Доступ запрещен

 — Ненавижу! — с яростью прошипел мне в лицо высокий красивый инопланетник. Если судить по цвету кожи, волос и глаз – килл. — Таким, как ты, не место в приличном обществе! Убирайся туда, откуда выползла! Тебе нечего ловить в Академии! Можешь быть уверена, к экзаменам тебя не допустят, ничтожество с задворок Вселенной! Тебе следует не в Академии учиться, а мои сапоги лизать! На большее ты неспособна!

Ненависть килла обжигала физически. Словно он дышал огнем. В первый момент я даже растерялась: за что? Что такого я ему сделала? Ведь впервые увидела всего минуту назад! Я вспомнила, как с любопытством озиралась по сторонам, изучая огромную толпу соискателей, будущих абитуриентов, а если повезет, то и курсантов знаменитой на всю Вселенную Первой Звездной Академии Альянса, фактически, колыбели Звездного Флота. И как наткнулась на темный, надменный взгляд. Мгновение карие глаза смотрели на меня высокомерно, но спокойно. А потом судорога узнавания и ненависти исказила до неузнаваемости тонкое красивое лицо и инопланетник шагнул ко мне навстречу.

В просторном холле Академии мгновенно стало настолько тихо, что, если бы сюда каким-то неведомым образом попала земная муха, ее бы услышали все присутствующие. Все, кто нас окружал до этой минуты, позабыв про свои дела и разговоры, резко отпрянули в стороны, прижимаясь ближе к стенам. Вокруг меня и килла образовалось пустое пространство, своеобразная зона отчуждения. И я поймала на себе парочку наполненных ужасом и любопытством взглядов. Но анализировать это странное явление не было времени. Вытянувшись, чтобы казаться хоть немного выше и значимее, чем я есть на самом деле, вонзив в ладошки ногти почти до крови, я выплюнула в лицо надменному красавчику:

 — А ты кто такой, чтобы решать, где мне быть? Начальник Академии? Или, может быть, президент Альянса миров и планет?

Меня просто трясло от бешенства. Да и чего греха таить, от страха. Я со средней школы, как только узнала про судьбу Кристины Шваб и тоже захотела увидеть звезды, училась, как проклятая. Родители, убедившись, что это не очередная блажь единственной дочери, несколько лет откладывали деньги на билет до Академии. И все это только ради того, чтобы какой-то инопланетный гад решал за меня, что мне делать? Не бывать этому! Я хотела учиться в Первой Звездной Академии Альянса, и я сделаю все, чтобы учиться здесь и летать!

Килл очень неприятно улыбнулся. Надменно. Будто он действительно являлся президентом Альянса, а я имела невежество его не узнать. Я насторожилась и окинула красавчика на всякий случай более внимательным взглядом: вдруг я и вправду не узнала какую-то важную персону? Но нет. Узкое смуглое лицо с пылающими яростным огнем темными глазами, опушенными на диво густыми смоляными ресницами, мне было незнакомо. Густые черные брови настолько идеального контура, что казались искусственными, острые скулы над гладкими, чуть впалыми щеками, тонкие, очень четко очерченные губы и несколько тяжеловатый подбородок оставляли бы после себя приятное впечатление. Если бы не эта гримаса ярости и ненависти, искажающая приятные, в общем-то, черты.

 — Ты почти не ошиблась, детка, — хищно блеснул белоснежными клыками килл. — Я именно тот, кто вправе решать: допускать отсталые расы к обучению в элитной академии, или нет…

 — И что же дает вам такое право, абитуриент? — раздалось прохладное у меня из-за спины.

Каюсь, я чуть не отпрыгнула в сторону, так меня напугал этот внезапно раздавшийся за спиной голос. Килл владел собой не в пример лучше. Он только вытянулся в струнку и побледнел до легкой серости смуглой кожи. Я медленно повернулась к говорившему так, чтобы видеть одновременно и его, и килла.

Он выглядел как ангел из земных сказок. Мне даже дух перехватило от этой яркой, снежной красоты: белоснежные волосы, белоснежная кожа, прозрачно-голубые как лед глаза и бледно-розовые губы. Парень, нет, молодой мужчина мне улыбнулся:

 — Позвольте представиться: Айминь Шэнли Урдо, прибыл из системы Альдебаран в Первую Звездную Академию для обмена опытом.

Даже если бы я и захотела промолчать, у меня вряд ли бы это получилось. Улыбка этого молодого мужчины тараном врезалась в меня и растеклась внутри словно теплая патока. Губы сами собой изогнулись в ответной улыбке:

 — Абитуриент Маргарита Гейден, землянка, прибыла для прохождения испытания по специальности «пилот»!

Айминь Шэнли Урдо одобрительно мне улыбнулся. И в груди сладко екнуло. Зато с противоположной стороны раздалось шипение килла:

 — Как прибыла, так и убудешь! Тебе тут не место!

Улыбка Айминь Шэнли Урдо стала строже и острее, будто смертоносный лед:

 — Абитуриент, вы – не ваш отец. Это раз. А второе – даже будь вы начальником академии, у вас все равно не было бы права единогласно вершить чужие судьбы. И в-третьих, вы слишком эмоциональны для килла, абитуриент, советую обратиться к соответствующему специалисту медицинской службы!

Килл, не назвавший своего имени, скрипнул зубами, но промолчал. Улыбка Айминь Шэнли Урдо стала теплее, он снова повернулся ко мне:

 — Не переживайте, Маргарита, решение о зачислении в этой академии принимает большая комиссия. Вам будет отказано в приеме только в том случае, если для этого будут действительно веские основания. — Он улыбнулся еще теплее и еще обаятельнее. И добавил: — Я прослежу за тем, чтобы к вам не отнеслись излишне предвзято. Встретимся на испытаниях!

***

К моему превеликому сожалению, стычка с киллом имела для меня свои последствия. Я тысячу раз прокляла этого надменного гаденыша, из всех абитуриентов выбравшего во враги именно меня, за безобразную сцену в холле. Увы и ах, но меня запомнили все. Однако, я не сразу это прочувствовала.

Мой снежный ангел-заступник покинул меня сразу же после того, как отошел в сторону яростно скрипящий зубами килл. Просто сочувственно улыбнулся, потрепал по плечу и пообещал, что мы еще обязательно встретимся во время учебного процесса, повернулся и растворился в разношерстной массе поступающих. А я осталась одна среди многоликой и многоголосой толпы, впервые за все время, что прошло после моего отъезда из дому, ощущая враждебный настрой окружающих. Казалось, на меня смотрят все без исключения в ожидании, когда же я оступлюсь, допущу ошибку.

Подавив желание поежиться, я огляделась по сторонам. Мне нужно было найти стойку регистрации и подать документы, чтобы стать абитуриентом и получить право сдавать вступительные экзамены.

От меня, конечно, не шарахались. Скорее, наоборот: старались ненавязчиво оттереть из очереди, когда я наконец нашла, где и кому сдавать документы. Приходилось зорко следить за очередностью. Но… Моя сосредоточенность сыграла со мной злую шутку.

Я двигалась, как приклеенная, за двумя девицами-игумарками, чтобы никто не смог оттолкнуть меня в сторону, занять мое место, как это случилось вначале, когда я только пристроилась в хвосте очереди. Тогда не успела я перевести дух и порадоваться, что нашла наконец, несмотря на молчаливое сопротивление окружающих, стойку, где регистрировали будущих абитуриентов-пилотов, как получила увесистый тычок в спину и отлетела к стене. Удар об обшитую пористым камнем стену получился довольно сильным, и я секунд тридцать трясла головой, в попытке избавиться от противного звона в ушах. А когда пришла в себя и попыталась вернуться на свое место в очереди, парни, за которыми я стояла, надменно заявили, что меня тут никогда и не было, и вообще, нечего наглеть и лезть без очереди. Мол, здесь все равны.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать произошедшее. А также то, что союзников у меня здесь нет. Вся абсолютно очередь смотрела куда угодно, но только не на меня. Грустно усмехнувшись, я поплелась занимать очередь заново. И на этот раз я стала так, чтобы меня точно не смогли выпихнуть. Зато, когда спустя почти два часа подошло мое время подавать документы, а игумарки наконец отошли в сторону…

Я уже делала торопливый шаг к стойке, чтобы никто не успел вклиниться впереди меня, а руки протягивали регистратору-фарну файл с документами, когда кто-то ловко меня подсек. Я ощутила подножку. Но находилась в таком положении, что предпринять что-либо уже просто не успевала. Осознавая, как ужасно и неуклюже все это выглядит со стороны, я полетела вперед. Прямо на фарна…

Стойка регистрации, как я поняла, была временной, созданной из обычного письменного стола. На его столешницу я и грохнулась плашмя, животом. Документы, которые я сжимала в правой руке, угодили прямо в лицо фарну. И, кажется, уголком попали тому в глаз. Левой рукой же я сшибла стоящий на столе графин с водой. Посудина опрокинулась, вода окатила все того же несчастного регистратора-фарна. В большом холле повторно наступила пронзительная тишина.

Согласно справочнику по расам, который я усиленно изучала, фарны – потомки инсектов, у них даже местами на теле сохраняется хитиновый слой. Из-за чего фарны практически полностью лишены мимики. Но сейчас, лежа на столе и глядя в фасеточные глаза регистратора, я вдруг с ужасом заметила зловещий прищур этих округлых глаз. А может быть, мне от страха всего лишь показалось…

Смотрели мы друг на друга, наверное, с минуту. А потом фарн с отвращением поинтересовался:

 — Чего разлеглась? Это тебе не пляж! Здесь нормальные граждане Звездного Альянса подают заявки на прохождение испытаний по специальности «Пилот Звездного флота»!

Наверное, я бы проглотила этот упрек и молча сползла бы со стола. Тем более что, как ни крути, а я виновата: чуть не выбила регистратору глаз. Наверное. Но слово «нормальные» у фарна прозвучало так, будто я к этим нормальным не относилась. И я вскипела:

 — А я, между прочим, тоже подаю заявку! И не виновата, что у некоторых здесь слишком длинные ноги! Кстати, с нестандартной длиной конечностей в пилоты не берут! — это я проговорила так, чтобы точно услышали те, кто устроил мне подляну. Чтобы поняли, что землянки так просто не сдаются!

 — А если ты не заметила чужую конечность, — с отвращением выдал фарн, — то у тебя проблемы со зрением! И ты зря тратишь мое время и время других соискателей! Отойди и не мешай!

У меня внутри словно кислотой плеснули от обиды. Злые слезы закипели в глазах. И я, позабыв все матушкины наставления быть всегда безукоризненно вежливой, яростно прошипела фарну в лицо:

 — А вы разве медик, чтобы ставить мне диагноз? Приемная комиссия, раз вправе отказать?

Фарн на мгновение замер. А потом почти вырвал из моей руки файл с документами так, что я повторно едва не упала обратно на стол.

 — Давай сюда, ничтожество, — едва слышно рыкнул он, — но запомни: ты здесь учиться не будешь! Я, Стринилус Теарт, тебе это гарантирую!

Резкими, словно рублеными жестами, он ввел мою заявку в систему посредством переносного терминала и процедил:

 — Группа П-113, расписание экзаменов придет на комм, во время сдачи экзаменов проживаешь в общежитии 25В. — И желчно добавил: — Надеюсь, недолго… 

Это была моя маленькая победа. Первая из длинной череды, как позднее выяснилось. Но на тот момент я даже не подозревала, что меня ожидает впереди и просто радовалась, что смогла настоять на своем. Не испугалась. Стала абитуриентом. Ну а в том, что сумею хорошо сдать вступительные экзамены, я даже не сомневалась. Не зря же я столько занималась и по книгам, и спортом?

Академия по земным меркам была чудовищно огромной. Настоящий мегаполис. Десятки различных корпусов, полигонов и лабораторий, большая часть из которых сейчас была для меня закрытой. Но мне хотелось хоть одним глазком взглянуть на них уже сейчас. На время вступительных экзаменов, как я знала из рекламного буклета, для соискателей и абитуриентов открывалась самая старая часть академии: два корпуса казарм, мужская и женская отдельно, и небольшой учебный корпус, в котором и сдавали почти все экзамены. Кроме тех профильных, которые требовали специального оборудования. Например, я точно знала, что экзамен на профпригодность я буду сдавать в действующем корпусе академии, в котором в последствии, в случае успешной сдачи экзаменов, буду проходить обучение.

Сверившись с картой в персональном комме, я нашла женский корпус общежития под литерой «В». Оставались сущие пустяки: получить постельное белье и заселиться в комнату, в которой мне выделили койку.

С бельем проблем не возникло. Не успела я войти и оглядеться, как меня окликнул ворчливый голос:

 — Сюда иди! Чего рот разинула, казарму впервые видишь?

Повернув голову на голос, я увидела небольшую дверь слева от входа и женщину-шурфу в военной форме. «Наверное, комендант», промелькнуло в голове, и я уверенно приблизилась к окликнувшей меня шурфе:   

 — Добрый день! Простите, я вас сразу не заметила, не могу налюбоваться на Академию! И очень мечтаю…

 — Будешь чирсов по сторонам ловить — только и останется что любоваться, — сварливо перебила меня шурфа. И припечатала: — В буклетах и на дисплеях терминалов!

Намек был более, чем прозрачен, и я смущенно опустила голову.

Комендант молча скрылась за дверью, у которой стояла. И спустя минут пять ожидания вынесла стопку вещей:

 — Комплект постельного и два полотенца. Если замерзнешь – одеяло можно запросить с терминала, расположенного слева от входной двери. Это стандартное размещение умной системы для всех комнат. — Я кивнула в знак того, что все услышала и поняла. Но шурфа на меня даже не посмотрела: — Душевые общие, в северном конце коридоров. Предметы личной гигиены абитуриентам не положены.  Обязана иметь свои. К какой группе приписана? — Шурфа впервые подняла на меня взгляд, и я вздрогнула: на меня смотрел неживой, электронный глаз. — Чего уставилась? Группа и имя! — резко рявкнула комендант, поймав мой ошарашенный взгляд. — Понаехало тут вас…

Не желая развивать и углублять конфликт, я выпрямилась и четко выдала:

 — Маргарита Гейден, группа П-113!

 — Пилоты?! — ошарашенно переспросила шурфа. А потом, подозрительно, окинув меня взглядом, недоверчиво уточнила: — Землянка, что ли? — Я кивнула. — Шурфа поджала губы: — Ну и дура! Мой тебе совет: переводись куда-нибудь, где полегче, пока не поздно! Все равно не сдашь!

Я не хотела конфликтовать с комендантом, но отреагировала на ее слова быстрее, чем поняла, что говорю и кому:

 — С чего вы это взяли? Я готовилась!

 — Все вы готовились… — Комендант принялась что-то быстро вбивать в терминал. — Знаешь, сколько вас здесь побывало после вашей знаменитой землячки? Да только требования к поступающим с тех пор существенно изменили! И ни одна из вас не поступила! У вас просто физической силы для поступления не хватает! Итог всегда один — в слезах и соплях уползаете к маменьке под юбку! — И шурфа презрительно фыркнула, будто ставя точку в нашем диалоге.

От обиды и несправедливости у меня потемнело в глазах. Вытянувшись во все свои метр семьдесят четыре, я с яростью отрезала:

 — Сдохну, но поступлю и буду летать! Чего бы мне это ни стоило!

Единственный живой глаз шурфы с любопытством окинул меня взглядом. Комендант фыркнула, но уже без прежней желчи:

 — Ну-ну… Только на вверенной мне территории сдыхать не вздумай. Ненавижу оформлять трупы.

Я невольно вздрогнула и ошарашенно уставилась на коменданта. Здесь и такое бывает?! Комендант молча смотрела на меня в ответ. И только секунд через тридцать до меня дошло, что это был просто юмор. Черствый, солдатский, но юмор. И я улыбнулась:

 — Постараюсь вас не подвести. — И тут же как по наитию добавила: — Если у вас есть враги, уважаемая, говорите: постараюсь отравить жизнь им. Пусть вместо вас оформляют.

Шурфа фыркнула и покачала головой:

 — Хорошая ты девчонка, Маргарита! Но в пилоты идешь зря. Я понимаю, романтика. Вот только не каждый мужик там выдерживает… — Видя, что я готова возразить, готова отстаивать свою точку зрения до последнего, быстро добавила: — Все! Все! Я с тобой не спорю! Кто я такая, чтобы подрезать крылья твоей мечте! Набивай свои шишки, девочка, это твое законное право. Но позволь дать совет: пройди тестирование на дополнительные возможности. Если у тебя что-то найдут, это будет твой дополнительный козырь в борьбе за мечту. А сейчас брысь отседова! Твоя койка в пятой казарме. Занимаешь любую свободную. Хватит мне тут очередь создавать!

Кроме меня, в маленьком и уютном холле общежития, желающих заселиться больше не наблюдалось. Но спорить я не стала. Прижала к груди казенное белье и со счастливой улыбкой помчалась наверх заселяться. У меня появилась новая цель. Пренебрегать советом я не собиралась, а значит, нужно узнать, что это за тестирование такое и пройти его.

Пятая казарма нашлась за второй слева от лестницы дверью. Чуть дальше по коридору я заметила двери с характерным, понятным для всех значком – общие душевые. Улыбка само по себе растянула мои губы. Вольно или невольно, но комендант поселила меня очень удачно: и к выходу близко, и от душевых недалеко. Надо бы как-то отблагодарить добрую женщину и за совет, и за казарму. Теперь бы еще койку удачно занять, и жизнь вообще будет сказкой, насколько это возможно. С этой мыслью и с улыбкой на губах я толкнула дверь и вошла в комнату.

Первое, что бросилось в глаза, это группка килл в количестве шести особей, стоящая почти у самого входа, перекрывающая собой проход. Моя улыбка увяла… Мда-а-а-а… Везение закончилось, толком еще не начавшись. Насколько я видела, комната была почти правильной квадратной формы и содержала в себе три ряда двухъярусных коек. Под стенами ряды были на две койки длинней среднего, за счет чего и образовывалось пустое пространство типа прихожей. Его-то и блокировали киллы, сейчас недобро уставившиеся на меня.

Ближайшая, коротко стриженная под «ежик», с глазами, жирно обведенным черным, и с тяжелым пирсингом в носу, враждебно поинтересовалась:

 — Чего здесь забыла, ничтожество? А ну, проваливай! Тебе тут не место!

В груди нехорошо екнуло от ненависти, прозвучавшей в словах киллы. Да что здесь, черт побери, происходит? Граждане Альянса все равны между собой! Так почему с того момента, как я переступила порог Первой Звездной Академии, меня травят, будто существо третьего сорта? Ответа на этот животрепещущий вопрос у меня не было. А килле что-то говорить нужно было все равно. Девицы жадно ждали. И их враждебность по отношению ко мне ощущалась, как нечто материальное, что можно было просто черпать из воздуха рукой.

Судорожно вздохнув и проклиная себя за то, что показала врагу слабость, я пожала плечами:

 — Не могу. Меня сюда комендант определила. И данные уже внесены в базу. А я не уверена, что по моей просьбе кто-то согласится вносить исправления.

Стоящая дальше всех от входной двери килльская красотка с шикарной черной гривой волос и единственная из присутствующих одетая в платье, с отвращением скривилась:

 — Комендант здесь зверь, а не баба! Эта точно пошлет скорее дорожки мести, чем удовлетворит просьбу. Придется как-то уживаться с этим ничтожеством.

 — Эй ты! — Окликнула меня еще одна из группы. — На кого поступаешь? Я надеюсь, не на ксенолингвиста? Нет никакого желания сдавать с тобой одновременно вступительные!

Я уверенно мотнула головой:

 — Нет! Я на пилота!

В комнате стало тихо. Очень тихо. Почти на целую минуту. А потом киллы взорвались гомерическим смехом. Красотка картинно стирала мнимые слезы от смеха. Стриженная под «ежик» согнулась пополам и хлопала себя руками по коленям в такт дикому ржачу. Кто-то визгливо подхрюкивал от смеха. А я ощущала себя идиоткой и не знала, что сказать или сделать. Крайне неприятное ощущение.

Неожиданно над ухом раздался равнодушный, холодный вопрос:

 — Что у вас здесь происходит?  — Я ощутила тычок в спину и по инерции сделала пару шагов внутрь комнаты. — Ты чего застряла на пороге? Заблудилась или зашла в гости?

Смех сразу будто ножом отрезало. Киллы умолкли. Я осторожно посмотрела через плечо: в комнату вошла высокая и очень худая яоху и в упор уставилась на меня. Под пристальным, немигающим взглядом змеиных глаз с вертикальным зрачком мне стало неуютно, и я передернула плечами:

 — Вообще-то, меня в эту комнату определил комендант на время сдачи экзаменов…

Яоху отрешенно отвернулась от меня:

 — Все ясно. Элита вселенной не желает жить рядом с землянкой? Надо мной место еще свободно, если не брезгуешь вторым этажом, я живу здесь, — и яоху ткнула пальцем в угловую койку справа от входа. Верхний этаж которой действительно был свободен.

Я молча последовала за равнодушной девицей. Яоху села на свою койку. А я огляделась: тумбочка явно полагалась одна на двоих. Во всей квадратной комнате так было. У каждой двухъярусной кровати стояла одна, окрашенная в белый цвет тумбочка.

Пожав плечами, я пристроила свой потрепанный рюкзачок сверху на тумбочку и принялась застилать кровать постельным бельем. Ничего особо ценного в рюкзаке у меня не было. Самое важное: платежный чип и документы всегда были при мне. А значит, даже если девицы и напакостят, то пострадает лишь сменное белье и средства гигиены. Думаю, это будет не смертельно и легко заменимо. Хоть и неприятно.

Едва я покончила с постелью и разгладила на спинке кровати полотенца, как яоху, наблюдавшая за мной, молча ткнула пальцем в мой рюкзак, а затем в тумбочку. Также молча я повиновалась: запихнула рюкзак внутрь.

 — Меня зовут Аими Мори, будущий ксенобиолог.

 — Маргарита Гейден, — улыбнулась я в ответ, — будущий пилот.

 — Я бы на твоем месте не была так в этом уверенна! — фыркнула одна из килл.

Аими равнодушно посмотрела в сторону стайки вздорных девиц:

 — В отличие от вас, ищущих в Академии выгодное замужество, мы с Маргаритой Гейден пришли сюда получить профессию. А значит, так и будет. — Киллы не нашлись с ответом, и Аими посмотрела на меня: — Скоро обед. Пойдем в столовую вместе?

Я молча кивнула в знак согласия. Почему-то рядом с молчаливой и отстраненной яоху мне было уютно как дома.

На территории старой академии столовая находилась в отдельном двухэтажном корпусе. В отличие от новых построек, где столовая размещалась в главном учебном корпусе.  Все это поведала мне Аими, спокойно и отстраненно шагая по дорожке в сторону храма общепита.

Столовая встретила нас приглушенным шумом разговоров, стуком ложек о тарелки и запахами еды. Я изумленно вытаращилась, когда увидела, что здесь нет привычных Альянсу пищевых автоматов, а еду выдают на раздаче три женщины расы шурфов. Открывшаяся на мгновение дверь за спиной у одной из них дала возможность заметить большие котлы и стоящего спиной повара в традиционном белом колпаке.

Аими с несвойственным восхищением выдохнула:

 — О да! Я попробую пищу, приготовленную руками живых существ!

Я ошеломленно покосилась на спутницу и за руку потянула очарованную яоху с пути небольшой группы блондинов, кажется, арлинтов. Дождавшись, когда парни пройдут мимо, я озадаченно поинтересовалась:

 — А у вас разве не готовят пищу без помощи автоматов?

Уже опомнившаяся Аими, вернувшая себе прежний отстраненный вид, равнодушно пожала плечами и потянула меня к стойке раздачи:

 — Чаще всего на это просто не остается времени. У моих родителей даже кухни в квартире нет, им некогда заниматься подобными глупостями. Они у меня оба микробиологи, у папы заканчивается исследование одного проекта, он, бывает, и домой не приходит ночевать, наблюдает, как ведут себя штаммы. — Наткнувшись взглядом на мое ошарашенное лицо, яоху вздохнула: — Для нашей расы дело важнее всего. Потом семья. Потом уже все остальное. Но, так как я и братья уже взрослые и можем сами о себе позаботиться, то львиную долю времени родители теперь отдают науке.

Я не нашлась, что на это ответить. Но к счастью, мой ответ и не требовался. Мы уже были на раздаче, и работница столовой строго спросила Аими, что та будет есть.

Яоху определилась быстро, за пару секунд ткнув пальцем в какую-то розовую кашу из крупных зерен цвета рассвета, кусочки, похожие на поджарку, и какой-то салат. Шурфа быстро поставила тарелочки с указанными блюдами на поднос и передвинула тот дальше вдоль стойки, тут же посмотрев на меня:

 — Что вы будете есть?

Заученный вопрос рыжей шурфы поверг меня в ступор: на прилавке не было ничего из того, что я знала и могла есть без опасений. Шурфа нервно заправила под белоснежную косынку рыжую кудряшку и нетерпеливо уставилась на меня:

 — Ну? Чего уставилась? Впервые видишь?

Наверное, не иначе, как от растерянности, я ляпнула:

 — Да. И понятия не имею, что мне можно взять.

Работница столовой недоверчиво на меня посмотрела. А потом провела рукой, активируя дисплей терминала:

 — Ну раз так… Какой ты расы?

 — Человек, — с готовностью откликнулась я, — землянка.

 — Ага…

Шурфа, покопавшись в терминале, сноровисто выставила мне на поднос нечто, похожее на картофельное пюре, те же кусочки, что взяла себе Аими и какой-то салат, не такой, как у яоху. А потом сама же прошла вдоль прилавка и добавила на мой поднос стакан с какой-то густой розовой жидкостью и две булочки:

 — Согласно инструкции, земляне совместимы с этими продуктами. Но если вдруг будет какая-то реакция, то мигом беги в медпункт, поняла?

Я кивнула, поблагодарила и забрала свою порцию. Тем более что сзади меня уже образовалась небольшая очередь. К счастью для меня, килл среди ожидающих обеда не было, поэтому очередь терпеливо ожидала, когда я отойду.

Забрав поднос со своим обедом, я обнаружила, что Аими рядом уже нет. Яоху не стала меня ждать и ушла. Но зато, стоило мне только обернуться лицом к обеденному залу, как девушка замахала рукой от окна, приглашая присоединиться за столом к ней и ее соотечественникам.

Яоху были известны своей расовой терпимостью, и я, почти не колеблясь, направилась к ним. Лучше уж компания озабоченных наукой потомков рептилий, чем сидеть одной за столом и рисковать нарваться на очередного недовольного жизнью килла.

У стола яоху обнаружился свободный стул, явно приготовленный для меня. Со мной сдержанно поздоровались, так же сдержанно Аими представила меня, и на этом все закончилось. Каждый уткнулся в свою тарелку и над столом повисла дружелюбная тишина.

То, что было похоже на пюре, и по вкусу напоминало картофель. Кусочки поджарки имели отчетливый вкус морской рыбы. Из чего был собран салат, я не смогла определить, но похоже было на капусту с пряной зеленью. А розовая жидкость оказалась чем-то средним между малиновым киселем и желе. Не скажу, что невкусно. Но я как-то не привыкла есть кисель или желе со сладкой булкой.

Разговоры за столом возобновились, когда с основными блюдами было покончено, а большинство расправилось и с тем, что было в стаканах и чашках. Потягивая густую розовую жидкость из своего стакана, я все чаще начала ловить на себе взгляды. Не особо любопытные и не так, чтоб уж заинтересованные. Яоху смотрели на меня так, словно я была одной с ними расы, просто мы незнакомы. Наконец один из них, парень по имени Ивао, если я ничего не перепутала, с некоторой долей любопытства спросил:

 — А ты на кого собираешься поступать, Маргарита?

Сосед подтолкнул Ивао локтем и подмигнул:

 — Понравилась? Я тебя, брат, понимаю! Красивая девочка!

Ивао смутился и взмахнул рукой. Мол, не лезь не в свое дело. И… нечаянно зацепил стоящий перед ним стакан. Ивао почти допил темную жидкость из него. Но на дне еще было немного. И вот эта бурда неопределенного цвета фонтаном брызнула в сторону, когда стакан покатился по столу прямо ко мне.

Стакан я поймать успела, он не упал и не разбился. А вот жидкость…

 — Ты! — раздалось злое шипение прямо рядом со мной. — Чешуежопый, глаза дома забыл? Или руки из задницы растут? Так тогда тебе не место в академии!

Даже не поднимая глаз на того, кто возмущался, могла точно сказать, что мне «повезло» напороться на одного и того же килла во второй раз. Ну что за невезуха!

Аккуратно поставив стакан на стол, я скосила глаза на килла. Его щегольской пиджак полувоенного кроя, застегнутый на все пуговицы, украсился неаппетитными кляксами бурого цвета. Сам килл от ярости побагровел.

Ивао, наоборот, побледнел. Но без страха поднял глаза и встретился взглядом с киллом:

 — Извини. Я не специально. Счет за…

 — Еще бы ты сделал это намеренно, — свирепо прошипел килл, — я бы тогда тебя!..

 — Слушай, — с дальнего конца стола встал самый крупный из парней-яоху, — перед тобой извинились. Даже хотели тебе компенсировать чистку. Хоть это в данных условиях и не обязательно. Чего тебе еще нужно? Сам ведь виноват, что оказался облит! Не терся бы у столов, ничего бы и не случилось. К тому же, это твой отец имеет вес в Альянсе. А ты в отличие от него никто! Тебе еще только предстоит заслужить свое место под звездами. Так что нечего вести себя так, как будто тебе как минимум принадлежит половина Вселенной!

Яоху молча уставились на разъяренного килла, ожидая его реакции на слова их товарища. И мне подумалось, что сейчас здесь разгорится скандал. Но килл, несмотря на свой бешенный темперамент, оказался не настолько глупым и промолчал. Скрипнул зубами, пробормотал под нос ругательство, развернулся на каблуках и вылетел из столовой. Мы все с облегчением проводили его взглядами. Я так точно. А тот яоху, который говорил про отца килла, только головой покачал:

 — С таким темпераментом не место в военной академии. Надеюсь, он пойдет по стопам отца и будет изучать дипломатию или еще что-то в этом роде.

Аими фыркнула в ответ, копируя интонацию парня:

 — С таким темпераментом и в дипломаты? Рио, ты себя слышал? Да какой из него дипломат? Он же в лучшем случае опозорит Альянс! В худшем – приведет к столкновению с какой-нибудь воинственной расой! Нет, мне кажется, его амбиции будут удовлетворены только там, где он сможет командовать и помыкать другими. Вот посмотрите, он поступит на Безопасность и право, а после окончания Академии папочка сразу же пристроит его в тепленький и уютный кабинет!

 — Да какая разница, — вдруг вмешалась молчавшая до этого яоху с непривычными круглыми очками на носу, — куда поступит этот заносчивый килл? Я очень сильно сомневаюсь, что он выберет хоть одно учебное направление, на котором действительно нужно будет вкалывать. А значит, видеть его мы будем очень редко. Так стоит ли тратить на него свое время? Лучше давайте разобьемся на группы по специальностям. Вместе сдавать экзамены будет легче и веселей!

Предложение было встречено гулом всеобщего одобрения. Та же яоху с очками предложила по очереди, по кругу называть свои специальности. И спустя пять минут я уже знала, что сижу в окружении будущих ксенобиологов и медиков. Парень, который так красиво отшил килла, оказался хорошим (по его мнению) программистом и собирался поступать на отделение робототехники. Стеснительный Ивао с детства любил возиться с железками и планировал осчастливить своим присутствием отделение Управления автоматизированными системами, проще говоря, собирался поступать на военного техника.

Когда очередь дошла до меня, и я призналась, что подала документы на летное отделение, за столом воцарилась гробовая тишина. На меня все уставились, как на какое-то диво. А потом будущий программист-роботехник осторожно произнес:

 — А ты уверена в своих силах? Мой брат два года назад пытался туда поступить и не смог. Там очень жесткий отбор. Пожалуй, наиболее жесткий во всей Академии.

Я пожала плечами:

 — Я готовилась в течение шести лет. Физические нагрузки, всеобщий, точные науки, читала книги по психологии.

В глазах яоху мелькнуло нечто сродни уважению. Но тот, чей брат не смог поступить, качнул головой:

 — Вычисления, конечно, нужны. Но брат не смог пройти профильные испытания. Там какие-то совершенно жуткие тесты…

 — Я пройду! — Я сверкнула глазами. — У меня нет права подвести Землю и моих родителей, столько вложивших в мою мечту!

Аими одобрительно кивнула и посоветовала:

 — Мой папа говорит, что, если будешь сдавать на знакомой территории, будет намного легче. Я собираюсь посетить аудитории, в которых будет проходить экзамен, заранее, чтобы, так сказать, познакомиться с обстановкой. Советую тебе сделать то же самое.

Я качнула головой:

 — Во-первых, это сродни жульничеству. Во-вторых, я не уверена, что меня пропустят на территорию новой Академии. А все профильные испытания будут проходить именно там. Но я хочу пройти тестирование на дополнительные возможности. Мне сказали, что это может оказаться моим козырем при сдаче экзаменов. Правда, — я смущенно опустила взгляд, — я понятия не имею, что это такое.

Оказалось, что яоху тоже не знают про тестирование. Однако, парень, чей брат не поступил на летное отделение, быстро нашел выход из положения:

 — Нужно обратиться в деканат по твоей специальности. Там однозначно что-то подскажут.

Аими тут же вызвалась меня проводить, так как «ей было интересно». Но в итоге на поиски деканата пошли всей толпой. «Интересно» стало всем.

Наверное, мы странно смотрелись со стороны: одна землянка в окружении высоких и гибких яоху. Тем более что все яоху носили что-то вроде универсальных комбинезонов немарких расцветок, а я была в джинсах и любимой белой футболке с изображением ветки белладонны и надписью «Та еще ягодка!». Нас провожали любопытными взглядами не только в столовой, но и на протяжении всего нашего пути. Но я очень быстро позабыла про чужое любопытство. По той причине, что Аими вдруг решила, что ей не помешают мои физические параметры до и после теста, ведь она будущий биолог и уже самостоятельно разработала опросник для оценки состояния различных разумных биологических видов. На мне его работоспособность и проверит.

От терминов, которыми сыпала разговорившаяся и раскрасневшаяся Аими, у меня пошла кругом голова. Я не понимала и половины того, о чем рассуждала моя новая знакомая, но послушно отвечала на все ее вопросы. Спасло меня от слишком активной яоху только то, что мы пришли в деканат.

Мои новые друзья со мной внутрь не пошли, ведь среди них не было ни одного поступающего на летное дело. Но, как оказалось, что это и к лучшему. Едва я только закрыла за собой дверь в коридор, как тут же попала в плен прозрачно-голубых глаз Айминя Шэнли Урдо.

 — Маргарита? — Айминь поднял голову от терминала и тепло мне улыбнулся, заставляя мое бедное сердечко беспомощно трепыхаться в груди. — Что-то случилось?

Сколько раз на Земле я осуждала подружек, тупеющих и глупеющих от любви, теряющих голову от одного только вида предмета своих сердечных привязанностей и забывающих обо всем. А теперь сама, как последняя дурочка уставилась в прозрачный лед глаз инопланетника с Альдебарана, и позабыв обо всем на свете утвердительно кивнула.

Улыбка Айминя стала суше:

 — Снова Вилларс? Ты не пострадала? Нужна помощь?

На мгновение я подзависла, пытаясь понять, о чем меня спрашивают. А когда наконец осознала, то стало невыносимо стыдно. Как же хорошо, что свидетелей у нашего с Айминем разговора не было! Но все равно мне стало до слез неловко за свое глупое поведение, и я смущенно опустила голову:

 — Прошу прощения, я некорректно выразила свою мысль! Я цела, меня никто не обижал, наоборот, я нашла друзей! И даже получила ценный совет. Вот по этому поводу я и пришла в деканат!

Льдистые глаза альдебаранца несколько секунд пристально меня изучали, а потом потеплели, превращаясь изо льда в студеную родниковую воду:

 — Вот как? И что же это за совет? И что за помощь вам требуется, Маргарита?

От меня не ускользнуло то, что, волнуясь за меня, Айминь обратился ко мне накоротке, на «ты». А когда успокоился, привычно вернулся к вежливо-отстраненному «вы». От этого на душе стало теплее. Неужели я ему нравлюсь?

Солнечно улыбнувшись снежному блондину, я пояснила:

 — Мне посоветовали пройти тестирование на дополнительные возможности. Хотелось бы узнать, как это сделать. Ведь в буклетах об этом нет информации…

Айминь Шэнли Урдо несколько секунд пристально разглядывал меня, будто что-то решая. А потом встал со своего места и подошел почти вплотную ко мне:

 — Об этой программе и не может быть информации в буклетах для поступающих. Это эксперимент. И проходит он среди курсантов и преподавательского состава. Именно для проведения этого тестирования я и прибыл в Первую Звездную. Интересно, а как ты об этом узнала?

Айминь стоял сейчас так близко ко мне, что я ощущала исходящий от него легкий аромат морозной свежести и зимнего леса, так близко, что четко видела снежный узор его радужки. И это почему-то кружило голову. Путало мысли, мешало думать связно.

Рискуя снова показаться глупышкой, я потрясла головой в попытке избавиться от наваждения, и заметила, как снова похолодели глаза инопланетника. Сердце в груди нервно екнуло. Я его обидела? Чтобы хоть как-то исправить положение, отвлечь Айминя от моего поведения, я выпалила первое, что в голову пришло:

 — Значит, я не смогу пройти тестирование, раз это только для курсантов?

Помимо моей воли в голосе прозвучало разочарование. Айминь усмехнулся и положил мне на плечо ладонь:

 — Ну почему же. Тесты провожу я. Доступ в помещение у меня имеется. Единственный нюанс: в нерабочее время я могу подвергать тестам того, кого сочту нужным. А вот днем лишь тех, кому положено по инструкции. — Я замерла, не зная, как реагировать на эти слова, а Айминь вдруг коварно усмехнулся: — Мы могли бы встретиться вечером, прогуляться по парку. А так как здесь с досугом, мягко говоря, не очень, то я вполне могу развлечь понравившуюся мне девушку проведением теста. Разумеется, неофициально. Согласна?

Стараясь не задумываться на странной формой тестирования, я с энтузиазмом кивнула. Ну в самом деле, что он мне сделает на территории Академии? Сам же сказал, что за ее пределы мы не пойдем!

Айминь мягко блеснул глазами и вдруг поднял руку и погладил меня по щеке:

 — Тогда встретимся в восемь вечера у памятника Первым колонистам?

Я снова кивнула. Но сказать хоть слово не успела. Мы с Айминем стояли там, где остановилась я, войдя в деканат – у самой входной двери. И эта самая дверь вдруг неожиданно распахнулась, с силой припечатав меня по спине. Я не успела ни понять что-либо, ни почувствовать, как меня швырнуло на инопланетника, и я чувствительно приложилась обо что-то головой. Кто-то коротко вскрикнул. И вроде бы это была не я. А в следующий момент пол ушел у меня из-под ног. В ту же секунду чей-то голос сердито рыкнул над головой:

 — Что здесь происходит? Аспирант Урдо, почему вы на полу? На вас напали?

На мой взгляд, глупейший вопрос. Кто может на Айминя напасть в деканате Академии? Но я промолчала. А в следующий миг меня бесцеремонно ухватили за руку и довольно болезненно дернули, ставя на ноги. И я встретилась глазами с сердитым бирюзовым взглядом какого-то арлинта с нашивками командора:

 — Вы еще кто такая и что здесь делаете? Абитуриент? А почему в деканате Летного дела? Вы к аспиранту пришли? Урдо?

Ошеломленная потоком вопросов, я перевела взгляд на Айминя и чуть не вскрикнула: альдебаранец сидел на полу и зажимал пальцами переносицу. А из носа на синий китель капала алая кровь. Машинально потерев саднящий лоб, я вдруг поняла: это именно я «напала» на Айминя, отлетела на него от удара дверью и ударила головой, разбивая бедняге нос.

Мама часто мне говорила, что мое лицо – это открытая книга и по нему легко можно прочесть все, о чем я думаю в этот момент. Наверное, и мой страх за Айминя тоже отразился на нем, потому что альдебаранец вдруг усмехнулся, стирая кровь:

 — Все хорошо! Я понимаю, что ты не виновата. Виноват, скорее, я. Должен был подумать сразу, чем чревато стоять под самой дверью.

Хмурое лицо командора разгладилось, и он отпустил наконец мою руку. А потом буркнул, проходя вглубь помещения:

 — С подружками, аспирант, рекомендую встречаться в неслужебное время. Иначе не посмотрю, что ты гражданский и наложу дисциплинарное взыскание.

Больше командор не обращал на нас внимания, усевшись за стоящий в самом дальнем углу терминал. Но я все равно чувствовала себя неловко в его присутствии. И все же попыталась помочь пострадавшему инопланетнику. Айминь криво усмехнулся в ответ, поднимаясь с пола:

 — Не нужно. Сейчас схожу в санчасть и меня подлатают. А ты беги, увидимся вечером!

Я бы, возможно, и поспорила с этим. Но, покосившись на сидевшего в углу командора, сочла за благо последовать совету, робко улыбнулась Айминю, как бы извиняясь за все, повернулась и выскользнула за дверь.

 — Ну что? — Стоило только мне выйти за дверь, как в меня клещом вцепилась Аими. — Узнала хоть что-нибудь?

Чувствуя, как дурацкая, совершенно непрошенная улыбка растягивает мои губы, я мечтательно посмотрела на яоху:

 — Лучше!

Аими помолчала, оценивающе поглядывая на меня, а потом выдала:

 — Если бы мы не стояли на пороге деканата, я бы сказала, что ты или влюбилась, или назначила свидание… Место меня смущает. И быстрота: когда бы ты успела?

Я не выдержала и прыснула в ответ:

 — А мы, землянки, вообще шустрые! Чего кота тянуть за хвост? У нас нет вечности на раздумья! Пошли отсюда, — схватив Аими за рукав, я потянула ее прочь от деканата.

Пока я невольно занималась устройством своего будущего, все земляки Аими уже разбрелись кто куда. Кто-то пошел смотреть, в каких условиях завтра будет проходить первый экзамен по физической подготовке, кто-то решил отдохнуть и набраться сил. У кого-то нашлись другие дела. Так что в итоге под дверью меня дожидалась только соседка по койке. И то только потому, что хотела завершить опрос меня.

До самого вечера я была очень рассеянной. Предстоящая встреча занимала все мои мысли. Пришлось даже Аими признаться в том, что не пошутила по поводу свидания. А все потому, что я оказалась не в состоянии сосредоточится и нормально отвечать на вопросы яоху.

Аими, узнав с кем я встречаюсь, округлила глаза настолько, что даже ее узкий вертикальный зрачок стал почти человеческой формы:

 — Ну ты даешь, Маргарита, — задумчиво и, как мне показалось, восхищенно протянула она, — аспирант с Альдебарана! Я слышала о них, и сама хотела бы познакомиться. У нас с жителями Альдебарана общие корни и они точно так же, как и мы, яоху, обожают науку, ценят ее превыше всего.  Ты счастливица! В первый же день, и такое знакомство!

Слова Аими так прозвучали, что у меня невольно вырвалось:

 — Хочешь пойти вечером со мной?

Аими радостно вскинулась. Но потом глаза ее, немного померцав от оживления, угасли, приобретя обычное, флегматичное выражение:

 — Спасибо. Но не стоит.

Я ощутила облегчение, что Аими не воспользовалась моим опрометчивым приглашением. Но все же осторожно поинтересовалась:

 — Почему? Наверняка же у Айминя есть друзья, мы могли бы погулять вчетвером…   

Яоху снисходительно усмехнулась:

 — Если мы с альдебаранцем начнем что-то обсуждать, то не только прогулки, но и тестирования у тебя не будет. Пойми, мы очень увлекающиеся натуры, а я не хочу, чтобы ты почувствовала себя лишней на собственном свидании и обижалась на меня. Ты мне нравишься, Маргарита, я не хочу причинять тебе боль.

Странно было слышать эти слова, сказанные спокойным, я бы даже сказала равнодушным тоном. Несколько секунд я пристально смотрела на Аими в попытке понять, не шутит ли она. Но потом решила, что лучше всего замять тему и не дразнить судьбу.

Ужин в академии начинался ровно в девятнадцать часов по местному времени, и я его еле дождалась. А потом мне пришлось прилагать серьезные усилия, чтобы спокойно сидеть под насмешливыми взглядами соплеменников Аими и размеренно жевать вкуснейшие, по словам все той же Аими, блинчики из саргановой муки. Саргана – травянистое однолетнее растение с очень толстыми стеблями, из сердцевины которых и делали муку, росла на родной планете яоху. И я впервые пробовала это блюдо. Но, признаться, нервничала уже так, что спокойно могла сжевать лист капусты или кусок картона — результат был бы один. Вкуса я все равно бы не поняла.

После ужина Аими, посмеиваясь, выгнала меня принимать душ, приговаривая, что каким бы ни был формальный повод для встречи, а вонючкой приходить на нее моветон. Так что я быстренько ополоснулась, вымыла голову и под брезгливыми взглядами компании килл сменила футболку.

К назначенному месту я примчалась без двух минут восемь. Но Айминь, красивый, как ледяная скульптура, уже меня ждал. Радостно улыбнулся мне, внимательно изучил морду оскаленной пантеры у меня на груди и, протягивая мне веточку, усеянную пушистыми лиловыми шариками цветов, с любопытством поинтересовался:

 — А написано что?

Я невольно порозовела. Надпись на ткани была сделана на моем родном языке и гласила: «Я не кусаюсь!»

Взяв цветы из рук Айминя, я спрятала пылающее от смущения лицо, притворившись, что наслаждаюсь ароматом. Альдебаранец беззлобно хмыкнул:

 — Ясно. Переводить надпись мне никто не будет. И что же там такое написано? Маргарита, ты учти, у меня фотографическая память! Я уже запомнил, как выглядит надпись, и как только найду кого-то из землян…

Я чуть не ляпнула: когда ты кого-то найдешь, меня рядом явно не будет, а значит, и краснеть от стыда не придется. Почему-то раньше мне нравилась надпись, а теперь смущала сама мысль перевести ее инопланетнику.

Под любопытными взглядами снующих туда и сюда арлинтов, киллов, фарнов, шурфов и представителей других рас мы с Айминем не спеша побрели по дорожке в парк. Альдебаранец оказался очень легким в общении, с хорошим чувством юмора и очень чутким. Порой мне казалось, что Айминь будто бы видит меня насквозь, чутко реагирует на малейшие изменения моего настроения: стоило мне только хоть немного начать тяготиться темой для разговора или заскучать, как он мгновенно начинал говорить о чем-то другом. Так что рядом с инопланетником мне было очень легко и уютно.

Против ожидания, гуляли мы довольно долго. Почти до самых сумерек. Я жадно и с удовольствием слушала рассказы Айминя про его обучение и прохождение практики. Честно говоря, даже позабыла причину, по которой встретилась с альдебаранецем, настолько комфортно я себя чувствовала рядом с ним. Айминь первый заговорил о тестировании:

 — Уже близится ночь и холодает. Может, пойдем уже в лабораторию? Ты не подумай, — торопливо добавил он, — я тебя не тороплю! Мне с тобой хорошо и интересно. Просто волнуюсь, что ты слишком легко одета для местных ночей, не хочу, чтобы ты простудилась перед испытаниями.

Забота Айминя льстила, я благодарно улыбнулась инопланетнику:

 — Я не замерзла. Но ты прав, рисковать глупо. К тому же, у меня завтра первый экзамен. А у тебя твоя работа. Нам обоим нужно еще отдохнуть. Так что пойдем, приступим ко второй части нашей программы – тестированию.     

Айминь заговорщицки мне улыбнулся, крепко сжал мои пальцы прохладной рукой и увлек за собой в сторону, противоположную учебному корпусу.

Оказалось, что лаборатория. В которой мне предстояло пройти испытание, находится на территории новейшей Академии, там, где даже не учились, а проходили практику старшие курсы и занимались научными изысканиями. Дрожа от нетерпения, я наблюдала, как Айминь вводит на крохотной клавиатуре в стене код, открывающий двери, и, чуть не повизгивая от восторга, проскользнула на закрытую для абитуриентов территорию.

Едва дыша, я разглядывала ухоженные дорожки безлюдного парка, где уже зажглось ночное освещение, темные корпуса, ожидающие курсантов с каникул и выездных практик, и высокие ограды полигонов. Айминь, заметив мой восторженный взгляд, по-доброму хмыкнул:

 — Ты словно сокровище увидала!

Я пожала плечами в ответ:

 — Так и есть. Академия для меня — сокровище, моя розовая мечта. Очень хочу учиться именно здесь!

 — У тебя хороший вкус, — он улыбнулся. — Первая Звездная Академия – лучшее учебное заведение Альянса. Отсюда выпустилось очень много знаменитых военных и политиков. Качество местного образования… — Айминь вдруг осекся и тихо засмеялся: — Впрочем, ты и сама все увидишь. А мы уже пришли.

Альдебаранец за руку подвел меня к очень маленькому одноэтажному домику, который я даже и не сразу заметила, имеющему по фасаду, кроме двери, всего два окна:

 — Шестая закрытая лаборатория! — объявил он и снова ввел код на панели доступа. — Уровень секретности два. Сюда даже обычные преподаватели не заходят. Только начальник Академии и те, у кого имеется допуск. Проходи! — Айминь гостеприимно распахнул передо мной самые обычные двери.

На пороге я невольно оробела:

 — А у тебя не будет неприятностей из-за меня?

Айминь удивленно поднял брови, одновременно открывая еще одну дверь, на этот раз очень толстую, будто в бронированном сейфе:

 — С чего бы? Я ведь не просто похвастаться тебя привел. Я буду тебя тестировать. А результаты включу в свою диссертацию. На данный момент в Академии землян нет, так что никто не удивится, если узнает, что я ради науки нарушил инструкцию и включил в эксперимент абитуриента.

Едва бронированная дверь лениво распахнулась, где-то под потолком в соседнем помещении вспыхнул ослепительный свет. И я, больше не сомневаясь и немедля, шагнула туда следом за альдебаранцем. Однако на пороге снова запнулась и ошарашенно заморгала.

Открывшееся помещение напоминало то ли пыточную, то ли комнату для смертной казни: белое, пустое пространство, залитое потоками жемчужного света, и кресло посередине, больше всего смахивающее на виденный в музее допотопный электрический стул. На него мне Айминь и кивнул:

 — Присаживайся и чувствуй себя как дома! Приступим.   

Айминь возился в углу, у огромной, от пола и до потолка консоли, включающей в себя несколько темных сейчас мониторов и пульт управления, дополненный непривычными рычагами и переключателями. Нечто подобное я видела дома. У соседа, деда Василя, в гараже хранился допотопный автомобиль на бензиновом ходу. Соседу не раз и не два предлагали за него огромные деньги различные музеи и частные коллекционеры, но он неизменно отказывался. Хотя суть сейчас не в этом. Как-то дед Василь расщедрился и позволил нам, соседским ребятишкам, забраться внутрь старинной машины и все там хорошенько изучить. На переднее сидение меня не пустили мальчишки, я все рассматривала с заднего, пассажирского. Но и оттуда был хорошо виден рычаг, торчащий из пола автомобиля между передними сидениями. Это была коробка передач. Так вот, несколько подобных рычагов украшали собой панель управления странной консоли, с которой сейчас возился Айминь.

 — Ты чего там застряла?

Я так увлеклась разглядыванием необычного  непривычного устройства, что пропустила момент, когда Айминь поднял голову и нашел глазами меня. Альдебаранец смотрел на меня своими светлыми глазами непривычно-сосредоточенно, я бы даже сказала, жадно. Длинная белоснежная коса змеей свернулась на сидении придвинутого к консоли кресла, бледная рука с изящными тонкими пальцами, совсем непохожая на мужскую, лежала на краю самой консоли. Айминь склонился над ней, словно учитель над сидящим за партой учеником, у которого возникли трудности с выполнением задания.

Сглотнув вдруг ставшую вязкой слюну, я тихо спросила, кивнув на одиноко стоящий посреди комнаты пыточный стул:

 — Что это? Не хочешь мне объяснить?

В прозрачных, светлых глазах альдебаранца мелькнуло удивление. С минуту он пристально смотрел на меня, будто к чему-то прислушиваясь. А потом вдруг спросил:

 — Маргарита, у тебя какие-то неприятные воспоминания связаны с этим креслом? Я отчетливо ощущаю твое неприятие.

Теперь пришла моя очередь таращиться на Айминя. Совершенно ошарашенная, не думая, я выпалила:

 — Как ты узнал?!

Айминь хмыкнул, выпрямился и с текучей грацией приблизился ко мне. Словно подплыл. Заглянул мне в глаза:

 — Я – сенсор.

Это было сказано таким тоном, будто должно было все мне пояснить. Но беда была в том, что я ничего не понимала. Даже это слово «сенсор» мне ничего не говорило. Ну, то есть, я смутно догадывалась, что оно означает какой-то термин, связанный с чувствами или ощущениями. Но определенности не было.

 — И?.. — Я приподняла в немом вопросе бровь. — Прости, но мне незнаком этот термин.

Айминь снова некоторое время молча смотрел на меня в упор. А потом тепло улыбнулся:

 — Вот как? Тогда мне понятна твоя реакция на меня. Не возражаешь? — Не дожидаясь моего ответа, Айминь поднял руку и легко коснулся кончиками пальцев моей щеки. Осторожно провел по скуле, подхватил тонкую, выбившуюся из хвостика прядку и заправил ее мне за ушко: — Чтоб не мешалась.

Его улыбка была сродни удару под дых. Я затаила дыхание, всей кожей впитывая то тепло, которое излучал сейчас альдебаранец. Несмотря на свою ледяную красоту, в моем восприятии сейчас он был солнышком. Ясным и жарким. И я нежилась в его лучах.

Айминь убрал руку и как-то предвкушающе улыбнулся:

 — Кажется, я нашел, наконец, сенсора! Садись в кресло, мне не терпится начать!

Наваждение пропало мгновенно. Будто кто-то нажал кнопку и выключил излучатель. Я ошарашенно поморгала. Что, черт побери, здесь происходит?

 — А ты не хочешь мне объяснить, что здесь происходит? Я понимаю, что тесты. Но какие? Что я должна делать?

Айминь, в этот момент направлявшийся к предмету нашего разговора, запнулся, будто налетел на невидимую преграду и на мгновение застыл. Недоуменно на меня оглянулся. Но потом его лицо разгладилось:

 — Прости! Я совсем позабыл, что ты абитуриент и не присутствовала при том, когда начальник Академии представлял нас, альдебаранцев, прибывших по обмену. Он тогда объяснял суть тестирования. Это, — Айминь широким жестом обвел комнату, — виртуальная установка для экстрасенсорного тестирования. Испытуемый садится в кресло, хотя это и не обязательно. С равным успехом он может сидеть на стуле, лежать или стоять. Важно лишь то, что к испытуемому присоединяются сенсоры – датчики, считывающие параметры мозговой и соматической активности напрямую в то время, как испытуемый будет решать предложенные ему задачи и головоломки. И да, Маргарита, важно не то, как быстро и качественно ты будешь решать задачи, а твое отношение к процессу. Просто будь собой во время тестирования, не пытайся жить чужой жизнью. Это даст наилучший результат. — Альдебаранец снова улыбнулся мне, как солнышко: — Ну что, готова?

Это было необычно. Но уже совсем нестрашно. Пугающий флер вокруг странного приспособления развеялся, и я улыбнулась. Больше не сомневаясь и не колеблясь, прошла в центр комнаты и забралась на неудобное сидение. Айминь тут же нажал несколько скрытых от моего взгляда кнопок, заставляя кресло принять более удобную для моей конституции форму. А потом начал прилаживать на меня виртуальные датчики: на руки и ноги, на плечи и грудь, а напоследок – шлем из ажурных тонких проволочек на голову. Закончив, он окинул меня серьезным взглядом:

 — Подвигайся. Удобно? Ничего не мешает?

Я подергала руками и ногами, повертела головой. Оборудование сидело как влитое. И если на руках и ногах я еще чувствовала тяжесть датчиков, то на голове будто ничего и не было. Айминь удовлетворенно резюмировал:

 — Отлично, начинаем. Ничего не бойся. Среди датчиков есть и медицинские. Если твое состояние начнет меняться в худшую сторону, я прерву эксперимент, никаких повреждений ты не получишь. Запомнила?

Я кивнула, и Айминь отошел к консоли за спинкой кресла, скрывшись из виду. А спустя несколько секунд пустое пространство передо мной расцветилось всеми оттенками синего и фиолетового. Тестирование началось.

Для начала программа погрузила меня в виртуальную среду обыкновенного учебного класса обыкновенной средней школы. Передо мной стоял сухонький сгорбленный старичок в заношенном, местами лоснящимся костюме неопределенно-коричневого цвета, при галстуке и с огромными очками в черепаховой оправе на носу. Он занудно объяснял какой-то материал, тыча длинной указкой в формулы, выведенные мелом на доске и поминутно угрожая тем, что данный вопрос будет на экзамене. Если не сдам – меня отчислят.

Первые несколько минут я честно пыталась вникнуть в объяснения, но даже не смогла распознать тему лекции. В груди заворочалось раздражение на лектора: если этот вопрос настолько важный, то почему нельзя объяснять получше, понятнее? Или хотя бы дать тему в учебнике для самостоятельного изучения? Самообучение после подготовки к поступлению в Академию меня вообще не пугало. А в таких условиях было даже предпочтительнее лекции занудного преподавателя. Все равно слушать его – только даром время терять, ничего же совершенно непонятно!

Стоило мне только подумать об учебнике, как парочка толстых томов обнаружилась на углу парты. Я радостно потянулась к ним и тут же обнаружила тему лекции со странным названием «Теория и практика нейро-сенсорного управления киберсистемами». Начав читать текст, я обнаружила к своей радости, что в книге все написано гораздо проще и доступнее, чем рассказывает преподаватель. С этой минуты я перестала слушать лекцию и углубилась в текст. Картинка тут же сменилась.

Теперь я в форме курсанта Первой Звездной находилась в самом сердце космического корабля – на мостике. Откуда-то я знала, что это первая моя выездная практика и мне сейчас полагается только слушать и наблюдать. Командир корабля, пожилой фарн, раздавал команды экипажу. Я мало что понимала из отрывистых фраз капитана, но знала, что у корабля сейчас проблемы – мы неожиданно влетели в поток мелких астероидов и космического мусора, не обозначенный в навигационных картах. Я жадно следила за мельтешением на обзорных и эхолокационных экранах, одновременно стараясь запоминать порядок действий, выдаваемых капитаном. Особенно тот, который касался пилота.

Внезапно пилот, почему-то в одиночку управляющий крейсером (это я тоже откуда-то твердо знала), оглянулся на меня:

 — Эй, курсант! Подойди! — Я торопливо приблизилась, жадно глядя в лицо киллу, управляющему полетом. — Помоги! Садись рядом и отслеживай малейшие изменения радара, я не успеваю один за всем, а штурмана, как ты видишь, нету! — И он скривился.

На подрагивающих ногах я приблизилась к креслу-капсуле, предназначенному для второго пилота. Хотела сказать, что я вообще-то первый раз в космосе, это первая моя практика и я мало что знаю и понимаю. Но в горле от нервозности пересохло так, что я даже писка выдавить не сумела. Пришлось устраиваться в кресле.

Мои руки словно по своей воле что-то нажали и кресло активировалось. Отлично! Хоть что-то у меня получилось! Но порадоваться как следует первой победе я не успела: на экране радара возникла какая-то мешанина. А поверх нее ряд из букв и цифр. Не успев даже задуматься, что я делаю, испуганно выпалила в пространство эту абракадабру. Космолет мгновенно сделал такой крутой вираж, что у меня сердце ухнуло куда-то ниже пяток, а во рту появился привкус желчи. В голове мелькнуло: «Что я натворила!» И в этот же момент позади раздался удовлетворенный, одобрительный голос капитана:

 — Молодец, курсант! Отличная реакция! Только что ты спасла тысячу жизней, так что с боевым крещением тебя, девочка! И да, быть тебе великим пилотом.

От облегчения тело вдруг превратилось в кисель, а пред глазами все поплыло. Но в этот же момент на экране радара возникло новое возмущение. Но из-за временного помутнения перед глазами я не могла точно разглядеть координаты, которые следовало озвучить пилоту. Внутри все сжало ледяной лапой ужаса: из-за меня корабль погибнет!..

Картинка снова сменилась. Я так и не поняла, смогла ли я найти выход из сложившейся ситуации, но больше уже не позволяла себе расслабиться даже на мгновение. Тем более что после терпящего бедствие космического корабля я оказалась на какой-то пустынной планете. Изумленно оглянувшись по сторонам, я заметила одновременно две вещи: я не одна. Компанию мне составляет тот самый килл, из-за которого на меня теперь все смотрели, как на низшую особь. И мы оба были пленниками. Нас держал на прицеле десантных бластеров огромный как гора и похожий на бесформенную амебу с кучей ложноножек-рук инопланетник. Непостижимым образом на его студнеобразном теле держался единственный предмет одежды — пояс, который я видела в историческом фильме. Кажется, он называется патронташ, если я ничего не путаю.

Килл едва стоял на ногах. Голова уронена на грудь, левый глаз, насколько мне было видно, заплыл, из носа медленно капает кровь. От увиденного волосы зашевелились у меня на затылке. А тут еще инопланетник с бластерами противно проскрипел, будто старые, несмазанные двери:

 — Брысь! — он повел дулом бластера в левой «руке» в мою сторону. — Я с девчонками не воюю, они мне для другого нужны. — Он скабрезно захихикал, и я с трудом удержалась от желания закрыть уши, настолько противным был звук. — Марш в мою спальню, жди у кровати!

Меня передернуло от отвращения. Это он намекает на?.. Бе-э-э!.. К счастью, этот «пудинг» с глазами, вооруженный бластерами, не заметил опрометчиво продемонстрированного мной отвращения. Он отрастил себе студенистые «ноги» и вперевалочку направился к безучастному киллу. Я невольно отскочила с дороги этого «пудинга», а килл, даже когда инопланетник взял его за подбородок мерзкими студенистыми пальцами, оставался совершенно безучастным. Меня передернуло снова. Но потом до меня дошло: у килла шок. И если ничего не предпринять, не помочь ему выйти из этого состояния, он даже не поймет, что его убивают. Я начала озираться по сторонам, ища что-то, что могло бы сойти за оружие…

Как только я приняла решение помочь мерзкому киллу, картинка тут же сменилась. Очевидно, ключом к этой сцене было именно принятие мной решения, надеюсь неважно какого.

Потом меня еще забрасывало поочередно на пожар, где я судорожно пыталась спасти родителей, на торжественное построение, где сам адмирал Звездного флота вручал мне награду и сообщал о присвоении внеочередного звания, в дебри какой-то необжитой планеты, где мне пришлось самостоятельно выбираться из болота, одновременно отбиваясь от каких-то мелких, размером не больше земного воробья, но жутко агрессивных существ, назвать которых птицами у меня не повернулся язык.

Виртуальное пространство перед глазами померкло после того, как я все-таки сумела выбраться из болота, отбиться от местных хищников и при этом не потеряла образцы, которые мне, во что бы то ни стало, следовало доставить на корабль.

Проморгавшись в течение нескольких секунд, пока глаза адаптировались к тусклому свету реальности, я увидела склонившегося надо мной Айминя. Его льдистые глаза светились участием, а лицо выражало обеспокоенность:

 — Как ты? Прости, я немного увлекся, ты так необычно реагировала на имитации, что я не удержался, загрузил тебе дополнительно парочку ситуативных задач повышенной сложности. Но ты была просто великолепна! — торопливо добавил он, отстегивая датчики с моих ног. — Никогда не видел таких реакций! Ты просто уникум!

Я робко улыбнулась звучавшему в словах Айминя восторгу и энтузиазму. И осторожно поинтересовалась:

 — А как результаты теста повлияют на мое поступление? Моя уникальность поможет мне или, наоборот, помешает?

Альдебаранец тепло мне улыбнулся, снимая с меня последний датчик и, будто невзначай, погладил по щеке:

 — Ты обязательно поступишь, не волнуйся! Я тебе обещаю! Ведь я кровно заинтересован в твоем поступлении!

Я слегка опешила от такого заявления. Кровно заинтересован? Почему? Что даст альдебаранцу моя уникальность или мое поступление? В голове тоненько зазвенел сигнал тревоги, но понять в чем дело, я не смогла. Айминь вдруг склонился надо мной и поцеловал.

Его бледные губы были нежными и прохладными словно лепестки весенних цветов. Под стать его ледяной красоте. Первое прикосновение Айминя буквально ошеломило, заставило забыть, что нужно дышать. А потом, когда его губы скользнули по моей нижней губе, дыхание согрело мне кожу, мое глупое сердце вдруг вздрогнуло, на мгновение замерло, а потом пустилось вскачь, то и дело слепо ударяясь о ребра.

В моей жизни уже случались поцелуи. И не только они. Но как-то какого-то особого впечатления в душе не сохранилось. С кем-то было приятно и хорошо, с кем-то – неловко. Поцелуй Айминя оказался совсем иным. Он разжег где-то глубоко внутри меня крохотную искру. И я чувствовала – еще немного, и этот крохотный огонек перерастет в лесной пожар невероятной силы, мощную стихию, сметающую все на своем пути.

От такой перспективы захватывало дух. И она же пугала. До дрожи в коленях и потемнения в глазах. Я прилетела на Лурану, чтобы поступить в Первую Звездную Академию и получить профессию. А вместо этого не раздумывая бросилась в объятия первого встречного инопланетника.

За шиворот будто кто-то пригоршню свежего снега засунул. Я дернулась от омерзения за собственные поступки. Айминь отнесся ко мне со всем пониманием, а я в качестве благодарности просто вешаюсь ему на шею! Решаю свои проблемы за его счет!

Резко отстранившись от альдебаранца, я расстроенно прикусила губу:

 — Айминь, прости! Я…

Картинка перед глазами вдруг дрогнула и расплылась. Стоящий передо мной Айминь словно растаял в воздухе. А я дернулась от неожиданности и вдруг поняла, что я все еще сижу в кресле, увешанная датчиками и сенсорами, как новогодняя елка гирляндами.

Приподнявшись, я осторожно оглядела комнату и увидела спешащего ко мне Айминя. Инопланетник, приблизившись, потянулся к датчикам на моих руках. Я резко отодвинулась:

 — Тестирование еще идет? Или это уже реальность?

Альдебаранец удивленно приподнял темно-пепельные брови. Но через мгновение в его глазах мелькнуло понимание, и он мягко попросил:

 — Не злись. Завершение теста у всех одинаковое: поцелуй с кем-то из нас. К сожалению, из всей нашей делегации ты, Маргарита, знакома лишь со мной, поэтому у меня не было выбора. А вообще, испытуемые в виртуальной реальности целовались с кем-то другим из альдебаранцев, не с тем, кто проводил тестирование. Прости, предупредить тебя, как ты понимаешь, я не мог.

После пояснений и извинений мое негодование слегка утихло. Я молча дождалась, пока Айминь снимет с меня датчики и вернет их на место. После этого встала на ноги и отошла на несколько шагов, с удивлением замечая, как затекло и онемело тело, и теперь не желает мне подчиняться.

 — А сколько длился тест? — вырвалось у меня.

Айминь смущенно опустил взгляд, на его скулах слабо проступили бледно-розовые пятна румянца:

 — Стандартное время тестирования – один час. Но я слегка увлекся… прости…

Я опешила. И у меня невольно вырвался смешок:

 — Где-то я это уже слышала. Не знаешь, случайно, где?

В отличие от Айминя, пришедшего ко мне в виртуальной реальности, реальный альдебаранец не стал шутить и флиртовать, а тяжело вздохнул:

 — Знаю, в процессе тестирования. Но, видишь ли, результаты тестирования были слишком уж неожиданными и мне пришлось на ходу подправлять виртуальный персонаж, иначе ты бы гораздо быстрее поняла, что целуешься в программе, а не с реальным Айминем Шэнли Урдо. В условиях ограниченного времени мне не пришло ничего другого в голову, как добавить черт от реального меня виртуальному образу.

Окинув взглядом Айминя, я поняла, что альдебаранец и в самом деле чувствует за собой вину.

 — Ладно, — у меня вырвался вздох, — чего уж там, проехали. — В льдистых глазах Айминя мелькнуло удивление. — Так что с тестом? Каков результат?

Некоторое время альдебаранец молча меня изучал. В льдисто-прозрачных глазах застыло странное, непонятное мне выражение. А в комнате висела такая тишина, что мне казалось, я слышу все усиливающийся грохот своего сердца. Неужели все так плохо? Почему Айминь молчит?

Инопланетник заговорил тогда, когда у меня уже почти истощилось терпение и я собиралась повторить свой вопрос:

 — Результат?.. — Айминь несколько растерянно поймал кончик своей длинной косы и потеребил ее. — Знаешь, когда выяснилась твоя повышенная чувствительность и восприимчивость к моим нейронным сигналам, я подумал, что мне повезло найти сенсора среди представителей другой расы. Но тестирование показало, что я ошибся. Ты не сенсор. Хотя, возможно, при должном обучении и тренировках ты сможешь транслировать выбранным субъектам эмоции и ощущения. Не знаю. Никогда с таким не сталкивался, только читал. Если захочешь – можем попробовать…

От услышанного стало и страшно, и любопытно. Закружилась почему-то голова и я потрясла ею, в попытке отогнать наваждение:

 — Прости, ничего не понимаю! То, что ты обнаружил во время теста, может мне как-то помочь в поступлении? И что ты обнаружил простыми словами? Я какой-то мутант?

Айминь хмыкнул:

 — По поводу мутанта ничего не скажу. Мне нужно протестировать минимум сотню землян, чтобы выявить закономерность. Но особые способности у тебя точно есть. Конечно, лучше бы ты поступала на биологическое отделение, там больше возможностей для их применения. Но и на летном они могут тебе пригодиться. Например, можешь попробовать управлять катерами яоху. Знаешь, в чем там подвох?

Я задумалась. Раз катера яоху выставлены в отдельный ряд, значит, есть подвох. А потом в голове всплыло давнее интервью с Кристиной, где она описывала свои ощущения от полета на этом юрком и вертком корабле. Губы сами собой растянулись в улыбке:

 — Прямая связь электронного мозга корабля и пилота!

Айминь утвердительно кивнул:

 — Да, яоху приспособились управлять своими летательными аппаратами посредством ментальной связи с электроникой корабля. Это сильно ограничивает количество пилотов этой расы, зато эффективно защищает корабли от угона пиратами. Я не уверен, но думаю, что ты так же могла попробовать управлять полетом с помощью ментальной связи. В любом случае, я буду ходатайствовать перед начальником академии, чтобы тебя приняли на обучение и разрешили досконально исследовать твои способности. Такими возможностями нельзя пренебрегать. — И тут же, спохватившись, альдебаранец заглянул мне в глаза: — Ты же не против принимать участие в исследованиях? Обещаю, физический вред будет полностью исключен!

Я пожала плечами. На меня вдруг накатило разочарование. Я так надеялась, что этот тест даст мне какое-то преимущество, добавит баллов при поступлении. А тут вдруг все оказалось очень размыто, туманно, неопределенно. «Буду ходатайствовать» это не «Ты принята». А значит, по-прежнему следует рассчитывать лишь на собственные силы и по максимуму подготовиться к вступительным испытаниям…

Экзамены! Мысль о них рывком вернула меня в реальность, и я вскинула на Айминя глаза:

 — А который сейчас час? У меня же завтра экзамен по физической подготовке! Надо хоть немного отдохнуть!

Я точно помнила, что в лабораторию мы пришли минут пятнадцать десятого. А потому у меня случился настоящий шок, когда Айминь, покосившись куда-то за кресло, небрежно сообщил, что уже час ночи! А у меня в восемь начинается испытание! Я испуганно посмотрела на адьдебаранца:

 — Уже так поздно… Выведи меня отсюда, пожалуйста! А то я на кроссе буду ползать как сонная муха!

Айминь, не споря, вывел меня из лаборатории и запер ее. А спустя всего минут десять я уже тихонько забиралась на свой «второй этаж». В спальне царила тишина. Мне удалось пробраться на свое место и никого не потревожить. Только местное ночное светило, любопытно заглядывая в окно и заливая всех совершенно нереальным золотисто-лиловым светом, было свидетелем моего позднего возвращения.

Утро для меня наступило слишком быстро. Казалось, я только вернулась и только легла, как уже над головой раздается сигнал побудки. Спать хотелось невероятно. Но я заставила себя сползти вниз, мрачно напомнив себе, что в том, что я не выспалась, виновата сама. Нужно было сразу, «на берегу» обговаривать с Айминем все условия и временные рамки. А теперь нет никакого смысла локти кусать.

В процессе коротких перебежек спальня-санитарная комната-столовая-полигон в какой-то момент я обнаружила рядом с собой Аими:

 — Ну как? — поинтересовалась яоху, любопытно сверкнув желтыми змеиными глазами.

Я пожала плечами. Признаваться в полном крахе надежд желания не было, и я собиралась отшутиться, перевести разговор на другое. Но совершенно неожиданно даже для самой себя вдруг выпалила:

 — Свидание – хорошо. Айминь очень милый и внимательный, с ним уютно. А вот тестирование – полный провал!

Аими удивленно округлила глаза. Но спросить ничего не успела. Жизнь развела нас в разные стороны. Аими сегодня тоже проходила испытание по физической подготовке. Но у нее была своя, отличная от будущих пилотов программа. Как мне сообщила яоху накануне, на ее направлении меньше внимания уделяется физическому развитию тела и здоровью, зато больше – биологии и химии.

Я долго ломала голову, как будет проходить испытание у такого огромного количества поступающих. Оказалось, что все банально и просто. Всех абитуриентов делили на военное и гражданское отделение. Эти два отделения проходили испытание на разных полигонах. А дальше все перемешивались между собой: я должна была проходить испытание в компании таких же, как и я, будущих пилотов, военных техников, десантников и даже врачей. Последнее оказалось сюрпризом. Нет, я знала, что все медики военнообязанные, но даже не догадывалась, что программа их обучения ближе к десантникам, чем к ксенобиологам. Казалось бы, зачем врачам такая же выносливость, как и у тех, кто своими телами будет закрывать гражданских, случись какое-то военное вторжение или при освоении новых планет?

У входа на полигон стояло несколько медиков в традиционных белых халатах поверх академической формы. Ко мне подошел пожилой арлинт с выцветшими от прожитых лет бирюзовыми глазами и подернутыми пеплом этих самых лет волосами. Без лишних слов он активировал переносной медицинский сканер и изучил мои параметры. Потом поколдовал над планшетом и, в конце концов, надел мне на левое запястье браслет с крохотным дисплеем:

 — Это датчики, которые будут отслеживать изменение вашего физического состояния на протяжении всех испытаний. Его снимут с вас только после зачисления на обучение или провала испытаний. Самостоятельно избавиться от браслета не выйдет. Дежурный мгновенно получит сигнал о попытке взлома и тогда последствия вам совершенно точно не понравятся. Вам понятно?

Я молча утвердительно кивнула и меня пропустили на полигон, посоветовав занимать любое свободное место. Неважно какое. Экзамен все равно фиксируется десятками камер видеонаблюдения.

Поблагодарив арлинта, я шагнула за ограду на полигон, с любопытством осматриваясь по сторонам. В целом, военное отделение оказалось более сдержанным и терпимым, здесь на меня не смотрели как на отброс или существо третьего сорта. Это внушало оптимизм. Однако, не успела я толком порадоваться, что жизнь на военном отделении в моральном плане будет легче, чем среди тех же килл, как дорогу мне заступил… килл, с которым я вчера сцепилась перед подачей документов:

 — Так-так-так! И кто тут у нас?

Темные глаза парня смотрели на меня с таким выражением, что я немедленно ощутила себя букашкой, осмелившейся не только забраться на воротник его парадного кителя, но и сделавшей там свои грязные дела, оставив после себя на самом видном месте безобразные рыжие пятна.

Вокруг нас сновали инопланетники, в основном абитуриенты. Толкались, недовольно косились в нашу сторону, бормотали ругательства. Но килл, не дождавшись от меня нужной ему реакции и не обращая внимания на окружающих, склонился к самому моему лицу и прошипел:

 — За какой черной дырой ты сюда приперлась? Я кому говори…

В том, что Госпожа Судьба и Господин Несчастливый Случай назначили меня на Луране своей «любимой женой», я уже успела убедиться не раз. Но все же такой подставы не ожидала даже от них. Во время прочувствованной речи кила я вдруг ощутила сильнейший тычок в спину. Да, мы с киллом стояли на проходе, но толчок был гораздо большей силы, чем если бы был призван привлечь внимание или оттолкнуть с пути. Задохнувшись скорее от неожиданности, чем от боли, я невольно сорвалась с места и будто шар для боулинга врезалась в надменного инопланетника.

Как так получилось – сложно сказать. Я опомнилась, уже когда мы с киллом оказались на пыльной дороге в обнимку: он снизу, я у него на груди. И почему-то я обнимаю его за шею, а он удерживает меня за талию. Неловкий момент. Откровенно говоря, я растерялась, глядя в глаза цвета горького шоколада, в которых жил, дышал, пульсировал черный зрачок. Словно окно, приглашающее заглянуть киллу в душу.  

Гулко сглотнув, я смущенно отвела взгляд и уставилась на идеально выбритую кожу щеки килла, на крохотный, величиной с ноготь на моем мизинце шрам у его губ, напоминающий по форме крыло бабочки, на…

Неожиданно над головой раздался громкий мужской ржач и странное наваждение развеялось. Килл подо мной вздрогнул и его глаза яростно сверкнули. Я съежилась, понимая, что мои разглядывания для надменного инопланетника не остались секретом. И самое обидное было в том, что как мужчина он меня не интересовал абсолютно, слишком мерзким уж был у него характер, слишком надменным и избалованным был сам килл. Вот только он сам может сейчас себе напридумывать такого, что я вовек не отмоюсь!

Осознав все это, я резко вскочила, намереваясь убраться отсюда как можно быстрее. Но по закону подлости на чем-то поскользнулась и с коротким испуганным воплем грохнулась обратно на теплое тело.

Тело вздрогнуло. Будто я ему отдавила что-то очень важное. Килл глухо, сквозь зубы взвыл. А какой-то остряк из хохочущей толпы прокомментировал мое падение:

 — Ты глянь, как Вилларсу девчонка пришлась по душе! Отпускать от себя не хочет! Даже забыл, что разлегся на дороге у преподов! Хотя, я его понять могу: сам бы не отказался побаловаться с такой красоткой! И черная дыра с ним, с карцером!

От этих слов мне словно кипятком в лицо плеснули. Килл подо мной затих, с такой выразительной ненавистью глядя мне в глаза, что стало понятно: я труп. В отчаянии забарахталась, пытаясь вскочить на ноги и убраться отсюда подальше, пока цела, но снова нога попала на что-то скользкое и поехала в сторону. К счастью, на этот раз килл оказался готов к подобному повороту и успел перехватить меня за талию, больно впившись пальцами в тело, но удержав меня от повторного падения.

Я замерла. Фактически зависла в воздухе над телом инопланетника, беспомощно глядя в пылающие яростью темные глаза. И в этот момент над нами раздался холодный властный голос:

 — Абитуриент Вилларс, вы пришли на вступительные испытания или на поиск очередной подружки? Я полагал, что вы лучше воспитаны и не станете валяться с девушкой у всех на виду. Ошибся? Тогда передайте мои соболезнования вашему отцу по поводу полного краха в вашем воспитании.

Килл подо мной едва не позеленел, услышав этот голос. И его словно катапультой подбросило в воздух вместе со мной. Я даже опомниться не успела, как оказалась на своих двоих. Впрочем, жестко удерживаемая за талию цепкой лапищей килла.

 — Никак нет, адмирал Нирст! — четко отрубил килл. — Докладываю: девушку толкнули в спину, возможно, намеренно. Она поскользнулась и влетела в меня. А…

 — А вы, в свою очередь, не удержали равновесие, — ядовито процедил фарн в форме адмирала Звездного Флота. Неужели начальник Академии? — Избавьте меня от вашего вранья! И отправляйтесь, наконец, на испытания! — Фарн отвернулся от нас и пробормотал: — Надеюсь, ты их провалишь…

Кажется, фарн сказал это для себя. Но, увы, услышали его все желающие. Кто-то посмотрел на килла сочувственно. Но большинство не скрывали ненависти. Перехватив эти полные ненависти взгляды, я опешила. Да что здесь происходит? И чей сынуля записал меня в персональные враги? Что-то я уже начинаю путаться: то киллу все смотрят в рот и делают то, чего хочет он. То откровенно ненавидят. Как это понимать?

Мы с киллом отпрянули друг от друга одновременно словно дерущиеся коты, на которых выплеснули ведро ледяной воды, и, не сговариваясь, бросились в разные стороны. Подальше друг от друга. Не знаю, что подумал килл, а я заприметила висящий в воздухе таймер, отсчитывающий последнюю минуту. Сомнений не было: это последняя минута перед экзаменом! И я заполошно метнулась искать себе место в строю.

Тридцать секунд у меня ушло на то, чтобы найти женский строй. И еще пятнадцать, чтобы пристроиться позади всех. Я даже перевести дух не успела, таймер растаял. Над нами взмыли десятки камер, а неприятный зуд в запястье подсказал, что активировался браслет. Испытание началось.

Сначала короткую речь произнес тот самый адмирал Нирст, поприветствовав абитуриентов и будущих специалистов Звездного Флота в нашем лице и посоветовав выкладываться на испытаниях так, будто от этого зависела наша жизнь. Удивительно, но стоящие впереди меня девицы слушали адмирала так, будто это были откровения свыше. Самых разных рас, а здесь были и арлинты, и фарны, и шурфы, и игумары, они стояли, расставив ноги на ширине плеч и заложив за спину руки. Кстати, килл я здесь не заметила. Выходит, девицы этой расы не идут на боевое отделение?

Обдумать эту мысль до конца я не смогла, возле каждой, стоящей особняком группы, появился куратор и послышалась команда строиться на короткий забег. Я чуть не застонала. Лучше бы сначала были наклоны туловища, а потом уже кросс. А так на длинной дистанции я выдохнусь и с наклонами может случиться лажа. Но выбора не было. Скрипнув от злости зубами, я следом за остальными потрусила на старт.

С коротким забегом я справилась блестяще. Ну как блестяще, это я себе льщу, пришла где-то в середине. А значит, однозначно набрала проходной балл.

Дальше объявили подтягивания у мужчин и наклоны корпуса у женщин. И все бы ничего, пресс у меня был на твердую четверочку, вот только отдышаться нам не дали. Едва я пересекла финишную черту, как меня за руку отдернули в сторону, и я увидела, что все, кто бежал впереди меня, уже яростно сгибают туловище, коротко выплевывая из легких отработанный воздух. Раздумывать было некогда, надо мной загорелся таймер. И я упала там, куда меня привела чужая рука.

Сгибание туловища – это такое красивое название упражнения на прокачку пресса. И, в общем-то, с этим у меня проблем никогда не было, да и количество движений смешное – пятнадцать раз. Вот только проблема была в том, что качать пресс пришлось сразу же после стометровки и уже где-то в середине упражнения я почувствовала, как у меня горят от недостатка воздуха легкие, как дрожат мышцы, протестуя против такого издевательства. Мне стало страшно.

Я согнулась все положенные пятнадцать раз. И даже сумела по завершении упражнения подняться на дрожащие от напряжения ноги. Но вот с каким результатом я завершила второе упражнение, сложно было сказать. Кровь шумела в ушах. А я дышала словно астматик со стажем, не имея никакой возможности надышаться и мимоходом удивляясь, какой свежий, какой вкусный здесь, оказывается, воздух.

К счастью, перед забегом на две тысячи метров нам дали время отдохнуть и прийти в себя. Неспешно отхлебывая воду из бутылки, которые раздавали всем желающим, я нечаянно встретилась взглядом со своим врагом — киллом, и задумалась: что все-таки ему от меня надо? Почему он ведет себя так, словно мы знакомы тысячу лет и для ненависти есть железобетонный повод? Ответа на этот вопрос у меня не было. Прищурившись, я наблюдала, как килл молча, сосредоточенно восстанавливает дыхание, не обращая внимания на происходящее вокруг. И вдруг мне подумалось почему-то, что чьим бы сыночком ни был этот инопланетник, в Академию он поступает на общих началах. Пошел против воли папочки? Или здесь не действует протекция высокопоставленных родителей? Поживем, увидим.

Кросс на две тысячи метров для меня прошел как в тумане. Я, конечно, его пробежала. Но если бы меня кто-то спросил, с каким результатом, я бы просто беспомощно пожала плечами. Никаких подробностей в памяти не осталось: ни какая была трасса, ни кто бежал рядом. Сплошное удушье и недостаток воздуха. Я даже не запомнила, как добралась до женской казармы, что уж говорить о самой дистанции?

Более или менее в себя я пришла только на следующий день. И за завтраком с удивлением заметила, что наши ряды поредели. Нет, яоху были все на месте. Молча и сосредоточенно жевали каждый свою порцию. Кстати, мы, как-то не сговариваясь, все взяли высокопротеиновые блюда для восстановления растраченных сил. И вот теперь я жевала безвкусную белковую массу и удивленно изучала пространство столовой: абитуриентов стало меньше примерно на четверть!

 — Кого ты там высматриваешь сегодня? — буркнула сидящая рядом со мной Аими. — Килла своего?

Меня словно крапивой стегнули:

 — Он не мой! Что за глупости ты сегодня болтаешь?

 — А обнимал он тебя, как свою собственность! — хохотнул Рио. — Видеозаписи еще вчера по всей Академии разлетелись!

Я побагровела от злости и некоторого унижения. Это же все видели, как этот… этот… лапал меня при всех! Аими обняла меня за плечи:

 — Да не обращай внимания! В студенческой среде сплетни – обычное дело! Быстро рождаются, но также быстро и умирают. Вот увидишь, в самое ближайшее время кто-то еще что-то начудит, и надменный килл быстро будет забыт.

Хорошо ей говорить! Не она же находится в эпицентре событий! Я вздохнула. Ну надо же было мне напороться на этого килла! И надо же было киллу оказаться местной шишкой!

Чуть поколебавшись, я склонилась к уху яоху:

 — Аими, а ты его знаешь? Ну, этого килла?

Аими оторвалась от завтрака и удивленно округлила глаза:

 — А ты нет? — Я покачала головой. Аими хмыкнула: — Ну ты даешь, подруга! Это же Энрик Вилларс! Сын вице-президента Звездного Альянса. Прославился тем, что продал свой гоночный кар и пожертвовал деньги на помощь переселенцам. Его папаша с такой гордостью говорил о сыне, будто тот лично отправился добывать виттелий голыми руками!

Я пожала плечами:

 — Ты знаешь, Аими, наверное, с моей стороны это безответственно, не интересоваться новостями Альянса, но вся моя жизнь была подчинена в последние годы одной цели – поступить на обучение в Первую Звездную академию. У меня не было свободного времени ни на что. Как бы там ни было, а землянам до сих пор не так-то просто вырваться за пределы родной планеты и занять свое место во Вселенной. Особенно, женщинам, — помолчав добавила я.

Аими как-то неопределенно дернула плечом, заканчивая подчищать тарелку:

 — Может быть. Я не буду с тобою спорить. Но позволь дать тебе совет: зайди в галанет и найди во всегалактичнском справочнике информацию про Вилларса и его семью. Он почему-то избрал тебя своим врагом, а Вилларсы живых врагов за спиной не оставляют. Не знаю, где ты перебежала ему дорожку, но будь осторожна, Маргарита, он очень опасный противник!

На этой ноте Аими завершила свой завтрак и поднялась из-за стола, унося поднос с грязной посудой. А я скривилась, глядя ей вслед. То, что этот килл почему-то видит во мне врага, я и без яоху знаю. Вопрос, почему? Эх, где бы найти на него ответ!

Доев собственный сверхпитательный, но совершенно невкусный завтрак, я тоже решительно встала, не глядя на оставшихся за столом ребят. Сегодня у нас отдых и самоподготовка, завтра начнутся общие экзамены: всеобщий язык, физика и математика. А потом пойдут профилирующие испытания. Пожалуй, Аими дала мне дельный совет. Пойду-ка я, покопаюсь в галанете.

На пороге огромной академической библиотеки я замерла разинув рот, как последняя деревенская дурочка при виде вагонов монорельса. Если по дороге сюда я оправдывала желание покопаться в галанете в библиотеке, а не из собственного комма тем, что удобнее читать с большого экрана, то теперь я тихо радовалась возможности созерцать подобную роскошь.

Даже не представляю, сколько квадратных метров занимала библиотека, но с порога она казалась бесконечной, как космос. Большинство ярусов как в амфитеатре, занимали обыкновенные библиотечные терминалы. Но даже отсюда я видела и обычные книги, сшитые из тонких пластиковых листов. У меня разгорелись глаза и екнуло сердце. Сколько здесь всего! Мудрость скольких поколений и скольких рас здесь собрана!

В этой Академии уже становится традицией, что из размышлений меня бесцеремонно вырывают увесистым толчком в спину. Вот и сейчас восторженно глазеющую по сторонам меня кто-то очень неласково пихнул в спину, прорычав вдогонку что-то маловразумительное. Я бы, возможно, и уточнила, что мой противник имеет ввиду, но с порога библиотеки в зал вели три ступеньки, с которых я ласточкой и спорхнула.

Где-то в голове мелькнула тоскливая мысль, что, кажется, мое поступление на этом и закончено. Разбитое лицо и выбитые зубы не так быстро восстановить даже с помощью медицинской капсулы. Килла бы сюда… Если он меня сейчас поймает, я согласна терпеть его ворчание до скончания веков… В следующий момент я с размаху врезалась в чье-то тело.

К счастью, удар был не слишком силен. И я, и моя нечаянная жертва устояли на ногах. И это было просто замечательно. Не представляю, что бы я делала и как бы я пережила позор, если бы растянулась еще и посреди библиотеки! Полигон все-таки в этом отношении воспринимается несколько проще, у него и назначение такое, что подсознательно ожидаешь на нем если не травм, то падений точно.

Я довольно чувствительно приложилась лбом о пуговицы на кителе того, с кем столкнулась, и забормотала, потирая лоб:

 — Прошу прощения, я не хотела… Это получилось случайно… Я…

 — Маргарита, — перебил меня хорошо знакомый голос, — ты не сильно пострадала?

Мгновенно перестав потирать саднящий лоб, я подняла глаза и неверяще выдохнула:

 — Айминь! — И тут же смутилась своей идиотской реакции: — Прости! Я засмотрелась на библиотеку и меня кто-то толкнул! Я не хотела никому причинить вред!

Альдебаранец, все еще придерживая меня за плечи, усмехнулся:

 — Все в порядке! Я почти ничего не почувствовал в отличие от тебя. А ты цела?

Айминь заботливо отвел в сторону мою руку, которой я по-прежнему прикрывала пострадавшее место и внимательно его изучил:

 — Открытой раны нет. Имеет место небольшое покраснение кожных покровов. Наверное, будет гематома. Маргарита, тебе лучше обратиться в медицинскую часть! Синяки не добавляют привлекательности красивой девушке!

Инопланетник мягко взял меня за ладошку и аккуратно, но настойчиво потянул к входной двери. А я, хоть и не собиралась изначально никуда ходить, почему-то послушно за ним поплелась, размышляя о том, что я, оказывается, кажусь Айминю красивой и привлекательной. От этих сладких мыслей внутри меня в который раз словно теплая патока растекалась. Я крутила услышанное и так, и этак, и от радости хотелось петь и бежать за альдебаранцем вприпрыжку. Неужели я ему нравлюсь?

За дурацкими, но сладкими и приятными размышлениями я не заметила, как мы дошли до медчасти. Айминь без стука отворил дверь, за которой обнаружился короткий, снежно-белый коридор с несколькими дверями и маленький ресепшн у входа, на котором скучал игумар в традиционном для медиков белом костюме. Я невольно уставилась на него во все глаза. Игумары в основном силовики, иногда идут дорогой ксенобиологов. И видеть громилу в белом комбинезоне и традиционной белой шапочке на абсолютно лысой голове было странно. Тем более что из-за его комплекции ресепшн казалась для него слишком маленькой и какой-то игрушечной.

Айминь поприветствовал вставшего при нашем появлении медика и попросил:

 — Нужно оказать девушке помощь. Я нечаянно ее толкнул, и она пострадала. А красивая девушка и синяки, как мне кажется, вещи несовместимые.

Игумар важно кивнул и пригласил меня следовать за собой.

Он свернул в третьи двери по левой стороне коридора. Пройдя следом за ним, я оказалась в крошечной комнатке, где помещалась лишь кушетка для пациентов, стол с терминалом и стул. Игумар указал на кушетку:

 — Присядь и вытяни руку вперед, — а сам склонился над выдвинутым ящиком стола.

Я недоуменно моргнула: как вытянуть? Зачем? Какую? Но уже в следующую минуту игумар повернулся ко мне с крохотным приборчиком в руке, размером со спичечную коробку. Поймав мой недоумевающий взгляд, он вздохнул:

 — Это диагност. Не видела, что ли, никогда? — Я мотнула головой. Игумар округлил глаза: — Э-э-э… Откуда ты такая взялась? Их уже года три, как ввели в обиход, чтобы не мучится лишний раз с громоздкой медкапсулой!

Медик молча взял меня за правую руку и пристроил приборчик на внутренней стороне между локтем и запястьем. А я неловко передернула одним плечом. На Земле, к сожалению, пока и медкапсулы были редкостью. Например, в моем городе они имелись лишь в стационаре и исполняли роль реанимации. Слишком дорого стоили инопланетные улучшения жизни.

Пластиковая коробочка, прижатая к моей руке, слабо завибрировала и на внешне сплошном пластике верхней панели загорелись огоньки: белые, зеленые двух оттенков и темно-синий. Выглядело красиво. Зато игумар вдруг стал какой-то пепельный и резко ухватил меня за плечо, заглядывая в глаза:

 — Ты как себя чувствуешь? Голова кружится сильно? Тошнит? Спать хочется?

Я обалдело захлопала глазами:

 — Не-е-ет… Ничего из перечисленного. Самочувствие нормальное.

 — Точно? — Зеленокожий медик, кажется, был не на шутку испуган. — Ты мне не врешь?

 — Да что случилось? — Я начала терять терпение. — Самочувствие у меня, как всегда. Только кожу на лбу еще немного саднит, но тоже уже почти прошло. Зря Айминь поднял панику!

Игумар немного успокоился, но не торопился меня отпускать, тыча в цветные индикаторы на диагносте крупным пальцем и не спеша отвечать на мой вопрос. Спустя пару минут он некрасиво нахмурил лоб так, что медицинская шапочка съехала ему почти на нос:

 — Знаешь, я никогда не видел таких, как у тебя показателей. Ты словно получила серьезную травму головы. Пожалуй, я тебя все-таки положу в медкапсулу…

 — Не надо! — Я вскочила на ноги, едва не уронив диагност. — Я хотела поработать сегодня в библиотеке, и у меня завтра экзамен…

Недовольный игумар поймал коробочку на лету, не дав ей разбиться, и сердито фыркнул:

 — Углубленная диагностика организма занимает всего час времени. Зато мы точно будем знать, все ли с тобой в порядке. А то вдруг тебе станет плохо завтра во время прохождения испытаний? Ты ведь в курсе, что руководство и преподавательский состав отвечают за жизни абитуриентов?

Мне стало стыдно за свою слишком резкую, слишком порывистую реакцию. Но говорить о том, что на Земле минимальное время работы капсулы составляли земные сутки, не стала. Сама уже поняла, что техника дома морально устарела. И, наверное, давно. Пусть лучше нервной дурочкой меня считает, чем дикаркой. Хватит с меня килла.

Игумар положил диагност на место и велел следовать за ним. В коридоре он вкратце обрисовал ситуацию Айминю, напугав того до синевы, и предложил зайти за мной через час. А сам повел меня в комнату напротив.

Эта комната была уже намного больше по площади. И почти всю ее занимали медицинские капсулы. Однако, нормально оглядеться по сторонам я не успела. Игумар деловито сунул мне в руки запечатанный пластиковый пакет и велел пройти за ширму и переодеться, ткнув пальцем в угол у меня за спиной.

Ширма тоже оказалась такой же белой, как стены, потолок и кафельный пол. И обнаружила я ее, только подойдя поближе. По сути, это даже была не ширма, а какая-то пластиковая кабинка для переодевания. Здесь имелся коврик на полу, небольшая банкетка, крючки для одежды и зеркало в пол. Оглядевшись, я распечатала пакет, обнаружив в нем тонкую одноразовую рубашку и нечто среднее между тапочками и бахилами. Поморщилась. Ткань на ощупь была как папиросная бумага. Но выхода не было все равно. В капсулу в моей одежде не ляжешь, это знала даже я. Либо в том, что дал игумар, либо голышом. Так что я быстренько переоделась, не давая себе времени передумать, и вышла к игумару.

Медик уже подготовил для меня место в капсуле у противоположной стены. Так что я молча забралась на мягкое и пружинящее, как матрас место. Полкой назвать это точно было нельзя, ибо оно внешне напоминало полузастывший гель. Но лежать на нем было удобно.

Едва я устроилась, как игумар предупредил, чтобы ничего не боялась и расслабилась. Сканирование почти неощутимо, но напряженное тело может сильно исказить результат. Я вздохнула. Хорошо ему говорить. А я даже комнату как следует не оглядела. Как я могу расслабиться и чувствовать себя в безопасности? Однако, несмотря на эти соображения, я отключилась едва надо мной закрылась крышка капсулы.

Была ли я в отключке или просто спала – сложно сказать. Но глаза открылись одновременно с открытием крышки медкапсулы. Эффект получился неожиданный и интересный. Вот только что медкапсула закрылась, а я отключилась и словно провалилась в небытие. А в следующий момент мои глаза открываются, и я вижу склонившиеся надо мной лица Айминя и медика-игумара. Альдебаранец улыбнулся и протянул руку, чтобы помочь мне встать:

 — Доброе утро, спящая красавица! Вставать собираешься?

Утро?! А как же час работы?.. Все еще не очнувшись до конца, я метнула на игумара возмущенный взгляд:

 — Вы же сказали, что время работы капсулы – один час! А теперь я из-за вас опоздаю на экзамен!

Не обращая внимания на протянутую руку Айминя, я попыталась вскочить и покинуть капсулу самостоятельно. Но игумар, зеленая кожа которого стала почему-то красновато-коричневой, погасил мой порыв, упершись ладонью мне в грудь и возмущенно отрезал:

 — Время работы капсулы составило шестьдесят восемь минут! Проведена полная диагностика организма, ликвидированы свежие последствия травмы и застарелые! Отчет направлен вашему куратору! — И, помолчав пару секунд, обиженно сказал: — Лучше бы спасибо сказала, неблагодарная! Тебе теперь не нужно проходить медицинское освидетельствование после экзаменов. Отчета по диагностике вполне достаточно. А это быстрее и комфортнее, чем быть подопытным шурфом у старшекурсников! — Поджав губы, игумар убрал руку и буркнул: — Одевайтесь, вы свободны!

Резкий переход с обыденного «ты» на подчеркнутый официоз ошеломил. А игумар, пока я приходила в себя, развернулся и вышел из комнаты с капсулами, оставив меня в компании Айминя.

Смущенно покосилась на альдебаранца, наконец заметив его руку и принимая помощь, я пробормотала:

 — Я – дура, да? Обидела ни за что, ни про что человека. Надо бы извиниться…

Придержав меня, чтоб не упала, когда пошатнулась, выбираясь из капсулы, Айминь успокоил:

 — Все хорошо. Извиниться, конечно, не помешает. Не стоит портить отношения на старте, когда у тебя впереди пять лет учебы. Но вообще, медики ко всему привычные, в том числе и не совсем адекватному поведению пациентов. И да, игумар – не человек.

Пропустив мимо ушей слова блондина про неадекватных пациентов, я с надеждой уставилась в льдистые глаза:

 — Ты так уверен, что я поступлю?

Некоторое время Айминь просто смотрел на меня с доброй улыбкой. Почти как мать на любимое чадо. Или, скорее, как гордый хозяин на свою собственность. Мне не очень понравился такой взгляд. Но ни спросить, ни уточнить я ничего не успела. Айминь отмер и положил обе руки мне на плечи. А потом его ладони переместились по моим рукам вниз. Не гладя и не лаская. Нет. Будто растирая мне плечи.

 — Конечно же, я уверен в том, что ты будешь учиться в Первой Звездной Академии Альянса! — И тут же таинственно добавил: — А может, и дальше. Ты точно этого достойна! Ну все, не стой, беги переодеваться!

Слова Айминя звучали странно. Что значит, дальше? Чего я достойна? И вообще, откуда такая уверенность в том, что я поступлю? Это было подозрительно. Но, переступив с места на место босыми ногами, а тапочки, выданные мне игумаром, я так и не надела после капсулы, я сообразила наконец, что стою перед Айминем почти голая. Тоненькая одноразовая рубашка мало что скрывала. Так что, вспыхнув от смущения, я сорвалась с места и помчалась в угол за ширму. А вслед мне летел тихий смех альдебаранца.

Перед уходом из медицинского крыла я подошла к уже успокоившемуся игумару и тихо извинилась за свое поведение, не смея поднять на медика глаза. Мне было стыдно за свою выходку. Мама с детства меня учила всегда и во всем оставаться предельно вежливой и учтивой. Но в первой же образно говоря напряженной ситуации я позабыла ее науку. И теперь мне было противно от самой себя.

Выслушав, игумар махнул мне рукой. Мол, проехали. Но пожелал больше не попадать в переделки, чтобы не было необходимости посещать медблок. Для меня это прозвучало, как пожелание больше никогда меня не видеть. После такого мне не оставалось ничего другого, как поблагодарить и уйти вслед за Айминем.

В коридорах Академии было шумно и многолюдно. Свободное время привело к тому, что повсюду в коридорах и холлах попадались компании и группки инопланетников, занятых разговорами и своими делами. Но при виде нас с Айминем большинство поворачивали головы, позабыв про друзей. И от этого было неловко, ведь Айминь, как маленькую, вел меня за руку, бережно сжимая мою ладошку в своей руке.

Отпустил альдебаранец лишь на крыльце женской казармы. Внутрь парням ходу не было, поэтому мы остановились у дверей:

 — Отдыхай, Маргарита, — в голосе Айминя сквозило тепло, заинтересованность и какая-то опьяняющая сладость, — и не думай ни о чем плохом! У тебя все получится так, как надо!

 — Спасибо! 

Я смущенно улыбнулась. Рядом с альдебаранцем было на удивление уютно. Как бывает в старом кресле под теплым мохнатым пледом длинными зимними вечерами. И слова он говорил такие, что мое сердечко таяло и забывало, что нужно биться, качать кровь по сосудам. Только холодная, почти ледяная внешность Айминя путала в сознании все карты и разрушала комфорт.

 — Маргарита, — нерешительно позвал меня альдебаранец, когда я уже повернулась уходить, снова беря за ладонь, — какие у тебя планы на завтра, на вторую половину дня? Экзамен ты уже сдашь к этому времени…

Сердце в груди на мгновение замерло. Неужели мне хотят назначить свидание? Стараясь скрыть свою заинтересованность, я остановилась и осторожно протянула:

 — Ну-у-у-у… Я же сегодня не попала в библиотеку. Так что пойду туда завтра.

Айминь досадливо хмыкнул:

 — А какой материал тебе нужен? Может, я смогу помочь? А завтра тогда мы могли бы встретиться и обсудить кое-что по твоим дополнительным занятиям…

 — Дополнительным занятиям? — От удивления я позабыла обо всем. — Но ведь я еще не поступила!

 — Это лишь дело времени, — улыбнулся Айминь, — я полностью уверен, ты поступишь! Так что насчет помощи? Какой материал тебе нужен?

Совершенно ошеломленная услышанным и во все глаза глядя на инопланетника, смущенно промямлила:

 — Да я не за материалом… Хотела поискать информацию о том килле, из-за которого вышла безобразная сцена во время подачи документов. Не могу понять, откуда он меня знает и за что на меня взъелся. Думала, может его биография что подскажет…

 — Вот как… — Айминь изумленно взмахнул идеальными ресницами, пристально глядя на меня. Я смущенно потупилась под его взглядом. — Э-э-э… эмм… Ну я могу помочь и с биографией Вилларса… О! — оживился он, будто что-то вспомнил. — Я совершенно точно могу тебе помочь с биографией Вилларса! Дай мне код твоего комма, через минут тридцать пришлю! — Альдебаранец хитро усмехнулся: — Ну что, встретимся завтра вечером?

Ну какая девушка устоит, когда красивый парень так просит ее о встрече и делает все, чтобы это встреча состоялась? Правильно, никакая. Вот и я, радостно усмехнувшись, кивнула в знак того, что согласна встретиться и продиктовала номер комма, чтобы Айминь мог прислать мне информацию.

Альдебаранец скрупулезно ввел номер в свой навороченный комм, подтвердил, что скоро пришлет досье на килла, а завтра предложил в обеденное время созвониться и договориться, где и когда мы сможем встретиться. Я ничего не могла с собою поделать и на все слова Айминя кивала с шальной улыбкой. Наверное, я неприлично себя повела, не нужно было так быстро на все соглашаться, но от альдебаранца я пока не видела ничего плохого. Да и сердце к нему так и тянулось. К тому же, прощаясь со мной окончательно, Айминь снова поцеловал мне руку. Так что в казарму я вошла словно пьяная и не видя ничего перед собой. Неудивительно, что снова с кем-то столкнулась. На мое счастье, это была Аими:

 — Подруга, ты спишь на ходу, что ли? — недовольно поинтересовалась она, хватая меня за руку. — У-у-у-у… — Тут же протянула Аими, заглядывая мне в глаза. — Как здесь все запущенно! Опять альдебаранец? Маргарита, ты меня слышишь?

Аими пощелкала пальцами у меня перед носом. А я рассмеялась:

 — Слышу, слышу! И зови меня Марго! И да, про Айминя ты снова угадала! Представляешь, — я возбужденно вцепилась в локти Аими, сдергивая ее с пути двух игумарок, — мы с ним случайно столкнулись в библиотеке! Да так, что я слегка ушибла лоб о пуговицы на его кителе. Так Айминь настоял на посещении медпункта, сам меня туда проводил, обо всем договорился и даже, как я подозреваю, позаботился о том, чтобы результаты обследования попали в мое личное дело. Чтобы мне не пришлось повторно проходить медицинское освидетельствование и быть подопытной крыской для старшекурсников! Он такой милый и заботливый!

Аими добродушно усмехнулась:

 — Да-а-а… Кажется, альдебаранец в тебя втрескался, поздравляю! Представители его расы во многом похожи на нас, яоху. А мы так заботимся лишь о тех, кто нам по-настоящему дорог. Хотя… — Аими вдруг нахмурилась: — Марго, я не совсем поняла, что ты там говорила про результаты обследования. При ушибах же вполне достаточно обработки стандартным медицинским диагностом!

 — А, да там ерунда! — я отмахнулась было. И тут же замерла.

Меня ведь в капсулу засунули не просто так. Диагност ведь показал что-то такое, что медик переполошился не на шутку, потому и пихнул меня в капсулу на полное обследование. Но после окончания работы медкапсулы мне никто и слова не сказал о результатах. Наоборот, как мне теперь кажется, Айминь старательно заговаривал мне зубы, уводя разговор в другую сторону. Я растерянно уставилась на Аими. У меня паранойя? Или с моим организмом действительно что-то не так?

 — Марго, — теперь внимательно наблюдавшая за мной Аими схватила меня за руку и увлекла в сторону, под окно, к стоявшему там дивану, — ты побледнела! Присядь и расскажи, что произошло, сейчас разберемся во всем!

Я сознательно старалась морально подготовить себя к самым различным ситуациям. Даже к тем, когда мне, как пилоту, в теории, пришлось бы нести ответственность за людей на борту. И мне казалось, что я была готова если не ко всему, то к большинству возможных сценариев точно. Но на деле вышло, что «казалось» здесь ключевое слово. Первая же странная ситуация с моим здоровьем почему-то напрочь выбила почву у меня из-под ног.

Мне понадобилось несколько секунд и несколько очень глубоких вдохов, чтобы привести мысли и чувства хотя бы к подобию порядка. В последний раз судорожно втянув ноздрями сухой и, казалось, казенный воздух общежития Академии, я принялась обстоятельно описывать Аими все, что со мной произошло, начиная со столкновения в библиотеке.

Втайне я надеялась, что, проговорив ситуацию вслух, я сумею заметить нечто, на что первоначально не обратила внимания. А потому старалась не упустить ничего, даже мельчайшей детали. Аими сосредоточенно слушала, не перебивая, глядя куда-то перед собой и покусывая нижнюю тонкую губку.

 Когда я завершила описывать наше с Айминем расставание перед дверью казармы, яоху задумчиво хмыкнула:

 — Игумары – по определению весьма флегматичная раса. Я бы даже сказала, равнодушная. И вывести из себя, а тем более так напугать, а медик, судя по твоему описанию, определенно испугался, игумара может только нечто очень и очень серьезное…

Аими снова задумчиво прикусила губу. А я испуганно уставилась на нее:

 — Ты думаешь… Что-то с моим здоровьем?.. Я теперь не поступлю?

Совершенно неожиданно на глаза навернулись слезы. И я, как в детстве, позорно шмыгнула носом. Яоху невольно скривилась:

 — Да погоди ты сырость разводить! В наше время девяносто девять процентов всех приобретенных болезней и девяносто пять врожденных быстро и безболезненно лечатся. Так что дело не в этом, я уверена.

 — А если я вхожу в те пять и один процент? — Слушая Аими, я немного успокоилась. И даже попыталась рассуждать логически. — Разве медик в таком случае не обязан известить командование о том, что я не подхожу по медицинским показаниям?

 — Обязан, — кивнула Аими. — Но почему он тогда тебе ничего не сказал? Да и с чего в таком случае твоему альдебаранцу выплясывать вокруг тебя на крыльце казармы брачные танцы?

 — Брачные?.. — Я поперхнулась воздухом и ощутила, что неудержимо заливаюсь краской. — Да с чего ты взяла?! Может, он просто хотел меня так утешить?

Аими презрительно скривилась:

 — Не верю! Ни один из яоху не станет тратить время на того, кто чужд или не принесет в будущем пользы! А яоху и альдебаранцы, как я тебе уже говорила, очень сильно похожи между собой. Даже если бы ты ему сильно нравилась, но у тебя имелись проблемы со здоровьем и в ближайшем будущем маячила отправка домой, этот Айминь не стал бы тратить на тебя время, не стал бы предлагать помощь в поиске информации по твоему киллу…

Я вспыхнула, как спичка:

 — Килл не мой!

Аими отмахнулась:

 — Это ничего не меняет! И не перебивай! Я думаю, — яоху сощурилась и чуть наморщила лоб, — этот пройдоха с Альдебарана либо увидел какую-то выгоду для себя, либо… — Подруга задумчиво постучала кончиком указательного пальца по подбородку. Забавная привычка. — Нет, все же, как мне кажется, выгода. Не могу обосновать, но нюхом чую: если бы ты, Марго, ему понравилась, как женщина, он бы вел себя по-другому. Знаешь, что, — Аими схватила меня за руку и уставилась мне в глаза, — а давай завтра после обеда сходим к начальнику медчасти и потрясем его на предмет результатов твоего обследования?

 — А-а-а-а… — Я захлопала глазами. — А почему именно к начальнику? А не к тому игумару…

Яоху посмотрела на меня, как на дурочку:

 — Марго, если он вчера вертелся, будто савиш в руках, то сегодня он и подавно ничего нам не скажет. Опять наговорит ерунды и выставит за порог! Нет, надо идти к его руководству! И я пойду с тобой. Потому что сама ты не справишься! Ты просто не знаешь, что нужно говорить тем, кто помешан на науке!

Возражать я не решилась. В конце концов, Аими действительно лучше знает, что нужно говорить тем, для кого наука – это цель и смысл всей жизни. Помощь мне не помешает.

Айминь не обманул меня. Файл от него поступил как раз тогда, когда я только-только приступила к своей порции обеда. Прозвучавший на всю столовую сигнал комма дал пищу для множества безобидных шуток и подколок от яоху, с которыми я по-прежнему делила стол в столовой. Особенно раздухарились парни после того, как я нервно подрагивающими пальцами нажала на кнопку приема сообщения и над столом на долю мгновения мелькнуло изображение Айминя – это я промахнулась и вместо конфиденциального приема ткнула в гала-проекцию. Пока я торопливо исправляла свой промах, ушлые парни все уже разглядели и вовсю принялись надо мной подшучивать. Да так, что мне даже еда в горло не лезла, а уши горели, будто две огромные головни.

Закончилось все тем, что я торопливо проглотила обед, почти не чувствуя его вкуса и тихо радуясь тому обстоятельству, что тщательное пережевывание пищи излишне – сегодня все было мягкое, хоть губами ешь. А что именно ела – убейте, не вспомню. Все мои мысли были уже в присланном файле. Стремительно сбросив поднос с посудой в утилизатор, я буркнула Аими, что хочу прогуляться и помчалась в академический сад. Мне срочно требовалось уединение.

Спустя минут пять блужданий по вымощенным камнем дорожкам, я нечаянно наткнулась на очень уютное местечко – то ли беседка, то ли грот, полностью увитый странным серебристым плющом. Так, что даже входа не было видно. Я бы, наверное, прошла мимо, приняв сооружение за объемную клумбу, но меня словно что-то толкнуло: «Проверь!» И спустя всего несколько минут я уже сидела на простой пластиковой скамейке. А передо мной разворачивался объемный гала-текст…

Через минут сорок я знала, когда и в какой семье родился Энрик Вилларс. Какие учебные заведения осчастливил своим присутствием. Чего в жизни достиг и что ему прочат. С какими девушками встречался, а каких обходил стороной. Что любит и что он ненавидит. Даже предпочтения в пище и одежде. Но все это ни на шаг не приблизило меня к ответу на главный вопрос: откуда Вилларс меня знает и за что так ненавидит?

Устало потерев переносицу, я свернула виртуальный экран. Могло ли быть так, что Айминь специально прислал мне не ту или не всю информацию? Или это у меня уже развилась паранойя? Серебристое инопланетное растение сочувственно шевелило на слабом ветерке своими усиками и мне вдруг почему-то почудилось, что плющ хочет меня утешить. Я даже протянула к ближайшей веточке ладонь, почти ожидая, что побег ее погладит. Или оплетет. Но спустя несколько секунд почувствовала себя дурой. Растение мне сочувствует? Хочет утешить? Ну и бред! Кажется, я действительно не хило приложилась головой о китель Айминя! Вот мне теперь и мерещится всюду всякая чушь.

Решительно отдернув руку, я на всякий случай воровато огляделась: не видел ли кто-то случайно, что я здесь творю? Свидетелей не было. Даже если по ту сторону зарослей кто-то и стоял, то ни он меня, ни я его не видела. Вскочив на ноги, я постаралась выкинуть глупости из головы. Лучше все-таки схожу в библиотеку и попробую что-то нарыть сама по противному киллу. А вдруг Айминь и вправду прислал мне не все?