Я совершенно не могу понять, что же со мной происходит, когда ОН рядом?.. Никогда не считала себя восприимчивой к гипнозу и не поддавалась на все эти мужские уловочки. Но почему же сейчас я даже не могу понять, каким образом разрешила ему донести свои вещи?.. Тем более, что там и нести-то нечего. А я ему ещё в придачу и Душу начала изливать…
«Это точно гипноз. Не могут же мои чувства к нему на меня же так действовать?» – мелькают в моей голове мысли, пока я хлопаю ресницами, а потом добавляю, так сказать, завершающие «штрихи» к своему нелепому рассказу:
- Не знаю, зачем я вам всё это рассказала, Андрей Викторович. Забудьте. – Я замираю и смотрю на него во все глаза, удивляясь сама себе и своей излишней болтливости, но вместо осуждения и поучения слышу лишь:
- Мира, я не обижу вас и не буду ничего требовать и просить. Кроме рабочих моментов, естественно… – ОН мне нежно улыбается, а я совершенно не понимаю, что сейчас происходит и зачем? Я как-то абсолютно растерялась и просто смотрю на него, не моргая. – Мира, неужели вы это до сих пор не поняли?..
Мы снова внимательно всматриваемся друг другу в глаза, ища подтверждения своих мыслей…
А ведь я и правда не поняла, что ему ничего от меня не надо… Да и, как я могла понять это, если наши взаимоотношения постоянно движутся по каким-то непонятным мне направлениям… То он меня ревнует, то подарками задаривает, то взгляда отвести не может, то доверяет мне свои тайны, то на финдира с кулаками налетает, защищая меня… И это непередаваемое окутывающее тепло от его взгляда… Он, конечно, пообещал ко мне не прикасаться и держит своё слово, но…
Чувствую, как несколько раз моргаю, и вижу, что его улыбка становится шире. «А может, и правда показалось?..» – думаю я и слышу:
- Мира, всё в порядке?
Я снова моргаю три раза и отвечаю:
- Конечно. А могут быть другие варианты?
Он прыскает со смеху и продолжает улыбаться:
- Надеюсь, что «нет». Тогда пойдёмте? – и кивает мне, улыбаясь.
- Хорошо. – Я тоже киваю – и мы направляемся в сторону выхода. Правда ощущения у меня при этом какие-то странные: с одной стороны мне рядом с ним довольно уютно, но почему-то былой непринуждённости нет, а ещё я не знаю, куда мне деть свои руки без вещей, которые так и хочется хотя бы скрестить на груди. Поэтому я то и дело одёргиваю себя от такого жеста-закрытия, ведь он и правда мне просто достаточно вежливо помогает.
- Мирослава, – слышу сквозь борьбу противоречий внутри себя, – пойдём по лестнице или поднимемся на лифте?
- Конечно, на лифте! Чтобы теперь я уже не переживала, что вы оступитесь на ступеньках… – услышала, как засмеялся шеф, едва я договорила фразу, сказанную им ранее.
- Мирослава, можете не переживать – я тоже хорошо выучил расстояние между ступеньками.
- Похвально. – Произнесла я, чем вызвала очередной его смешок, но всё равно нажала на кнопку вызова лифта, к которому я подошла немного раньше.
Двери кабины широко отворяются – и мы проходим в неё вместе, а я слышу от него:
- Ох и Мира…
- Вам куда? – спрашиваю, не подумав.
- На третий, Мирослава. Туда же, куда и вам. – Отвечает мне с широкой улыбкой на лице.
- Ну, мало ли… – произношу и нажимаю на кнопку, которая оказывается ближе ко мне, наблюдаю, как запираются двери – и осматриваюсь в большой зеркальной кабине, сглотнув.
«Да что же это со мной такое-то?» – вижу своё перепуганное отражение, пока отхожу к другой стене, чтобы быть подальше от него, но попутно в том же зеркале замечаю, что он широко улыбается, с интересом наблюдая за мной.
«Надо было подняться по лестнице», – промелькнула в моей голове мысль, но я сразу же отмела её, решив, что лучше уж побыть минуту с НИМ в лифте, чем пять минут выхаживать перед ним спиной, предоставив шикарный обзор на… в общем, куда не надо…
- Мира, с вами точно всё в порядке? – снова мои мысли прерывает уже звучавший ранее вопрос.
- Просто отлично! – отвечаю, вылетая в открывающиеся дверцы лифта.
- У вас клаустрофобия? – спрашивает, выходя из лифта вслед за мной.
- С чего бы это? –не подумав, отвечаю я, но быстро добавляю, – просто люблю ходить пешком.
- Тогда и поднялись бы по лестнице.
- Нет! Это точно плохой вариант. – Ответила я, поворачивая к коридору с кабинетами.
А он снова прыснул со смеху и добавил, широко улыбаясь и покачивая головой из стороны в сторону:
- Понятно, Мирослава.
А я решила проигнорировать его реплику и просто спросила:
- Андрей Викторович, а вы ещё не опаздываете в командировку?
- Нет, Мирослава, ещё минут десять я могу побыть с вами.
А я почувствовала, как меня обдало жаром и сердце застучало ещё быстрее, поэтому я стараюсь аккуратно и тихо дышать, чтобы успокоить свой, не на шутку разбушевавшийся, организм и при этом смотреть просто перед собой. Но заметив, что до нашего отдела осталось всего несколько метров, не сдержала свой вопрос:
- А когда вы приедете, Андрей Викторович? – чувствую, как от удивления мои глаза широко распахиваются, и прикусываю себе язык, мысленно проговаривая «дура», но получаю ответ:
- По плану в воскресенье утром, поэтому оперативка в понедельник будет, Мирослава.
- Вот и хорошо, а то я уже так переживала… – попыталась произнести максимально иронично, переводя всё в шутку, и он легонечко рассмеялся. Но я взяла и добавила, – ну, так хоть выспаться с дороги получится, а то не просто в таком режиме находиться…
«Бли-и-ин, Мира! Что ты «несёшь»?!» – мысленно ругаю себя и прикусываю левый уголок нижней губы.
Мы останавливаемся напротив кабинета дизайнеров и я боковым зрением замечаю, что он поворачивается в мою сторону.
- Я уже привык, Мирослава. Так что не переживайте. – Проговаривает он с теплотой в голосе, от которой меня накрывает волной мурашек.
- Да я и не собиралась! – взбрыкиваю, пытаясь отогнать нахлынувшие ощущения, поворачиваюсь к нему и замечаю, как он искренне и широко улыбается, наблюдая за мной.
- Я так и понял, Мирослава. Всё в порядке. – И кивает мне, широко улыбаясь.
- Мы пришли. – Буркнула ему в ответ, старательно хмурясь и всё же скрестив руки на груди.
- Тогда пройдёмте.
- Это куда ещё пройдёмте? – делаю несколько шагов спиной к двери, защищая её от посягательств шефа, слегка расставив руки в стороны. А он не выдержал и рассмеялся.
- Мирослава, что происходит? Почему мне нельзя войти к вам в кабинет? – он вопросительно поднимает свою левую бровь и широко мне улыбается.
- Вы не записаны на приём!
Шеф прыскает со смеху:
- Я оценил вашу шутку, Мирослава, – кивает и продолжает мне улыбаться. А потом делает шаг навстречу мне.
- Андрей Викторович! – громко шепчу я. – Вам нельзя туда. Ну, не компрометируйте меня ещё больше, пожалуйста… Я и так из-за парковки и этого назначения не знаю, как себя чувствовать… – делаю жалобный взгляд и замечаю, как ОН моментально становится серьёзным:
- Мира, кто-то распускает слухи о вас?
- Нет, никто не распускает. Но думать людям всё, что им хочется, ведь тоже не запрещено… Поэтому говорите, пожалуйста, потише, Андрей Викторович. – Прошептала я, смотря в эти нереальные глаза, в которых тревога за меня смешалась с такой окутывающей нежностью, что мне даже показалось, что он слегка ко мне наклонился и хочет обнять.
- Мира, – он прошептал моё имя с лёгкой, приятной слуху, хрипотцой, чем снова взбудоражил всё внутри меня… – Тогда отойдите, пожалуйста, на несколько шагов от двери.
И я, будто завороженная, сделала два шага ему навстречу, оказавшись на расстоянии вытянутой руки. Заметила, как появилась лёгкая улыбка на его лице, и опустила взгляд на свои вещи в его руках. Дыхание тут же сбилось, но вместо того, чтобы отвести свой взгляд в сторону, я вновь посмотрела на его лицо…
- Мира, – и опять его бархатный шёпот проходится по мне нежной волной и разливается теплом от груди по всему телу, – если мне нельзя к вам в кабинет, то придётся передать вещи так. Не складывать же их на пол… – он слегка пожимает плечами, а я вдруг растерянно оглядываюсь – и понимаю, что в коридоре нет ни одного журнального столика за ненадобностью. Сердце отбивает свой сумасшедший ритм, а я не могу понять, что меня сейчас пугает больше: то, что он уже вот-вот уйдёт или то, что мне предстоит взять вещи из ЕГО рук.
- Вам пора, да? – глупо спрашиваю, подняв на него свой, наверняка перепуганный, взгляд.
- Через несколько минут уже точно будет пора, Мира… – и смотрит на меня так, что просто хочется раствориться в этом взгляде.
- А-а-а… – с досадой произношу я, а потом добавляю то, чего и сама от себя не ожидаю, – Андрей Викторович, а вы ответите ещё на несколько вопросов? – я снова замираю и просто офигеваю от своего нынешнего поведения, но почему-то цепляюсь за НЕГО, как за спасительную соломинку, ведь от мыслей, что ОН сейчас уедет на целых три дня, я буквально ощущаю физическую боль…
«Так нельзя, Мира», – мысленно шепчу себе с укоризной и опускаю взгляд на свои вещи в его руках, но вновь слышу этот окутывающий и нежный шёпот:
- Конечно, Мира. Задавайте любые вопросы.
А мне сейчас до безумия хочется спросить, есть ли у него кто-то, но я задаю совершенно другой вопрос:
- А что с мамой Романа Алексеевича? – поднимаю взгляд на него и вижу, как на его лице появляется лёгкая улыбка.
- С ней всё в порядке. Через два года после смерти дяди Лёши она вышла замуж за вдовца, у которого была дочь от первого брака, но общих детей у них нет.
- А как же дядя Лёша?
- Она была с ним до конца, Мира… Потом очень долго горевала, но спустя полтора года познакомилась с хорошим мужчиной. Мира, её можно понять – шестнадцать лет своей молодости она провела в противостоянии со своими родителями и в борьбе за жизнь дорогого человека. А она всё-таки женщина и устала без поддержки и мужского плеча… – он посмотрел на меня очень проницательно.
- Я не осуждаю её, Андрей Викторович. Ей правда выпала нелёгкая доля… Не каждая такое сможет выдержать…
- Да, Мирослава. – И смотрит на меня настолько проникновенно, что у меня аж дыхание сбивается, но я всё же задаю ему очередной вопрос.
- А как Роман Алексеевич это воспринял и как он общается со своей сводной сестрой?
- Он не поддержал своей матери и воспринял всё это очень плохо. Почти год не хотел общаться с ней и начал курить…
- Да уж…
- Это точно, Мирослава. Со сводной сестрой он до сих пор не хочет общаться… Считает, что она забрала у него мать, которой ему и так не хватало…
Я тяжело вздыхаю:
- Ну, их обоих, конечно, можно понять… Но близким людям надо уметь договариваться между собой… Хотя… Я ведь тоже не умею… – я потупила взгляд и вспомнила, что сама не могу найти общий язык со своими родителями и просто отправила их подальше, чтобы они меня перестали учить жизни и постоянно влезать в неё…
- Мира, – он с таким трепетом и нежностью произносит моё имя, что я невольно поднимаю на него свой взгляд. – Всему ведь можно научиться, если есть желание. – Он мне мягко улыбается, а я пытаюсь понять, о чём он говорит? Про моих родителей он же не знает… Неужели он сейчас мне намекает на нас? И тут меня снова бросает в жар, после чего накрывает волной мурашек. Я опускаю взгляд на свои вещи и понимаю, что почему-то весь мир, будто замер вокруг нас: мне никто не звонит и не пишет всё это время, ни один человек так и не вышел ни из одного кабинета, которых на этаже целых десять…
- Андрей Викторович, – я подниманию на него взгляд, – вам уже пора?
- Пора… – отвечает со вздохом и кивает, но смотрит на меня всё равно с нежностью.
А я слегка прикусываю левый уголок нижней губы, но всё же набираюсь смелости и, сделав глубокий вдох, тихонечко проговариваю:
- Андрей Викторович, спасибо большое, что рассказали мне всё это. Я не уверена, что заслужила ваше доверие, но ничего никому не расскажу. Я, правда, очень ценю ваши поступки. Правда. – Я несколько раз киваю, всматриваясь ему в глаза, но даже сама не понимаю, что хочу в них увидеть? А, может, мне просто хочется напоследок раствориться в этих голубых озёрах его глаз?
«Вот и зачем мужчине такие нереальные глаза? Слишком выразительные и невероятно глубокие…» – не успела додумать, как услышала:
- Мира, вот вы как раз и заслуживаете моё безоговорочное доверие… – и снова смотрит на меня так проникновенно, а я мысленно пытаюсь заставить себя собраться и не раскисать тут перед ним, поэтому и стараюсь перевести тему:
- А у вас есть младшая сестра, да?
- Да, – нежно улыбается и кивает.
- А как её зовут?
- Кира. – Отвечает с той же нежной улыбкой на лице.
- Красивое имя. – Киваю я. – «Незаезженное» ещё…
А он как-то мило ухмыляется и с широкой улыбкой на лице тихо проговаривает:
- Да уж… Просто сразу я очень хотел брата – и выбрал для него имя Кирилл, а родилась сестрёнка… Но родители решили мне поддаться – и назвали её Кирой. – Он кивает и широко улыбается, а я почему-то подвисаю, а потом спрашиваю:
- А её воспитывали как мальчика или как девочку?
Он прыскает со смеху, но тихонечко отвечает:
- Конечно же, как девочку, Мира. Ну, а как же ещё?
- Ну, не знаю там… Вам же братик нужен был. – Шепчу и хлопаю ресницами, уставившись на него в лёгком недоумении.
- Мира, с ней всё хорошо. Она носит платьица и учится на дизайнера одежды. – Он легонечко посмеивается.
- Не аргумент, конечно, но пусть так. – Я ему киваю и думаю, что пора бы уже расходиться, пока я окончательно не напортачила, а он в этот самый момент еле сдерживает свой смех.
- Мира, она очень хорошая и милая девушка. Я думаю, что она бы вам понравилась.
- Не надо думать за меня – сама справляюсь с этой задачей. И вообще, вам же уже пора. Вот. – Смотрю на него, старательно хмурясь, но вижу, с каким умилением он мной любуется, поэтому специально продолжаю тихо шипеть на него. – И что у вас за привычка такая – всё за других решать? А? И вообще, правильно она сделала, что девочкой родилась вам назло!
- Мирослава, да что ж с вами такое-то? – старается говорить тихо, подавляя свой смех. – Я очень рад, что Кира родилась девочкой.
- Вот и радуйтесь себе дальше, а у меня дел очень много благодаря вашим неуместным решениям – некогда с вами здесь радоваться. Идите уже – вам же тоже пора… – мы снова смотрим друг другу в глаза, а я шепчу в надежде не потерять остатки самообладания, – пожалуйста, Андрей Викторович. Вы же опоздаете…
- Мира, не переживайте… Всё будет хорошо… – шепчет мне с нежностью во взгляде.
- У кого? – шепчу в ответ, боясь даже моргнуть.
- У нас… – его тихий голос с лёгкой хрипотцой так ласково окутывает меня, но в то же время его ответ заставляет моё дыхание сбиться. Чувствую, что мои глаза широко распахиваются в удивлении, и я хочу что-то ответить. Даже судорожно вдыхаю, слегка приоткрыв ротик, но нужные слова совершенно не приходят сейчас в голову. А он так нежно смотрит на меня и уточняет. – У нас всех, Мира. У нас всех всё будет хорошо…
Я хлопаю ресницами в недоумении и лишь эхом отвечаю:
- Хорошо, – совершенно не понимая, к чему я это сказала, и какой смысл вложила в это простое слово…
- Тогда возьмёте вещи или мне всё-таки зайти к вам в кабинет?
- Возьму, – тихо отвечаю, кивая, не сводя с него взгляда, а потом, будто опомнившись, моргаю три раза, но прежде, чем успеваю передумать, слышу:
- Готовы? – он мне мягко улыбается, а я киваю и опускаю вниз голову, делаю вдох и протягиваю свои руки вперёд. Аккуратно берусь за папку, на которой стопочкой сложены мои ноут, записник и смартфон. Снова поднимаю на него свой взгляд и слышу его тихое. – Держите?
- Да. – Шепчу в ответ.
- Тогда я отпускаю… – он осекается, так и не договорив, но его взгляд настолько красноречив в этот момент, что я опускаю глаза на наши руки, всё ещё держащие мои вещи.
«Вместе», – слышу странную реплику своего внутреннего голоса и отвечаю:
- Да, – сама не понимая, кому: ЕМУ или СЕБЕ…
Вижу, как он убирает свои руки, а я поудобнее перехватываю свои вещи, скользнув ладонями на те самые участки папки и ноутбука, на которых всё ещё хранится его тепло. Моё дыхание моментально сбивается, а я слышу его успокаивающий и убаюкивающий шёпот:
- Ну вот, Мира… Умничка… И совсем не страшно же…
Я поднимаю голову вверх – и снова погружаюсь в его взгляд, но сквозь жуткий гул в голове до меня всё же доносится его тихое и с лёгкой горечью произнесённое:
- Вот видите – я даже к вам не прикоснулся…
- Спасибо большое, Андрей Викторович. Тогда до понедельника? – немного растерянно хлопаю ресницами свои обычные три раза и слышу:
- До понедельника, Мирослава.
- Лёгких вам перелётов и удачных переговоров.
- Спасибо большое, Мира. – С нежной улыбкой и теплотой во взгляде тихонечко проговаривает он.
- Вам тоже спасибо большое, Андрей Викторович. – Шепчу в ответ и быстро разворачиваюсь к двери, не давая себе вновь залипнуть на нём.
- Я вам открою дверь, Мира. – Слышу его тихий голос и останавливаюсь, прикрыв глаза на несколько секунд.
Он аккуратно обходит меня и открывает двери, а я просто по инерции прохожу мимо него, но оказавшись в кабинете, всё же поворачиваюсь к нему и с лёгкой улыбкой одними губами произношу:
- Спасибо большое. До свидания.
Он мне кивает, улыбаясь, и едва слышно произносит:
- До свидания. – После чего выдыхает и аккуратно закрывает дверь.
Несколько секунд я ещё стою на месте, продолжая смотреть на деревянное полотно: надеюсь, что он зайдёт сюда или пытаюсь осознать, что же это со мной такое сегодня приключилось? Или с нами?..
Чувствую смятение и растерянность, но при этом какая-то странная улыбка то и дело проявляется на моём лице, а я её старательно пытаюсь подавить.
Ребята замечают моё возвращение, но никаких вопросов не задают, а я кладу свои вещи на стол и подхожу к куллеру. Набираю себе стакан воды и рассматриваю в окне наши автомобили, стоящие рядом. Странные ощущения, противоречивые чувства и эмоции «раздирают» моё сознание, но при этом какая-то нега растекается по всему телу. Через несколько минут я немного успокаиваюсь и улыбаюсь, рассматривая автомобили на парковке. А потом я снова нахожу взглядом мою миленькую машинку и огромный чёрный Рейндж Андрея Викторовича, понимая, что они смотрятся вместе вполне гармонично…
«Хм! И почему я этого раньше не замечала?» – подумала и решила, что ничего страшного не случится, если мы подружим с Андреем Викторовичем эту неделю до возвращения Веры Степановны. Как я уже не раз успела заметить, он очень хороший человек и ко мне старается относиться с терпением и пониманием…
«Да, с него определённо получится хороший друг на эту неделю…» – киваю своим мыслям и уже собираюсь отходить от окна, как из здания компании выходит ОН. Сердце замирает, а потом резко ускоряет свой ритм, и я, судорожно вдохнув и выдохнув, делаю глоточек воды, приняв решение, что минуту я ещё хочу посмотреть на парковку…
От автора
Здравствуйте, мои дорогие Читатели :)
Благодарю, что продолжаете следить за историей Миры и Андрея.
От Души желаю всем нам Мира, Добра, Благоразумия и только хороших событий в жизни :)
Верю и надеюсь на новые встречи с вами :)
Всех вас очень люблю и ценю.
Всегда с уважением, ваша Лена :)
«Мира, какое же ты всё-таки Чудо…» – прошептал еле слышно, после того, как закрыл двери. Сердце вырывается из груди, отдаваясь набатом в ушах, а в голове словно туман, но при этом такая странная лёгкость во всём теле, что мне кажется, будто я сейчас улечу… Рука сама тянется, чтобы открыть дверь кабинета дизайнеров, и посмотреть – Мира ещё стоит рядом или уже отошла… Но ещё больше мне хочется просто обнять её и поцеловать. И увезти с собой. Пусть даже в командировки… Ведь в этот раз у меня менее напряжённый график – и мы могли бы с ней даже погулять немного по нескольким европейским столицам.
Я вздыхаю и опускаю приподнятую руку, так и не дотронувшись до дверной ручки. «Это ж надо быть таким идиотом, Андрей… Ничего лучше для Миры не придумал, чем потащить за собой в командировки. Сам поторопись лучше. И так уже в машине должен быть, а не у дверей дизайнеров стоять», – мысленно «пнул» себя и поспешил в свой кабинет, но меня всё равно всё сильнее накрывало какое-то непередаваемое чувство эйфории. Ощущение, что сегодня что-то важное случилось между мной и Мирой, что мы с НЕЙ хоть немного сдвинулись в «мёртвой точки», пусть она и старательно продолжает корчить из себя Врединку, но при этом так мило забывается, интересуется и расспрашивает… И что бы там ОНА не говорила, Моя Малышка за меня переживает…
Проходя мимо, загадочно улыбающейся, Аллочки узнал у неё, не появилось ли ничего срочного, и на её отрицательный ответ сказал, что тогда пойду собираться.
Зайдя в кабинет, обнаружил в нём Романа. «Блин, совсем забыл о нём», – подумал, а вслух произнёс:
- Прости, пожалуйста, Ром, опять не получится пообщаться – мне уже надо выезжать. Прохожу к своему столу и начинаю быстро складывать вещи.
- А чего это ты так сияешь, Андрей? Наконец-то зажал свою Кошечку?..
Поднимаю на него взгляд и вижу, насколько многозначительно он на меня смотрит.
- Ром, никого я не зажимал. Повторю в очередной раз: ЕЁ зовут Мира – и ОНА хорошая и приличная девушка.
Вместо ответа слышу скептическое «Хм» и добавляю:
- Ты тоже ни к кому не приставай, пожалуйста. А особенно, к Мире и Аллочке. Веди себя культурно!
Снова слышу очередное «Хм», на которое отвечаю:
- Я не шучу, Ром. Мне очень не хотелось бы тебя увольнять. – Смотрю на него проницательно и максимально серьёзно несколько секунд и киваю. Но времени на нравоучения у меня уже нет, поэтому я быстро складываю оставшиеся документы в портфель, после чего отправляюсь за пальто, накидывая его по пути. Затем подхватываю вещи и, направляясь к двери, проговариваю:
- Рома, не балуйся, пожалуйста, – подмигиваю ему, но всё равно не могу сдержать своей улыбки. А виной всему одна прекрасная Врединка.
Роман же отправляется следом за мной, а я добавляю:
- Миле привет передавай.
- Хорошо, передам.
Обмениваюсь прощанием и пожеланием с Аллочкой и спешу на выход, а Роман снова увязывается за мной.
- Андрей, подожди хоть минуту.
- Что, Ром? – Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.
- Ты же со своей Мирой выходил…
- Ну, да. – Киваю и чувствую, что улыбаюсь.
- Так что у вас случилось? Чего так радуешься?
- Эх, Ром. Не понять тебе этого… – Хлопаю его по плечу.
- Неужели…
- Никаких «неужели», Рома. Я тебе уже говорил, что Мира приличная.
- Ай! Да слышал я это… Так вы теперь вместе, что ли?
- Нет, Ром. Пока ещё не вместе.
- А чего тогда так светишься?
- Просто пообщались с ней сегодня хорошо… – пожал плечами, а улыбка, похоже, приклеилась к моему лицу.
Роман ухмыльнулся, но хоть не заржал:
- Детский сад и тайная любовь… – И скептически прищурился, покачивая головой.
- Ну-у, пока хоть так, Ром. Уже хорошо. – И довольно киваю.
Но он таки рассмеялся:
- Андрей, тебе скоро тридцатник. Хватай эту недотрогу и в оборот бери. Хватит уже с ней панькаться.
- А вот это совсем не твоё дело, Ром. Мира – особенная девушка. С НЕЙ вообще так нельзя. Всё! Некогда мне уже давно, Ром. Давай! Будь мужчиной и хорошим мужем. Созвонимся позже. Пока. – Киваю ему и слышу ответное:
- Пока, Андрей. Хорошей дороги и звони.
- Хорошо, Ром.
Прощаюсь с охраной и выхожу из здания компании. А перед тем, как сесть в свой автомобиль, поднимаю взгляд на окна кабинета дизайнеров, надеясь на то, что Мира сейчас стоит у него и смотрит на меня, как я несколько дней назад на НЕЁ… Сердце сжимается от неизбежной разлуки, но я всё равно улыбаюсь, представляя ЕЁ в окне.
«Всё, Андрей! Пора! ОНА и так уже в твоём сердце и мыслях…» – Подумал я и сел за руль.
Пока прогревал автомобиль, успел написать сообщение Кире. А потом всю дорогу к аэропорту вспоминал наше сегодняшнее общение с Мирой и думал о том, что действительно же очень глупо было ожидать от неё доверия и шагов навстречу, если она обо мне абсолютно ничего не знала, а я ей сам при этом тоже, по большому счёту-то, и не доверял… По крайней мере, как человек, а не руководитель…
Мира
Улыбаюсь, когда вижу, что ОН смотрит на наши окна. Жаром обдаёт от предположения, что, может быть, он ищет взглядом меня… Я медленно и глубоко вдыхаю и так же выдыхаю, делаю глоточек воды и закусываю губу, пытаясь подавить свои абсолютно противоречивые эмоции от непонятной радости до какой-то горечи…
В груди защемило, когда его Рейндж начал выезжать с парковки.
«До понедельника, Андрей Викторович. Хорошей вам дороги и удачных переговоров.» – Мысленно пожелала ему и, выдохнув, пошла заниматься проектами.
Но вот только, параллельно с прорисовкой объектов, в голове так и всплывают некоторые детали из нашего сегодняшнего общения. Роман Алексеевич всё-таки оказался не таким гадом, как казался, и не предал Андрея Викторовича. Но для меня остаётся всё же вопрос: он этого не сделал из-за того, что действительно ценит своего друга или просто из условной благодарности за всё, что было сделано для него ранее семьёй Андрея Викторовича и им самим?.. Вопрос, конечно, весьма неоднозначный – и так просто на него не ответить. И я даже не знаю – стоит ли мне присмотреться к нему хоть эту неделю, ведь Андрей Викторович постоянно в работе и командировках, а этот Роман Алексеевич не очень-то и старается качественно выполнять свои обязанности. Вот и чем не диверсия, а? А ещё эти вечные приставания и странные подкаты к посторонним девушкам. И это – женатый человек… Неужели его жена всё это одобряет или попросту не знает ничего? Ох, мне даже её как-то жаль – выбрала же себе такое… И как можно было отдать предпочтение Роману Алексеевичу, если рядом с ним наверняка был Андрей Викторович?
Почувствовала, как сердечко заныло от таких размышлений, а я сделала глоточек воды и попыталась сосредоточиться на прорисовке объекта, но всё равно мой внутренний голос ревниво пробурчал: «Не разглядела – вот и хорошо! Значит, выбрала то, что ей соответствует! Да и вообще, лезть в чужую семью – дело неблагодарное! Может, он всё-таки очень хороший семьянин – и жена с ним счастлива, а пристаёт Роман Алексеевич ко всем только на словах… И вообще, Мира, займись лучше сама делом!»
И я продолжила прорисовывать Северное сияние на макете упаковочки для Норвегии, мечтая хоть раз увидеть это чудо природы вживую… Жаль, конечно, что там так холодно и ветрено, да и сама предполагаемая поездка в Норвегию запланирована на конец апреля, а в это время уже не сезон для Северного сияния, поэтому можно даже и не надеяться на чудо. Да и вообще, что это за глупые мысли мне полезли в голову?! Ни в какую Норвегию я лететь не собираюсь! Да ещё и с НИМ! Через неделю уже вернётся Вера Степановна и с удовольствием составит компанию в поездке Андрею Викторовичу. Она как раз-то холод очень любит – не зря же сейчас на горнолыжном курорте отдыхает, хоть уже и конец сезона…
- Мирослава, – слышу, как знакомый голос прерывает поток моих неудачных мыслей, и перевожу свой взгляд на ребят, собравшихся возле моего стола.
- Мы уже одеваемся и выходим. Ты с нами? – Проговорил Вовка.
- А что – уже пять? – Уточняю я в недоумении.
- Уже даже начало шестого, Мира. Ты была так сосредоточена, что мы тебя решили не трогать.
- А-а-а, спасибо большое, ребята. Вы идите. Я сейчас тоже буду собираться.
- Хорошо, Мира. До завтра! – Услышала я свой любимый «хор» и, попрощавшись с ребятами, решила всё-таки доделать упаковочку.
Довольная полученным результатом, выходила из здания компании, размышляя о том, что попала бы я вообще сюда, если бы Андрей Викторович всё же лишился компании? Но почему-то мне кажется, что «нет». Да и нет у меня уверенности, что компания продолжила бы хоть удерживать свои позиции на рынке рекламы… Уж очень много здесь и от руководителя зависит: от банального заключения договоров до отношения к сотрудникам и атмосферы в самом коллективе… И Андрей Викторович с этим замечательно справляется. А смог бы так кто-то другой, ведь к творческим людям же тоже свой подход нужен, а не просто «надо!»
Перед тем, как выехать со стоянки, глянула на пустые парковочные места Шефа и финдира и подумала, что Андрею Викторовичу почему-то не везёт с друзьями…
Вспомнила, как после происшествия в Эмиратах, чуть ли не матами выгоняла Соню с Элей, а они всё равно продолжали приходить ко мне и поддерживать. Да и нашу дружбу это не разрушило…
А ЕГО просто предали? Из-за чего? Жадность, зависть, тщеславие?.. Что послужило тому причиной? Наверное, я так и не узнаю этого… Тяжело, конечно, и очень больно такое рассказывать практически чужому человеку… Но ОН сказал, что доверяет мне… Тогда получается, что я для него не настолько и чужой человек… «Но и не родной уж точно, Мира!» – грубо одёрнула сама себя и начала выезжать с парковки. Только вот всю дорогу мне так и приходилось постоянно отгонять от себя абсолютно ненужные мысли и догадки…
От автора
Здравствуйте, мои дорогие Читатели :)
Следующая глава будет эмоционально не простой и для поднятия настроения не подойдёт… Далее будет немного попроще, а со временем мы ещё обязательно поулыбаемся ;)
Благодарю, что продолжаете следить за историей Миры и Андрея.
От Души желаю всем нам Мира, Добра, Благоразумия и только хороших событий в жизни :)
Всегда с уважением, ваша Лена :)
Вечер пятницы. Я прохожу в номер очередного отеля после очередных успешных переговоров и уже нескольких перелётов с четверга.
Не видел Миру уже целые сутки. Ну, как не видел… Вживую не видел, а так в любой перерыв залазил в сеть и рассматривал её фотографии, связанные с танцевальной карьерой. Других в интернете попросту нет… Но я рад и этому, ведь танцы – это огромная и важная часть её жизни и мне невероятно хочется хотя бы так к ней прикоснуться. Понять, чем живёт Мирослава, чтобы найти более правильный подход к НЕЙ, да и просто поддержать ЕЁ. Ведь, судя по рассказам Сони, Мирославу не поддержали её родители…
Я тяжело выдыхаю, осознавая, насколько же я всё равно мало знаю о НЕЙ… Как она сейчас общается со своими родными людьми и где они? Ведь Мира приехала в Киев учиться, но пока осталась здесь. А где её родители и брат?
«Я живу одна… Могу себе позволить!» – всплывает в голове её фраза, произнесённая на второй день нашего знакомства.
А я вот тоже живу один. Тоже могу себе позволить. Но больше не хочу… А она? Хочет ли дальше продолжать быть одной? Или ей тоже нужен родной человек рядом?
Вопросы, на которые мне сможет дать ответы только ОНА.
А сейчас я таки решил посмотреть один из тех танцев, о которых мне говорила Соня. Сегодня это будет контемп «Last Theater»* (перевод с англ.: «Последнее Представление» – прим. автора).
Включаю огромную плазму, висящую на стене номера, быстро нахожу в ютубе нужный ролик и буквально с морозом, пробегающим по коже, рассматриваю заставку к этому танцу. На стоп-кадре к нему я вижу Свою Малышку, но образ у неё совершенно другой. Вместо роскошных нарядов в восточном стиле, усыпанных камнями и стразами, на ней сейчас простое коротенькое беленькое платьице-сорочка на тонких бретелях из лёгонькой ткани без блеска и переливов. На запястьях же Мирославы, вместо привычного изобилия шикарных украшений, были кандалы с цепями, длиною практически до пола… Волосы у девушки распущены, как и обычно на выступлениях. Но вот только это не были те идеальные локоны, которые так соблазнительно взлетают в воздух при каждом взмахе. Сейчас это просто слегка вьющиеся волосы, но как-то неоднородно, а местами даже немного растрёпаны. Сама «причёска», будто намекает на какой-то раздрай в состоянии девушки. Бледная кожа без грамма румян и синева под глазами вместо привычного манкого макияжа и стрелок в восточном стиле. Тусклые губы бежевого цвета. Но больше всего меня поверг в шок её взгляд. Он был настолько пронизан душевной болью и терзаниями, что я чуть не пошатнулся от этих глубоких, но настолько тяжёлых эмоций…
«Да что ж ОНА за человек такой?» – стоит в моей голове вопрос, на который всплывают фразы Сони о фанатичности Миры в танцах, глубокому погружению в образы и буквально «горению» на сцене… И то, что я вижу сейчас, лишь лишний раз подтверждает слова Сони.
Но, перед просмотром самого танца, я всё же решаю заглянуть в комментарии, т.к. понятия не имею – будет ли у меня желание потом читать их.
Соня оказалась права, и в комментариях было отмечено, насколько танец сильный и необычный, просто запредельный. Но также было и огромное количество благодарностей за него и за то, что он помог многим людям открыть глаза на то, что проблемы нельзя решить уходом из жизни, а можно лишь усугубить их, сделать больно родным людям и потерять СЕБЯ, Свою Душу…
Понимаю, что сейчас увижу абсолютно небанальный и невероятно сложный танец, поэтому делаю глубокий вдох, медленный выдох, поудобнее усаживаюсь на диванчике и включаю воспроизведение.
В кромешной тьме на экране и тишине слышится вдох, за которым следует сердцебиение, очень быстро набирающее темп и превращающееся в непрерывный стук. Затем глухой шлепок, тихий выдох и три медленные и постепенно затухающие сердечных удара. Несколько секунд тишины и темноты, после которых кромешная тьма заменяется полумраком.
Слева сбоку на сцене видна объёмная голограмма распластанной девушки, но она абсолютно вся чёрного цвета. И вместе с появлением этой «картинки» сразу же без проигрыша начинается песня. Под мотивы мелодичного рока мужской высокий голос (тенор – мужской высокий голос – подвижный и «гибкий» голос, развит верхний регистр, легко берёт высокие ноты; подходит рок-балладам – прим. автора) душевно и протяжно поёт на английском (здесь приводится свободный перевод на русский язык – прим. автора):
«Я не собираюсь этого делать.
Неужели это почти конец?
Я не вижу пути,
Я сбит с толку».
После чего под плотный, жёсткий сольный «плач» электрогитары из тёмного «тела» девушки, прогибаясь, показывается грудная клетка девушки в белом. Затем снова «прячется» в чёрное «тело». Под следующий музыкальный акцент вертикально вверх поднимается рука, будто струя только включившегося фонтана, а потом, словно вода, достигшая своего пика высоты, плавно с мягкими волнообразными движениями, опускается вниз. Чувствую, как с каждым аккордом музыки и движением девушки, меня всё сильнее пробирает каким-то леденящим холодом. И вот вместе со следующим музыкальным акцентом, красиво прогнувшись в грудной клетке, и сделав какой-то необычный, но при этом весьма элегантный поворот, «Душа» девушки полностью «выходит» из «тела», удивлённо и растерянно оборачиваясь по сторонам.
От вида бледной, босой и такой беспомощной Миры с кандалами на руках, я замер, а вместе со мной и моё сердце. Через мгновение меня просто затрясло и начало дико знобить – и захотелось подлететь к экрану и просто вытянуть ЕЁ оттуда.
«Что же ты творишь, Девочка Моя Хорошая?» – стоит в голове фраза под гулкий стук сердца, отдающий в ушах и чувствующийся даже в основании горла, из-за которого тяжело дышать. Но я всё же стараюсь сосредоточиться на действе, разворачивающемся на экране, и сам себе повторяю: «Это танец. Это просто танец. С Мирой сейчас всё хорошо и в понедельник я ЕЁ обязательно увижу.»
Пытаюсь разобрать слова песни и одновременно следить за движениями Миры. Под спокойное пение солиста:
«Я не могу понять, как эта цепная реакция
Подвела меня к самому краю, с которого я смотрю вниз.
Ещё лишь один шаг может сделать меня свободным?
Я мог бы провалиться в темноту,
Но мне так страшно сделать это.»
Вижу, как в плавных и одновременно акцентных движениях, девушка в недоумении рассматривает свои руки, пытается освободить себя от оков, делает шаг-прыжок, плавные повороты на самых пальчиках, обнимая себя, а цепи от кандалов при этом подчёркивают её движения, прорисовывая окружности вокруг Моей Малышки. Её личико при этом пронизано душевной болью, и даже волосы, словно какой-то мрачной вуалью с мистическим блеском, окутывают тело девушки, добавляя трагичности её образу и «заковывая» в призрачную «дымку».
Останавливаясь, плавным движением головой она как-то затяжно и с мукой на лице отбрасывает волосы назад, смотрит на «своё тело» и падает перед ним на колени под медленно пропетую фразу:
«Я не хочу разрушать жизнь…
Помните…»
Она с нежностью складывает руки на «тело», но они проваливаются в него, а девушка с отчаянием во взгляде и движениях поднимает голову «к небу», под всё так же медленно пропетую фразу:
«Я знаю, вы хотите,
Чтобы всё было в порядке. –
Помню…»
Под несколько, постепенно набирающих темп и силу, аккордов Мира, слегка покачиваясь и медленно оглядываясь по сторонам, поднимается и вместе с усилившейся музыкой и более пронзительным пением, выдаёт очередную связку движений, в которых мечется по сцене в каких-то невероятных, но в то же время пронзительных движениях:
«Я не выдержу.
Неужели это почти конец?
Я не вижу, куда мне идти,
И чувствую себе так одиноко.
Моя кровь разлилась по земле –
На этот раз я потерял контроль.»
И снова падает на колени перед «своим телом», в отчаянии ударив по полу ладонями и опустившись над «телом», несколько раз содрогнувшись. Но с первыми аккордами и словами следующего куплета, который начинается в немного сниженном, но всё равно в достаточно динамичном темпе, девушка резко вскидывает голову и поднимается, «проходя» сквозь лежащее перед ней «тело», с каким-то потухшим и немигающим взглядом, уставившись в одну точку прямо перед собой. Я чувствую, как во мне всё больше поднимается тревога за Миру, а солист всё равно продолжает петь эту жестокую правду жизни, в которой на самом-то деле очень много проигравших:
«Я отказался от своих мыслей
И жил лишь по инерции,
Не сделал ничего стоящего, а лишь сбегал.
«Будь верен себе», –
Я слышал это достаточно много раз.
И я знаю, что пока я помню об этом,
Я найду своё благо!
Я не беспокоюсь…»
Под слова этого куплета Мира танцевала, будто какими-то механическими движениями – более резкими, хоть и акцентными, и так же смотрела просто перед собой безразличным взглядом, а моё сердце продолжало сжиматься всё сильнее от тех эмоций, которые так ярко и в то же время губительно переживала Моя Малышка.
Но вот при исполнении солистом фразы: «Будь верен себе», – на сцене появляются ещё около десяти стоящих чёрных фигур-голограмм людей, а музыка и пение постепенно набирают темп и плотность. Мира же берётся руками за голову и, с горькой усмешкой на лице, машет ей из стороны в сторону. После чего отмахивается и полностью растворяется в чувственном и динамичном соло под аккомпанемент «плача» электрогитары. Я наблюдал за чарующими взмахами рук с подлетающими цепями, которые выписывали замысловатые фигуры, удивлялся необычным поворотам, прогибам и полусальто, одновременно растворяясь в мрачном магнетизме её взгляда…
А музыка и пение снова становятся более медленными и плавными:
«Я не хочу разрушать жизнь…
Помните…»
Девушка снова направляется к «своему телу», но на её талии появляется чёрная тень руки, не дающая ей подойти поближе. Из зрительного зала доносятся вздохи от удивления и неожиданности. На лице Миры отражается испуг и недоумение, моё сердце уже просто колотится о рёбра непрерывно, а руки и ступни заледенели, хоть в номере и тепло. Я, до пробирающего насквозь ужаса, переживаю за Свою Малышку, отчаянно пытаясь понять, зачем она так над собой издевается, ведь подобные танцы никогда не проходят бесследно…
Но теперь к пению солиста, едва слышным эхом, подмешивается тихий женский голосок:
«Я знаю, вы хотите (Я не знаю),
Чтобы всё было в порядке (Всё не в порядке). –
Помню… (Думаете, что вы знаете?)»
Мира пытается вывернуться из «захвата» в красивых и плавных движениях под медленное исполнение.
«Я всё ещё верю.
Я всё ещё верю в себя.
Я всё ещё верю…»
Девушка предпринимает попытку за попыткой, выкручиваясь, будто змейка, но вместо желанного освобождения, получает ещё одну «руку» на своей груди. На мгновение замирает, сильно жмурится, плотно сжимает губы и кулаки, её грудь высоко вздымается и всем своим видом она словно показывает, что готовится к последнему отчаянному рывку, пока музыка замедляется и делает секундную паузу.
Музыка и пение солиста постепенно набирают динамику буквально на первой же фразе припева:
«Я не выдержу.»
А Мира отмахивается от навязчивых «рук», а потом под дальнейшее протяжное, эмоциональное и всё наращивающее динамику исполнение, «взрывается» в каскадах разнообразных сальто и каких-то невероятных прыжках, быстрых переворотах:
«Неужели это почти конец?
Я не вижу, куда мне идти,
И чувствую себе так одиноко.
Моя кровь разлилась по земле –
Я больше не могу этого простить.»
Она «вырывается» буквально на секунду, но, так и не успев добраться до «своего тела», снова попадает в «плен», но теперь уже из трёх «рук». Эта «рука» обхватывает её ноги – и Моя Малышка падает, а вместе с ней и моё сердце. По залу снова разносится обеспокоенно-удивлённое: «А!»
Я же уже просто подскакиваю с места и, как последний идиот, бегу к экрану, чтобы забрать её из всего этого ужаса. Но вместе с осознанием, что не смогу, я продолжаю жадно вслушиваться в слова песни и надеяться, что у Миры всё же получится вырваться из этих безжалостных «лап»:
«Я просто хочу сделать это,
Если это уже почти конец.
Я не вижу, куда мне идти,
И чувствую себя так одиноко.
Моя кровь разлилась по земле –
Я больше не могу этого простить.»
Ну, вот у Моей Девочки всё-таки получается ещё раз вывернуться и подняться. Вдали и немного выше над сценой появляется яркий белый свет, формирующий небольшой тоннель. На личике Миры появляется улыбка надежды – и она изо всех сил рвётся туда, выкручиваясь из нежеланных «объятий» и выпрыгивая из них при помощи каких-то невероятных сальто. Пение солиста, «плачь» электрогитары и это «Последнее Представление» Миры буквально выворачивают всю Душу наизнанку. Я уже и сам не могу понять, где сейчас нахожусь, и что со мной происходит. Сердце бешено колотится, тело, будто свело судорогой, и оно ощущается холодным куском льда, но при этом в груди просто нереально горит. Но я не хочу сейчас об этом думать, а всеми силами желаю спасения Своей Малышки хотя бы на экране телевизора…
Мира уже почти добралась до желанной цели – и в прыжке протягивает свои руки к свету. Цепи опережают её – и кажется, что выстраданное спасение уже близко, но тут на последних фразах припева, Миру снова обхватывают тени рук и девушка падает в кувырке на пол. Её тащат назад уже четыре руки, но Моя Девочка продолжает сопротивляться под всё нарастающую динамику композиции:
«Кто выбирает, что правильно?»
Она вырывается из «захвата» и с отчаянием на лице бежит к одному из чёрных «людей-голограмм». Широко раскрывает руки для объятия, но вместо этого лишь проскакивает сквозь «человека» с просто непередаваемым выражением душевной боли, терзанием и зарождающейся безысходностью. Солист надрывно поёт, электрогитара разрывается «плачем»:
««Никто» может заговорить –
И тогда вы обернётесь
Или убежите прочь?»
Мира каким-то чудом и невероятной ловкостью уворачивается от своих преследователей, но тоннель стремительно угасает, а с правой части сцены постепенно наступает мрак. Солист поёт уже на своём пределе, музыка невероятно плотная, моё сердце продолжает вырываться из груди, а Мира «пролетает» ещё сквозь одного «человека», так и не получив желанной помощи, под слова:
«Моё сердце плачет,
Ведь я могу никогда этого не увидеть.
Но всё же я должен идти.»
Её захватывает в плен множество «рук» и тянут в сторону кромешной тьмы спиной вперёд. Она ещё пытается сопротивляться, но на ней уже практически не осталось видимых участков – сплошные тёмные пятна. Девушка оборачивается в сторону тоннеля и наблюдает, как он стремительно затухает…
Солист надрывно поёт:
«Я должен идти…
Я должен идти…
А-о-о-о-о, о-о-о!»
А на Моей Девочке видно уже только часть личика: её огромные глазища, наполненные непониманием, ужасом и безысходностью. Ротик прикрыт чёрной тенью «руки». Солист уже не поёт, вся сцена погружена в кромешный мрак, как в самом начале. Сейчас слышен лишь разрывающийся «плач» электрогитары и видно верхнюю часть лица Миры, которое взято крупным планом. Я стою в полнейшем оцепенении и с ужасом наблюдаю, как из этих нереальных глаз по очереди начинают скатываться слезинки под затухающее соло электрогитары. Перебор последних аккордов – тяжёлый выдох, после которого полное резкое исчезновение даже той оставшейся части личика девушки во тьме, и тишина…
Меня начинает бить крупная дрожь, а я смотрю на полностью чёрный экран, на котором сейчас появилась надпись:
«Фестиваль современного танца в Севильи (Испания), июнь 2014 года».
Понимаю, что это мероприятие проходило за несколько месяцев до того самого злосчастного Чемпионата мира в Эмиратах.
И проговариваю вслух, будто ОНА сейчас может меня услышать:
«Мира, что же ты с собой делаешь-то? Девочка Моя Хорошая.»
В голове появляется фраза Сони о том, что Мира себя очень тяжело «собирала» после такого танца. И хотелось бы возразить, но если я сейчас даже сам не представляю, как себя собрать-то после только что увиденного?.. Мира не перестаёт меня удивлять, а я выключаю телевизор, понимая, что смотреть повторно этот танец в ближайшее время я уж точно не захочу. Не хочу больше видеть, как Мира мучается, а потом просто исчезает, а я ничем не могу ей помочь… Понимаю, что правильно сделал, что сразу же посмотрел комменты. Хорошо, что негатива в них не было. И, наверное, вполне закономерно, что этот танец спас стольких людей и не дал сделать последний шаг в небытие. Увидев раз такое, можно и слово-то «суицид» забыть, причём навсегда.
Понимаю, какая на самом деле Мира Умничка, но как же она к себе жестока и беспощадна…
Точно фанатик – Соня абсолютно в этом права.
Набираю себе стакан воды и медленно делая глоток за глотком, пытаюсь понять – это страшный танец или гениальный… Но, скорее всего, это страшно гениальный танец.
Мира, правда, абсолютно ненормальная и отчаянная, но она также и абсолютно заслужено лучшая.
И надо мне всё-таки постараться вернуть это невероятное Чудо к жизни.
* Все авторские права на музыкальное произведение «Last Theater» принадлежат автору и исполнителю NoisyCell.
От автора
Здравствуйте, мои дорогие Читатели :)
Надеюсь, что этот танец вас не отпугнёт – и вы будете и дальше приходить в эту историю :)
Мира – профессиональная танцовщица. И именно через танцы можно понять некоторые «грани» этой девушки.
Также надеюсь, что обложки к книгам не будут ассоциироваться у вас исключительно с данным танцем – в них заложено гораздо больше смыслов и символизма, а танец – это всего лишь один из них.
От Души желаю всем нам Мира, Добра, Благоразумия и только хороших событий в жизни :)
Всегда с уважением, ваша Лена :)
Моя пятница пролетела в бегах, трудах и без НЕГО. А благодаря разрешению Андрея Викторовича уходить на пятнадцать минут раньше по понедельникам и пятницам, я избежала встречи с его финдиром. Казалось бы мелочь, а всё равно приятно. Хоть как-то разбавила, резко нахлынувшую на парковке, тоску…
А дальше: Машунька, тренировка и всё, как обычно.
На этих выходных с девчонками мы не встречаемся – у них уже через неделю Чемпионат Европы, поэтому надо срочно подгонять костюмы и больше времени уделять тренировкам. А ведь у Эли ещё и свадьба через несколько недель…
Сердце заныло от этих мыслей. Неужели, я и правда настолько слаба, что не в состоянии вернуться на сцену и в свой привычный и такой родной «дурдом»?
А от осознания, что на данный момент времени я действительно не в состоянии это сделать, мне захотелось просто завыть. И причин тому несколько. Без охраны я не смогу. Но и нанимать сейчас себе людей, уже чётко понимая и осознавая, что человек может потерять свою жизнь из-за меня… Нет, это выше моих сил… К горлу вдруг подступил ком, а в глазах защипало.
Как же плохо быть такой эгоистичной слабачкой… А тем более, когда из-за этого ещё страдают абсолютно невинные люди…
Надо с собой что-то делать, осознавать, возвращаться на сцену, но никого при этом не подставлять.
Посмотрела на своё отражение в зеркале в прихожей:
«Да, Мира… Затравленный взгляд – это как раз основной признак чемпионки… – Вслух сыронизировала я и продолжила себя чехвостить, не отводя взгляда от зеркала. – Раньше справлялась без охраны – и нормально было… А если бы вся эта ситуация произошла четыре года назад, когда ты ещё не была настолько материально обеспечена, а была вынуждена постоянно зарабатывать? Много ведь гадов на твоём пути попадалось… И что? Тоже бы пряталась от всего мира за стенами квартиры? И на что б жила тогда? Или таки прибежала бы к родителям, как побитая собачонка?!»
Я наблюдала своё тяжёлое дыхание и видела, как лихорадочно блестели мои глаза.
«Нет!» – Прокричала я своему отражению в зеркале, стукнув ладонями по поверхности комода.
«Я вернусь! На этот Чемпионат мира! Он будет в Киеве! И охрана здесь так точно мне не нужна!»
Я резко разворачиваюсь и бегу в гардеробную, чтобы переодеться. Надеваю удобные, не плотно облегающие, синие джинсы и слегка свободный гольф жёлтого цвета, снимаю дорогие наручные часы, комбинирую себе браслет Пандора так, чтобы на нём были все цвета радуги и, конечно же, мой аметист, прячу свой кулон с горным хрусталём под гольфом, снимаю серьги, но оставляю своё колечко на мизинце…
«Хм! Уже лучше!» – Произношу вслух и распускаю свою причёску из кос, а вместо неё накручиваю себе игривый бантик из волос, который местами напоминает кошачьи ушки.
Ухмыляюсь своему новому отражению в зеркале и произношу: «Ну, Котенко, как Котенко!» Подмигиваю себе и возвращаюсь в прихожую. Обуваю удобные ботинки на танкетке и надеваю синее пальтишко и, приняв окончательное решение, делаю два звонка, отменяя свои сегодняшние сеансы у психолога и психоневролога. Тройная такса в качестве извинения с лихвой покроет их «расстройство» от того, что наши встречи сегодня не состоятся.
А сейчас я лучше уделю побольше внимания тем, кому действительно важно время, проведённое со мной. И вовсе не из-за подарков и сладостей, которые я им привожу. Им просто очень интересно играть и веселиться вместе со мной. Так они хоть не на долго отвлекаются от того, что в их жизни нет самых родных людей, а есть лишь такие же, как они, и несколько воспитателей и учителей…
Взяла свою сумочку, мобильник и ключ-карту от авто и отправилась в детский дом, над которым у меня получилось взять шефство полтора года назад, а не просто привозить детям презенты. И в этом мне, между прочим, помогли именно танцы и мои победы. Ведь без них я так бы и осталась никем – и ничем бы никому так и не смогла помочь. Поэтому мне просто необходимо возвращаться. И абсолютно не из-за денег, в которых я и так уже не нуждаюсь, а из-за себя – своей сути, желаний и стремлений. Я не могу сейчас предать то, ради чего в своё время пошла против воли родителей и пахала все эти годы, не обращая ни на что внимания…
Пока ехала в машине, постоянно прокручивала в голове мысли и комбинации, но понимала, что у меня просто не получится совмещать интенсивные тренировки, постоянные поездки на конкурсы и работу в «Вашей Рекламе». Месяц там побыть я, конечно, ещё могу себе позволить. Как раз и успеем доделать всю европейскую линейку упаковок для «Food & LifeStyle», а дальше ребятам уже самим придётся справляться. Ну, или я смогу по несколько раз в неделю забегать к ним и помогать с оставшимися упаковками для Америк, Азии, Африки и Австралии…
«Ох… Если бы у меня получалось высыпаться по ночам… Тогда я смогла бы совмещать интенсивные тренировки и хотя бы три рабочих дня в неделю в «Вашей Рекламе»… Просто в качестве дизайнера», – с сожалением я проговорила вслух. А про себя снова вспомнила о НЁМ…
*****
Буквально перед моим приездом как раз успели разгрузить, заказанные ранее мной, презенты для деток: игрушки, канцтовары, художественные принадлежности, конструкторы, фрукты и сладости. Поэтому я порадовалась тому, что получилось приехать всё же не с пустыми руками, а потом побежала по группам и собрала всех детишек в возрасте от шести до десяти лет в игровой комнате. Там мы проводили активно время, прыгая на батутах и преодолевая «тяжелейшие» полосы препятствий, а когда все утомились и были готовы спокойно посидеть, то попили воды и подкрепились свежеприготовленным смузи из яблок и бананов. А потом принялись распаковывать новые конструкторы и собирать их.
Все были в восторге, включая и меня тоже, поэтому напоследок мы перешли в один из классов и в новых блокнотиках нарисовали небольшой «мультик».
Перед обедом дети были наполнены кучей эмоций и впечатлений, здорово проголодались, а более маленькие уже даже хотели поспать.
Пообедав вместе с детишками, я собрала группу подростков от 11 до 17 лет – и мы продолжили наши уроки графики на планшетах. Ну, как уроки? С ними занимаются учителя, а со мной мы обычно проводим своеобразные хвастики своими новыми навыками и я рассказываю им и показываю, как более легко и просто можно прорисовать какие-то интересные фоны, объекты, персонажи… И что меня несказанно радует – у многих из них получается уже очень хорошо, а это значит, что, выпустившись отсюда, дети не пропадут в жизни, а у них будут хорошие шансы поступить в соответствующие учебные заведения и в будущем зарабатывать хорошие деньги…
Пополдничав вместе со всеми ленивыми варениками со сгущёнкой, свежей грушей и какао, я присоединилась к прогулке с малышами, возрастом от полутора до пяти лет. С ними мы играли в куклы и машинки, в «Ручеёк» и просто ходили и пританцовывали «Паровозиком»…
Как же приятно слышать детский смех и видеть хоть мимолётную радость на этих, очень часто не по годам, серьёзных и грустных личиках…
Со своей стороны я постаралась сделать полный капитальный ремонт этого детского дома и оборудовать его удобной мебелью и современной техникой, постоянно провожу закупки всего необходимого, а воспитатели и учителя здесь стараются очень хорошо относиться к детям… Но, к сожалению, это всё не покрывает отсутствие в их жизнях самых главных людей, а именно: их родителей… И как бы мы не старались, а заменить их мы ничем не можем… А ведь многие из них ещё помнят своих погибших родителей… Многие знают, что их просто сдали сюда за ненадобностью, и даже не приходят навещать… А вот к некоторым деткам периодически приходят родители, но не забирают домой… Также здесь есть братья и сёстры из одних семей… И все они общаются между собой, делятся своим горем и день за днём растут со всей этой тяжестью на Душе… Хочется им помочь и хоть немного улучшить их такое жестокое детство, но я, к сожалению, не всесильна…
Поправляю съехавшую шапочку на Ксюшеньке и слышу, как меня окликает заведующая. Я подхожу к ней и узнаю, что в корпусе для младенцев несколько дней назад появился новорожденный, от которого отказались родители-наркоманы. Но, несмотря на такое родство, малыш оказался абсолютно здоровым и его готова взять к себе одна бездетная семья из Америки. Их уже проверили и готовят документы на усыновление. Поэтому этот малыш здесь пробудет ещё всего несколько дней, а потом его перевезут в США. Его приёмные родители очень хотят, чтобы никто не догадывался о его происхождении и все думали, что он их родной, поэтому постарались так ускорить процесс и специально переезжали на крайние полгода в другой штат…
«Ох, и заморочились они, конечно… Но так хоть его дразнить никто не будет и засыпать в последствии ненужными вопросами», – подумала я, а Варвара Михайловна провела меня в комнатку, где проходят предварительные встречи будущих родителей и их деток.
Я сняла пальтишко, переобулась, вымыла руки, надела специальный халат и принялась ждать, когда мне принесут нашего временного жильца.
Через несколько минут мне принесли слегка покряхтывающий и посапывающих светло-голубой конверт с кружевами, из которого выглядывал и морщился крохотный малыш в белом чепчике, слегка съехавшем с одного ушка.
- Это Энди. – Представила мне малыша Варвара Михайловна и, аккуратно передав мне это Чудо, вышла из комнатки, оставив нас одних.
Как же давно я не держала на руках младенцев. Последней была малышка Полечка – моя племяшка и дочурка моего брата. А ей уже всё-таки почти полтора года…
- Агуи! – прервал мои мысли голос малыша.
- Здравствуй, Энди. Я – Мира. – Поздоровалась и улыбнулась малышу, на что он загулил мне в ответ и даже беззубо улыбнулся.
- Ты такой хороший и приветливый, Энди. Хочешь поговорить?
В ответ мне очень мило крякнули и продолжили улыбаться.
- Ох, Энди, да ты оказывается настоящий обаяшка и очаровашка. – Широко улыбнулась малышу и заметила, с каким интересом он пытается меня рассматривать, а ведь ему всего-то четыре дня от роду… Ухмыльнулась и, продолжая мягко улыбаться, просто погрузилась в его нереальные серо-голубые глаза…
- Почему у вас, детей, такие невероятные глаза?.. Глубокие… Просто космос… Самый настоящий космос… И что всё ещё знаете вы, дети, что уже давно забыли мы, взрослые?.. – я аккуратно поглаживала малыша по ручкам и ножкам через конверт, а он мне очень приветливо улыбался, но всё же начал что-то рассказывать на своём «космическом» языке, периодически хмуря бровки и суживая глазки.
Так он лепетал несколько минут, а потом завозился, закряхтел и стал выворачиваться из конвертика.
- Тебе жарко, Солнышко? – я попробовала носик, щёчки и лобик малыша, после чего решила, что немного раскутать его всё же следует. Он же так забавно откинул ножками с себя конверт и, высвободив ручку, обхватил своими крошечными пальчиками мой палец, что я не сдержала своего лёгкого смеха, а он победоносно заключил:
- Лааа! – продолжая загадочно беззубо улыбаться.
- Ах, Энди, Энди… Кто бы мне подсказал, в какой момент из таких вот чудесных мальчиков получаются все те «животные», которые постоянно встречаются на моём пути? В какой момент такое Чудо начинает чувствовать, что ему неважно твоё мнение и плевать на твои чувства?
- Уууу! – «понимающе» ответил мне малыш и перевёл свой взгляд на потолок.
- Энди, Солнышко, – он снова внимательно посмотрел на меня. – Пообещай мне, пожалуйста, что вырастишь настоящим мужчиной – и не будешь обижать девочек, девушек, женщин и более слабых.
- Агуи, – «серьёзно» ответил будущий мужчина и притянул мой палец поближе к своему личику, а я не удержалась и аккуратно погладила его щёчку несколькими свободными пальцами. Энди довольно улыбнулся, отпустил мой палец и ухватился за рукав гольфа, а я снова тихонечко засмеялась.
- Ну, давай тогда тебя хоть немного поглажу, раз ты разрешаешь, – я ему легонько улыбалась, гладила нежную мягкую щёчку, слушала, как он мило и интересно гулит мне в ответ, всматривалась в такие красивые и в то же время невероятно глубокие глаза, а сердце щемило с каждой минутой всё сильнее.
- Энди… Там ты будешь Энди, а вот, если бы жил здесь, то тебя звали бы Андрюша… Как и… Впрочем, не важно всё это… Энди… Ты – Энди. А остальное не имеет значения… – оправдывалась я перед улыбающимся малышом и продолжала гладить его по щёчке.
Энди продолжал мило гулить и что-то лепетать.
«Очень «разговорчивый» малыш», – подумала я, продолжая рассматривать мальчика: его, уже такие выразительные и красивые, глазки, очаровательную улыбку и такое миленькое личико. Аккуратненько прижимаю его поближе к себе, а малыш выдаёт какой-то радостный звук и с улыбкой умащивает свою щёчку в моей ладони. А у меня в голове сейчас просто с молниеносной скоростью сменяется мысль за мыслью: «Как же такое возможно, ведь он меня знает всего несколько минут… Его бросили родные родители, а он всё равно так доверчиво льнёт к абсолютно постороннему человеку… В чём причина? В том, что он ничего не помнит, не понимает или теперь в каждом будет видеть родного человека? А как он будет себя чувствовать, когда я буду вынуждена уйти, ведь я же не его мама… И даже не приёмная…»
Сердце защемило ещё сильнее от мыслей, что я тоже предаю этого несмышлёного малыша, его доверие и надежды…
- Энди, Солнышко, к сожалению, я не твоя мама… И сегодня мы, наверное, видимся в первый и последний раз… Надеюсь, что ты меня сразу же забудешь… Но, а я уже не приду завтра, как бы мне не хотелось тебя увидеть ещё хоть разик… Не хочу, чтобы ты привыкал, а потом скучал… Может же такое быть, что ты меня сразу же и забудешь… Правда? А вот я тебя буду помнить всегда…
- Агуи! – выдал своё «фирменное» Энди – и с милейшей улыбочкой на своём личике стал умащиваться на бочок, а потом по-свойски положил свою ладошку мне на грудь и начал тыкаться в неё носиком и причмокивать ротиком.
- Ах, Энди, Энди… Все вы, мужчины, одинаковы… Вас в любом возрасте только грудь и интересует… – ласково «пожурила» я проголодавшегося малыша, покачав головой из стороны в сторону, а потом добавила. – Утомила я тебя своими разговорами, Солнышко… Совсем проголодался. Но мне нечем тебя накормить, поэтому пойдём – попросим, чтобы тебе приготовили смесь. А я тебя тогда покормлю из бутылочки, если никто возражать не будет…
- Лееее… – получила я в ответ, и поднялась с малышом, чтобы отыскать нянечку.
*****
Мне всё же разрешили покормить Энди, поэтому мы с ним расположились в удобном кресле возле окошка в той же комнатке.
Я наблюдала, как Энди сначала очень активно работал щёчками и с удовольствием причмокивал, но левую ручку он всё равно положил на мою грудь, а не обхватил ей бутылочку, как я предполагала.
- Ах, Солнышко, не хватает тебе мамы рядом, да?.. Ну, ничего… Через несколько дней ты уже будешь со своими новыми родителями. Они для тебя очень старались и прошли через много преград, чтобы ты стал для них родным, чтобы все вокруг думали, что ты и есть их родной сынок…
Малыш как-то неопределённо закряхтел, но всё равно продолжил кушать.
А мне было так больно и так грустно, что уже через несколько минут у меня заберут Энди, и я не узнаю, как он будет выглядеть, когда вырастет: какого цвета у него будут глаза, волосы… Не увижу его улыбку на уже взрослом лице… Не узнаю, каким человеком он станет и какой род занятий выберет для себя…
И почему-то именно в эти недолгие минуты общения с ним, я так отчётливо чувствую своё одиночество и абсолютную неустроенность в жизни, несмотря на своё материальное благополучие… И как бы я не старалась убеждать себя, что мне одной вполне хорошо, что я обойдусь без своей собственной семьи – и дети брата и детдомовские детки заменят мне своих, сейчас я абсолютно отчётливо чувствую и понимаю, что это не так… Я очень хочу именно своих детей, быть мамой, хочу бессонные ночи не из-за кошмаров, а из-за ухода за такими вот малышами… Но только своими… Чтобы не на несколько часов, а навсегда… Чтобы знать и понимать, что это мой ребёнок – и никто сейчас не придёт за ним и не скажет, что мне пора уходить, а малыша заберут…
Слёзы наворачиваются на глаза от неминуемой и скорой разлуки с малышом, которого я знаю, по сути, всего-то полчаса… От того, что совсем скоро я опять останусь одна…
А Энди лишь подтверждает мои страхи и опасения, кушая уже более медленно, прикрывая глазки и даже периодически сладко зевая. Но этот малыш стал для меня каким-то Чудом, да что там – он и есть самое настоящее Чудо, поэтому я так хочу, чтобы у него в жизни всё было хорошо. И я проговариваю уже засыпающему малышу своё пожелание-напутствие, надеясь, что, возможно, оно останется в его подсознании и послужит ему хоть небольшой опорой и стимулом в тяжёлые моменты жизни, которые неизбежно бывают у всех:
- Энди, Солнышко… Постарайся, пожалуйста, быть счастливым. И помни, всегда помни, что ты тот, кем видишь себя ты, и всегда можешь стать тем, кем хочешь. Главное – верь в себя. Всегда и при любых обстоятельствах. Даже, когда родные в тебя не верят и отворачиваются. Помни и знай, что ты всегда можешь сделать всё, что хочешь, добиться всего, чего хочешь, и быть тем, кем хочешь. Потому, что ты – Чудо в этой Вселенной. Ты смог уже очень много. Ты здесь. Ты живой и здоровый, несмотря ни на что. Тебя уже ждут твои новые родители. Энди, постарайся, пожалуйста, никогда не предать себя и свои желания, будь собой, будь настоящим, постарайся получать удовольствие от этой жизни и от того, что делаешь… И помни, что в любом возрасте, ты – настоящий мужчина, и должен быть защитником родных и слабых, а не наоборот… Я верю в тебя и очень хочу, чтобы твоя жизнь была лёгкой, долгой и счастливой… Но даже, если что-то пойдёт не так, то всегда помни, что ты можешь всё, поэтому всегда верь в себя. И всегда будь трудолюбивым, ведь лентяи сами ничего не добиваются в жизни, а жить за чужой счёт – всё же не очень хорошо, Энди… Тем более, что ты будущий мужчина.
А тем временем будущий мужчина уже наелся, бросил соску и с милой улыбочкой на маленьком личике мирно посапывал, доверчиво уткнувшись носиком мне в грудь. Кстати, свою левую ладошку он тоже до сих пор не убрал…
Я же любуюсь этим Чудом и чувствую, что улыбаюсь просто так… Мне очень не хочется его отдавать, но и забрать себе я его тоже не могу. Тем более, что у него уже есть родители.
Я медленно наклоняюсь и аккуратно целую его головку через чепчик, ведь я для него всё равно чужая – и не желательно, чтобы моя микрофлора так активно попадала на малыша. В глазах снова начинает пощипывать, но я сдерживаю себя от слёз – дети очень чувствительны, а я хочу, чтобы малыш спокойно поспал. И только собираюсь пожелать ему приятных снов, как в комнатку заходит нянечка.
«Ну, вот и всё», – подумала я, аккуратно встала с малышом и понесла его в спальню, где было ещё несколько крох постарше. В наш детский дом младенцы попадают крайне редко – только тогда, когда в специализированных не хватает мест, ведь у нас здесь живут и учатся детки постарше – обычно с ясельного возраста. Их просто переводят из других детских домов малютки. А для младенцев у нас есть всего несколько комнат и нянечек. Ну, и детские педиатр, невропатолог и ЛОР у нас, конечно, тоже есть. Но они осматривают всех детей.
Тяжело вздохнула и аккуратно переложила малыша в кроватку. Прикрыла его одеяльцем и пожелала приятных снов и просто хорошей и счастливой жизни. Улыбнулась на прощание, погладила ещё раз по нежной щёчке и пошла к другим малышам. Поправила им одеяльца и всем пожелала побыстрее обрести свои семьи, ведь для ребёнка ничего важнее любящей и заботливой семьи быть не может. И это очень хорошо видно как раз в таких местах, как детские дома…
*****
Как-то на автомате оделась и, попрощавшись со всеми, вышла за ворота детского дома. В моей голове сейчас смешалось множество чувств, мыслей, эмоций и желаний…
Эти детки, мои родители, Энди, «Ваша Реклама», танцы, брат и мои племянники и, конечно же, ОН… Пытаюсь упорядочить весь тот беспорядок и хаос, который сейчас творится у меня в голове, но только память и подсознание, будто сговорившись, подсовывают воспоминания моего общения с Энди и нашего крайнего общения с Андреем Викторовичем в четверг… Взгляд Энди сменяется ЕГО взглядом, я в комнатке с малышом – и я в его кабинете, в лифте с НИМ и в коридоре… Я ложу Энди в кроватку, а потом Андрей Викторович открывает мне двери кабинета дизайнеров… Мозг начинает закипать от стремительно меняющихся картинок и переизбытка эмоций, а я чувствую, как по моим щекам начинают скатываться слёзы…
«Мира, ты таки дурная…» – констатирую я вслух и дрожащими руками включаю авто для прохождения диагностики, а затем тянусь в бардачок за бутылочкой воды и бумажными салфетками.
Постепенно успокаиваюсь, но память всё равно «услужливо» показывает мне, как я держу Энди на своих руках, и как Андрей Викторович передаёт мне мои вещи. Из рук в руки… А мой внутренний голос при этом язвит, старательно расставляя интонации:
«Мир от этого не распался на молекулы! И ты, кстати, тоже, Мира!»
А я сейчас абсолютно не понимаю своих бурлящих чувств и ощущений, но я определённо точно для себя решила, что больше никаких успокоительных, снотворных и антидепрессантов в моей жизни не будет. Поэтому пора уже мне узнать состояние своего организма.
Я достаю свой мобильный. Уже начало восьмого вечера, но частные клиники тем и хороши, что работают даже в выходные и до восьми часов вечера. Поэтому я решительно набираю номер одного очень хорошего центра планирования семьи, чтобы записаться завтра на приём и полное обследование.
Поздний вечер субботы. Я стою под струями контрастного душа, пытаясь смыть с себя тяжесть очередного сумасшедшего дня. Все переговоры и деловые встречи позади. Результатами я полностью доволен. Но вот только Мира… Хочется увидеть её и убедиться, что с НЕЙ всё в порядке.
Прошлая ночь для меня выдалась тяжёлой – и мне бы побыстрее забыть все эти сны…
«А как ОНА? Как живёт и спит после пережитого и после таких вот танцев?»
Сердце снова сжимается – и до невозможного хочется аккуратно прижать ЕЁ к себе и защищать от всех бед и неприятностей. Больше никогда не видеть слёз на любимом личике… ОНА же заслуживает только радости в жизни и улыбок.
Вытираюсь, надеваю спальный комплект, но понимаю, что заснуть сейчас не смогу. Уж слишком яркие впечатления на меня произвёл вчерашний «танец» Миры… Понимаю, что надо как-то переключиться, но все мысли сейчас кружатся вокруг неё, поэтому ни чтение книги, ни новостные ленты, ни фильмы меня сейчас не отвлекут.
Как-то машинально беру пульт, проходя мимо журнального столика, и включаю телевизор. Не думать о Мире у меня всё равно не получится, поэтому постараюсь тревожные мысли заменить более позитивными.
Вспоминаю про ещё один танец, о котором мне немного рассказывала София, и в поисковой строке ютуба набираю: «MiraBelle Love» (МираБель Любовь – прим. автора).
И снова миллионные просмотры с миллионами лайков, а под роликом – множество хвалебных «од» красоте Мирославы, её невероятным движениям, харизме и профессионализму… Ревниво сжимаю пульт и челюсти, но всё равно включаю на воспроизведение.
От звуков учащенного сердцебиения моё сердце снова сжимается и также ускоряет свой ритм. И только я начинаю думать об ужасном совпадении с прошлым роликом, как вижу на экране мелкий песочек, на котором, в такт ударам сердца, красивая ножка со светлым педикюром и натянутым носочком вырисовывает «кардиограмму», постепенно переходящую в слово «love».
Неожиданно сам для себя выдыхаю с облегчением, а на лице появляется лёгкая улыбка, когда я замечаю на лодыжке Миры золотой анклет (цепочка или браслет на ножку – прим. автора). Натянутый носочек дорисовывает ещё несколько «сердечных ударов», после чего начинается медленная, красивая и мелодичная музыка в восточном стиле.
Камера скользит вверх по стройной обнажённой ножке, а моё сердце с каждым мгновением набирает темп. Прикрываю глаза на несколько секунд и медленно вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоиться. А когда открываю, то у меня просто челюсть отвисает от увиденного: Моя Малышка сейчас в раздельном купальнике рубинового цвета, но с топом, закрывающим декольте и нижнюю часть шеи. Поверх же этого топа надета сеточка такой же формы, плетёная из золотых цепей, в стыках которых были радужные стразовые бусины. Вместо юбочки была ультракоротенькая сеточка из таких же цепей с бусинами. На запястьях – изящные золотые цепочки-браслеты… А личико на вид без грамма косметики.
«Ох, какая же ОНА всё-таки обворожительная», – подумал я, наблюдая за плавными и изящными движениями Мирославы, за её чарующей и соблазнительной улыбкой, гипнотическим взглядом…
Сейчас я просто растворяюсь в этом великолепном зрелище: широкий безлюдный пляж с чистейшим песком, практически спокойный бесконечный океан, который отражает в себе закатное небо и, садящееся в него, солнце. Просто потрясающая игра и смешение фиолетового, малинового, персикового и жёлтого цветов и их оттенков. А на фоне всего этого великолепия, словно нереальное видение, изящно и грациозно танцует Мирослава, манит своим взглядом и улыбкой, ослепляет радужными переливами страз и золотом цепей на своём костюме. Но её образ настолько гармонично вписывается в окружающий пейзаж по цвету и блеску, не затмевая собой блики и отблески заходящего солнца на поверхности воды, а лишь акцентируя немного больше внимания на самой девушке и её движениях… Просто потрясающее зрелище…
И если вчера мне хотелось выхватить и забрать её из того ужасного места, то сегодня мне хочется уже оказаться рядом с ней на этом красивом и безлюдном пляже. Прикасаться к её изумительной и наверняка бархатистой коже, зарыться носом в её шелковистые волосы, так обворожительно сияющие в закатных лучах солнца, осторожно провести по ним рукой. Почувствовать в своих объятиях Миру… Как же невыносимо тяжело быть вдали от НЕЁ, не иметь возможности прикасаться, любить… И как же я сейчас завидую лёгкому ветерку, играющему с её волосами, смело касающемуся всех её изгибов…
«Да уж, Андрей… Дожил ты…» – прокомментировал мои мысли мой же внутренний голос. А я снова залип на том, как Мира как-то интересно перекрутилась и оказалась немного поближе к воде, присев на колени. Наклонившись вперёд, зачерпнула тыльными сторонами ладошки песочек. А потом девушка медленно и грациозно поднималась, будто вырастая из песка. Плавно и соблазнительно изгибалась, делая интересные волнообразные движения телом и руками, от чего песочек расходился по всей длине её рук и, словно стекал с них песочным водопадом. А в какой-то момент мне даже померещилось, что ОНА будто расправила крылья за своей спиной…
«Какая же ОНА невероятная», – проговариваю вслух и с неподдельным восторгом наблюдаю, как Моё Солнышко красиво поворачивается к океану, делает навстречу ему шаг, который неожиданно переходит в сальто вперёд с ровными ножками. После которого Мира приземляется в небольшую подступившую волну, от чего вокруг неё бриллиантами рассыпаются брызги, старательно переблёскивая в лучах заходящего солнца. А я даже не успеваю удивиться её умению неожиданно делать разнообразные сальто – вот вроде же просто пошла навстречу воде, а оказалось… И у меня снова перехватывает дыхание от её грациозного разворота, после которого она уже сидит на мелководье лицом к океану, слегка согнув ноги в коленях, опираясь сзади на руки и запрокинув голову к небу. А в этот момент по её телу снизу вверх прокатывается, медленно наступающая, небольшая волна, окутывая Миру практически до подбородка…
Я судорожно выдыхаю. До чего же она сексуальна, но при этом в НЕЙ нет ни грамма пошлости… Просто бесконечная женственность, невероятно манящая энергетика…
Моё дыхание перехватывает ещё раз, когда Мира разворачивается, переходя в необычный выпад, взмахивает волосами, а они, намокнув приблизительно на треть длины, очерчивают собой окружность, рассыпая следом за собой множество капель-бриллиантов, делая этот момент поистине волшебным и блестящим в последних лучах закатного солнца… А Мира снова медленно разворачивается, находясь по пояс в воде, обворожительно улыбается, подмигивает – и с ещё одного разворота игриво ныряет как раз в подошедшую волну…
Я продолжаю наблюдать за волнами, как завороженный, желая увидеть Миру ещё, но музыка завершается, солнце «утопает» в океане, а Моё Солнышко больше не показывается на экране…
«Эх! В омут, вернее в океан любви, так с головой…» – подумал я, но всё равно по телу продолжала разливаться нега, а Душу заполняло тепло… Этот танец оставил после себя очень приятное послевкусие и улыбку на лице, ощущение радости и веру в совместное счастье… Но разум всё равно не может выбросить из головы вчерашнее «Последнее Представление» Миры, от которого до сих пор пробегает мороз по коже, а внутри всё сжимается в жутком спазме…
«Как же можно быть настолько разной и такой настоящей при этом? И почему ОНА так много знает о жизни в своём-то возрасте?» – задал сам себе вопрос. Задумчиво покрутил пульт в руке, тяжело выдохнул и выключил телевизор. Лёг в кровать и погрузился в свои мысли о Мирославе, пытаясь всё-таки понять эту невероятную девушку и постараться найти к ней правильный подход.
Но ночь снова оказалась ко мне безжалостной, не дав даже во сне прикоснуться к Мире… Зато перед самым пробуждением я услышал, произнесённое родным голосом: «Мне просто надо привыкнуть…»
От автора
Здравствуйте, мои дорогие Читатели :)
В этом томе танцев больше не планируется – выдыхаем ;):)))
От Души желаю всем нам Мира, Добра, Благоразумия и только хороших событий в жизни :)
Всегда с уважением, ваша Лена :)
Проснулась по сигналу будильника, но в каких-то непонятных чувствах: с одной стороны, я была в полном смятении, но с другой – на моём лице явно ощущалась улыбка… А ведь я уже даже и не помню, когда последний раз просыпалась с улыбкой на лице…
Сладко потягиваюсь и пытаюсь вспомнить, что же послужило тому причиной.
Содрогаюсь – и улыбка сходит с лица, когда я вспоминаю свой привычный кошмар и Дмитрия. Но сегодня я уже пролила меньше слёз, а это, хоть и эгоистично, но, наверное, всё же хорошо… Ведь мне невероятно хочется как-то проснуться утром – и понять, что я просто проспала всю ночь, и мне ничего плохого не приснилось… Пока, конечно, это всё мечты, но очень хочется уже избавиться от постоянных напоминаний о моём прошлом… Я понимаю, что разрушила чужие жизни, но у меня уже просто нет сил продолжать разрушать свою…
Энди… Точно. Потом мне снился малыш Энди. И снова на моём лице начинает проявляться нежная улыбка. Очень интересно, как он там? А остальные? Почувствовала, что снова начинаю грустить, но этим я деткам уж точно не помогу, поэтому стараюсь вспомнить, что же мне снилось дальше?
А дальше мне снова снился Андрей Викторович… Мы идём с ним вместе по коридору третьего этажа «Вашей Рекламы», подходим к отделу дизайна, он открывает передо мной дверь, а там… Вместо привычного мне кабинета и его обустройства – безбрежный лазурный океан, яркое солнце, ясное небо и чистейший песок, а также пальмы и другая тропическая растительность… Невероятно красиво и просто нереально… Я перевожу на НЕГО свой взгляд и вижу, с каким теплом и нежностью он на меня смотрит, просто ласкает взглядом, а мне до безумия хочется, чтобы ОН так всегда на меня смотрел.
«Мира, пойдём?» – в голове очень чётко возникает, сказанная им фраза, а его обворожительная улыбка «зовёт» за собой. Он протягивает мне свою руку раскрытой ладонью вверх, а я очень хочу вложить в неё свою, но… боюсь… Чувствую, что боюсь обмануться, ошибиться, что-то не разглядеть и поторопиться… Опускаю взгляд на его руку и проговариваю: «Мне просто надо привыкнуть…»
Своей руки ЕМУ не подаю, но стараюсь очень нежно улыбнуться… а потом я просыпаюсь от сигнала будильника.
Хм! И снова ОН… Всё сильнее проникает не только в мои мысли, но и сны… Подсознание…
«Мне просто надо привыкнуть… – проговариваю вслух, а потом добавляю, – а что потом?»
Но я не хочу сейчас размышлять над ответами – мне пора собираться на обследование. Да и кровь натощак сдавать… Поэтому быстро вскакиваю с кровати, заправляю её и чуть-ли не бегу в душ. Напоминаю себе, что сегодня, кроме тренировки, надо ещё будет приготовить Машунькин заказ на понедельник.
Ох… Завтра уже понедельник и оперативка… Ладно! Справлюсь! Но надеть на себя что-то особенное всё равно захотелось…
Андрей
Всё утро в голове стоит «её» фраза: «Мне просто надо привыкнуть…» И умом я понимаю, что Мире действительно надо дать привыкнуть ко мне, что она только начинает мне доверять и нам ещё надо продолжать узнавать друг друга, прежде чем получится сблизиться так, как мне бы этого хотелось. Но как же это тяжело – быть рядом, видеть её улыбки, слышать нежный голосок и сдерживать при этом все свои порывы…
«Да, Андрей! Научись себя держать в руках – не хватает ещё ЕЁ спугнуть раньше времени, а то тогда точно сбежит, как только Вера вернётся. Блин! А через неделю на оперативки и планёрки будет уже ходить Вера… И далеко не факт, что Мира останется… И как ЕЁ удержать я пока даже и не представляю. Так, значит надо срочно заняться документацией и новыми договорами, пока буду лететь домой, чтобы можно было спокойно поговорить с Мирой, если выдастся такая возможность, и не переживать по поводу текучки. Ведь работа компании не должна останавливаться от того, что я влюбился и страдаю от неизвестности…»
*****
Не успеваю выйти из лифта, как дверь моей квартиры быстро раскрывается – и на меня налетает визжащая от восторга и радости сестрёнка:
- Привет, Андрюша!
- Кира, привет! – обнимаю свою Малышку, выйдя из лифта. – Ты чего аж сюда выскочила? И вообще, как догадалась?
- А я попросила, чтобы мне консьержка сообщила, когда ты приедешь. – Хитро улыбнулась и подмигнула мне сестрёнка, а потом потянула меня в квартиру.
Ещё не успев переступить через порог, почувствовал запах жареного мяса.
- Ты уже кухню успела оккупировать, Кирюша? Ничего не сгорит?
- «Да» – успела! И «нет» – не сгорит! – радостно сообщила сестрёнка и поскакала на кухню, добавив, – мой руки – и за стол! Стейки и салат уже готовы, Андрюша!
А я довольно улыбнулся и принюхался – горелым вроде не пахнет. Кира явно делает успехи в готовке. Да и её забота мне просто невероятно приятна.
Когда же пришёл на кухню, то действительно увидел обеденный стол, на котором уже были горячие стейки, салат из свежих овощей, соус и даже сок в стаканах.
- Спасибо тебе огромное, Кирюша! Какая же ты у меня умничка и хозяюшка. – Нежно улыбнулся сестрёнке, а она так забавно покраснела. «Вот же ж ещё одно Чудо», – подумал я, а вслух произнёс. – Кирюша, а какую прожарку ты осваивала сегодня?
- Что-то между «не сырым» и «не горелым», Андрюша. – Честно призналась сестрёнка, застенчиво улыбнувшись, а потом мы вместе прыснули со смеху.
- Ладно. Сейчас проверим. – Разрезаю стейк напополам. – Well done (степень прожарки мяса; well done – абсолютно прожаренное мясо, почти без сока – прим. автора). Умница, Кирюша. – Улыбаюсь ей и отрезаю себе небольшой кусочек для пробы. – У-у-у… Очень вкусно, Кирюша! Справилась! – улыбаюсь сестрёнке и вижу, как она с облегчением, но довольно выдыхает. – Ты переживала, что ли? – уточняю у неё.
- Ну, конечно! Не хотела тебя с дороги расстроить! – усмехается и ковыряет свой салат.
- Кирюша, ты меня никогда не расстраиваешь. – Пересел поближе к ней, притянул к себе и поцеловал в лобик. Малышка сразу же обняла меня в ответ, но промолчала. – Ты и соус приготовила тоже? – пытаюсь разговорить её.
- Нет, Андрюша! Соус я честно купила. Если совсем гадко получилось бы, так хоть соус ситуацию бы спас. – Иронично рассмеялась она.
- Кира, всё очень вкусно. – Посмотрел ей в глазки. – Что случилось? Рассказать не хочешь?
- Хм! – притянула мою тарелку поближе ко мне. – Давай сразу покушаем, пока тёплое, Андрюша. Всё очень сложно. – Посмотрела на меня с надеждой и принялась усердно разрезать свой стейк.
Я ей кивнул, дав нам обоим возможность собраться с мыслями, но понимаю, что здесь, скорее всего, тоже замешаны дела сердечные.
Выдыхаю и приступаю к трапезе. А через пятнадцать минут мы уже сидим с Кирой в зале – я её обнимаю, а она умостилась у меня на груди, слегка поджав колени.
«Дело серьёзное», – подумал я, поцеловал её в макушку и начал аккуратно гладить по голове. Она молча сопит мне в грудь, но ничего так и не рассказывает. Даю ей ещё несколько минут, после чего проговариваю:
- И как его зовут?
В ответ тишина.
- Кирюша, мне сейчас из тебя всё в час по чайной ложечке «вытягивать», как с маленькой?
Сестрёнка прыскает со смеху, вспомнив наш недавний разговор про Миру, и отвечает:
- Максим.
- У-у-у… Красивое имя, – произношу задумчиво, на что получаю тычок в бок и искренний весёлый смех сестрёнки.
- Андрюша, перестань! – покраснев, произносит она.
- Вот тебе, значит, можно, а мне нельзя – да? – задиристо проговариваю, притягиваю её к себе поближе, целую в висок и добавляю. – Кирюш, рассказывай, чего печалишься? Я всё выслушаю, постараюсь понять и помочь. Я так понимаю, что теперь моя очередь наступила – да? – глажу её по густым и шелковистым волосам, целую в макушку и вдыхаю аромат шоколада, который всегда исходит от её волос.
Слышу тяжёлый вздох и тишину. Ещё раз целую её в макушку.
- Кирюша, смелее! – подбадриваю сестрёнку.
- Он мне в пятницу после универа предлагал погулять сходить… Пришёл с таким красивым букетом персиковых роз… – тяжело вздохнула и снова замолчала.
- А ты что?
- А я сказала, что у меня дела, и просто убежала к такси и уехала… – грустно проговорила она.
- Понятно… – выдыхаю, глажу её по голове, снова целую в макушку. – А чего не согласилась погулять вместе? Как я понимаю, он же тебе нравится…
- Ну, уже, наверное, нравится… А тогда я и сама ещё ничего не поняла… Он на меня так смотрел…
- Как «так», Кира? – почувствовал, что внутренне напрягся. Извращенцев мне ещё не хватает возле сестры…
- С нежностью, преданностью и любовью… – я медленно выдыхаю, а сестрёнка добавляет. – На меня ещё никто так не смотрел, Андрюша, понимаешь?
- Понимаю, Кирюша… – продолжаю гладить её. – А быть вместе с ним ты хочешь?
- Не знаю, Андрюша… Не поняла ещё… Только вот увидеть его хочется… Это «да». – И она прижалась ко мне ещё сильнее.
«Ну, вот и моя Малышка влюбилась», – констатировал про себя, а вслух произнёс:
- Тогда соглашайся, когда в следующий раз пригласит. Если он тебя действительно любит, Кирюша, тогда точно так быстро не отступит…
- Ничего у нас не получится, Андрюша… Он обычный… – с грустью проговорила сестрёнка и вздохнула.
Я ухмыльнулся:
- А тебе кто нужен, Кирюша? Мутант, оборотень, вампир, единорог? Опять насмотрелась своих девчачьих фильмов?
Сестрёнка весело хохотнула:
- Нет, конечно! – она посмотрела на меня. – Он не богатый… А самый обычный автомеханик… – с грустью во взгляде произнесла она.
- А тебя, значит, только миллионеры интересуют, Кирюша? – посмотрел серьёзно на сестру.
- Нет, ты что? Просто ты мне не разрешишь…
Не дал ей договорить:
- Что я могу не разрешить тебе, Кирюша? Любить человека?
- Нет… Я не об этом…
- А о чём тогда? Он бездомный? Альфонс? Хочет жить у тебя и сидеть на шее?
- Нет… Не думаю… Он приехал из пригорода, устроился в автомастерскую и снимает себе квартиру… Оля сказала, что он по пятнадцать часов там работает, и на часок вырывается, чтобы её после универа домой отвезти… – сбивчиво проговорила сестрёнка.
- А Оля – это кто?
- Оля Калинина – моя одногруппница и его младшая сестра…
«Значит, будет Кира Калинина», – подумал я и вслух добавил:
- Судя по всему, он работящий парень, Кира… А деньги – дело наживное… – поцеловал её в висок. – Разбирайся в себе, а я всегда помогу, чем смогу.
- А если он не захочет твоей помощи, Андрюша?
- Значит хвала ему и уважение, Кирюша…
Она на меня посмотрела с недоумением.
- Кира, я понимаю, что ты уже привыкла жить хорошо и не вижу в этом ничего плохого. Ты – моя сестра и, конечно, я не хочу, чтобы ты испытывала нужду… Но и запретить тебе быть с человеком, который тебе нравится, я тоже не могу… Кира, ты должна понимать, что быт и безденежье могут стать весомой преградой в отношениях… Не все семьи выдерживают это… Но ничего решать вместо тебя я тоже не могу… И я не хочу, чтобы ты страдала. Поэтому и говорю – разберись сначала в себе, своих чувствах, Кирюша, а потом уже строй планы на будущее… – я ей кивнул. – Хорошо?
- Хорошо… – несмело ответила она и кивнула.
- Кира, и будь смелее и увереннее в себе – ты самая настоящая красавица и умница. Любой мужчина будет счастлив возле тебя, но выбирать всегда тебе. Помни об этом. Попробуй с ним погулять. Пообщаетесь – и поймёшь, стоит о чём-то переживать или нет? Может, он тебе ещё и разонравится, а ты тут уже из-за денег переживаешь… «Меркантильная» ты моя… – подшутил над сестрой, поцеловал и погладил по голове и спинке, крепче обняв, а она ухмыльнулась, но продолжила молчать. – Кирюш, я всегда буду рядом и помогу… Не пропадёте – не переживай! Тем более, что хорошие автомеханики всегда в цене…
- Ага… – тихо ответила она.
- Знаешь, сколько ему лет?
- Двадцать пять…
- Вот и отлично, Кирюша! Всё у него ещё впереди. Оба молодые – торопиться некуда… Можно пока и просто повстречаться, а там уже видно будет… – взлохматил ей макушку, а она задорно ойкнула и посмотрела на меня. – Только ценить себя и уважать всё равно надо, Кира. Ты – приличная девушка. Помни всегда об этом и никаких поблажек ему не давай. – Подмигнул сестрёнке, а она снова залилась краской.
- Да я и не думала…
- Сейчас, может, и не думала… А потом… – она смущённо опустила глаза. – Вот доступность я уж точно не поддержу, Кира. И тогда будет плохо всем. Поэтому разбирайся в себе, Кирюша, но всегда сохраняй голову на плечах. – Улыбнулся ей и снова обнял. – Кирюша, скажешь мне, когда решишь? Хорошо?
- Да, Андрюша. Конечно. – Посмотрела на меня с улыбкой. – Тогда за тканями и фурнитурой для костюмов? Ты обещал…
Я ей широко улыбнулся:
- Конечно, Кирюша. Тогда давай одеваться. – Чмокнул её в лобик, и мы пошли собираться.
Как оказалось, Кирюша уже пробежалась по магазинам заранее – и от меня требовалось лишь выбрать ткани и фурнитуру из каталога с образцами, т.к. костюмные ткани премиум-качества нужно заказывать из Италии, а у нас в свободном доступе их попросту нет.
После оформления заказа поужинали с сестрёнкой в небольшом уютном ресторанчике и отправились домой. Она, вымотавшись, захотела пораньше лечь поспать, а я ещё заставил себя сесть за договора. Мысли о Мирославе и желанном общении с ней не дают мне покоя. Поэтому работа не должна нам помешать, если выпадет такая возможность.
Никогда ещё не «летел» на работу с таким желанием и рвением, как сегодня. Но приехав на парковку в полвосьмого, автомобиля дорогой сердцу девушки не обнаружил – и немного расстроился.
«В конце концов, она не обязана приезжать за полчаса до начала трудового дня, Андрей!» – мысленно одёрнул себя и быстрым шагом направился к зданию компании.
Час до оперативки пролетел быстро, ведь я старался успеть подогнать текучку по максимуму. А сегодня же ещё и съёмка рекламы, на которую я хочу попасть…
И снова все уже собрались, кроме Мирославы. Но на часах сейчас 8:25, поэтому она ещё не опаздывает, а я хочу успеть проработать документ до её прихода.
Неожиданный, но долгожданный стук заставляет меня отвлечься, я поднимаю взгляд на дверь, а моё сердце просто замирает…
Мира… Моя Мира…
В кабинет плавной и изящной походкой проходит Мира под несколько восторженных вздохов, и всех приветствует. Я тоже на автомате отвечаю ответным приветствием, но не могу оторвать взгляда от НЕЁ. Во-первых, соскучился за ней до безумия, а во-вторых… Как же она обворожительна в платье-футляре бордового цвета, идеально сидящем на её великолепной фигурке, а эти кружева… Неглубокий v-образный вырез оформлен изящным бордовым кружевом, которое переходит в воротничок, облегающий лебединую шейку. Такое же кружево нежно обхватывает запястья девушки, и изящным небольшим клинышком поднимается немного вверх по внешним сторонам ручек. Подол платья тоже украшает кружевом, формирующим такие же кружевные клинышки по бокам. И это делает, казалось бы, строгое платье длиной миди невероятно женственным, утончённым и романтичным, добавляет изюминки образу Мирославы…
Растворившись в своём прекрасном видении, сквозь гул сердца, отдающий в ушах, слышу:
- М-м-м… Мирочка-деточка… Скажи-ка, пожалуйста, колготы или чулки?
А я, как-то подфигевши, всё же перевожу свой взгляд на звук и наблюдаю, как жадно и похотливо Роман проходится взглядом по присаживающейся за своё место в конце стола, Мире. Только открываю свой рот, чтобы закрыть его рот, как слышу:
- Понятия не имею, что на вас сегодня надето, Роман Алексеевич. Я не сильна в извращениях!
Слышу, как Роман поперхнулся от возмущения, а кто-то уже взорвался смехом, пока кто-то всё же пытается старательно сдерживать его и прикрывается руками. Я в полнейшем шоке от услышанного, но всё же с широкой улыбкой на лице по нескольким причинам, перевожу свой взгляд на Миру.
- Вы бы это у других своих коллег поспрашивали – они вас всё-таки дольше и лучше знают, Роман Алексеевич… – абсолютно невозмутимо проговорила Мира.
Народ с разной степенью активности продолжает смеяться, Роман же плотно сжимает губы, а Мирослава продолжает потешаться:
- Вот видите, Роман Алексеевич, – обводит взглядом окружающих её коллег, – до чего вы коллектив доводите своими вопросами не по адресу. Мы же здесь, между прочим, собрались важные организационные моменты обсуждать, а не ваши пристрастия в одежде… Вот мне Андрей Викторович постоянно говорит, как важны оперативки и планёрки, а вы так эгоистично себя ведёте… Столько времени на вас уходит… Ай-йай-йай таким быть, Роман Алексеевич! – назидательно пожурила его указательным пальчиком правой ручки, чем вызвала дополнительную волну смеха, после чего абсолютно невозмутимо принялась открывать свой ноутбук.
- Спасибо большое, Мирослава Викторовна. – С широкой улыбкой на лице кивнул ей. А вот Роман всё-таки решил «подать голос»:
- Вообще-то, я спрашивал, что на тебе сейчас надето, Мирочка?
- Ну откуда мне знать-то было? – С невозмутимым видом поднимает на него глаза и пожимает плечиками. – Думаю, что уже можно было понять, что «туповата» я – соображаю очень «туго»… – народ прыскает со смеху, а Мира снова пожимает плечиками и добавляет. – И научиться уже либо правильно формулировать свои вопросы, либо молчать, Роман Алексеевич. – И подмигивает ему.
- Молчание – золото, Роман Алексеевич! – вклиниваюсь я. – Мирослава Викторовна права. – Многозначительно смотрю на него и киваю, после чего добавляю. – Всё! Начинаем оперативку.
Остаток оперативки проходит уже спокойно и плодотворно. А благодаря расторопности и креативности Миры, вновь быстрее, запланированного на неё, времени.
С благодарностью отпускаю всех, но прошу Миру задержаться. Моя Врединка тяжело вздыхает, но всё же остаётся сидеть на месте.
Роман, на удивление, выходит, просто попрощавшись. А, как только за ним закрывается дверь, Мира проговаривает:
- Да всё я понимаю, Андрей Викторович… В четверг вообще могу посидеть за дверью с Аллочкой или у нас в отделе остаться… – скрещивает руки на груди. – Ну, не могу я вести себя так, как вам хочется… – отводит взгляд от меня и теперь смотрит просто перед собой. – А в понедельник уже Вера Степановна…
Не даю ей договорить:
- Мира, я не об этом хочу с вами поговорить и ваше поведение не осуждаю тоже.
- И чего же? Вы же мне рассказали про Романа Алексеевича и попросили быть с ним повежливее…
- Но подобный ответ он всё же заслужил, Мирослава. – Она хмыкает и продолжает смотреть перед собой, а я добавляю. – Тем более, что вы правильно ему намекнули – и выводы нужно было уже давно сделать…
Мира неопределённо ведёт плечиком, но всё так же смотрит перед собой, а я смотрю на неё и отмечаю для себя то, что остаётся в её образе неизменным, а что условно меняется: снова высокая причёска из кос, хоть уже и другая, небольшие аккуратные серьги-каффы с россыпью постепенно уменьшающихся бриллиантов, всё тот же кулон из горного хрусталя, серебряные часы-браслет на правой руке, а на левой – браслет «Пандора» с «бриллиантовыми» шармами, но всё с той же подвеской-аметистом… И её неизменное фаланговое колечко на мизинчике левой ручки…
- Тогда о чём вы хотели поговорить, Андрей Викторович? – прерывает мои залипания голос Мирославы.
Делаю глубокий вдох, встаю из-за своего стола, подхожу к Мире и присаживаюсь за соседнее с ней кресло. Мира хмыкает, но на меня всё равно не смотрит. А я так хочу пригласить её в ресторан на ужин, но понимаю, что Мира сейчас не оценит этого моего порыва, поэтому стараюсь случайно не проговориться, ведь она ещё явно не настроена на переход наших взаимоотношений на другой уровень. Сжимаю кулаки, вспоминая «её» фразу из моего сна, и стараюсь спокойно проговорить:
- Мирослава, ранее я никогда не был фанатом восточных танцев. – Девушка очень интересно скашивает на меня свои глазки, но не поворачивается, на что я широко улыбаюсь, но всё же продолжаю. – А несколько лет назад на одном корпоративе я наблюдал весьма пошлое и вульгарное выступление нескольких восточных танцовщиц и, естественно, сделал выводы, что это немного неудачный вид танцев и мне не интересен, как и прежде…
Мира хмыкает, пожимает плечиками и опускает взгляд вниз, а я спешу разубедить её неверные догадки:
- Мира, но я видел, как вы танцуете… Смотрел ролики в ютубе… Мира, все танцы, которые я видел в вашем исполнении – это невероятно красиво и без грамма пошлости… – девушка поджимает губы, но всё ещё не смотрит на меня. – Мира, вы такая Умничка, настоящий Профессионал, и абсолютно заслуженно лучшая. – Моё Солнышко хмыкает, но продолжает молчать и так и не смотрит на меня.
«Да что же это с ней такое?» – подумал я, а вслух произнёс:
- Вы очень хорошо чувствуете музыку, Мирослава…
Она поднимает голову и, смотря перед собой, проговаривает:
- Это суть моей профессия и в танцах, и в дизайне – понимать и чувствовать, а потом доносить. Я же всё-таки живу благодаря этому…
- Да, Мира. Я это понимаю.
- А вот, что касается пошлости, – она поворачивается вполоборота ко мне и наконец-то смотрит мне в глаза, – то опошлить можно всё, что угодно – было бы желание. И это абсолютно не зависит от вида танцев или вообще рода деятельности человека… Это больше зависит от самого человека, его желаний и преследуемых целей… – Я замечаю, как холод в её взгляде постепенно сменяется жаром. – А сами по себе восточные танцы ничего общего с пошлостью и развязностью не имеют. Нет таких канонов, по которым танцовщица должна быть максимально раздета… Каждая это решает сама для себя. Чем она готова и хочет брать… Кроме того, есть очень много направлений в востоке, в которых костюмы как раз таки сверхзакрыты. И не надо путать восточные танцы со стриптизом – ничего общего в этом нет. Хотя и стриптиз, конечно, танцевать очень сложно – и далеко не все так смогут… – К концу своей реплики Мира смотрела на меня уже широко распахнутыми глазищами, в которых горел огонь, но как-то осеклась и быстро перевела свой взгляд на стену перед собой.
- Мира…
- Если это всё, о чём вы хотели поговорить, Андрей Викторович, то тогда я пойду. – Она снова посмотрела на меня – Дела не делаются, пока я тут с вами сижу…
Она переводит взгляд на стол, закрывает свой ноутбук и кладёт на него записную книжку.
- Да, Мирослава, я понимаю это. – Смотрю на неё с нежностью и киваю, хоть и чувствую внутреннюю боль от того, что сейчас она уйдёт. Но всё же решаю добавить. – Мира, ваши танцы потрясают, иногда просто повергают в шок, заставляют переживать, задумываться… Мира, это не просто театр – вы же всё это проживаете… Я не понимаю, как вы это делаете, но это абсолютно другой стандарт танца…
- Это моя жизнь… – перебивает меня, но всё равно смотрит на свои вещи.
- Да, Мира. Это видно…
Она хмыкает и продолжает молчать, а я задаю ей свой вопрос:
- Мирослава, вы хотите вернуться на сцену? – Чувствую, как меня накрывает волнением, но стараюсь глубоко и медленно дышать, чтобы всё же успокоить себя и не выдать.
- Да. – Получаю тихий ответ спустя несколько секунд. – Как оказалась, бросить мне гораздо тяжелее, чем постараться вернуться, ведь это вся моя жизнь с семилетнего возраста… – Она слегка закусывает нижний левый уголок губы, но всё равно добавляет. – И так не уходят… Это не правильно.
Мы с ней синхронно выдыхаем, хоть она на меня сейчас и не смотрит.
- Это хорошо, Мира. Я думаю, что это правильное решение.
- Андрей Викторович, – она переводит свой взгляд на меня и смотрит очень серьёзно. – Вы же понимаете, что я не смогу ездить по конкурсам и работать здесь в прежнем режиме?
- Догадываюсь, Мирослава. – Киваю ей утвердительно и пытаюсь улыбаться, хоть меня сейчас будто под дых ударили.
- Я доделаю проект для «Food & LifeStyle», конечно. Это даже не обсуждается. – Кивает и смотрит на меня пронзительно, а потом хлопает своими шикарными ресницами три раза и добавляет. – И я помогу со всей линейкой – не только с Европой. Мне проект очень нравится и мы с ребятами хорошо сработались… – Снова хлопает ресницами, а я молчу и просто нежно ей улыбаюсь. – Я не смогу их бросить. – Замечаю секундное удивление на её личике, после чего привычное хлопанье ресницами, а потом она всё равно добавляет. – Когда Вера Степановна вернётся, мы подумаем, как лучше поступить, а я пока поспрашиваю у ребят – может, всё-таки кто-то захочет стать её замом… – замечаю волнение на её личике и отвечаю:
- Мира. Всё в порядке. Хорошо. Поспрашивайте. – Киваю ей и улыбаюсь. – Я не против. Я ведь вам обещал… – продолжаю улыбаться ей, хоть внутренне вою от безысходности, но просто не могу не поддержать её желание вернуться в танцы. Она смотрит на меня слегка растерянно, но всё же легонечко улыбается. – А когда Вера Степановна вернётся, мы всё решим, Мира. Не переживайте. Я очень рад, что вы решились – это, правда, правильное решение. – Улыбаюсь ей более доброжелательно и одобрительно киваю, и вижу, как буквально на глазах Мира расцветает, а её глаза уже сияют.
- Спасибо большое, Андрей Викторович. – С искренней улыбкой проговаривает она.
- Пожалуйста, Мира, хоть я и не представляю, за что? – И так же искренне ей улыбаюсь.
- Правда, есть, за что. – Кивает и опускает взгляд.
- А я из корыстных побуждений, между прочим. – Специально задираю её, стараясь проговорить максимально весело и бодро, а она вскидывает на меня свой взгляд. – Мне просто очень хочется посмотреть на ваши танцы вживую, а не на экране, Мирослава.
Моя Малышка растерянно хлопает ресницами, снова опускает свой взгляд и смущённо произносит:
- Ближайший Чемпионат мира будет в Киеве в начале сентября. Я на него готовлюсь… Если захотите и не будете в командировке, то…
- Конечно, захочу и спланирую свой график с учётом вашего выступления, Мира.
- Хорошо. – Не поднимая на меня своих глаз, отвечает она.
А я сейчас улыбаюсь и просто не узнаю Свою Малышку. Так смущается… Но так мило… И всё равно оставляет надежду на то, что мы только в начале наших с ней отношений.
- Андрей Викторович, – снова смотрит на меня, – а вы наш совместный трайбл смотрели с девчонками, да?
- Да, Мира. Великолепный танец. Мне очень понравился. – Замечаю, как она начинает мне искренне улыбаться. – А вот в комментах вы всё равно язвите!
И мы как-то синхронно засмеялись.
- А я даже и не собиралась… Ещё и несколько раз перечитывала – и ничего такого не заметила… – пожимает плечиками и, слегка посмеиваясь, добавляет, – это, наверное, уже деформация сознания у меня… Простите, пожалуйста, я честно не хотела.
- Да ладно, Мирослава! Зная вас… – широко улыбаюсь ей, покачивая отрицательно головой, и мы снова начинаем вместе смеяться. Возможно, со стороны это и может кому-то показаться глупо, но почему-то именно сейчас мне кажется, что я не теряю Мирославу, а наоборот становлюсь к ней ближе. И от этих нереальных ощущений по телу растекается приятное тепло и нега, душевный уют и комфорт. Просто от того, что я рядом с ней, и мы сейчас друг друга понимаем…
Я даже и не подозревала, что наш разговор с Андреем Викторовичем будет проходить в подобном ключе. И это всё-таки он смотрел наш трайбл и оставил свой комментарий. А ведь я так и думала…
Но всё равно не понимаю, что со мной сейчас происходит, и почему на меня накатывает то какое-то смущение, то радость… Я же танцую на сцене уже очень давно – и хорошо умею управлять своими эмоциями и держать взгляд, а стесняться я давно перестала… Да и не в сценическом костюме же я сейчас перед ним…
Но всё равно мне почему-то приятно, что он хочет посмотреть, как я танцую на сцене… Не знаю, почему, но радуюсь этому факту как дурочка…
А ещё, похоже, что он совершенно не понимает, что только что сделал для меня. А ведь от родителей я уже очень давно поддержки не видела. Да и сейчас они не хотят, чтобы я возвращалась в танцы… А ОН… Неужели и правда понимает, насколько для меня важно справиться со всем и вернуться? Хоть мы же с ним никогда и не разговаривали на эти темы…
Но всё равно, после того, как мы немного отсмеялись, я всё же не удержалась от вопроса:
- Андрей Викторович, а Элину вы по танцу узнали, да?
- Да, Мира. – Кивает мне и улыбается. – Она очень яркая девушка – сложно было не запомнить.
А я почувствовала, как меня почему-то царапнула ревность. Эля, ведь и правда, очень яркая, красивая и необычная девушка, поэтому…
- Мира… – услышала, как меня позвал Андрей Викторович, и постаралась сфокусировать на нём свой взгляд. – Мира, – вижу, с какой нежностью он мне улыбается, и отчего-то чувствую себя немного неловко. – Вы тоже очень яркая и красивая девушка. – Кивает мне и продолжает нежно улыбаться. – И София тоже. Вы все очень красивые, яркие и необычные. И хоть кажется, что вы все очень разные, но дополняете вы друг друга просто превосходно.
- Ну да, наверное… – чувствую, что хлопаю ресницами и смущённо улыбаюсь.
- Абсолютно точно, Мира. – Искренне улыбается мне. – И волосы у вас всех просто шикарные. Не часто сейчас встретишь девушек с такими длинными волосами.
- Да. Это так.
- Я очень признателен, что вы подключили свои знакомства, Мира. И огромное спасибо, что позвали Элину – это настоящая удача для рекламы средств по уходу за волосами. Поэтому со всеми финансовыми моментами обращайтесь, пожалуйста, сразу ко мне. – Улыбается мне с благодарностью и кивает.
- Пожалуйста, Андрей Викторович. Но Элину я не звала… Она сама решила помочь… Она чувствует просто очень хорошо некоторые моменты… И денег она не возьмёт – она, правда, просто помогает. – Киваю ему. – Ну, а с остальными мы поместились в бюджет, Андрей Викторович. Так что – не переживайте.
- Хм! Ну, теперь хоть понятно, чем вы с ней похожи, Мирослава… – улыбается с теплотой во взгляде. – Но всё равно спросите у неё об оплате, пожалуйста. Это нормально – она тратит своё время, как-никак.
- Ладно, Андрей Викторович, спрошу. Хоть вы и не поняли…
- Понял, Мира. Вы просто хорошие подруги. – Добродушно улыбается и кивает.
- Не только в этом дело.
- Я даже и не сомневаюсь. Но всё же, Мирослава. Она поможет многим людям заработать денег за счёт того, что ухаживала за своими волосами, тратила на это силы, время и финансовые ресурсы. Мне кажется справедливым, что и она получит за это финансовое вознаграждение, Мирослава.
- Хорошо. Я поговорю с ней.
- Вот и хорошо. – Кивает мне и улыбается. – Я помню, что ранее вы не хотели принимать участие в съёмках рекламы в качестве модели. Но, если сейчас вы хотите сняться вместе со своими подругами…
- Нет, Андрей Викторович. Я поняла, о чём вы… Но нет. Спасибо большое.
- Ладно, Мирослава. Как хотите. А можно у вас ещё кое-что спросить?
- Спрашивайте. – Утвердительно киваю и улыбаюсь в ответ на его улыбку.
- София мне говорила, что вы сами себе концертные костюмы шьёте и украшения делаете. Это правда?
Вижу неподдельный интерес в его глазах и ухмыляюсь:
- Да, правда.
- Но это просто невероятно, Мира… Костюмы настолько шикарные и в них очень много труда. – А теперь я вижу искреннее удивление на его лице.
- Спасибо большое, Андрей Викторович. – Мягко улыбаюсь ему.
- А вы заканчивали какие-то курсы шитья?
Не понимаю, почему ему так интересна эта тема, но всё же отвечаю:
- Нет, нам просто в школе давали основы кройки и шитья, а дальше я уже сама.
- Хм! Понятно. Но как вы всё успеваете, ведь на это очень много времени надо…
- Да, со временем, конечно… – легонечко смеюсь. – Кто б «отсыпал»? – мы вместе хохотнули. – Но мне очень нравится создавать что-то новое. И это чувство, и предвкушение, когда просто из идеи постепенно появляется то, что можно увидеть, потрогать, надеть…
- Я понимаю – вы творческая натура, Мирослава. Но у вас же столько костюмов и украшений… Неужели вы никогда не шили на заказ?
- Нет, ну до пятнадцати лет мне шили костюмы, конечно. Но с четырнадцати лет я их украшала уже сама. И украшения тоже сама делала. – Зачем-то рассказываю ему всё это и киваю.
- А почему дальше не захотели, чтобы вам шили, а вы уже сами украшали?
- Ну, вредная я просто и очень требовательная… – мы вместе хохотнули. – Но со временем для меня значение костюма стало больше. В процессе его изготовления я могу что-то изменить, ведь в голове всегда видишь одно, а при реализации часто получается не так и удачно, как хотелось… А швея всё равно делает так, как запланировали изначально. И она не держит в голове мой танец, музыку, посыл, который я хочу донести, и вкладываю в каждый стежок, шовчик… Человек обычно просто шьёт, чтобы отдать заказ побыстрее, а всё остальное ей не важно. И тогда костюм получается без души, понимаете? Это просто вещь. Но мне так не подходит, ведь я вкладываю… – осекаюсь и добавляю. – Да не важно. Всё равно не поймёте.
- Почему же не пойму? Вы вкладываете себя, свою Душу… Это видно, Мира, и чувствуется… Мне кажется, вы правильно делаете, что шьёте себе всё сама. У вас очень цельные и гармоничные образы получаются. Другой человек, наверное, внёс бы диссонанс своей энергетикой. Но я всё равно не понимаю, как вы всё это успеваете?
- Ну, приходится. А когда что-то нравится – и ты горишь этой идеей, делаешь, стараешься, хочешь успеть до выступления, то как-то на многие вещи и внимания уже не обращаешь… Просто мало спишь. Хоть для меня и самой это загадка… Но сам процесс и то, что получалось в итоге, мне всегда сил придавало, радости, энергии… За счёт этого, наверное, и справлялась… И мне всегда проще что-то делать самой. Так я всё чётко планирую и понимаю, что всё зависит только от меня… Что у меня не получится только в том случае, если я сама не справлюсь, а не кто-то подставит… Так проще даже. Злишься только на себя и стрелки перевести не на кого… Сразу ясно, что над собой работать надо…
- Понятно, Мирослава. И с проектами у вас точно также? – вижу заинтересованность в его взгляде и искреннее желание разобраться и поддаюсь ему:
- Да, конечно. Ведь это же тоже творческий процесс. Только ты не зависишь от наличия в магазинах тканей и аксессуаров, а делаешь уже всё, как задумывалось… Хотя… ведь в процессе тоже свои нюансы возникают – и конечный результат очень часто сильно отличается от первоначальной задумки… Но это нормально. – Я ухмыляюсь и продолжаю. – Но опять же – нормально, когда я сама дошла до такого результата, а вот если кто-то другой… а изначальная задумка была не совсем такая… Ох! Для меня это огромная проблема и стресс. Мне очень сложно доверять кому-то и делить свою зону ответственности… И то, что сейчас приходится над «Food & LifeStyle» работать всем отделом, это для меня очень сложно и огромное испытание на самом деле… – понимаю, что наговорила лишнего и сейчас лишь удивлённо хлопаю ресницами, внутренне проговаривая: «Нажаловалась, блин! Дура!»
- Я вас очень хорошо понимаю, Мира. – Кивает и добродушно улыбается. – Мне же тоже сложно доверять людям. А приходится… Да ещё и огромный объём работы. Да, по сути, ведь всё. Тоже о многом переживаю, но всё равно верю, что мои люди меня не подведут.
- Но у вас было же уже…
- Да, Мира. Было всякое. Но это не означает, что теперь надо на всех ставить «клеймо». Хоть определённый психологический барьер при этом всё равно присутствует. Но это же нормально. И я считаю, что надо ценить тех людей, которым можешь доверять. Отсюда премии и бонусы, Мирослава. – Продолжает мне искренне и мягко улыбаться.
- Но при этом вы всё ещё без замов…
- Хм! Ну, потому, что найти действительно хорошего управленца не просто. А здесь речь идёт не только о навыках и умениях. Люди, которые мне бы подошли, уже имеют своё дело. А переманивать чужих заместителей – это всё же не моё… Да и никто не даст гарантии, что такой человек опять куда-то не перебежит или просто не продаст важную информацию конкурентам. Ведь люди с подобной должностью и имеют доступ к той информации, которую далеко не всем положено знать… И как тут взять человека с улицы, если даже, казалось бы, друзья надежд не оправдали? А ведь от этого зависит не только моё благополучие, Мира. Здесь сотни людей трудятся и верят, что и дальше будут получать свой доход. Не все же здесь такие уникальные, как вы, Мирослава. – С нежностью улыбается мне и добавляет. – И люди работают, в первую очередь, за зарплату.
- Я это понимаю. Но всё равно пусть будет так, как мы решили тогда. Премии – ребятам. Ведь у меня действительно здесь свои задачи…
- А какие, Мира? – внимательно смотрит на меня, слегка приподняв свою левую бровь, но всё же продолжает мне легонечко улыбаться.
- Хм! Ну, понятно же какие: с людьми начать нормально общаться и… – я осекаюсь и отвожу взгляд.
- И что, Мира?.. Что?.. Доверять людям? – быстро подхватывает, не завершённую мной, фразу и пытается вернуть мне уверенность для продолжения общения. А я почему-то это очень явно чувствую… и снова поддаюсь на эту его «провокацию».
- Нет, доверять всё-таки сразу очень сложно… – тихо отвечаю, а потом уже более уверенно продолжаю. – Просто вернуться к привычной жизни, занимаясь тем, чем нравится. А среди людей со схожими интересами это сделать гораздо проще. Танцы для этого мне не очень подходят, ведь всё же по сути из-за них и… – тяжело вздыхаю и отрицательно качаю головой. – Это, правда, уже не важно.
- Ладно, Мира. И как вы считаете – у вас получается? – приветливо улыбается мне, заинтересованно приподняв левую бровь.
- Вот, как ни странно, да! – я хохотнула неожиданно сама для себя, а он мне улыбнулся ещё шире. – С ребятами мы замечательно сработались – и даже совместными усилиями проект делаем, что для меня, конечно… дикость, в общем! – чувствую, как широко распахнулись мои глаза, и я снова легонечко засмеялась.
А Андрей Викторович мне просто очень приветливо и широко улыбался, согласно кивая. И мне почему-то захотелось продолжить ему рассказывать дальше:
- Я же обычно очень ревностно отношусь к своим задумкам. Ну, кому-то с идеями и реализацией помочь я, конечно, могу и помогаю. И, безусловно, уважаю видение коллеги. Но вот то, что касается лично моих проектов и задумок… Вот тут уж лучше стойте подальше! – Мы вместе легонечко засмеялись. – Потому, что у меня есть свои пожелания и свой образ проекта в голове. И естественно, я очень хочу реализовать именно его, чтобы посмотреть, как всё это будет в деле выглядеть. Конечно, я очень благодарна за мнение со стороны и чужие идеи, но… блин же, как это порой злит и раздражает! – мы снова смеёмся вместе и я чувствую, что он меня вообще не осуждает, а просто пытается лучше понять, хоть я и не уверенна, что у него получится пересчитать всех тараканов в моей голове… Хлопотное это дело – и даже мне не под силу.
- Но сейчас у вас же получается договориться с коллегами, правда?
- Ну, они просто стараются максимально качественно выполнять мои просьбы. Идеи тоже подгоняют – и мы их вместе обсуждаем и приходим к общему решению.
- Это же отлично, Мирослава.
- Да, я тоже так думаю. – Киваю ему и улыбаюсь. – Здесь, правда, собрались хорошие профессионалы, Андрей Викторович. – Ещё раз киваю ему и довольно улыбаюсь.
- Спасибо большое, Мира. Вы уже говорили – я помню… – и так нежно на меня смотрит и улыбается, но я стараюсь не смутиться, и с улыбкой отвечаю:
- Правду можно и продублировать – не страшно.
- Не страшно, Мира. И мне очень приятно, что у вас получилось сработаться с коллективом. – И продолжает мягко улыбаться.
- Да, я тоже очень рада. – Отвечаю с замиранием сердца.
Мы снова смотрим друг на друга, а я понимаю, что начинаю медленно растворяться в его особенном взгляде.Сердце набрало бешеный ритм и уже буквально вырывается из груди… И очень хочется остаться здесь и ещё поговорить с НИМ, но внутренний голос всё же шепчет, что уже пора сбегать, ведь сегодня было и так слишком много сказано. А я абсолютно не понимаю, как он к этому всему относится, и о чём ещё можно с ним разговаривать?.. Хотя и просто на НЕГО смотреть мне почему-то очень нравится… Неужели любовь может так действовать на человека? Тебе просто комфортно с ним молчать и можно смотреть до бесконечности?..
Звук селектора снова «отрезвляет» нас и возвращает в реальность.
Андрей Викторович нехотя возвращается к своему столу и сообщает Аллочке, что через несколько минут освободится, и партнёр сможет зайти.
Я снова ловлю на себе такой окутывающий тёплый взгляд, радуюсь его нежной улыбке и слышу:
- Мира, спасибо огромное за такое откровенное и приветливое общение. Я очень ценю это. И я очень рад, что вы хотите вернуться к любимому занятию. С моей стороны преград вам в этом не будет. Я, наоборот, постараюсь оказать вам всяческую поддержку и, если вы всё же решите совмещать, то пойду на все ваши условия, Мира. – Он мне очень дружелюбно и обаятельно улыбается, а я чувствую, что смотрю на него во все глаза, не в силах сдержать своего удивления. Хочу сказать «спасибо большое», но почему-то молчу и начинаю хлопать ресницами.
- Мира, – продолжает на меня смотреть с нежностью и любоваться. – Не могу вам всё же не сказать, что сегодня вы просто потрясающе выглядите. Впрочем, вы всегда великолепно выглядите. Но этот цвет вам тоже очень идёт, Мирослава.
Чувствую, что начинаю немного смущаться, ведь я же и наряжалась сегодня для… не важно.
- Это же бордовый цвет? Я правильно понял? – вырывает меня из размышлений своими вопросами.
- А? Да, конечно, бордовый. Вы правы. – Киваю ему, наверняка со смущённой и растерянной улыбкой на лице. Беру свои вещи и медленно встаю из-за стола.
- До встречи, Мира! – слышу, приветливо сказанное мне в спину, и с вопросом на лице оборачиваюсь к нему. – Мы же на съёмке рекламы сегодня ещё увидимся, Мирослава.
- Ах, да… – Рассеянно отвечаю, но утвердительно киваю. – Хорошего вам дня, Андрей Викторович.
- И вам хорошего дня, Мирослава. – Получаю ответ, растерянно улыбаюсь на его искреннюю и широкую улыбку, а потом просто аккуратно «выскальзываю» из дверей его кабинета.
Какая же всё-таки Мира удивительная девушка. И даже смущаться умеет… Да ещё и так мило. Если бы сам всё это не увидел, то и не подумал бы никогда. Особенно после всех тех уверенных, ледяных и убийственных взглядов, которыми она меня часто одаривала в начале нашего знакомства. А оказалось, что ей всего-то надо немного поддержки, понимания и участия. И, конечно же, мне очень приятно, что мы начали находить с ней общий язык, общаться уже более открыто и не только на рабочие моменты. Но, в то же время, мне за неё очень больно, ведь помимо всего того, что я о ней знаю, напрашиваются выводы о том, что она всё же очень одинока и особо не привыкла к нормальному отношению к себе.
Очень хочется узнать, где её родные, но я чувствую, что пока мне ещё рано задавать ей подобные вопросы. Всё-таки не тот ещё уровень доверия между нами, как бы мне этого ни хотелось. А форсировать события, наверное, всё же не стоит. Сейчас очень важно не передавить на неё и не спугнуть.
Но вот увидеть её сегодня ещё безумно хочется. Как же она обворожительна в этом платье и как же ей идёт это кружево… Просто невероятно романтичный и тёплый образ, от которого и на Душе сразу же становится светлее и теплее.
Усиленно боролся со своими мыслями о Мирославе во время деловых встреч и переговоров. А за десять минут до завершения обеденного перерыва позвонил Роману и как ошпаренный вылетел из кабинета. По пути забрал Романа – и мы отправились в продакшен.
Взглядом старательно выискивал Мирославу, пока параллельно здоровался с, проходившими мимо, сотрудниками.
Чувствую, как пространство в помещении становится более плотным и, повинуясь своим ощущениям, поворачиваюсь к двери. Слышу присвистывание Романа и его реплику:
- Вот это «кукла» к нам пожаловала…
А сам наблюдаю, как к нам приближается Мирослава с девушкой, одетой полностью в чёрное. И что меня поразило сразу же в спутнице Мирославы, так это то, что вокруг неё явно подрагивал воздух, словно в летний день над разогретым асфальтом. Элина. Сразу же догадался я и сильно зажмурился, чтобы попытаться избавиться от искажений пространства, но открыв глаза, изменений в «картинке» не обнаружил. «Значит, всё-таки не мерещится», – заключил про себя и присмотрелся к одежде девушки, чтобы потом вблизи не пялиться на неё и не выглядеть придурком.
Ранее мне, конечно, приходилось видеть готов, но Элина поражала утончённостью своего образа и полным гармоничным слиянием с ним. Создавалось ощущение её невероятной целостности, а не того, что человек просто заскочил в проезжающий мимо «вагон» и решил в нём остаться.
Чёрное платье сверху было облегающего силуэта с длинными рукавами. Оно застёгивалось спереди на множество ремешков с витиеватыми серебряными пряжками. И эти ремешки формировали собой своеобразную перевёрнутую трапецию. Низ же платья был ассиметричной формы в виде пышной юбки маллет-солнце с кружевным кринолином (подъюбником – прим. автора), немного выходящим за края юбки. Ткань струилась красивыми волнами, которые расширялись книзу юбки, а при ходьбе возникала иллюзия их перетекания. Передняя часть юбки была чуть выше колен – и открывала вид на мелкую ажурную сеточку чёрных колгот и облегающие сапоги до колен на высоком устойчивом каблуке и небольшой платформе. Сапоги так же, как и платье, имели множество застёжек-ремешков спереди, с такими же ажурными пряжками. Задняя часть юбки была до середины икры. Неподражаемый же образ девушки дополняли кружевной чокер с серебряной подвеской-пентаграммой, красиво заплетённая коса, переброшенная через плечо и завязанная чёрной кружевной тесьмой, несколько браслетов, колец и чёрный кожаный клатч в руке известного бренда. На лице девушки макияжа не наблюдалось, а аккуратный френч с изумрудным ободком вызвал моё удивление, но всё равно не диссонировал, а наоборот добавлял жизни и свежести в этот, безусловно, потрясающий образ мрачной романтики.
Но Моя Мира всё равно не терялась на фоне такой, по необычному яркой, подруги, а выглядела невероятно живой и свежей, такой тёплой, уютной и желанной…
Обе девушки, будто в замедленной съёмке, сейчас приближались к нам уверенными, но при этом плавными и изящными походками. Никто из них не стушевался под пристальными взглядами окружающих. Их идеальные осанки и лёгкие улыбки выглядели естественно и никакой натянутости и нервозности не чувствовалось.
На расстоянии нескольких метров от девушек я почувствовал, как в меня, словно упирается, плотная воздушная стена. Затем я замечаю, как Элина слегка прищуривается, будто сканируя меня взглядом, после чего одаривает дружелюбной улыбкой – и «стена» мгновенно исчезает.
«Что за фигня?» – подумал я и перевёл взгляд на слегка побагровевшего Романа. «Неужели, он тоже чувствует то же самое?» – промелькнула в моей голове следующая мысль, но её перебило приветствие девушек. Мы с Романом синхронно поздоровались в ответ, после чего заговорила Мира:
- А вот и обещанное знакомство. – Мягко улыбается Моя Малышка. – Андрей Викторович, Роман Алексеевич, это Элина – моя подруга. Элина, а это Андрей Викторович – генеральный директор этой компании и Роман Алексеевич – финансовый директор.
- Приятно познакомиться, – снова синхронно проговариваем с Романом.
- И мне приятно познакомиться с вами, Андрей Викторович. – Дружелюбно улыбается и почтительно кивает. – Роман Алексеевич, а вот вам не могу ответить взаимностью. – Улыбка девушки становится ироничной, а в её необычных изумрудных глазах с ярко-жёлтыми вкраплениями вокруг зрачков, будто что-то сверкнуло.
Я перевожу удивлённый взгляд на Мирославу, на что она лишь пожимает плечами, поджав губы, и смотрит на меня широко распахнутыми глазищами.
- «Куклы» – это те, с кем вы жене регулярно изменяете, веря в то, что ваш нательный крестик убережёт вас от расплаты… – смотрит на него уже с лёгким презрением и, ухмыляясь, продолжает. – Я вас разочарую, Роман Алексеевич. Это так не работает. В вашей религии прелюбодеяние – это грех. – Она многозначительно смотрит на Романа с язвительной улыбкой на лице, но добавляет. – И следуя постулатам вашей религии, за него вам всё равно расплачиваться придётся. – Я перевожу удивлённый взгляд на опешившего Романа, но при всём своём желании, не могу и слова выговорить. А Элина тем временем ухмыляется и добавляет. – Надо было ислам выбирать. Там – можно! – и заливается звонким смехом, пока мы с Романом офигеваем, а Мира снова пожимает плечиками и тихонечко добавляет:
- Я честно предупреждала.
- Да ты откуда знаешь?! – завопил разгневанный Роман.
- Погуглила – во время интернета это вообще не проблема. – С издёвкой проговаривает Элина. – И вам советую подобрать что-то соответствующее вашим морально-этическим принципам, Роман Алексеевич.
- Да я про баб своих у тебя спрашиваю! – Роман вспылил ещё сильнее.
- Ну, а это уже на вас написано. Хм! Роман Алексеевич. – Язвительно улыбается девушка.
- Элина, пошли уже в гримёрку – нам пора. – И тянет подругу за руку. – Отлично поговорили и все всё поняли.
- Да, Элина. Спасибо вам большое. – Стараюсь приветливо улыбнуться девушке, хоть и нахожусь сейчас в полнейшем шоке.
- Я, пожалуй, ещё несколько слов скажу уважаемому финдиру, а потом пойдём, Мирослава.
- Эля, по-моему, уже достаточно.
- Нет, Мира, к сожалению, ещё нет… – Она с досадой смотрит на подругу, а потом переводит взгляд на меня и пожимает плечами. Затем проницательно смотрит на Романа и неодобрительно качает головой, поджав губы.
- Чего ещё не сказала?! – Злобно «бросил» Роман.
- Не ходите сегодня к своей Яночке, Роман Алексеевич. – Я вижу, как у Миры округляются от удивления глаза. И чувствую, что и мои, кстати, тоже. – У неё на днях «женишок» был… И «наградил», хм, «девушку», так сказать, за заслуги…
Я перевожу свой взгляд на Романа и вижу, как у него приоткрылся рот в немом удивлении.
- А в положении вашей супруги, триппер (или гонорея – одна из наиболее распространенных венерических инфекций, передаваемых половым путем – прим. автора) – не лучшая благодарность за будущего наследника, Роман Алексеевич…
- Да что ты мне тут «втираешь»?! Гадалка доморощенная! – гневно «выпаливает» Роман, а я ему отвечаю первым:
- Успокойся, Роман! Мила, правда, беременна? – и, несмотря на абсолютно дурацкую ситуацию, чувствую, как внутренне радуюсь за этого придурка, а на моём лице явно ощущается искренняя улыбка, хоть и всё услышанное ранее меня абсолютно не радует и я подобного поведения Романа не одобряю.
- Конечно, нет! Я б, наверное, тогда знал! – зло «выплёвывает» Роман, прожигая Элину взглядом.
- Ну, значит, ошиблись… Пошли, Элина… – снова пытается утащить подругу Мира, примирительно улыбаясь.
- Я так не ошибаюсь, Мира! Тебе ли не знать?
- Эля… – с просьбой во взгляде смотрит на подругу Мира и берёт её за руку.
- Прости, Мира. Так надо… – Элина аккуратно высвобождает свою руку, с нежностью проводит по предплечью Мирославы, а затем с холодом во взгляде смотрит на Романа.
- Очень плохо, что вы не знаете этого! У вашей жены слабость каждый день, тошнота по утрам и даже несколько потерь сознания уже было…
- Ах! – вырывается у Мирославы, и она подносит руки ко рту.
А Элина тем временем продолжает:
- Она знает про ребёнка, но вам пока не говорит… Нет уверенности у неё в вас, Роман Алексеевич. – Отрицательно качает головой. – Про измены ваши она тоже знает. – А я сжимаю челюсти с кулаками, стараясь не помешать Элине договорить, и девушка продолжает. – Плачет по углам, пока вы не видите… Во всём себя винит, хотя… Зря, в общем…
- Ты меня ещё жизни учить будешь?! – снова начал орать на девушку Роман.
- Так, Роман! Быстро успокоился! – Я встал между ним и Элиной.
- Элина, – перевожу взгляд на девушку и обращаюсь уже к ней. – Это всё, что вы хотели сказать Роману или есть ещё что-то?
- Этого достаточно, Андрей Викторович. Всё, что от меня требовалось, я сделала. – Она кивнула и проницательно посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Миру и, нежно улыбнувшись, сказала. – Ну, а теперь пойдём в гримёрку, Солнышко! Ещё немного дел осталось! – Задорно проговорила она и сама взяла Миру за руку.
- Спасибо большое, Элина. – Я искренне поблагодарил девушку, а Роман иронично добавил:
- Ага!
Элина закатила глаза и, проигнорировав Романа, ответила мне:
- Пока ещё не за что, Андрей Викторович.
- Есть за что, Элина. И я буду очень признателен, если вы всё же примете благодарность от нашей компании. – Роман цокает, Элина проницательно смотрит на меня, а я добавляю. – Мирослава, я надеюсь, что вы найдёте правильные слова для своей подруги.
- Хорошо, Андрей Викторович. – Отвечает мне Мира.
- Ну, тогда я надеюсь, что и вы найдёте правильные слова для своего друга, Андрей Викторович. – Многозначительно смотрит на меня Элина и кивает.
- Сейчас и начну, Элина. – Приветливо улыбаюсь ей и киваю в ответ.
- Удачи вам и всего доброго. – Отвечает девушка, разворачивается и сама ведёт Миру в сторону гримёрок.
А Моя Малышка оборачивается на нас с Романом, продолжая идти за подругой, кивает мне и смущённо улыбается.
- Всего вам доброго. – Отвечаю девушкам и перевожу взгляд на хмурого Романа.
- Пошли, Ром. Похоже, что нам всё-таки пора с тобой кофе попить…
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги