Дракон хочет жениться? Баба Тася против!

– И как  я, пожилая женщина с одышкой должна за один присест задуть все эти свечи на трех ярусах? Вы меня с богом ветра не перепутали?

Я строго оглядела собравшихся. Трое детей, семеро взрослых внуков, восемь правнуков и один в проекте. Подруг всего двое, не все смогли дожить до сегодняшнего дня и при этом не впасть в маразм. Да и насчет прибывших имелись смутные сомнения по части последнего.

И еще для полного счастья – съемочная группа от местного телевидения.

Это не мне приспичило отмечать девяностый день рождения в ресторане. Мероприятие спонсировала городская мэрия, потому что я, видите ли долгожительница и ветеран труда. Им галочку в отчетах надо поставить, а мне это трехъярусное чудовище задувать! Все равно что в пасть дракона залезть.

– Таисия Михална, душечка, – елейным голоском пропела журналистка, – ну сколько сможете! Мы все смонтируем потом, как нам надо. Загадайте желание и закройте глазки, а потом дуйте!

– Да  я эту свою душечку богу отдам уже на пятидесятой свечке, – проворчала я, приступая к задуванию. Если выживу, пойду попрошусь в пожарную бригаду, возгорания локализовать без лишних трат ресурсов.

Я ошиблась. Меня хватило больше, чем на полсотни огоньков. Прошлась по двум ярусам и перешла к третьему, а потом…

А потом  задохнулась, в глазах потемнело, грудь сжало мертвой хваткой, и я отключилась под аплодисменты зрительного зала.

И почти сразу открыла глаза снова.

– Эй, а где тоннель со светом в конце, образы ушедших до меня близких и жизнь, как на кинопленке? – возмутилась я, увидев перед собой до противного обычный и скучный канцелярский стол со стопкой бумаг, а за ним – чинушу в сером костюме, в очках с толстенными стеклами.

– Приветствую вас в небесной канцелярии, Таисия Михайловна, – коротко улыбнулся чиновник, – все эти спецэффекты, которые вы описали, это, так скажем, для тонких натур. И для тех, кого мы м-м-м, просто хотим подтолкнуть к пересмотру приоритетов, а потом вернуть в прежнее тело.

– Меня значит, не собираетесь возвращать, – хмыкнула я.

Мне было не страшно. Здоровье в последнее время не радовало, да и привычная стариковская жизнь уже и на вставных зубах набила оскомину. 

– Таисия Михайловна, – вздохнул чиновник, – вы и так прожили двадцать лет сверх того, что вам отмерено. Мы просто уже не можем занимать вами место на Земле! Да и оболочка ваша непригодна к дальнейшей жизни.

– А что ж вы меня там столько держали? Я за это время инфаркт с остановкой сердца пережила, могли бы фьють, и того…

– Мы пытались вас тогда наставить на путь истинный! Но вы ничего не поняли!

– Правда? Это вы меня так наставляли? Черт. 

Чиновник аж подпрыгнул при упоминании нечистого.

– А я-то думала, какие славные мультики мне под наркозом показывают. И в чем проблема-то, уважаемый…

– Петр Петрович, – подсказал мужчина, – я ваш куратор на Земле.

– Уважаемый Петр Петрович, – послушно повторила я.

– Видите ли, Таисия Михайловна, вы прожили достойную, долгую жизнь. Совершили много благих дел. После завершения карьеры младшего медицинского работника двадцать лет, уже на пенсии, отработали в регистратуре поликлиники. Где выдавали не просто талончики, но и ценные советы больным до того, как они получат врачебную помощь. Помогали выбрать нужного специалиста. И даже умудрялись спасать жизни! А как-то раз не растерялись и приняли роды в лифте, застрявшем между этажами в больнице!

– Петр Петрович, у меня маразма нет, я все это и так помню. Давайте к сути.

– Если судить только по вашим поступкам, вы прожили безупречную жизнь, Таисия Михайловна, достойную святого.

– Но… – подсказала я, уже изнывая от скуки. 

– Но вопрос в том, как именно вы совершали все эти благие дела! – Петр Петрович снял очки и неторопливо протер их идеальной замшевой тряпочкой, тоже серой.

– В нашей канцелярии сотни жалоб на ваш несносный характер, острый язык и систематические моральные унижения! Вы даже свои добрые дела творили с… так скажем, ехидством! Долгие годы я обещал начальству, что вы образумитесь, что с возрастом на вас снизойдут мудрость и степенность.

– Да с чего бы? – фыркнула я. 

Петр Петрович пригорюнился. 

– Вот даже сейчас, вспомните, какое желание вы загадали, задувая торт?

Мне стало чуточку неловко.

– Чтобы эти свечки оказались в интересных местах у тех, кто все это придумал, – призналась неохотно, – кстати, сколько я все же успела задуть?

– Восемьдесят семь, – Петр Петрович сверился со своими бумагами. Надо же, там даже такое пишут.

– Увы, в такой нравственной консистенции мы не можем вас отправить в райскую долину. Наш руководитель… он считает, что вы там устроите беспорядки и внесете элемент морального абьюза.

– И что теперь, к чертям меня отправите?

– Эммм… Таисия Михайловна, я не уполномочен раскрывать вам схему мироустройства. Но нет, туда вы тоже не подходите. 

– Ни к умным, ни к красивым, – резюмировала я, – и вы меня просто развеете по космосу теперь? А я ведь ветеран труда, как никак. Заслуженный работник медицинской отрасли. 

Петр Петрович надел очки.

Лицо его было по-прежнему спокойным и умиротворенным, но судя по тому, что очки сели на нос вверх ногами, заушниками вверх, мой куратор очень нервничал.

Крякнув, он тут же исправил свою ошибку.

– Пока вы были на передержке в вашем прежнем теле, нашелся подходящий вариант, – сказал он, – вас направят на дальнейшее саморазвитие в один из параллельных миров нашей же вселенной. 

– И я там уже не буду собой? Не смогу навещать любимых родственников в виде призрака, гремя цепями и выписывая пальцем на запотевшем стекле ванной бранные словечки?

– Нет! – почти рявкнул куратор. – Вы замените одну достойнейшую личность. Образец добродетели и нежности. Ту, что всю свою долгую, почти вечную жизнь помогала людям, и не только людям. И делала это с любовью, и теплотой. Она заслужила покой. И мы с большой неохотой решили ее отпустить. Дать душе Тейселен вечное наслаждение. Но заменить ее было некем. Не родилась пока еще фея, одаренная теми же способностями. И ее место, в том же теле, займете вы! Это будет ваш урок. Отработка, если точнее.

– Фея? Вы это в фигуральном смысле? – спросила я с подозрением.

– В натуральном, – отрезал Петр Петрович, – фея Тейселен ждет, когда мы заменим ее на … так скажем, волонтера.

– И я буду вместо нее целую вечность? – с подозрением спросила я.

– Зависит от того, как вы справитесь.

– А у нее есть какие-то… ну житейские обязательства. Муж, дети?

– Нет, фея Тейселен провела жизнь в служении окружающим и не построила семью. Но вам никто не запрещает…

– Спасибо, этого по полной накушалась! – быстро ответила я. 

Петр Петрович решительно поднялся.

– Все, ваш ресурс пребывания вне тела заканчивается. Мне надо отправлять вас дальше. И если вы отказываетесь заменить Тейселен, попадете в лимб. Чрезвычайно унылое место вроде зала ожидания на железнодорожном вокзале. 

– Фея так фея, – вздохнула я, вспомнив привокзальные туалеты.

Куратор оказался близко-близко и приложил к моему лбу ладонь, которая тут же загорелась ярко-синим.

Вспышка, боль во всем теле, снова не могу дышать…

А потом я в очередной раз открыла глаза.

– Тейселен! – позвал нежный, как звон колокольчика, голосок. Прохладная ладонь очутилась на моем лбу.

Перед глазами был свет, много света. И потом из него соткался образ милой до тошноты комнатки с обстановкой в пастельных тонах.

Где я?

Неужто отметила юбилей, как подобает? Тряхнула стариной от души, так сказать. Так, что весь порох из пороховниц высыпался. Вместе с остатками памяти. А еще так голова гудит, будто я снова с младшим внуком коктейли дегустировала. Может, так оно и было?

Проморгавшись, увидела прямо по курсу испуганную девицу. Нет, это не одна из моих правнучек, и не та надоедливая журналистка, хотя чем-то похожа.

– Что со мной такое?  Кто вы? – спросила я и тут же заткнулась, потому что голос у меня был чужой.

Молодой, приятный, идеально подходит под описание “А как речь-то говорит, Словно реченька журчит”.

– Ах, Тейселен, вы так нас напугали! Лишились чувств прямо за утренним уроком добродетели!

– Добро… чего? – снова поперхнулась незнакомым голосом. – Я учусь добродетели?

– Вы? Ой! – девушка звонко рассмеялась, будто я отмочила дурь в стиле современных комиков, которые кривляются по “ящику” так, что на экран плюнуть хочется, да оттирать его потом неохота.

– Вы шутите со мной, – догадалась малышка, – надо же, как остроумно! Конечно, вы преподаете и добродетель, и милосердие в вашей школе фей!

Преподаватель в школе для феечек!

Закатив глаза, заскрипела зубами, вспомнив Петра Петровича и его лекцию о хорошем поведении.

Значит, все это правда! Не приснилось после того, как я тортом объелась. Ах, да. Я его даже и не попробовала. Зато обеспечила съемочной группе репортаж куда интереснее, чем унылый юбилей божьего одуванчика.

– Вы себя хорошо чувствуете? – осторожно поинтересовалась девушка… и в голове моей щелкнуло: “Мерципен”.

– Да, Мерципен, еще как хорошо, – заявила я, догадавшись, что это включилась память тела, оставленного настоящей Тейселен.

– Мне бы хотелось посмотреть на себя в зеркало, оценить… ну, как я после обморока  выгляжу.

– Да-да, конечно, – обрадовалась чему-то Мерципен.

Девчонка помогла мне подняться и подвела к шкафу который я не могла видеть с диванчика. 

Взглянув в зеркало на всю дверь, я сглотнула и попросила:

– Можешь оставить меня ненадолго?

Девица тут же убежала, довольная, что их обожаемая Тейселен пришла в себя.

А я буравила отражение в зеркале взглядом.

Добродетельная фея Тейселен была прекрасна.

Само совершенство, иначе не скажешь. 

Нежная, словно сияющая изнутри кожа. Молодая, упругая и гладкая. Светлые мягкие волосы светятся здоровьем, огромные голубые глаза выделяются на личике с точеными благородными чертами. 

На вид мне было не больше двадцати. Хотя Петр Петрович упоминал, что фея служила людям и прочим существам много лет. 

Но главное, что отличало меня от людей – крылья.

Большие, полупрозрачные, почти невесомые я их не сразу заметила, пока свет из окна не преломился, пройдя сквозь тонкую пленку.

– Батюшки светы! – восхитилась я и попыталась шевельнуть своим новым приобретением.

Ух! Они меня слушаются!

Вначале я бестолково хлопала крыльями, как моль-переросток. И от этого меня мотало по полу туда-сюда. Я подскакивала, заваливалась вперед и назад, но наконец приподнялась и зависла под полом, не пытаясь что-либо контролировать, и тело, видать включило свою память. Крылья четко зафиксировались в нужном положении, а потом я подумала, что надо бы опуститься на пол, и мои новенькие, хорошенькие ступни без следов старческого артрита и вальгусной деформации коснулись нагретого солнцем деревянного пола. 

– Хорроша! – сказала я довольно, вслушиваясь в звук своего удивительного голоса. – Только кто вас надоумил, господа присяжные заседатели, пустить женщину-локомотив, Таисию Громову, в тело нежной феюшки? Я же ведьма!

После этих слов попыталась злодейски рассмеяться, но у меня ни шиша не вышло. Смех был приятный, мелодичный и ему тут же вторили птички за окном. 

– Тейселен! – в комнату ворвалась рыжеволосая молодая женщина с зеленоватыми крыльями. – Ах, дорогая, представляю, как же ты переживаешь, хоть и не рассказываешь нам о своих чувствах! Даже в обморок упала!

А это что за подружка-волнушка?

Я попыталась заглянуть внутрь своей головы и подсознание выдало: “Гринельма”.

– Тебя стучаться не учили? – я хотела это буркнуть недовольно, но вышло опять приторно-миленько. Вот холера!

– Бедняжка! – вздохнула Гринельма. – Совсем не в себе. Но я тебя понимаю. Ведь этот ужасный, жуткий Эйдан Брелентер уже вот-вот заявится!

Пошуршав в своих мыслях, я не нашла внятного отклика на имя Эйдан Брелентер. Только легкое раздражение.

– И что в нем ужасного? – попыталась выяснить ненавязчиво.

– Как же?! – Гринельма прижала руки к груди и ее зеленые крылышки затряслись. – Это чудовище получило от верховного совета одобрение на брак с тобой и теперь не отстанет!

Почему я не удивлена?

Теперь понятно, отчего добродетельная Тейселен так спешила переместиться в лучший мир.

Потому что в этом ее начинало припекать.

Эйдан Брелентер

– Генерал Брелентер! – император Антурии был смущен. А такое редко когда увидишь. Чтобы величайший правитель Империи, в которую слились три великих королевства, испытывал замешательство? Многие вообще считали такое невозможным.

Но генералу Эйдану Брелентеру повезло. Или наоборот, не посчастливилось вызвать у его величества столь сложное чувство.

– Вы герой войны с Тьмой. Кавалер трех орденов Чести и пяти медалей Храбрости. Обладатель титула герцога Девлирского. И… и при  этом самый неуживчивый человек…

– Дракон, – поправил Эйдан.

– Самый неуживчивый человек и дракон империи! Я желал вас видеть губернатором всего Девлира. И это прямой путь к королевскому титулу, генерал! Вы могли бы стать первым и единственным кандидатом в преемники нынешнего короля Девилерии. И что?

– И что? – спокойно переспросил Эйдан.

– А то, что вы не вызываете доверия у ваших потенциальных подданных, дорогой мой герцог! Ваше разнузданное поведение, отвратительное обращение с женщинами. Постоянные драки с поножовщиной или того хуже, поджогами. Неделю назад вы со своими дружками спалили половину деревни!

– Да, это зря, это неудачно получилось, – согласился Эйдон, – и я этим не горжусь.

– А ваши провокации с вызовом на дуэль простых смертных!. Что вы творите, генерал?

– Ну, справедливости ради, болваны сами бросали мне вызов, – усмехнулся Эйдан.

– Потому что вы совращали их жен, генерал! 

– Дамы были вовсе не прочь совратиться, ваше императорское величество, не стоит винить меня одного в том, что с удовольствием совершали двое. Или трое.

– Вы – один из высших драконов, а ведете себя как мальчишка, который не нагулялся, – сердился император, – и я отчасти понимаю причины подобного поведения. У вас горячая огненная кровь и этот бешеный характер требует выхода, чтобы вы изнутри не сгорели…

– Истинно так, мой император, – почтительно склонил голову Эйдан.

– Но сейчас надо что-то делать. Эйдан, я далеко не молод. Можно сказать, почти дряхлеющий. И мне как просто как воздух необходима поддержка сильных игроков. Я хочу занять все ключевые посты в королевствах империи своими людьми. И драконами. В вашей преданности у меня нет никаких сомнений. Но… народ вас боится, Эйдан!

– Боится, значит уважает, – прогудел дракон.

– Не без этого, – согласился император, – но нам не нужно спокойствие, выстроенное на страхе и ненависти. Вам придется срочно исправлять свою репутацию греховодника и жестокого, карающего всех мужлана.

– На войне другим быть нельзя, – напомнил Эйдан.

– Но сейчас не война! Во многом благодаря вам, не спорю. Без вашей воинственности и грубой силы не было бы нашего мира. Но хватит уже всех держать в страхе. Вы должны остепениться, генерал. 

– Остепениться? – не понял Эйдан. – Это как?

– Показать вашим будущим подданным, что встали на мирный путь, повзрослели. 

– И как я могу это сделать? – озадачился дракон.

– Жениться, – твердо ответил император.

– Жениться? Вот скука-то.

Генерал сразу помрачнел.

– То есть, я должен взять себе в жены девицу, которая растеряет всю свою свежесть за какие-то жалкие двадцать лет? – поинтересовался он, скривившись.

– Нет, мой дорогой. Ваш брак должен стать образцовым, внушающим полное доверие. И место подле вас займет идеальная женщина, чей срок жизни ничуть не короче вашего. Бесконечно юная и прекрасная, лишенная человеческих пороков.

– Простите, император, но на кой мне в постели женщина без пороков?

– В первую очередь, это та, что будет с вами рядом на людях, Эйдан! – глаза старика-императора сердито сверкнули. – Добродетельная, чистая, полная нежности и сострадания ко всему человечеству. 

– И кто же она? – нетерпеливо спросил дракон.

– Фея. 

– Но разве их можно заставить выйти замуж, император? – недоверчиво спросил Эйдан.

– Нельзя, – согласился правитель, – но брак высшей феи одобряет верховный совет. И тогда она не может отказать. Ведь служение – ее главная миссия.

Эйдан приободрился. Решения верховного совета можно ждать годами! Так что он еще нагуляется досыта. А может, пафосные дедули-маги и откажут, рассмотрев кандидатуру жениха. У них есть право говорить “нет” даже самому императору.

– Жаль, что совет собирается раз в десятилетие, – с притворной печалью вздохнул Эйдан, – и нам придется …

– Не придется, мой друг. Спешу обрадовать, я уже заручился согласием совета. 

– Но как? – опешил дракон.

– Глава Верховных – мой двоюродный брат, если вы не знали. И он красноречиво рассказал остальным о вашей роли в нашем мироустройстве. Эти великие мужи собрали внеочередное заседание и пришли к выводу, что лишь прекрасная и добродетельная фея Тейселен способна сделать из злобного неуправляемого дракона приличного члена общества. 

– Тейселен? – не веря ушам, спросил дракон. – Та самая, что выставила меня из своего волшебного леса год назад, потому что мы с парнями хотели устроить небольшой пикник после успешной битвы?

– И повалили десяток деревьев, пытаясь построить баню посреди поляны,напугали всю живность, а также склоняли к развратному поведению троих учениц школы феечек, – подтвердил император. 

– Это мелочи, – гаркнул Эйдан, – тогда она унизила меня перед моими воинами, выставив, словно нашкодившего мальчишку! И я вынужден был удалиться, потому что не воюю с бабами, даже крылатыми.

– Теперь вы сможете уладить ваши разногласия, генерал, – благодушно улыбнулся довольный собой император, – мы отправили Тейселен распоряжение совета. И вы можете приступать к сватовству. 

– Я могу отказаться? – мрачно спросил Эйдан.

– Нет, генерал, если хотите строить свою головокружительную карьеру и дальше. В противном случае…

Император вздохнул.

– Я не имею больше права смотреть сквозь пальцы на ваше поведение и буду вынужден переосмыслить ваше место при моем дворе. 

– Слушаюсь, ваше императорское величество, – Эйдан почти не скрывал досады, но учтиво склонился перед повелителем. 

А про себя подумал, что ванильная фея-зануда еще пожалеет о том, что помешала мужским развлечениям. Да она ему сапоги носить будет и массаж стоп делать. 

И знакомимся с героями!
Наш живчик с трудным характером, Таисия Михална Громова

И она же, но прекрасная фея Тейселен

Грозный и невоспитанный генерал драконов Эйдан Брелентер

С крылышками, но не бабочка. Фея, но не добрая. Кто это? Правильно, Таисия Михална на покое. Такая вот постпенсия. 

Хорошо, что хотя бы обрывки воспоминаний Тейселен порой всплывают.

Но этого мало. 

Например, как узнать,чему я обучала этих феюшек, и почему крылья есть меньше, чем у половины из них?

Может это как погоны, заслужить надо.

Тогда они должны сниматься. 

Рассудив так, я дождалась, когда останусь одна в комнате, подошла к зеркалу и попыталась заглянуть, что там на спине.

Вид у меня при этом был как у котейки, который собирается поймать собственный хвост.

Крылышки были легкие, приятные на ощупь и меняли цвет и прозрачность. Я пока не установила закономерность, отчего. Освещение вроде бы не прыгает, а мои лопасти вначале казались почти прозрачными и практически бесцветными, потом стали голубоватыми. А сейчас вроде бы даже с розоватым оттенком. 

Ох, удружил, Петя Петрович. Мне теперь разбираться в градиентах крыльев, привыкать к вечно молодому телу, осваивать новый неизвестный мир, обучать чему-то непонятному фей… а до кучи еще и некое чудовище собирается на мне жениться. Впрочем, с оборзевшим мужиком я разберусь, это как раз самое понятное… и возможно даже приятное. 

Сколько я таких к ногтю придавливала. Буйные царьки в стационаре, или бугаи в регистратуре, недовольные, что нужный специалист принимает по графику, да еще и по очереди. Один мне орал, брызгая слюной на стойку, что талоны еще во время перестройки отменили, так что я ему должна обеспечить доступ к телу врача беспрепятственно.

Таисия Михална Громова никого не боится. А вот насчет феи Тейселен, которая крылышками бяк-бяк, пока вопрос открытый у нас. Но ничего, разберемся. Лиха беда начало.

В дверь робко постучали.

– О, чистейшая! – проблеяла в едва приметную щелочку Мерципен. – К вам прибыли визитеры. Генерал Брелентер и его официальные представители.

Я зачарованно смотрела, как на крылышках появляется оранжево-коричневая каемка. 

– Сейчас, доковыляю! – отозвалась я привычно. Но услышав звук своего голоса, спохватилась.

Какая легкость в ногах! 

О, боги, как оказывается приятно просто идти, находясь в здоровом теле. 

Давно забытые ощущения.

– Вы не переоделись! – всплеснула руками Мерципен.

– Фея Тейлесе… Тейселен всегда в состоянии полной готовности, – сказала я строго, – мне не требуются дополнительные ухищрения, чтобы встретить кучку мужчин. Даже генералов.

У бедняжки Мерципен отпала челюсть.

А мне пришлось терпеливо ждать, когда она ее установит на место, потому что ноги меня не понесли сами туда, куда нужно, и я боялась заблудиться. 

 – Веди к гостям! – величественно сказала я. – Так по этикету положено.

– Да? – засомневалась девчушка. – Вообще-то я не того ранга…

– Считай, тебя повысили, – хихикнула я.

Мерципен вывела меня на улицу и я смогла увидеть наконец свой домик. Кругленький, хорошенький, будто пряничный. С розовым фасадом!

Мы с бескрылой недофеей стояли на полянке с подстриженной по линеечке разноцветной травкой и расположенными явно в виде узора клумбами. Но какой этот узор, можно определить только взлетев над поляной. Наверняка я это могу.

Все так миленько, чистенько. Это у меня на даче даже васильки временами дохли. Не до них было. А тут чувствуется рука опытного садовника.

А еще вокруг были такие же домики, как и тот, из которого мы вышли. Все одноэтажные, но одни больше, другие меньше. И разноцветные. 

– Нам в присутственный флигель, – мягко сказала Мерципен, махнув ручкой вправо.

Проследив за ее жестом, я увидела край, пожалуй, самого большого из домиков, на крыше у него было даже что-то вроде мансарды. 

– Гости в парадном зале.

Мы плавно передвигались по мягкой, шелковистой траве, и я слышала едва различимый, но явный звук от цветков-колокольчиков.

Но тут же мелодичное позвякивание заглушило конское ржание.

– Господа оставили своих рысаков у ворот, – сообщила Мерципен.

Угу, значит в этом мире передвигаются верхом. 

Я поставила ножку в блестящей туфельке на нижнюю ступеньку ярко-красного крылечка, и  тут же дверь сама собой передо мной открылась.

– И где же наша добродетельная Тейселен? – послышался сочный мужской голос из помещения. – Разве прилично столько заставлять ждать генерала?

В кругленькой, тошнотворно миленькой, как зефирка в сахарной посыпке, гостиной, феечку Тейселен ожидало трое молодцев. Явно недобрых.

Генерала видно было сразу – выше остальных на голову (и наверняка больной на нее же), вызывающе красивый мужик в ярком мундире и эполетах.

Он развалился в изящном кресле… нет, креслице, ибо тут все уменьшительно-ласкательное, уложив ногу на ногу и покачивая острым носком идеально вычищенного сапога. 

Возможно, он там рассматривал свое отражение, потому как с подобной внешностью это должно быть основное занятие.

На вид генералу можно было дать лет тридцать, а вот взять с такого вряд ли что можно. Очень уж себе на уме, это и без диоптрий видно.

Двое его спутников притулились стоя, по правую и левую руку от начальника или даже господина.

– Это что за нетерпеливый пирожочек в мою корзинку прискакал? – спросила я, решив не церемониться с чудом-юдом, которое так искренне боялась моя зеленая подружка. 

Только не учла, что у меня теперь не божественный инструмент ехидства Таисии Михалны, надтреснутый голос, несущий копье сарказма. В голосовой аппарат Тейселен встроен фарфоровый колокольчик, обмазанный елеем. Поэтому моя фраза получилась нежной и почти игривой, будто я уже с порога готова обмахивать генерала веером невесомых крылышек.

– А вот и наша леди Благопристойность! – генерал развернулся ко мне вместе с креслом, хотя там колесиков не было.

– Что ж, давайте обстряпаем наше дельце, раз уж вам выпала такая честь.

– Честь? – уточнила я. – Вы о чем, любезный? И что собираетесь со мной стряпать? Я, знаете ли, давно в руки не брала скалку. Да и не факт, что воспользуюсь ей для готовки.

Слова журчали сладким ручейком и собирались патокой на ушах генерала Брелентера. Тоже, разумеется, красивых. 

Кошечки-рожечки, я что, запала на смазливого юнца? Вот что значит, молодая кровь бурлит. Сколько бы ни было лет фее Тейселен, тело-то юное, то бишь и гормон играет.

Может она так быстро к праотцам и засобиралась, чтоб искушению не поддаться.

Хотя… вряд ли.

Чем больше я смотрела на справного и лепого генерала, тем сильнее в груди росло возмущение и где-то даже отвращение. 

Моя предшественница в этом теле Эйдана Брелентера, судя по всему, на дух не переносила. Хотя дух у него ничего так. 

Генерал поднялся, приближаясь ко мне, и я почувствовала аромат хвои и сандала. Роскошный парфюм и генералу идет. 

– А вы изменились за тот год, что мы не виделись.

Темно-зеленые глаза уставились на меня с интересом.

Генерал был выше примерно на две головы и обзор у него был неплохой, как и декольте на легкомысленном фейском платье.

– Мы, феи, всю жизнь занимаемся саморазвитием, – вместо того, чтобы поддернуть лиф выше, что, возможно, сделала бы настоящая Тейселен, я только гордо расправила плечи. 

Если уж выдалась возможность походить с красивой грудью, надо ей пользоваться.

Кадык генерала дернулся, заходил, как лифт.

– Признаться, в нашу прошлую встречу я вас недостаточно разглядел, Тейселен.

– О, это не страшно, – беззаботно махнула рукой, – я вас вообще на лицо не запомнила. Сейчас будто впервые вижу.

Парни, сопровождающие генерала, недоуменно переглянулись, а Мерципен, все еще стоявшая позади, испуганно ахнула. 

Я помнила, что репутация у генерала не особенно радужная, поэтому решила с ним не церемониться. 

– Валяйте, ваше благородие! – обойдя генерала, я подошла к столику, который выглядел так, словно соткан из кружев,  хлопнула ладошкой по нежной паутинке. – Говорите, с чем пожаловали! 
---
Дорогие читатели!
Представляю моих коллег, участников нашего общего безобразия, то есть моба.
И сегодня расскажу об истории Ирины Ординой
Пытаясь остановить грабителя, Баба Шура попала в тело юной служанки в другом мире. Хозяин у нее самый настоящий Дракон! Но неунывающая пенсионерка не собирается проводить свою новую жизнь в услужении.
Хозяин не хочет ее отпускать? Тогда пусть женится! Как вам такая идея, лорд Дракон?

Эйдан Брелентер 

Генерал специального драконьего подразделения, герой войны с Тьмой, отважный и преданный короне Эйдан Брелентер, хоть и стремился выглядеть простым воякой, чтобы избежать излишних сложностей в этой жизни, был далеко не дураком.

Прежде, чем сделать головокружительную карьеру военного, Эйдан закончил университет Высших Драконов, где был звездой факультета, капитаном гоночной команды и одним из самых способных адептов. Правда, способности Эйд в основном использовал не для учебы. Он их активизировал перед сдачей экзаменов, а весь учебный год занимался более интересными делами. Но книги в течение семестра все же почитывал, потому что ему это казалось забавным и интересным.

Он знал пять языков. Тремя владел в совершенстве, на двух мог сносно изъясняться. По мнению Эйдана, это делало его как бойца еще более неуязвимым, поскольку с возможным врагом надо говорить на одном языке.

Эйд Брелентер для дракона считался молодым, но жизнеописание его уже было весьма впечатляющим.

Сын маркиза Брелентера и дочери виконта Хилтесерра получил титул герцога от правителя, за особые заслуги перед империей Антурия. Участвовал в трех войнах с Тьмой. И это не Антурия такая неуживчивая, а силы Тьмы никак не хотели успокаиваться, желая завладеть процветающей империей или хотя бы одним из трех ее великих королевств.

Наконец, полгода назад Антурия нанесла врагу просто сокрушительную победу. Такую, что темные скинули своего короля и запросили перемирия, да еще и обязались возместить материальный ущерб триумфаторам.

А перелом к победе произошел, благодаря блестящей операции, которую возглавил лучший из военных стратегов, боевой дракон Эйдан Брелентер.

Император собирался пожаловать выдающемуся бойцу звание маршала, но Брелентер отказался, заявив:

– На “генерала” лучше клюют дамочки. При слове “маршал” они представляют дряхлого дедка с подагрой.

Его величество завел глаза к небесам, в очередной раз тщетно умоляя высшие силы образумить горячего и бесшабашного вояку. Но звание оставил нетронутым. Но герцогский титул пожаловал, против этого Брелентер не возражал.

Генерал драконов состоял из одних парадоксов.

Образованный, знающий толк в военной стратегии и тактике, но при этом начисто лишенный стремления к дипломатии.

Любимец женщин, который выказывает к ним пренебрежение, разбивает сердца направо-налево, оставаясь все таким же популярным.

Потомок двух знатных семей с повадками брутального прапорщика.

Верный короне подданный с характером бунтаря.

Женитьбу на скучной до кишечных колик добродетельной фее Тейселен Эйдан воспринимал как очередное задание. 

Император сказал взять ее замуж, значит будет сделано.

Заодно отыграется на безропотной феечке за прошлогодний казус.

Нет, добродетельная Тейселен не грубила и не кричала, когда лесные жители позвали ее на помощь, чтобы выдворить шумных вояк.

Она влетела на полянку, где был разбит шатер, мерцая легкими крылышками. Нежные губки поджаты, бровки нахмурены.

– Господа, я вынуждена просить вас соблюдать в моем лесу режим тишины! – сказала фея строго. – Эта территория имеет статус главного заповедника Девилерии! И будьте добры отпустить послушниц моей школы!

Генерал был настроен на приятный отдых, у него на коленках уже устроилась симпапулечка с едва пробившимися розовыми крылышками. Но при виде наставницы она вскрикнула и попыталась упорхнуть.

– Сидеть! – рявкнул генерал, хватая прелестницу за талию. 

– Это возмутительно! – воскликнула тогда Тейселен. Такое обращение с воспитанницей поколебало ее обычное спокойствие. Крылья феи по серединке окрасились алым.

Вытянув тонкие, почти прозрачные руки, она прикрыла глаза. Из пальцев ее брызнуло волшебной пыльцой. Светящаяся магическая субстанция обволокла поляну, оседая на лицах ребят Эйдана.

Суровые драконы принялись чихать. А потом разом почувствовали смущение.

– Простите великодушно, добродетельная, – послышалось со всех сторон бормотание.

И даже сам генерал ощутил беспокойство от своего нахождения в неположенном месте. 

Но его пронять было почти невозможно.

– Стерва! – гаркнул генерал, обращаясь к прекрасной фее. – На героях нельзя использовать магию!

– Может вы где-то и герой! – в нежном голоске звенел колокольчик гнева. – Но на моей поляне – обычный хам и буян! Извольте удалиться и увести своих крикунов! Иначе я буду вынуждена подать прошение королю Девилерии, а он уведомит императора!

Воевать с феей смысла не имело, да и было откровенно опасно. На свою репутацию Эйду было наплевать, но тень могла упасть на самого императора. 

А тут еще и парни его, чихая и кашляя, наперебой принялись извиняться перед феей.

– За тобой должок, добродетельная! – мрачно пообещал Эйдан Брелентер, впрочем, не собираясь предъявлять никаких счетов занудной крылатой бабе. Чего с ней возиться?

Но коли она сама в руки идет, грех не использовать такую возможность.
---
Дорогие мои, а вы уже были у Ольги Коротаевой?
Представляю ее бабулечку:
Невзирая на богатый жизненный опыт, восьмидесятилетняя Глафира Андреевна не могла и предположить, что, согласившись на заманчивое предложение джинна, она попадёт в тело юной рабыни.
Стать игрушкой владыки драконов? Пусть и не мечтает!
Сбежать и открыть свою лавку красивой керамики? Баба Глаша, давай!

– Ну так что, служивый? – я сложила эфемерные руки на груди и с вызовом глянула на бугая. – Очередь не задерживаем, говорите, с чем пожаловали!

– У вас тут еще и очередь? – взревел генерал.

– А то! – и с прищуром выдала коронное. – Вас много, а я одна! И всем только спросить. Вам вот тоже, наверное?

– Мне не спросить, а донести до вашего сведения, фея Тейселен! – Брелентер грозно насупился. – Верховный совет империи дал разрешение на заключение брака между нами. 

– Надо же! А меня они спросили?

Кинув взгляд на Мерципен, я увидела, что девчушка, кажется, в комичном состоянии. То есть, вот-вот в нервную кому впадет без предупреждения. Но я останавливаться не собиралась. Вот так, за здорово живешь, только-только обретя молодое тело, пусть и с крылышками, попасть в какой-то замуж? 

– Фея вашего ранга находится на служении обществу, Тейселен, – голос генерала звучал уже не так грубо как в начале, он терпеливо, как малолетней, объяснял мне правила игры. 

– Мне и самому не особо хочется прощаться с холостой жизнью. Но если не я, то кто же скрасит ваше одиночество?

Тут он усмехнулся, зеленые глаза сверкнули озорством.

– Ах так, это, получается, мне вас в виде премии выписали, за выслугу лет? – восхитилась я.

– Можно и так сказать, – генерал подбоченился.

– Хм. А написать заявление, чтобы пересчитали в местной валюте, можно? – с надеждой спросила я.

Один из сопровождающих Брелентера хихикнул, и начальник яростно на него посмотрел.

– Знаете, Тейселен, – угрожающе начал генерал, – вы ведете себя странно для феи. Насколько я наслышан, вы – особа высоких добродетелей и уважаете Верховный совет. 

– Это до тех пор, пока меня не начали выдавать замуж, не поинтересовавшись моим мнением.

Я элегантно, как мне думалось, присела на краешек стола, чудом не придавив пятой точкой нижнее правое крыло. 

– И как это вы собираетесь обстряпать, генерал? – насмешливо поинтересовалась у зеленоглазого. – У вас какая-то бумага имеется?

– Разумеется, – кивнул с видимым облегчением Брелентер, – Фрэнк, озвучь!

– Так точно, господин генерал! – прищелкнул каблуками один из парнишек. И тут же достал из элегантной кожаной сумки, висевшей на боку, длинный, аккуратный свиток с золотистой печатью.

Развернул его бережно и даже, как мне показалось, с любовью, умильно глядя на завитушки, которыми была усыпана бумага.

– Настоящим постановлением, – звучным, приятным баритоном произнес Фрэнк, – Верховный совет Антурии благословляет заключение брака между генералом драконов, герцогом Девлирским, Эйданом Брелентером и высшей феей Девилерии, Тейселен Амилейни. Брачный обряд должен быть заключен не позднее, чем в праздник Встречи Лета. Копия распоряжения отправлена фее Тейселен для ознакомления и подписания.

– Не помню никакой копии, – решительно отмахнулась я.

Конечно, чуточку лукавила при этом. Гринельма же мне ясно сказала, что чудище Брелентер получило разрешение от совета. Но… чисто технически, я с ним не ознакомлена.

– Я ничего не подписывала!

– Но как же, Тейселен! 

Из неприметной комнатушки вроде подсобки выплыла все та же Гринельма, и в ее рученьках был не такой богатый свиток, как у генерала, но вполне приличный лист вощеной бумаги с печатью. Навроде дипломов за школьные или спортивные успехи.

– Ты, наверное, забыла за своими неустанными заботами о благе Школы, о том, что поставила свою подпись.

Зеленая продемонстрировала присутствующим росчерк пера внизу грамоты.

Летящий, воздушный почерк. Такой и должен быть у феечки. 

– Неужели свадьба с благородным драконом для вас настолько нежеланна, что вы о ней просто забыли? – удивленно спросил Брелентер. – Или это возрастное и у вас начинаются ухудшения памяти.

Я даже не знала, на что отреагировать сначала. На его нелепый наезд по поводу памяти или… да хрен с ним, с наездом.

– Дракон? – я безотчетно затрепетала крыльями и они тут же подняли меня над столом.

– Что значит – дракон? Это такой ящер с хвостом, который летает и пускает огонь?

Теперь уже переглянулись все, кто были в комнате. 

– Кажется, наша феюшка не дружит с головушкой, – прогудел Эйдан Брелентер, – отличную невесту мне решили сбыть члены совета! Тем лучше, дорогая. Опекунство в нашей ситуации не самый плохой вариант.
---
Дорогие мои!
Представляю историю коллеги по мобу, Александры Самойловой
Приготовила смузи на свою голову! Но кто ж знал, что авокадо не жарится. Я - пенсионерка, кроме компотов и киселей ничего в жизни и не варила никогда.
А тут угодила вместе со своим смузи в новый мир, в новое тело и… нечаянно отравила дракона, который прибыл с проверкой в лавку местной ведьмы. Бедный, он аж позеленел.
Но я-то ни при чём? Я вообще мимо проходила.
Что значит теперь я обязана, как порядочная девушка, взять замуж этого вредного типа? Когда я обесчестить-то его успела? Что вы такое говорите? Я не целовала. Я ему искусственное дыхание делала! Отстаньте!

Вот ничего себе. Еще и часу феей не побыла, а уже грозятся мне деменцию припаять.

Но… Таисия Михална недаром девяносто годков на Земле прожила. Думаешь, драконище, меня не пытались безумной признать? Хотя бы на словах, а не по документам.

Так что боевую фею с топором простым словом не перешибешь.

Я осторожненько пошевелила крылышками и ощутила внутренний восторг, когда они меня плавно пронесли до кресла. Собиралась изящно в него опуститься, но тут грация уступила неопытности, и я рухнула, задрав ноги на стол, отчего подол платьица слишком оголил мои прекрасные ровные ножки без варикоза.

А ничего, выглядело даже более впечатляюще.

– Критику мы, значит, не любим, – пропела я, уже начиная раздражаться от своего сладенького мелодичного голоса, – а на контроле помешаны. Ну-ну, представьте, господин дракон, как будете доказывать моим покровителям, что заслуженная фея ммм….Девилерии, директор школы феечек – выжившая из ума старая швабра. 

Мерципен нерешительно хихикнула, а Гринельма на нее шикнула. Какие они тут все зажатые. Наверное, Тейселен их гоняла нещадно своими добродетельными правилами.

– Это ж они должны признать, что сами доверили воспитание фей, волшебниц и прочих лепреконов асоциальному элементу с множественными патологиями!

– Она иностранка что ли? – шепотом поинтересовался чтец Фрэнк у своего товарища, тот пожал плечами. – Половину слов не понимаю.

А на прекрасных устах Эйдана Брелентера заиграла улыбка. 

– Вы куда интереснее, чем показались мне до этого… но я, кажется повторяюсь, – сказал он. 

– Да уж, особой оригинальностью вы не отличаетесь, Эйдан, – кивнула я почти благосклонно, – штамп на штампе.

– Не знаю, что вы задумали, Тейселен, – генерал драконов подошел к столу, оперся на него ладонями и склонился надо мной. Взгляд зеленых глаз вдумчиво огладил мои бесподобные коленки, – но если через две недели не явитесь вместе со мной ко двору императора, чтобы засвидетельствовать нашу помолвку, я притащу вас силком, а потом потребую признать безумной. Поверьте, у меня достаточно влияния.

– Первый раз вижу мужика, который с женщиной мерится… влиянием, – я сняла ноги со стола, только потому что спина затекла и, кажется правое крыло. Они, кстати, еще и чешутся.

Скулы дракона порозовели. Интересно, он умеет носом огонь выдувать. Кажется, сейчас у него дым повалит.

– Эйдан Брелентер, вы, как мне кажется, совершенно не умеете обращаться с дамами. Разве так принято звать женщину замуж? Где букеты, свидания, красивые ухаживания? Я требую конфетно-букетный период!

Признаться, меня, конечно, несло. Судя по расширенным от ужаса зрачкам моих подопечных, я себе как минимум пару смертных приговоров сейчас подписала.

Невежливо, с одной стороны, в чужой монастырь со своим топором вваливаться. Но лучшая защита – это нападение. 

И я постараюсь, чтобы генерал понял, насколько ему не нужен брак со мной, поискал себе другую невестушку, более сговорчивую. Вряд ли такому завидному кавалеру действительно нужна жена-ментальный инвалид. Или просто признанная им женщина. Так что, буду капризной феей-блондинкой. 

Отвяжусь от наглого дракона, а потом уж займусь исправительными работами, как Петр Петрович завещал.

– Я не ослышался? – в зеленых глазах мелькнул интерес, а рельефная нижняя челюсть озадаченно шевельнулась. – Вы хотите, чтобы я за вами ухаживал, и после свидания готовы заключить помолвку добровольно?

– Не просто свидания, генерал Брелентер, – проклятье, я не могла произнести это, да и что угодно, холодно и язвительно. Надеюсь, в моем щебетании все равно прослеживается основная идея.

– Будьте добры ухаживать за мной, как за своей будущей женой. И вызвать мою благосклонность!

– А не слишком ли вы зарвались, феечка? – рыкнул зеленоглазый.

– Что такое? Грозный боевой генерал боится принять вызов? – мелодично хихикнула я.

Молодцы-сопровождающие снова переглянулись и что-то проворчали.

Мы сейчас его все на слабо возьмем. На мужиков слово “вызов” действует как укол слабительного: тут же тянет бежать и действовать, не раздумывая.

– Генерал Эйдан Брелентер не боится вызовов! – с достоинством выпрямился красавец и сложил на монументальной груди мускулистые руки.

– Я не прощаюсь надолго, фея Тейселен, – сказал он, – скоро свидимся. Это будут две незабываемых недели в вашей однообразной добродетельной жизни. 
---
Бабы всякие нужны, бабы всякие важны)) Сегодня позвольте вам представить бабу Любу от Татьяны Абаловой
Надо быть осторожнее, отправляясь на танцы с подругами. Ну и что, что вам на троих больше двухсот лет? Это не повод сидеть у телевизора! Главное, не переусердствовать с напитками. Особенно, если они с чужого стола. Ну перепутала, с кем не бывает? Но если ты увидела себя в теле молодой девчонки в компании двух разбойного вида мужчин, знай, ты в коме. А в коме можно и почудить! Это же все понарошку. Правда?

– Тейселен! – Гринельма бросилась ко мне, как только бравые молодцы утопали прочь. Мерципен отправилась их проводить до коней и убедиться, что драконы удалились из леса.

– Что с тобой произошло, дорогая? Ты никогда не была такой! 

– Новые проблемы требуют новых решений! – я легко вскочила на ноги, продолжая наслаждаться каждым своим движением.

Хоп, хей, лалалей, как я умею-то теперь!

Так, надо сосредоточиться на быстрой работе мозгов, а не конечностей. Хотя у меня их теперь и на две больше образовалось. 

– Но все равно, – с сомнением прощебетала зеленая фея, – в тебе что-то изменилось. 

У меня было два варианта: переубедить ее, запугав для надежности или согласиться, что баба Тейселен уже не та, что прежде. Мне ведь надо тут все узнавать, а без помощницы не обойтись.

– Что ж, Гринельма, от тебя ничего не скроешь, – улыбнулась я, уверенная, что вышло ласково, – очень ты у меня проницательная девочка. Только поклянись, что никому не проболтаешься.

– Клянусь! – выдохнула Гриня, глядя на меня круглыми честными и очень любопытными глазами.

– Когда я упала в обморок от переутомления, потому что у меня мозг чуть не расслабился от моей добродетельности, – начала я многозначительно, додумывая на ходу детали, – у меня было что-то вроде клинической смерти.

– Что это такое? – не поняла, но на всякий случай ужаснулась Гринельма. 

– Это как бы остановка в пути, – пояснила я, надеясь, что ей понятно, – сердечко сбойнуло, а потом снова завелось, потому что я ведь сильное магическое существо. Только очень задолбанное. То есть, уставшее.

Гринельма с пониманием кивнула:

– Да, ты ведь почти не спала в последнее время, дописывала этот свой альманах. Жизнеописание прошлого и план на будущее для школы. Хоть я тебе и говорила, что успеется и без таких жертв.

Вот значит как! Добрейшая предшественница оставила для меня подсказки! Этот альманах мне придется изучить в деталях.

– Так вот, Гриня, – продолжила я, – пока я была в забытье, со мной встретились высшие покровители. Те, что духи. Они сказали, что я еще нужна своей школе и должна продолжить путь. После этого я и очнулась. Но… пока была в отключке, мой организм находился в шоке.

Гринельма кивнула вновь, глядя на меня с опаской.

– И у меня временами такое чувство, что я половину важных вещей позабыла. Как, например, этот грешный документ, который, оказывается, и подписать успела. В целом все в своей жизни помню, а в деталях куча всего повылетало. Так что мой альманах мне самой пригодится, вдруг я и планы, которые сама для школы разработала, позабыла.

– Бедняжка! – Гринельма нежно взяла мою руку.

– Тебе нужно восстанавливаться, а тут этот дракон со своей женитьбой!

– Никому не говори, что мне нужно в себя приходить, – предупредила я, – но твоя помощь мне понадобится как никогда.

– Конечно, Тейселен, ты можешь на меня рассчитывать! – горячо воскликнула зеленая. 

А мне подумалось, что есть в этой особе что-то неискреннее. Я подвох за версту чую. Как-никак, два раза замуж сходила, у меня нюх на хитропопость! 

Но увы, кроме Грини вариантов на должность помощницы пока нет, поскольку я видела только ее и Мерципен. А та совсем еще деточка. 

Мне же надо осваиваться в школе и волшебном лесу, узнать как можно больше об этом мире и научиться управлять своими божественными крылышками.
---
Дорогие читатели!
Хочу познакомить с еще одной книгой нашего веселого моба:
Кира Фарди и ее
Тяжело жить в мире, когда тебя считают злобной колдуньей, убивающей мужчин. Вот и баба Аня, попав сюда, оказалась в теле ведьмы Анриэль, которую все боятся и все ненавидят. Ее сослали с глаз долой в глухую провинцию и оставили под присмотром опального принца. Только еще неизвестно, кто за кем присматривает: этот царственный паршивец повадился таскать яблоки из ее сада.

Сославшись на физическое недомогание и потрясение, вызванное визитом наглого дракона, я вернулась в свою светелку.

Прежде всего меня, конечно, интересовал альманах Тейселен. 

Как оказалось, доступ к нему был только у самой феи. И только она знала, где находится столь ценный труд.

И как мне его теперь искать, спрашивается?

Одна надежда на то, что предшественница оставила для меня подсказки. Или память тела включится и поможет найти такой нужный мне фолиант.

В моем сознании, пусть изрядно перемешанном и взболтанном, сложилась уже картинка понимания стратегии феи Тейселен.

Волшебница, которую тут все называли не иначе как добродетельная, узнала, что ей грозит замужество с хамоватым бруталом. Отказать она ему не могла, поскольку чтит правила и служит всему человечеству. Партия, то есть Верховный совет сказал: “Надо”, Тейселен ответила: “Есть”. 

А сама принялась искать обходные пути и тормошить своих высших покровителей, которые, судя по всему, обещали ей райское облачко, но не сейчас, а позже. 

Уж не знаю, какие она привела причины ее отпустить именно сейчас, но наверняка очень веские. Потому что теперь ее крылышками рулю я, пенсионерка с Земли.

Чтобы облегчить вхождение в дела своей преемнице, фея оставила подробное руководство.

Только никто не знает, где.

Надеюсь, добродетельная сейчас икает и подпрыгивает на своем седьмом небе.

Такой подставы я от нее не ожидала!

Начинать вторую молодость с замужества?

Замуж я в своей жизни ходила дважды, уже говорила. И оба раза мне там не сильно понравилось.

От первого брака у меня дочь, от второго – сын и дочка. В первый раз выскочила сразу после медицинского училища, за симпатичного врача общей практики. Мы прожили с ним пять лет, прежде чем я узнала, что Федор Силантьевич на своем столе раскладывает не только документы, но и медсестер. 

Терпеть я такое безобразие не стала, забрала трехлетнюю дочуру и утопала с ней из нашей малосемейки к родителям. А они меня не приняли. Мать сказала, что все мужики гуляют, следующий будет такой же, так что нечего семью рушить, надо быть мудрой женщиной. Отец супругу поддержал и велел идти мириться.

Во время этой нашей семейной сцены случился парадокс, поскольку мама моя отцовской солидарности возмутилась, сложив два и два. Мол, если ты мне поддакиваешь в том, что все мужики гуляют, значит… значит что?

И от родителей я уходила уже под зарево их скандала. Они, кстати, остались вместе.

А я к мужу не вернулась. Перетопталась у подруги в общежитие, пока не выбила себе комнатку там же. 

Тяжело было, но справилась. Родители, когда поняли, что я не передумаю, иногда помогали, брали внучку к себе, чтоб мне на больничном с ее соплями не сидеть.

Во второй раз я решилась связать себя брачными узами спустя пять лет. Не то чтобы сильно рвалась заполучить штаны в доме. Но Аристарх очень уж настаивал. Мужик он был простой, водитель погрузчика. Без таких изысков и заскоков, как мой первый. Зато очень уж видный и справный. 

Когда меня замуж звал, соловьем заливался. А стоило с ним расписаться, оказалось, что Аристарх Евгеньич не так уж и прост. Так и норовил в домашние тираны записаться. Но я это расчухала уже на восьмом месяце беременности, когда он мне запретил с подружками встречаться.

И куда с пузом да малолетней дочерью побежишь?

У меня в те времена были целые битвы на домашнем полигоне. Но мозгов они мне не прибавили. Иначе, как бы второй ребенок в этом браке народился, будь у меня голова хорошо работающая? Но недаром говорят: если бы молодость знала, если бы старость могла.

 Да кстати сказать, после рождения сына муж вроде как поспокойнее стал. 

Но стоило мне забеременеть младшей, как все нутро благоверного вновь всколыхнулось и выплеснулось. 

Наполнена душа у муженька была вовсе не фиалками, а куда более дурно пахнущей субстанцией.

От Аристарха я ушла со всем своим выводком, когда младшей дочке было полгода. Последней каплей стало, что он на мою старшую руку поднял. До этого не позволял себе такого, а тут все: “Куда ты с тремя детьми от меня денешься, я тут хозяин и человек, а ты баба. А вас баб учить надо, и чем раньше, тем лучше”.

Вот и занялся обучением падчерицы.

Правда, тут же закончил, с переломом двух пальцев и лучезапястного сустава. Долго потом баранку крутить не мог.

И нет, в милицию он на меня за это не заявил. Потому что как такой племенной самец решится заявить, что его баба покалечила?

После развода и раздела имущества я поклялась, что в никакой замуж не пойду больше.

Даже когда детки выросли и на ноги встали, а я еще была женщина молодая и бодрая, давала мужикам от ворот поворот. Хотя желающие у этих ворот появлялись периодически.

И что мне сейчас предлагает жизнь?

Нового самодура для коллекции неудачных браков?

А вот дулю ему в нос. 

Таисия Михална Громова дракону не сдастся! 
---
Дорогие мои, а я к вам еще с одной мобной бабулькой.
Александра Гусарова и ее
Сделала то, что девяностолетние женщины делать не должны. И, то ли в награду, то ли в наказание, оказалась в другом мире и новом теле. И тут же молодой красавчик пригласил меня на вальс. Новоявленная подруга просветила, что он первый развратник и ловелас королевства. А он меня еще умудрился застать в … туалете. Нет, я ничего непотребного ему не продемонстрировала. Но по местным законам должна выйти за него замуж. А я была замужем целых 60 лет. И больше не хочу! Дайте насладиться молодостью и свободой.