Дознаватель на отдыхе

Мрачные тени, рожденные трепещущим пламенем единственной свечи, танцевали причудливый танец по стенам. Я чувствовала плавные движения шершавых и потных ладоней по телу, слышала прерывистое дыхание возле уха, которое доносилось как будто издалека. Сознание заволокло туманом, из-за которого я не понимала ни где я, ни что происходит со мной…

Я резко села в постели. Отголоски сна пульсировали в висках, по телу бегали противные ледяные мурашки. Взгляд метнулся к окну, где первые лучи рассвета робко окрашивали небо. Я погладила себя по плечам, чтобы прогнать остатки ночного кошмара. Наконец придя в себя, я поняла, что нахожусь в своей комнате. Я думала, что забыла прошлое и смогла сбежать от него, но оно решило напомнить о себе спустя долгое время. 

Осознав, что больше не усну, я встала и спустилась на первый этаж, намереваясь приготовить завтрак и немного пройтись по набережной.

Прогуливаясь вдоль хрустально-чистого озера, я зачарованно наблюдала, как солнечные блики играли на зеркальной поверхности. Однако этот весенний день был обманчиво теплым — то и дело резкие порывы зябкого ветра проносились над водой, заставляя ежиться. Холодные струи воздуха приносили с собой свежесть пробуждающейся природы, но вместе с тем и легкую дрожь, которая никак не желала отступать.

Весной случается волшебство. Стоит однажды проснуться и выйти на улицу, как деревья уже распустили листву и приготовились зацвести, даря наслаждение красотой. Сейчас как раз и была такая пора. 

Созерцая природу, мыслями я перенеслась на три года назад. Мне пришлось покинуть столицу опозоренной из-за выбора, который я не совершала, оборвать все связи с семьей и научиться жить самостоятельно. Хоть я и уехала, сменив фамилию, позор последовал за мной. Слишком громким было мое имя и падение в пучину порицания обществом, которые, словно стервятники, пировали на моем горе. Жить с клеймом опороченной девушки было тяжело, противно и страшно.

Если бы не моя бабушка, герцогиня Элинор де Рос, и ее подарок в виде дома и маленькой, уютной чайной, даже не знаю, как бы справилась и смогла бы сохранить последние крупицы достоинства. Она часто мне писала, подбадривая и вселяя надежду, что смогу обрести счастье. Ее не стало два года назад, и я потеряла последнюю связь с прошлой жизнью.

Я стерла пальцами холодную слезинку со щеки и улыбнулась. Сегодняшний сон пробудил старые раны, которые только недавно смогли затянуться. Возможно, это напоминание, что пришла пора отпустить прошлое и просто жить. Ведь сейчас моя жизнь спокойна, у меня есть любимое дело и уютный дом, а главное, я сама себе хозяйка.

Я глубоко вздохнула и покачала головой.

Каждый день напоминала себе об этом, но у меня плохо получалось не возвращаться к прошлому. Иногда казалось, что все хорошо, но стоило увидеть влюбленную пару или мать, ведущую за руку дочь, как сердце сжималось в тиски, потому что я этого лишилась. Я могла полюбить, но смогут ли полюбить меня?

В попытке сбежать от беспокойных мыслей, я резко развернулась и направилась в чайную. 

Впереди я увидела Генри Эшворда, он шел мне навстречу. На его губах появилась улыбка, когда он заметил меня. Я не разделила его радости.

— Алара. — Господин Эшворд помахал мне рукой и подошёл ближе. — Не ожидал вас увидеть здесь в ранний час.

Я сдержанно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости.

— Добрый день, господин Эшворд, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы как всегда холодны со мной, Алара.

Он внимательно всматривался в моё лицо.

— Разве? — Я пожала плечами, отводя взгляд. — Просто у меня много дел и я спешу.

— Дела… — протянул он с лёгкой усмешкой. — Всегда у вас находятся дела, когда я появляюсь поблизости.

Его слова повисли в воздухе.

— Что ж, не буду задерживать вас. — Он слегка поклонился. — Приятного дня, Алара.

— И вам того же, господин Эшворд.

Он удалился, оставив после себя едва уловимый аромат дорогого парфюма.

Генри Эшворд вызывал у меня лишь раздражение своей навязчивостью и двусмысленным поведением по отношению ко мне. С самого первого дня нашего знакомства, когда я регистрировалась в жандармерии на новом месте проживания, он не скрывал своего интереса ко мне. Каждое его движение, каждый взгляд были пропитаны откровенным флиртом, который я находила не только неприятным, но и оскорбительным. Я старалась держаться с ним предельно холодно и отстранённо, давая понять, что его ухаживания неуместны и не найдут отклика. Чем настойчивее он становился, тем сильнее росло мое отторжение. Его назойливость лишь укрепляла решение держать дистанцию. Однако стоило ему занять пост главы местной жандармерии, как вся его галантность тут же испарилась. Опасаясь теперь, что моя репутация запятнает его. Вот только иногда я все же ловила его сальный взгляд на себе. 

Зайдя в чайную, я увидела небольшой беспорядок, устроенный моими помощницами — Валери и Сьюзен. Судьба свела нас после моего приезда, в этом самом заведении, и мы быстро подружились. Вскоре они предложили мне помощь с лавкой, и я была благодарна им за это.

— Что вы тут устроили? — пожурила я их.

— Алара! — радостно вскрикнула Валери и подбежала ко мне, взяв за руки. — Ты вовремя. Смотри, привезли наш любимый чай с персиком.

Валери подвела меня к прилавку, где в хаосе лежали десятки разноцветных тканевых мешочков, источающие легкий аромат разнообразных чаев. Она взяла розовый с надписью на иностранном языке и открыла его. Я вдохнула сливочно-персиковый запах и прикрыла глаза от удовольствия.

— Наконец-то, — прошептала я.

— Точно, — проговорила Сьюзен, пересыпая чай в баночки.

Я отложила драгоценный мешочек и принялась помогать Сьюзен, попутно участвуя в оживленной беседе. Они обсуждали первый в этом сезоне вечер танцев, что пройдет на городской площади. В домах знатных семей тоже будут устраивать балы. Помню, и я любила такие мероприятия, проводимые с весны и до первого дня осени. Они устраивались во всех городах нашей страны под чутким и внимательным взором матушек. Это время, когда двое людей могли найти друг друга, и к концу сезона, осенью, проводилось много свадеб. На одном из таких балов, который устраивал именитый герцог, я встретила Самюэля де Кана. Мы быстро полюбили друг друга, так мне казалось, вскоре он сделал предложение, и я чувствовала себя  самой счастливой. Сезон закрывался и приближалась осень. Каждый день становился все волнительнее, но последней бал в тот год обернулся для меня кошмаром и унижением.

— Алара. — Голос Сьюзен выдернул меня из мыслей. —  К нам приезжает главный дознаватель из столицы, и я слышала, что он самый завидный жених в королевстве.

Сьюзен мечтательно улыбнулась и прикрыла глаза.

— Не надейся, — проворчала Валери и показала ей язык. — Мэр точно будет ему сватать свою непревзойдённую дочь. Тут нет шансов.

— Не думаю, что он обратит на нее внимание, — нахмурила брови Сьюзен. — Главные красавицы столицы потерпели поражение в охоте за его сердцем.

— Может, ты и права. — Валери пожала плечами. — Интересно, он к нам надолго?

— Не знаю, — неуверенно ответила Сьюзен. — Все, что я слышала, — он решил у нас отдохнуть после закрытия сложного дела.

Я прервала их, напоминая, что им пора собираться на танцы, если они хотят успеть потанцевать с самыми завидными женихами нашего небольшого курортного города.

— Точно. — Валери засуетилась. — А как же чай?

— Я справлюсь.

— Хорошо, спасибо тебе. — Валери мне улыбнулась.

Они быстро ушли, оживлённо переговариваясь и смеясь. После их ухода стало тихо, я вздохнула и продолжила убирать чай по банкам, эти действия всегда помогали привести мысли в порядок своей монотонностью. Я подумала о главном дознавателе королевства. О нем я знала, что он молод и талантлив в своем деле, за раскрытие одного громкого дела его назначили на эту высокую должность пять лет назад. Лично с ним встречаться мне не доводилось, потому что приглашения на балы и званые ужины он отвергал, ссылаясь на занятость. Единственные мероприятия, на которых он присутствовал, — те, что устраивала королевская семья, и то, поговаривали, на пару минут. Я же их не посещала по нежеланию моей матушки. Она считала, что мне там делать нечего, и больше объяснений я от нее не получала.

Многие аристократические семьи надеялись заполучить его в зятья, но все их попытки сводились на нет. Он был полностью предан своей работе и вот уже много лет так и оставался завидным холостяком, мечтой многих девиц.

Я сделала шаг назад, любуясь порядком на полках с чаем. Теперь можно закрывать чайную и идти домой. Выйдя на улицу, я остановилась и подняла глаза наверх, когда заметила, как небо окрасилось в ярко-розовый цвет. Душевный покой наполнил мое сердце, и я улыбнулась. Глупо было грустить утром из-за сна.

В полумраке большого кабинета в воздухе витал запах пыльной бумаги и полированной древесины. Я сидел за массивным столом из темного дуба в свете настольной лампы. Передо мной лежал ворох документов, который я приводил в порядок, перед тем как отправить в архив. Откинувшись на спинку кожаного кресла, я закрыл глаза.

Я искренне любил свою работу: разбираться в сложных делах, распутывать загадочный клубок преступлений, арестовывать преступников. Вот только последующая подготовка отчетов и разборов всех записей, со сведением их в единую систему, меня утомляли.

Я выдохнул и открыл слегка горящие глаза от многочасовой работы, посмотрел на документы, собрал их, положил в коричневую папку и закрыл ее.

Вот и все, дело, над которым я работал полгода, завершилось, теперь могу спокойно дышать. Нам удалось найти преступника, который совершал  убийства в разных городах нашего королевства и оставлял фирменный знак, укладывая тела на множество цветов роз. Нам пришлось долго выслеживать его, ведь он упорно каждый раз ускользал из рук. Но все совершают ошибки, и благодаря этому нам удалось выяснить личность. Убийцей оказалась юная девушка, она не смогла дать нам объяснений своим действиям, поэтому ее признали душевнобольной и отправили в пансионат, который находится вдали от всех.

Я встал, подошел к окну и посмотрел на пустые предрассветные улицы столицы. В домах жильцы досыпали последние минуты. Скоро солнце полностью покажется на небосклоне, и одинокие улицы заполнятся людьми, шумом толпы и повозок. В домах начнется ежедневная рутина.

Я запустил ладонь в волосы и растрепал их. Сел обратно и написал короткую записку королю, прося о скорейшей личной аудиенции. Стоило мне выйти из кабинета в приемную, как помощник тут же поднял взгляд, и его лицо напряглось.

— Майкл, — твердо произнес я. — Это письмо надо отправить незамедлительно. 

Не дожидаясь ответа помощника, я стремительно вышел в просторный коридор. Шаги эхом отдавались от полированных стен, пока я направлялся к выходу из главного здания жандармерии. Хочу насладиться утренней тишиной на прогулке, пока буду ждать ответ из канцелярии короля.

Побродив по улицам родного города, я вернулся на работу через пару часов и сразу направился в свой кабинет. Майкл уже ждал в приемной с новостями, что король готов принять меня после обеда. Я решил написать письмо своему заместителю и проверить рабочее расписание. Закончив, я взял папку со стола и отправился во дворец. Карета медленно продвигалась по улицам. К счастью, вскоре мы достигли цели — величественные ворота предстали перед нами. Я вышел из кареты и отпустил ее. Прошел большие кованые ворота и пошел по направлению дворца, по периметру двора мне встречались королевские гвардейцы, несущие караул. 

Я не волновался перед встречей с королем, у нас сложились хорошие отношения. В свое время король поверил в меня и назначил молодого парня на должность главного дознавателя жандармерии королевства. Это было пять лет назад, я только недавно закончил высшую академию, и моим первым делом было найти производителей яда, что стал очень популярным среди замужних женщин. Многие мужчины умерли от действия отравы, но выглядело это как сердечный приступ. Один доктор, исследуя подозрительную смерть пациента, понял, что его сердце остановил яд, а не болезнь. Он обратился в жандармерию и началось расследование. Я выяснил, что преступниками оказались трое талантливых женщин, которые смогли синтезировать новый вид яда, наладить его производство и подпольную продажу через закрытые клубы.

Во дворец я вошел через хозяйственную часть и через пустые, темные проходы прошел в просторные коридоры, где вовсю кипела жизнь. Слуги и многочисленные помощники короля сновали туда-сюда, не обращая на меня внимания. В приемной за столами находились секретари, погруженные в работу. Один из них, обратив на меня внимание, молча проводил в следующую комнату, которая была малой приемной, и сообщил обо мне главному помощнику короля. Помощник, облаченный в парадную ливрею, кивнул в знак приветствия и предложил присесть, ожидая, когда меня вызовут. Я разместился на небольшом диване, обитом золотистым шелком. Ожидание длилось недолго, и вскоре за еще одной дверью раздался тихий звон колокольчика, сообщающий, что меня готовы принять.

Переступив порог, я оказался в большом, светлом кабинете. За столом, инкрустированным замысловатым узором, сидел король и внимательно на меня смотрел. Его длинные седые волосы свободно спадали до плеч. Темно-серые глаза светились мягкостью. Он не произнес ни слова, лишь сделал едва заметный жест рукой в сторону кресла напротив.

 — Чем обязан этой встрече?

Я изложил ему последние новости о деле, передав папку, и сообщил о своем желании немного отдохнуть в Анжире от работы. В последнее время я стал замечать за собой, что очень сильно устал.  

— Что ж, — начал король, — наконец-то мы завершили это дело. Благодаря тебе на одного преступника стало меньше.

— Но надолго ли, — произнес я. — К сожалению, преступников становится только больше.

Король тяжело вздохнул и покачал головой.

— Такая суть самих людей, — сказал он мне. — Ответь мне лучше, когда ты отправляешься?

— Завтра.

— Как долго тебя не будет?

— Думаю, пары недель мне хватит.

— Хорошо. Передай обязанности своему заместителю.

— Уже сделал.

Я поднялся с кресла, поклонился королю и направился к выходу. Закрывая за собой дверь, услышал его слова — “будь осторожен”.

Пока я находился на аудиенции, людей в приемной прибавилось, это были придворные, чиновники и посетители. Некоторые из них, заметив меня, пытались со мной заговорить, я же просто поздоровался и поспешил пройти мимо. Сейчас у меня не было сил вести светские беседы. Все, что мне хотелось — это отправиться на долгожданный отдых. Забыть на пару недель о работе, обо всех ужасах, с которыми приходится сталкиваться каждый день.

Я вернулся в жандармерию, чтобы оставить последние указания и спокойно отправился домой. В малой приемной Майкла не оказалось, и я невольно нахмурил брови, ощущая нарастающее раздражение. Толкнув тяжелую резную дверь кабинета, я замер на пороге. В моем кресле, небрежно развалившись, вольготно расположился незваный гость, им оказался Кристофер Монтеверди, наш наследный принц. Его присутствие было настолько неожиданным, что на мгновение я потерял дар речи. На его лице играла бесцеремонная улыбка, а темно-карие глаза вызывающие сверкнули.

— Чем обязан, Ваше Высочество?

Кристофер вздернул правую бровь и небрежно поправил ноги, закинутые на стол.

— Пришел проведать тебя перед отъездом, — протянул он с ухмылкой. — Почему ты не сообщил мне?

— Потому что ты еще слишком маленький, — поддразнил его.

Я изо всех сил старался сдержать рвущийся наружу смех, наблюдая за реакцией Кристофера. Его глаза медленно расширились от негодования, а брови сошлись на переносице от возмущения. Особенно забавным выглядело то, как он машинально выпрямился в кресле, словно пытался стать более величественным. Я очень любил его дразнить, прекрасно зная, как он на это реагирует и потому что был единственным, кому он прощал бесцеремонное отношение к себе по праву нашей близкой дружбы. Однако за этой маской скрывался удивительно серьезный и глубокий человек, способный на решительные поступки. 

Он наконец соизволил убрать ноги со стола, грациозно поднялся и направился ко мне.

— Никакого почтения к своему будущему королю, — произнес он с легким упреком в голосе, проходя мимо меня.

— Ты его еще не заслужил, — улыбнулся я, глядя ему прямо в глаза.

Кристофер театрально вздохнул и опустился на небольшой диван. Его взгляд тут же изменился, став пронзительным и сосредоточенным. 

— Я только вернулся из академии в надежде на наше общение, как ты решил устроить себе отдых.

— До твоего отъезда обратно в академию я вернусь, — уверяю его.

Я сел в кресло напротив него и посмотрел на принца. 

— Надеюсь. — В его голосе слышались нотки грусти. — Жаль только, не могу поехать с тобой. В Анжире сейчас хорошо. Вот только отец сказал, что я должен находиться на всех совещаниях вместе с ним.

— Вскоре это будут твои обязанности, —  напомнил я ему.

— Знаю, — он отвел  от меня взгляд, — только я этого не выбирал.

— Что ты имеешь в виду?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Как я могу нести ответственность за королевство, — начал он, — принимать решения за судьбу людей, если не знаю, что лучше для меня самого?

Кристофер задал очень сложный вопрос. Я мог только догадываться как тяжело осознавать, что по праву рождения за тебя сделали выбор, кем быть, как жить и каким путем идти. Каково это, когда вся твоя жизнь под самым внимательным наблюдением всех жителей, и ты не имеешь права совершить ошибку, за которую можно поплатиться? Мне иногда казалось, что Кристофер завидовал мне, ведь я сам распорядился своей судьбой и продолжал это делать, следуя своим желаниям и идеалам. Вот только иногда я ловил себя на мысли, что, возможно, иду не той дорогой, поэтому мне хотелось, получить мудрый совет, как поступить лучше для меня. 

— Я не знаю, — честно ответил я.

Кристофер снова посмотрел на меня и грустно улыбнулся.

— Никто не знает.

Он пожал плечами, молча встал и направился к двери.

— Бывай, — небрежно бросил Кристофер и вышел из кабинета.

После ухода Кристофера я почувствовал себя паршиво. Все же стоило повидать принца после его приезда или больше уделять ему внимание, пока он в академии. Переосмыслив наш короткий разговор, я пришел к выводу, что его гложило нечто большее, чем возможность стать королем.

Завершив все дела, я вернулся домой и дал указания дворецкому собрать багаж для поездки и приготовить карету к утру. 

Длинный и изматывающий путь подходил к концу. Анжир был небольшим и излюбленным местом отдыха, который находился возле большого озера с прекрасным видом на величественные горы. Мне говорили, что тут тихо и спокойная, безмятежная жизнь провинции. Я не хотел останавливаться в гостинице, но, чтобы расположиться в гостевых домах, нужно было обращаться к мэру. Я ранее написал ему письмо, прося предоставить мне временное пристанище, когда определился, куда стоит поехать. Он сообщил, что выделит один из своих домов, и написал адрес.

Оставалось еще немного, и я смогу пройтись, разминая уставшее, ноющее тело. Последние дни я мечтал об отдыхе, но для меня это было нечто новое. После выпуска из академии я жил работой, не отдыхая ни дня. Все мое существование свелось к бесконечной череде дел и задач, не оставляя времени ни для чего другого. Я даже не вспоминал о тех, кто мне дорог. В последнее время стал ловить себя на мысли, что устал приходить в дом, где меня ждут только слуги, сидеть в тишине в гостиной у камина и смотреть на пламя. Вот только кто сможет выдержать мое постоянное отсутствие? Многие пытались познакомить меня со своими дочерьми, но я не рассматривал вариант стать женатым мужчиной. Я поставил карьеру на первое место и теперь еду в прекрасный курортный город один. Но не слишком ли большую цену я заплатил за карьеру, отказавшись завести свою семью? Мы остановились напротив большого двухэтажного дома с изящными колоннами и лепным декором по всему фасаду. Вокруг раскинулся сад с аккуратно подстриженными кустами и клумбами с еще не раскрывшимися цветами. Кучер помог мне занести вещи в дом, и я попрощался с ним, сказав, что заранее сообщу, когда будем возвращаться в столицу, а пока он тоже может насладиться отдыхом.

Я устало вошел в дом. Холл был просторный, стены выкрашены в нежный персиковый цвет. Он вел к просторной лестнице на второй этаж, а по бокам от нее были двери. Я решил посмотреть, что за ними. Толкнув левую дверь, обнаружил столовую. За другой скрывалась гостиная с двумя большими золотистыми диванами и парой кресел в тон, стол для бильярда и большое количество картин со сценами охоты. Я нашел спальню, толкнув первую попавшуюся мне дверь на втором этаже. Комната выглядела светлой и уютной: большая кровать, с резным изголовьем, стол и стулья, большой шкаф для одежды и ещё одна дверь, которая скорее всего вела в уборную.

Я поставил багаж на пол и решил освежиться в ванной. После, сменив одежду, я отправился на прогулку по вечерним улицам города. 

Город казался уютным с его разномастными домами и садами. Столько зелени я не видел ни в одном из городов, в которых бывал. В основном все это пряталось в парках, а тут повсюду деревья, кусты и цветы. Но больше удивило то, как мало мне встретилось людей. Интересно, где они все?

Пока раздумывал над этим, из боковой улочки быстрым шагом вышла девушка и, испугавшись при виде меня, выронила корзинку из рук. На пыльную дорогу из нее выкатились маленькие красные яблоки. Она растерянно посмотрела на меня, а потом на яблоки. Девушка выглядела немного бледной, но это не портило ее мягкой красоты. Она изящно присела и стала собирать обратно в корзину яблоки. Я решил ей помочь и, подав один из плодов, заметил, что ее глаза слегка опухли и покраснели. Вероятно, перед неожиданной встречей со мной она плакала.

— Спасибо, — тихо произнесла незнакомка, когда мы все собрали обратно в корзинку.

— Адриан де Фон, — представился я.

Ее темно-карие глаза стали еще шире.

— Алара Рид. — Она еле заметно улыбнулась мне. — Спасибо еще раз.

Девушка удобнее перехватила корзинку и уже собралась продолжить свой путь, когда я импульсивно решил спросить:

— Вы не укажете мне дорогу к озеру?

Она обернулась и рассказала, как можно найти главную достопримечательность Анжира.

Девушка удалялась вверх по улице, а я стоял и наблюдал. Что-то в ней меня зацепило, и всю прогулку я возвращался к внезапной встрече. Воскрешал в памяти ее испуганный облик, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, мягкие пухлые губы, плавный изгиб плеч и тонкие изящные пальцы рук. Надеюсь, мне удастся с ней встретиться еще раз.

Я вернулся в дом, когда на небе появились первые звезды. В пустой и тихой комнате зажег газовые рожки, которые разгоняли тьму мягким светом. Налил себе немного бренди в тяжелый хрустальный стакан и уселся в кожаное кресло. Мне было скучно, и я не знал, чем занять себя.

Я бросил взгляд на шкаф с разноцветными корешками книг и, отставив стакан, подошел к нему. Взяв первую попавшуюся на глаза книгу, я прочитал название «Тихое убийство» и вернулся с ней к креслу.

Я погрузился в чтение детектива, которое началось с убийства богатого графа. Его обнаружили задушенным в своей постели за закрытыми дверями спальни.

Глаза начали слипаться, когда в дверь постучали.

Интересно, кто мог меня посетить в городе, в котором я никого не знаю?

Стук повторился, и я пошел проверить, кто мой гость. Открыв дверь, я увидел вежливо улыбающегося мужчину. Он протянул руку для приветствия и сообщил свое имя:

— Генри Эшворд, — улыбка расползлась по его лицу еще шире, — глава местной жандармерии. Простите за поздний визит.

— Адриан де Фон. — Я пожал его сухую ладонь. — Рад знакомству. Проходите.

Я отступил от двери, пропуская его. Генри поблагодарил, и мы прошли в гостиную. Внимательно рассматривая Генри, я  предложил Генри присесть на диван. Он был одет в простой костюм и в руках держал черную кожаную папку. В светло-серых глазах не было намека на эмоции, хоть на лице все время оставалась улыбка.

— Чем обязан? — спросил я его.

Навряд ли он пришел так поздно, чтобы просто высказать свое почтение. Хоть я и был его непосредственным начальником, но все же не такой важной персоной, которой немедленно нанести визит.

— Если честно, я пришел спросить вашего совета. — Он протянул мне папку. — Знаю, что вы приехали к нам отдыхать, но мне нужна помощь кого-то более опытного, и я решил на свой страх вас побеспокоить.

Он смог меня заинтриговать: что это могло быть за дело, что Генри пришел в такой поздний час? В глубине души я даже обрадовался такому повороту событий. Возможно, отдых не будет скучным и вялым. Единственное, что я не мог понять, — почему ему настолько срочно понадобилось со мной встречаться? Возможно ли, что за этим стоит что-то большее и личное? 

— В чем вам нужна помощь?

Он удобнее расположился на диване и поведал мне о том, как месяц назад исчезла молодая девушка. Выяснить, что с ней случилось, или найти ее тело не удалось. Генри решил, она, возможно, просто уехала из Анжира никому не сказав. Дело закрыли и убрали в архив.

Вот только неделю назад пропала еще одна девушка, и почерк оказался  схожим. Они обе были незамужние сироты, прислуживали гувернантками и вели тихую, порядочную жизнь. В их домах не нашли следов похищения, никто ничего не видел, и складывалось впечатление, что они просто растворились в воздухе. Генри никогда не вел таких дел и хотел написать в главный штаб запрос о помощи, но узнал, что приеду я, и решил дождаться. Он хотел застать меня сразу по приезде, но срочные дела по другому делу потребовали его личного присутствия, поэтому Генри пришлось заглянуть ко мне поздно вечером.

Слушая его, я понял, что дело сложное. Расследовать похищения, это как искать иголку в стоге сена. Причин исчезновения множество. Расследование затрудняется тем, что свидетелей всегда мало или их нет вовсе, из-за чего большинство дел остаются нераскрытыми и висят на нас мертвым грузом. Иногда, конечно, нам везет, и мы находим похищенных живыми, но это редко.

Я вздохнул и потер напряженный лоб.

— Я посмотрю ваши записи и сообщу свои мысли.

— Хорошо. — Генри встал. — Спасибо, что уделили мне время и согласились помочь.

Я проводил его до выхода и попрощался, заверив, что скоро навещу для разговора.  

Генри не знал, но именно я его назначил главным дознавателем в этом городе по рекомендациям преподавателей академии, которые сообщили мне, что он самый лучший на курсе и достоин этого места. Преступность в Анжире низкая, в основном это кражи в домах знатных гостей или мелкие грабежи людей на улице, было лишь пару бытовых убийств или же в пылу пьяных драк. Мне показалось, что, Генри сможет справиться с такой должностью сразу после выпуска, и за те три года, что он ее занимал, жалоб на него не поступало, все преступления так или иначе были закрыты. Теперь мне выдался шанс посмотреть на Генри в работе, ведь похищения были чем-то новым для города. Я хотел это сделать еще потому, что несмотря на благородную внешность и обаятельную улыбку, в его облике меня что-то необъяснимо насторожило, и мне захотелось проверить свою интуицию, понять, не ошибся ли, назначив его на высокий пост.

Проведя полночи за изучением содержимого папки, которую оставил мне Генри, я отметил  тщательную работу над этими происшествиями, тут не к чему было придраться. Генри сумел максимально восстановить проведенный день девушками до похищения, но все же я смог обнаружить одну деталь, которую он обошел стороной. Ей оказалась девушка, которая, судя по личным записям Генри, последней видела вторую пропавшую, и, к моему удивлению, это оказалась Алара Рид. Оказывается, она владела небольшой чайной, что стали недавно популярны в нашей стране.

В папке не оказалось записей о разговоре с ней, и это показалось странным. Почему Генри решил не общаться с ней, ведь она может оказаться очень важным свидетелем? Надо будет у него это уточнить и пообщаться с Аларой.

Я вошла в дом и аккуратно поставила корзинку на стол. Задержав на ней взгляд, мыслями вновь перенеслась к неожиданной встрече. За все время, что я прожила в столице, мне ни разу не выдался шанс увидеть Адриана де Фона. Этот человек был для меня только именем, о котором шептались в салонах и на балах. А вот сегодня случайно с ним столкнулась на одной из улиц, убегая от Генри.

Я уже закрывала чайную и собиралась пойти домой, когда он приблизился ко мне. Генри неожиданно предложил проводить меня и был настойчив, несмотря на мой ясный отказ. К счастью, появилась почтенная дама и отвлекла его, что дало мне возможность ускользнуть от нежелательного общества.

Слезы навернулись на глаза от осознания, что от Генри так просто не избавиться. Да, он больше не проявлял ко мне чрезмерного внимания, как прежде, но полностью из жизни не исчез. Адриан возник как из воздуха и захватил мое внимание. Он учтиво помог мне.

Вспоминая этот эпизод, мое сердцебиение участилось, и я прижала ладони к груди. Находясь рядом с ним, я не почувствовала настороженности по отношению к нему. От многих мужчин мне хотелось держаться подальше, я не могла вынести их пристальный взгляд, от чего всегда хотелось сбежать. А от обеспокоенного взгляда темно-серых глаз, что смотрели на меня изучающие, такого чувства не возникло. Мне понравилась его мягкая улыбка, которая появилась мимолетно, когда мы прощались.

Я тряхнула головой. Навряд ли я удостоюсь еще раз его увидеть или даже поговорить с ним.

На следующий день я уже не думала о произошедшем вчера и спокойно расфасовывала остатки чая, когда вошел помощник Генри и пригласил меня в отделение жандармерии для разговора. Его слова обеспокоили меня. Что ему могло понадобиться от меня? Мне не хотелось туда идти и общаться с Генри. Вот только отказаться я не могла и по пути все думала о причинах. Когда мы пришли, мои руки похолодели и сердце билось о грудную клетку, как испуганная пташка.

Войдя в кабинет после приглашения, я заметила не только сидящего Генри, но и Адриана де Фона. Меня сразу взяли в плен его глаза, глубокие и притягательные. Он выглядел напряженным: брови нахмурены, слегка пухлые губы сжаты, а пальцы крепко сцеплены в замок. Адриан также не сводил с меня изучающего взгляда. Когда я поняла, что слишком долго разглядываю его, то отвела глаза, чувствуя, как предательски вспыхнули щеки. 

Он предложил присесть напротив него, несмотря на Генри. Я удобно разместилась в кресле, продолжая гадать, зачем я тут, и почему в кабинете присутствовал Адриан.  

— Алара, нам надо задать вам пару вопросов, — произнес Генри.

— О чем?

Я посмотрела на него и заметила приветливую улыбку.   

— Вы помните вечер, когда к вам заходила мисс Спон? — Мое внимание привлек отвлек Адриан.

— Да.

— Можете поподробнее рассказать о нем?

Меня взволновал этот вопрос и нехорошее предчувствие охватило мое сердце, которое участилось.

— С ней что-то случилось? — выпалила я.

— Ответьте на наш вопрос. — В голосе Генри сквозило раздражение, и меня это удивило.

— Она пропала, — ответил мне Адриан.

До меня не сразу дошло сказанное им. Я не была с ней лучшими подругами, но иногда мы все же общались. Она была милой девушкой. Что же с ней могло случиться?

Я поежилась и рассказала им, что в последний раз, когда ее видела, все было как обычно. Мисс Спон заходила каждую пятницу за чаем, и мы с ней немного пообщались, после чего она ушла.

—  Вы не заметили ничего странного в тот вечер?

— Нет.

Адриан внимательно посмотрел на меня и произнес:

— Спасибо вам за помощь. Вы можете идти.

Я попрощалась с ними и вышла. Бесцельно бродила по улицам городка, не замечая ничего вокруг. Мне было тревожно от новости, которую я узнала. Знали ли об этом в городе? Возможно, немногие, потому что по городу не гуляло никаких слухов. Скорее всего, я не могу ни с кем поговорить, чтобы унять беспокойство.

Когда я сидела в обществе двух мужчин, у меня мелькнула мысль, которую не успела тогда обдумать. Они оба были дознавателями, но только Адриан внушал мне доверие. Генри был другим, в нем чувствовалось что-то хищное. Его взгляд холодных голубых глаз пронизывал насквозь, а улыбка казалась искусственной. Он был как лис-оборотень из детских сказок. Адриан же казался противоположностью Генри, от него не исходило такой угрозы.

Мне показалось, что Генри был не в восторге, от того, как Адриан честно ответил на мой вопрос и не стал держать все в секрете. Его недовольство витало в воздухе, взгляд потемнел, а сцепленные ладони сжались еще сильнее, это казалось странным.

Ладно, хватит строить догадки, пора бы вернуться на работу в чайную, которую пришлось закрыть среди дня.

Я посмотрел на дверь, за которой скрылась девушка. В течение всего разговора я внимательно следил за ней: за нервными движениями пальцев, слегка розовеющим лицом и тем, как она отводила взгляд от Генри. Из своих наблюдений я сделал вывод, что Алара волновалась из-за прихода сюда, и ей было некомфортно находиться в одной комнате с ним, вероятно их что-то связывало.

Мои размышления прервал Генри, который, вероятно, заметив мой заинтересованный взгляд, произнес: 

— Алара очень красивая девушка, жаль, порченная.

Мне не понравился тон сказанных им слов и их неуместность. Я раздраженно посмотрел на него.

— Не подобает так отзываться о девушке, — резко высказал я свои мысли.

Он лишь пожал плечами.

Я разозлился от слов Генри. Никто не вправе говорить плохо о людях за их спиной. Такое часто встречается в обществе, но мне было неинтересно слушать сплетни и злословия. Я сам часто с этим сталкивался из-за своего происхождения и быстрого взлета по карьерной лестнице. Только упорная работа помогла мне избавиться от слухов.

После непродолжительного молчания мы вернулись к обсуждению дела о пропаже девушек. Провозились до вечера, и к этому времени моя голова гудела. Я потер виски и прикрыл уставшие глаза.

За это время мы так ни к чему не пришли, ни одной идеи, которая могла нам помочь распутать этот клубок. Именно за это я и не любил расследовать пропажу людей.

Я открыл глаза, встал, пообещав еще подумать над делом, и вышел из кабинета. Проведя полдня с Генри, у меня сложилось двоякое чувство и закралась мысль не доверять ему.

На свежем воздухе мне стало лучше. Немного подумав, я решил направиться к чайной госпожи Рид. По пути я продолжил размышлять о поведении Алары и молчании Генри во время нашего разговора. Их связь оставалась для меня загадкой, и, возможно, в этом крылась причина, по которой Генри пренебрег стандартной процедурой допроса. Мне стало интересно пообщаться с ней еще, меня что-то зацепило в этой хрупкой девушке.

Выйдя из дома, я понял, что не знаю адреса чайной, и пошел в сторону главной площади, к моему счастью, она нашлась на соседней торговой улице. Я остановился напротив маленькой лавки с большими окнами и интересным названием «Персиковые цветы». Я улыбнулся от странного сравнения, что всплыло в голове, когда прикоснулся к кованной ручке двери, Алара сама походила на нежный плод персика. Я открыл дверь, и звонкий звук колокольчика оповестил о моем приходе. В небольшом помещении пахло теплым чаем и деревом. 

Алара расставляла маленькие баночки на полки, стоя ко мне спиной и не замечая моего прихода. Я залюбовался ее тонким силуэтом. Постоял так пару секунд и вошел, прикрыв дверь. Колокольчик звякнул еще раз. Алара спустилась с небольшой приставной лестницы и удивленно посмотрела на меня.   

— Вы хотели еще что-то узнать?

Ее голос дрогнул, когда она подошла ближе.

Я невольно залюбовался ее чертами и не сразу ответил.

— Я пришел извиниться, — проговорил я. — Наверное, мы напугали вас внезапным допросом. 

— Нет, — улыбнулась Алара и подняла взгляд карих глаз, что напоминали крепкий черный чай. — Я была очень удивлена, господин де Фон. Простите, что не смогла помочь.

— Вам не стоит извиняться.

— Но вы выглядели расстроенным от моих ответов.

Мы оба замолчали. Алара отвернулась от меня, и в ее профиле мелькнуло что-то смутно знакомое.

— Может, вас угостить чаем? — мягко спросила она.

— Буду рад.

— Какой вы предпочитаете?

Она заглянула мне в глаза.

— Ваш любимый, — ответил я первое, что пришло в голову.

Алара, услышав мой ответ, залилась легким румянцем, и я снова поймал себя на мысли, что она похожа на персик.

— Хорошо.

Она потянулась к самой большой баночке с непонятными для меня письменами.

Пока она готовила чай, я мог оглядеться. Внутри было пару маленьких круглых столиков в углу, большой прилавок из темного кипариса и множество стеклянных баночек с чаем на полках. Мне здесь понравилось, потому что было уютно.

Я присел за ближайший столик и посмотрел в окно, где мерк свет дня. Краски заката сходили с неба, передавая эстафету серому сумраку, который начнет зажигать звезды в вышине. Было неучтиво с моей стороны задерживать девушку, потому что я явно пришел к закрытию и теперь из-за вежливости она не может пойти домой.

Когда снова взглянул на Алару, в моей голове зажглась мысль, и я ухватился за нее. Большая часть импорта чая в стране принадлежала герцогине Элеоноре де Ридли. Будучи фавориткой бывшего правителя, она сопровождала его на восточные острова, где и заинтересовалась местным напитком, что согревал и освежал одновременно. Привезя его собой, она устраивала званые вечера и угощала им гостей. Вскоре он прижился в высших кругах, и многие начали подражать герцогине, но вот достать чай было сложно. Предприимчивая женщина начала вести переписку с восточным королем и скоро получила от двух правителей разрешение на продажу. Элеонора во многих городах открыла чайные лавки. После смерти герцогини чайные и сам импорт разделились между членами ее семьи. Это все означало, что передо мной одна из внучек.

Я снова посмотрел на девушку и понял, что она очаровательная копия герцогини, что славилась притягательной красотой. Вот только что случилось с этой хрупкой девушкой? Сам спросить ее не мог из соображений приличия, но и собирать слухи было не в моих правилах. 

Алара подошла с пузатым чайником, в котором плескался чай нежно-зеленого цвета и пара случайно оставшихся чаинок. Поставив его передо мной, она снова удалилась и уже вернулась с двумя маленькими фарфоровыми чашками. От чайника исходил приятный аромат, кто бы сомневался, персика.

Она села напротив, элегантно разлила чай по теплым чашкам и протянула мне одну. Я взял ее и нечаянно коснулся нежной кожи руки, Алара слегка дернулась и смущенно улыбнулась.

Пригубив первый глоток, я смог насладиться вкусом молока и персика. Я не был любителем чая, но этот однозначно пришелся мне по душе, поэтому сделал второй глоток, украдкой подглядывая за Аларой. Девушка же внимательно смотрела на меня в ожидании моей реакции.

— Очень хороший чай, — поставив чашку, удовлетворил ее любопытство я.

— Хорошо, что вам понравился.

Мы пили чай молча, но это не угнетало атмосферу вокруг нас. За окном сумрак давно превратился в ночь. Закончив, она убрала чайник и чашки.

Собравшись уходить, я высказал желание проводить ее до дома и встретил сопротивление: Алара пыталась убедить меня, что это лишнее и вообще она живет рядом.

— Так не пойдет, Алара, — твердо произнес я. — Я вас задержал, и не гоже девушке возвращаться ночью одной.

Алара перестала упираться, поняв, что спорить со мной бесполезно. Мы шли молча, и я видел, что ее мучает вопрос, который она почему-то не задавала. Но я догадался, о чем она хочет узнать, и озвучил эту мысль, отчего она удивленно посмотрела на меня.

Я не стал вдаваться в подробности, а просто рассказал о пропаже девушки, что никто не знает, что с ней случилось, и попросил также не распространяться об этом. Она искренне расстроилась и больше не заговорила.

Шли мы недолго и приблизились к двухэтажному кирпичному дому. Попрощавшись с ней, я остался наблюдать, как она скрывается в темноте дверного проема.

На следующее утро я встала пораньше, чтобы сходить на рынок и закупиться продуктами до открытия чайной. Выйдя из дома, я почувствовала зябкий холод и укуталась в теплую шаль плотнее. Улицы были немноголюдны, стояла тишина, потому что птицы еще не успели проснуться, и оставалось немного до того, как все пробудится. Мне нравились эти минуты, потому что я ощущала спокойствие, и тревоги нового дня еще не заняли мои мысли.

Рынок жил своей привычной жизнью: продавцы раскладывали товар, покупатели ходили от лавочки к лавочке, в основном это были служанки или экономки из знатных домов. По рыночной площади разносились всевозможные запахи: ярких фруктов, свежего и горячего хлеба, сыра и молока. Стоял гул голосов, обсуждающих товар, последние новости и сплетни. Главной новостью сегодня оказался приезд Адриана и шансы дочери мэра, Вероники де Шаас, заинтересовать его. Он был в городе пару дней, а для него уже придумали романтическую историю.

Многие в Анжире считали Веронику эталоном красоты и изящества, мне же казалось, что она сильно избалована и высокомерна. Ее отец, Михаэль де Шаас, баловал дочь во всем: от дорогих нарядов до заграничных духов. Вероника всегда смотрела на всех как на людей второго сорта и особенно на меня. Она не могла сдержаться, чтобы не показать свою важность, поэтому всем жаловалась, что достойных мужчин для ее руки и сердца здесь нет и как она страдает от одиночества. Уже пару лет она собирается на бальный сезон в столицу, но каждый раз встречались превратности судьбы, мешающие ее планам. А правда в том, что в столице не любят провинциальных девушек и стараются от таких избавиться не всегда честными способами, чтобы не мешали их дочерям искать выгодную партию.

Сейчас на пути Вероники появился такой удачный подарок в виде самого завидного холостяка. Она уже, наверное, во всю готовилась предстать перед ним в самом лучшем виде. Укол досады пронзил мое сердце от этой мысли. Хоть я не любила Веронику, но у нее есть возможность встретить человека и полюбить его, узнать, что такое, когда любят. Меня же лишили этого.

В своих мыслях я не заметила, как случайно задела мужчину и, повернувшись, чтобы извиниться, тут же утонула в ярких серых глазах. Адриан подошел ближе, распространяя вокруг притягательный аромат соленого моря и можжевельника.

— Вы не ушиблись? — Его голос был мягкий.

— Нет. — Я собрала разбегающиеся мысли обратно и ответила: — Я должна извиниться, не заметила вас.

— Столкнуться с прекрасной леди рано утром, — он улыбнулся, — хорошая примета.

— Никогда не слышал про такую, — улыбнулась я в ответ.

— Поверьте мне.

Я оглядела его и заметила, что Адриан держал в одной руке корзинку для продуктов, в которой уже лежали кусок мяса, завернутый в промасленную бумагу, багет и картофель. Меня это удивило. Он сам пришел за покупками. Неужели не нашел служанку для помощи с домашней рутиной?

— Вы, видно, удивлены? — озвучил мои мысли Адриан, проследив за моим взглядом.

— Если честно, да. — Я смущенно опустила глаза. — Вы делаете все сам?

— Да. — Он пожал плечами. — Я привык быть самостоятельным в поездках.

Я не нашла, что на это ответить. Для меня было в новинку видеть мужчину, который сам ходит на рынок или в лавку, а затем готовит еду. Я невольно представила Адриана в фартуке, и мне стало смешно. Наверное, это отразилось на моем лице, потому что он вопросительно на меня посмотрел. Я попыталась скрыть смех кашлем, и мне самой от этого стало неловко. Адриан заглянул мне в глаза, и мое сердце пропустило удар. Я тут же почувствовала, как румянец зацвел на щеках.

— Вы уже возвращаетесь домой? — мягко спросил он.

— Да, — ответила я и после озвучила смелую мысль: — Возможно, нам по пути.

— Пойдемте.

Он указал на выход из рынка. Мы начали разговаривать про жизнь в нашем городе: он интересовался, чем жили люди, чем занимались и как проводили досуг. За разговором я не заметила, как мы дошли до места, где наши дороги расходились, и не успели его закончить. Адриан попрощался и пообещал зайти вечером, чтобы продолжить беседу. Я немного посмотрела ему вслед и вернулась домой.

Оставшись одна, я вновь поймала себя на мысли, что с ним мне было спокойно и не хотелось отстраниться или даже сбежать. Чувства, что рождались от общения с Адрианом, были для меня чем-то новым, потому что мне не хотелось, чтобы наше легкое и непринужденное беседа прекращалось. Мне хотелось узнать о нем больше: почему он решил стать дознавателем, о чем думает, когда смотрит на меня проницательным взглядом, о чем мечтает. С другими мужчинами я старалась избегать знакомства и тем более вот такого общения. Впервые кто-то смог меня заинтересовать, и я призналась себе, что жду вечера для того, чтобы увидеть Адриана еще раз.

В течение следующих трех дней Адриан неизменно появлялся в чайной за час до закрытия, и мы просто сидели, общались за чашкой ароматного и теплого чая. И вот сегодня он снова был здесь — расспрашивал про новости и сплетни, что ходили по городу, про мэра и Генри. Когда разговор коснулся последнего, я постаралась удовлетворить его любопытство, но мои ответы были краткими и сдержанными. Адриан, несомненно, заметил, с какой неохотой я говорила о Генри, и ловко перевел тему, приглашая завтра прогуляться по набережной. Его предложение меня взволновало и вызвало странное чувство тепла и радости в груди, от чего уголки губ невольно растянулись в улыбке. 

Я понял, что без работы схожу с ума. Безделье давило на меня. За эти дни я обошел весь город и дочитал детектив, что начал в первый день приезда. Теперь снова стоял напротив библиотеки в попытке выбрать, чем занять время еще.

Господин Эшворд не давал о себе знать все это время, что говорило об отсутствии новых улик и зацепок. Его записи я тоже прочел сотни раз и ничего не нашел, что указало бы на то, куда девушки делись и кто мог поспособствовать их исчезновению. 

Мне кажется, я даже стал более вялым и уже подумывал вернуться в столицу раньше, чем планировал. Если понадобится помощь в деле, смогу помочь оттуда. Единственное, из-за чего я еще оставался тут, — Алара. Она была для меня загадкой. Мне хотелось узнать, что скрывает ее грустный взгляд и почему она плакала в день нашего знакомства. В наш последний разговор я заметил, что она не очень охотно отвечала на мои вопросы по поводу Генри и даже не смотрела на меня во время разговора. Тогда я поймал себя на мысли: а не он ли был причиной ее слез? Этот вопрос тяготил меня и рождал желание спросить ее напрямую, но, посмотрев на изящный профиль в мягком золотистом свете заката, что просачивался через окна, спросил о совсем другом.

Теперь, бесцельно перебирая книги на полке в поисках чего-то стоящего, я предвкушал сегодняшнюю прогулку вдоль озера вместе с ней. Мне искренне нравилось ее общество — то, как она говорила тихим и мелодичным голосом, как застенчиво отводила глаза в сторону, словно боялась встретиться со мной взглядом. Особенно очаровательным казалось то, как расцветает легкий румянец на ее нежной, словно фарфор, коже. Меня завораживало, как она нервно, но изящно перебирает тонкие пальцы, словно играя на музыкальном инструменте. А ее улыбка… Та особенная, теплая улыбка Алары, в которой столько искренности и нежности, заставляла сердце биться чаще. 

Только эти мгновения еще сдерживали меня от работы. Я впервые захотел узнать о девушке нечто большее, чем просто имя, узнать, чем она живет и о чем мечтает. В столице девушки и их матери смотрели на меня как на лучший кусок мяса в лавке мясника. Им был важен мой статус и положение в обществе, а именно то, что я был приближенным к королевской семье. Поначалу мне нравилось такое внимание, и, признаюсь честно, я этим успешно пользовался. Постепенно начал замечать, что ни в одном взгляде не вижу искреннего интереса. Общение стало скучным и плоским, лишенным глубоких эмоций. Понял я и то, что они не вызывают ни малейшего интереса во мне. Тогда с головой ушел в работу. Перестал ходить на балы и званые ужины, отложив поиск невесты в долгий ящик. Моя мать периодически намекала, что пора бы главному дознавателю обзавестись семьей, но я только отмахивался и отшучивался от нее.

С появлением Алары в моей жизни я увидел в ней то, что не видел в других, и один раз подумал, из этого может выйти больше, чем приятное знакомство. 

Часы в доме пробили пять раз. Я прервал бесцельное разглядывание пыльных полок, вышел из дома и направился привычным маршрутом к чайной.

Я застал Алару убирающей новую партию чая по баночкам. Она настолько увлеклась работой, что не заметила, как открылась дверь. Поэтому, когда я подошел к ней ближе, она очень мило отреагировала: прижала руки к груди и вздрогнула, тихо охнув.

— Добрый вечер, — произнесла она, отводя взгляд.

— Добрый, — я ей улыбнулся, — вам еще долго?

Я посмотрел на небольшое количество мешочков, которые небрежно лежали на столе перед ней. Она сказала, что закончила все дела и готова идти, когда приведет себя в порядок. И тут же скрылась в служебном помещении. 

Я наблюдал за местом, где она только что стояла, и чувствовал разливающееся тепло внутри. 

Алара вскоре вышла, прервав мои мысли и не дав разобраться в своих эмоциях. Мы вышли из чайной, и я галантно предложил ей локоть, в надежде, что она примет мое предложение. Я чувствовал, как внутри нарастает волнение, смешиваясь с предвкушением чего-то особенного, что могло изменить все между нами. Я посмотрел на нее и заметил неуверенность во взгляде, но длилась она недолго, и ухватилась за мою руку. 

Вдоль озера по мощеной дорожке прогуливалось множество людей. Некоторые удивленно на нас смотрели и даже оглядывались. Я не придал этому особенного значения, только почувствовал, как напряглась Алара.

Она ненадолго ушла в себя — ее взгляд стал задумчивым, почти отстраненным, будто она вспоминала о чем-то важном, но болезненном для нее. Тишина между нами затянулась. Алара нарушила его первой, спросив, слышал ли я слухи, которые ходят по городу о пропавших девушках. Я не удивился, что они появились. Да, жандармерия официально ничего не сообщала и не подтверждала, старательно держала все в секрете. Только всегда найдётся тот, кто что-то видел или слышал, и вот уже разговоры идут от одного к другому. 

— Нет. — Я покачал головой. — О чем именно эти слухи?

— Люди говорят, что пропало уже десять девушек. — Она приблизилась ко мне и тихо поведала мне их.

Я растерянно посмотрел на нее и не мог поверить, что домыслы доросли до такого масштаба.

— Пропало всего две девушки, вы уже знаете о них, и это всего-то слухи. — Я пожал плечами. — Алара, а что вы думаете о пропавших девушках?

Мне хотелось узнать ее мнение, вдруг она знает что-то, что могли упустить дознаватели. Она начала рассказывать, что девушки были сиротами и работали гувернантками в домах местной знати. Отличались скромностью скромными и мечтали стать учителями в младших классах. Также высказала мнение, что просто так сбежать они не могли и если бы уехали, то предупредили бы семьи, на которые работали.

Алара посмотрела на меня своими большими карими глазами и произнесла:

— Значит, их похитили. — Она понизила голос. — Кто-то местный.

— Почему вы так думаете?

— Потому что никто ничего не заметил, а чужака бы заметили.

— Из вас бы вышел прекрасный дознаватель, — подметил я.

— Не думаю.

 — Вы давно переехали сюда? — Я попытался перевести разговор на ее жизнь.

— Всего три года назад.

Тогда я решил задать один из волнующих меня вопросов:

— Алара, можно задать вам личный вопрос?

Она посмотрела на меня и кивнула, придав мне уверенности. Я решил спросить о ее возможном родстве с герцогиней де Рос. Услышав вопрос, Алара остановилась, в ее взгляде появился испуг, и она побледнела.

— Она моя бабушка, — все же ответила она. — Как вы узнали?

— Все просто, — мы снова пошли вдоль озера, — у вашей бабушки была монополия на чайные, и поделилась она ей только с родственниками. Вот так я и пришел к этому выводу.

— Не зря вы главный дознаватель.

— Вы мне льстите. — Я ей улыбнулся. — Алара, позволите еще один вопрос?

— Спрашивайте.

— Я заметил, что вы избегаете господина Эшворда, — сказал я, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Она тотчас отняла свою руку и прижала ее к себе, будто пыталась укрыться. Взгляд Алары опустился, а плечи слегка напряглись.

— Он доставляет вам неудобства? — догадался я.

— Да, — четко произнесла она.

Я не стал расспрашивать ее дальше, мне и так стало многое понятно. Алара была красивой, молодой и одинокой девушкой. Она выглядела уязвимой перед многими мужчинами, которые могли увидеть в ней возможность на мимолетную связь. Генри, вероятно, тоже решил оказать ей внимание и, получив отказ, продолжил давить на нее, ведь заступиться за Алару никто не мог.

— Ты поэтому плакала в нашу первую встречу?

Она посмотрела на меня, и ее глаза расширились.

— Он обратил на меня внимание, как только я сюда переехала, хоть и дала понять, что не заинтересована в нем. — Она умолкла на мгновение. — Он продолжил свое недвусмысленное поведение.

Я осознал, что ее одиночество — не выбор, а переезд сюда вынужденная мера. Мне стало противно. Слушая ее слова, внутри меня нарастал ком. Тошнота нарасла от осознания собственной беспомощности и ярости. Я стоял не в силах подобрать ответ, не зная, что сказать, как утешить, как защитить.

Растерянность накрыла с головой. Впервые за свою жизнь я испытал такое смятение чувств. Я был человеком, привыкшим к решительным поступкам, но теперь не знал, как поступить. Мне захотелось обнять ее, прижать так крепко и успокоить, подарить уверенность. Спрятать Алару ото всех и заставить забыть все плохое, что было в ее жизни.

Алара стояла рядом и смотрела на гладь озера, что впитала в себя оттенки заката: нежно-розовые и золотистые. Она выглядела прекрасной в моих глазах, такой ранимой и трогательной. И тогда, глядя на нее, я почувствовал, как внутри меня, в самых глубинах, где царила сдержанность и холодный расчет, начало рождаться что-то новое и неуловимое. Мысль, что я хочу быть чем-то большим в ее жизни. Быть рядом. Быть ее опорой. Тем, кто не даст ей больше чувствовать себя одинокой. Обнять ее и спрятать от всего мира.

— Это прозвучит банально. — В горле было сухо. — Но мне жаль, что вам пришлось пройти через это.

— Спасибо. — Алара улыбнулась мне самой очаровательной улыбкой. — Скоро стемнеет, — заметила она, бросив взгляд на небо, где уже появилась первая звезда.

— Я провожу.

Мне не хотелось с ней прощаться. Каждое мгновение, проведенное вместе, казалось важным и драгоценным. Пусть я еще не знал, что делать с теми чувствами, которые появились столь внезапно, как наступает ночь в горах. Но теперь я точно знал, что уже не отпущу Алару.