Дотянуться до неба

Альнард, три месяца спустя после возвращения из империи.

Дерево корнями уходило в камень, а кроной стремилось достать плывущее в небе облако, хотя издалека не казалось настолько высоким. Алые листья на фоне яркой лазури – точно брызги крови, прозрачные чёрные цветы лепестками напоминали крылья бабочек. Рене вышел из тени леса на склоне, на мгновение остановился, прикрыл глаза. Прислушался к голосу ветра и шёпоту скал, к магии этого места, что выбрала своим домом старая ведьма. А может и не старая – никто не знает её возраста. Дома-то пока и не видно, как и тропки к нему. С тропкой понятно: сюда редко кто забредал, эта почти ровная каменная площадка, заканчивающаяся высоким обрывом, с единственным деревом, получающим необходимые жизненные силы не иначе как магией, громче всяких слов говорила об уединении и нежелании соприкасаться с миром. А путь сюда открыли горы: они любили песни Хранителей и в обмен на одну из мелодий прокладывали тропинку, убирали препятствия, предупреждали об обвалах. Горы вывели к лесу на склоне, а через лес сыну охотника и следопыта не так уж сложно пройти. Оказалось, Рене многое запомнил из рассказов отца, вспомнил и навыки, которые успешно применял когда-то, до последней неудачной охоты. Теперь ему ничто не угрожало: хищных зверей, подземных и горных тварей в этих краях не водилось, но сама ведьма могла закрыть дорогу, если не хотела, чтобы её беспокоили. Для Рене, видимо, не закрыла, или признала, что тот, кто умеет успокаивать горы и ходить их тропами, имеет право хотя бы на короткую встречу. И вопрос. Но он надеялся на большее. На шанс. Шанс – это очень много.

Старые шрамы на спине зачесались. Рене подвигал лопатками в попытке унять зуд и решительно ступил на каменные, испещрённые ветром и временем плиты.

О ведьме, обладающей тайными знаниями, поведал Маэранн.

Не сразу, в первые дни после возвращения домой было не до того. Несмотря на оставленную в далёком чужом Роумстоне частичку души, испытывать радость и счастье Рене не разучился. В радости и счастливых улыбках его искупали всего, стоило только ступить на солнечную альнардскую землю. Мама, всегда сдержанная, скупая на эмоции, взвизгнула и повисла на шее, обнимая сразу и руками, и светлыми крыльями. Подросшие кузены, дети каэрра, шумели и того громче, и сам каэрр украдкой смахнул влагу с уголков золотисто-жёлтых глаз, что-то шептал супруге, удивлённо разглядывающей высокого худого родича. Рене до своего дома добрался далеко не в первый день: сначала Маэранн отказался выпускать его из дворца, устроив самый настоящий праздничный ужин в честь возвращения потерянного племянника. Потом родители, мама и Фэйн, не слушая возражений, перенесли его к себе, в дом, где Рене жил в детстве и юности, и было много вечеров, заполненных разговорами и воспоминаниями.

Стёрлись давние детские обиды, пустые и глупые, не осталось ни капли ревности к Вальду. Открытый смешливый мальчишка, не умевший обижаться на хмурого ершистого старшего брата, вырос в толкового и любознательного парня, а ещё весьма успешного в боевых искусствах. Ещё годик-другой – и Вальд займёт место в личной охране каэрра. Он не изменил мечте – как вбил себе шестилетнему это в голову, так и шёл к исполнению, несмотря на кажущийся лёгкий нрав и некоторую ветреность. По давней традиции, добрую часть личной охраны составляют кровные родичи каэрра. И Рене искренне рад за брата. Он и сам в той, прежней жизни, готовился к службе во дворце и при дяде – только бескрылым там делать нечего, при всём расположении высокого дома и каэрра Маэранна лично. Не ему гневить богов: Рене жив, заклятье пало, силы возвращаются, магия поёт в крови, есть безоговорочная любовь и поддержка семьи, и занятие по душе найдётся, и даже не одно. Только в небо он так и смотрел с тоской и до сих пор помнил, каково это, когда ветер поёт в крыльях.

Маэранн качал головой, осторожно напоминал, что утратившие небо вельвинды давно не изгои, самое главное, что руки-ноги целы, голова на плечах, магия на кончиках пальцев – это тоже очень много. Рене соглашался – и продолжал искать. Рылся в книгах, почти поселился во дворцовой библиотеке, расспрашивал хранителей знаний, по второму кругу пытал целителей, соглашался на любые эксперименты. И много тренировался, возвращая телу прежнюю силу и гибкость. Умение управлять даром тоже возвращались, дома это пошло гораздо быстрее, всё же Альнард сам – что магический источник, на его землях самая сильная концентрация сил. Рене бы, наверное, не стремился с такой одержимостью вернуть утраченное, если б сумел найти иной способ подниматься в небо. Но после того, как тот хнум сломал и вырвал крылья, стихия воздуха слушалась Рене плохо. Как обычного мага-человека, не более. Он же хотел больше. Выше. Да вот… Взять хотя бы его собственный дом, совсем новый, необжитый, построенный на одном из «зубцов» Венца – как ему добираться туда без посторонней помощи? В повозке, как… как инвалиду??

Но целители разводили руками и отводили глаза, старые свитки молчали, свидетелей одного-единственного описанного в книгах случая не осталось.

А потом повезло. Маэранн, видимо, тоже расспрашивал и искал, и ему рассказали про живущую вдалеке от людей ведьму. Мать, услышав, что старший сын собрался к ней, ругалась и даже накричала на венценосного кузена: почему не промолчал, зачем рассказал?! Боялась: вдруг напрасная надежда и разочарование что-то безвозвратно сломают в её мальчике, только-только начавшем оправляться от пережитого? «Мальчик» на это выразительно фыркал. А если шарлатанка обманет, польстившись на золото? Ведь всё же хорошо и так! А если сделает хуже, чем есть?! Невейль забывала, что её старший давно уже не ребёнок и жалости не выносит. Даже Фэйн хмурил чёрные брови, всем своим видом выражая сомнение.

Вальд оказался первым, кто поддержал упрямое намерение Рене. И предлагал составить компанию: он тоже мог петь горам, если понадобится, и готов был защищать вновь обретённого брата от всего на свете. Фэйнар предлагал отнести к ведьминому жилищу на крыльях, помощь предлагал и Маэранн: в самом деле, никто не требует проделывать этот путь в одиночку!

Рене отправился один: это его путь и его время на то, чтобы успокоить разум и найти правильные слова для той, которая, возможно, обладает нужными знаниями и силой.

– Если ничего не выйдет и способа нет, обещаю обо всём забыть и жить дальше, – сказал он матери.

И посмеивался, обнаружив, что в пути его всё-таки незаметно охраняли – первые два дня. Дальше горы попросили песнь и дорогу открыли только одному Хранителю. И вот Рене шёл к обрыву, на краю которого балансировало диковинное дерево со стволом в несколько охватов – больше на каменном пятачке ничего не было. Каэрра всё же обманули и место обитания ведьмы указали не то?.. Ветерок прошелестел по кровавым брызгам листьев, заставляя Рене поднять голову. И тонкие губы невольно разъехались в улыбке: дом был.

Сплетённая из прутьев хижина, приткнувшаяся в ветвях, с круглыми оконцами и полукруглой низенькой дверцей, с просвечивающим настилом, опоясывающим стены. Причудливой формы крыша из соломы и листьев – и много магии, призванной защитить от непогоды и хищных когтей. Необычно. Вельвинды предпочитают строения понадёжнее, покрепче. Наверх вела лесенка из тонких дощечек и верёвок – за ветвями Рене не сразу её заметил, как и саму хижину. Он подошёл вплотную к дереву, снова и снова всматриваясь в тени, отбрасываемые густой листвой. А в Роумстоне сейчас почти зима, наверняка выпал снег… Он потряс головой. Здесь снега не бывает, не бывает и холодов, и он очень скучал по теплу, аромату разнотравья и своим горам. Бейгорские по-своему красивы и достойны любования, но… Хотя Рене хотел бы увидеть Бейгорские снова. Хотя бы разочек. Он снова тряхнул лохматыми кудрями, отгоняя грустные мысли, и сосредоточился на своей цели. Решительно тронул рукой нижнюю дощечку-лесенку, качающуюся на уровне его лица.

– И зачем ты явился ко мне? – раздалось сверху сварливое.

Алые подрагивающие тени мешали увидеть обладательницу голоса, трепещущие лепестки-крылья отвлекали внимание.

– А мне говорили, что ты способна сама увидеть намерения и желания пришедших. Разгадать их по звуку шагов, по сердечному ритму. Неужто врут? – весело крикнул Рене туда, в густую листву.

– Скажи ещё: по ошмёткам грязи, прилипшим к подошвам твоей обуви! – прилетел насмешливый ответ.

Рене невольно покосился на плетёные сандалии на толстой подошве. Удобные, лёгкие, при этом прочные.

– Мне подняться к тебе, или ты спустишься? – поинтересовался он вежливо.

Возникшую паузу заполнил ветерок. Вспорхнув с узловатых ветвей, он облетел Рене, взъерошил и без того взлохмаченные волосы, пузырём раздул на спине рубашку, тёплым дуновением коснулся лица, рук – и взметнулся обратно.

– Поднимайся! – разрешила ведьма.

Рене легко опустил первую дощечку ниже и поставил на неё ногу.

Хозяйка хижины стояла возле распахнутой настежь дверки. Ей тоже для того, чтобы войти в собственное жилище, требовалось сильно пригибать голову.

– Вот ты какой, – протянула женщина, медленно оглядев вскарабкавшегося по лесенке гостя.

– Мы знакомы? Или прилипшая к моим сандалиям грязь всё же способна рассказать обо мне больше, чем я сам?

Ведьма хмыкнула, а он принялся рассматривать её в ответ. Из вельвиндов: их ауру ни с кем другим не спутать. Высокая, худая, она сутулилась и явно не привыкла прятаться от солнца: в кожу въелся тёмный загар. Несмотря на морщины, древней старухой не выглядела, и всё же возраст определить затруднительно. Светло-жёлтые глаза утратили былой блеск, ресницы выцвели, в чёрных косах цветные бусины переплетаются с седыми прядками. Слишком резкие черты лица, крупные нос и губы, но в молодости она, пожалуй, была по-своему привлекательна. Здесь, на краю мира, среди вечного лета, женщина носила лишь тонкую длинную рубаху с разрезами по бокам, перехваченную плетёным поясом. Светлая ткань на груди и по подолу была украшена пёстрой вышивкой с множеством обережных символов, пёстрыми же рядами от шеи до самого пояса спускались бусы, длинные серьги оттягивали мочки ушей, на запястьях и лодыжках тихо звенели браслеты из каменных и деревянных бусин и мелких монеток. Глядя на эти украшения, Рене ненароком задумался: не мешает ли эта тяжесть полётам?

– Проходи, что ли, гость, – пригласила хозяйка, обрывая непрошенные мысли. – Выслушаю просьбу, а дальше видно будет. Моё имя Ясира, если тебе того не сказали.

Рене следом за ней пригнул голову пониже и шагнул в хрупкое с виду жилище.

– Не сказали. Рад знакомству. Меня зовут Рене.

– А полностью? – перебила ведьма.

– Ренерайль, – рассеянно отозвался он, снова оглядываясь.

Простое небольшое помещение, плетёные коврики на дощатом полу, множество подушек и подушечек разного размера, низкий столик. Он подумал – и сел около единственного предмета мебели, подогнул под себя ноги. Ясира молча смотрела на него, и от её взгляда спина между лопаток снова зачесалась.

– Я тебя слушаю, – разрешила ведьма и опустилась на коврик напротив.

На просьбу-желание не ушло много времени, оно всё уместилось в пару фраз.

– Мне сказали, ты можешь, – негромко добавил Рене. – Если это так, я дам тебе всё, что попросишь.

Ясира скептически приподняла брови. Неторопливо подняла ладонь и повела ею вдоль тела Рене, не прикасаясь. Смотрела мимо, а магия, живущая внутри его тела, стремилась за женской рукой. Ведьма кивнула своим мыслям, убрала ладонь.

– Покажи, – велела она.

Он, помедлив, стянул через голову рубашку и повернулся к Ясире спиной. Почувствовал прикосновение сухих пальцев к шрамам.

– Плохо дело, – изрекла Ясира минуту спустя, закончив трогать его спину и плечи. – Одевайся.

Рене замер, сжав в руках и без того смятую рубаху. Через силу развернулся лицом к женщине. Надо спросить, но вопрос застрял на языке.

– У тебя не просто кости сломаны, а разрушены магические каналы, которые отвечали за… – Ясира осеклась и потёрла ладонями лицо, будто хотела разгладить все морщины разом.

– Я знаю, – бесцветно сказал Рене. – Мне ещё тогда сказали. Я же не один десяток целителей обошёл. Мне говорили, что вырастить и восстановить сломанное и отпиленное недостаточно. Крылья должны двигаться, раскрываться, поднимать тело в воздух – и складываться как нужно. Не быть бесполезным придатком, лишней парой конечностей, а снова стать продолжением моего тела. И наполниться магией, это ведь не просто ещё одна пара конечностей.

– Всё так, – подтвердила ведьма, избегая его взгляда. – И плохо то, что это случилось давно.

– Девять лет назад, – подтвердил он, продолжая терзать несчастную ткань. – Я бы пришёл раньше, только… Почти всё это время меня не было в Альнарде, и тогда я о тебе не знал.

Ясира вздохнула, словно на её плечи опустилась вся тяжесть мира.

– Слишком много времени прошло. Ты просишь оживить мёртвое. Это долго и довольно мучительно, не каждому пациенту по силам. Смотрю я на тебя – и боюсь, что не выдержишь. Прости уж, выносливым ты не выглядишь. Сойдёшь с ума – если не хватит того самого ума вовремя попросить меня остановить исцеление.

Рене стиснул рубашку так, что послышался треск рвущихся волокон. Медленно, недоверчиво повторил слова ведьмы про себя.

– То есть… способ есть? Это реально?

– Оденься, – устало напомнила Ясира. – Я занималась подобным исцелением один раз, много лет назад, ещё при позапрошлом каэрре… Да, я старше, чем ты думаешь. И я едва не лишилась рассудка, просто наблюдая за мучениями того вельвинда. Ему тоже не повезло в неравной схватке со зверем. А я не смогу забрать даже малую крупицу боли, она – часть исцеления, плата за возвращение твоей природы, если хочешь. Это больно, Ренерайль. Поэтому о способе молчали все те, кто когда-либо пробовал возвращать крылья. Лучше считать, что такое вовсе невозможно.

– Но это возможно, – выделил Рене.

Сердце забилось новой надеждой.

Ведьма смотрела на него странно.

– Сложно, – повторила она, как ребёнку несмышлёному. – Тебе потребуется провести в неподвижности столько времени, сколько скажу. Терпеть – и ждать.
– Я выдержу.

– Не обещай того, что плохо представляешь. Речь, может, идёт о месяцах.

– Хорошо.

Рене едва заметно улыбнулся: если в конце его ждёт ветер в крыльях и то чувство свободы, с которым приходит в этот мир каждый крылатый – что такое несколько месяцев ожидания? Его близкие стараются при нём пореже выпускать крылья, чтобы одним своим видом те не напоминали о прежней полноценной жизни, но как же хочется поноситься под облаками наперегонки с выросшим братом! Провалиться в эти мысли глубже помешало тихое цоканье: Ясира перебирала свои бусы, касалась то ряда синих камушков в чёрно-белую крапинку, то более мелких зелёных.

– Да ничего хорошего! Я гляжу на тебя – и не готова обещать результат. Только шанс.

– Я согласен. Делай всё, что считаешь нужным. Что ты хочешь взамен?

Ясира снова не сразу дала ответ, продолжала в раздумьях смотреть на него, и под этим взглядом Рене, наконец, нацепил изрядно помятую рубаху. Шанс – это немало. Пусть он только будет, а Рене вцепится в него намертво. Чутко уловив это намерение, хозяйка хижины снова тяжко вздохнула – и предложила перейти к обсуждению условий. Он включился в обсуждение, но продолжал внимательно наблюдать за старой ведьмой: не мог разгадать её. Она казалась простой и искренне желающей помочь, несмотря на предостережения. Не скромничала, оценивая свои знания и умения, но и не задирала нос. Не просила ни золота, ни самоцветов, ни высокого положения, но подробно обрисовала, что намеревается предпринять в отношении будущего пациента и какого поведения от него ждёт.

– Ты же сама – вельвинд, – напомнил Рене. – Ты как никто понимаешь, что мы не живём без неба. Так, унылое существование.

– Мои крылья ныне слабы, – проворчала Ясира. – Я редко поднимаюсь в небо и совсем ненадолго. В мои годы мне понравилось жить ближе к земле.

– Оно и видно, – беззлобно хмыкнул Рене, кивнув на стены хижины.

– Ты можешь вернуться домой, взять необходимые вещи. У меня здесь ничего лишнего нет, – ведьма сменила тему. – Я пока начну подготовку: сначала понадобятся отвары и зелья. Недостающие компоненты для следующих составов ты принесёшь, я напишу список. Нужно немногое, но, раз ты согласился дать всё, что я попрошу – я попрошу достать это немногое тебя. Справишься?

– Да, – просто ответил он.

Достанет хоть самый редкий сорт ийтальского кофе, если бы для ведьминых зелий требовались те зёрна, хоть зуб сарениса, хоть звёздную пыль.

– Но ты так и не назвала плату.

– За шанс? – Ясира изогнула губы в подобии улыбки. – Мальчик, я давно перестала гоняться за богатством, у меня всё есть. И в твоём случае… Считай, что я берусь за твой случай ради сохранения моего дара, моей силы.

– Не слышал прежде о подобном подходе, – Рене вернул улыбку.

– Вот и не слушай, – отмахнулась ведьма. – Если всё получится, подаришь мне, например, шкатулку наподобие тех, в каких каэрра хранит свои драгоценности. Люблю красивые вещицы, вот буду складывать в неё свои бусы, почему нет?..

Рене вернулся в хижину на дереве примерно две декады спустя. С порошками, травами и кореньями из списка Ясиры. Один, хотя Вальд так и рвался пойти вместе, узнав, что за Рене, возможно, нужно будет ухаживать, как за лежачим больным. Но и в этот раз семья приняла его выбор и не стала трепать нервы, настаивая на излишней опеке. Он же в любом случае вернётся – настоящим вельвиндом, либо просто альнардцем, бескрылым и распростившимся с мечтой.

В хижине среди ветвей исполинского дерева Рене провёл немногим более четырёх месяцев.

Огромное вам спасибо за поддержку! Буду очень благодарна за любое проявление внимания, герои волнуются вместе с автором, звёздочки и всё остальное их очень радуют ♥

Империя Роумстон, Гельдерт, год спустя

– Можно посмотреть?

Рэй остановился возле ширмы, оглянулся на меня.

– Конечно. Это же не подвенечное платье, – улыбнулась я.

Подошла ближе, махнула рукой – и створка ширмы в весёленький цветочек отъехала в сторону, открывая манекен с нанизанным на него нарядом. И, вопреки всему, сердце начало выстукивать взволнованную дробь. А Рэй уставился на манекен и со свистом втянул воздух. Платье нравилось мне несказанно. Открытые плечи, тонкие рукава из воздушного кружева, пышная юбка. Малюсенькие кристаллики нашиты на дорогой нежнейший шёлк настолько незаметно, что кажутся парящими в воздухе. Рэй провёл пальцем по краю изящного глубокого выреза и снова шумно выдохнул.

– Айта Реция превзошла сама себя. Ты будешь самой прекрасной женщиной на этом празднике. А мне гореть и дымиться, наблюдая, как на тебя смотрят другие мужчины. Декольте, пожалуй, слишком смелое, зря я не принимал участия в примерках… Я не отойду от тебя ни на шаг!

– Не отходи, – со смехом разрешила я и охотно нырнула в раскрытые объятия. – Декольте приемлемое, ручаюсь.

Мой прекрасный ревнивец недоверчиво фыркнул.

Мой первый бал во дворце. Это вообще мой первый большой бал, несколько приёмов в домах местной знати не в счёт. После долгой изоляции я довольно легко вошла в общество и – вопреки опасениям – не встретила осуждения ни в спокойном солнечном Лордброке, ни в столице, куда мы с Райдером часто приезжали по делам. Он с первого дня представлял меня всем как свою невесту, на наши помолвочные браслеты смотрели с благосклонными улыбками и намекали, что ждут приглашения на свадебное торжество. На то, что я вдова, многим было плевать. Состояние, что вернулось ко мне благодаря активному содействию Рэя, делало меня в глазах общества весьма и весьма интересной вдовой, а Рэя даже называли охотником за приданым. Он искренне веселился и шутки ради эти слухи не опровергал.

От принцессы Ивейры ещё тогда, после смерти моего мужа Вергена и положенного расследования, я получила письмо. В нём говорилось, что покойный император Ландер совершил досадную ошибку второпях, желая как можно скорее покарать убийцу своего друга. И что правящая семья Ферсвайт не считает меня дочерью преступника, моя репутация давно восстановлена, и я имею полное право распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом, оставшимся в наследство. Несколько витиеватых строк можно было считать извинениями за судебную ошибку. К тому же её императорское высочество – не её отец, в трагедии моей семьи её вины нет. Весь год я старалась принять, что сдержанная и немного апатичная принцесса отличается от своего родителя как луна от солнца. Райдер это подтверждал своим мягким терпеливым голосом, хорошо зная, сколь велика была моя ненависть к скорому на расправу Ландеру. Ивейра – не он, и завтра мы оба, я и мой жених, ждали от неё особой милости.

Бал, от которого мы оба ждём так много.

После всего, что связало нас с Райдером, произнести брачные клятвы у алтаря мы хотели бы как можно скорее. Обменяться брачными метками на запястьях – в новом браке у этих отметин будет новый узор. Но назначить дату свадьбы сами мы не могли.

Рэю требовалось получить разрешение на заключение брака, а дать его могла сама принцесса Ивейра, готовящаяся к скорой коронации. Будь мой мужчина обыкновенным аристократом – неважно, урождённым или получившим титул за особые заслуги перед короной – такого дозволения не потребовалось бы. Но он занимал должность, которая не подразумевала женитьбы. Это правило ввели тогда же, когда и тайну личности Верховного судьи: кто-то из предыдущих императоров посчитал, что вопрос безопасности важнее, а хранение тайны в семье невозможно. Рэй узнавал: один раз для Судьи сделали исключение, дали разрешение жениться, хотя и супругу, и ближайшее окружение пришлось обвешивать специальными печатями молчания. Мы надеялись, что в награду за безупречную службу брак разрешат и Райдеру. Да, можно было дождаться окончания срока: Верховного судью выбирали всего на семь лет, по истечении этого времени запрет на брак снимался.

Только у Райдера срок истёк ещё несколько месяцев назад.

Незадолго до окончания срока его вызвали во дворец: обычное дело, его и прежде иногда звали прямиком на приватную встречу с его императорским величеством. Рэй вернулся расстроенный, и я страшно испугалась: этот солнечный, искрящийся весельем мужчина редко ронял лицо, в любой ситуации, при любых новостях держал улыбку и лёгкий ироничный тон. Я, наверное, до сих пор не научилась сходу распознавать перепады в его настроении, настолько хорошо мой ресторатор прятал малейшие пасмурные оттенки. А тогда маска лопнула и обнажила что-то уязвимое. И ведь было чего испугаться! Зная, что честность и справедливое судейство – неотъемлемая часть магии, принцесса могла потребовать от Райдера изменения приговора по какому-то делу. Зная, насколько это больно физически для таких, как он. Или, столько времени спустя, Сэлверу всё же решили выдвинуть обвинения в убийстве Вергена Уинблейра. Насколько я знала, всё обошлось, служба дознания признала несчастный случай, Сэлу ничего не угрожало, да и никто из нас не считал его убийцей – Рэй знал все нюансы моей семейной жизни и признавался, что сам бы придушил мерзавца голыми руками, и магия бы не помешала, и плевать на откат и последующие мучения, лишь бы подарить мне свободу… Не потребовалось, хвала Велейне. Но тогда я успела нафантазировать себе лишнего.

Её императорское высочество попросила лэйра Альвентея задержаться на посту Верховного судьи на неопределённый срок. И даже будто бы за это извинялась. Совсем молодая, обученная, но не привыкшая править, она заводила новые и укрепляла существующие связи, не торопилась менять людей на ключевых постах, если они её устраивали. Райдер устраивал. Его особый дар видеть ложь и истину в первое время правления были нужны ей как никогда. Особенно после раскрытого заговора, когда династию Ферсвайт решили сместить и посадить править другого императора. Райдер, скрывавшийся под маской, помогал определить степень вины – и выносил приговор. Законом разрешалось, в случае необходимости, продлевать срок службы и даже оставлять Судью на второй срок. О втором сроке принцесса не просила, но задержаться на посту ещё на несколько месяцев Райдер оказался обязан. Дело было не только в том, что Ивейра хотела сохранить подле себя надёжных людей. Поиски новой кандидатуры велись уже давно – и никого подходящего на примете не оказалось. Не появилось пока мага с достаточно мощным для роли Судьи даром. Я не очень-то понимала, кто и как его ищет, учитывая строжайшую тайну личности – ведь те, кто занимается поисками, могут легко проверить составленные для принцессы списки и вычислить того, кто в итоге получит назначение – но на этом Рэй невесело улыбался. И ничего не разъяснял. Я поняла и не приставала с требованиями раскрыть тайну – если разобраться, я и так знала больше того, что полагалось.

Рэй слушал негромкую ровную речь её высочества и мрачнел с каждым словом. А в словах Ивейры не было фальши – никакие амулеты не мешали Судье слышать истинное звучание слов. Он понимал положение будущей императрицы – но при мысли о том, что придётся пожертвовать личным счастьем пусть даже на три, четыре месяца, даже на два – ему хотелось выть. Но правителям не отказывают. Тем более тем, кому обязан своим нынешним положением. И, выслушав повеление принцессы, Рэй не смог озвучить свою просьбу. В тот раз не смог. Я тоже расстроилась, но, к сожалению, не могла не понять: момент был бы неподходящий. «Я понимаю, что вами движет, Ваше высочество, но простите-извините, мне срочно жениться приспичило»?

Я успокаивала и себя, и Рэя: самое главное, мы вместе, у нас есть любовь и полное взаимопонимание, наши желания совпадают. И сбудутся. Просто немного позже, чем мы хотели. Ведь я носила помолвочный браслет, а на руке Рэя красовался мой подарок: я заказала ему похожий. Мужчины не обязаны носить такое украшение постоянно, достаточно лишь для определённых выходов в свет, но Райдер его не снимал.

Мы оставили всё как есть, зная, что это временно. Жили на два города: в Гельдерт приезжали ненадолго, в остальное время наслаждаясь морским воздухом и тёплым климатом Лордброка. В своём родном городе я появлялась очень редко, даже подумывала продать дом родителей. Долгое время он был дорог мне как память о них, но… Без них, без частички их тепла это оказался совсем другой дом.

Райдер избавил меня от вынужденного уединения, но, вернувшись в свет, я не стала общительнее, даже подругу не завела, хотя бы одну. Гостей мы принимали нечасто: хотелось каждую свободную минуту проводить только вдвоём. Не приелось, не надоело, всегда было о чём поговорить, даже не касаясь судейских тайн, всегда находились дела, требовавшие совместного внимания. Я потихоньку вникала в дела своей семьи, в наследство: с толковым управляющим и парой помощников, отобранных и проверенных лэйром Альвентеем лично, это было не так сложно. Помогала с лордброкским рестораном, чтобы Рэю не приходилось подолгу сидеть над бумагами и счетами: пусть тратит это время на меня, и он, посмеиваясь, с моими нехитрыми доводами согласился. Очень любила совместные вечерние прогулки по берегу и тихие вылазки на тот остров, где получила предложение руки и сердца.

Училась работать со своим даром, навёрстывая упущенное. Какие-то уроки давал Райдер, что-то я отрабатывала сама по книгам, а в Лордброке ко мне четырежды в декаду приходил мастер и гонял до изнеможения и по теории, и в практике. Мастера, разумеется, тоже нашёл мой будущий муж. Внимательный, бесконечно заботливый – и ревнивый, чего не скрывал, разве что вздыхал с почти искренним раскаянием.

– Мне физически больно, когда на тебя смотрят молодые и красивые нахалы, ласточка моя, – признавался Рэй. И добавлял, что старается держать себя в руках и не включать тирана.

Чтобы он не включался, в наш дом был приглашён мужчина весьма зрелого возраста (зато опыта накопленного сколько!), со шрамом на лице и блестящей лысиной. Мастер Бейр. Я похихикала, мстительно заметила, что у мастера чудесная обаятельная улыбка, но занималась как одержимая. Осваивала бытовые заклинания, с каждым днём выходившие всё лучше, училась контролировать всплески силы, влияющие на погоду: оказывается, нельзя было позволять эмоциям брать над собой вверх и управлять такими природными явлениями, как, например, ветер или дождь. Это плохо для магического резерва: я могла выкачать его до дна или вообще выжечь, – предупреждал мастер Бейр. К любому вмешательству в погоду следовало подходить аккуратно.

Но вот с тем же ветром у меня получалось лучше всего и почти без усилий. Он будто сам слушался меня: летел в нужном направлении, менял силу, даже температуру менял, обдавая то теплом, то приятным холодком. И я любила играть с ним: рисовала узоры на песке, сама чистила садовые дорожки от пыли, поднимала в воздух небольшие предметы, стараясь постепенно увеличивать нагрузку, иногда даже могла направить воздушный удар. Ветер ластился к ладоням как выпрашивающий ласку котёнок. Рэй наблюдал, неопределённо хмыкал, но в целом всегда хвалил и наравне со мной радовался успехам.

Можно сказать, мы жили размеренной и счастливой семейной жизнью и ждали момента, когда можно будет обрести официальный семейный статус.

Первый шаг к его обретению мы надеялись сделать на балу.

Рэй продолжал исполнять роль Верховного судьи, но решил не ждать преемника, обратиться к благоволившей ему принцессе за дозволением сделать для нас исключение. Балов и пышных приёмов в императорском дворце не давали год – держали траур по Ландеру Первому. Принцесса даже короноваться не пожелала до истечения этого срока: она хотела яркое торжество, а не скромную тихую церемонию. Венец ей должны были надеть завтрашним утром, а тем же вечером дворец наполнится разряженными гостями. И тем же вечером Рэй попросит императрицу о милости. Он получил приглашение в числе нескольких десятков аристократов, но в дни бала его должны вызвать для короткой приватной беседы, на которой он заново принесёт клятву служения новой императрице – ещё на месяц или два, но таковы правила. Мы оба надеялись, что преемник уже найден, просто нужно время подготовить его к вступлению в новую должность.

Платья я заказала сразу же, как Рэю передали золотой конверт с приглашением. Даже опасалась, что поздно: лучший модный дом Гельдерта был уже забит заказами. Я потратила уйму денег и усилий, чтобы вернуть отцовскую фамилию, не желая больше быть дэйной Уинблейр. Райдер, разумеется, поддержал, только притворно ужаснулся, что своим низким происхождением не дотянется до дэйны эйр-Тальвен, носительницы одной из старейших и знатнейших фамилий империи. Зато для этой дэйны сделали исключение лучшие модистки столицы, айта Реция взяла мой заказ. Я бы обошлась и менее именитой мастерицей, лишь бы дело своё знала и умела работать с дорогими тканями – но правила хорошего тона требовали… Шили мне несколько нарядов, на каждый из бальных вечеров, а их намечалось три. Шили костюмы и Райдеру, их доставили вчера днём, и по задумке цвета и отделка наших туалетов должны были гармонировать. Мои наряды привезли только нынешним утром. Я сама буду как принцесса в каждом из этих платьев. Странное, непривычное чувство. Я далеко не такая модница, как тётя Ализарда, мне скучно часами разглядывать каталоги и перебирать кружева и пуговицы. Однако я уже успела полюбоваться каждым из платьев, рассматривая мельчайшую деталь и восхищаясь искусной работой. И признала потаённое желание сразить своего мужчину наповал. Он видел меня разной, восхищался и тогда, когда я приходила к нему в скромной одежде, с простой косой, но видеть, как загорается его взгляд каждый раз, когда я надеваю маленький шедевр портновского искусства – бесценно. Спорить о том, достаточно ли приличное у нового наряда декольте – весело, ведь для такого ревнивца, коим оказался мой жених, любое вырез – верх безобразия, а меня надо прятать за глухим воротничком, начинающимся сразу под подбородком.

… – А замуж в таком платье выходить можно, или второй раз надеть его недопустимо? – хрипловато поинтересовался Рэй, продолжая рассматривать наряд и поглаживать моё плечо.

Я потёрлась носом о прохладный шёлк его сорочки:

– Увы, недопустимо. Иначе станут говорить, что будущий муж Гердерии эйр-Тальвен настоящий скряга, раз не может обеспечить невесту новым платьем.

– Кошмар какой! – подхватил мой смех Рэй.

А потом добавил, что ждёт-не дождётся увидеть платье на мне. Которое из – не уточнил.

В суете приготовлений этот момент наступил быстро. Меня собрали две горничные, включая Айю, которую я оставила при себе. Она ловко затягивала шнуровку и крючки, а вторая, постарше, колдовала над причёской. Глядя в зеркальное отражение, я нравилась самой себе: предвкушение чудесного праздника добавляло блеска глазам и румянца скулам, изысканный макияж придал лицу свежести и волшебным образом сделал моложе, хотя глаза мне накрасили достаточно ярко.

– Ты бесподобна, ласточка, – откашлявшись, сообщил Райдер, когда я вышла к нему.

– Ты тоже, – просто сказала я, глядя на него сияющими глазами.

В руках я держала шкатулку с украшениями: не могла определиться, что лучше надеть, и хотела спросить совета у своего спутника.

– Хм, – неопределённо протянул Райдер, едва глянув на ожерелье из розовых рубинов и колье из ярко-розовых же турмалинов. – У меня есть идея получше. Надеюсь, тебе понравится.

Он скрылся в своём кабинете и сразу же вернулся, прижимая к груди плоский бархатный футляр. Судя по его форме, внутри скрывался не браслет и не ожерелье, а целый гарнитур. Я растерялась и смутилась: дорогими подарками будущий муж с удовольствием баловал, но принимать их с положенным дэйне достоинством я до сих пор не научилась. Улыбаясь, Рэй вынул из моих рук шкатулку и щёлкнул перед носом замочком футляра.

– Дэри, я не претендую на безупречный вкус, но вдруг тебе понравится. С твоим изумительным платьем по цвету вроде должно сочетаться…

Я беззвучно ахнула. На чёрном бархатном ложе поблёскивали капли чистейших бриллиантов. Ожерелье тонкой работы, висячие ажурные серьги, браслет. Были и заколки, и пара перстней, и даже роскошный гребень для украшения причёски. Надеть всё вместе было бы перебором, но смотрелось необыкновенно.

– Рэй…

– Я хотел подарить это на нашу официальную помолвку, но не удержался. И… я мало что смыслю в драгоценностях, но вроде бы для королевского бала они должны подойти, а?

– Их и Ивейре носить не стыдно, – пробормотала я. – Рэй, ты точно не увёл этот гарнитур из-под носа у её императорского величества?

Он озорно ухмыльнулся и аккуратно вынул ожерелье, сам надел на мою шею и, защёлкнув замочек, нежно погладил кожу чуть ниже затылка. Помог вдеть в уши серьги, выбрал один из перстней.

– Ох, дэйна Гердерия, красота-то какая! Вы в этих камушках настоящая королева! – пискнула из-за моего плеча невесть откуда подкравшаяся Айя.

Мне безумно не хотелось менять помолвочный браслет на этот, бриллиантовый, но друг с другом они не сочетались. Со вздохом сожаления я убрала помолвочный в шкатулку – всего на несколько часов. Райдер же своё украшение снимать не стал. Ещё раз оглядел меня, задержал потемневший взгляд на губах.

– Королева и есть, – шепнул он. – Ужасно боюсь не соответствовать тебе. Где ты – и где я, голодранец Сорняк с уличных трущоб?

– Никогда не видела вас голодранцем, лэйр-Альвентей, – возразила я, поправляя своевольную светлую прядь возле его лица. – Я познакомилась сразу с великолепным аристократом, к которому лоск пристал точно вторая кожа. И я тебе уже как-то говорила, но не грех повторить: у тебя слишком правильные черты лица, живой ум, врождённое чувство стиля и вообще масса талантов. Кем бы ни были твои родители, но хотя бы в одном из них точно текла благородная кровь.

Райдер недоверчиво улыбнулся, ещё раз полюбовался на бриллиантовое великолепие и помог мне спрятать плечи под лёгкой накидкой. Шутливо пробурчал, что накидку не надо бы снимать и во дворце: декольте он нашёл умопомрачительным, но бросать в него взгляды хотел единолично.

– Я непременно передам айте Реции, что её творение вызвало у тебя учащённое сердцебиение, – поддела я со смехом.

И добавила, что он в идеально подогнанном по ладной широкоплечей фигуре фраке смотрится просто сногсшибательно. Райдер страдальчески изогнул брови, трогая замысловатый шёлковый узел на шее, и наконец повёл меня к выходу.

Время бала настало.

Последние несколько дней до приёма мы жили в Гельдерте, из столичного особняка Рэя путь во дворец занял не очень много времени. Для выезда был выбран закрытый экипаж, а к моему роскошному платью применили специальные чары – чтобы не измялось в дороге. И всю дорогу Рэй не уставал повторять, какая я красавица и как он боится, что невесту уведут из-под носа.

– С чего бы? – улыбалась я, пальцем разглаживая вертикальную складку меж его бровей.

– Эти ваши балы – сборище расфуфыренных франтов, – ворчливо заметил мой неприлично привлекательный, безмерно обаятельный и молодой мужчина. – И ты должна будешь подарить несколько танцев каким-то сомнительным кавалерам, таковы правила. А я тебя ни на шаг отпускать не хочу и собираюсь наплевать на все эти правила. Только придётся ненадолго оставить тебя для беседы с её императорским величеством, а в моё отсутствие кто-нибудь обязательно потянет к тебе свои лапы!

И так горестно вздыхал, что я заранее начала испытывать острую неприязнь к каждому из потенциальных партнёров для танца!

– Пока ты не вернёшься, я не выйду в круг, – заверила я. – И, будь на то моя воля, танцевала бы только с тобой. Между прочим, ты тоже обязан пару танцев отдать другой партнёрше, но, заметь – я не делаю из этого трагедии!

Подкалывая друг друга, мы подъехали к широченной парадной лестнице дворца и очень скоро оказались внутри. Всё здесь для меня было новым и привлекающим внимание. Блеск и роскошь ослепляли, вызывая дрожь в коленках. Не хотела бы я жить в таком блеске постоянно, но разочек полюбоваться можно. Этот праздник не только в четь коронации Ивейры Первой. Это и мой день.

Гости прибывали долго – мы с Рэем позволили себе незначительное опоздание, ровно такое, чтобы не нарушать этикет, прочие же оттягивали момент как могли. Зато я получила массу времени, чтобы полюбоваться анфиладами комнат и интерьерами той части дворца, которую на вечер открыли для гостей. Поймала на себе с десяток недобрых и откровенно завистливых взглядов, ещё с дюжину кокетливых взмахов длинных ресниц в сторону Райдера, собственнически сжала его локоть, вызвав довольный выдох своего спутника. Нас проводили в фуршетный зал, чтобы подкрепиться перед танцами изысканными закусками. Хотя «подкрепиться» слишком громко сказано: тарталетки с деликатесами были крошечными, шпажки с сырами и ягодками длиной не больше швейной иголки, пирожные напоминали крупные пуговички. Но Рэю нравилось угощаться и угощать меня, а ещё немного дразнить высшее общество – пару раз он медленно и с нескрываемым удовольствием смахнул капельку крема с моих губ.

– Если эти слащавые индюки не прекратят раздевать мою невесту глазами – я тебя ещё и поцелую на глазах у всех, – пригрозил Рэй.

И протянул крохотную тарталетку.

Знакомым, встретившимся в залах дворца, он представлял меня с нескрываемым удовольствием: дэйна эйр-Тальвен, невеста, свадьба по окончании траура по первому мужу.

Знакомым, встретившимся в залах дворца, он представлял меня с нескрываемым удовольствием: дэйна эйр-Тальвен, невеста, свадьба по окончании траура по первому мужу, приглашения разошлём сразу как отпечатаем. И все те гости будут чужими, ни одного родственника: мой будущий муж сирота, как и я. Самый близкий человек для него – Сэлвер, верный камердинер, телохранитель и друг. У меня тётя, но близкими мы с ней быть перестали. Из тех, с кем меня связывали тёплые отношения, я была бы рада видеть на торжестве бывшего птица, бескрылого вельвинда из далёкого Альнарда. Друга, почти брата. Но вряд ли такому гостю обрадуется Рэй. «Это для тебя он друг. А он смотрел на тебя совсем не как на сестру», – ворчливо заметил жених, когда я села отвечать на единственное письмо от Рене.

Он прислал вежливое и душевное, но короткое послание спустя пару месяцев после отъезда домой. Не магическое, обычной почтовой службой. Сообщил, что добрался благополучно, получил самый тёплый приём от матери и любящих родичей, страшно рад снова увидеть край, где родился и вырос. Писал на имперском, с незначительными милыми ошибками. Ещё раз горячо благодарил за снятие заклятья. Выразил уверенность, что и у меня всё хорошо и «белобрысый хлыщ» меня не обижает». Райдер, читавший строки из-за моего плеча, насмешливо хмыкнул. Я написала ответ в том же духе, Рэй опять поворчал, но в моё письмо нос уже не совал. Больше мы с Рене не переписывались. И, наверное, было бы неправильным позвать его на свадьбу, и никакой уверенности, что он приехал бы.

А иных близких у меня и не осталось. Если мы с Рэем устроим большое и шумное торжество – я проведу день среди толпы абсолютно чужих людей. Надо уговорить жениха на праздник поскромнее: в конце концов, у меня нет стремления непременно выделяться и блистать… Я так задумалась, что ненадолго потеряла связь с реальностью.

– Вы уже выбрали дату бракосочетания, мальчик мой? – поинтересовался незнакомый мужской голос.

Поинтересовался с колючим равнодушием и одной лишь интонацией вызвал во мне мгновенную неприязнь. Мы с Рэем развернулись вместе: он приобнимал меня за талию и не подумал убрать руки. К столам с угощением приближался статный мужчина с молоденькой спутницей. На нём был малиновый фрак с золотой искрой, на прелестном создании – воздушное розовое платье и диадема в платиновых волосах, собранных в высокую причёску. Девушка, по виду лет восемнадцати, обладала кукольной внешностью: личико сердечком, маленький подбородок, огромные глаза цвета летнего неба, капризно изогнутые губки, фигурка что у фарфоровой статуэтки, тонкая и хрупкая. Мужчина возрастом годился мне в отцы. Если точнее, то ей в отцы, он им, скорее всего, и был: прослеживалось нечто схожее в облике обоих. У него тоже светлые густые волосы, собранные в низкий хвост, похожая форма бровей и разрез глаз, серо-стальных – и глянувших в мою сторону с отчётливой неприязнью.

– Выберем в самое ближайшее время, – безмятежно улыбнулся Рэй.

И представил нас друг другу. Едва он с тем же оттенком нежной гордости произнёс «Гердерия, моя будущая жена», кукольное личико блондинки исказила гримаса, будто в её декольте, обрамлённое серебристо-розовыми кружевами, бросили горсть муравьёв, а следом голубые глаза требовательно уставились в мужские серо-стальные.

– Дэри, позволь представить тебе графа эйр-Бернайса и его…

– И Леодию, мою дочь, – закончил знакомец моего жениха прохладно.

Я произнесла положенные дежурные фразы, выдавила дежурную улыбку, мечтая отойти от этой парочки как можно дальше. Слишком бесцеремонно они вторглись в наше пространство, а блондинка слишком неприязненно разглядывала бриллианты на моей шее и в ушах. У неё свои не хуже вообще-то. Я перевела взгляд на Рэя: показалось, что он не так искренне рад увидеть это семейство, многим в толпе гостей он кивал и улыбался гораздо доброжелательнее, но с графом обменивался фразами спокойно, собственнически прижимая меня к себе.

– Очень рекомендую вам тарталетки с паштетом и морским гребешком, – вежливо улыбнулся Райдер, не обращая внимания на испепеляющий взгляды молоденькой барышни. – Гребешок почти так же хорош, как тот, что подают по четвергам в моём ресторане.

– Всенепременно попробую, – сухо кивнул граф.

И строго глянул на дочь – та выглядела так, будто вот-вот расплачется.

– Очень красивое ожерелье, дэйна эйр-Тальвен, – вдруг сказала Леодия.

Тоном, каким обычно сообщают о грязном пятне на самом видном месте парадного костюма. Я поблагодарила, Рэй кивнул поверх головы графа кому-то в конце ряда столов, извинился, выразил фальшивую надежду увидеться позже и потащил меня прочь. Я выдохнула, но затылком чувствовала острый взгляд. Или пару.

– Рэй, кто это?

К незнакомому человеку не обращаются «мальчик мой».

Райдер остановился у дальней колонны, рядом с высоким вазоном, прикрыл меня широкой спиной.

– Граф и его дочь, – пожал он плечами. – Эйр-Бернайс – один из ближайших советников принцессы Ивейры. То есть императрицы уже. Насколько я знаю, не всем после кончины Ландера Первого пришлась по душе наследница престола. Есть те, кто свято убеждён, что править должен мужчина, но у покойного Ландера не было сыновей, а законы Роумстона не запрещают женщине занимать трон. Вот, этот советник помог ей раскрыть заговор и предотвратил переворот. Исключительно верный правящей династии человек.

Я кивнула, давая понять, что помню законы. Рэй коснулся рукой бриллиантовой булавки, украшающей узорный шейный платок. Заодно незаметно оттянул обхватывающую шею тонкую ткань, чуть поморщился.

– Принцесса пытается проявлять твёрдость, даже жёсткость, – продолжал Райдер. – Мне кажется, у неё получается, но союзники прин… её императорскому величеству очень нужны. Граф эйр-Бернайс – один из тех, кто поддержал её безоговорочно, она во многом своим нынешним устойчивым положением обязана ему.

– Этот граф знает, кто ты такой? – помолчав, спросила я.

– Нет. Для него я успешный ресторатор и человек, пользующийся расположением её выс…да что ж такое-то! Никак не привыкну! Императрицы.

– А почему эта розовая зефирка смотрит на тебя так, будто ты на ней жениться обещал?

Райдер моргнул – и расплылся в улыбке.

– Боги, Дэри, ты так очаровательно ревнуешь! Но даже мысли не допускай в свою прехорошенькую головку – я только твой и никому другому ничего не обещал. Клянусь.

– У меня такое чувство, будто эта Леодия об этом не знает, – сердито пропыхтела я. – Она и на меня смотрит как на личного врага.

– Боюсь, здесь половина женщин на тебя так смотрит, – вздохнул Райдер. И озорно ухмыльнулся: – Согласись, ласточка: мы самая красивая пара на этом сборище! Тебе завидуют, мне завидуют ещё больше: прекраснейшая из женщин непостижимым чудом, милостью богов досталась мне, простому ресторатору и выскочке, лестью и нахальством пробравшемуся в высший свет… Дэри, сердце моё, тебе не о чем волноваться: я люблю тебя больше жизни, никто другой мне не нужен.

Я не выдержала, на мгновение прижалась к тёплому сильному телу, вдохнула родной запах, смешанный с ноткой одеколона.

– Я не ревнивая, Рэй, но эта девочка почему-то меня беспокоит, – призналась я.

Он коснулся моего виска ласковым поцелуем:

– После беседы с её императорским величеством это беспокойство, смею надеяться, исчезнет раз и навсегда. И помни, что все танцы твои, не отдам тебя в чужие руки.

Императрица вышла в бальный зал, куда мы переместились через несколько минут, и позволила гостям вволю полюбоваться на тяжёлый драгоценный венец, смотревшийся невесомым пёрышком в роскошных густых волосах. Мы казались ровесницами, хотя Ивейра, кажется, была на несколько лет младше. Красивая яркой южной красотой, с тёмными шоколадными глазами, в алом платье, вызывающем, но позволительном правительнице, она приковывала взоры. Я созерцала её идеальную осанку и блеск рубинов и бриллиантов, стоя под балконом, в тени мраморной колонны, моя ладонь грелась в ладони Райдера, от него шли успокаивающие импульсы, отгоняя волнение. Семейство графа больше не попадалось на глаза, а завистливые и кокетливые взгляды прочих дэйн в сторону моего будущего мужа беспокоили в разы меньше. Осталась малость: дождаться приглашения на тайный разговор. Райдер нервничал, хотя старался этого не показывать. Я тоже очень хотела, чтобы его не задерживали на посту. Хватит уже, отслужил, пора передавать дела следующему Судье.

Ивейра разрешила балу начаться, но сама от танца воздержалась, проплыла к приготовленному бархатному креслу и нацепила на лицо благосклонную улыбку. А мы танцевали. Рэю достался и первый, и несколько следующих танцев. Я улыбнулась, вспомнив, как мы кружились в другом, тоже нарядном и красивом зале, спрятав лица под масками. Райдер тоже помнил, шепнул на ухо, что сегодня бесконечно счастлив, что наше с ним время не ограничивается магией маленького совиного пёрышка.

– Я прежде недолюбливал такие сборища, – добавил он. – А оказалось, правильная женщина может сделать вечер по-настоящему сказочным.

– А я – правильная женщина? – тихо рассмеялась я.

– Даже не сомневайся.

Мы исполнили несколько особо сложных фигур, в безупречности которых я немного сомневалась: давно не было практики – и на последней заметила, что кресло императрицы пустует. Как и куда она вышла – я не заметила, увлёкшись танцем. А вскоре Рэй, едва кивнув кому-то в толпе, остановился и поднёс мою руку к губам.

– Её величество вызывает, я должен оставить тебя, ласточка. Ненадолго. Пожелай нам удачи – и, наверное, уже можно прикинуть дату свадьбы.

Сверкнул улыбкой – и в сопровождении неприметного слуги растворился среди гостей. Без Райдера в огромном зале стало пусто и одиноко. Я подавила вздох, отошла к украшенным живыми гирляндами колоннам и встала так, чтобы поменьше обращать на себя внимание. Танцевать с кем-то кроме Рэя не тянуло, и я просто ждала, поглядывая на веселящихся гостей. В одиночку заниматься таким планированием, как выбор самого важного дня, неинтересно, пусть Рэй примет в этом активное участие. Мелькнула неподалёку обтянутая малиновой тканью спина и нежно-розовое зефирное облако-платье, и я поспешно отступила от семейства эйр-Бернайс к балкону, вышла подышать вечерним воздухом, подставила тёмному небу разгорячённое лицо. Молча обратилась к Велейне, умоляя, чтобы кандидат на пост Судьи нашёлся. Приняла из рук вышедшего на балкон лакея прохладительный напиток: то, что надо прямо сейчас. Вкус отдавал звонкими нотками цитрусов, а в самом высоком стакане плавала ягодка. Маленькими глотками я успела выпить половину стакана, с вежливой улыбкой отказала в танце заглянувшему на мой островок уединения кавалеру, барону, кажется, и поймала себя на том, что мысленно всё же прикидываю цвет и фасон свадебного платья. Сквозь прозрачные двери, отделявшие балкон от зала, рассеянно наблюдала за кружащимися под музыку парами.

Райдер вернулся минут через сорок. Я успела допить свой напиток и вернуться в зал, остановилась возле одного из окон, прикидывая, откуда он может появиться – как он поймал мою ладонь в свою и сразу же притянул к себе.

– Ну что, покажи мне тех безумцев, что не давали тебе скучать в моё отсутствие? – провокационно промурлыкал Рэй мне в ухо.

Коже стало тепло и щекотно. Я развернулась, чтобы посмотреть на жениха: у него было по-особенному мягкое выражение лица, нежная улыбка, зелёные глаза лучились.

– Как всё прошло? – задала я встречный вопрос.

Рэй поправил на моём плече локон.

– Обе части встречи, и деловая, и личного характера – отлично, – заверил он, продолжая согревать меня взглядом. – Только… я пока должен остаться на посту. Возможно, ещё на несколько месяцев или год. Императрица сожалеет о затянувшихся поисках нового Судьи, но брать кого попало не желает. Жаль, что праздная жизнь богатого ресторатора мне всё никак не светит, однако препятствия временные и незначительные, нашему браку они не помешают, Дэри.

Я не сдержала разочарованный вздох: неужели отыскать мага с нужным для Судьи даром стало настолько трудной задачей? Что за несправедливость в том, что для прекращения службы желания Рэя недостаточно?

– Она дала согласие на твою женитьбу?

Я выдохнула на грани слышимости. Но Райдер сразу же кивнул, глядя мне в глаза.

– Да. А теперь пойдём танцевать. Я бы с большей охотой покинул бал – мечтаю оказаться с тобой наедине, но лишать тебя праздника было бы нечестно. Так что давай ещё немного потанцуем – и тихо сбежим отсюда. Не против?

Вернуться домой, в нашу спальню, и полночи обсуждать предстоящую свадьбу – очень заманчиво! Духом праздника я уже успела проникнуться, на убранство дворца полюбовалась, угощения отведала, наряд продемонстрировала, в объятиях самого лучшего из мужчин покружилась – наполнилась впечатлениями до краёв. Но я улыбнулась:

– Я согласна, Рэй. Давай ещё чуть-чуть помозолим обществу глаза.

– С удовольствием! А день для венчания ты выбрала? Или доверишь это ответственное дело мне? Не хочу тянуть до зимы, как насчёт…

Я опять хихикнула и ладонью закрыла Рэю рот:

– Прошу тебя: не объявляй эту дату прямо сейчас, во всеуслышание! А то знаю я твои привычки…

– Объявим через несколько дней. В конце концов признаю: прежде надо прикинуть, сколько времени займёт пошив подвенечного наряда и прочих мелочей, – покладисто кивнул Райдер и подал мне руку, намереваясь вести в круг.

Но мелодия в этот момент сменилась. Я чуть подняла брови: правильно ли услышала или ошиблась?

– О, особенный танец, – подтвердил Рэй. – Дама приглашает первой. Могу ли я рассчитывать на твой вы…

– Окажите мне честь, лэйр-Альвентей. Прошу вас подарить этот танец мне, – перебил его негромкий, чуть дрожащий девичий голос.

Не выпуская моей руки из своей, Райдер обернулся. Леодия эйр-Бернайс подошла одна, без отца. Лазурные глаза неотрывно смотрели прямо на моего жениха, на кукольном личике застыло выражение отчаяния. Неужели это юное воздушное создание питает к моему избраннику какие-то чувства? Но я не успела вмешаться: Рэй учтиво поклонился девушке и сложил губы в извиняющуюся прохладную улыбку.

– Дэйна Леодия, мне очень жаль огорчать вас, поверьте. Но сегодня я танцую только с дэйной эйр-Тальвен. Вы очаровательная девушка, уверен, любой из присутствующих в зале мужчин будет счастлив разделить с вами следующий танец… Дэри?

Я тоже послала графской дочери натянутую улыбку – и первой шагнула к прочим выстраивающимся танцевать парам. Не оборачиваясь на застывшую тонкую фигурку, положила ладони на сильные мужские плечи. Почувствовала, как они напряжены, на секунду поймала, как Райдер прикусил губу.

– Что такое? Я, хоть и борюсь с приступом ревности, но всё же полагала, что вам, мужчинам, внимание хорошеньких девиц льстит.

– Смотря чьё, – пробормотал Рэй, подхватив меня за талию. – Всё хорошо в меру. Но тебе не нужно беспокоиться ни об этой девочке, ни о ком-то другом. Я полностью твой.

Я погладила каменные плечи, желая хоть немного расслабить их, гадая, отчего они такие напряжённые: после аудиенции у Ивейры или из-за навязчивого внимания маленькой графини? Мы не столько танцевали, сколько обнимались под нежные переливы скрипки, но рисунок танца позволял некоторые вольности. Через две пары от нас, в объятиях высокого полноватого брюнета, резковато и нервно кружилась и приседала «зефирка»: я не наблюдала за ней специально, но её пылающее румянцем лицо то и дело попадало в поле бокового зрения, а мою спину сводило под жгучим взглядом. Да что ж такое-то! Ни одна дама здесь не реагировала на меня так, как эта юная особа и, пожалуй, я всё же рискну немного испортить себе настроение, снова спросив Райдера о ней. Но позже, когда вернёмся домой и сменим сверкающие дорогие наряды на удобную домашнюю одежду. А ещё через пару танцев я забыла о Леодии, полностью растворившись в ритме музыки и зелёных глазах, полных огня и откровенного любования.

– Тебе безумно идёт это платье, ласточка, – шепнул Райдер, плавно прогибая меня в спине, нависая сверху: новый танец, недавно вошедший в моду, был слишком смел и откровенен, но тем и нравился. – И я минуты считаю до того момента, когда уже наконец смогу снять его с тебя.

Я подавилась смехом, чувствуя, как краска смущения ползёт к щекам. Но приблизила губы к уху жениха и повторила его шёпот:

– Что там с твоим обещанием тихо сбежать? Может, уже пора?

Райдер сглотнул и медленно кивнул. Снова поймал мою ладонь и увлёк в сторону выхода. В ушах продолжала звучать музыка, мелькали какие-то лица, блеск драгоценностей… Коридоры, покрытые пурпурным бархатом ступени… Руки Рэя на моей шее – он уже скреплял изящной застёжкой накидку, а когда успел набросить её на мои плечи – не заметила. Короткий обжигающий поцелуй. И ещё один, на ступеньках парадной лестницы. Карета уже ждала нас. Едва закрыли дверцу и Рэй поправил шторку, отгораживая маленький тесный мирок от остального мира – я тут же оказалась у него на коленях.

Момент возвращения в особняк начисто стёрся из моей памяти. Я была пьяна атмосферой веселья и праздника, чудесными новостями и планами на будущее, благородным шуршанием дорогих тканей и приторных улыбок. Пусть. Это бал, так и положено. Но сильнее всего голова кружилась из-за мужчины рядом, чьи нетерпеливые губы и руки отнимали последние остатки разума. Часть нашей одежды, кажется, осталась в тёмном холле. Мои туфли точно. А к моменту, когда Райдер опустил меня на постель в спальне (и я не помню, как мы до неё дошли), на мне остались лишь бриллианты, а на нём самом – помолвочный браслет и бархатная лента, скрепляющая светлые волосы. Её я сняла позже. Таким упоительно нежным и неистовым я видела его не очень часто. Он ловил губами каждый мой вскрик, его кожа под моими руками светилась золотой вязью.

– Дэри…

… Надо будет ещё раз поблагодарить модистку за бальное платье: не думала, что оно произведёт на Рэя такое впечатление!

Мы не спали добрую половину ночи. Целовались, любили друг друга, разговаривали. В перерывах между медовыми поцелуями Райдер сыпал шутками, заставляя меня смеяться. Какой тут сон! Звать слуг и просить полноценный поздний ужин совершенно не хотелось, и мы таскали с блюда около кровати фрукты, чтобы немного притупить чувство голода, здесь же стоял и графин с водой. Мой траур по Вергену заканчивался через несколько недель и Райдер предлагал не затягивать с венчанием, а я это желание горячо разделяла. Он всё равно переживал, что такой, как я, обязательно нужно устраивать пышную свадьбу, а, значит, на организацию потребуется не один месяц, а у него не осталось терпения ждать. Я вновь напомнила, что не хочу никакой пыли в глаза ради того, чтоб в свете было что обсуждать. Я в свет-то почти не выходила, не торопилась занимать положенное по праву рождения место. За год не возобновила старые связи, не завела новых подруг, хотя не всегда отказывалась от приглашений на чашечку чая к столичным и лордброкским дэйнам, желавшим узнать подробности моего первого безрадостного брака. Вряд ли так будет всегда – но пока что иного общества, кроме моего жениха, не желала.

Я уснула первой, прижавшись к горячему боку Рэя, в кольце его рук – он так и не выпустил меня из объятий. А проснулась одна, резко, будто в спину толкнули. За окном всё ещё стояла ночь. Перед сном Рэй успел выразить сожаление, что завтра придётся долго работать с бумагами, но ему изредка случалось сбегать к ним и до рассвета. Неужели и сейчас, после столь насыщенного вечера и восхитительной ночи?.. Я зажгла светильники, заглянула в ванную, поплескала водой в лицо, чтобы прогнать сонную одурь, заодно и растрёпанную шевелюру немного пригладила. В спальне царил почти порядок: наспех сброшенную одежду кто-то заботливо убрал, принёс из холла мои туфельки, положил мой любимый халат на кресло возле кровати. Я просунула руки в широкие рукава и вышла в коридор.

Дом спал, погрузившись в уютную тишину, мягкие ковры скрадывали звук шагов. Свет в кабинете Рэя горел, но самого хозяина там не оказалось. Я растерянно замерла в дверях, вдруг вспомнила, что верного Сэлвера сейчас нет – Райдер отпустил его на декаду, чтобы тот съездил к родителям будущей жены. Да, за истёкший год и Сэл решил остепениться, его будущая жена, немногословная хозяйственная и заботливая женщина, мне очень понравилась, а главное, она не возражала против того, чтобы Сэл продолжал исполнять свои разносторонние обязанности в доме лэйр-Альвентея. Помня, что ни одна живая душа не знает, кто такой Райдер лэйр-Альвентей, я всё же потянулась к нитям магического охранного контура, оплетавшего дом и прилегающую территорию. Все заклинания целы, защита не взломана. Начиная волноваться, я вернулась в коридор, прикинула, откуда начать поиски одного блуждающего в ночи ресторатора, и тут услышала голос. Протяжный, полный боли, похожий на громкий стон. Я едва не споткнулась о край ковра, когда подхватилась с места и побежала на звук. Мягкие подошвы домашних туфель заскользили по ступеням лестницы, я едва не скатилась вниз и вынуждена была замедлиться, а Рэй снова закричал, и его голос походил на глухой рык. Ничего не понимая, рисуя в голове всякие ужасы, я спешила на этот крик – и затормозила перед дверью в самом конце коридора на первом этаже. Райдер обустроил там небольшой тренировочный зал, похожий был и в лордброкском доме. Как бы сильно не был занят, Рэй каждое утро уделял время упражнениям, следил за своей формой, которую я находила безупречной. Я поспешно толкнула створку двери.

Райдер нашёлся у дальней стены, выложенной камнем, и у меня тут же ёкнуло сердце.

– Что случилось?!

Я подлетела за доли секунды, опустилась на колени рядом. Они ничем не напоминал мужчину, которого я знала: жизнерадостного, излучавшего солнечное настроение, с неизменной улыбкой на губах. Передо мной, тяжело опираясь на стену, сидел глубоко несчастный человек с потухшим взглядом, босой, в мятых домашних штанах и небрежно наброшенной на плечи расстёгнутой сорочке. Золотые узоры перекатывались под гладкой кожей, и я только теперь вспомнила, что настолько яркое свечение – это не хорошо. Рэй прямо сейчас испытывал холод и боль, они накрывали его, если он чувствовал чью-то ложь или неискренность. Ругая себя за несообразительность – почему сразу не увидела?! – я осторожно убрала с его лица спутанные пряди, погладила шею.

А он ведь весь остаток вечера и половину ночи меня отвлекал.

– Что с тобой, родной мой?

Рэй заторможенно протянул в мою сторону руку, но не оборвал движение и лишь молча прижался щекой к моей ладони. А я обратила внимание на новые детали: камни за спиной Райдера были покрыты трещинами, а на полу возле его бедра стояла открытая бутылка. Скудного освещения хватало, чтобы разглядеть за стеклом янтарный цвет жидкости, и её в бутылке оставалось чуть больше половины. Крепкими напитками Райдер не злоупотреблял, как и алкоголем в целом, так что это такое?..

– Рэй, что?! – я продолжала его тормошить, отметила чуть припухшую руку со сбитыми костяшками. – Тебе очень плохо? Позвать лекаря?

– Н-не надо…

– Что произошло в этом рроховом дворце?! Кто?! Ивейра? Граф? Кто-то ещё? И какого рроха ползучего ты делал вид, что всё прекрасно?! Как вообще это возможно с твоей неспособностью ко лжи?!

Райдер скосил на меня подёрнутые болью глаза.

– П-прости, что напугал, я не… Тише, родная, всё н-нормально.

– Да какая тут норма! Что случилось? Проблема с ресторанами? Твои судейские дела?! Скажи мне хотя бы слово! Что она от тебя требует? Принцесса… то есть императрица Иве…

Райдер прикрыл глаза.

Открыл, попытался успокаивающе улыбнуться. Вышло неважно, но он всё же достаточно трезвым голосом произнёс:

– Прости, ласточка. Я не хотел тебя тревожить. Всё… в порядке. Почти. – На этих словах Рэй отчётливо поморщился. – У… у меня возникли кое-какие трудности, но я их решу, обязательно.

– Какие? Чем я могу помочь? Проблемы с ресторанами или по службе?

Той самой рукой, которой немногим ранее Райдер крушил стену, он обхватил мои пальцы и прижался к ним губами.

– По службе, – нехотя признал он, а под кожей на груди и плечах снова задвигались магические линии. – И я с тобой обязательно поделюсь, сердце моё. Обещаю. Но завтра, хорошо? Сейчас мне надо как следует всё обдумать и предпринять кое-какие действия.

Я непонимающе оглядела его, кое-как одетого и растрёпанного, покосилась на початую бутылку. Тогда почему он сидит здесь и тихо напивается в одиночку, а не работает в кабинете? Проблема, судя по всему, серьёзная и требует срочного решения. Рэй снова состряпал кривоватую улыбку и поспешил успокоить:

– Всё будет хорошо, Дэри. Я не позволю…

Что?.. Хорошо было там, в спальне наверху, а прямо сейчас он страдал, но с глупым упрямством пытался и это скрыть это от меня.

Бросив последний взгляд на недопитую бутылку, Райдер взял себя в руки и в секунду из человека, упавшего в пропасть, превратился в себя-прежнего, даже выражение глаз поменялось. Расправил плечи, поднял подбородок, запахнул на груди сорочку, пряча светящуюся кожу. Заверил, что ничего у него не болит – во всяком случае не так, чтобы посылать за лекарем. Повторил обещание поделиться проблемой и дал, наконец, увести себя из холодного зала. Только сказал, чтобы я возвращалась в постель одна, он придёт немного позже: нужно срочно написать несколько писем, до утра не ждёт. Я стиснула его руку и снова предложила помощь. Ни одно из сказанных слов меня не успокоило!

– Я сам, радость моя, – мягко отказался Рэй. – Это не займёт много времени.

И он собрался пойти в свой кабинет.

– Тогда я просто посижу рядом.

Увидев в моих руках плед – я всерьёз намеревалась занять кресло рядом с его столом – Райдер сдался. Письменный стол был и в нашей спальне и, потребовав, чтобы я всё-таки легла, мой ресторатор расположился рядом со стопкой листов для письма и вскоре перо бегло зашуршало по бумаге. Остро хотелось пальцами разгладить каждую из напряжённых складок на этом красивом лице и забрать каждую из свалившихся на его плечи горестей, все до единой. Огорчало, что в самый нужный момент этот мужчина не позволял мне коснуться проблем, а я чувствовала, что его сил может не хватить на всё. Проблемы он привёз прямиком из императорского дворца – и весь оставшийся вечер и половину ночи зачем-то делал вид, что всё замечательно!

Незадолго до рассвета Райдер сдался короткому сну.

– Всё хорошо, – как молитву, сонно пробормотал он мне в волосы, крепко обхватив руками.

А ещё до завтрака он уехал, в записке сообщил, что будет отсутствовать всего пару часов. И сразу, как вернётся домой, поделится всем, что так его гнетёт. Я велела слугам не накрывать на стол, решила дождаться Рэя, и ждать вышла в садик, мерила шагами дорожки и не сводила глаз с ворот. Надо было настоять и заставить его рассказать всё сразу, а не ждать утра. А теперь я мучилась неизвестностью и строила предположения одно ужаснее другого. Дошла до того, что безупречный Верховный судья всё же допустил ошибку и кому-то вынес не тот приговор, и теперь самому Рэю грозит серьёзное разбирательство. И это коснётся и меня.

Ждать пришлось недолго: цокот лошадиных копыт я услышала до того, как ворота распахнулись и пропустили всадника. Рыжий красавец-конь бодрой рысью процокал по дорожке, понятливо остановился сам и ткнулся мордой в плечо Райдера, едва он спешился. Подбежавший конюх подхватил повод, а я впилась взглядом в лицо жениха. Оно было неестественно спокойным, только губы сжаты чуть плотнее обычного, а ещё вместо тёплых искорок в зелёной глубине глаз – явственный отпечаток беды.

– Я больше не могу, – сказала я, бросаясь к нему. – Пожалуйста, Рэй, не тяни время! Говори всё как есть! У меня предчувствие, что твои неприятности касаются нас обоих!

Райдер тяжело вздохнул, не глядя, ухватил меня за руку, погладил помолвочный браслет – его я перед сном вернула на запястье. Потащил меня в сторону крыльца.

– Так и есть. – И я вздрогнула от злых интонаций. Он осёкся и опять набрал воздух в лёгкие, медленно выпустил. – Дэри, ласточка, прости за ложь, но я не смог сразу… Жаль было портить твой вечер… наш вечер. Ты не заслужила.

– Райдер! – поторопила я, когда он опять взял паузу.

Насыщенные краски лета расплывались перед глазами. Мы притормозили перед ступенями, Рэй посмотрел на ясное небо, потом на меня, и я вздрогнула снова.

– Дело не только в продолжении службы. Императрица не дала разрешения на наш брак. – Так как я молчала, пытаясь осознать услышанное, Райдер тихо и так же зло добавил: – Я должен жениться на её фрейлине и близкой подруге. А нам с тобой «великодушно» дали неделю на расставание.

Райдер, во время бала

Он надеялся, что аудиенция у новой императрицы не займёт много времени, все самые важные вопросы удастся решить быстро. Девушка, получившая в наследство трон и груз обязанностей, производила впечатление очень серьёзной особы, не любившей цветистые вступления и пустые беседы. Райдера проводили запутанными переходами на два этажа выше, в кабинет, ранее принадлежавший Ландеру Первому, и оставили у дверей.

– Вас ждут, – сухо сообщил провожатый и с каменным лицом отошёл на несколько шагов.

Её императорское величество обнаружилась возле окна, в кресле с высокой спинкой. Эффектная, в торжественно-алом пышном платье на фоне тёмно-синих складок тяжёлых бархатных занавесей. В объятиях массивного, не лишённого некоторого изящества предмета мебели она казалась маленькой и хрупкой, тяжёлый венец давил на голову, и Райдер чувствовал, что Ивейра мечтает снять его. Но держалась она так, словно этот символ власти ничего не весил. Лёгкое движение головы в сторону закрывшихся дверей – и помещение опутал полог тишины, это магическое плетение ни с чем не спутать.

– Присаживайтесь, Райдер, – предложила вчерашняя принцесса, кивая на соседнее кресло.

Он подчинился, выстраивая в уме первую фразу: следовало лично поздравить Ивейру с коронацией и… Но она остановила его.

– Мне нужно обсудить с вами два вопроса, но начну я с клятвы служения. Вы дали клятву верности после кончины императора Ландера, и я, будучи ещё наследницей, приняла её. А в день коронации приносят клятву служения императрице, таковы правила. На то время, пока вы занимаете пост Верховного судьи.

Райдер молча склонил голову, подавил рвущийся с губ протест: он ждал освобождения, он надеялся услышать, что новый маг найден и судейскую мантию с Райдера снимут в ближайшие дни!

– Вы пока нужны империи, лэйр-Альвентей, – заметив его заминку, напомнила Ивейра. – Как только необходимость отпадёт, я освобожу вас от этого служения, даю слово.

Он заставил себя смотреть прямо в это очень молодое, не лишённое холодной красоты лицо и повторил слова, которые когда-то произносил для Ландера. С его смертью клятва осыпалась пылью. Соприкосновение ладонями скрепило ритуальную речь: короткий жест, быстрый обмен уколами магии, таким же он когда-то обменялся с отцом этой девочки. Ивейра плавно качнула головой, давая понять, что слова услышаны и приняты. Его руку до локтя прострелило болью, досталось и вчерашней принцессе, но она и бровью не повела. Выдержка у неё истинно императорская. Рэй сжал челюсть, пережидая короткую вспышку.

– Я очень ценю вашу преданность короне, Райдер. И помню, что вы желаете как можно скорее передать дела и судейскую мантию своему преемнику. С этим у нас всё ещё некоторые сложности. Новый Судья не найден – люди с даром подобно вашему рождаются нечасто, а ставить на ваше место простого законника, без нужного дара, я не хочу и не могу. Они ошибаются гораздо чаще. Не стану тратить ваше время на оглашение списка всех претендентов, просто поверьте, что либо по возрасту, либо по силе магии люди из этого списка не подходят.

– Прежде проблем с преемником не возникало, Ваше величество – осторожно напомнил Рэй.

– Верно, – вздохнула императрица. – Давно, до моего рождения, был похожий случай, и одному Судье пришлось остаться на второй срок. И вас я прошу о том же. Поиски при этом будут продолжены и ес… когда мы найдём подходящую кандидатуру – вас освободят.

С теми, на чьей голове венец власти, не спорят, и Рэй снова склонил голову. Но как же огорчится Гердерия…

– Что ж, первый вопрос мы обсудили, – слегка улыбнулась Ивейра. – Остался ещё один… Но вижу, вас что-то терзает? Спрашивайте. Сегодня можно.

И Райдер решился, и, следуя заданному тону, не стал ходить вокруг да около.

– Я хочу жениться, Ваше величество. Правила запрещают Судье вступать в брак, и я ждал окончания службы, оставалось недолго. А теперь, когда срок завершения моей службы сдвинулся на неопределённое время… Я очень хочу связать себя узами брака раньше, чем на моё место придёт новый Судья.

Ивейра прошила его внимательным взглядом и чуть подняла бровь.

– Я думаю, в некоторых случаях правило можно смягчить. В вашем желании нет ничего плохого. Разумеется, ваша супруга не должна и не будет знать, какие обязанности вы исполняете. И в любом случае на неё поставят магические печати. Да… я не стану возражать против вашей женитьбы.

Рэй должен был с облегчением выдохнуть, а у него после этих слов золотые узоры под кожей зашевелились ледяными иголочками. Но он дождался нового кивка Ивейры и озвучил то, с чем пришёл на бал:

– У меня есть женщина, которую я хочу назвать своей женой.

И снова неуловимое движение точёной бровью.

– Это та дэйна, что сопровождает вас на балу?

– Да. Её имя Гердерия эйр-Тальвен.

– Старинный род, подаривший Роумстону несколько сильных магов, – проявила осведомлённость императрица. – Кто-то из эйр-Тальвенов и на императорской службе отметился. Был, кажется, начальник Тайной стражи и архивариус… Неважно. Я знаю, что дэйна эйр-Тальвен некоторым образом пострадала от… поспешных выводов моего отца. Я немного знакома с историей этой семьи и искренне сочувствую перенесённым утратам наследницы.

Магическая вязь на теле Рэя снова дала понять, что Ивейра фальшивит, но перебить её он не мог, только всё ещё пытался услышать желаемое: Ивейру устраивает невеста Верховного судьи и венчание не нужно откладывать ни на семь лет, ни даже на год.

– Хороший, достойный род, – продолжала Ивейра плавным голосом. Села ещё ровнее, хотя и так сидела с безупречной осанкой. – Но женитесь вы на другой девушке. Не менее родовитой и достойной. Такова моя воля – и её самое горячее желание.

– Ваше величество?.. – охрипшим голосом переспросил Рэй.

Его вмиг перестало беспокоить неприятное покалывание в руке, переползшее с ладони до самого плеча, стала несущественной магия под кожей.

– Я уже подобрала вам невесту, Райдер. Да, она сама просила меня об этом, и я рада, что могу исполнить просьбу.

Рэй, не удержав лицо, неприлично моргнул – и вместо выражения согласия с высшей волей возразил:

– Эта дэйна, кто бы она ни была, просила у вас в мужья именно меня? Но я уже сделал предложение Гердерии эйр-Тальвен, мы помолвлены и ждали…

Он осёкся под едва заметным насмешливым прищуром тёмных глаз напротив.

– Вы ждали окончания траура по погибшему супруги дэйны – и моего согласия, понимаю. Райдер, в ином случае я бы не противилась, но особа, мечтающая стать вашей женой – моя подруга. Больше чем подруга – она мне как сестра. И она влюблена в вас, как… Выражаясь её же словами – жить без вас она не может и не хочет. И это не пустые слова, поверьте.

Негромкие слова, почти лишённые эмоций, стукнули Райдера по макушке и растеклись по плечам неприятным ошеломлением. Интерес хорошеньких женщин к своей персоне, восхищённый трепет ресниц когда-то льстили ему, но это осталось в прошлой жизни, до Гердерии. С первой встречи в Узком Канале он хотел вызывать восхищение и гордость лишь одной девушки. А вот это, смахивающее на одержимость, описываемую в пошлых дамских романчиках – нет, этого он не понимал. Ему нравилось самому проявлять внимание, ухаживать, а иногда и вести настоящую охоту, но чтоб самому становиться трофеем? Дикость какая-то. Он откашлялся.

– Ваше величество, мне жаль, но я не смогу ответить на чувства той девушки. Я уверен, что она достойна самого сильного чувства, но…

– Но вы сделаете всё, чтобы она была довольна и счастлива, – жёстче, чем прежде, проговорила императрица. – Леодия девушка впечатлительная, восторженная и очень эмоциональная, но это скорее достоинства, нежели недостатки, не так ли? Речь о моей фрейлине Леодии эйр-Бернайс, вместе с её рукой и сердцем вам достанется хорошее приданое и графский титул. Мне думается, это много больше для того, кто с десяток лет назад был простым уличным оборванцем.

Леодия?.. Интуиция кричала не зря?.. Когда она успела так основательно влюбиться, если они едва знакомы?

Райдер падал в глубокую чёрную пропасть и не мог остановить падение: не за что зацепиться. Дэри, пережившая столько всего, похоронившая нелюбимого мужа, редкостного подлеца, державшего её взаперти – или чистая высокородная девочка, с ранних лет водившая дружбу с наследницей престола – выбор императрицы очевиден.

– Простите мне эту дерзость, Ваше величество, – медленно заговорил Рэй, всё ещё надеясь на понимание. – Позвольте мне отказаться. Как вы верно заметили, я бывший оборванец с городских трущоб, нынешним положением обязанный милости Его императорского величества Ландера. Я люблю другую женщину – и не смогу выкинуть её из сердца по щелчку пальцев. Дэйна Леодия – мы немного знакомы – чудесная девушка, ей больше подойдёт другой, да и её отец наверняка мечтает о другой партии, лучшей во всех отношениях… Позвольте мне объясниться с ней, я найду слова, чтобы…

Ивейра тихо усмехнулась, досадливо шевельнула рукой, покоящейся на подлокотнике.

– Она хочет вас. И граф ничего против не имеет: он наводил о вас справки, разумеется. В данном случае ваше низкое происхождение не играет роли, ваши заслуги перед короной с лихвой покрывают все… шероховатости. И, поверьте, от Леа я не раз слышала историю вашего знакомства. В деталях, с мельчайшими подробностями. Вы всего лишь вошли в зал, чтобы лично проверить, всё ли в порядке, довольны ли гости вашего ресторана. Леа всего лишь наслаждалась ягодным десертом, сидя за столиком у третьего окна, и просто подняла глаза на вошедшего человека… Начало этой захватывающей встречи всегда одинаковое, – сморщила носик девушка в короне.

И, вопреки привычке говорить мало и быстро, чтобы поскорее выпроводить просителя, Ивейра расщедрилась на целую речь. Чем дальше Рэй слушал, тем сильнее ужасался масштабу бедствия, в которое они с Дэри влипли. Ивейра говорила, но произносила не всё – это и не требовалось, Райдер умел слушать и без усилий считал то, что осталось между строк.

Да, вчерашняя принцесса беспокоилась не только о личном счастье своей подруги. Ещё одна причина лежала на поверхности: эта подруга приходилась единственной и горячо любимой дочерью графа эйр-Бернайса. Личного советника её императорского величества. Весьма влиятельного при дворе человека, искусного в переговорах и интригах. Благодаря его поддержке Ивейра и дошла до коронации, благополучно избежала переворота и скорого замужества с выбранным прежним советом кандидатом. Замуж её, безусловно, выдадут, но немного позже, и выбора у молодой правительницы не будет, но всё же сейчас у неё больше шансов принимать самостоятельные решения, а не стать всего лишь марионеткой в руках горстки приближённых к престолу.

И, раз глупенькая, ослеплённая любовью Леодия спит и видит себя супругой Райдера, а любящий отец потакает всем её прихотям – Ивейра поможет подруге осуществить мечту. Просто потому, что может и из чувства благодарности. Рэй попробовал воззвать к благоразумию императрицы, предложил посмотреть на этот дикий потенциальный союз под другим углом, едва ли не открыто признаваясь, что счастливым по принуждению не станет ни он сам, ни Леодия, что это унизительно, в конце концов, когда мужчину выбирают точно породистого скакуна, и в непроницаемых глазах императрицы мелькнуло что-то похожее на понимание. Но она развела руками: венчанию быть, и с подготовкой к свадьбе не следует затягивать.

– Я не хочу, чтобы Леа довела начатое до конца, – отрезала Ивейра.

Ранимая и чувствительная Леодия влюблена так страстно, что уже пыталась наложить на себя руки: в прошлом месяце прислуга вынула молодую госпожу из петли, после чего по указанию перепуганного графа провели обыск личных вещей девушки и изъяли яд и сонные капли, передозировка которых привела бы к печальным последствиям. На этих словах магия Судьи молчала, подтверждая правду. Но историю попытки самоубийства Рэй, к своему стыду, выслушал с чувством, похожим на отвращение. Не сочувствие, а искреннее непонимание поступков той девочки. Попытался представить, всего на минутку представить семейную жизнь с подобной особой – и снова нарушил этикет, подняв на Ивейру прямой взгляд. Она молода, но неглупа, неужели она не видит того же, что для него яснее ясного?

– Я не стал бы нарочно вести себя по-скотски и унижать дэйну Ле… эйр-Бернайс, но и счастливой со мной она не станет.

– А вы приложите усилия, Райдер, – холодно велела императрица. – Если бы мне было плевать на её чувства и мечты, я не устраивала бы ваш брак. Вы сделаете всё возможное и невозможное, чтобы Леа улыбалась и радовалась каждому дню рядом с вами. Иначе отправитесь не к своей пассии, а прямиком в тюремные подземелья.

Рэй едва не поперхнулся.

– За отказ жениться на дэйне эйр-Бернайс? – воскликнул он в крайнем удивлении.

– За убийство Вергена Уинблейра. Или вы надеялись, что эта маленькая тайна никогда не всплывёт?

Райдер с трудом вдохнул ставший горьким и вязким воздух, уставился на выгнутую императорскую бровь.

– Это ведь вы сбросили Уинблейра со стены, а вовсе не ваш верный слуга, – наслаждаясь замешательством Рэя, продолжала Ивейра. – Не нужно недооценивать службу дознания, Райдер.

А они с Сэлом так надеялись, что эта маленькая деталь никогда не всплывёт: дознаватели ограничились поверхностными допросами, слова уважаемого лэйр-Альвентея устроили их полностью, проверку артефактами не проводили. И спокойно отпустили Сэлвера, не предъявив обвинений.

Следующую минуту Райдер молча слушал, прилагая огромные усилия, чтобы сидеть ровно-ровно и ни на волосок не опускать подбородок. Хотелось расхохотаться и указать девушке в драгоценном венце на нелогичность: угроза тюремного заключения объекту страсти не сделает счастливой влюбчивую избалованную графскую дочку, а суд лишит Верховного судьи. Как в этом случае собирается выкручиваться императрица, если ранее твердила, как важно сохранить этот пост?

А Ивейра озвучила, что выяснила причастность Судьи к гибели Вергена давно, её не обманула маленькая ложь, на ходу придуманная Сэлвером: тот взял вину на себя, а служба дознания подтвердила, что Вергена столкнули со стены в ущелье в процессе яростной борьбы, то есть предумышленного убийства не было. И это являлось истиной, с той лишь разницей, что толкнувшие в пропасть руки были другие. Даже не руки, а ударившая с ладоней сила.

«Из вас выйдет отменная правительница, Ваше величество, – едко усмехнулся Райдер про себя. – Целый год такой козырь в рукаве прятали».

Сэл умолял друга молчать и не раскрывать правду: Судья должен быть непогрешим. Рэй не собирался скрывать свой поступок, но, с крайней неохотой, поддался на уговоры. Откат за ложь нагнал его сразу же, прямо в стенах Бейгор-Хейла. Чего стоило перед Дэри и дознавателями делать вид, что всё в порядке, что тело не скручивает леденящий холод и боль! Ласточке он сказал правду позже и очень переживал, не изменит ли это её отношения. Не изменило. Дэри сама не раз прокручивала в памяти ту ночь неистовой грозы и потрясений, и в ответ на признание потянулась обнять Рэя. Не обвинила, не отстранилась, не стала смотреть иначе. Верген перешёл все границы и сам не остановился бы перед убийством, – твёрдо заявила она.

– Это был несчастный случай, – твёрдо сказал Райдер императрице.

– Может быть, – задумчиво согласилась та. – А может стать спланированным заранее преступлением. Я вижу, что вы не раскаиваетесь в убийстве. Это был самый удобный способ освободить вашу пассию от уз брака, не так ли?

Не так! Рэй планировал передать мерзавца в руки стражи. И, если бы мерзавец не отправил Дэри в тот жуткий полёт…

– Тогда вы должны знать и о том, что Верген Уинблейр женился на Гердерии обманом и много лет ставил над ней мучительные эксперименты, чтобы пробудить дар, уснувший благодаря его же невежеству. Муж, клявшийся у алтаря заботиться и беречь, издевался и втайне попросту грабил опутанную ложью молодую девушку, – не смог промолчать он. – Он едва не убил её! В протоколах было указано, что Уинблейр сбросил Гердерию в ущелье, и лишь чудом она…

– Я изучала протоколы. Все. Те, что прошли мимо ваших глаз, тоже. И, поверьте, искренне рада, что дэйна У… эйр-Тальвен спаслась. Однако степень преступления Уинблейра должен был определить суд, а не вы лично. Впрочем, я понимаю вас. Ваше вмешательство не вышло наружу, потому что мои люди молчат…

Ивейра взяла совсем маленькую паузу, во время которой повисшее в воздухе непроизнесённое «но» разрослось закрывшей небо стеной. Когда императрица заговорила снова, её голос стал обманчиво-мягким:

– Мы должны были вынести совсем другое решение по делу дэйны эйр-Тальвен: Роумстон живёт по законам. Но… я признаю, что соблюдение буквы закона сделает несчастными всех, не только мою подругу. Полагаю, никто из нас не хочет… Мои люди будут молчать и дальше… Выбор за вами, Райдер: ответить за убийство аристократа – или получить титул и многое другое.

Рэй молчал, в упор разглядывая лицо молодой девушки. Не обращая внимания на то, что с ним творится, она добавила:

– Леодия очень ждала бал, и я не представляю, как она сейчас переживает. Потанцуйте с ней, это моя личная просьба. И назначьте графу эйр-Бернайсу встречу где-нибудь через неделю: вы знаете, с какими словами должны прийти к отцу девушки на выданье. Он ждёт, но ещё сильнее ждёт Леа. Недели вам хватит, чтобы завершить связь с дэйной эйр-Тальвен? Полагаю, вполне. Дольше играть с чувствами Леодии не стоит. Можете не появляться на балу в последующие дни – проведите их рядом с вашей…

Рэй не помнил, как выбрался из строгого императорского кабинета. Очнулся в одном из длинных ярко освещённых коридоров с рядом высоких окон по одной стороне. Не глядя на молчаливого слугу, остановился возле одного из окон, дёрнул на себя половинку створки и жадно глотнул свежий вечерний воздух. Сила бушевала внутри и билась в виски болью, и Райдер дышал, ещё и ещё, чтобы не разнести в щепки добрую часть роскошного коридора. Издалека доносились звуки скрипок и флейт – музыканты, кажется, играли и в дворцовом парке.

Как получилось, что из уверенного и успешного, пользующегося расположением правящего рода, Рэй превратился в преступника, чья свобода в изящных изнеженных руках девочки в короне? Что она может понимать в том, когда на твоих глазах девушка, которую любишь всем сердцем, летит в грозу, а за спиной лишь ночь и бездонная пропасть, а магия снова и снова срывается, не успевая на какой-то волосок?!

Его ласточка не заслужила всё это. Такая родная, безумно красивая в этот день, она ждёт его с добрыми вестями. Рэй скрипнул зубами, постоял немного с отрешённым лицом: в голове вертелись обрывки беседы с Ивейрой.

Если бы она угрожала благополучию Дэри, это связало бы Райдеру руки. К счастью, Гердерию она не упомянула. И обещания жениться на Леодии Ивейра, при всех её тихих угрозах, не взяла, абсолютно уверенная, что её приказа не посмеют ослушаться. Значит… Будь он проклят, если позволит вчерашней принцессе ломать его жизнь.

Райдер отмер, провёл ладонями по лицу – словно надел обратно ненадолго сброшенную маску. Вернулись расслабленные черты лица, лучики в уголках глаз, ироничная полуулыбка, даже выражение глаз – он знал – стало таким, каким Дэри привыкла видеть его ежедневно. Он доведёт её праздник до конца, отвезёт в их дом и только потом, когда рядом не останется лишних глаз…

В бальный зал он вошёл лёгкой походкой, немедленно нашёл свою ласточку и заключил в крепкие объятия. Неделя?! Немыслимо.

С прожигающей его спину и затылок взглядом дочкой графа он не потанцевал ни единого танца. Пусть жалуется венценосной подруге сколько хочет и демонстративно прячет новый пузырёк с отравой! Несколько слов вынужденной лжи вызвали холодную ломоту и боль во всём теле. Потерпит. Ради искристого света в любимых глазах. Ко лжи Рэй прибегал крайне редко, а та, что слетела с его губ сейчас, и вовсе почти благо.

Дома страх потерять Дэри накрыл липкой сетью, но Рэй снова делал всё, чтобы это не стало заметным её глазу. Сжимал в объятиях, сходил с ума от близости, а мозг уже просчитывал дальнейшие действия. Как же жаль, что уже ночь! И как хорошо, что ночь – на то, чтобы вывалить на Дэри новость, будет завтрашний день.

***

Рэй говорил, а я не узнавала его голос, звенящий о волнения и негодования. Тучи закрыли солнце, по саду носился ветер, поднимал облака пыли, обрывал листву и сухие веточки, гонял по дорожкам лепестки цветов. Его стремительные порывы замирали возле моих ног и аккуратно огибали нас с Райдером. Взять под контроль разволновавшуюся магию я не могла, но, несмотря на то, что ни мне, ни жениху набирающая разбег непогода не причинила бы никакого вреда, он поспешно увёл меня под крышу. Я не заметила, в какой момент это случилось. Правда оглушила, несмотря на все предчувствия. Всё оказалось хуже, чем я воображала. Утро было безнадёжно испорчено ядом ненависти, она снова просочилась под кожу и закипела в венах. Мало было Ландера! Принцесса, то есть уже полноценная правительница, казалась другой. Казалась…

Выходит, я больше не имею права считать этого мужчину своим и мне надлежит как можно скорее покинуть этот уютный красивый дом, который тоже совсем не мой…

– Дэри, ты меня слышишь?

Я потрясла головой, невольно отступила на шаг от Райдера. Зачем тогда всё это было вчера? Его обещания, предложение выбрать день венчания, его нежность?.. Глаза защипало.

– Что ж, тогда… – голос меня совсем не слушался. – Лучше бы ты вчера всё рассказал, Рэй. Так было бы легче. Я… пойду распоряжусь… насчёт всего.

Он поймал меня за руку и, не обращая внимания на слабое сопротивление, притянул к себе.

– Насчёт чего ты собралась распорядиться?

Боги всемилостивые, как же в его руках тепло и хорошо… Почему всё обрывается… так?

– Твой завтрак. И насчёт моих вещей: я заберу только с…ссамое… А остальное…

Райдер встряхнул меня и тут же прижался губами к виску.

– Нет, моя радость, – резковато проговорил он, а его ладони гладили и гладили мою спину. – Я не собираюсь от тебя отказываться!