Дракон и Пышка. Игра в прятки

Даниэлла, восемнадцатилетняя дочь герцога Милрон, подобрав подол пышного бального платья, как могла вжалась в стену, спрятавшись за декоративный рыцарский доспех, украшавший коридор дворца. Скольких же трудов ей стоило добраться до крыла, где располагались помещения правящей семьи! И вот новая напасть – у двери покоев двое охранников.

Дани в замешательстве кусала губы, думая, чем отвлечь дворцовых гвардейцев, как дверь внезапно отворилась, и в коридор вышел высокий синеглазый блондин. Даже будучи одетым в простые, облегающие стройные ноги брюки и расстегнутую рубаху, он казался величественным и благородным, неся на себе ауру наследного принца королевства. Дочь герцога зажала рот ладошкой, чтобы не запищать от восторга. Сердечко, переполненное любовью, буквально выпрыгивало из груди при виде красивого мужчины.

Через месяц после Нового года состоится их свадьба. Наконец–то они будут рядом, проводя вместе все дни: гулять, держась за руки, посещать светские мероприятия, читать друг другу особенно интересные моменты в книгах, целоваться… Стоило Дани подумать о последнем, и ее нежные щечки вспыхнули. Залилась румянцем даже высоко вздымающаяся от волнения грудь.

Тем временем, пока юная барышня фантазировала о своем скором супружеском будущем, принц Эрик обратился к охранникам:

– Сегодня празднование в честь моей победы, так что идите и отдохните.

– Но…

– Караул здесь не нужен. Я и сам планирую в скором времени спуститься вниз. Так что ступайте.

Гвардейцы отдали наследному принцу честь и ушли, тихо переговариваясь и не обращая внимания на спрятавшуюся девушку, благо лестница вниз находилась с другой стороны коридора.

Даниэлла же в этот момент млела, влюбленным взглядом провожая скрывшуюся за дверью широкую спину жениха. Оказывается, Эрик не только благородный, но еще и необычайно добрый. Вон как заботится о слугах. Со временем из него получится прекрасный король, и она, как его верная супруга, будет стараться поддерживать мужа во всем.

Когда стражники ушли, и в коридоре воцарилась тишина, Даниэлла, подобрав юбки, на цыпочках подкралась к двери принца Эрика из правящего дома Драконов. От мысли, что она может застать жениха переодевающимся к предстоящему торжеству, юная леди покраснела еще больше. Дани до сих пор ни разу не видела обнаженного мужчину. Закусив губу, девушка осторожно нажала на дверную ручку и на цыпочках прошла к спальне. Сюрприз–сюрприз!

– А–а–а, мой принц, да, еще…, – томный, чуть хрипловатый голос донесся из глубин опочивальни. – Твои поцелуи сводят меня с ума.

Вслед за возгласом последовали неприличные телесные звуки и стоны.

Услышав это, Даниэлла замерла, словно примерзла к полу.

– Миранда, чаровница моя…

Девушка почувствовала, как кровь отхлынула от лица и по телу прокатился озноб. Мысли беспорядочно метались. Дани и на миг не могла представить, что подобные слова доносятся из комнаты ее жениха. Нет…

Это неправда… Она ошиблась дверью… Это не может быть Эрик…

Словно в страшном сне, Дани сделала крохотный шаг в сторону, чуть шире приоткрыла дверь и заглянула в комнату. В образовавшуюся щель ее взору представилась сцена, в которой Эрик, сидя на широкой кровати, страстно прижимал к себе брюнетку и целовал ее. Одежда на любовниках была в беспорядке. Расстегнутая и смятая, она не оставляла сомнений в их близости.

Внезапно женщина оттолкнула принца и закрыла лицо руками. Из–под ладоней донесся ее глухой голос:

– Нет, мы должны остановиться… 

– Что? Почему? – заволновался принц. Любовница так некстати прервала ласки.

– Твоя невеста… Скоро ваша свадьба, и чем дольше я остаюсь рядом с тобой, тем сильнее будет разбито мое сердце. Нам неминуемо придется расстаться.

– Что за глупости? – мужчина отвел ладони от лица любовницы и нежно поцеловал скорбно прикрытые глаза. – Это политический брак. Если бы не поддержка герцога Милрон, я бы даже не взглянул в сторону его дочери. Уверяю тебя, после нашей свадьбы ничего не изменится. Ты по–прежнему будешь единственной в моем сердце. 

– Но тебе нужен наследник… – она подняла на него глаза, в которых застыли слезы. 

– Да, но как только она родит, и ее старики отправятся на тот свет, ничто не помешает мне сослать ее в монастырь. Я потом даже мог бы жениться на тебе.

– Эрик… Я вдова… Закон не на моей стороне…

– Когда я стану королем, мое слово будет законом.

Брюнетка ловко соскользнула на пол и, встав на колени перед принцем, томно посмотрела на него снизу вверх.

– Мой король, – руки женщины скользнули по внутренней стороне мужских бедер.  Она развела колени любовника, чтобы встать между ними. – Позвольте мне выразить вам свою верность…

Эрик достал с прикроватного столика бокал с шипучим вином и сделал глоток. Он наблюдал за своей любовницей из–под полуприкрытых век. Лицо мужчины было расслабленным. Ему доставляло удовольствие видеть тонкие женские пальцы, расстегивающие пуговицы на его штанах.

Чтобы не закричать при виде столь шокирующей сцены, Даниэлла зажала ладонью рот. Ее тело сотрясали рыдания. Она сделала несколько шагов назад, после чего развернулась и, не глядя, бросилась бежать. Перед глазами стояли постыдные образы жениха и его любовницы, а в ушах продолжал звучать низкий вкрадчивый голос Эрика, где каждое слово заставляло сердце кровоточить.

«Это политический брак… Я бы даже не взглянул в сторону его дочери… Ты по–прежнему будешь единственной… Ничто не помешает сослать ее в монастырь…»

Нет, она не позволит так поступить с ней! Нужно срочно разорвать помолвку и отменить брак!

Задыхаясь от душевной боли, Дани выскочила на широкую открытую площадку. Холодный зимний воздух ударил в лицо, заставляя дрожать, но ветер помог охладить голову. Жгучая обида продолжала душить, но врожденное воспитание взяло верх и заставило думать трезво.

Кому какая разница, что жених неверен невесте и не уважает ее? Политические браки не строятся на любви, там главенствуют иные принципы. Это она, наивная, верила, что у нее все будет иначе. И отцу не сказать. Родители ее любят и обязательно займут сторону дочери, но противостояние правящему роду драконов лишь уничтожит ее собственную семью.

Девушка затравленно огляделась, словно ища решение в окружающей обстановке. Как оказалось, она выбежала на взлетную площадку, откуда драконы брали разбег, чтобы взмыть в небо. Обхватив себя руками, желая хоть как–то сдержать озноб, Даниэлла подошла к краю крутого обрыва. Она завороженно уставилась в бездну, где пропадали кружащиеся в воздухе снежинки.

А что, если она просто исчезнет? Несчастный случай… Поскользнулась на льду и упала? Тогда ее родителям не будет грозить гнев короля.

Мысли лихорадочно скакали в голове. Наклонившись, Даниэлла схватилась за край юбки и рванула его. После чего бросила приличный кусок подола в пропасть, чтобы яростный порыв ветра подхватил его и унес.

Дани обернулась. А что, если кусок бального платья отсюда не увидят? Для убедительности нужно подбросить что–то более заметное. Она торопливо сняла с себя изумрудную тиару и, разжав дрожащие пальцы, уронила ее на холодные камни взлетной площадки, припорошенные снегом.

Оглядевшись, Даниэлла бросилась к ближайшему помещению. Сейчас она в основательно испорченном платье выглядела слишком приметно. Если при попытке покинуть дворец на нее обратят внимание, то вся задумка с ложным несчастным случаем провалится. 

«Надо переодеться. Кажется, я убежала достаточно далеко от покоев Эрика. Было бы идеально найти форму прислуги».

В той комнате, куда попала Дани, на ее счастье, горело несколько свечей и камин. Они словно ждали хозяев. А значит, времени осмотреться было совсем немного. Подбежав к шкафу, Даниэлла распахнула дверцы и разочарованно застонала. На плечиках висела мужская одежда: кафтаны, камзолы, рубашки, штаны.

Но делать было нечего. Пусть штаны и рубашка, лишь бы выбраться из замка. Даниэлле повезло, что сегодня на ней оказалось платье, которое она может снять сама. Трясущимися пальцами девушка ухватилась за ленты, распуская корсет. Несколько тревожных минут и пышное облако шелка и каркасной юбки упали к ее ногам, оставляя Даниэллу в нижней сорочке и кружевных панталонах до колен. 

В этот момент дверь с легким скрипом открылась.

– Неожиданно, – холодные глаза мужчины оценивающе пробежались по почти неприкрытому телу молодой женщины. – Не успел вернуться с границы, а меня уже так волнительно встречают. Что ж, поможешь принять ванну, а дальше посмотрим. Возможно, я и оставлю такой симпатичный подарок на ночь.

Скинув камзол с широких плеч, темноволосый незнакомец удалился в соседнее помещение. Вскоре оттуда послышался плеск воды.

– Ч–ч–что? – Даниэлла прижала ладони к вмиг вспыхнувшим щекам.

Мадей лежал в ванне с закрытыми глазами. Над водой стелился пар, а настой трав, который он выплеснул из горшочка, благотворно расслаблял тело. Запах полевых цветов пьянил и напоминал о беззаботном детстве, где он гонял по просторам молодым жеребенком. Нынешние его поля зачастую были обагрены кровью.

Недавняя битва при Кундалехе закончилась славной победой. Враг надолго забудет о территориальных притязаниях. В результате умелого руководства операцией по изгнанию ларийцев, удалось вернуть на родину несколько деревень. Теперь река Буяр станет естественной границей между двумя землями. Проще строить фортификации, проще обороняться. Именно этим и следовало сейчас заниматься Мадею – обустраивать и укреплять новую границу, но король решил отпраздновать победу. А впереди ждал Новый год, когда присутствие старшего принца в столице тоже обязательно.

«Застрял и надолго», – с досадой подумал Мадей.

Путь в столицу занял несколько дней, и лишь часть пути королевский бастард проделал драконом. Догнав отряд боевых соратников, вышедших из заставы заранее, он тоже пересел на коня. Основная часть его воинов состояла из людей, обделенных крыльями, и лошади являлись их единственным средством передвижения. Не всем повезло нести в себе драгоценную кровь драконов. В нем, Мадее, эта кровь была, поэтому он легко менял ипостась.

Отряд двигался в сторону столицы Даргона – Эберли, где устраивался праздник в честь защитников южных рубежей. Отличившихся в бою ждали награды. Их торжественно вручит сам король.

Мадей фыркнул. Его всегда веселило, когда отец, проходя перед строем бравых воинов, с теплотой и гордостью смотрел на младшего сына – главного участника любых сражений, даже если тот не участвовал в них. Король с трепетом навешивал на мундир Эрика очередную бриллиантовую звезду. И лишь потом переходил к нему, Мадею, чтобы вручить орден степенью пониже. 

Бастард видел, что отец гордится им, но для спокойствия народа и уверенности, что однажды власть перейдет в надежные руки, он выделял младшего сына. Наследник есть наследник. И Мадей мирился с этим положением дел. Ему хватало знания, что граница крепко заперта, и король может быть спокоен.

Только парочка людей из генералитета знали, что почти все операции разрабатывались Мадеем. В интересах государства участие Эрика в составлении военных планов подтверждалось его размашистой подписью. Сам наследник воспринимал проводимую старшим братом работу снисходительно. Для Эрика он был одним из тех, кто обязан ему служить. Да, он выезжал на поля сражений, но лишь для того, чтобы вдохновить армию пламенной речью и покрасоваться мундиром с золотыми позументами.

Надо отдать должное младшему брату, на горделивом коне он смотрелся великолепно. Красивый, с копной золотых волос, похожий на отца крупным носом и волевым профилем. Его подбородок никогда не задевал жесткого ворота мундира, так как постоянно был задран. Даже с ним, с братом, Эрик вел себя высокомерно, но Мадей, любя отца, и это прощал. 

Бастард был совсем другим. Тоже высоким, но гораздо шире в плечах – сказывались постоянные тренировки с оружием. Черные волосы и зеленые глаза ему достались от матери. Эрик же, как и отец, был синеглаз и белокож. Мадей уже забыл, был ли он от природы смугл, или ветер и солнце помогли задубеть коже. Большие битвы и мелкие стычки, жизнь на границе и походные условия, где приходилось обходиться малым, закалили как тело Мадея, так и характер. Иногда ему казалось, что он старше Эрика не на год, а на все десять лет – столько ему выпало повидать и почувствовать.

Бастард зажал пальцами нос и погрузился в горячую воду с головой. Вынырнув, убрал с лица волосы.

– Черт, как отросли. Словно девка могу плести косу.

Стоило подумать о девке, как вспомнилась та, что ждала его в комнате. Наверное, уже сняла кружевные панталоны и легла в постель. Подарок от брата нравился. Все–таки у Эрика есть вкус. Если, конечно, это он прислал сладкую булочку. Ражих у него еще не было. Наверное, и характер такой – огонь!

Мадею вспомнились голубые испуганные глаза (умеют же чертовки изображать из себя трепетных девственниц), руки, прикрывающие спелую грудь – ему всегда нравились женщины с формами. Цвета красных осенних листьев волосы, которые он накрутит на кулак, чтобы их хозяйка выгнулась и подставила шею и грудь для поцелуев. Но сначала он испробует вкус ее губ – алых, пухлых.

Мадей посмотрел вниз и тихо рассмеялся. Тело немедленно отреагировало на мысли. А что, если позвать девицу сюда? Пусть бы разделась и забралась к нему в воду. Ох, с каким удовольствием он насадил бы ее на себя! Картинка соития была такой яркой, что Мадею привиделось, что он чувствует под руками мягкость белого тела незнакомки.

– Эй, милая! Поди–ка сюда! – крикнул он, желая воплотить план в жизнь. – Потри мне спинку.

– Вот еще! – донеслось дерзкое из комнаты.

– Не вынуждай меня выбраться из ванны. Хуже будет, – хоть Мадей и грозился, не мог скрыть с лица улыбку.

Знал бы он, что все это время «девица» лихорадочно рылась в его одежде. Вещи были такими огромными! Дани легко могла бы застегнуть мужские штаны у себя на шее. А камзол? Она будет мести его подолом пол.

Надо же было уродиться этому мужику таким великаном! О том, что самой Даниэлле следовало в детстве лучше есть кашу, чтобы стать выше ростом, она не думала.

Топнув ногой, Дани швырнула на пол неподходящую одежду. Но бежать из дворца в панталонах и нижней рубашке не самый лучший вариант. Особенно зимой. Можно влипнуть в историю и похуже: замок полнился гостями, а попасть к ним на язык – опозорить отца. Лучше уж в драном платье.

Беглянка метнулась к брошенным вещам, подцепила корсет, но увидев, как в горячке повыдергивала из него ленты, отказалась от идеи надеть его на себя. А время так быстро утекало!

Остальное тоже не радовало своим видом. Каркасная юбка оказалась смята. Дани не думала, что та еще пригодится, поэтому основательно потопталась на ней в момент лихорадочного раздевания. А те тряпки, что остались от платья, и вовсе вызывали лишь досадливое шипение. Без корсета с плотной шнуровкой и каркаса они не держались на теле. Даже с помощью рук! Пришлось снова скинуть с себя испорченные вещи.

– Как же быть? – Даниэлла до крови прокусила палец, чтобы паника сменилась разумными мыслями.

И именно в этот момент из ванны донеслось:

– Эй, милая! Поди–ка сюда! Потри мне спинку.

– Вот еще! – прошипела Дани и вновь метнулась к гардеробу. Хоть бы что, лишь бы одеться.

– Не вынуждай меня выбраться из ванны. Хуже будет.

Эта угроза заставила глубже закопаться в шкаф. Черный шелковый халат подошел бы, но она не успела до него дотянуться. Дверь из ванной комнаты открылась, и на пороге появился хозяин покоев. Его бедра прикрывало полотенце. Но и оно не в силах было скрыть, как сильно возбужден мужчина.

Дани захлопнула рот рукой и попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Нет, она присутствовала и не раз, когда на их скотном дворе случали быков и коров. Правда, бегала туда втайне от родителей. Они бы не одобрили подобного любопытства дочери. 

А однажды на прогулке она наткнулась взглядом на пасущегося в поле коня. Его детородный орган болтался чуть ли не до земли. Мама тогда закрыла ладонью ей глаза, считая, что девочкам нельзя смотреть на подобные вещи. Но напряженный мужской орган, пусть и прикрытый тканью, она видела впервые. И самым страшным для нее было то, что незнакомец собирался скинуть с себя полотенце.

– Пожалуйста, не надо! – прошептала Дани.

– Ого! Поиграем в недотрогу? – лицо мужчины расплылось в улыбке.

– Я не та, за которую вы меня принимаете, – Даниэлла топнула ногой. Ее лицо загорелось от стыда, ведь она предстала перед незнакомцем полураздетой.

– О, конечно! – мужчина развел в стороны мускулистые руки и дурашливо раскланялся, что заставило Дани поволноваться. Полотенце едва держалось на бедрах, а этот... этот... совсем не заботился о приличных манерах. – Простите, миледи, но не хотели бы вы пройти прямиком в постель? Я жажду вами обладать.

– Немедленно прекратите паясничать! 

– Не нравится? Хорошо! Давай так, – нахал подвигал смоляными бровями и сделал шаг в сторону Даниэллы, – ты барышня из знатных, а я пастух, заставший тебя за купанием в реке.

– Не смейте приближаться ко мне! – взвизгнула Дани совсем так, как взвизгнула бы барышня в реке, доведись ей увидеть голого пастуха. – И держите свое полотенце, иначе оно сейчас свалится с вас.

– Но в реке обычно купаются без него. О чем же тогда волноваться? Давай я помогу снять с тебя панталоны. Иначе намочишь.

– Что вы несете? Какая река? Какой пастух? – паника мешала думать. Единственное, что сейчас хотелось Даниэлле, так это быть как можно дальше от похотливого незнакомца. Дверь! Вот куда ей нужно пробиваться.

– Не нравится река? Давай представим, что мы на лугу. Мягкая трава, цветы, птички в небе. Теперь ты пастушка, а я могущественный герцог. Беру тебя силой. Мы оба уже голые. Ты начинаешь визжать и прикрывать руками грудь, а я... – Мадей сделал несколько шагов в сторону «пастушки». Та, послушно завизжав, прижала руки к груди… и кинулась прочь.

Даниэлла мигом долетела до двери, но та оказалась заперта.

– Ну чего ты в самом деле? – расстроился «могущественный герцог», видя, как бьется в дверь девица. – Какие двери в поле? Или ты собираешься играть в пленницу и палача?

– Отпустите меня! – взмолилась «пленница».

– Слушай, я устал. Давай без всяких игр.

– Вы не понимаете! – отчаяние душило Даниэллу. «Палач» был слишком близко. Она даже чувствовала приятный запах трав, словно он только что валялся в поле, где цвели цветы и пели птички. – Я виновата лишь в том, что пробралась в вашу комнату. Но я никакая не продажная девка. И не воровка.

– Ладно–ладно, – сдаваясь, он поднял руки. – Не хочешь играть, представимся друг другу настоящими именами и в постельку. Я – Его Высочество принц Мадей, бастард Его Величества, генерал, воин и прекрасный во всех отношениях мужчина, а ты… ты мой неожиданный подарок. Спасибо тому, кто позаботился об уставшем солдате!

– Держите полотенце! – взвизгнула Дани, видя, что еще мгновение, и оно упадет с бедер генерала...

«Подождите–подождите, что он сказал? Мадей?! О, боже! Я, что, попала в покои старшего брата своего жениха?»

Ее замешательство позволило бастарду воспользоваться ситуацией и приблизить долгожданные минуты счастья.

– К черту все игры, – произнес он, рывком притягивая к себе симпатичный подарочек.

Не успела Даниэлла опомниться, как рот ей запечатали горячие губы мужчины, не позволяя даже вздохнуть. Девушка хотела возмутиться, но стоило приоткрыть рот, как настойчивый, жадный язык проник в него, исследуя и лаская. Она попыталась своим язычком вытолкнуть вторженца, но это лишь сильнее распалило мужчину, заставляя его углубить поцелуй.

Дани и представить не могла, что поцелуй может быть таким. В ее скромных фантазиях он был прикосновением губ, похожим на то, как папа целовал ее в лоб в детстве. Сейчас же неистовый огонь и напор, которому трудно противиться, заставляли мысли девушки путаться, а кровь быстрее бежать по венам, рождая странное, тягостное чувство внизу живота.

Как раз тогда, когда ее затуманенное сознание готово было сдаться, Даниэлла почувствовала крепкую, сильную ладонь на своих ягодицах и это новое, непривычное ощущение вмиг вернуло ей трезвость мыслей. Уперевшись руками в грудь мужчины, она с силой оттолкнула его от себя.

Бастард, увлеченный мягким, податливым телом партнерши, решил, что они уже прошли момент с притворством, а потому не ожидал внезапного сопротивления, заставившего его отступить на шаг. 

– Какого дьявола ты творишь? – Мадей смотрел на соблазнительницу, нахмурив брови. – А, я понял. Хочешь оговорить цену? Сколько золота тебе надо, чтобы ты наконец прекратила упрямиться и выполнила то, для чего пришла?

– Сказала же, я не такая! – в ярости воскликнула Даниэлла, и ее маленькая стройная ножка в изящной туфельке совершила стремительный удар в пах мужчины, что так удобно стоял перед ней, расставив ноги.

Генерал, с пятнадцати лет пропадавший на границах королевства, прошедший тяготы обучения в военной академии, закаленный в боях с врагами, к таким подлым выпадам не привык. Даже его хваленые рефлексы, не раз спасавшие ему жизнь, не помогли среагировать на удар. Опасные твари, которых он уничтожал направо и налево, по бубенцам противника не били! Скорее он рисковал, что ему откусят голову или располосуют на ленточки острыми когтями, чем посягнут на самое святое. Мадей никак не ожидал, что девица, которая сама явилась к нему в покои, выкинет подобный финт!

Запоздало прикрыв ладонями причинное место, мужчина сложился пополам и с громким стоном упал на колени.

Даниэлла, благовоспитанная дочь герцога Милрон, в ужасе смотрела на содеянное. Она… она ударила королевского бастарда, получившего титул принца, благодаря выдающимся военным заслугам! Кровавого огненного дракона! Безжалостного генерала Мадея! Причем туда… туда… ну в общем – туда.

Да он же ее теперь убьет! Скормит тварям на границе!

«Бежать! Надо срочно бежать!»

– Ах ты, мелкая… – сквозь стиснутые зубы прорычал мужчина, делая попытку подняться.

Руки Дани действовали быстрее мыслей. Страх расстаться с жизнью перекрыл все остальные чувства. Прежде чем она успела задуматься, что делает, она дотянулась до канделябра и со всей силы опустила его на голову полуголого генерала.

Глухой стук падающего тела, и Мадей распростерся у ее ног. Даниэлла круглыми от ужаса глазами смотрела на бездыханного мужчину.

– Я… я… я убила его…

Ужас от содеянного породил слабость, ноги подкосились, и Дани упала на колени рядом Мадеем. Юной леди Милрон потребовалось несколько минут, чтобы набраться смелости и коснуться безвольно лежавшей мужской руки, чтобы прощупать пульс.

– Слава богам… – выдохнула Дани через пару минут, почувствовав под своими дрожащими пальцами слабое сердцебиение.

Но теперь ей точно нужно бежать. Забавно, но перед страхом за собственную жизнь мысли об изменнике–женихе и почти поруганной добродетели отошли на задний план. Сейчас главным было покинуть дворец и добраться до дома, где ей всегда окажут помощь и защиту.

Подскочив, Дани бросилась переодеваться в мужскую одежду. Проклятье, какой же та была большой! И угораздило же ее попасть в покои к великану. 

Даниэлла бросила сердитый взгляд в сторону лежащего на полу мужчины. Увидев обнаженную спину и широченные плечи, длинные мускулистые ноги и крепкие ягодицы, приоткрытые распахнувшимся полотенцем, Дани густо покраснела и тут же отвернулась.

– Ничего, ремни помогут удержать штаны на месте, – она звякнула пряжкой и сноровисто подвернула пояс. –  Главное, пробраться в крыло для прислуги.

Даниэлла надеялась, что там она сможет найти более подходящую одежду, чтобы покинуть наконец проклятый дворец.

Засучив рукава и заправив рубашку в штаны, Дани вернулась к своей одежде. Оставлять ее валяющейся здесь было нельзя. Ладно, платье с украшениями она скрутила в небольшой сверток и скрепила лентами от корсета, но приметный каркас с собой не унесешь. Придется оставить его, уж больно громоздким он оказался. Недолго думая, Даниэлла затолкала его под кровать.

– Ну, вроде все, – вздохнула Дани и, бросив последний взгляд на все еще не пришедшего в сознание бастарда, выскользнула из комнаты.

Несмотря на опасения, провидение, по–видимому, было на ее стороне. Прислуге дворца, занятой гостями, было не до праздного шатания по коридорам. Прячась за колоннами, Даниэлла без происшествий спустилась на первый этаж. Добравшись до прачечной, она сумела раздобыть нужную ей одежду, после чего выскользнула из дворца в форме горничной, завернувшись в простой плащ. Платье с драгоценностями она унесла с собой.

Теперь предстояло как–то добраться до родного герцогства. Каретой, в которой она приехала во дворец с родителями, не воспользоваться.

– Стоп! – самой себе приказала Даниэлла, осознавая, в какую сложную ситуацию она попала. – Но ведь юная дочь герцога Милрона «погибла». Она не может открыто вернуться домой за деньгами и одеждой. Но тогда необходимо как–то предупредить отца. Родители не переживут вести о моей смерти.

Зуб не попадал на зуб. Тонкий плащ, хоть и защищал от снега, нисколько не грел. Так не далеко и до чахотки. Атласные туфельки сразу же промокли и теперь хлюпали. Зато, испачкавшись в грязи, не вызвали бы интереса, почему на служанке дорогая обувь.

Пробежав вдоль улицы и оттого немного согревшись, «служанка» сумела нанять экипаж в обмен на одно из золотых колец. Назвала кучеру адрес, что находился недалеко от столичного особняка ее семьи. Она собиралась выйти чуть раньше нужного дома, чтобы карета не привлекла внимания. Милроны планировали остановиться в особняке на ночь после празднования, так что слуги явно не ожидали раннего возвращения хозяев.

Осторожно проскользнув через заднюю калитку и воспользовавшись лестницами для слуг, Даниэлла тайком пробралась в кабинет отца. Ей ли не знать расположение комнат? Дани понимала, чтобы добраться до ближайшей деревни, где проживала ее нянюшка, а оттуда и до владений герцога, ей понадобятся деньги и теплая одежда. Благо, она знала шифр от сейфа.

Быстро написав утешительное письмо родителям, где она не стала раскрывать причин ее бегства, Дани попросила их не волноваться и притвориться скорбящими. Открывая сейф, она планировала спрятать там письмо, свое платье и драгоценности, но взять взамен деньги на дорогу.

Стоило стальной дверце открыться, внутри обнаружилось несколько пачек с бумажными деньгами, а также мешочки с золотыми и серебряными монетами. Беглянка уже протянула к ним руку, когда ее взгляд упал на маленькую узкую коробочку. Дани узнала ее. Дрожащей рукой она достала футляр и открыла. Внутри на бархатной подложке лежала небольшая подвеска на тонкой золотой цепочке в виде прямоугольного кристалла зеленого цвета.

Вот только скромный вид никак не умалял ценности вещицы. Глаза Даниэллы вспыхнули. В голове родился дикий, просто безумный план. 

«Где лучше всего спрятаться мышке? Конечно, под носом у кошки!»

Взяв пару мешочков с серебром, Дани положила в сейф свою одежду с промокшими туфлями и письмо, после чего его закрыла. Достав из футляра цепочку, она надела ее на шею и, зажав кристалл в руке, огляделась по сторонам. Магия кулона требовала найти нечто подходящее под задумку беглянки. Взгляд упал на картину над столом отца. Даниэлле очень хорошо был знаком изображенный на ней сюжет. Художник весьма реалистично выписал образы дам и господ, прогуливающихся у озера. Особенно взгляд цеплялся за пышногрудую рыжеволосую леди, которая на переднем плане вышагивала под руку с тощим кавалером.

– Просто прекрасно, – усмехнулась беглянка с безуминкой в глазах, в то время как кристалл, зажатый в тонких пальчиках, мягко засветился.

Спустя четверть часа никто в доме так и не заметил пухленькой служанки, которая покинула столичный особняк герцога через черный вход, прихватив по пути чьи–то разбитые башмаки. Капюшон плаща надежно скрывал яркий цвет волос. Лишь пустой узкий футляр на столе указывал, что в кабинете кто–то побывал. Он послужит для встревоженного отца лучше всякой подсказки.

Дани старалась не бежать, но день подходил к концу, а для осуществления ее плана следовало поторопиться. Она собиралась спрятаться, но так, чтобы быть в курсе событий, происходящих во дворце. А вдруг принц крови, королевский бастард, все–таки умрет?  Она оставила его в беспомощном состоянии, и только боги ведают, каков будет дальнейший путь славного полководца: останется с живыми или отправится на небеса. Если расследуют и найдут, кто совершил преступление, то ее, как пить дать, повесят за содеянное. Жизнь кончена!

«А если не умрет?» – Даниэлла закусила губу. Вроде бы и радоваться надо, что она не стала убийцей, но в то же время нет человека ужаснее того, кто одержим жаждой мести. А Мадей, с его рвением найти ее и наказать, будет пострашнее самой смерти. Как ни крути, но прежней жизни богатой наследницы и счастливой невесты уже не будет.

В голове крутилась картинка борьбы с полуголым мужчиной. Она до сих пор кожей чувствовала его горячие руки на своем теле. Словно наяву слышала тяжелое дыхание, когда бастард вдруг решил, что она преподнесена ему в качестве подарка для утех. Да, ударила и еще не раз ударила бы, если бы он попытался взять ее силой. Даже несмотря на то, что неизбежно оказалась бы в положении скрывающейся преступницы. «Честь превыше всего». Таков девиз древнего рода Милрон, а она – верная его дочь.

Как же вовремя Дани заметила амулет, меняющий лики! Удивительный артефакт принадлежал еще прадеду, которой верой и правдой служил отчизне. О его подвигах в стане врага в семье рассказывалось шепотом, поскольку за некоторые из них недруги до сих пор грозились отомстить потомкам.

Хорошо, что, въезжая в город с родителями, она не дремала в карете, как матушка, иначе не услышала бы крики глашатаев. Они зачитывали списки обслуги, которая требуется на время сегодняшнего торжества и предстоящих праздников по случаю Новогодья. Вот способ, который поможет ей одновременно и спрятаться, и быть на виду. Понятное дело, что пришлым поручат исполнение черной работы, но хотя бы не придется врать и выкручиваться, когда ничейную служанку обнаружат и спросят, откуда она взялась. Хорошо если просто выкинут за ограду... 

До хозяйственных дворов Даниэлла добралась, запыхавшись – именно там набирали прислугу. Дани волновалась, что опоздала, но, увидев толпу и горланящего человека, возвышающегося над людьми, прибавила ходу. Чиновник в королевской ливрее громко зачитывал написанное на измятой бумаге, а народ внимал, вздыхал и волновался в надежде заполучить хорошую работу.

– Уборщики ночных ваз и отхожих мест. Есть желающие? Шаг вперед.

Даниэлла ужаснулась, но охочие нашлись.

Втиснувшись в толпу, она намеренно прислушивалась к разговорам людей, желая понять, прислугу набирают все еще для чествования героев битвы при Кундалехе или уже на похороны генерала, но имя бастарда никто не упоминал. Это обнадеживало.

– Чего толкаешься, толстуха? – неприятного вида мужчина, в сильно потрепанном кафтане, дыхнул на Дани перегаром. – Или согласна на любую работу?

Дочь герцога прекрасно знала, как сейчас выглядит, поэтому на обидные слова не оскорбилась. Молодая леди на картине в кабинете отца была невысокого роста, но отличалась пышными формами. Не лишенное приятности лицо венчал курносый нос. Губки бантиком, бровки домиком, но взгляд притягательный. То ли тому причиной были ярко–синие глаза, то ли светящийся в них ум. Ироничная улыбка как раз говорила о втором.

Дани не хотела менять себя сильно, поэтому некоторую схожесть с собой прежней оставила, только волосы заплела в косу, а не уложила привычно в высокую прическу, глаза сделал чуть потемнее, а возраст постарше. Кто захочет брать на работу неопытную служанку?

Сделав глупое лицо, она переспросила:

– Ась? А на кухню народ набрали? Я пироги хорошо пеку.

Это было правдой. Нянька любила поболтать с кухарками, а потому частенько, когда господ не было дома, брала с собой на кухню подопечную. Маленькая Дани с восторгом наблюдала, как замешивается сдобное тесто, и как из него получаются вкуснейшие пироги и булочки. Она была уверена, что смогла бы повторить любой рецепт герцогской кухарки, которую мечтали переманить и не раз предлагали за нее большие деньги. Ее стряпня была достойна желудков королей.

– Ишь чего захотела, – хохотнул дядька. – А кур и гусей ощипывать не желаешь? А рыбьи кишки убирать? А печи от сажи чистить?

– Хочу! – Дани вздернула нос.

– Тогда иди вон к тому сараю, – бородач мотнул головой. – Туда помощников по кухне повели.

Дочь герцога подцепила пухлыми пальцами полы плаща, основательно промокшие от грязного снега, и побежала. Куда угодно, лишь бы попасть во дворец. Работа на отшибе ее не устраивала. Юной Даниэлле хотелось видеть, как перекосится лицо жениха, когда он поймет, кого потерял. Любовь из сердца по мановению руки не уходит. Она оставляет там глубокую в рану. И о генерале Мадее душа все еще болела. Зашибла или не зашибла? 

– Нет, на кухню уже набрали, – произнесла женщина в огромном чепце и добротной дохе на меху, смерив запыхавшуюся служанку усталым взглядом.

– На любую работу согласна, только возьмите, – взмолилась Дани, сложив замерзшие руки у лица в замок. – Я у герцога Милрон служила, тысячу и один рецепт его знаменитой кухарки знаю.

Знатное имя заставило женщину в чепце внимательнее посмотреть на служанку. От нее не скрылось, что одежка на курносой девушке не свойственная той, что носили герцогские слуги: юбка слишком длинна – подол волочился по земле, отчего отяжелел от воды, на ногах разбитые башмаки. Рыжие волосы заплетены в небрежную косу, а руки слишком нежны для работницы кухни.

– Врешь, небось? – усмехнувшись, произнесла нанимательница, но уходить не спешила. Даниэлла прекрасно понимала, как соблазнительно заиметь тысячу и один рецепт герцогской кухарки.

– Вы когда–нибудь пирог с эльфийскими яблоками пробовали?

– Они же горькие, – женщина поморщилась.

– Да, горькие, пока их не вымочишь в гномьей наливке.

– Если ты такая рукодельница, чего же из герцогской кухни ушла?

Дани стыдливо опустила глаза. Она не подготовилась к такому вопросу. Но женщина в чепце рассудила поникшие плечи и загоревшиеся румянцем смущения щеки иначе.

– Кто–то из слуг приставал?

Дани со вздохом кивнула.

– Ключник. А когда до господ слух дошел, на меня все и свалил. Мол, сама в постель лезла.

– Ему поверили, а тебе нет?

– Нет, – Дани пустила слезу. Слышал бы добрейший дядюшка Хобб, что она сейчас о нем говорит, со стыда умерла бы. Хорошо, что он в столице почти не появлялся.

– А как узнать, кто из вас врет?

– Я девственница, – Дани подняла глаза на женщину. – Это ли не доказательство моей невиновности? Только я ничего отрицать не собиралась. Для господ ключник всегда будет важней помощницы кухарки.

– Как тебя зовут, милая?

– Дарина. Или просто Дара, – живо откликнулась герцогская дочь. Так звали ее няню. Она боялась забыть вымышленное имя и однажды не откликнуться на него.

– Что ж, просто Дара, ступай за мной. Посмотрим, какая ты умелица. Меня зови тетушка Павлина. Я на королевской кухне главная.

Дани счастливо улыбнулась и, подхватив полы плаща, побежала за своей благодетельницей. Ее посадили в повозку, где отправки во дворец дожидалась еще дюжина служанок. Девушки по–разному отнеслись к появлению тринадцатой. Кто–то зло хохотнул, когда толстушка не без труда забралась в высокую повозку, а кто–то с приветливой улыбкой подвинулся.

Герцогская дочь убрала кучерявые прядки волос, прилипшие ко лбу. Она ясно понимала, что, сев в телегу, начала новую жизнь, в корне отличающуюся от той, какую вела до сих пор. Из королевских невест по мановению руки леди Даниэлла Милрон превратилась в служанку, работающую на кухне.

«Лучше так, чем идти под венец с человеком, который тебя не то что не любит, а презирает и позволяет обсуждать со своей любовницей».

Его измена и жестокость были сродни смерти. Под скрип телеги в Дани умирала наивная девочка и пробуждалась женщина, готовая отстоять свою честь.

Застонав сквозь стиснутые зубы, Мадей приподнялся, опираясь руками в пол. Голова нещадно раскалывалась от боли. Генералу потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить хронологию событий до того, как он оказался полуголый и без сознания на полу своей комнаты.

– Вот же рыжая шлюшка! – прорычал он.

И без того горячая кровь драконов бурлила в жилах от гнева, заставив мужчину резко подняться. Попадись ему эта лживая красотка сейчас, придушил бы собственными руками, не задумываясь.

Ну, ничего, от него еще ни один монстр не уходил. Немыслимо, чтобы какая–то девица смогла его провести. Мужчина знал, что за скорость расправы над врагом его воины за глаза дали ему прозвище «кровавый генерал», но Мадея это не сильно волновало. Жизнь на границе научила ценить время как свое, так и врага.

Принц быстро оделся. Его парадный камзол отличался от привычной черной военной формы только золотой вышивкой по бортам и изумрудными пуговицами под цвет глаз мужчины. Мадей вообще не особо любил вычурность. В бою любая лишняя деталь была потенциальной угрозой его ловкости и жизни. Удобство и свобода движения всегда оставались для него на первом месте, как для воина.

Стоило выйти из комнаты, как навстречу принцу пробежало несколько солдат из дворцовой стражи. Увидев Мадея, они замерли и отдали честь.

– Что за суматоха?

– Ваше Высочество, невеста наследного принца, леди Милрон, пропала.

– Невеста?

– Да. Его Величество велели обыскать дворец.

– Хорошо. Я тоже кое–кого ищу. Женщина… хотя не важно. Идите.

Мадей на мгновение подумал описать им девицу, что посмела его одурачить, но решил не выносить свой позор на суд стражи. Он найдет ее своими силами и доверенных ему людей. Поэтому, спустившись в зал торжеств, где собрались гости для чествования победителей, первым делом отыскал своего помощника.

Генри, как истинный разведчик и его тайный агент, мог слиться с любой обстановкой. Будучи виконтом, он прекрасно вписался в толпу праздно шатающейся знати, подпирая мраморную колонну высоким, жилистым телом в изысканной парчовой одежде. Сероглазый и русоволосый, с орлиным носом и тонкими губами, иронично кривившимися в усмешке, он намеренно небрежно потягивал золотистый напиток из бокала.

Лишь Мадей, прекрасно его зная и пройдя вместе с отважным воином через множество смертельных битв, мог разглядеть в томно полуприкрытых глазах презрение и скуку к окружающим.

Когда генерал подошел, Генри выпрямился и почтительно склонился, но Мадей лишь отмахнулся.

– Что происходит? – спросил он, вроде как лениво оглядывая зал, но на самом деле цепко осматривая собравшихся в поисках фигуристой миловидной рыжухи.

– Дочь герцога Милрон пропала. Ранее, сославшись на усталость от поездки во дворец, она удалилась в гостевые покои, но, когда мать пошла за ней, девушки в комнате не оказалось. Как не оказалось ее и в дамской комнате, и в библиотеке, и еще в куче помещений, где собираются знатные птички пощебетать.

– Не дворец, а балаган какой–то, – поморщился Мадей. – Ладно, это сейчас не так важно. Мне нужна женщина.

Генри чуть качнулся вперед, скосив взгляд на пах принца.

– Прямо здесь и сейчас?

– Не пори чушь!

– А что, это скрасило бы скучный парад лицемеров. Меня воротит смотреть, как сборище жирующей знати собирается чествовать вашего брата с победой, для достижения которой он и пальцем не пошевелил.

– Это было сделано для поддержания его репутации среди населения, – одернул друга бастард.

– Его Величество несправедлив.

– Пустое, – Мадей махнул рукой. – Я нисколько не сомневаюсь в любви отца. Ему через многое пришлось пройти, чтобы даровать бастарду от дворянки из обнищавшей семьи герцогский надел и титул принца. Я не хочу доставлять ему неприятности. Лучше скажи, ты никого ко мне в комнату не присылал?

– Что вы имеете в виду? – Генри кашлянул, едва не подавившись напитком, который продолжал цедить во время разговора.

– Когда я поднялся в покои, там была женщина.

– Нет, не присылал, – его губы вновь сложились в ухмылке. – Да и когда бы я успел?

– Сначала я подумал, что ее отправил брат в знак благодарности. Но потом отбросил эту мысль. Эрик привык, что ему все достается по праву рождения. Вряд ли у него возникло бы желание сказать простое спасибо. Рыжеволосая, на вид около двадцати, стройная, фигуристая, небольшого роста. Платье, вроде, белое.

– Вроде?

– Оно на полу валялось. Она меня в нижнем белье встретила.

– А почему вы у нее самой не спросили, чей она подарок?

– Она сбежала пока… пока я был в ванной, – Мадею не хотелось признаваться, что происходило в его покоях на самом деле. – Но я очень хочу ее найти.

– Что, такая красотка? Уверен, она стушевалась, что не выдержит вашей огненной страсти, – ухмыльнулся Генри, поигрывая бровями.

– Она сама настоящий огонь. В любом случае, мне сейчас надо выразить почтение королю, так что найди ее для меня. Не жалей никаких сил.

– Слушаюсь. Мне все равно жутко наскучило торчать здесь. Уж лучше потратить остаток дня на поиск красотки, – отсалютовав бокалом, Генри в мгновение ока растворился в толпе.

Мадей в талантах своего доверенного лица нисколько не сомневался, поэтому, чуть успокоившись, пошел в сторону возвышения для трона. Приблизившись, он увидел, что отец стоит рядом с супружеской парой.

Седовласый герцог Милрон был влиятельной фигурой в королевстве, и генералу доводилось сталкиваться с ним в редкие посещения столицы. Он запомнил его как весьма благородного и сдержанного дворянина. Сейчас же на лице мужчины читалась тревога. Он успокаивал супругу, невысокую хрупкую блондинку.

Подойдя к ним и выказав почтение, Мадей отошел в сторону, встав рядом с братом. Эрик, увидев его, слегка кивнул в знак приветствия. Он был на год младше, но всегда держался с бастардом высокомерно.

– Дорогой брат, – обратился к нему Мадей, зная, что Эрика передергивает всякий раз, когда он упоминает их родство, потому что бастард короля был бельмом на глазу у наследного принца, – это чем же вы так расстроили свою дражайшую невесту, раз она решила сбежать от вас еще до свадьбы?

– Твои шутки, как всегда, не смешные. Хотя что еще можно ожидать от солдафона? – брезгливо ответил Эрик.

Мадея его тон нисколько не задел. Посчитав, что дань уважения своему семейству он выказал, бастард решил отойти к столу, чтобы выпить. С момента возвращения в столицу он еще не ел и сейчас не отказался бы от хорошего куска мяса и бокала крепкого напитка. 

Но на многочисленных подносах лежали крохотные тарталетки с различными начинками, и мизерные слоистые бутербродики. Стол дополняли нарезанные кусочками фрукты, конфеты, мини–пирожные и бокалы с пуншем и прочими легкими напитками, что тоже не особо радовало. У генерала от вида этих крошечных закусок желудок сводило.

Среди аристократии не было принято показывать голод. Считалось, что несдержанность – это признак дурного тона, свойственный простолюдинам. Навали он себе полную тарелку этих бутербродов, чтобы наесться, и они в очередной раз вспомнят о его незаконнорожденном происхождении.

– На границе в разы проще и врага выследить, чтобы по морде дать, и желудок набить нормальной едой. А тут этикет, мать его, тарталетки с вонючим сыром, вместо чаши крепкой гномьей наливки и доброго куска мяса на закуску, – проворчал он тихо, глядя с тоской на угощения.

Хотя, зачем морить себя голодом? Ведь ему не обязательно здесь оставаться. Торжество все равно не в его честь. Тем более, что творится непонятная суматоха со сбежавшей герцогской дочкой. Королю явно не до него сейчас. Свою долю почестей и благодарности он сможет получить завтра на приватной аудиенции у короля.

Решив так, принц покинул зал и спустился на первый этаж, отправившись в крыло для прислуги, где располагалась кухня. Когда его подростком забрали во дворец, еще была жива королева. Она не сильно жаловала бастарда мужа, пусть и был он рожден до ее свадьбы с королем, поэтому мальчик старался не попадаться ей на глаза.

Мадей в светлое время дня посвящал себя учебе и военному делу с инструкторами, которых для него отобрал отец, а вечерами, после изнурительных тренировок с мечом, юный принц от безделья исследовал дворец. Прислуга, видя отношение короля к старшему сыну, проявляла к мальчику лояльность.

Он быстро освоился в новом месте и часто спускался поесть на кухню, чтобы послушать дворцовые сплетни. Новости от народа помогали ему понять ситуацию во дворце и в стране в целом. 

Поэтому сейчас, помня, где он может поживиться, вместо винного погреба, генерал направился в сторону продовольственного склада. Гномья наливка в королевских запасниках не водилась, а вот в холодных кладовых она точно была, так как использовалась в приготовлении блюд. Мадей надеялся раздобыть не только крепкое пойло, но и ветчину или копченый окорок.

Стоило ступить в хранилище, как воздух стал на порядок холоднее. Мадей с улыбкой втянул носом аромат копченой еды и пряностей. Вряд ли за последний год расстановка бочек и припасов на полках и крюках поменялась, поэтому он уверенно прошел в глубину и свернул за стеллажи.

Как выяснилось, он оказался на складе не один. Здесь уже был кто–то из кухонных работников. Но генералу было наплевать на кругленькую служанку, поэтому он уверенно протянул руку, чтобы взять бутыль, наполненный гномьим пойлом. К его удивлению, вместо каленого стекла, его пальцы легли на маленькую пухлую ручку, которая в тот же момент схватилась за горлышко бутылки.

Толстушка испуганно ойкнула и обернулась, встречаясь взглядом с зелеными глазами кровавого генерала.

– Как интересно, – губы мужчины растянулись в хищной усмешке.

– Вы?.. – глаза пухленькой служанки расширились от страха.

– Не бойся. Просто бери то, за чем пришла, и исчезни, – холодно приказал мужчина и взял с полки другую бутыль с гномьей наливкой. Чистой, как слеза русалки. Предвкушая веселье, он звучно сглотнул слюну.

Поглаживая бутылку, генерал отправился к висящим в ряд копченым окорокам, чтобы снять один из них.

Даниэлла, а это была именно она, полными ужаса глазами следила за Мадеем. От испуга она забыла, что сейчас у нее другая внешность. Все же встретиться с принцем–бастардом так скоро она не рассчитывала. Вот тебе и дворец! Да ее гардеробная и то больше! Иначе как объяснить, что за один вечер она уже дважды сталкивается с этим жутким генералом?

Лишь когда он положил окорок на бочку у стены, а сам сел на другую и, откупорив бутыль, сделал большой глоток наливки прямо из горлышка, девушка, изумленно моргнув, пришла в себя. Она слышала (и однажды даже испытала на себе), что гномья наливка по крепости превосходит всякое другое пойло в мире, а принц Мадей хлебает его вот так запросто?! Ну и луженый же желудок у этого дракона.

– Ты еще здесь? – рыкнул мужчина, переведя на нее взгляд холодных глаз.

– Нет, – пискнула Дани–Дара и опрометью бросилась со склада, прижимая к себе куль с эльфийскими яблоками и бутылку гномьей наливки.

Лишь выскочив в коридор и захлопнув дверь, девушка похлопала пухлой ладошкой себя по пышной груди, успокаивая сердечко. Ей хотелось верить, что кровавый генерал вскоре вернется на границу, а то даже на кухне от него спасения нет. Может, все же сбежать из дворца? Вдруг ее идея спрятаться под носом у жениха была полной глупостью?

«Нет, все хорошо, – подумала она, вспоминая его холодный взгляд. – Проверка пройдена, бастард меня не опознал. А значит, маскировка сработала».