Достаточно трёх. Ганзалеон в огне. Книга 5

Что только не пережил Ганзалеон за свою жизнь. Расцвет, делёж власти и влияния, проклятие богов, стремительное вымирание, возрождение, процветание и поражение, приведшее к истреблению половины населения и разрушению городов.

Сначала планета пострадала от своего высокомерия, забыв наказ высших беречь женщин, являющихся самой жизнью. Урок был болезненным. Восемьсот лет вымирания расы, вырождение девочек, неспособность продолжить род, поиски возможности размножаться. Найденный способ оказался затратным, проблемным и очень жестоким, но благодаря ему на Ганзалеоне появилась Дариолла, моя бабушка, подарившая надежду, снискавшая благословение богов, давшая умирающему миру дочерей.

С её появлением мы возродились. С надеждой пришли изменения, подрывающие устоявшиеся законы. Чета Зардо перевернула Ганзалеон изнутри. Пересмотр деловых отношений с Землёй, повлекший за собой несколько десятилетий запрета на торговую деятельность, полный разрыв с Самирионом, поставщиком наёмной силы, отброс на дальние рубежи галактики дамиртальцев, нападающих на наши патрулирующие корабли, усиление своего присутствия на Тамулахе, сильно превосходящем все известные планеты в инновационных технологиях.

Могли ли мы тогда предвидеть сговор трёх монстров, решивших прогнуть Ганзалеон, уничтожить население и завладеть ресурсами? Энергетические кристаллы, произрастающие в толще скальных пород, присутствующих только на нашей планете. Природная батарейка, способная питать мобили, станции, корабли, снабжать города электроэнергией. Слишком ценный ресурс, чтобы позволить ганзалеонцам единоличное пользование таким сокровищем.

То ли мы стали мягче и показались беспомощными, то ли жадность и зависть врагов толкнула их на нападение, но, благодаря работе тамулахских учёных, злости и жажды завоеваний Дамиртала, обидам самирионцев, удар оказался сокрушительным.

Вы когда-нибудь видели, как плавится камень, словно восковая фигура? Руст, крупнейший город на севере Замита, познакомился с новым оружием первым. Высотные здания растекались лужами за считанные минуты, погребая под собой сотни тысяч жизней.

Если спросят, какой самый ужасный день в истории Ганзалеона, каждый выживший назовёт именно этот. Первый раз сильные мужчины, непобедимые воины, отцы родов ощутили себя беспомощными, слабыми, неспособными защитить свои семьи.

Ради чего мы столько лет восстанавливали своё право жить и размножаться? Ради чего мы развивались и укрепляли рубежи? Ради всполохов пламени, пожирающих город за городом? Ради слёз женщин, оплакивающих погибших мужей и детей? Ради смертной тоски мужчин, лишившихся смысла жизни вместе с женщинами?

Последние дни были щедро наполнены болью, непониманием, растерянностью и гневом. Чувство мести распирало в груди у каждого ганзалеонца, от ребёнка до старика. Из хранилищ достали родовое оружие и усиленно восполняли пробелы близкого боя. Женские, нежные руки ощутили тяжесть и шероховатость клинка наравне с мужчинами, приготовившись отстаивать свою свободу и независимость.

Сто двадцать лет от начала возрождения стёрли в один миг несколькими ударами, не входя в атмосферу, демонстрируя силу, способную уничтожить не только города, но и всю планету, оставив во вселенной только пыль и космический мусор.

Каменные джунгли, селения, окраины опустели. Оставшиеся в живых засели в шахтах и пещерах, вырыли глубокие норы в лесах, готовясь встретить смертников, пошедших на подлость и трусливое нападение. Днём оттачивали мастерство на мечах, по ночам охотились, добывая дичь, переставшую от страха выходить на белый свет. Размеренная жизнь с удобствами, с развитыми технологиями, сытая и счастливая канула в лета, оставив вместо себя ожидание смерти.

Детский смех больше не звучал под одобрительные голоса родителей, как и плач, манипулирующий ими. Родившись и присасываясь к груди, малыши уже сейчас впитывали страх, ответственность и отвагу. Их помощь состояла в молчании, быстром росте и накоплении сил. Будущие воины, наша надежда на возрождение, продолжение отцов и матерей.

Параллельно с координацией штабов и разработкой стратегии, я веду этот дневник, вспоминая прошлое, фиксируя настоящее. Хотелось бы мне, чтобы эти записи стали историей моей жизни, но моя жизнь слишком крепко переплелась с историей Ганзалеона.

Я, Зандал Зардо, внук великой Алины Зардо, Дариоллы, любимой женщины, матери моих отцов, отличившихся ранним браком, противоречащим законам, сумевшим отстоять свою семью и право любить, давшим жизнь мне и моим братьям. Своё имя я получил от высших, благословивших союз родителей и моё рождение.

Это история моей жизни, начавшейся в счастливом прошлом процветания и продолжающаяся в огне, жрущем Ганзалеон, словно продуваемое со всех сторон поле, поросшее сухоцветом. Мне суждено возглавить сопротивление, объединить разрозненные группы и дать отпор захватчикам, возомнившим себя непобедимыми. Изгнать, уничтожить, а после привести ганзалеонцев к долгожданному миру и восстановлению дома. Дома, который мы все помним цветущим, счастливым, встречающим с радостью каждый новый день.

Я встретил её на открытие ежегодного бала, благословляющего создание новых семей. Только вчера мы вернулись с учений на полигоне, а сегодня первый раз надели смокинги, представ на выборе невест. Алина с Вероникой всегда прилагали максимум усилий для организации самого крупного торжества Ганзалеона. Сюда съезжались красавицы со всех ближайших городов, дабы показать себя в надежде найти свою душу и сердце.

Землянки всё реже прилетали в статусе гиян, и всё больше оставались в роли рабочей силы. Среди них превалировал обслуживающий персонал, работающий в домах, кафе, гостиницах, но также появлялись врачи и учителя для девочек. Учителя для девочек с Земли ценились, особенно преподающие танцы и художественные дисциплины. Это раньше девочек учили держать меч в руках, сейчас же, в эру возрождения, к будущим сакиа относились как сокровищу, оберегая и сдувая пылинки. Девушки порхали, словно цветы, такие же яркие, нежные, манящие.

Она тоже летала от одной колонны к другой, рассматривая претендентов, надевших по этому поводу строгие, чёрные костюмы, белоснежные рубашки и гордо вставив в нагрудные карманы белые платки – знак свободного ганзалеонца, находящегося в поиске. Её скользящие движения привлекали взгляды, не давая возможности оторваться. Такая лёгкая, такая вкусная, такая невесомая и смутно знакомая, будто из детских сказок, читаемых на ночь мамой.

Худенькая, хрупкая, миниатюрная, больше землянка по росту, чем ганзалеонка, но безумно красивая. Зелёные глаза высшей прозрачности, обрамлённые длинными, густыми ресницами, в тон им длинное платье, обволакивающее тончайшем шёлком фигуру, чёрные волосы до колен, развивающиеся с каждым взлётом, пухлые губки кораллового цвета, приоткрывающие жемчужные зубки, и осиная талия, соперничающая тонкостью с чуть более массивными представительницами женской половины.

- Чего застыл, братец? - из толпы выплыл Даторр, неся в двух руках бокалы с игристым вином.

- Оу, оу. Ты же смотришь на неё? – проследил за моим взглядом Маклал. – Девушка в зелёном платье и с шикарными волосами?

- Моя… - произнесли в один голос и сделали шаг вперёд.

- Наша, - обозначил положение и, растолкав братьев, направился в её сторону.

С каждым шагом в груди разгоралось пламя, а ноги сами несли к ней через весь зал. Танцующих ещё было немного, девушки выбирали, общались и, в бо́льшей части, отказывались от приглашения потанцевать. Согласие войти в круг танца означало окончательный выбор девушки будущих мужей и принятие их рода. С замиранием сердца следил за конкурентами, подходящими к моему цветку, и облегчённо выдыхал, когда они получали отказ.

Шаг, второй, третий… Считал каждый, приближающий меня к ней. Хотелось ускориться, сорваться в бег, сократить дистанцию, но по этикету это было запрещено. Неспешные, плавные движения, неторопливый шаг, позволяющий держать осанку и гордо нести лучшие качества своего рода.

- Зандал Зардо, внук Дариоллы, - сразу козырнул генами и родословной эксклюзивностью. – Могу я узнать имя столь прекрасной девушки?

- Думаете, наличие в роду великой женщины выделяет вас среди всей этой массы достойных мужчин? – снисходительно улыбнулась, поставив меня на место.  

- Думаю, разгоревшийся огонь в груди при виде вас, делает меня самым достойным, - раздул оговариваемую часть тела и, для пущей уверенности, стукнул в неё кулаком.

- Марика, дочь Акмаль и внучка твоей сестры Таларри, дядюшка, - засмеялась она, переливчато звеня нежной музыкой.

Вот тогда я и вспомнил зеленоглазую бестию с двумя торчащими в разные стороны косичками. За двенадцать лет, что я отбывал в военной академии, маленький чертёнок превратился в неотразимую, экзотическую бабочку, ослепляющую своим совершенством.

- А где Маклал с Даторром? Интересно сравнить вас. Остались ли вы такими же одинаковыми, - прощебетала нимфа, отклоняясь в сторону и всматриваясь в толпу с другой стороны зала.

- Так может тогда сразу потанцуем? – пошёл в ва-банк. – У меня хорошая кровь, у тебя ничуть не хуже. Нарожаем здоровых детишек, усилим потомством род.

Ну да, не силён я в красивых словах, привлекающих самочек. Это Даторр у нас кладезь поэтичных фраз, льющихся сладкой патокой из уст, а я воин, командующий спецотрядом, обучающийся годами отдавать и выполнять чёткие команды, совсем не ласкающие слух.

- С такой великой бабушкой, и такая меркантильная, сухая речь, - разочарованно протянула, теряя интерес к моей персоне. – Я отказываю вам в танце, Зандал Зардо, но не могу отказать в гостеприимстве, как родственнику и члену великой династии. А сейчас вы покинете меня, чтобы позволить другим претендентам попытать счастье.

Мне ничего не оставалось сделать, как вернуться к братьям, смотрящим всё это время с надеждой в глазах. Каждый шаг, отделяющий от неё, давался с трудом, а пекло в груди выжигало дотла. Как я мог так лохануться. Чёртов солдафон. «У меня хорошая кровь, у тебя ничуть не хуже. Нарожаем здоровых детишек, усилим потомством род». Придурок! Чёрствый мужлан! Сразу весь набор земных слов, вылетающих в пылу гнева из Алины и Вероники, всплыл в памяти. Более горячие мамины словечки решил не произносить даже в уме. Их мне и так выложат парни, как только я им перескажу наш разговор.

- Ну, не тяни, - притиснулся вплотную Маклал. – Наша девочка согласилась с нами танцевать?

- Нашу девочку зовут Марика. Дочь Акмаль и внучка Таларри, - решил зайти с другой стороны, забирая бокал у Даторра и осушая его одним глотком. Очень сильно пожалел о нашей слабой восприимчивости к алкоголю. Сейчас самое время нажраться до ветвистых рогов и бодать стену.

- Марика, - мечтательно пропел Даторр и закатил глаза к высокому, сверкающему зеркалами и огнями, потолку. – Имя так же прекрасно, как и сама носительница. Так она танцует с нами?

- Нет. Я всё испортил своими манерами, но она пригласила нас в гости, - признался в своей несостоятельности вести беседы и сразу обнадёжил.

- Раз пригласила, значит есть шанс, - загасил злость Маклал, предпочитая рассуждать, прежде чем махать кулаками. - Марика очень разборчивая девушка. По моим подсчётам ей двадцать четыре, или около того, и это её шестой, или седьмой бальный сезон, а она до сих пор никого не выбрала. В Таларри, скорее всего пошла. Ждёт неземную любовь, чтобы ярче звёзд и необъятнее вселенной. Завтра начинаем осаждать дом родственников.

- Следующий бал через два месяца, и на нём она отдаст нам танец, - сжал кулаки Даторр, хрустнув осыпающимся с лёгким звоном бокалом.

***

Ночь прошла в мечтах о прекрасной Марике, её тонком стане, нежной улыбке и яркой зелени глаз. Как уверенно она смотрела на всяких уродов, пускающих слюни во время приглашения на танец, как виртуозно отправляла их восвояси, продолжая кружить невесомой бабочкой между колонн. Глаз с неё не сводил. То она щебетала со стайкой девушек, настроенных на поиск достойного рода, посматривающих частенько в нашу сторону и ждущих намёка с моей стороны, то хватала со стола поднос и подносила напитки наблюдающим дамам.

Слева и справа раздавалось рычание и ругань, стоило к Марике подойти очередному будущему инвалиду, а следом облегчённый выдох и похвала умной девочке. Я и сам скрипел челюстью и до помутнения в глазах сжимал кулаки, сдерживая себя на месте, чтобы не опозорить скандалом род Зардо, хотя, как говорила Алина, курьёзом больше, курьёзом меньше – их столько было в нашей семье.

За завтраком мы втроём клевали носом и переглядывались, обмениваясь придурочными улыбками и многозначительными подёргиваниями бровями. Нам не нужно было озвучивать в голос слова, чтобы понимать друг друга. Мы всегда внутренне слышали и общались, договариваясь о чём-то в тайне от окружающих.

- Можно поинтересоваться, почему вы никого не пригласили на танец? – разорвала наши переглядки мама, отодвигая руку с пирожным, протянутую отцом Дарком. Он всегда считал, что любимая недоедает, и усиленно кормил её в любое удобное время. – На вчерашний бал съехались самые родовитые и красивые девушки, неужели никто не приглянулся?

- Приглянулась, мам, настолько, что до сих пор сердце не может найти покоя, - поспешил ответить, пока не пошли стенания с её стороны, что у неё безалаберные сыновья, не стремящиеся к созданию семьи и продолжению рода. – Но она нам отказала.

- Как отказала? – громыхнул папа Трэйк, неверующе осматривая нас. – Самый великий род, самая сильная кровь, да и вы у нас красавцы выросли. Мощные, сильные, выносливые.

- Кто посмел отказать моим сыновьям? – присоединился отец Раст, становящийся с каждым годом таким же громогласным, как дед Шаад. Если возмущается, то стёкла в доме дребезжат.

- Марика Дор, дочь Акмаль, - просветил родителей.

- Нашей Акмаль, боевой девочки? – вытянулось лицо Дарка, зависшего с пирожным над столом. – Её Марика шестой сезон пудрит мозги парням. Ходит показательно на балы, чтобы родители не ворчали, ни один не пропускает, но всем с постоянством отказывает. Говорит, что сердце не трепещет и душа не поёт, а из-за долга выходить замуж не собирается.

- Таларри такая же была, - бахнул кулаком по столу Раст. – Отцы очень переживали по этому поводу, боялись внуков не понянчить.

- У них столько внуков, - справилась с первым шоком мама. – Всегда поражаюсь, как они помнят всех по имени, и мужей, и детей, и их детей. Только вам, мальчики, придётся поискать другую кандидатуру. Вы родственники, вам нельзя создавать круг.

- Можно, - перебил её Трэйк, забирая у Дарка и переплетая руки на животе, чтобы никто не отобрал. – На Ганзалеоне Марика не считается нам родственницей. Просто ветвь рода, взявшая весь генофонд у Дор. Когда-то такие ветви создавали селения, перерождающиеся в города, и по земным правилам считались одной семьёй, а здесь создавали круг внутри одной династии и не рассматривали через лупу отростки одного дерева.

- Родственные связи приводят к больному потомству, рождению слабых детей с физическими и умственными отклонениями, - продолжала напирать мама. – Я возражаю против вашего выбора, и, если вы всё ещё прислушиваетесь к моему мнению, выберете другой объект для сакиа. Марика хорошая девочка, но она не для вас.

- Оля, ты не права, - несмело возразил маме Дарк. – Если у мальчиков сработала привязка, мы не имеем права вмешиваться. Твой запрет сделает их несчастными. Представь, что они тебя послушают и выберут другую. Они не получат благословение в храме, потому что сердце будет закрыто для другой, а если и получат, то всю жизнь будут мучатся от тяги к первоначальному связующему звену.

- С чего ты взял, что у них сработала привязка? Марика же им отказала, - привела свои доводы мама.

- Она отказала в танце, но пригласила в гости, - с треском разбил её предположение. – Скорее всего, Марика хочет пообщаться и узнать нас поближе.

- И мам, мы тебя очень любим и всегда считаемся с твоим мнением, но Марику не оставим, и сделаем всё, чтобы на следующем балу она вышла с нами в центр зала.

Маклал отложил столовые приборы, салфетку и поднялся из-за стола, кивнув всем и направившись на выход. Даторр проделал тоже самое, а я, посмотрев на расстроенное мамино лицо, улыбнулся и протянул младшей сестрёнке корзиночку с ягодами и кремом.

- Всё будет хорошо, мамуль. Завоюем, женимся, наделаем тебе пару сотен внуков, - подарил ей самую обворожительную улыбку. – Только не отказывай нам в своём благословение.

Дарк подмигнул мне, пока мама не видела, Раст кивнул, соглашаясь, а Трэйк успокаивающе погладил жену по плечу, шепча её что-то на ухо.

Парней застал на заднем дворе, мутузящих друг друга и выпускающих злость после общения с матерью. Никто из нас не ожидал такой реакции с её стороны, думали, она обрадуется, начнёт советовать, как растопить девичье сердечко, расскажет, как отцы ухаживали за ней, и создаст с Акмаль клуб по интересам, для скорейшего сближения детей, но земное рассуждение, несмотря на прожитые годы здесь, поставили всех в тупик.

- Когда пойдём в гости? – отвлёк их от кружения в поиске слабого места противника.

- Сразу после завтрака делать это неприлично. Предлагаю зайти к Дор на обед, - ответил Даторр и отхватил от Маклала в челюсть.

- Возьмём мужчинам сатаял, девочкам корзинки, - довольно потёр руки Маклал и тут же полетел на землю, сбитый в прыжке Даторром.

- Кажется, вам пора прекращать спарринг. С какими мордами вы появитесь перед Марикой? – осадил их пыл, подавая брату руку. – Приводите себя в порядок, а я припрячу пирожные, пока наши девчонки их не съели.

В три коробки бережно сложил хрупкие корзинки – фирменный рецепт отцов, полученный от Вероники, когда они ухаживали за мамой. Она всегда любила говорить, что эта вкуснотища стала решающим фактом при выборе братьев Зардо в мужья.

К обеду мы стояли перед дверью рода Дор, держа в обнимку сатаял и коробки со сладостями, и безумно нервничали, впервые за всю свою жизнь.

Нас встретила Акмаль, держа за руку младшую дочку, очень похожую на Раталла, младшего из братьев Дор. Сколько бы не рождалось девочек на Ганзалеоне последнее время, именно в династии Зардо они были самые красивые, сохранившие в себе земную нежность и тонкость черт. Даже похожие на отцов, неуловимо, девушки брали лучшее своих матерей.

- Зандал, Маклал, Даторр, рада видеть вас, - улыбнулась Акмаль и обняла каждого по очереди. – Подросли, возмужали, совсем не узнать. Сколько лет прошло с момента, как вы покинули дом?

- Двенадцать, почти половина прожитой жизни. А ты всё хорошеешь, светишься вся, - услышал за спиной голос Даторра, всегда знавшего какие слова приятны женщинам. – Мы с гостинцами. Девочкам фирменные, отцовские корзиночки, а мужчинам сатаял.

- Всегда завидовала Ольге, - бережно приняла коробку и с умилением осторожно принюхалась. – Каждый день такие вкусности. Мой кондитер старается, делает, но таких воздушных и тающих во рту, как у ваших отцов, повторить так и не смог. Какой-то секрет передала им Вероника, до сих пор не могу выпытать.

Кажется, Акмаль потеряла к нам интерес, полностью отдавшись во власть запахам сливочной ванили и медовой сладости ягод. Её торопливые шаги звонко рикошетили от стен, привлекая всё больше народу к коробкам. Дочери разных возрастов слетались, словно бабочки к душистым цветам. Из моих рук незаметно исчезли гостинцы, как и из рук Маклала, крутящего головой в поиске Марики.

Стоило ей появиться, и воздух резко наполнился её ароматом, заискрил, сгустился и проник в лёгкие одуряющим теплом, вызывающим умопомрачительное желание. Все остальные отошли на задний план, мелькая где-то вдалеке массовкой. Осталась только она, в лёгком платье цвета молодой зелени с голубым пояском, подчёркивающим тонкую талию.

- Хотела спросить, чем обязаны таким редким гостям, - отлипла от коробки Акмаль, завладев корзиночкой и слизнув белоснежный завиток крема. – Но теперь сама вижу. Марика, что же ты не встречаешь мужчин? Стоишь скромно у лестницы, прячешься.

- Привет, - на удивление, засмущалась Марика. Вчера от неё исходило столько уверенности, что сегодняшний румянец на щеках и тихий голос сбивали с толку. – Не ожидала вас так быстро увидеть.

- Быстро? Прошедшая ночь была самой длинной со времён нашего существования, - полил патокой Даторр, окидывая восхищённым взглядом зардевшуюся девушку. – Приличия не позволили оккупировать газон под твоим окнам с восходом солнца.

- Ох, льстец, - лукаво заметила Акмаль, наблюдая за нами со стороны. – Сейчас мужья прилетят, так что садитесь за стол, будем обедать. Заодно расскажите, как дела на службе и чем собираетесь заниматься.

Отцы Марики появились как раз к подаче первого блюда и взахлёб делились о новинках, поступивших в звёздный флот. Про дальние рубежи они забыли, создав круг с Акмаль, и больше не перемещались на космические станции, но все назначения и внедрения проходили через них. Воинственной девочке, как называли Акмаль в семье, пришлось распрощаться со службой, понеся первого ребёнка, и возможности вернуться к ней больше не было, на радость Таларри и её супругов.

- А вы куда после академии? В гражданку или к военным? – поинтересовался Расалан, ухаживая за женой.

- Пока не решили. Всё будет зависеть от одной очень привлекательной особы, - ответил, не сводя глаз с Марики. Красавица в это время неторопливо резала на кусочки мясо, но по крошеву в тарелке, я легко предположил, что она внимательно слушает и ей приятны мои слова. – Если она подарит нам танец, то наша судьба здесь, на гражданке. В конце концов, родителям давно требуется помощь в торговой компании.

Расалан отвлёкся от своей сакиа, проследил за моим взглядом и довольно хмыкнул. Что не говори, а такой партией не разбрасываются, да и знаем мы друг друга много лет, благодаря обязательным, семейным посиделкам у Алины, превратившимся в последнее время в поселковое гуляние, сравнявшееся, практически с городским.

- Тогда чего тратите впустую время? – не скрывая радости, рявкнул Раталл. – Продемонстрируйте девушке весь свой потенциал, сходите в ресторан, или в новый парк с экзотическими растениями. Марика не слишком жалует скучных парней, так что напрягите извилины. Ваши отцы пошли на преступление, угрожающее смертной казнью, ради обольщения Ольги. Берите пример с них. И обольстили, и получили благословение богов, и утёрли всем недоброжелателям нос.

Марика напряглась и во время всей речи просидела с прямой спиной, словно вспомнила про арматуру вдоль позвонка. О продолжении обеда не было и речи. Пришлось вытягивать её, пока родители не запилили. Для прогулки был выбран парк, обустроенный лет шесть назад и оказавшийся очень удобным местом.

Узкие дорожки, извивающиеся между деревьями и непроглядными кустами, Беседки, скрытые лианами и цветущими цветами, уединённые полянки с подстриженной травой. Мы углублялись внутрь густых посадок, вспоминали весёлое детство, и всё это время я поддерживал Марику под локоток. Она не вырывалась, даже расслабилась и позволила сползти руке и переплести пальцы.

- Я слышу неровный стук твоего сердца, такой же, как у меня в груди, - перевёл внезапно тему прошлого на настоящее. – Почему ты отказала в танце, если оно у тебя трепещет рядом с нами?

Мари дёрнулась, попыталась вырвать руку, а её сопротивление меня завело. Притянул к себе, не разжимая пальцы, зарылся в волосы и вкусил сладость рта, жадно всасывая губы, проникая языком и удерживая вырывающееся тело. Сопротивление подавил быстро, и с грудным стоном малышка сдалась, прильнула, закинула руку на шею и, рвано дыша, приняла мои ласки.

Не знаю, что на меня нашло, но стоило коснуться её губ, как сразу сорвало крышу. Общественный парк не место для первой близости, да и до церемонии стоило бы подождать, но остановиться я уже не смог. Пил её горячее дыхание, подтягивая за бёдра, вдавливая в себя, и бегом пересекал поляну до гладкого ствола дерева. Если бы Мари хотя бы воспротивилась, попыталась оттолкнуть, конечно бы остановился, но она цеплялась в волосы, притягивала к себе и так же жадно отвечала на поцелуи.

Плакучая ветки скрыли нас от случайных прохожих, образовав вокруг интимный полумрак, пробиваемый редкими, тонкими лучами. С трудом осознавал, что творил, попав в параллельную реальность, где только мы, касание кожи и всполохи огня, прокатывающегося в крови.

Прижал её хрупкий стан к дереву, закинул на себя стройные ножки и провёл ладонью по гладким бёдрам, собирая тонкий шёлк. Пальцы покалывало от удовольствия и немедленного желания свести на нет миллиметры между нами. Отодвинул тонкую преграду, коснулся влажных лепестков и зарычал от выплёскивающихся через край ощущений.

Всего лишь мимолётное касание, а меня вело, будто весь влез в неё. Аромат с нотками мятного ананаса, исходящий от Мари, щекотал ноздри, заставляя вдыхать в полную мощь лёгких, и окончательно плавил мозги. Только этим я оправдывался, когда проникал в узкое тепло пальцем, когда покусывал зубами нижнюю губу, когда по чистой случайности разошлась молния на штанах, и я, с замиранием сердца, натягивал её на себя.

Короткий всхлип, переходящий в рокочущий, гортанный стон, выпитый мной без остатка, и бешенная гонка за удовольствием. Я подкидывал Мари, опускал и с остервенением работал бёдрами, боясь, что не успею излиться, пока мираж не истает в воздухе. Марике оставалось только вскрикивать, закусывать губу и зарываться лицом в шею, принимая глубокие толчки на всю длину.

Можно ли умереть во время близости, когда на тебе содрогается в припадках оргазма желанная самка, закатывая глаза и вонзая зубки в плечо? Я умер, взорвался, взлетел, разобранный на частицы, в страну Зандала и рухнул о землю, возрождаясь. Ноги тряслись, еле держали. Пришлось развернуться и облокотиться на ствол спиной, по которому мгновение назад размазывал Марику.

Для Маклала мой разворот стал сигналом, означающим законное право покрыть Мари, как следующему в роду. Из полёта в наднебесье возвращался под новые стоны девушки, сотрясающейся от резких внедрений брата. Мак не стал заморачиваться, менять дислокацию, сдирать с меня Марику, а просто пристроился сзади и долбился, вбивая её в меня.

Даторр стоял рядом, намотав волосы Мари на кулак, пил её дыхание, терзая губы, оттягивая голову и ожидая своей очереди. Глядя, как один брат орудует языком во рту нашей женщины, а другой членом в райской пещерке, мозг встрепенулся и расплылся на глазах. Осознание общего владения добавило перчинки в восприятие, и желание растеклось по телу вновь.

Как в тумане наблюдал за происходящим, всматриваясь в перекошенные удовольствием лица парней, подставляя под зубки Мари плечо, в самые острые моменты, и крепко держа её в руках, боясь отпустить и потерять сокровище, честно добытое в неравном бою с совестью.

После мы долго лежали под сенью голубоватой листвы, восстанавливая бурлящую кровь, нежно гладя разомлевшую Марику и лениво ловя нити золотых лучей, прорезающих густую крону. Наверное, надо было что-то сказать, как-то оправдаться, но разговаривать в такой момент, прерывать перелив общего дыхания, перезвон одного на всех сердца, казалось кощунственным. За нас говорили они, разбавляя своей песней тишину.

Никогда не чувствовал полного умиротворения, будто всё, о чём мечтал, исполнилось. Держа в объятиях зеленоглазую малышку, распластанную по мне, от переполнения уверенного тепла урчал внутренний зверь. Военная академия с двенадцатилетней муштрой, счастливое детство, созданное заботой родителей, возможная карьера в будущем, всё оказалось пылью в этот момент. Только она, Марика Дор, будущая сакиа рода Зардо.

- Вечереет, - проронила первые слова Марика, рассматривая сквозь заросли багрянец неба. – Пора домой. Родители начнут волноваться.

- Не могу отпустить, - прижал к себе сильнее, до онемения в руках. – Впереди целая, длинная ночь, которую я могу не пережить.

Реально боялся от неё оторваться и потерять равновесие, уверенность в завтрашнем дне. Мало ли, что может случиться за ночь? Обидится, передумает, переосмыслит случившееся. А девочки, они такие. Как Алина говорит – семь пятниц на неделе. Вечером – люблю, а утром – чтобы глаза мои тебя больше не видели.

- В бездну танец, бал, предварительную договорённость о церемонии, - поддержал меня Тор. – У нас есть своё священное место – камни Сакиалат. На них благословляет сама луна, а боги вознаграждают сильным потомством. Через них многие проходят из нашего рода. Почему бы и нам не пройти обряд сегодня ночью?

- Давай, Мари, соглашайся, - присоединился Мак. – Ты же сама чувствуешь нашу привязку и знаешь, что мы одно целое, независимо от времени.

- Нет, нет, нет, - замотала головой Марика, сползая с меня и поправляя растрёпанную одежду. Завис на несколько секунд, пока она, шустро перебирая руками, сплела косу и скрутила её в узел. Яркий румянец на щеках, прозрачная зелень в глазах, коралловая сочность на подпухших губах. Как можно её от себя отпустить? – Я обещала бабушке красивую церемонию в храме. Мама лишила её этой радости, пройдя обряд на камнях, как и остальные брачующиеся нашего рода, а я дала слово, и Таларри ждёт моей свадьбы. Всё время спрашивает при встрече: «Когда станцуешь, радость моя?»

- Обещай, что не исчезнешь, что станешь нашей сакиа, что встретишь с улыбкой ранним утром, - сграбастал её и усадил к себе на колени, сдавая позиции и соглашаясь со своей женщиной. Зарылся носом в волосы и вдыхал, млея от близости. Надышаться, пропитаться этим запахом, чтобы хватило до утра, чтобы лежать в пустой кровати, пялиться в потолок и шевелить ноздрями, улавливая мятный ананас.

- Обещаю, - сдалась Мари, замерев и перестав вырываться. – Не исчезну, стану сакиа и встречу с улыбкой.

Домой мы вернулись почти к полуночи и совсем не ожидали увидеть Алину с Вероникой в окружении мужей. Они чинно пили травяной отвар и делились воспоминаниями о жизни на Земле. То, что мать позвала их, как группу поддержки, я понял сразу, а вот от реакции старших мужчин Зардо опешил.

Шаад мощно потянул воздух, трепеща ноздрями, удовлетворённо улыбнулся, хлопнул Даяна по спине, и они оба громко засмеялись.

- Кончайте девчонки переживать, - громыхнул Шаад. – К церемонии пора готовиться.

- Только через мой труп, - взвизгнула мама, подскочив с дивана и смахнув чашку. Тёмная жидкость разлилась по белоснежной скатерти, оставляя грязное, неровное пятно, похожее на очертание дальней области Кагос, окружённой горным хребтом, зарисованной на старой карте в кабинете Стараса. Там добывали редкие кристаллы молочно-розового цвета. – Марика является достаточно близкой родственницей, чтобы я спокойно позволила своим сыновьям жениться на ней и рисковать здоровьем будущих детей.

- Милая, но на Ганзалеоне… - придержал за локоть жену Трэйк, но она его тут же перебила.

- А я землянка, а не ганзалеонка, и на Земле такие браки считаются нонсенсом.

- У вас на Земле многое считается нонсенсом, - выговорил непривычное слово Стар. – Как она ещё не вымерла.

- Не вымерла, потому что не допускает такие браки, - задрала голову мама и выставила гордо грудь. – Алина, Вероника, объясните вы этим упёртым мужчинам, что нельзя мальчикам жениться на Марике.

- Послушай, Оленька, тут такое дело, - замялась Алина. – Дети берут геном только от отцов, поэтому генетических заболеваний и нарушений у их детей быть не может. Если проверить на совпадение кровь, то они по ней не являются родными.

- И ты позволишь пожениться внукам? – совсем растерялась мама, не найдя поддержки от подруг по общей проблеме.

- Марика хорошая девочка и очень похожа на Таларри. Лучшей сакиа мальчикам не найти, тем более, если судить по их лицам, они уже обо всём договорились, - смягчила улыбкой свою речь Алина. – Завтра заскачу к Акмаль, потороплю её с подготовкой к обряду.

- Всё, молодёжь, пора по домам, - подхватил Шаад Алину на руки и направился на выход. – Девочкам надо отдыхать.

Замир повторил действия Шаада, бережно прижал к себе Веронику, щурясь от удовольствия, спешно покинул гостиную, унося свою ношу. Смотрел им вслед и завидовал. Так сильно любить сакиа после прошедших десятилетий, словно прошёл один день. Я хотел так же иметь возможность взять любимую на руки, прижать к себе, чмокнуть в макушку и отнести в укромный уголок, чтобы сделать там с ней много всего интересного.

- А я всё равно против, - не успокаивалась мама. – Не по-человечески это. Неужели вы пойдёте наперекор матери?  

- Мы ради тебя пошли наперекор всему обществу и законам, - решил прекратить истерику Раст, добавив в голос немного жёсткости. – Мама в панике билась, уговаривая подождать и не лететь к тебе, однако же сама знаешь, чем дело кончилось. Если бы мы слушали родителей, то на протяжении восьми лет сходили с ума без тебя.

- Но… - неуверенно осмотрела мужей и сыновей мама.

- Никаких, но. Завтра едем в гости. Пришло время мальчикам становиться мужчинами.

Отец закинул свою сакиа на плечо, водрузил на пятую точку ручищу и понёс в сторону лестницы, совсем недобро рыча.

- Молодцы, - кинул Трэйк и метнулся следом.

- Мать успокоится, - задержался на мгновение Дарк, но его глаза и мысли были уже не здесь. – Пора подыскивать дом и определиться с планами на будущее.

- Иди, пап, - махнул рукой, отпуская его в супружескую спальню. – Завтра поговорим.

Комната опустела, и мы, наконец, смогли расслабиться, развалиться на диванах и разлить по стаканам шток, пришедший по вкусу отцам, когда они бунтовали против ганзалеонских законов на Земле. С тех пор ящик этого пойла всегда стоял в закромах и стабильно пополнялся.

- Отец прав, - начал Мак, сделав большой глоток. – Надо срочно смотреть дома и завтра же подать заявку на церемонию.

- Марика уже может быть беременной, - мечтательно расплылся Тор. – Девочкой, или мальчиком, или кем-нибудь в тройном объёме.

- Да, - всё, что смог вымолвить я, вернувшись на несколько часов назад. Как Мари сладко стонала, вкусно пахла и красиво билась в экстазе. Мак прав. Основная задача, как можно быстрее утвердить права на зеленоглазую красотку и привести её в свой дом.

Все мои желания сводились к одному – запрыгнуть со своим сокровищем в кровать и не выпускать её оттуда пару месяцев. Работа, родители, обязанности перед родом подождут, ведь важнее сакиа в первое время никого нет. После благословения мир теряет членов нового круга на несколько недель и привык к такой слабости ганзалеонских мужчин, так что напрягать себя раздумьями по выбору работы я не стал. Мне было, чем занять свои мысли.

Мои пальцы всё ещё сохранили её запах, а губы свежо помнили сладость кожи. Поспешил уединиться, пожелав братьям спокойных снов, и поднялся к себе. Смывать с себя близость с Мари оказался не готов, поэтому в постель забрался в чём есть и всю оставшуюся ночь раздувал ноздри, втягивая головокружительный аромат.

Зверь рычал и бился внутри, злясь, что мы пошли на поводу у самки и не присвоили её уже сегодня, а я успокаивал его и обещал как можно быстрее исправить оплошность. Неделя, максимум две, и она всегда будет рядом. Фамилия Зардо так и осталась пропуском во все двери, и стоять в очереди в храм долго не придётся.

***

Строить дом по своему вкусу времени не было, поэтому приняли решение посмотреть готовые. Раньше, когда в Дариоллэйне закладывался первый камень, каждый круг строил для своего рода индивидуальные хоромы за высоким забором и с батальоном охраны на въезде, теперь же их возводили заранее, для таких нежданчиков, как мы, а заборы убрали, заменив охранными куполами.

Все отпрыски Зардо селились в Дариоллэйне, отстраиваясь, расширяясь и соблюдая традицию, положенную Алиной с мужьями. Дочери должны гнездиться рядом с родителями, под усиленной охраной и круглосуточной заботой предков. Сначала, целесообразность такого требования была оправдана – покушения на сакиа Зардо и их детей требовали жёстких мер, после же, селение родных вокруг родителей вошло в привычку.

За пятьдесят лет Дариоллэйн с белоснежными домами разрослось во все стороны, практически сравнявшись с главной столицей Ганзалеона. Город в городе имел развитую инфраструктуру. Магазины, рестораны, мастерские, офисные здания, общественный парк, храм, воздушные пути в три яруса, позволяющие быстро добраться до точки назначения, а собственная академия и школа для девочек подняли селение на новый, государственный уровень.

За утро успели посмотреть пять домов на окраине нового квартала. Зацепил один, стоящий на небольшой возвышенности с рукотворным прудиком в саду и двумя бассейнами. Большой, сверкающий в лучах солнца, с кружевными балконами по периметру и панорамными окнами на первом этаже, придающими парящую лёгкость всему зданию.

- Мари должен понравиться, - удовлетворённо окинул взглядом просторную гостиную с прозрачными занавесками, колышущимися от ветра. – Места много, есть, где детям гулять, а из окна третьего этажа просматривается парк.

Воспоминания прошлого дня нахлынули с новой силой, провоцируя прилив крови к области паха. По мечтательным лицам братьев было видно, что они, так же, как и я, окунулись во вчерашнее сумасшествие, общее на четверых.

- Вечером выберем мебель. Светлую, воздушную, как Мари, - на выдохе произнёс Мак, щурясь от удовольствия. – И самую большую кровать.

На мыслях о кровати все зависли на несколько минут, представляя стройное тело с фарфоровой кожей молочной белизны на тёмных простынях. Почему-то Марика виделась только на тёмном шёлке, подчёркивающем её хрупкость и ранимость.

Перепоручив доверенному завершить сделку, занялись подачей заявки на церемонию брака в храме. Закон о регистрации права остался прежним, как не пыталась Алина его изменить. О своём желании изъявляли мужчины, не брав в расчёт предпочтение будущей сакиа. Заявлялся род супругов, а имя женщины, входящей в круг, оставалось неизвестным до самой церемонии.

 Храмовник дотошно выяснял расу избранницы, долго ковырялся в толстенной книге, выискивая окно для проведения обряда, напрашивался на пожертвования в лоно храма. Всё представление длилось ровно до того момента, как он узнал кем мы являлись. Спустя минуту нашлась свободная ночь через четыре дня, появилась в талмуде запись, старательно выведенная для важности красными чернилами, а служка с надеждой взирал на меня, ожидая хорошей оплаты. И откуда взялся такой тщедушный экземпляр среди воинов ганзалеонцев?

- За всем надо следить и поддерживать в хорошем состоянии, - кивал головой храмовник, получая приличную сумму. – И зал украсим цветами ради таких брачующихся.

Он ещё что-то бубнил, но я его уже не слышал. Из мобиля, остановившегося у лестницы, ведущей в храм, выходили братья Арто, поддерживая под руку Марику. Ревность, злая, чёрная, как помешательство, пронзившее гнилыми щупальцами сердце и выворачивающее нутро наружу. Под таким давлением убивают с особой жестокостью, не думая о последствиях, не разбираясь, не осматриваясь по сторонам.

Глаза налились кровью, верхняя губа приподнялась, подрагивая и оголяя клыки, из груди вырвался рык, предупреждая окружающих об опасности. Вены на руках вздулись и, казалось, вот-вот начнут вылезать когти. Что делали звери с претендентами на их самку? Рвали на части, вцепляясь зубами в глотку и беспощадно вырывая кадык. Я даже почувствовал вкус крови на языке и, в готовности к стычке, сделал шаг вперёд. Нетерпеливый рык раздался справа и слева, и мы слаженно стали спускаться по ступеням, пульсируя жаждой крови.

- Зан, Мак, Тор. Вы тоже пришли поднести дары богине плодородия? – мелодично пропела Мари, идя навстречу и останавливая кивком головы троицу будущих трупов. – Братья Арто приехали по служебным делам к моим отцам и предложили сопроводить меня до храма.

В это время младшие Арто доставали из мобиля объёмные корзины с продуктами, тканями и различными баночками, а старший сжимал кулаки, напряжённо следя за нами. Это Мари могла летать в облаках и принимать от них безвозмездную помощь, но я-то видел охотничий азарт во взгляде обнаглевших утырков, позарившихся на моё.

- Почему не подождала нас? – спрятал озверевшее бешенство и добавил в голос как можно больше нежности. Хреново получилось, но я старался, чтобы не пугать. – Опасно девушкам передвигаться с неизвестными мужчинами. Кто знает, что у них в голове?

- Зан, я знаю их с детства, так что всё в порядке у них с головой, - осторожно дотронулась ладонью до вздутых вен на руках. – Вас не дождалась, потому что дары надо возлагать до полудня, а Алина предупредила, что вы появитесь не раньше обеда.

Ругнулся про себя, осознавая, как лоханулся. Для девушек, готовящихся вступить в круг, очень важен этот праздник, и подношения они делают от всей души. У ног статуи просят благословить будущий брак и дать полный дом здоровых детей. На душе потеплело и злость медленно стекла вниз, очищая кровь и просветляя голову. Мари готовилась стать нашей сакиа и собиралась пройти через забытые традиции.

- Мы подали заявку на церемонию, - пришёл на помощь Тор, пока я грыз себя за невнимательность. Ганзалеонец должен чутко предугадывать потребности и желания своей сакиа, а я упустил их в первый же день.

- Через четыре дня ты станешь нашей сакиа, - не смог отказать себе в удовольствие и на мгновение прижался к ней Мак.

- Так быстро? – округлила зелёные глаза Мари и неуверенно посмотрела на меня. – Я не успею подготовиться. Как же гости, угощение к столу, наряды?

- Не беспокойся, - коснулся её руки и сжал пальцы. – Алина займётся всем сама, а мы подготовим к брачной ночи дом.

Марика покраснела, услышав хрипотцу в голосе, когда я произнёс про нашу сладкую ночь, но глаз не отвела. Зелень в них стала ярче, насыщеннее, и по радужке рассыпались золотистые лучи. Дыхание заметно участилось, и теперь я мог сказать наверняка, какая она, когда возбуждается. Красивая, трепетная, с лёгким румянцем на щеках и мерцающим золотом в молодой зелени глаз. Ещё раз глянул поверх её головы на братьев Арто и показал неприличный жест с поднятым средним пальцем, которому когда-то научил меня Алекс, муж Таларри. И неважно, что те не поняли, что это за знак, главное известно мне и братьям, куда я их послал.