Досье на пышечку или 200 фунтов счастья в отделе

Я так быстро бежала, что у меня кололо в боку и болели лёгкие. Ещё минута, и всё! Упущу ведь преступника!

В этом лабиринте длинных каменных домов, где за каждым поворотом по несколько путей отступления, нет никакой гарантии, что ты сам не заблудишься, не то что проворонишь беглеца.

С моими телесами только за мужиками по подворотням гоняться! Четвёртый размер, активно стремящийся к пятому, очень «способствует» скоростным забегам.

Корсет, что мне приходится жёстко затягивать, чтобы влезть в форму и достойно в ней смотреться, так и вовсе убивает меня. Иногда кажется, что вероятность погибнуть в нём, задохнувшись, выше, чем от пульсара!

Мне каждый день напоминают и намекают всеми возможными способами, что мне не место в отделе магического правопорядка, но я упорно делаю вид, что вообще не понимаю, о чём они.

У меня с детства мечта. Очень хотелось стать следователем по особо важным делам. Боевым магом мне не быть с таким-то уровнем дара, но для расследований нужны мозги! Как оказалось, к ним ещё и физподготовку бы неплохо заиметь, но вот с этим была беда.

Мы с моим организмом категорически не желали худеть. Очень уж будоражили мой аппетит запахи из пекарни. Вообще, не понимаю, как можно пройти мимо румяного пирожка с повидлом, сдобы с корицей или пирожного с кремом? Как? Ну вот как люди это делают? Может, с ними что-то не так?

Категорически отказываюсь худеть, хотя мне уже прямым текстом некоторые коллеги об этом говорят.

Если честно признаться, то я когда-то пробовала скинуть несколько кило, учась в академии, ради одного парня, что вызывал у меня сердечный трепет, но ничегошеньки у меня не вышло ни на одном из фронтов. Телеса остались со мной, а парня увела тощая девица с приличным приданым.

Да, из приданого у меня только домик, что достался от родителей, да сестра с проблемами. Они с мужем бесконечно ссорятся из-за отсутствия денег, его бесконечных гулянок и игр, а я работаю «жилеткой» для сестры и нянькой своим племянникам, которым надо где-то переждать родительский кризис.

Эта парочка не знает слово «спокойно». Бесконечно что-то у них происходит, из-за чего приходится чуть ли не ремонт делать заново в доме. После чего у них всегда становятся такие щенячьи глазки, что сил нет их примерно наказать, чтобы неповадно было шалить.

Друг моего отца — Баторус Тифт — как раз и является начальником отдела магического правопорядка нашего округа. Он был моим примером и кумиром, даже взял на работу в свой отдел, хотя коллеги не поняли его порыва.

Да, я была умна, но женщина-следователь — это страшная редкость в нашем обществе, а уж таких выдающихся форм, как я, так и вовсе нонсенс.

Каждый день мне приходится доказывать, что я имею право находиться на своём месте, терпеть шуточки коллег и понимать, что вряд ли мои таланты тут кто-нибудь оценит, кроме наставника.

Именно поэтому я и бегу сейчас по городу под вечерними лучами заходящего солнца, что придаёт окружающим предметам красноватые отсветы, зловеще напоминая, что я тут не за пушистым зайчиком гонюсь, а за проклятийником, что уже три души извёл, а я его вычислила совершенно нечаянно — по такой мелочи, что никто мне не поверил, когда я сказала, что надо проверить.

Ну да, он не заплатил квартирной хозяйке и проклял её розы, чтобы те стали чёрными и кусачими.

Казалось бы, ничего общего с людьми, но он погорячился. На хозяйку сорваться побоялся, чтобы не выдать своё местоположение, а вот готовое проклятие куда-то нужно было сбросить, и мужчина его спустил на любимые кусты миссис Хёрст.

Я тоже никогда не слышала, чтобы проклятие на растения кидали, — это и привлекло моё внимание.

Но этот вёрткий гад сразу решил драпать, как только я заговорила с хозяйкой дома, вот и пришлось за ним гнаться самой, ибо никакого подкрепления у меня не было, ведь я пришла на разведку, надеясь нарыть доказательств, а он возьми и выпрыгни в окно, дав стрекоча.

Мне только и осталось, что подхватить юбки и броситься за ним, единственное, что смогла сделать, — это послать сигнал о помощи через амулет своему напарнику. Второму изгою, как и я.

У него, правда, другие проблемы были, а вовсе не вес. Он был смеском эльфа и вампирской девы. Странное и страшное сочетание, от которого шарахались многие, но что только не делает истинная любовь.

Наша парочка смотрелась более чем колоритно. Он очень худой, жилистый, бледный, с красными глазами, и я дородная дева с каштановыми вьющимися волосами, карими глазами, румяными щёчками и с выдающимися женскими прелестями. Можно было подумать, что я его объедаю по-чёрному. Хотя этот индивид любил поесть, а кровушка была тоником для здоровья, так сказать.

С магией ещё веселее, она у него, как и у всего дивного народа, была магией земли, но какой-то вывернутой наизнанку, он мог забирать силы у растений, а вовсе не давать им силу, так что в бою от него немного проку, зато силой его всевышний не обделил: физически напарник мог лошадь с телегой поднять и передвинуть.

— Ну, где же ты Вил, когда так нужен?! — хрипела я, уже и не надеясь на помощь.

И тут, будто по заказу, бежавший впереди проклятийник тоненько вскрикнул и рухнул как подкошенный.

Я стала замедляться, так как было не совсем ясно, что там случилось, и заготовка поисковой сети вспыхнула в руке, но она не понадобилась. Из-за угла шагнул мой напарник и хитро улыбнулся.

— Звала, худышка?

— Вил, ты его что, ударил? Он хоть жив? — забеспокоилась я, не обращая внимания на подначки.

— Жив, ты о себе побеспокойся, лицо красное, сердце хоть бы из твоей потрясающей груди не выпрыгнуло! — сурово сказал он, пристально разглядывая меня.

Ещё одной его страстью после еды была пышная женская грудь, но в голове «с тараканами» также жила мысль, что ему нравятся только эльфийские девы, у которых таких размеров отродясь не водилось, так что он безуспешно пытался посвататься к девицам дивного народа, которые его игнорировали, как недостойного, а любоваться прелестями приходилось со стороны.

Тут напарник был прав: сердечко стучало так, что я и сама за него беспокоилась.

— Не бережёшь ты себя, Риса, вообще. Муж тебе нужен, чтобы заботился о тебе и твоей красоте, а то сама ты с этим справляешься не ахти, — ворчал Вил, связывая преступника.

Затем он беззаботно закинул его на плечо, подхватил меня под ручку и повёл обратно в отдел, что находился недалеко от центра города.

— Идём, там начальник собрание назначил, велел всем явиться.

— По какому поводу? — Я нахмурилась.

— Так он мне и отчитался, чтобы я смог тебя любопытную просветить. — Напарник рассмеялся. — Не торопи события, сейчас всё узнаем.

— Это тебе некуда торопиться, — поддела я его, — у тебя тыщонка лет в запасе имеется, а мы люди простые, некогда мне юбки просиживать.

Так мы и добирались под шутки-прибаутки, а там уж нас ждали все, как оказалось, мы последние.

Увидев нашу добычу, другие сотрудники скривились, зато мистер Тифт благосклонно кивнул мне.

Наконец все расселись за свои столы, и я увидела, что на стуле за спиной начальника сидит потрясающе красивый блондин с серыми, как грозовое небо, глазами и волевым лицом, а не как у нашего Факстона: смазливая физиономия, так и не скажешь, что сильный маг и гроза преступности.

Вообще в нашем отделе мне грозит заработать комплекс неполноценности. Собрались один другого красивее, а ты крутись как хочешь!

— Коллеги, — начал наш начальник, — вначале разрешите представить нового начальника группы захвата магически одарённых Тавиуса Овстона. Он сменит на этом посту Кларка, что из-за ранения «списан» на пенсию.

Блондин поднялся, и я поняла, что рост у него тоже внушительный, да он точно выше всех здесь находящихся. Мечта, а не мужчина! Видимо, буду часто любоваться на эту красоту со стороны.

— Но это не единственная новость, — вырвал меня из горьких размышлений шеф, — в следующем году я ухожу на повышение, поэтому на моё место будет назначен один из вас.

— Кто? — не выдержала Лили, секретарь нашего отдела.

— А вот это мы и выясним за текущий год. Министерство внутренних дел объявило отбор на эту должность, так что тот, кто покажет самые лучшие результаты раскрываемости, аккуратность и точность составления отчётов, смекалку, умение работать в команде, станет моим преемником.

Всё, тушите свет, я участвую в отборе, о котором совсем не просила. Не моё это, ох не моё!

Я в шоке! Идя сегодня домой, только об этом и могла думать. В жизни ни на один конкурс или соревнование не записывалась, если не считать поступление в академию правопорядка.

Да, годы обучения там вспоминаю с содроганием. Нет, учиться было интересно, но вот физподготовка! Совсем не спорю, что гоняться за преступниками она очень помогает, но я-то больше люблю распутывать заговоры, искать ходы преступников, и желательно не выходя из уютного и тёплого кабинета.

По подворотням должны бегать высокие и сильные представители боевых отрядов и групп захвата!

Этим я себя успокаивала в годы учёбы, что буду работать головой, а не ногами, надо просто потерпеть.

Но моё неуёмное любопытство и нежелание ждать заводили меня в самые разные места и вовлекали в неприятные ситуации. Мне уже приходилось отбиваться от одурманенного оборотня сковородой из чугуна, отваживать вампира-маньяка отбеливающим средством и тому подобное, а сегодня вот совершила забег за проклятийником. Моя коллекция приключений растёт.

Видимо, нужно начинать вести дневник, а то рискую забыть подробности. Как выйду на пенсию, буду писать детективы, чтобы заработать на свои любимые булочки с маком и корицей.

Сегодня после объявления, когда все пошли усердно обсуждать столь волнующую новость, наставник вызвал меня к себе в кабинет.

— Зайди-ка, малышка, и дверь прикрой, — тихо велел он, когда я показалась на пороге.

При других мы не демонстрировали наше знакомство и тёплые отношения, так как это непрофессионально, хотя за нашей спиной иной раз шептались: уж не любовница ли я нашего шефа. Однако каждый раз отвергали эту версию из-за предпочтений Тифта и моих габаритов.

Он появлялся на людях всегда с красавицами, которые в талии могли переломиться от дуновения ветерка, я в эту категорию не помещалась даже в туго зашнурованном магическом корсете.

Это, видимо, было наследственным. Моя мать и тётя тоже были пышечками, как ласково называл нас отец. Вот сестра эту семейную особенность не приобрела даже после рождения двоих детей! Так что судьбу не обманешь, быть мне пышкой.

Когда я расположилась в кабинете начальника со всеми удобствами, а он сел за свой массивный дубовый стол, заваленный папками разного размера, степени «пухлости» и потрёпанности, мы посмотрели друг другу в глаза.

— Ты понимаешь, что значит этот отбор? — прямо спросил Тифт, не размениваясь на ерунду.

— Что мне не видать этого места, как упырю солнца? — грустно уточнила я у него.

— Нет! Это значит, что у тебя появился шанс занять моё место!

Он хлопнул ладонью по столешнице, отчего листы, лежащие на крышке стола, разлетелись в разные стороны, но мужчина нисколько не обратил на это внимания.

— Вы думаете, господин Тифт? — Я удивлённо приподняла брови.

— Конечно! А кто, по-твоему, донёс до руководства эту мысль про отбор? В обычном случае тебе его никогда не получить. Назначили бы Листа или Акрута, да и дело с концом. Ты же женщина, твою кандидатуру на должность начальника взяли бы на рассмотрение, если бы все остальные кандидаты отправились к праотцам, а новые наотрез от неё отказались!

— Очень сомневаюсь, что такое возможно. — Я скептически посмотрела на наставника.

— Всё правильно! Это из разряда невероятного. Однако если ты победишь в честной борьбе, то магический приказ никто не сможет оспорить! А я настоял на нём, чтобы потом никто не смог пойти на попятный. Так что шанс я тебе выбил, теперь дело за тобой. Первый плюсик в твою папочку — это дело проклятийника. Молодец! Вовремя ты его поймала. Считай, одно очко, что продвинет тебя вперёд, уже есть.

— Спасибо, дядя, — назвала я его по-домашнему, оттого что разволновалась. — Вы всегда делаете для меня многое, даже не знаю, как мне вас и благодарить.

— Уймись, малышка, я не за благодарности стараюсь, и тебе это известно. Вы с сестрой мне как родные дети.

И это было правдой. Своих детей у него давно уже не было. Мало кто знал, что когда-то давно господин Тифт был женат на прекрасной женщине и у него было двое маленьких сыновей. Он не был бабником, как теперь все были убеждены, ведь его редко можно было видеть с одной и той же особой чаще двух раз. В ту пору мои родители с ним и подружились. Они были соседями. Однако через пять лет совместной и счастливой жизни всему наступил конец. Его семья погибла при странных обстоятельствах, о которых я не знаю, а он никогда не рассказывал. Теперь Тифт старался ни к кому не привязываться и практически живёт на работе. Наша семья стала единственным исключением. Когда погибли мама и папа в обычной аварии: столкнулись и перевернулись кареты, а мои родители были немолодыми уже людьми, то наставник взял над нами шефство. Я уже училась на первом курсе, а сестра только нашла кавалера и мечтала выйти за него замуж, что впоследствии и осуществила.

— В общем, ты меня поняла. Упираешься изо всех сил, чтобы потом много лет работать из кабинета, а не носиться по подворотням, подвергая себя опасности.

Я только кивнула.

— И прошу тебя, если надо кого-то задержать, берёшь напарника или новенького просишь, а не в гордом одиночестве «летишь»! Поняла?!

— Да, просто так получилось, что я только на разведку собиралась, а он в окно выпрыгнул. Ну что было делать?

— Вызывать подмогу и не нарываться! Вот что нужно было делать! — рыкнул мужчина. — Я к нам в отделение выбиваю лучших из лучших специалистов не для того, чтобы следователи сами гонялись за магически одарёнными. Ты этого Овстона хорошо рассмотрела?

Даже покраснела от такого вопроса. На что это наставник намекает? Я слишком пристального уставилась на новенького и он заметил?

— Судя по твоему мятущемуся виду, заметила и рассмотрела. Он же силён как бык! Косая сажень в плечах, лучший боевик своего года выпуска, соображает, что важно, а те только заклинаниями раскидывается. Ты к нему присмотрись.

— Зачем? — не поняла я.

В дядиной характеристике этого мага столько намешано, что я уже потеряла нить разговора.

— За тем, что он на место моё не претендует, его не хуже и оплачивается даже лучше, а тебе замуж надо, желательно в этом десятилетии, а не в следующем.

А я только краснеть перестала, кровь опять прилила к щекам.

— Дядя! — смущённо воскликнула я. — Ну что вы говорите?!

— Правду.

— Если вы правдолюб, то должны сообразить, что он на меня и не взглянет. На такого красавчика будут вешаться все встречные магички, я ему зачем?

— Чтобы дома спать было мягко! — рассмеялся он. — Ты умница, будущий начальник, сообразительная и очень даже симпатичная, не выдумывай!

— Угу, — только и промямлила я в ответ на такую характеристику. — Что же тогда сами с «объёмными» дамами не встречаетесь?

— Влюбиться боюсь.

И что я на такое заявление могла ответить?

Вот и зачем дядя поднял больную для меня тему? Теперь весь вечер буду мучиться. Эх!

— Эй, красавица, что бредёшь, головушку повесив, да вздыхаешь так жалобно?

Вдруг услышала я женский голос и тут же вынырнула из воспоминаний и дум.

Удивлённо оглянулась.

На крылечке ближайшего ко мне дома сидела женщина несколько странного вида. Я смотрела на неё, но не могла понять, сколько ей лет.

Стоило моргнуть, и облик её будто бы неуловимо менялся, «плыл», я никак не могла уловить этот момент.

Я хоть и девушка, но не зря работаю в силах правопорядка. Тут же насторожилась и раскинула поисковую сеть, разыскивая аномалии магического фона, ловушки или морока. Однако мои усилия ничего не дали. Не находилось никакой опасности вокруг.

Ещё раз взглянула на женщину, она явно обращалась ко мне, так как более в округе ни одной живой души не наблюдалось, что было странно для этой оживлённой торговой улицы, где вечером остаться в одиночестве равносильно чуду.

Она продолжала спокойно сидеть на крылечке, подперев правую щёку рукой, где на безымянном пальце надето очень странное, но красивое кольцо. Глаз от него невозможно отвести. В круглом прозрачном камне будто вспыхивали и гасли вселенные, мерцали звёзды. Кажется, что можно любоваться на этот предмет ювелирного искусства вечно, но женщина не дала мне такой возможности.

— Ну так что? Расскажешь о своих печалях? Я долгую жизнь прожила, может что-то и подскажу, а не подскажу, то хоть послушаю, — сказала она и похлопала по нагретой летними солнечными лучами ступеньке.

И так захотелось мне с ней поделиться своими думами, что мочи никакой нет.

Будто на привязи, я медленно к ней подошла и уселась, куда было предложено.

— Меня Сабиной зовут, — представилась незнакомка.

— А я Мариса.

— Так поведай же мне, старой гадалке, о своих горестях. — Она погладила меня по голове, будто ребёнка.

Когда женщина это сказала, я вдруг увидела перед собой седую женщину в цветастой потрёпанной юбке, с босыми ногами и видавшем виды платком на голове.

Тряхнула головой, и передо мной снова черноволосая женщина средних лет в простом платье и дешёвых туфлях.

— Понимаете, я работаю среди красивых мужчин, — начала я неуверенно.

— И это твоя беда? Многие мечтают оказаться на твоём месте, — усмехнулась она.

— Сомневаюсь, что кто-то вообще согласился бы на моё место, — скептически ответила я ей. — Вы посмотрите на меня: пухлые щёки, талия только от корсета, румянец в пол-лица, как у крестьянки, и зад занял всю ступеньку, на которой мы сидим. И кто ж эта ненормальная, что захочет быть мной?

Странная женщина осмотрела меня очень внимательно, будто размышляя, как получше представить столь выгодный товар.

— Так твоя печаль в лишнем весе или в том, что слишком много красоты вокруг? — наконец спросила она.

— Моя печаль в том, что никто из этой красоты меня не полюбит. Я будто одна за стеклом. Всех вижу, но не из их круга. Мне говорят «привет», «пока», «Когда похудеешь?», и всё. Дальше у всех свои дела и интересы, в которые мне никогда не попасть. Среди всей толпы красивых мужиков я одинока и не имею даже надежды изменить эту ситуацию, — опять вздохнула я и посмотрела на всё так же пустынную улицу.

— Ты так уверена, что никому не нужна? А ты заметишь, если кто-то из них начнёт проявлять к тебе внимание? И вообще красивый мужик в хозяйстве — это хлопотное дело. Его надо в ответ любить, холить, следить, чтобы красавицы не покушались на ваше семейное счастье, а ты живёшь на работе.

— Откуда вы знаете?

— Оттуда. Это ли важно?

— Так я хочу, чтобы он меня любил, а если мне всё время надо за ним следить, то это и не любовь вовсе, получается.

— Ясно с тобой всё. Давай руку, гляну, что там у тебя.

Сама не веря в то, что делаю, протянула ей ладонь и затаила дыхание. Что она там рассмотреть хочет? Ведь ярмарочные гадалки всё врут, но Сабина даже денег не просит.

Женщина провела своими сухими и шершавыми пальцами вдоль по моей ладони, будто разглаживая её, а кольцо на пальце меняло свой цвет по мере продвижения её руки, становясь то золотистым, то глубокого синего цвета, где в глубине что-то ярко вспыхивало.

Это было завораживающее зрелище, я даже забыла, зачем руку подала, так увлеклась рассматриванием диковинного украшения.

— Так и есть, будет тебе большая и искренняя любовь. Она уже рядом с тобой. Колёсики судьбы завертелись, так что скоро ты встретишь всё, о чём мечтаешь, — радостно сообщила она и широко улыбнулась.

— Не может быть. Вы это говорите, чтобы утешить меня?

— Никогда Сабина не врёт и сейчас не собирается, — обиженно проговорила гадалка о себе в третьем лице и встала со ступенек. — Ты хотела любви, вселенная тебя услышала, так что не зевай, а ожидай свою половинку да береги его, подарками судьбы не разбрасываются!

Женщина отпустила мою руку и пошла по улице вперёд, а я осталась сидеть.

Вдруг вокруг стало людно, я услышала крики торговцев, споры покупательниц и визг детей, бегающих в пыли, только цветастая юбка мелькнула среди прохожих и пропала.

— Этот день становится всё чудесатее, — пробормотала я и поднялась с крыльца. — То в отбор записали, то судьбу нагадали. Но вот откуда она про меня знает? От кого услышала?

— Ты чего полоумная али плохо тебе? — раздался скрипучий голос старушки, что шла с корзинкой покупок и остановилась возле меня.

— С чего вы так решили, госпожа?

— Ну, нормальные-то обычно сами с собой не разговаривают, стоя посреди улицы.

— Простите, задумалась сильно, вот и бормочу.

— Устала ты, девонька, иди домой, а то всех женихов распугаешь так.

О, и эта про женихов, в воздухе, что ли, что-то витает? Пора уходить, а то так и замуж выдадут посреди улицы!

Дома я с истинным наслаждением скинула форму и расшнуровала корсет, с долгим протяжным стоном выдохнула.

Все мои чудесные складочки тут же показались на свет божий, не сдерживаемые более ничем. Накинула лёгкое платье с обычной шнуровкой по бокам, что не мешало дышать и двигаться.

Пора было подумать о своём ужине, а не только о преступлениях, судьбе и новеньких магах в отделе. Хотя о последнем думалось с удовольствием, особенно в свете того, что пообщаться мы не успели, а значит, никаких глупостей о моём похудании наговорить тот не успел.

Ужин был священным ритуалом. Его приготовление меня успокаивало и вдохновляло, это был мой релакс. Ничто не могло заменить мне эти чудесные мгновения, когда я выбирала, что и из чего буду готовить, затем мыла продукты, резала, раскладывала на тарелке, тушила или жарила.

Самым священным действием была готовка десерта.

О, испечь торт или пирожные — это же просто праздник какой-то, но я позволяла себе делать это только после закрытия дела, а до того ни-ни. Так сразу награда победительнице преступности и любимое занятие.

Я уже предвкушала, как начну месить тесто на торт с вишней и ликёром, как раздался быстрый и нервный стук в дверь.

Мысленно я застонала и с ненавистью уставилась на дверь, что была ни в чём не виновата. Я сразу узнавала этот стук, уж сколько лет он предвещает очередные неприятности.

Почему-то моя дражайшая сестрица считала, что у меня проблем в жизни нет и я обязана помогать решать её вопросы. Никогда она не задумывалась, что мне, может быть, некогда или неудобно возиться с племянниками, а тут ещё этот отбор на должность.

Мелькнула шальная мысль не открывать дверь — вроде бы меня нет дома.

— Мариса, открывай! Я знаю, что ты там, свет горит! — раздался крик Кларисы. — Незачем держать нас на пороге!

О, значит, она не одна и надежда, что никакой катастрофы не случилось, растаяла как снег под весенним солнцем.

Пришлось отпирать затворы на двери и хмуро смотреть в лицо сестры.

— Что опять у тебя приключилось на ночь глядя? — спросила я у неё не слишком приветливо.

Но этот день меня окончательно вымотал.

— Не преувеличивай, ещё только вечер! — нервно отозвалась она, проходя в прихожую, подвинув меня плечом.

А племянники с криком и гиканьем ворвались в гостиную.

— Да, повесить твои проблемы на меня никогда не поздно! — съязвила я в ответ и закрыла дверь, чтобы все соседи не имели возможности наслаждаться семейным выяснением отношений. — Что на этот раз?

— Почему ты всегда предполагаешь худшее? Мы не можем просто так заглянуть к тебе в гости? — Клариса нахмурилась.

— Не припомню ни одного такого случая, а статистика вещь упрямая, — напомнила я ей.

— Конечно, всё, что тебя интересует, — это логика и статистика, хорошо, если преступлений, а тебе надо думать о семье. Когда ты выйдешь замуж и заведёшь детишек?! Ты же не молодеешь и не стройнеешь, — не могла удержаться она от шпильки в мой адрес.

— Клариса, ты просто реклама семейной жизни! По три, а то четыре семейных скандала в год с угрозой развода. Неисчислимое количество раз ты рыдала на моём плече, какой же твой муж гад и как ты устала. И вот теперь ты предлагаешь мне встать на этот путь! Зачем? Чтобы ты могла вернуть мне любезность в виде жилетки для моих слёз? Твои дети и так по полгода живут у меня.

— Не преувеличивай, — несколько смутилась сестра. — Разве полгода?

— Да, не меньше! Уже в этом году три месяца я таскала их через весь город в ту школу, куда ты их устроила, так как мне это не то что не по пути, вообще не в ту сторону. Но тебя же это не смутило! Если бы начальник не вошёл в моё положение и не прикрыл, мне бы грозило увольнение.

— Но прикрыл же! Что ты из всего трагедию делаешь? — возмутилась Клариса.

Да, что тут ещё добавишь? Сестрица непробиваема. Всё, что не её проблемы, вообще не считается за таковое.

— Вернёмся к моему первоначальному вопросу, что опять случилось?

— Стив знатно проигрался. — Она всхлипнула.

Платочек, как по мановению палочки, появился у неё в руке.

— Мы в отчаянии!

— А бросить играть он не пробовал? — угрюмо уточнила я. — Говорят, здорово помогает от этих самых долгов.

— Ты же знаешь, что это его слабость. Он держался последние четыре месяца, а тут встретил старых друзей, выпил хмельного, и опять пошло-поехало.

— Ты же знаешь, что у меня денег нет, так что я ничем не могу помочь.

— Можешь! — оживилась сестра. — Мы с ним поедем на побережье на заработки, а ты присмотришь за детьми.

— Минуточку! Тебе-то зачем ехать? Ты никогда не работала! То есть ты там будешь отдыхать на берегу, а я тут вкалывать за троих? Нет уж, у меня есть шанс получить повышение, так что никаких племянников в моей судьбе в ближайшее время!

— Мариса, как ты можешь быть такой жестокой? За что ты не любишь бедных детей?

— О, не надо этой драмы! Тебе прекрасно известно, что я их люблю, но ты не потрудилась их хоть как-то воспитать, отчего они учатся уже в пятой школе подряд.

— Тебе карьера важнее живых людей! — Сестра возмущённо посмотрела на меня.

— А тебе на меня наплевать, ты переваливаешь на меня проблемы, вот и все твои таланты, — не сдержалась я и высказала ей в лицо то, что у меня давно накипело на душе.

Клариса ничего не ответила, только опустила глаза, что о многом говорило. Там, видимо, неприятностей ещё больше, чем она мне сказала, раз не возражает и молчит.

— Сколько он проиграл?

— Десять тысяч золотых, — едва прошептала она.

У меня же от таких цифр в голове зашумело. Кошмар какой-то! Да я за три года столько зарабатываю! А этот идиот за вечер умудрился спустить!

— Так что я еду с ним, чтобы муж был под присмотром и никуда не ввязался, иначе нас посадят в долговую тюрьму.

— Не вас, а его.

— Толку-то, что его. У нас всё заберут! Так что нам придётся переезжать к тебе, а мне искать работу. — Сестра всхлипнула.

Даже не могу понять, что её расстроило больше: то, что надо ко мне перебираться в тесный домик, или на работу устраиваться.

Однако я пришла в ужас от таких перспектив. Не хочу я жить со всей этой ватагой. Любить их на расстоянии намного проще.

Пусть меня сочтут чёрствой, но мне уже хочется иметь свой угол, как говорится, а не прибирать за всей роднёй, да ещё и всех содержать. Сестрица опять на содержание своих отпрысков и серебрушки не оставит. Считается, что это моя привилегия — одевать и обувать племянников, а моя заработная плата не так уж и велика.

— Риса, умоляю, это на пару месяцев!

— Это где же вы столько заработаете за пару месяцев? — Я подозрительно уставилась на сестру. — Вы хотите, чтобы вас вообще повесили?!

— Вовсе нет, но Стив нашёл место управляющего курортного отеля, там отличные деньги предлагают, мы сможем взять заём, чтобы погасить долг. Детей заберём, как только устроимся. Ну не таскать же мне их по съёмным комнатушкам, когда я сама не знаю, как быстро мы сможем устроиться!

Я так и знала, что мне всё равно придётся с этим разбираться.

Сестрёнка на прощание обняла детишек и покинула мой дом вся в расстроенных чувствах.

Мне же ничего не оставалось, как спросить их о том, что они хотели бы на ужин.

— Мне тефтельки с макарошками! — тут же заявил Дэнни.

— А мне куриный суп с гренками!

«А мне не видать моего победного торта», — только и подумала я, но вслух ничего не сказала, ведь дети ни в чём не виноваты.

— Хорошо, мне надо минут сорок, чтобы это приготовить, а вы пока поиграйте в гостиной! — велела я им.

Дети унеслись с гиканьем и улюлюканьем, а я принялась собирать продукты на стол. Но не успела и половины извлечь, как опять раздался стук в дверь.

— Да что ж сегодня за день такой?! Проклял меня кто, что ли?

Хотелось ругаться и топать ногами, но толку-то с этого, так что пошла открывать, чтобы узнать, кто там ещё несчастный топчется за моей дверью.

— Привет, напарница! Решил заскочить и обменяться мнениями о грядущих неприятностях! — весело заявил Вил, улыбаясь во все зубы и демонстрируя наличие небольших клыков.

— Опять есть не на что? — хмуро спросила я.

Этот любитель женщин умудрялся потратить всё до последней медяшки ещё в середине месяца, а потом начинал захаживать в гости, так как кушать ему хотелось, как и всем.

— Ну вот что ты за человек такой? Всё сводишь к меркантильности! — вздохнул он столь тяжело, будто я совсем тяжёлый случай в его педагогической практике.

— Я человек прямолинейный, но, к сожалению, добрый, поэтому все кому не лень стараются этим воспользоваться!

— Так, чует моё сердечко, что до меня тут уже кто-то побывал, — произнёс Вил задумчиво и посмотрел куда-то вбок.

Как оказалось, из комнаты выглянули детишки и с интересом уставились на моего напарника.

— Если это они тебя довели до такого ужасного настроения, то я могу их съесть, даже с удовольствием.

Счастливая улыбка и облизывание в сторону детей вызвало у последних неконтролируемый визг, от которого у меня уши чуть не лопнули.

— Спасибо за предложение, но пока воздержимся от крайних мер, заходи! — Я отошла от двери.

— Премного благодарен!

— И кто эта красотка, что опустошила твой кошелёк?

— Ой, ну это лира Литавиэль, она согласилась провести время со мной в самом дорогом ресторане столицы, но мой кошелёк, увы, не выдержал этой встречи!

— Когда же ты уже поймёшь, что тебе ничего не светит с этими дамочками? Ты для них никто, просто возможность потом похвастаться подружкам, что развели «того смешного мальчика». — Я покривлялась, как бы это сказали лесные девы.

— Нет, я твёрдо верю, что найду свою любовь! — возмутился друг.

— И я в это верю, но ты не там ищешь. Такие дамочки вообще незнакомы с этим светлым чувством. Ты лучше бы копил на семью, которую создашь!

— У тебя сегодня педагогический настрой и дети, не будь я даже следователем, то смог бы предположить, что наведывалась твоя сестра. Н-да, не вовремя она спихнула на тебя своё потомство.

— Вот умеешь ты подбодрить! Это повышение мне очень нужно.

— Я вообще про нового сотрудника, — отмахнулся он, — Тавиуса Овстона! Ты рассмотрела, какой там мужчина?! Вот он тебе бы очень подошёл и в хозяйстве пригодился. Он же силён, высок, молчалив, по крайней мере пока. Его кормить надо, а у тебя это так хорошо выходит.

Напарник с вожделением посмотрел на сковородку, где румянились тефтельки.

— Рассмотрела, поэтому удивлена, что ты его упомянул. Такого мужчину с руками будут отрывать все барышни нашей конторы и просто горожанки на улице.

— Ну что ты вечно себя принижаешь. Ты должна аккуратно повести плечиками, оттеснить своим шикарным бюстом соперниц и пригласить этого красавца на ужин, а позже и на завтрак, вот так и рождается любовь! — рассмеялся Вил. — А ты его если и начнёшь почивать, то только историями преступлений! Кому они интересны? Он на мерзости нашей жизни насмотрится на работе.

— Не начинай, — отмахнулась я от его рассуждений. — Тебя послушать, то всё так просто!

— Всё так и есть, это ты ищешь сложности на ровном месте.

— У меня дети, какие сейчас амурные дела мне заводить?

— Остановись, женщина, у тебя нет детей, у тебя только племянники. Не надо путать эти понятия, ещё и других людей вводить в заблуждение. Найди им няню, в конце концов.

— Да их из школ регулярно выгоняют, какую няню?

— А ты такую найди, чтобы не из пугливых! Ты где работаешь? А то маньяка она может найти, а няню нет! — развёл руками напарник. — Где тут логика?

— Не знаю, — расстроенно отозвалась я.

Сегодня определённо был не тот день, когда хотелось думать о личной жизни, но вот уже четвёртый человек, кто возвращает меня к этой теме.

— Потом подумаю об этом.

— Поздно будет думать, когда этого милаху уведут у тебя из-под носа ушлые девицы. На него так смотрела Лили, наша милая секретарь отдела! Я думал, у неё голодная слюна на стол капнет.

— Куда мне с ней тягаться? Она темноволосая и стройная нимфа, а я — это я.

— Вот именно. Зачем ему эта гномка, ростом ему по коленки и плоская как доска? Интерьер поправить в доме?

— Всё, прекрати! Ещё одна гадалка на мою голову — это уже перебор.

— А кто была первая? — Он изумлённо посмотрел на меня.

— Сказала, что зовут Сабина. Предсказала любовь и счастье в скором времени.

— И сколько ты ей за это заплатила?

— В том-то и дело, что нисколько, она ушла, ничего не попросив.

— А кошель при тебе остался?

— Да! Хватит болтать, пора есть! Ты суп будешь? — спросила его.

— Конечно! — Напарник с энтузиазмом потёр руки.

— А тефтельки с макаронами?

— Естественно! Что за странные вопросы?

— Дети! — крикнула я.

— Их тоже буду, молодая кровь бодрит, как вино! — сообщил он.

— Они тоже будут есть, а если ты лишишь их тефтелек, то ещё неизвестно, кто кого загрызёт в неравной борьбе!

И стукнула этого балабола ложкой по лбу, чтобы не издевался.

— Жестокая! — Вил потёр голову. — Прощаю всё, потому что люблю свою напарницу непутёвую.

И так весь вечер одни приколы и дурдом!

После того как все были накормлены, выкупаны, некоторые отправлены восвояси, а мелкие прослушали сказки на ночь, я упала на свою постель с единственным желанием — оказаться где-то в другом месте, в принципе даже согласна на другую реальность, только в спокойствии.

Мне показалось, что я только закрыла глаза, как магбудильник радостной трелью возвестил, что пора подниматься, а я ведь его поставила пораньше, так как малышню надо закинуть ещё и в школу.

Я слушала, как надрывается мой верный друг, но выключать не спешила, потому что были все шансы, что я усну, стоит ему только замолчать. Но вот одну минуточку полежать можно, чтобы отсрочить неизбежное — подъём.

Села на кровати с закрытыми глазами. Светлые боги, дайте мне сил и выходных побольше! Нехотя встала на ноги, открыла глаза, выключила будильник и стала спешно умываться и одеваться, так как требовалось превратиться из домашней кошечки в суровую даму из отдела правопорядка.

Потом самое сложное — разбудить детей и настроить их на позитивный лад. В их комнату шла, уговаривая себя, что всё будет хорошо.

— Амелия! Дэнни! Подъём! — позвала я, стоя в дверях.

Скажем прямо, реакции никакой не последовало.

— Детишки! — попробовала я ещё раз.

Тишина. Пришлось идти и трясти их за плечики, щекотать и уговаривать.

Эта парочка точно так же, как и их родители, могла спать под грохот магической битвы. Им всё было нипочём!

— Нет, я не хочу вставать, — капризно простонала Амелия и зарылась головой под подушку.

— Хочешь, тебе просто кажется, что не хочешь, а на самом деле отчаянно желаешь, — тоном змия-искусителя говорила я. — Пока вы умываетесь, я блинчиков испеку.

— Я тоже не могу встать, у меня живот болит, — из-под одеяла сообщил Дэнни, пытаясь изобразить хныканье.

— Раз болит живот, значит тебе нельзя блинчики, а только горькое лекарство. Сейчас принесу!

— Ой, вот не надо, тётя, мне невкусное носить, пойду больным. — Племянник встрепенулся на кровати.

— Тогда быстренько в ванную, а то вечером сладостей не видать! — бодро заявила я и встала на ноги.

Стойко ждала, пока малышня зайдёт в ванную, а то опять уснут.

На кухне бегом жарила блины. Хорошо, что вечером всё же не поленилась и сделала тесто, а то сейчас бы не успела.

Когда дожаривала последние, в кухню спустилась Амелия и села за стол.

— А где твой брат? — удивлённо спросила я у неё.

— Там остался. — Она пожала плечами и принялась есть.

Ничего не оставалось, как подняться наверх самой, чтобы узнать, что случилось. В комнате племянника не оказалось, поэтому заглянула в ванную комнату и ахнула.

Ребёнок спал на коврике, свернувшись клубочком и накрывшись полотенцем.

Ну что ты будешь с ним делать?!

— Дэнни, что же ты! Вставай! — Я подхватила его на руки и понесла в комнату, чтобы одеть его в школу.

Он не сопротивлялся, но и глаз не открывал.

В итоге я голодная, запарившаяся, злая влетела в ворота школы, волоча за собой двух детей, что упирались всеми конечностями. На это всё взирала представительная дама, что стояла на крыльце.

— Дети, — прохладно сказала она, будто ни к кому не обращаясь.

Но мои племяшки разом успокоились, Амелия присела, а Дэнни поклонился, они спокойно взошли на крыльцо.

— Вы опаздываете, быстро идите в классы.

Затем она перевела взгляд на меня.

— Я Мариса Крост, тётя ребят, — произнесла я в ответ на вопрос в её глазах. — Сестра срочно уехала, так что они пока поживут у меня.

— Что ж, я директриса этого образовательного учреждения, госпожа Абертон. Очень надеюсь, ваша сестра не забыла сообщить вам о том, что она готовит для детей украшение зала ко Дню магии.

Я чуть на крыльце не присела от таких новостей. Готовила-то я хорошо, но вот шить, клеить и вырезать не особо-то умела.

— Нет, а без меня мамы детишек не справятся? — Я попыталась отойти в сторону от общественных дел.

— Не справятся, — холодно отозвалась женщина, — вы одна его готовите, так как ваша сестра трижды отлынивала от взятых обязательств, так что если и вы всех подведёте, то ищите новую школу для ваших племянников.

На этом она посчитала разговор оконченным и развернулась, чтобы уйти.

Какую новую школу? Я уже на работу опоздала, когда мне её искать?

— А что там должно быть?

— Триста печенек в виде символа магии, четыре основные стихии должны присутствовать в декоре, а ещё конкурсы для детишек.

Сообщив всё это, директриса ушла, а я осталась одна в полном раздрае. Мне некогда всем этим заниматься, не приведи боги ещё дело какое-то серьёзное, и всё!

В отдел летела как на пожар. Ворвалась вся красная и запыхавшаяся. Возле своего стола я замерла, не зная, что предпринять и куда первым делом податься.

— Напарница, ты что-то уже с утра не в форме, — хмыкнул Вил.

Я на него так глянула, что менее крепкий парень мог бы и испугаться.

— Да ещё и злая прямо с утра.

— А какой мне быть? У меня двое несносных детей, праздник на носу и директриса, что грозится их выгнать. А теперь ещё вопрос, куда мне девать племянников вечером. А если ночью что-то случится? Они же не могут быть одни!

— Тебе нужна няня! — жизнерадостно заявил он.

— Да что ты говоришь? Мне? Прелесть какая! И есть на примете свободная и с умеренным жалованием?

— У меня? О чём ты? Конечно, нет!

— Тогда всё! Хоть вешайся! — Я плюхнулась на стул, схватилась за голову и съехала медленно на столешницу, уткнувшись лбом в неё. — Прибейте меня, чтобы не мучилась.

— Возможно, я смогу вам помочь? — раздался над моей головой незнакомый голос, отчего я вздрогнула и, резко выпрямившись, села.

Передо мной стоял наш новый сотрудник, тот, что высоченный и красивый.

Я еле удержалась оттого, чтобы открыть рот от удивления, что он вообще меня заметил, ещё и заговорить решил, но тут до меня дошло страшное. Сейчас я похожа на чучело со всклоченными волосами, красным лицом, и ещё небось рисунок стола на лбу отпечатался!

Ну что за жизнь такая! Непруха!

С минутку я смотрела в его серые глаза, не зная, что предпринять.

Душа хотела вскочить и убежать, чтобы он не смотрел на меня, растрёпу, а мозг вещал, что так выставлю себя ещё большей дурой, чем есть.

— Так что? Помощь нужна? — переспросил мужчина.

Вот как объяснить человеку, что мне в этом отделе ни разу никто не предложил бескорыстной помощи, а тут незнакомый человек.

— Понимаете, у меня проблемы не по работе, а личного характера, — пробормотала я наконец.

— Тогда простите, лезть в личную жизнь девушки недопустимо с моей стороны. — Он чуть поклонился и собрался отойти.

Но тут я решила, что стоит уточнить смысл моего высказывания, чтобы не создать ложное впечатление о себе.

— Нет, вы неправильно поняли. У меня нет личной жизни, то есть я хочу сказать, что это не совсем то, о чём можно подумать. Моим детям нужна няня!

Решила говорить как есть, а то что-то совсем запуталась.

— У вас нет личной жизни, но есть дети? Как интригующе и по-современному! — улыбнулся мне этот красавчик.

— У меня нет детей, — несколько растерялась я.

— Но вы же сами сказали…

— Я не то имела в виду, это мои племянники, от бестолковой сестры достались, — выдохнула я.

— Так это интересная история, стоит обсудить её подробнее.

Тавиус отодвинул стул и присел. Видимо, решил расположиться с комфортом.

Меня смущал этот внезапный интерес к моей персоне. Может, наставник успел с ним поговорить обо мне? Я этого просто не вынесу. Дядины попытки пристроить меня в надёжные руки иногда переходят границы допустимого.

Хотя конкретно этим рукам очень хочется отдаться. Он точно выдержит, не хлюпик.

— Предлагаю начать со знакомства. Я Тавиус Овстон, начальник группы захвата магически одарённых, так что если нужна будет помощь, то не стесняйся, проси.

— А детские конкурсы проводить и с помощью магического клея лепить декорации умеешь? — вдруг с надеждой спросила я у него.

— Хм, — несколько растерянно отозвался господин Овстон, — декорации не пробовал, но клеем пользоваться умею. А у вас есть школьное задание?

— Как вы догадались? — обречённо уточнила я. — По шальному блеску моих глаз или кислому выражению лица?

— По выше озвученным племянникам, которых на вас оставили.

— Точно, — кивнула я. — Сразу видно, что задатки следователя у вас есть.

— Не буду отрицать, есть такое дело.

— А что же тогда не следователем пошли работать?

— У меня выдающийся уровень дара, — скромно ответил он. — С ним меня только в боевики и отправляли.

У этого мужчины всё выдающее, а не только дар. Какие красивые пальцы, будто он музыкант, волевое лицо, весьма симпатичное, прямой нос, чётко вылепленные скулы — всё как я люблю. Рост такой, что я не чувствую себя дылдой, а могу представить, что я малышка. И Тавиус хочет помогать мне решать мои проблемы, где он только был всю предыдущую жизнь?

— А вот у меня не очень выдающийся, поэтому я следователь.

— У вас есть и другие достоинства.

Клянусь, мне показалось, что он окинул меня одобрительным взглядом.

Я даже осторожно покосилось в зеркало, что висело недалеко от моего стола, как вечное напоминание о моём несовершенстве.

Ничего в моём облике с утра не изменилось, так что даже не знаю, что сказать. Может, он про мои мозги? Без ложной скромности могу утверждать, что они не только есть, но и в приличном количестве.

— Возвращаясь к моим проблемам, мне очень срочно нужна няня.

— А выглядите такой самостоятельной, — сказал он с усмешкой.

Я непроизвольно закатила глаза от такой детской шутки.

— Простите, не смог удержаться. Понимаю, что глупо пошутил.

— Не столько глупо, сколько вы не первый.

— Ясно, а насколько суровые требования у вас к этой особе? — спросил мужчина у меня, потирая гладко выбритый подбородок большим пальцем.

— Э, ну чтобы детей могла воспитывать, не слишком много просила за работу, а то я не потяну царские траты. Могла забирать детей со школы и дожидаться моего прихода. Ну а если и утром отводить в школу, то просто красота, — размечталась я.

— Непростые задачи я люблю, — отозвался мой добровольный помощник.

— Хоть кто-то, но это мечты. Такой перечень мне будет не по карману.

— Как сказать. У вас есть предубеждения против ведьм?

— Вроде нет.

— Это хорошо. Есть тут вариант, но это, если сойдётесь характерами, — продолжил Овстон. — Дама в возрасте, и характер её несколько испортился к концу жизни.

— Она настолько древняя?

— Вы только ей такого не скажите, прошу вас. Эта ведьма нас переживёт и перегонит, но резка и язвительна, этого не отнять.

— Так как она няней будет работать? И с чего бы вдруг?

— Вот тут и подходим к этому моменту. Она разочек сварила зелье не совсем законное, у неё отобрали лицензию, нечем зарабатывать, а платить за квартиру надо. Так что, если вы ей жильё предоставите и некоторую оплату назначите, то есть шанс договориться.

— А не опасно пускать её к детям, если она незаконные зелья варганит? — усомнилась я.

— Там была очень неоднозначная ситуация, сам не знаю, как бы поступил, но это не моя история, так что рассказывать не буду. Вы мне скажите, надо ли приглашать её на собеседование?

Вот какой у меня выбор? Можно, конечно, дать объявление. Вдруг кто-то откликнется, но сколько ждать?

— Мариса, собирайся, мы едем на вызов. Не знаю, надолго ли: это за городом. Попей чаю и вперёд! — крикнул наставник от двери своего кабинета.

— Назначайте, мой адрес: улица Роз, дом двадцать три.

— Будем часов в восемь, а то мало ли. — Мужчина кивнул в сторону начальства. — Удачи с делом.

Он ушёл, а я всё ещё сидела, не веря в свою удачу. Неужели что-то в моей судьбе сдвинулось в лучшую сторону?

Так, не стоит об этом думать, а то и сглазить недолго!

Выпью-ка и вправду чайку, росинки во рту не было со вчерашнего вечера. Вот и успокоюсь заодно.