Вам искренне сочувствую.

- Не нужно мне ваше сочувствие! – выкрикнула со злостью девушка. – Вы не понимаете, что там люди? Живые люди! Там мой муж, слышите?! – не унималась. – Вы просто не хотите их спасать! Да? Вам плевать на чужие жизни, только алмазы интересуют! Деньги, власть, добытая путем пролитой крови и потом!

Харитон старался не выказывать эмоций, удерживая незнакомку суровым взглядом. За её спиной другие женщины взбудоражились, напирали, сужая пространство. Осмелев, начали выкрикивать похожие требования.

- Чтобы Вы делали, если бы там был Ваш брат? Отец? А?! – не отставала незнакомка.

Харитон молча проглотил вопрос, не зная что ответить. Он понимал чувства девушки, но и сделать ничего не мог. Не мог рисковать группой спасателей, пожертвовав горняками. Чтобы погибло еще больше людей. Ценных кадров.

- Я сделал бы тоже самое, - отчеканил, не моргнув глазом.

- Что? Остановили бы операцию? – взвизгнула девушка.

Её уже трясло от злости и бессилия.

- Да. Это бессмысленно. Людей уже не спасти. Будет составлен акт ЧП на рабочем месте и, если вы находитесь в родстве с погибшим, Вам выплатят денежную компенсацию.

Он отошёл на шаг от девушки, предчувствуя новую волну женского негодования.

- Что?! – подалась она к нему, заглядывая в напряженное лицо. – Какая к черту компенсация? Да Вы сволочь! Эгоист! Подонок! Только и знаете, что откупаться за свои грехи! Ненавижу вас! Чтобы Вы сдохли сами! Подавились алмазной крошкой!

Но слезливые мольбы не трогали сердце алмазного короля.

Напротив, незнакомка, чувствуя безысходность и отчаяние, бросилась к нему и вцепилась в лацканы его пиджака.

- Остынь, сумасшедшая! – рявкнул Харитон и перехватил цепкие пальцы девушки, пытаясь оторвать от воротника.

Но она вырвалась и попыталась дать мужчине пощечину и расцарапать лицо.

На помощь Харитону бросились охранники. Завязалась потасовка: треск ткани, шлепки, ругань мужчин. Их борьба взбудоражила толпу и крики других женщин смешались воедино, а смелая незнакомка продолжала выкрикивать слова протеста:

- Мой муж заживо погребен под землей! И он ждет, что его достанут. Надеется! Я требую, чтобы Вы продолжили поиски горняков, пока не найдете их живыми или… мёртвыми, - последнее слово она произнесла едва слышно, хрипя, прихваченная за ворот водолазки личным помощником Белова.

Харитон не ожидал неконтролируемой агрессии со стороны девушки. Полностью отчаявшись, она неожиданно вырвалась из рук охранника и ударила его по лицу. Щёку обожгло острой болью, будто полоснули лезвием и он, невольно приложив ладонь к скуле, рявкнул:

- Ах ты, сука неблагодарная! Я тебя в каталажку запру на пятнадцать суток!

- Твари! Ненавижу вас, - возилась в руках крепких мужчин, пытаясь выбраться из жесткой хватки. – Это Вас надо сажать в тюрьму, убийца! – кричала, когда охранники потащили её в тонированный автомобиль.

- В участок её везите! – крикнул им вслед Белов. - Я позже подъеду и напишу заявление за нападение. Пусть посидит в клетке и подумает как себя вести в будущем.

Репортеры бросились снимать инцидент на камеру. Пикетчицы встревоженно загалдели, принялись роптать и Харитон, порядком утомлённый происшествием, вместе с пресс-секретарем и третьим охранником исчезли внутри здания.

- Харитон Егорович! – испуганно воскликнула личная помощница Белова. – У Вас кровь на лице.

- Кровь? – он невольно коснулся горящей скулы, ощутив на коже липкую жидкость. – Неуправляемая туземка! - посмотрел на красные мазки на пальцах. – Надеюсь, она не больна бешенством. Не хотелось бы делать уколы.

- Вы еще можете шутить?! – пропищала женщина, нервно моргая, заламывая руки и суетясь вокруг начальника. – Я принесу аптечку!

- Да какие тут шутки, Полина Андреевна, - устало вздохнул Белов. – Подайте требование в отдел кадров, пусть составят список погибших и их родственников, - он устало опустился в кресло и посмотрел исподлобья.

- Хорошо, всё сделаю. Позже. Что же за сумасшедшая такая? Напасть на человека! – сетовала на незнакомку, хлопая дверцами шкафа.

Секретарша быстро вернулась с необходимым набором медикаментов и протянула руки.

- Вот, держите ватку с антисептиком. И пластырь.

- Спасибо, Полина Андреевна. Вы настоящая сестра милосердия, - пошутил Харитон, кривясь от неприятного ощущения на коже. - И в ещё: бухгалтерию распоряжение подайте, чтобы выдали по десять окладов семьям погибших.

Харитон, глядя на отражение в зеркале, обработал царапину под глазом и горько усмехнулся. Слишком маленькая жертва по сравнению с чьей-то жизнью или потерей близкого.
Алмазный магнат - Белов Харитон

Эта история - чистый вымысел автора и любые совпадения случайны. Но, в её основе лежит реальный трагический случай – гибель 8 горняков на алмазодобывающей шахте Мир в Якутии в 2017 году.

На следующий день Харитон давал полный отчет представителям следственного комитета, составляющим протокол о несчастном случае на алмазных рудниках. Созванивался с юристами, отцом, срочно прервавшим деловую командировку и возвращающимся домой.

Позже он вызвал к себе в кабинет главного охранника и поинтересовался по вчерашнему инциденту с пикетчицей.

- Василий Петрович, Вы отвезли в участок девушку? Я заработался и совсем забыл о ней, - досадливо поморщился Харитон. – Надо заполнить протокол. Юристу что ли поручить от своего имени?

- Вы имеете ввиду жену погибшего якута?

- Он был якут? Да, наверное… Её забрала полиция за дебош?

- Не совсем, - потупил взгляд охранник, переминаясь с ноги на ногу.

- Не понял? Вы ослушались моего приказа? – напрягся Белов. – Девушка набросилась на меня, - указал пальцем на красную полоску на скуле. – И я не спущу нахалке её дерзкую выходку. Пусть в следующий раз знает, как руки распускать. Даже если у нее горе – это не означает, что она может кидаться на людей.

- Не смогли мы её в участок сдать, - сказал на выдохе. - В больнице она, Харитон Егорович, - стыдливо признался охранник.  – Нельзя вдову сейчас в тюрьму. Беременная она… Была беременная.

- Беременная? Почему …была? – недоумённо повёл бровями.

- Мы когда её в машину посадили и повезли в участок, по пути случилась беда. Она вдруг резко, как заорет на всю кабину, мы аж напугались. Обернулись, а она согнулась пополам, за живот держится. Потом начала бормотать на своём родном языке. Мы сразу и не поняли, что, да почему. Думали, она комедию перед нами ломает. Отпустить её на свободу таким способом выпрашивает, - выпалил на одном дыхании Василий.

- И? Что дальше? – напрягся Харитон, настороженно глядя на подчиненного.

- Ну, а когда мы до участка доехали, сунулись к ней, а на девке лица нет. Бледная. Дрожит. Скулит, как псина побитая. За живот вцепилась, о помощи умоляет. Пригляделись, а брюки её все в крови. Думали, порезала она себя что ли?

- И что она, что с ней стало? – нетерпеливо поторопил Василия Харитон.

- Да что, что, выкидыш у неё в этот момент случился. Сознание при нас потеряла от шока. Хорошо, что мы сообразили девчонку в больницу отвезти. Спасибо, что стационар находится.

- Ясно, - упадническим тоном ответил Белов и задумчиво посмотрел в окно, не зная как дальше поступить с незнакомкой.

Вроде и спуску давать нельзя – надо наказать за дерзкую выходку. Но и он не мерзавец последний, чтобы девушку в горе преследовать. Он, конечно, не собирался её там держать две недели, но приструнить, исключительно в назидании другим на сутки, хотел.

- Простите меня, что ослушался Вашего приказа. У самого взрослая дочь. Не мог я ее в каталажку посадить. А теперь чувство вины сожрало. Будто это я виноват, что ребеночек её погиб.

- Ты не виноват, Василий Петрович, - обернулся Харитон и успокаивающе похлопал по плечу охранника. – Это просто очередной несчастный случай. Не будем предавать её хулиганство огласке, не до неё сейчас нам. И так проблем выше крыши. Следствие. Разбирательства. Подсчет ущерба компании.

Он отпустил охранника, вернулся в кресло и задумался. Не так он хотел принимать бразды правления семейным бизнесом. И даже если он не причастен к трагедии, от реальности никуда не деться. Чувство вины и не совершенства устройства алмазодобычи вкупе с хронической подвижкой грунта, оставили тяжелый осадок на душе заместителя главы компании.

И еще эта девушка. Якутка.

Харитон поморщился, представив, что к потере мужа, она потеряла ещё и ребенка. И как бы он не был циничен и прагматичен, человеческого сочувствия не был лишен. Он вызвал секретаря и распорядился узнать в которую больницу отвезли пострадавшую и отправить набор продуктов для вдовы.

***

Аяна несколько суток находилась между жизнью и смертью. Она потеряла много крови при отслойке плаценты. Ребенок погиб, добавив к её физическому состоянию разрушающую апатию и потерянность. Она периодически впадала в беспамятство – от горя не хотелось дальше жить. В бреду звала супруга. А приходя в себя, хваталась за пустой живот и начинала реветь с прежней силой, сворачиваясь калачиком. Обвиняла руководителей компании в трагедии с горняками, невезение, судьбу. Видеть никого не желала. В квартиру, где они жили с мужем, возвращаться не хотела. Смотреть на безмолвные, печальные стены, в которых они планировали будущее, боялась. Боялась сойти с ума.

Опустошение. Безразличие и потерянность стали верным спутником на больничном ложе.

Спустя неделю в город прилетел родной брат мужа Аяны и навестил её в больнице. Она уже понемногу пришла в себя и встала на ноги.

Алтай принес Аяне пакет с фруктами и цветы, но девушка безразлично посмотрела на подношение и поставила на край скамьи.

- Я ходил в офис предприятия, - доложил Алтай. – Подписал документы на компенсацию за брата.

- Мне все равно, Алтай, - отвернулась Аяна и безэмоционально посмотрела в окно. – Мне кажется, что Дархан еще жив. Я не могу поверить, что его нет. Каждый день, едва просыпаюсь, смотрю на дверь в ожидании, что он войдет и скажет, что выбрался. Что живой. Что свершилось чудо. Что спасатели ошиблись, посчитав его погибшим. Обнимет меня и меня отпустит эта бесконечная боль и пустота.

Аяна невольно потёрла левую сторону грудины и шумно выдохнула.

- Как он может быть жив? Копры, в которых они работали полностью затоплены грунтовыми водами. Туда даже водолазов бояться отправлять за телами из опасения новых жертв среди спасателей.

Аяна мотнула головой, не соглашаясь с решением службы спасения остановить работы.

- Я даже не попрощалась с его телом, Алтай, - всхлипнула Аяна, не сдержав рвущихся наружу слёз. – Не придала тело земле. У моего мужа даже нет надгробия, понимаешь? – заикаясь, с надрывом ответила и печально посмотрела на родственника.

- Я тоже, между прочим, страдаю. Или ты забыла, что он мой родной брат? – рявкнул недовольно Алтай. – Мы должны принять его смерть и жить дальше!

- Я не хочу, - она вновь отвернулась и обняла себя руками. – В моей жизни не осталось смысла.

- Ты говоришь про… умершего ребёнка? – осторожно спросил Алтай и Аяна молча кивнула. – Пройдет время и ты восстановишься. А боль со временем притупится. У тебя ещё будут дети от другого мужчины, - заявил уверенно.

Аяна резко обернулась и произнесла с обреченностью в голосе:

- Нет! Не будут! У меня никогда не будет детей!
Молодая якутяночка Аяна

Два месяца спустя. Аэропорт города Якутска.

- Отец, я тебя понял, - нетерпеливо рявкнул Харитон в динамик телефона, спускаясь на эскалаторе. – Страховая компания уже подготовила документы на членов семей погибших. Вернусь из столицы – оставшиеся вопросы решим.

Харитон продолжал говорить по телефону, не замечая окружающих. Торопился на посадку самолета до Москвы, перескакивая ступени транспортной ленты эскалатора. Закидывая рюкзак на плечо, локтем задел девушку, стоящую внизу.  Незнакомка, не ожидавшая удара, не устояла на ногах и полетела на платформу. Чемодан от удара об металлическую сетку раскрылся, вытряхивая вещи наружу, а сама она едва не завыла, больно приложившись коленом.

- Девушка, смотрите куда идёте! – досадливо выругался Харитон, посчитав, что это она виновата в происшествии, но потом опомнился и недовольно произнёс: - Простите, что уронил вас.

А, окинув её экзотический образ, процедил:

- Дикари!Так и не научились вести себя в общественных местах!

Незнакомка резко подняла голову и их взгляды встретились: её ненавистный, озлобленный и не скрывающий досады и неприязни Харитона.

- Сам ты дикарь! Придурок бледнолицый!

Он поморщился, расстроенный стычкой с пассажиркой, но успел заметить, как глаза её заволокло болью и обидой. Девушка бросила напоследок уничтожающий взгляд и кинулась собирать вещи, выпавшие из чемодана. На глазах у десятка прохожих разворачивалось неприятное действие. Харитон устыдился своего поступка. Вздохнув, полез в карман куртки и достал из портмоне несколько купюр. Сделал пару шагов к ней и протянул пострадавшей веер из сложенных купюр.

- На вот, возьми, - сказал небрежно.

Но она проигнорировала его щедрый жест и тогда Харитон наклонился и бросил деньги поверх ее скомканных вещей.

Она резко подняла голову и ненавидяще посмотрела на него, давая понять, куда он может засунуть свою подачку. Резко сгребла деньги в кулак и бросила к его ногам, будто горстку мусора.

- Проклятый убийца! Я молю, чтобы ты покой потерял! И во сне к тебе являлись души, заживо похороненных людей, - прошептала, быстро собирая оставшуюся одежду и трамбуя в чемодан.

Харитон услышал обвинительную фразу и нахмурился. Моргнул, глядя на её склоненную макушку и профиль. И к нему неожиданно пришло узнавание. Он вспомнил девушку-якутку. Девушку, которая умоляла его продолжить поисковые работы шахтеров и оставила на его лице тонкий шрам, глубокое чувство вины за погибших горняков в тоннеле кимберлитовой трубки. А еще он вспомнил о её личной трагедии. Стало вдвойне неприятно.

Он приблизился вплотную и, наклонившись над ней, перекрикивая людской гул, произнёс:

- Я хочу попросить прощения за то, что случилось с тобой. Я не желал тебе зла. И в изолятор не думал закрывать надолго.

- Что? – он вскинула голову, настороженно глядя в его сочувствующие глаза.

- Ты же потеряла ребенка?

Аяна резко отвернулась и невидяще уставилась на ворох одежды. Фантомная боль пронзила чресла и она согнулась, хватаясь за живот и учащенно дыша.

Прохожие сновали туда-сюда, обходили её чемодан, перепрыгивали. Ругались, что они стопорят движение. А Харитон растерянно смотрел на неё, не зная, чем помочь.

- Тебе… плохо? – наклонился и участливо заглянул в лицо. – Может вызвать врача?

Аяна хватала большими глотками воздух, пытаясь снять напряжение и спазм. Усилием подняла голову и зловеще произнесла:

- Воскресную службу лучше закажите себе, - посмотрев на Харитона своим чёрным, шаманским взглядом. – Я буду молить духов поскорее отомстить Вам за моего погибшего мужа и других работников рудника.

- Сумасшедшая! – отпрянул Харитон, едва не перекрестившись. – Спятившая шаманка.

Белов, посчитав, что и так довольно долго задержался с вдовой бывшего работника, подхватил портфель с документами и торопливо пошел из зала ожидания, тихо ругая экзальтированную девушку.

Аяна понурила голову, сдерживая слезы, всеми фибрами души ненавидя этого мужчину. Она едва справилась с трагедией, с потерей первенца, как судьба ей подкинула встречу с виновником её бед. Это холёное, аристократическое лицо с проседью в волосах, она запомнит на всю жизнь и будет остаток дней молить, чтобы бумеранг возмездия вернулся к генеральному директору "Якутскалмаза". Она верила, тешила и жила этой мыслью два тяжелых месяца реабилитации. И вдруг судьба их столкнула вновь, расковыряв едва зажившую рану до кровавого зияния.

- Девушка, у вас всё в порядке? - заботливо спросила мимо проходящая женщина с ребенком.

Аяна вскинул голову, фокусируя взгляд.

Светловолосый мальчик таращился на нее и в его детских и наивных глазах было столько участия, что Аяна устыдилась своей минутной слабости. Агрессии на весь мир вокруг.

Якутки никогда не ревут. Не жалуются. И еще они терпят любую боль. Она плохая якутка. Не истинная. Оевропеилась, расклеившись на глазах у нескольких десятков зрителей.

- Да, - сморгнув дрожащую слезу с ресниц, прошептала. – Спасибо. Со мной все хорошо.

- Тот мужчина Вас… обидел?

От незнакомки не укрылась их агрессивная беседа и веер купюр, упавший поверх раскрытого чемодана, которые ушлые прохожие успели растащить, пока она безучастная к окружающему миру, пытаясь успокоить зачастившее сердце.

- Не так, как Вы думаете, - горько усмехнулась Аяна, поднимая туго набитый чемодан. – Он просто мой заклятый враг. Зло.

- Ты не стесняйся, если помощь нужна – так и скажи. В полицию обратимся. Охрану вызовем.

- Не нужно полиции. Этот мужчина, - она невольно оглянулась в ту сторону, где исчез Харитон, - когда-нибудь получит по заслугам. Когда придёт его время.

- Ну как знаешь, дорогуша.

Женщина попрощалась и, схватив крепче сына, пошла на выход. Аяна взглянула на табло, отсчитывая время до отлета её рейса. Хотелось поскорее исчезнуть из толпы. Из привычного мира, где каждый проживает своей жизнью и ему нет дел до её душевной боли и личной потери.

Аяна летела домой. Из Якутска в Яр-Сале. Туда, где царит покой и тишина, где отсутствует цивилизация. Чтобы переосмыслить свою жизнь и решить, что в ней осталось ценного, ради которого стоит жить дальше.

Прошло полгода после трагических событий.

Аяна поселилась в рыбацкой хижине, принадлежащей семье погибшего мужа, на берегу реки, в отдалении города и цивилизации. И сколько отец с мачехой её не уговаривали пожить у них в доме – не соглашалась. Не могла смотреть на семейный уют других, не хотела отравлять своим присутствием счастье родных. Верными друзьями для неё стал пёс отца по кличке Снегай, двухствольное ружье и рыболовецкие снасти. Земля приняла её в свою заботливую и щедрую колыбель, ветер стал невидимым спутником, вода и лес кормильцами, а солнце утешением.

Так и жила она уединенно несколько месяцев, пока однажды небо не затмила стальная машина, нарушив ее привычный уклад неожиданным крушением.

 Аяна отправилась в лес, собрать ягоду и услышала гул лопастей вертолета. Изредка воздушное пространство над тайгой пересекали частные самолеты и вертушки, и девушка уже не реагировала на них. Вяло, без интереса следя за траекторией полета пока воздушное судно, мелькая брюхом и раздувая воздух, не исчезало вдали, превращаясь в черную точку на небе.

Но в этот раз все выглядело иначе.  Тарахтящий гул неисправного мотора нарастал и она напряженно посмотрела вверх: лопасти машины замедлили ход и вертолёт, на миг зависнув, стремительно стал падать вниз. Аяна застыла как соляной столб, не успев убежать, как на её глазах, машина, визгливо заурчала и буквально рухнула пузом вниз, ломая макушки высоких елей. Послышался сильный, глухой удар, свист лопастей, рубящих ветки, хриплое кряхтение двигателя и тут же всё смолкло. Наступила пугающая тишина. Зловещая. Фатальная.  

Аяна непроизвольно вскрикнула, подпрыгнув на месте. А потом сорвалась и побежала в ту сторону, куда упала машина. Ветви терновника и бузины хлестали её обнаженные участки кожи, но она, прикрывая руками лицо, стремилась поскорее попасть на место крушения. Пилоты. Люди. Они нуждались в экстренной помощи и она обязана им помочь.

Картина крушения вертолета заставила сжаться внутренности Аяны.

Лопасти МИ-8 застряли между плотными стволами сосняка, частично порубив тонкие ветви, но смягчившие удар о землю. Машина не загорелась, моментально заглохнув и это вселяло надежду, что в кабине теплится человеческая жизнь. Но при приближении к машине, энтузиазм Аяны убавился. Стекла выбило при ударе о землю, а лобовое стекло насквозь пробила толстая ветка.

Аяна застыла в ужасе, глядя на залитое кровью лицо пилота вертолёта, его неестественную позу. Шлем слетел от силы удара и руль раскроил череп. Она поморщилась от вида зияющей раны, представив, какую боль испытал мужчина, если был ещё жив на момент столкновения машины о землю. Одно было положительно – смерть его наступила мгновенно.  Аяна помолилась богам и с шумом выдохнула воздух. Опасливо обойдя покореженную машину, боясь, что двигатель может загореться, заглянула внутрь кабины через разбитое боковое стекло со стороны второго спутника. 

Голова второго мужчины - пассажира, судя по гражданской одежде, была откинута назад и повернута набок. Из раны на виске струилась тонкой струйкой кровь. Осторожно, чтобы не порезаться об острые края стекла, она протянула руку и, нащупав сонную артерию, приложила пальцы. Пульс едва прощупывался, внушая надежду, что человек еще жив и ему можно ещё помочь.

Аяна вспомнила, что в машине должна быть рация и, забравшись в кабину со стороны пилота, проверила навигационную панель. Приборы, к сожалению, вышли из строя, судя по разбитым стеклам, радиационная трубка не подавала признаков жизни. В кабине витал запах смерти и машинного масла, раздражая рецепторы. Инстинкт гнал прочь от места трагедии. Бежать в рыбацкий домик и сделать вид, что ничего не видела, не слышала, но чувство сострадания и желание помочь ближнему, толкали её к мужчине, лежащему без сознания. 

 Кожа пострадавшего была очень бледная, но не так неприятно холодна, как у пилота, и под пальцами продолжал биться пульс. Она осторожно спустила с его головы шлем, расстегнула ворот куртки, спешно соображая, как извлечь мужчину из кабины.

Мужчина слегка зашевелился и едва слышно простонал, на краткий миг открыв глаза. Она успела рассмотреть цвет его радужки и тут же испуганно отпрянула назад. А спустя пару секунд к ней пришло озарение, что ее так напугало. Она узнала его лицо - лицо убийцы её мужа.

Пассажиром вертолета являлся некто иной, как директор алмазной корпорации Белов Харитон. Тот, кто полгода назад способствовал гибели десяти горняков. Или точнее ничего не сделал ради их спасения.

Фантомная боль скрутила внутренности и она метнулась прочь из кабины. Побежала от места крушения, будто тысячи чертей гнались следом. Продираясь сквозь колючие кустарники, царапала кожу лица и рук. Она бежала в противоположную сторону, ничего не соображая, и едва не заблудилась, вовремя опомнившись и услышав позади беспокойный лай собаки.

 Трусиха! – обозвала себя мысленно. – Разве надо бояться почти мертвого врага? Нет! Надо радоваться, танцуя прощальный танец и стуча в бубен. Но радость не приходила, а вот горечь желчью обдала нутро, вызывая стыд и разочарование.

Воспоминания о пережитой боли и потери нахлынули удушающей волной. Наконец-то бумеранг прилетел тому человеку, кто ответственен в гибели Дархана. Не об этом ли она молилась, засыпая каждую ночь тревожным сном?

Задыхаясь, она снова побежала, хотя ноги едва передвигались. Ветки до крови царапали лицо, но она перестала чувствовать боль. Снегай надрывно лаял позади, призывая остановиться, вернуться и помочь еще живому человеку.

Наконец выдохнувшись, Аяна замерла, опустив голову вниз и держась за дрожащие колени. Пёс подбежал и остановился рядом. Звонко залаял, поглядывая в сторону, где остался раскромсанный вертолет. Вертелся, хватал хозяйку за рукав рубашки, призывая вернуться.

- Нет. Не смей, Снегай! – рявкнула на пса со злостью. – Он должен сдохнуть, как мой муж, понимаешь! И никакие алмазы ему не помогут! Не спасут. И я не стану спасать. Не проси даже!

Пёс будто чувствовал смятение хозяйки, сомнения – отбежал подальше, глядя грустными глазами и заискивающе заскулил.

- Не могу…, не могу я ему помочь. Он на грани уже… пойми…, пусть уже умирает. Он все равно умрет. Позже. Но умрет, пойми, - увещевала то ли пса, то ли себя.

Пёс напоследок тявкнул и метнулся в кусты, вынуждая Аяну следовать за ним.

- Чёрт, Снегай, вернись! – крикнула вслед ему, но пёс не слушался, скрылся за кустами, маяча кончиком рыжего хвоста.

- Пусть он умрет… Пусть тоже отправится к праотцам! – причитала Аяна, возвращаясь обратно, едва заставляя ноги переступать через валежник.

Выйдя на поляну, к упавшей машине, тоскливо, потерянно посмотрела на силуэт мужчины, прилипшего к сидению, по-прежнему лежащего без движения.

- Снегай, ему не помочь. Он все равно умрет, - убеждала себя и собаку, а сама двигалась к пассажиру.

Вновь положила ладонь на шею, в тайне надеясь, что алмазный магнат отошел в мир иной, но под пальцами слабо и размеренно бился пульс и сдалась. Живой. Мужчина, которому она желала смерти не хотел умирать. В нём шла борьба за жизнь, старуха с косой медлила, не торопилась его забирать, каркающе смеялась, стоя где-то неподалеку, будто испытывая выдержку и совесть Аяны.

- За что мне это, за что?! – закричала Аяна и тоскливое, безнадёжное эхо пророкотало по тайге.

Пес гавкнул и встал на задние лапы. Лизнул руку Аяны, упрашивая.

- Он наш враг. Мой враг, - тянула время, убеждая себя и пса, что не обязана ему помогать, но мысли уже спешно соображали, как взрослого мужчину, хрупкой девушке можно дотащить до жилого домика.

Она осторожно забралась между сидениями в кабину и в ворохе вещей, отыскала сложенный парашют. Отрезала ножом фиксаторы и растянула на траве.

Снегай бегал рядом и довольно поскуливал, тянул зубами край ее туники, поторапливая достать пассажира из стального брюха.

- Да иду, я иду! – шикнула на пса. – Так и быть, спасу убийцу. Чтобы совесть моя была чиста, будь он проклят!

Она забралась в кабину и попыталась отстегнуть ремень. Металлическую застежку покорежило при падении вертушки и она не поддавалась. Пришлось разрезать ткань и освободить тело мужчины. Ей послышался едва заметный стон и Аяна раздраженно выдохнула. 

- А теперь, сволочь, попробуй только сдохнуть в моём домике! Теперь ты просто обязан выжить и до конца дней меня благодарить за спасение своей алмазной задницы.

И, подхватив его под мышками, придерживая ладонью повисшую голову, осторожно потянула на землю. Тяжелое тело едва поддавалось. От резкого движения рана на лбу мужчины закровоточила и ей пришлось оторвать край мужской рубашки, чтобы забинтовать голову.

- Вот так, красавчик, - легонько похлопала мужчину по плечу. – Вот тебе бандана, чтобы бесстыжие твои глаза кровь не залила, и ты увидел меня, когда очнешься.

Накинув ружье на спину, она ухватила за парашютное полотно и поволокла, с помощью собаки. Пёс, ухватил зубами за край фиксирующей ленты брезент, и они вместе потащили по траве бессознательное тело Харитона. Благо до рыбацкой хижины идти было всего ничего, но и это расстояние вымотало Аяну. Насколько бы женщина не была тренирована физически, ей никогда не справиться с силой и мощью крупного мужского тела.

- Ну, ты ещё жив там, не окочурился? – то и дело подходила и заглядывала мужчине в лицо, делая передышку. – Оставить бы тебя тут, пусть звери сожрут. Чем не месть, а, Снегай?

Пёс протестующе гавкал в ответ, не разделяя желание хозяйки.

- Да, да. Я жестокая. Согласна, - отвечала собаке и, вновь подхватив за парусину, тянула за собой. – Ты прав, он должен знать, что его богатая задница ничего не стоит в тайге. Ни алмазы, ни миллиарды на счетах не спасли его от катастрофы. А я спасу. Придется спасти, чёрт бы его побрал, чтобы он был мне обязан по гроб жизнью.

Пока тащила тело Харитона до хижины, он снова впал в забытье.  Пару раз её накрывало отчаяние и безнадёжность идеи спасти миллиардера. Хотелось бросить мужчину на полпути. Поехать в посёлок, позвонить оттуда в службу спасения, чтобы его забрали медики и избавить себя от забот. Но мстительная сторона, а может какая-то ещё сакральная причина, вынуждала идти до конца. Раз ей посчастливилось найти пострадавшего мужчину - своего врага, значит, его жалкая жизнь в её руках. Она будет решать: жить ему или умереть.

Труднее всего было перетащить мужчину через порог, а потом водрузить на кровать. Взмокла, перепачкалась и выдохлась, но справилась, довольно глядя на Харитона, распростертого на её постели.

- Вот как о тебе забочусь – кровать даже свою уступила! – сказала недовольно и, вытерев пот со лба, приступила к раздеванию пострадавшего.

Рубашка и брюки его окончательно испортились – испачкались травой, землей, кровью и местами порвались о колючие кустарники. Не без труда она избавила мужчину от одежды, оставив в одних трусах и внимательно осмотрела, прощупав каждую косточку. На удивление мужчина был цел. Синяки, ссадины и порезы не считались.

- Ну что ж, живучий Икар, тебе повезло – родился в рубашке! Только в отключке, - вздохнула с сожалением. – Это плохо. Ну что же будем тебя возвращать к жизни.

Повязка на голове пропиталась кровью и Аяна первым делом взялась за неё.

Собака не отходила от Аяны – крутилась рядом, поскуливала и, ставя передние лапы на постель, участливо интересовалась состояние спасённого.

- Снегай, уйди! Не мешайся. Лучше сбегай и проверь капканы. Давай! – Аяна выперла ретивого помощника за дверь и достала аптечку.

Наличие медикаментов и перевязочных материалов было скудным, но перекись, бинты и спирт имелись, и она принялась за обработку раны. Зажгла дополнительную лампу под потолком, чтобы было больше света и всмотрелась в страдальческие черты его лица. Дыхание мужчины было частым и поверхностным, веки его подрагивали, лицо осунулось, но цвет кожи чуть порозовел.

Если бы они встретились при других обстоятельствах, не по разные стороны баррикад, Беловым можно было восхититься. И хотя для неё - коренной, чистокровной якутки белый мужчина не представлял интереса, Белов Харитон все же чем-то привлекал. Аристократическими, правильными чертами? Возможно. Ухоженностью? Несомненно. И где-то среди циничной насмешливости и холодного прагматизма во взгляде и мимике прослеживалось благородство. Или таковым ей хотелось его видеть, чтобы спасение этого человека было не зря.

Осторожно сняв импровизированный бинт с головы, обмыла теплой водой кожу вокруг раны, обработала антисептиком мелкие порезы, кровоподтеки. Перебинтовала заново и уложила голову мужчины на бок. Мужчина не приходил в себя, но состояние его сулило благоприятный исход, и Аяна расслабленно выдохнула. Большая часть работы проделана. Остается только ждать и верить в лучшее. Взглянув напоследок на полуголое тело мужчины с чувством выполненного долга, накрыла его тёплым одеялом и пошла вылить использованную воду во двор.

Едва Аяна переступила порог, навстречу ей бросилась собака, радостно заскулив при виде хозяйки.

- Ну что, добыча есть? – спросила она пса, почесав за ушами, и тот, вильнув хвостом, довольно заскулил. Обернулся, с надеждой глядя в сторону леса. – Сейчас вместе сходим и заберем наш ужин. Только подушками обложу нашего больного, чтобы не упал нечаянно, возьму ружье и двинемся в путь.

Снегай поддерживающе гавкнул, будто понимая речь хозяйки и, сев на задние лапы, принялся ждать.

Аяна спустилась к реке и вымыла руки, умыла лицо, заодно приводя свои расшалившиеся нервы в порядок. Ладони её мелко дрожали и она только сейчас поняла, насколько переволновалась.  Рискнула собою, оставив свои страхи позади и спасая человеческую жизнь. И пусть он для нее оставался недругом, из чувства сострадания не могла она бросить его в лесу на погибель от переохлаждения, кровопотери или нападения диких животных. Любой хищник, почуяв кровь тут же набросится на слабую жертву.

В силки попался заяц, что означало сытный ужин и для неё, и для собаки. Вытащив добычу из петли, поставила силки заново и в сопровождении Снегая, вертящегося вокруг и довольно виляющего хвостом, вернулась к хижине.

Освежевав тушку зайца, порезала на кусочки. Разожгла огонь в печи и погрузила в казан, приправив душистыми травами и кореньями. Пока готовила шулюм, периодически ходила в домик и следила за больным.  А когда завечерело и потянуло от реки прохладой, накормила собаку и, поужинав сама, зашла в дом.

Ночь предстояла бессонная. И Аяна, едва смыкая веки, полусидя на кушетке, вскакивала и с тревогой смотрела на беспокойного больного.

Харитон после полуночи пришёл в сознание, но начал бредить - у мужчины появился жар. Он бессвязно бормотал то о контрактах и рудниках, то звал знакомых ему людей по именам. Или ругался матом на невидимого конкурента.

Аяна, придвинув кресло к кровати больного, периодически обтирала его тело холодной водой. Клала на лоб пакет со льдом. Отпаивала отварами лечебных трав и давала аспирин. Меняла мокрые простыни, заменяя свежими. Укутывала дрожащее от лихорадки тело одеялами и молилась о его выздоровлении. Разумная её половина подталкивала обратиться за помощью, а интуиция твердила не оставлять пострадавшего без присмотра.

Так продолжалось несколько дней. В перерывах между приготовлением себе пищи и кормлением пса, стирала белье, рубашку Харитона и ухаживала за больным. К концу вторых суток уже валилась от усталости, но ненадолго, засыпая, тут же вскакивала и щупала его лоб. К концу третьих суток жар его уменьшился и Харитон провалился в глубокий сон. На четвёртый день кризис в болезни наконец миновал: лихорадка спала и пострадавший пришёл в себя.

Харитон медленно приходил в себя. В голове шумело, каруселью кружились бессвязные обрывки воспоминаний из прожитой жизни и смутных событий накануне, а всё тело ломило от боли, будто его переехал трактор. При вздохе, грудную клетку сдавливало, хотелось в туалет и мучила жажда. Белов едва разлепил слипшиеся веки, фокусируя взгляд на предметах в комнате.

Обстановка незнакомая, непривычная и по его меркам убогая. Стены жилища сложены из брусьев древесины. Посеревшие от времени и изъеденные жучками, сплошь увешанные самоткаными коврами, нелепыми панно и рыбацкими снастями; из мебели - пара навесных шкафов из натурального дерева, явно ручной работы, вдоль одной из стен низкий топчан, наспех заправленный клетчатым пледом.

Где он? Как сюда попал? У кого он? И что случилось? – посыпался град вопросов в воспаленном мозгу и новая боль прострелила виски, вызывая стон.

Послышался шорох и в поле его зрения попала морда рыжей собаки. Пёс вскочил с лежанки и навострил уши. Встретившись со взглядом Белова, медленно приблизился, коцая когтями по деревянному полу и остановившись в полуметре от его постели, прямо и пронзительно посмотрел. Будто не пёс вовсе, а разумное существо в собачей шкуре. Человек-оборотень.

Белов никогда не вглядывался в глаза собак. И вообще каких-либо животных. Не считая, что в глубине их зрачков можно прочитать что-то разумное. Однако в этот раз он четко увидел собачье сочувствие и радость. Пёс оскалился, будто улыбнулся и гавкнул.

- Снегай, - послышался женский голос из глубины комнаты. - Отойди от мужчины, а то разбудишь. Пусть поспит ещё.

Пес не послушался, сев на задние лапы и вывалив длинный розовый язык, продолжал сверлить лицо спасенного им незнакомца.

Белов повернул голову в сторону исходящего звука и застал такую картину: девушка переодевалась, стоя за ширмой. Но с того ракурса ограждение едва закрывало её обнаженную спину и ему был виден полностью её полуобнажённый силуэт.

Грация, будто почувствовав его взгляд, обернулась и их глаза встретились: агатовые крупные бусины смотрели удивленно и с тревогой.

Он невольно опустил взгляд ниже. На тонкую шею, где в ярёмной впадине учащённо бился пульс, на ничем неприкрытую грудь. Но он не успел рассмотреть очертания манящих полушарий. Девушка испуганно охнула, засуетилась, быстро прикрывая их одеждой и вызывая вдох разочарования у Харитона.

Где-то он её уже видел!

Напряг память и тут же пришло узнавание: перед ним стояла та самая шальная якутка - молодая вдова погибшего горняка. Что она делает в рыбацкой хижине? А он? Как он оказался тут? Память подкинула их случайную встречу в аэропорту. Но после их стычки их пути разошлись, а теперь судьба столкнула вновь, причем в такой неприглядной обстановке.

 Харитон завозился и едва не простонал от боли. Мышцы затекли от неудобного положения, конечности едва ощущались и накатила волна страха: он парализован?!

- Где я? – просипел пересохшим языком, не отрывая взгляда от девушки.

Она нахмурилась, быстро заправляя рубашку в брюки, и медленно приблизилась к нему.

- У меня.

Белов скептически поднял брови, взглядом спрашивая: и это твоё жилище?!

- Да. Это мой дом. Я Вас спасла и приволокла сюда. Не помнишь, что произошло? – она прыгала с обращения то на "вы", то на "ты".

Неожиданное пробуждение пострадавшего застало её врасплох и от того стало некомфортно. Трое суток мужчина находился в беспамятстве и она уже думала, что он так и отойдет к праотцам, как она и желала ему, хотя делала всё возможное, чтобы вырвать его из лап когтистой старухи.

- Смутно, - тихо ответил Харитон и смежил веки. – Голова гудит.

- Это нормально, - вздохнула с облегчением Аяна и подошла вплотную. Положила ему на лоб прохладную ладонь. – Жар спал. Кризис позади, я надеюсь. – Пить, наверное, хотите? – убрала руку и выпрямилась.

Он нашёл в себе силы кивнуть, морщась от боли в висках. Чувство беспомощности удручало. А еще сознание, что он находится полностью во власти сумасшедшей шаманки, в полузаброшенной хижине, убивало надежду на скорейшее спасение. Она грозила ему земными карами, вот оно и случилось.

Она отошла, завозилась у шкафов в дальнем углу и через пару минут вернувшись, протянула кружку.

- Надо приподнять изголовье, - осторожно потянула на себя его за затылок, подкладывая съехавшую набок подушку. – Пейте. Только небольшими глотками.

Белов трясущимися руками ухватился за края керамической кружки и припал к ободку. Жадно, едва не захлебываясь сделал несколько больших глотков.

- Пока достаточно, - Аяна отняла кружку, утерев тыльной своей стороной ладони потекшую по его лицу влагу. – Я поставлю воду рядом. Позже выпьете.

Харитон смотрел на девичье лицо и, как назло, не мог вспомнить её имя. Или он его и не знал раньше. Слышал, но не пытался запомнить. Устыдился своей невежественности.

- Как тебя зовут? – спросил чуть погодя. – Память меня немного подводит.

- Это имеет значение? – едко ответил Аяна. – Для короля алмазов значение имеет лишь караты добытых камней и их рыночная стоимость на бирже. Не напрягайтесь.

Он проглотил колкость, опустив взгляд на её вздымающуюся от волнения грудь.

- Пакахонтас… - прошептал едва слышно Харитон и усмехнулся сравнению. – Я буду звать тебя так. Раз ты мне не говоришь настоящего имени.

- Что? – обернулась Аяна и строго посмотрела. – Почему?

- Ты спасла меня, как когда-то дочь вождя индейцев англичанина. Вот я и сказал, что ты Пакахонтас, - и его треснувшие губы дрогнули улыбкой.

Она фыркнула.

- Называй меня как хочешь. Мне все равно.

- Если тебе все равно, зачем ты меня спасла? Зачем, если ненавидишь?

Аяна и сама не знала. Зачем? Просто не могла позволить ему умереть. Молодому, богатому, красивому погибнуть в лесу от переохлаждения и обезвоживания.

- Отчего молчишь? Ответь честно! Рассчитываешь на выкуп моей жизни? – поморщился Белов.

- Больно мне нужны Ваши миллионы! Я даже не думала о денежной благодарности за Ваше тело.

Харитон силился подняться с постели, кряхтя и елозя по сбившимся простыням, но Аяна пресекла его попытки.

- Лежите на месте! Вы еще слабы! - она легонько толкнула его в грудь и Белов, не удержав равновесия, обессиленно упал на подушку. Окинул её ненавидящим взглядом серых глаз. - Собаке моей скажите спасибо. Это он настоял на вашем спасении.

- Как это?

- Не дал Вас бросить в кабине. Чуял, что ты ещё жив. Не отпускал меня с места крушения.

- Спасибо ему, - Харитон невольно огляделся, отыскивая собаку-товарища. - И тебе.

- Не благодарите. Мне ни к чему Ваша благодарность. Я бы предпочла, чтобы вы умерли так же, как и мой муж и еще мой… - она замолкла и резко отвернулась, не желая показывать ему подступающие слёзы и уязвимость.

О том, что в ее утробе погиб пятимесячный ребенок, говорить с ним совсем не хотелось. Это была сугубо её личная боль. Материнская трагедия и ни одна живая душа не сможет эту боль разделить и забрать.

Харитон выдохнул печально и на миг смежил веки. Он знал о потери ребенка, но понимал, что девушка не желает открытого сочувствия. Оно ей не нужно.

Он не смел просить ее вызвать помощь. А может она не имела возможности? Его сотовый остался в вертолете и возможно разбился. Да и без зарядника бесполезен. Есть ли поблизости жилые поселения?

- Есть кто-то еще рядом? – спросил Харитон с надеждой.

- Нет. Вы в рыбацком домике. Поблизости никого. Жилой поселок находится в пяти километрах отсюда.

- Ты…, ты живешь одна? – удивленно.

- Не одна. С собакой.

Белов фыркнул.

- Достойная компания для красивой девушки.

Аяна нахмурила брови, пытаясь скрыть за маской недовольства невольно вспыхнувшую радость от комплимента мужчины. И хотя она в нем не нуждалась, и даже ее это чуточку взбесило, но женская сущность, изголодавшись по мужскому вниманию, предательски завиляла хвостом.

- Ты хочешь в туалет? – сменила резко тему и Харитон, обрадовавшись, ответил:

- Хочу.

- Ну тогда придется либо встать на ноги, либо ходить при мне, - и глаза её сверкнули мстительным злорадством.

- Не дождёшься!

Харитон, конечно, хорохорился.  Он так обессилел за время болезни, что стоило ему сесть, не при помощи поддержки девушки, голова тут же закружилась и он вновь откинулся на подушку.

- Чёрт! Я инвалидом стал!

Аяна тихо засмеялась и сочувственно посмотрела на мужчину. Сжалилась.

- Послушайте, не стоит стыдиться своей натуральной нужды. Я оставлю судно и выйду. Вы сделаете свои дела и позовете меня. Пока только так. А когда сможете стоять на ногах, попробую Вас вывести на двор. Увы, условия деревенские. Ватер клозет отсутствует.

Она говорила серьёзно, но Харитону казалось, что девушка довольна его уязвленным состоянием. Ну еще бы: один из богатых людей страны, имеющий штат прислуги и миллиарды на счетах компании живет в убогой хижине без элементарных благ цивилизации и вместо больничной койки лучшего стационара столицы его лечит сомнительными зельями шаманка. И как бы ему было неловко, натуральные потребности никто не отменял, а сдерживать их было бессмысленно и он, давя на свою гордость, согласно кивнул.

Позже девушка ни словом, ни взглядом его не упрекнула, не поддела, будто для нее забота о больном была в норме. Вернувшись со двора, выгнала гулять собаку и, открыв одно из узких, прямоугольных окон, впустила солнечный свет и свежий воздух.

- Не холодно Вам? – оглянулась на Харитона. – Можно немного проветрить и закрыть.

- Нет. Отлично, - мотнул головой Белов. – Надеюсь, что у меня не переломаны обе ноги, - он опустил взгляд на свои нижние конечности, одна из которых заметно припухла и была забинтована, и осторожно пошевелил пальцами. – Хоть не парализован, - произнёс с горечью.

- Да Вы вообще счастливчик, - Аяна приблизилась к нему и участливо посмотрела в лицо. – Вот Вашему пилоту не повезло. Он умер мгновенно.

- Как ты оказалась тут? – он взглянул на потолок хижины, а потом вновь на Аяну. – И вообще в тайге?

- Я же сказала, что живу здесь. Уже четыре месяца…, - Аяна чуть не произнесла, что благодаря ему она ведет затворнический образ жизни, но сдержалась. - Я в лес пошла ягод и грибов собрать. Ну и увидела, как ваш вертолет неудачно приземлился в ельнике.

Она подробнее рассказала, как обнаружила разбитую машину и мужчин без сознания. Опустив лишь рассказ о своих сомнениях спасать или не спасать Харитона. Раз он находился в ее домике, значит, она сделала правильный выбор. По совести. А не по желанию отомстить врагу. Белов получил по заслугам и Аяна даже немного стыдилась, что долгое время желала ему смерти. По прошествии времени боль от потери мужа и ребенка притупилась, а он не собственноручно их убивал, чтобы желание его смерти было настолько велико, чтобы довести его до финальной точки.

- Есть, наверное, тоже хотите?

- Может уже будешь обращаться ко мне на ты, - склонил на бок голову Харитон, заглядывая в чёрные глаза. – Ты ухаживала за мной трое суток, видела меня голым и разбитым. Думаю, можно опустить условности.

- Наверное, Вы…, то есть ты прав, - пожала плечами Аяна. – Я принесу тазик, чтобы ты умылся и вымыл руки. А после обеда я обработаю рану на голове и сменю повязку на чистую.

- Вид у меня, наверное, ужасный, - поморщился Белов, потирая отросшую щетину на подбородке. – Отшельник-дикарь.

Аяна грустно улыбнулась и, поднеся ему зеркало, ответила:

- Видела и пострашнее.

Харитон ошарашенно смотрел на своё отражение в маленьком зеркале. Волосы, темно-русые с проседью теперь стали полностью стального цвета. От пережитого шока он поседел окончательно, став старше своих тридцати семи лет. Молодой старик одним словом. Всклокоченные пряди, местами с запекшейся кровью; лилово-желтый синяк на скуле и под глазом в купе с отросшей черно-сизой щетиной, делал его вид глубоко унылым и отталкивающим.

- Н-да, ну и вид! Бомжи и алкаши, и те выглядят лучше. Прям лесное чудовище! – с горечью прокомментировал отражение Харитон.

- Ха-ха, - не удержалась от смешка и Аяна, подогревая воду на печке. – Сейчас вымоем голову. А то еще заведутся вши! А оно мне надо?  Я не хочу косы свои обрезать под ноль, чтобы избавиться от них.

- Да, косы жалко. Красивые…, - глядя на струящиеся по спине тугие жгуты, восхищённо произнёс Харитон.

 От чего Аяна стушевалась и нахмурила брови, но промолчала в ответ. Она принесла таз с тёплой водой, шампунь и полотенце, а также чистую рубашку.

Харитон испытывал неловкость от своей беспомощности и чувства вины перед хозяйкой хижины. Тогда, на крыльце корпуса "Якутскалмаза", ему были безразличны чувства женщин, потерявших своих близких. А сейчас, оказавшись вдали от дома, его охватило волнение за состояние родных и коллег.

Почему пропавший с радаров вертолет не ищут? Неужели у него в компании есть враги, кто подстроил аварию? Бедный отец – изнервничался, думая о пропавшем сыне.

- Позвонить здесь можно? – осторожно спросил Аяну. – Сотовая связь работает?

- Пять километров пути. А я обхожусь без телефона, - она коротко взглянула на него, продолжая забинтовывать голову.

Гордость не позволила ему просить, чтобы она вызвала МЧС, но он все же не преминул заметить:

- Я очень богатый человек. Тебе хорошо заплатят, если ты ускоришь мою эвакуацию в цивилизацию, - и требовательно, с чувством превосходства посмотрел на Аяну.

- Я помню об этом, - ответила она резко и с силой стянула края повязки. Харитон поморщился от боли, на краткий миг зажмурившись. – Ни деньги, ни власть, ни статус здесь тебе не помогут. Только я решаю, когда придет время тебя отпустить! – она отняла руки и отошла на шаг, любуясь проделанной работой.

- Будешь мне мстить? – веки его подозрительно сузились. – Получаешь особое удовольствие, видя меня лежачим? Полностью зависимым от тебя?

- Это ненадолго. Скоро ты встанешь на ноги.

Харитон разозлился. На ситуацию, на уязвимое положение в целом.

- Думаешь, мои страдания вернут тебе мужа? – укусил за больное. – Это был несчастный случай, которые случается масса на любом производстве!

Аяна замерла, парализованная его цинизмом. Боль о потери мужа всколыхнулась вновь. Тогда как Харитон продолжал напирать:

- А если я…, если мне станет хуже и я… - он поморщился, произнося: - умру? Не боишься, что тебя обвинят в умышленном убийстве? Ведь не трудно будет сопоставить факты! Ты хочешь по своей глупости сесть в тюрьму!? Хочешь закончить свои лучшие годы на нарах, детка? Мои напарники и отец тебя постараются засадить по максимуму, поверь!

Аяна, раздувая ноздри и пылая гневным взглядом, выпалила:

- Не я виновата, что твой вертолет потерпел крушение!  Но я виновата в том, что была рядом и совершила доброе дело – достала тебя из покореженной машины! Надо было оставить тебя там и дать сдохнуть, как и твой пилот! Пусть бы звери оглодали твое драгоценное тело! Мерзавец! Какая же я дура, что спасла тебя!

И, бросив напоследок взгляд, полный ненависти, страдания и разочарования, выскочила на улицу, громко хлопнув дверью. Да так, что заскрипели ржавые петли.

От спора и криков у Харитона разболелась голова и он, обессилев, упал на подушку. 

В распахнутое окошко доносился диалог Аяны и незнакомца, и Харитон невольно обратился вслух. Значит, девушка не совсем отшельничает, а иногда встречается с кем-то. С кем? Кто этот мужчина? Ее любовник? Брат? Или другой дальний родственник?

Харитон, опираясь на импровизированный костыль и стул, проковылял до окна и, схватившись за раму, высунулся наружу. С того ракурса, откуда он смотрел, ему была видна лишь спина Аяны. Но зато их разговор отчетливо доносил ветер и Белов напряг слух. Речь шла о продуктах и предметах бытовой необходимости, которые привез ей мужчина.

Аяна спросила его:

- А топливо привез? Мне все же нужно электричество для холодильника и лампы.

- Привез, как и просила, - недовольно проворчал мужчина, стуча канистрами. – Ты когда вернёшься к отцу?

- Никогда. Я не вернусь в дом, если вы имеете ввиду жить у него. Мне там нет места, кроме как погостить, - ответила с грустью. – И свой лимит я уже исчерпала.

- Аяна, не собираешься же ты похоронить себя в рыбацкой хижине? Зима скоро! Одумайся, глупая! Отец себе места не находит. Мало того, мы Дархана потеряли, так теперь ты делаешь всё, чтобы к нему отправиться!

- Дядя Айдар, прошу Вас, не давите на меня. Я понимаю отца, но и он пусть меня поймёт. Не готова я вернуться к людям. Не могу ещё…, - не выдержав нахлынувшей тоски, громко всхлипнула и отвернулась, устремив взгляд на серебристую ленту реки.

- Ну-ну, Вечно идущая – оправдываешь имя своё (перевод имени Аяна), не плачь. Время нас рассудит и ещё пошлет тебе счастье. Только не отталкивай его, когда встретишь.

- Не встречу, - утирала слезы с щёк. 

Айдар приблизился и, обняв девушку за плечи, прижал к груди.

Белов отвернулся, чувствуя себя неловко из-за подглядывания за парой, пусть и без интимного подтекста.

По назидательному тону, что произносил пришедший, абрису, Харитон сделал вывод, что мужчина в годах, ну или по крайней мере не ровесник девушки. А значит, не является её любовником. Эта мысль отчего-то разлилась теплом, порадовала. И еще он сделал вывод, что мужчина даже не знал, что якутка держит спасённого пассажира рухнувшего вертолёта в своем доме и даже не делает попыток переправить его на материк.

Неужели она намерена удерживать его до полного выздоровления? А что потом? Какие планы у отшельницы? Белов не боялся за свою жизнь – желала бы ему смерти – не притащила бы в дом и не выхаживала. Значит, хочет, чтобы он жил и испытывал вину, неудобства и полную зависимость от дикарки.

Харитон разозлился. Что она о себе возомнила? Вершительницу его судьбы? Только он хотел окрикнуть мужчину и позвать на помощь, как от неудобного положения, ногу скрутила сильная боль. И Белов, не удержав равновесия, кулем свалился на пол. Застонал, больно приложившись вторым коленом о доски, схватился за пострадавшую конечность. Выругался сквозь зубы матерно, сетуя на судьбу и безумную шаманку, которая решила его наказать тем способом, который ей был доступен.

Аяна, распрощавшись с родственником, спустя несколько минут вернулась в дом и с удивлением обнаружила Харитона, сидящего на полу.

- Почему ты сидишь здесь?

Нахмурилась, проходя в комнату, и тут её осенила догадка:

- Подслушивал? Так распирало любопытство, что нашёл силы подняться и дойти до окна?

- Нашёл, - горько усмехнулся Харитон, глядя на неё со злым прищуром. – В туалет же выбираюсь…

- С моей помощью, - фыркнула Аяна и, подойдя ближе, присела перед ним на корточки. – Не сломал вторую? – протянув руку, прощупала лодыжку.

- Нет. Целая. Колено ушиб.

- Рано еще ходить одному. Можно и голову расколоть. А мне хватило трупа пилота. Не хочу на такое смотреть, - поёжилась и, подхватив упавший стул, поставила вертикально. – На, обопрись о него и я тебя доведу обратно.

Белов вздохнул с сожалением и сделал как велела Аяна. А когда оказался на постели, утомленный натугой и усилившейся болью в ноге, спросил:

- Кто к тебе приходил? – чувствуя охватившую его надежду: если мужчина часто навещает якутку, значит, в другой раз он не пропустит его приезд и обнаружит себя.  – На мне его вещи? – оглядел поношенную и выцветшую на себе рубаху.

- Айдар - дальний родственник мужа. Рыбак и торговец. Раз в неделю привозит мне продукты. Топливо. Одним словом – негласно присматривает за мной. А если ты думаешь, что можешь обратиться к нему за помощью, забудь. Не думаю, что он обрадуется, узнав, что в моем доме живет человек, причастный к гибели его племянника, которого я спасла и выходила.

Белов поморщился при упоминании о погибшем горняке, а Аяна добавила:

- Он теперь не скоро приедет.

Надежда на скорейшее спасение рухнула, едва затеплившись.

- Почему?

- Уедет на материк. К родственникам. Вернется через месяц-два.

- А как же ты? Одна, без поддержки?

- Переживу как-нибудь. Хватит уже меня допрашивать, - строго посмотрела, пресекая другие вопросы на корню и сменила тему. – Есть будешь?

- Хотел бы отказаться, но не идиот, - усмехнулся с горечью Белов. – Жить-то хочется.

- И то верно. Сейчас принесу суп.

- Кого на этот раз убила?

- Куропатку.

Белов недовольно вздохнул, не понимая и не разделяя затворнического образа жизни молодой девушки. Ну потеряла одного мужчину – найдётся другой. Зачем себя хоронить в глуши и одиночестве? Выживать.

Прямо спрашивать не стал. Не был готов к спору. Слабый ещё, зависел от ее заботливых рук и, как ни странно, трав. Не сопротивлялся, когда она его поила ими – горькими, вызывающими сонливость и апатию. Но на утро голова прояснялась и появлялась бодрость в теле.

Харитон не знал, что ждет его в будущем и какую участь, месть уготовила ему вдова-отшельница. Может, таким образом она испытывала его? Раз не умер - страдай. Она не подкупалась на его богатство, не боялась прямых угроз. Ей было все равно. Тогда как он, наоборот, только и думал как выбраться из этой глуши и скоро ли его найдут спасатели или члены службы безопасности компании. Сколько он ещё должен пробыть в хижине, в Богом забытом месте, чтобы сумасшедшая шаманка получила сатисфакцию?

- Ты меня опять опоила своим сонным зельем? – заплетающимся языком проговорил Харитон, укладываясь на подушке и дрожащей рукой подавая обратно ей пустую кружку. – Думаешь мою память отнять?

Голос его приобрел игривый, хриплый оттенок, легкость.

- Нет. Память твоя останется с тобой. Не ставлю такой цели. Да и трав у меня таких нет.

- Мухоморы… проклятые…, - часто заморгал Харитон, изо всех сил борясь со сном. – Но пиздец как хороши… Боль уходит и ничего…, - последнюю фразу он проглотил, замолкнув и плотно закрыв глаза. А спустя минуту мерно засопел.

Аяна усмехнулась от беспомощности алмазного магната. Она не могла не признаться себе, что испытывает удовлетворение от его состояния, но больше все же от того, что смогла выходить мужчину. Сейчас, по прошествии нескольких дней, находясь рядом с ним, ненависть её немного поутихла. Не зря говорят, хочешь побороть страх или ненависть к объекту – побудь с ним наедине. Узнай его слабые стороны.

Накрыв Белова одеялом и подоткнув со всех сторон, вышла из домика, проветрить голову, встретить восход новой луны и немного пошаманить.