Дракон и одна (не)приятность

Даниель

Я стоял у холодной, каменной стены и наблюдал за складскими работниками. Телеги, груженные добром, подъезжали одна за другой. Люди сновали туда-сюда, или разгружая их, или выгружая. Иногда бегали совсем иные, деловитые, с бумажками.

Складские помещения находились в глухом, промышленном районе. Улица достаточно широкая, чтобы могли разъехаться не только сами телеги, но и наваленное на них добро, иногда очень большое. Грязно, но пахнет намного приятнее, чем в самом городе. Здесь мусор не такой… жизненный. Крыс тоже меньше. А вот потрепанных личностей у стен хоть отбавляй. Каждый из них хочет заполучить работенку в складах. Тяжело, зато и плата в разы лучше, чем на фабриках.

Я стоял с той же целью. Линялые, сотни раз перелатаные штаны держались на мне только благодаря старой веревке, стащенной возле одной из бедных хибар. Сапоги расхлябанные, но хоть по размеру. Рубаха длинная, и при этом узковатая в плечах, торчит из-под старого жилета, способного длиной сойти за фрак. Ну и на голове непонятно где выкопанная шляпа с широкими полями, прикрывающая крашеные волосы. Непонятно где, потому что копал ее не я. И котомка с еще парой таких наборов за плечами.

— Пшел вон, — зло гавкнул на меня толстый важный господин. На хозяина не похож, да не тянет он даже на местного работника. Возможно, снимает здесь место для груза. Не понравилось, что рвань рядом с товаром ошивается.

— Простите, господин, — прохрипел я пятясь. – Конечно, господин.

Не удовлетворился, замахнулся тростью. Ну уж нет, настолько вживаться в образ я не собирался. Перехватил трость, дернул, и господин полетел в грязь — ладно, в утоптанную землю — лицом.

— Простите, господин, — со скрытым злорадством повторил я.

От складов уже бежали помощники. И помогать они собирались не мне. Нужно убираться. Иначе отходят так, что и магия не поможет. Желание вытереть о барахтающегося в пыли ноги задавил силой воли и тихонько ретировался. Далеко уйти не удалось: за плечо схватила совсем не слабая рука. Я развернулся, подозрительно сощурив глаза на остановившего меня мужчину. Высокий, крепкий, модные у среднего класса усы кажутся двумя приделанными к губе кистями. Пушистые баки неожиданно придают ему образ весельчака. Только лицо у него не просто веселое, злое и довольное. Ему понравилось увиденное. Модная, пусть и не слишком дорогая одежда говорила, что мужчина передо мной не из простых работяг.

— Не спеши, — тянул он со смехом. – Здорово ты этого толстосума приложил.

— Я не хотел, господин, — хрипел я все так же простуженно.

— Да ладно, — зашелся каркающим смехом он. – Не хотел он, а трость сама взлетела, да?

Я дернулся, показывая, что собираюсь бежать. Мужик посерьезнел, поднял руки, демонстрируя миролюбивость.

— Успокойся, говорю. Тут все всё понимают. Работа нужна?

— Да, господин.

Я сделал вид, что заинтересовался. Посмотрел уже с любопытством.

— Морду просто так прячешь? – вновь веселясь, указал он на мою шляпу.

— Просто так, — гораздо грубее и уже без всяких простудных ноток отрезал я и вновь попал. Мужик опять закаркал весело.

— Вот и славно. По адресу пришел. Нужны хорошие грузчики. Пока только грузчики, — с нажимом повторил он.

— Плата?

— А как заработаешь. Если бочки будешь толкать, на хлеб хватит. Если еще и молчать будешь, даже на шлюху останется.

— Риски?

— Какие риски, — настолько наигранно удивился он, что я даже не стал скрывать скепсиса. – Я же говорил, пока только грузчики.

— На склад заходит кто? Спать есть где? – уже по-деловому уточнил я.

— Вот это правильный подход. – Мужик стукнул меня по плечу и, не отнимая руки, увлек к складским помещениям. – Никто сюда не приходит. Койка найдется. Если вдруг законники явятся, есть и где притулиться.

Я послушно шел, слушал треп нового знакомца и рассматривал склады.

Да здесь целый мир! Огромные помещения связывались либо пустыми участками под небом, либо крытыми галереями, либо вовсе примыкали друг к другу. Людей столько, сколько и на ярмарке не увидишь. Богатые, бедные, мужчины и женщины. Даже дети кое-где сидели. Группками перебирали какие-то мелкие товары или сортировали овощи. Гул, грохот, ругань. Резкий крик боли, несколько вторящих ему предупреждений, и вновь все поглотила деловитая суета.

Сэру Темполтону, главе полиции, стоило бы давно навести здесь порядок. Ведь уже мелькали эти склады в противозаконных делах. Именно здесь пару лет назад его чуть не убил прошлый начальник законников.

А что?! Место удобное. Его и за день не обойдешь. К тому же находится на отшибе, в таком районе, где без провожатого заблудишься.

— Хмурый, — рявкнул мой наниматель, махнув куда-то вверх.

Я поднял взгляд и увидел, как заспешил к нам с идущего по периметру склада балкончика полный лысеющий тип.

— Твой новый работник. Присмотрись, — объявил весельчак подошедшему полному и вновь стукнул меня по плечу.

Толстяк оглядел меня неприятным, оценивающим взглядом.

— Что умеешь? – буркнул недовольно.

— Говорю, присмотрись, — жестко перебил его весельчак. – Не трус, дерзкий. Бьет хорошо. Сильный, так что дай ему пока чего легкого. И койку выдели.

Тот кивнул, но смотреть стал еще подозрительнее. Бросил:

— Идем.

И повел уже не по складским помещениям, а под них.

Проклятье, да здесь еще и внизу настоящий лабиринт. Под землей было гораздо тише. Лишь иногда встречались мрачные мужчины или усталые, не поднимающие взгляд женщины. Привели меня в коморку. Не слишком большую. Она могла бы быть просторной, если бы не десяток грубых лавок, расставленных так, что оставалось место лишь пройти к следующей.

— У стены свободны все три, — указал толстяк влево. – Устроишься, найдешь Эди Нортона. Он будет в закрытом три пятнадцать. Спросишь, подскажут. Скажешь, Хмурый Том послал, сказал пристроить. Понял?

Пришлось кивнуть. Толстяк сплюнул и вышел. А я набрал в легкие воздуха и медленно выдохнул через сложенные трубочкой губы.

Ну, здравствуй, мой новый дом на ближайшие черт знает сколько дней.

Прошел к свободным койкам, бросил мешок, сел сам и задумался.

Влез я, конечно, не позавидуешь.

В городе опять стали пропадать люди. И ладно бы только девушки! Нет, на этот раз исчезали и парни. Законники занимались этим делом, но пока не продвинулись. Вот отец одной из пропавших и решился, нашел единомышленников, они скинулись всем миром и наняли частного следователя. То есть меня.

Забавно, если можно так сказать, что все жертвы ушли из дома сами! Я клянусь, едва не бросил это гиблое дело. Никаких улик, свидетелей. Единственное, что объединяло жертв — все они из бедных либо обедневших семей. Это логично, но ничуть не продвинуло меня. Совершенно случайно мне удалось найти еще одну ниточку. Тонкую, но ведущую в склады.

Троим из пропавших повезло, их запомнили. Разносчица оказалась очень любопытной. На первого мальчишку, севшего за стол со странным мужиком, она лишь обратила внимание. Второй ее уже заинтересовал. А третий и вовсе вызвал небывалый интерес. Проблема лишь в том, что и мальчишки, и мужики были разными, но что-то в них было подобным. Третьего паренька разносчица весьма профессионально зажала, пока тот отлучался по нужде, и узнала, что приглашают его на склад.

Я потратил уйму времени, пытаясь дождаться еще одной такой встречи в таверне. Не дождался. Похоже, выходка разносчицы не осталась незамеченной. Пришлось идти дальше. И теперь я здесь.

Еще раз выдохнув, снял шляпу, разметал по плечам теперь седые немытые волосы. Быстро извлек крохотное зеркало, глянул на себя. Хорош! Бледный, грязный, ни за что не узнаешь в этой уголовной роже аристократа, да к тому же дракона. Глаза закрывали магические линзы, изобретение этого года, облегчившее мне жизнь. Стоят, конечно, бессердечно много, но зато прячут узкие зрачки на сто процентов.

Спрятав зеркало, а после и вещи, пошел искать указанного Эди, надо показать себя хорошим работником.

Ивилина

Идти одной в один из самых опасных районов города было страшно. Но никто не поможет мне. Поэтому я взяла все в свои руки. Брата последний раз видели на складах. Убедившись, что пистолет надежно спрятан в складках одежды, я направилась туда с твердыми намерениями разобраться в ситуации.

 Дорога вела через мрачные улочки, где ветер завывал в дырявых домах, а редкие фонари излучали тусклый свет. Каждый шорох и эхо шагов отдавались в сознании тревожным звоночком. Сердце колотилось в груди, но мысль о брате заставляла двигаться вперед.

 В глубинах сознания прокручивался тщательно продуманный план действий. Я облачилась в вызывающую, безвкусную одежду, чтобы походить на дешевую уличную девицу. Множество странных и смущающих мыслей роилось в голове, но это был вынужденный шаг. Стало ли мне стыдно? Безусловно. Однако иначе к этим людям было не подступиться — стоило показаться в виде благородной дамы, и они бы тут же подняли меня на смех. Перед визитом я провела несколько дней, скрупулезно изучая их обычаи, речь и манеры общения. Их вульгарный мир был мне абсолютно незнаком, но жизненные обстоятельства вынудили меня переступить через свои представления о том, что правильно, а что нет. Мне пришлось отдать последние свои деньги хозяйке борделя, женщине с ярко-синими глазами и золотыми сережками, отливавшими в свете лампы, словно звезды на ночном небе. Она, удивилась моей щедрости, но, не желая терять столь выгодную сделку, мягко вздохнула и, сев в плюшевое кресло, окутанное густым ароматом дешевых духов и табака, благосклонно поделилась секретами своей древней профессии. Голос женщины был бархатным, но от неё исходила сила и уверенность, как от королевы, привыкшей управлять своим окружением.

 Когда я пришла к складам, то чуть не повернула обратно. Однако стиснула зубы и стала высматривать подходящего клиента. Как говорила мадам Зи: «Мужчины думают, что выбирают они. Но на самом деле выбирают их!»

 Все грузчики были угрюмые. Под глазами их разлеглись тёмные круги недосыпа, а физиономии не видели бритвенных лезвий уж который день. Бороды неряшливо торчали клоками, как-то подчёркивая суровость их внешнего вида. Одеты они были в старые, поношенные одежды, рубахи выцветшие и износившиеся от времени и работы.

 Тут я увидела его. Молодой парень. Не больше тридцати лет, но в его глазах читалась уверенность и твердость. Темные волосы с ранней сединой забраны в хвост, однако несколько прядей, словно по своей воле, выбились и падали на лоб, придавая его образу некоторую небрежную элегантность. Высокий и плечистый, он казался выточенным из мрамора. Рукава рубахи закатаны до локтей, открывая вид на мускулистые руки. Жилет небрежно расстегнут, под ним грязная рубаха. Штаны слишком большие, будто заимствованы у старшего брата, но это не портило его внешности, наоборот, создавая образ свободной натуры. В его фигуре чувствовалась какая-то сила, уверенность в своем предназначении.

 Набравшись мужества, я подошла к нему. Он стоял у входа на склад, окружённый лёгким облаком табачного дыма, который, казалось, плыл вокруг него в причудливом танце.

 — Эй, красавчик, — нервно сглотнула я, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё дрожало от волнения. — Хочешь, я скоротаю тебе время?

 Парень сначала отмахнулся, будто прогоняя надоедливую муху. И даже отвернулся. Но затем его взгляд всё же коснулся меня, медленно скользнул по фигуре, словно художник оценил своё будущее творение. В его глазах, немного прищуренных, я увидела, как заплясали алчные огоньки.

      — Ты в этом уверена? — прохрипел он, одновременно уверенно и робко.

 Я игриво улыбнулась и кивнула, чувствуя, как сердце пульсировало от волнения.

 — Поцелуй меня, а там посмотрим, — наклонился он ниже, его глаза светились авантюрой и скрытым вызовом, влекущим в мир, где разрешены любые сумасбродства.

 Я дотронулась губами до его губ и сразу отстранилась. Стоило мне почувствовать тепло, исходившее от него, и дыхание сбилось, стало прерывистым.

 Парень лишь ухмыльнулся, в его глазах заплясали озорные искры.

 — Первый раз? — его голос был едва слышным, но полным искреннего интереса.

 Я, проклиная предательские румянцы, которые наверняка окрасили щеки, лишь пожала плечами, улыбаясь в ответ.

 Парень схватил меня за руку и потащил за собой, его пальцы крепко, как будто цепи, обвили запястье. Я не сопротивлялась, в душе разгорелось любопытство, как дремлющий вулкан перед неизбежным извержением. Сейчас, наконец, я узнаю все тайны и найду Лео. Мы вошли в полутемную каморку. Парень, не колеблясь, прижал меня к старой деревянной двери и начал целовать так, словно пытался слиться со мной в одно целое. Его губы были горячими, настойчивыми, как пламя, которое разгорается в ночи. Я ощущала каждое движение — его руки скользили по моим изгибам с жадностью, граничащей с отчаянием.

 Предостережение резануло мое сознание. Он может обнаружить пистолет! Надо его достать, пока эти страсти не затянули нас обоих в опасную игру. Но парень сам отошел и покачал головой, словно стряхивая наваждение. Я закрыла дверь.

 — Сюда в любой момент могут войти. Тебе лучше уйти, — выдохнул он.

 Что? Я не за этим сюда пришла. Я хочу вернуть брата! Надо подогреть интерес к себе. Без зазрения совести, стараясь скрыть дрожь в руках, я оголила одну грудь, надеясь, что это отвлечет его, даст мне время. Парень нервно сглотнул, его взгляд застыл,

 Стыд вонзился в меня, как ледяной кинжал, и я почувствовала, как лицо залило краской. Нахлынули переживания: как низко я теперь пала, как далеко зашла ради заветной цели. Но другой выбор был невозможен. Нужно отвлечь его внимание, чтобы я могла достать пистолет. Это была единственная надежда.

 — Не заставляй меня жать! — мой голос звенел фальшивыми нотами уверенности, а я наигранно оголила вторую грудь, стараясь удержать внимание на себе.

 Внутри все переворачивается от стыда, но дернула за шнурок его штанов.

 Сработало, он перевел взгляд, и я успела достать пистолет.

 — Руки вверх!

 Мирозданье! Что это за огромное… И оно смотрит прямо на меня!

Даниель

Реакция на девку была неожиданной. Нет, вполне естественной, но непривычной. Раньше такой бурной радости от встреч со шлюхами я не испытывал. Эта, конечно, симпатичная. Да, черт побери, красивая. Ей бы бальное платье, а не эту мерзость. На встрепанного воробья похожа, маленькая, словно испуганная даже. Но в том-то и беда, раньше я к птицам подобной тягой не страдал. Хорошо, что штаны мне большие, не видно, насколько я поражен ее явлением. Но ткань даже в этой безразмерной одежде напряглась. Да, ткань!

 — Сюда в любой момент могут войти, — прошептал я, облизывая губы и не сводя с ее пальчиков взгляда.

 — Я заперла дверь.

 Эти слова подняли градус моей радости на небывалую высоту. Из-за стучащего в ребра сердца тяжело было дышать. Женщина медленно, заставляя затаить дыхание и потерять всякую связность мысли, потянула платье ниже, открывая грудь. Помедлила, словно наслаждаясь моей реакцией, а после так же неторопливо стянула ткань и со второго полушария… передо мной были два восхитительно ровных, аккуратных полушария. Темные, твердые соски… А женщина воспользовалась моим ступором, как-то быстро и незаметно потянула шнурок на штанах. Я дернулся, подхватывая решившую сбежать одежку.

 Девица возрадовалась. Отступила на шаг, решив, похоже, что я в нетерпении кинулся помогать штанам.

 — Руки вверх!

 Фраза интересная, хоть и несколько жесткая, и в играх с женщинами применяемая, а вот вороненый ствол был явно лишний.

 Руки взлетели сами собой.

 Штаны с тихим шорохом легли на пол.

 Мы с женщиной медленно опустили глаза за тканью. Уставились на нее несколько недоуменно. Перевели разом взгляд чуть выше, на поднимающую рубашку деталь.

 — Поднимите штаны, — просипела она.

 Я быстро опустил руки.

 — Руки вверх! – рявкнула она.

 Пистолет дрожал в руке и ходил из стороны в сторону. Это нервировало. Так что руки опять взлетели вверх.

 — Мисс, если еще удержать штаны на том, что выступает, я мог бы попробовать. То поднять их с пола этим… прибором я точно не смогу!

 Она вновь бросила быстрый взгляд на то, что должно было удержать одежду. Покраснела и замахала пистолетом, подбадривая.

 — Да спрячьте вы свой… прибор!

 — И руки можно опустить? – педантично уточнил я.

 — Опускайте!

 Она даже чуть отвернулась, отвела пистолет, а второй рукой стала подтягивать платье. Терять момент было глупо. Штаны так и остались лежать на полу. Я подскочил ближе к женщине, сжал тело одной рукой, второй же перехватил руку с оружием. Но девица так вцепилась в рукоять, что вырвать его без потерь было невозможно.

 — Отпустите! – после недолгой борьбы прошипела она.

 — Не могу!

 Она вновь трепыхнулась и вдруг заметила штаны. Замерла, сжалась как-то.

 — Вы что, до сих пор голый?! – прошептала изумленно и задергалась еще яростнее, — не прижимайтесь ко мне!

 Мы вновь застыли.

 — Какое-то безвыходное положение, — возмущенно проговорил я. Близость женщины не лучшим образом сказалась на моем самообладании. А уж открывающийся сверху вид и вовсе… укрепил мысли. – Отпустите пистолет, и я клянусь, что дам вам уйти.

 — Ага, уже. После того как надругаетесь? Извращенец!

 Это заявление возмутило до глубины души.

 — Я? Это вы заставили меня раздеться, а потом… наблюдали! Отпустите пистолет, в конце-то концов!

 Я крутанул, дернул и, наконец, завладел оружием. Тут же выпустил женщину из рук и отошел подальше. Кто ее знает, бешеную.

 — Так, сейчас я положу оружие, и мы приведем себя в порядок. Это уже как-то глупо, стоять в таком виде. К тому же сюда в любой момент может кто-нибудь прийти, и мне придется открыть!

 Женщина молчала и следила за моими действиями прищуренными глазами. Я медленно опустил пистолет на ближайшую кровать. Затем потянулся к штанам. Мисс резко успокоилась, пожала плечами и стала почти невозмутимо поправлять платье. Я же столкнулся с некоторыми неудобствами.

 — Раз мы поладили, не хотите довести до конца работу, для которой явились? – глядя на выпирающую ткань, пробурчал я. Отчего-то вид этой женщины со стороны понравился телу еще больше.

 — Я здесь не для того, чтобы вас ублажать! – гордо и презрительно отрезала она. – Вы украли моего брата, и я собираюсь его найти и вернуть!

 Что ж, не на такую помощь я рассчитывал, но сработало. Штаны я завязал уже быстро, сверля нетерпеливым взглядом женщину.

 — Брата? Как вы узнали, что он попал сюда? У кого вы узнали информацию? Вы видели, кто его похитил? – забросал я ее вопросами.

 Получил еще один обжигающий взгляд и короткую реплику:

 — Нет. Но я узнала, что последний раз его видели с работником со склада!

 — Проклятье, — прошипел я, переваривая информацию. – И тут склады. Так, мисс, сейчас я выведу вас отсюда. Пойдете домой и…

 — Разбежалась! Я ищу своего брата, — прошипела она.

 — Мисс, это я ищу вашего брата! – прорычал я, понимая, какую угрозу представляет эта женщина для меня. – Я… ищу и его, и остальных пропавших, а вы мне серьезно мешаете! Так…

 Договорить я не успел. Ручка дернулась, а потом кто-то грохнул в дверь кулаком.

 — Эй, открывай!

 — Проклятье, — зашипел я, оглядывая комнатку в поисках подсказки. Наткнулся взглядом на пистолет. Выругался и резко подошел к женщине. Она дернулась, но с большим испугом смотрела все же на дверь. – Кровать у стены дальняя, иди туда. Приспусти платье…

 — Ага, сейчас!

 — Слушай меня, нас убьют. Поэтому делаем вид, что ты все же исполняешь свою работу, — шипел я, таща ее к кровати. – Платье сними, волосы распусти, белье сомни. Быстро!

 Я оставил ее у кровати, сам сел и сунул под днище пистолет. Направился к двери, на ходу вытаскивая рубаху, туда уже не стучали, барабанили.

 — Иду я, — крикнул и, растрепав волосы, оглянулся.

 Женщина моим указаниям последовала, сидела на постели, глумливо… то есть развратно улыбаясь.

 Распахнув дверь, я недовольно уставился на моего непосредственного начальника, Хряка. Здоровенный, ростом со мной и в два раза шире в плечах, он мало напоминал грузчика. Скорее походил на вышибалу. Его приставили ко мне три дня назад, намекнув, что это повышение. И сейчас эта девица, которая может все испортить!

 — Ты чего это запираешься? — протянул он подозрительно, а потом наткнулся взглядом на женщину. – Ну ты даешь! В рабочее время шлюх мять?

 — Это не шлюха, — просипел я. – Это моя… любовница. Пришла навестить. В другое время никак.

 Хряк расхохотался.

 — Ладно, пять минут, потом иди в четыре ноль три. Помощь нужна.

 — Десять?!

 Тот фыркнул весело.

 — Ладно, десять, но потом бегом!

 Я вновь запер дверь, но бегом побежал все же к женщине. Та уже заинтересованно следила за мной и поправляла платье.

 — Ты кто такая?

 — Ивилина Аслин.

 — Слушай сюда, Иви. Мое имя Даниель, я… частный следователь, — пришлось все же признался, иначе она точно бы не отстала. — И я здесь работаю. Сейчас я выведу тебя отсюда, и ты больше никогда не явишься. Я между тем клянусь, что найду твоего брата.

 — Я сама…

 — Иви, твое присутствие здесь представляет для меня нешуточную опасность!

 Я говорил и при этом торопливо поправлял одежду и волосы. Вытянул из-под кровати пистолет, но, немного подумав, сунул его в свои вещи. Возмущенный вопль проигнорировал. Придержал женщину за плечо и потянул к выходу.

 — Прошу, не сопротивляйся и доверься профессионалам! Я не хочу пасти еще и тебя!

 Девушка вздохнула и покладисто пошла рядом. Слишком покладисто, но времени думать не оставалось.

Ивилина

Я так и не поняла. Это было везение или самый большой провал в жизни. Даниэль вел куда-то, а я просто шла. Не разбирая дороги, и вообще чувство стыда все еще жгло щеки.

 — Сейчас же уходи, и чтобы больше я тебя не видел, — шепнул Даниель, указывая на выход.

 — Но…

 — Я сказал! — рыкнул он.

 Больше спорить не стала и поспешила удалиться. Лучше все разузнаю и вернусь снова.

 Вошла домой через кухню, не боясь, что меня увидят в таком наряде. Прислуги давно уже не было, наша семья едва справлялась с повседневными заботами. Отец не был коммерсантом, а еще был слишком доверчивым. После таинственного исчезновения Лео отец сломался под грузом горя и вообще не смог больше вести дела. Мы стояли на краю пропасти, готовые в любой момент потерять наш дом, который вскоре продадут за долги. Мать, раньше всегда полная энергии, сильно сдала. Я часто замечала, как она запирается в комнате, думая, что никто не смотрит, и тихонько плачет.

 Одевшись в потертое, но все еще красивое платье, я вошла в гостиную. Моя мать сидела на диване, напротив нее, устроился в кресле мистер Чарльз Фейн. Их разговор был оживленным.

 Фейн не считался другом нашего семейства. Напротив, его присутствие казалось навязанным, словно он был непрошеным гостем. Этот человек владел торговыми лавками, и именно благодаря его своевременному вмешательству отцу удавалось поддерживать наше благополучие в сложные дни. Поэтому Фейн периодически захаживал в гости. Его приход сопровождался невидимым бременем признательности, от которого было невозможно избавиться.

 — Леди Иви, — скривил свои толстые губы Фейн.

 Да, мистер Чарльз был человеком тучным и высоким. Его фрак был всегда расстегнут. Как говорил сам Фейн, все пуговицы являлись его врагами. А лысая голова блестела даже в темноте.

 — Добрый вечер, — прошептала я, чувствуя, как легкий холодок пробежал по спине от неожиданности, — а где отец?

 — Ему нездоровится. Он прилег, — с небольшой дрожью в голосе ответила мать, пристально глядя на меня, ожидая моей реакции на известие.

 — С ним всё хорошо? — вскрикнула я, невольно сжав кулаки и ощутив, как волнение нарастает где-то внутри, стремясь вырваться наружу.

 — Да, мистер Фейн пригласил врача, — сдержанно сказала она, тщательно скрывая в голосе налёт тревоги, который не мог укрыться от моего внимания.

 А это означало, что и оплатил. Ещё одно доказательство нашей зависимости, ещё один шаг на лестнице долгов, беспощадно ведущей вниз.

 — Леди Джулия, не сделаете чаю? Он у вас всегда получается таким восхитительным, — пропел Чарльз.

 — Конечно, — мать кивнула и, не теряя время, поспешила выполнить просьбу.

 Теперь моя очередь развлекать гостя разговорами.

 — Как ваши дела? — учтиво спросил он.

 — Благодарю, но сами понимаете, — хмыкнула и пожала плечами.

 — Я хотел с вами поговорить наедине, — Фейн кивнул на дверь, за которой скрылась мать, — и сделать вам предложение.

 — Мистер Чарльз… — я ничего не хотела принимать от него, но Фейн поднял руку, заставляя замолчать.

 — Буду честен. Ваш отец нуждается в лечение. Дом со дня на день заберут за долги. Он не выдержит, когда вы окажетесь на улице. Вы это понимаете? — мягко начал говорить Чарльз.

 — Что вы предлагаете? — сжала зубы, понимая, что ничего хорошего ждать от него не следует.

 — Видите ли, я вдовец…

 — Да и у вас, три дочери, которые старше меня! — перебила его, уже зная, на Фейн намекает.

 — Вы всегда были смышленой, — натянуто улыбнулся он, его взгляд скользнул по моей фигуре, будто оценивая, насколько я вписываюсь в его замысел. — Так вот, станьте моей супругой. Взамен я оплачу все ваши долги, и ваша семья сохранит свой фамильный дом.

 Возмущение, как буря, захлестнуло меня. Я сжала кулаки, в порыве ярости готовая отвесить ему пощечину. Каждое слово, произнесенное им, звучало как непристойное предложение, от которого хотелось отстраниться. Его уверенность казалась бесцеремонной. Но, понимая, что это может быть единственным спасением для семьи и чтобы не выдать свой внутренний шторм, я выдохнула, собрав в себе все остатки спокойствия, и задала вопрос, который, словно нож, разрезал повисшую в воздухе тишину:

 — И когда вы хотите провести свадьбу?

 — Вот это я, понимая деловой разговор, — Фейн довольно развалился в кресле, — хочу, чтобы мои вложения окупились быстро.

 — Я понимаю, — покорно склонила голову, — дайте хотя бы месяц, мне надо найти брата.

 — Я же помогу с этим…

 — Прошу! — надавила я, понимая, что это лишь пустое обещание.

 — Пусть будет по-вашему, — согласился он, — я поговорю с вашими родителями.

 Я лишь покачала головой, представив, как отец разозлится.

 — Нет, я сама расскажу. Так будет лучше.

 — Согласен.

 — А теперь вам лучше удалиться. И не волнуйтесь. Я не пойду на попятную, только если сам начальник полиции остановит нас, — не поднимая взгляд, говорила с Чарльзом.

 Тот лишь хохотнул и, видя мои терзания, попрощался и ушел. Когда вернулась, мать поначалу обрадовалась, что гость покинул нас. Но посмотрев на меня, поняла, что случилось ужасное.

 Разговор оказался невероятно трудным.

 — Я ни за что не благословлю твой брак с этим старым хрычом! — выкрикивал отец, и его голос, наполненный гневом и отчаянием, гулко разносился по комнате.

 — Тише, Генри, — умоляла мать, в ее глазах отражалась неподдельная тревога.

 — Я приняла решение, — твёрдо возразила я.

 Лицо отца внезапно омрачилось глубоким отчаянием.

 — Ты жертвуешь собой, я не позволю этому случиться, — его голос дрожал, как осенние листья на ветру, и он, сгорбившись на старом, потрепанном стуле, выглядел таким уязвимым.

 Руки, некогда сильные и надежные, дрожали от страха и бессилия.

  Я опустилась на колени рядом с ним, чувствуя, как сердце переполняет тяжесть выбора, который лег на мои плечи:

 — Папа, это последний шанс. Позволь мне помочь вам и брату. И, надеюсь, я переживу его, — произнесла я, с трудом сдерживая слезы, которые грозили пролиться потоком.

 После наших слов наступила всепоглощающая, как море в штиль, тишина, и в этом молчании, в конце концов, родители согласились. Их сердца открылись навстречу неизбежному.