Дракон, которого я отвергла

Зал Совета пах горячим камнем и распространял тревогу.

Эмиллия ДеВир стояла в третьем ряду среди других женщин и старалась дышать ровно. Но не потому что боялась, а скорее потому, что воздух здесь, в сердце дворца драконьего рода ДеКлор, казался слишком плотным. Слишком... чужим. 

Высокие потолки с золочёными сводами давили, хотя не должны были. Она выросла в другом мире – в провинциальном поместье, где штукатурка трескалась по углам, а зимой приходилось затыкать щели в окнах старыми тряпками. Но держалась она прямо: плечи назад, взгляд спокойный. Никто не должен был видеть, как ей не по себе.

Церемония определения истинной проходила раз в год. Традиция старая, почти забытая в других родах, но ДеКлоры чтили её до сих пор. Всех женщин из семей, связанных с родом кровью или договором, собирали в этом зале, и маг-хранитель проводил обряд. Большинство уходили с пустыми руками. Метка истинной – редкость, говорили люди, почти легенда. Многие вообще сомневались, что это реально работает.

Эмиллия не сомневалась. Она читала достаточно.

Аэзар ДеКлор стоял чуть в стороне от остальных мужчин рода, как всегда – немного отдельно, немного выше. Буквально и фигурально. Высокий, светловолосый, с той особой холодной красотой, которая бывает только у старокровных драконов. Он не смотрел на собравшихся женщин. Смотрел в окно, где за витражным стеклом тянулось серое небо осени. Вид у него был такой, словно он уже заранее скучает, а пришёл сюда только потому, что так положено.

Эмиллия скользнула по нему взглядом и отвернулась.

Маг начал обряд. Голос у него был низкий, тягучий, слова древние – она не понимала большей части, но чувствовала, как воздух меняется. Становится плотнее и теплее. По коже пробежал странный зуд, как от статического электричества, только глубже, под самой кожей, в крови.

Первые несколько минут ничего не происходило. Женщины переглядывались. Кто-то нервно теребил манжету. Маг продолжал читать нараспев, и золотистое марево начало медленно подниматься от пола – красиво, надо отдать должное.

А потом Эмиллия почувствовала жар.

Резкий, как ожог, на внутренней стороне запястья. Она инстинктивно опустила взгляд, и увидела, как прямо под кожей разгорается что-то золотое. Не свет – живой огонь, вплетённый в узор метки, которой секунду назад не было. Линии тонкие, сложные, похожие на чешую или на крылья, она не успела понять.

Кто-то рядом ахнул.

Потом тихо стало так, что было слышно, как где-то в глубине дворца тикают часы.

– Метка, – произнёс маг, и в его голосе что-то дрогнуло. Удивление? Благоговение? – Истинная.

Эмиллия не двинулась с места. Держала руку перед собой и смотрела на метку, которая медленно разгоралась ярче, теплее... и одновременно чувствовала что-то странное: не страх и не радость. Скорее узнавание, будто часть её, которая всегда дремала, вдруг открыла свои глаза.

Она не успела додумать эту мысль.

Со стороны мужчин донёсся тихий, сдавленный звук – что-то среднее между рычанием и выдохом. Она подняла голову.

Аэзар ДеКлор смотрел на своё запястье.

На его коже горела та же метка.

Эмиллия почувствовала, как зал как будто задержал дыхание. Все присутствующие – слуги у стен, члены рода, маги, гости – все они смотрели то на неё, то на него. И в этом взгляде было всё сразу: потрясение, любопытство, плохо скрытое злорадство у некоторых и нескрываемый ужас у других.

Истинные. Они оба.

Эмиллия ДеВир из бедной провинциальной ветви – и Аэзар ДеКлор, наследник одного из сильнейших драконьих родов.

Аэзар медленно поднял голову. Его взгляд нашёл её сразу, и она почувствовала это как физическое ощущение, толчок где-то в груди. Его глаза потемнели, по лицу прошло что-то неуловимое, резкое, но он взял себя в руки так быстро, что Эмиллия едва заметила.

Мужчина выпрямился. С виду холодный и почти безупречный.

– Это ошибка, – произнёс он ровно, негромко, но в тишине зала это прозвучало как удар. – Дракон не выбирает грязь.

Несколько человек резко вдохнули. Кто-то из молодых родственников опустил взгляд. Маг замер с полуоткрытым ртом.

Эмиллия почувствовала, как метка на запястье вспыхнула ярче в ответ на его слова – как будто спорила с ним, как будто в ней самой что-то протестовало. Но снаружи Эмиллия не изменилась. Не побледнела и не покраснела. Даже не заплакала, хотя где-то под рёбрами что-то сжалось так, что стало больно дышать. И все равно не показала этого...

Она позволила себе одну секунду смотреть на него. Просто смотреть.

Потом молча опустила руку и повернулась к выходу.

– ДеВир, – произнёс чей-то голос за спиной, один из старейшин, но девушка не стала оборачиваться. – Церемония не окончена.

– Для меня окончена, – ответила она спокойно, не останавливаясь.

За её спиной снова стало тихо. Она шла через зал, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Не потому что она слабела, а потому что метка на запястье продолжала жечь, тянуться назад, словно нить, привязанная к тому, от кого она уходила. Эмиллия не позволяла себе думать об этом. Думать было опасно... Сейчас нужно только идти.

Двери зала открылись перед ней сами – маги у входа сделали это рефлекторно, растерянно. Она вышла в коридор, потом в следующий. Мраморные полы отражали её шаги, холодный свет ламп бросал резкие тени на стены.

Когда дворец остался позади и девушка оказалась на широкой внешней лестнице, по которой несколькими часами раньше поднималась с надеждой ни на что конкретное, осенний ветер ударил её в лицо. Пах прелыми листьями и далёким дождём. Эмиллия остановилась на секунду, закрыла глаза и просто выдохнула.

Метка на запястье всё ещё горела.

Она накрыла её пальцами другой руки, как будто могла потушить. Не смогла. Жар шёл изнутри, живой и настойчивый, и она ненавидела его прямо сейчас, потому что он напоминал ей о том, что лучше было забыть.

Она спустилась по ступеням и пошла прочь.

***

Аэзар стоял посреди зала и чувствовал, как что-то в нём медленно рвётся.

Не снаружи. Снаружи он был всё тот же – прямой, холодный, непроницаемый. Голос не дрожал, когда произносил те слова, руки не двигались. Ни один мускул не выдал его.

Но внутри – там, где жил его дракон, та тёмная горячая часть его природы, которую он держал в узде всю сознательную жизнь, – там происходило что-то, чего он не ожидал.

Она уходила. Он чувствовал это, не видя, чувствовал, как метка на запястье реагирует на каждый её шаг, как расстояние между ними растёт и тянет внутри, как натянутая струна. Дракон в нём не скулил. Нет – он скалился. Глухо, молча, страшно, поднимаясь откуда-то из глубины, требуя, настаивая, толкая его сделать шаг, окликнуть её... догнать.

Аэзар сжал кулак до боли.

Кто-то произнёс его имя. Он ответил что-то коротко, не вникая. Старейшина начал говорить о традициях, о правилах, о том, что обряд нельзя просто проигнорировать. Аэзар кивнул. Слышал слова как сквозь вату.

Перед глазами стояло её лицо – спокойное, закрытое, без единого намёка на слёзы или панику. Она ушла так, словно это было её решение, а не след его оскорбления. Словно он не имел над ней никакой власти.

Словно ему вообще не принадлежало право её ранить.

Дракон внутри толкнулся снова – резко, злобно, почти с болью.
Аэзар не двинулся с места. 

Он привык побеждать своих зверей, всегда побеждал. 

Но впервые за тридцать пять лет он не был уверен в этом до конца.

***
Дорогие читательницы!
Я очень рада, что вы заглянули в мою пылкую новинку💘
Нас ожидает действительно чуткая история любви!
Рвущийся наружу дракон, желание, которое граничит со здравым смыслом и отрицание истинности... Здесь будет волнительно и жарко. 
Спасибо, что вы со мной!

Пограничный гарнизон Аш-Тэрра встретил её дождём и запахом лошадей.

Эмиллия слезла с повозки, подхватила сумку и посмотрела на низкое серое небо, нависшее над крепостными стенами. Всё здесь было приземистым, грубым и честным – никаких золочёных сводов, никаких церемоний. Просто мокрый камень, факелы в кольцах у ворот и стражник, который смотрел на неё без особого интереса.

– ДеВир? – спросил он, сверившись со списком.

– Она самая.

– Казармы управления в левом крыле. Вас ждут завтра с утра.

Она кивнула и пошла.

Место ей выделили небольшое – комната с узким окном, кроватью и столом, на котором уже лежала стопка документов. Гарнизон искал человека для учёта поставок и ведения переписки с поставщиками. Эмиллия умела считать, писать и держать язык за зубами. Этого оказалось достаточно. Рекомендательное письмо от дальнего родственника, несколько дней пути – и вот она здесь, в трёхстах милях от столицы, от дворца ДеКлоров и от всего, что там произошло.

Она поставила сумку на кровать и некоторое время просто стояла посреди комнаты, слушая дождь за окном.

Хорошо.

Здесь было хорошо.

Метка на запястье слабо пульсировала, тихо, почти неощутимо. Как далёкий огонь за горизонтом. Она привыкала к этому ощущению уже три дня – странному присутствию кого-то чужого где-то на краю сознания. Не голос, не образ, просто тепло там, где тепла не должно быть. Иногда оно усиливалось без причины. Иногда затихало почти полностью, и тогда становилось легче дышать.

Она не думала об этом. Точнее, старалась не думать.

***

Следующие несколько дней прошли в работе, и Эмиллия была за это благодарна. Документы оказались запущены основательно – предыдущий писарь, судя по всему, путал поставки с отчётами и отчёты с долговыми записями. Она разбирала это до поздней ночи, и когда наконец падала на кровать, засыпала раньше, чем успевала подумать о чём-то лишнем.

Гарнизонные её приняли сдержанно, без враждебности. Здесь привыкли к людям, которые приезжали из столицы не по своей воле. Никто не спрашивал лишнего. Капитан Сорр – широкоплечая женщина лет пятидесяти с шрамом через подбородок – выдала ей ключи от архива и сказала: «Разберётесь с хаосом – будет вам уважение». И ушла.

Это Эмиллии понравилось.

На четвёртый день она сидела в архиве над таблицей поставок зерна, когда метка вдруг полыхнула так резко, что она уронила перо.

Не просто тепло – настоящий жар, как угли, лежащие прямо под кожей. Она инстинктивно схватила запястье рукой и несколько секунд просто сидела, чувствуя, как пульс бьётся прямо в метке. Как будто та откликается на что-то, что происходит снаружи.

Или на кого-то, кто приближается.

«Нет», – сказала девушка себе вслух, тихо и твёрдо, как говорят что-то, во что нужно срочно поверить. А после подняла перо и вернулась к таблице.

Через час в дверь архива постучали.

– Госпожа ДеВир. – Молодой гонец мял шапку в руках. – Там к вам... прибыли. Во двор.

– Кто?

Он замялся.

– Говорит, что ДеКлор.

Эмиллия медленно опустила бумаги на стол.

***

Он стоял посреди двора, и дождь к этому времени уже прекратился. Как будто природа тоже решила не создавать неудобств. Чёрный плащ, никакого герба – как будто приехал инкогнито, хотя сделать это незаметно с его лицом было бы затруднительно. Несколько гарнизонных топтались в отдалении и старательно делали вид, что их здесь нет.

Аэзар повернулся, когда женщина вышла.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

Метка жгла. Эмиллия держала руку вдоль тела и не двигалась.

– Удивительная дыра, – произнёс Аэзар первым, оглядывая двор с видом человека, которого занесло в место, принципиально ниже его стандартов.

– Вас никто не звал, – ответила девушка.

– Нет, – согласился он, и что-то в его тоне было такое, что она не смогла понять сразу. Не извинение, но и не объяснение, просто констатация. Как будто он и сам не совсем понимал, зачем приехал. – Тем не менее.

Эмиллия скрестила руки на груди.

– Тем не менее – это не причина.

– Истинная связь не исчезает от того, что вы решили уехать в приграничную дыру и делать вид, что ничего не было.

– Я ничего и не делаю, – сказала она ровно. – Я работаю. Это не одно и то же.

Аэзар шагнул к ней, и Эмиллия почувствовала, как жар метки усилился. А одновременно то, что она уже три дня старательно игнорировала: запах. Тёплый, тёмный, немного горьковатый, как нагретая смола и гроза, сплетенные воедино. Запах его природы, его дракона, той части, которая не умела лгать так хорошо, как умел он сам.

Но Эмиллия не отступила.

– Нам нужно поговорить разумно, – произнёс Аэзар. В голосе его было что-то напряжённое. То, что он прятал хорошо, но не идеально.

– О чём? – спросила она. – О том, что вы назвали меня грязью перед всем двором? Или о том, что теперь вас это вдруг стало беспокоить?

– Я сказал то, что сказал.

– Я слышала.

– Эмиллия.

– Госпожа ДеВир, – поправила она тихо, и это прозвучало не грубо, а просто как закрытая дверь.

Что-то на его лице дрогнуло. Он сжал зубы.

– Хорошо. Госпожа ДеВир. Истинная связь – это не каприз и не романтическая легенда. Это магия рода, она реальна, и она будет нас обоих... затруднять, если мы не решим этот вопрос.

– «Этот вопрос», – повторила она, и в её голосе появилось что-то острое. – Значит, я – вопрос, который нужно решить.

– Это не то, что я имел в виду.

– Нет? А что именно вы имели в виду, когда говорили про грязь?

Аэзар замолчал. Пауза была нехорошая. Не та, что предшествует извинению, а та, что предшествует чему-то более сложному, чему он, судя по всему, ещё не нашёл названия.

– Статус рода, – произнёс наконец. – Положение. Я не имел права...

– Не имели права на что? На правду? – девушка подняла взгляд на него, и теперь в её спокойствии появился холод, настоящий. – Вы сказали, что думали. При всём дворе. Я это услышала и приняла к сведению. Теперь я здесь, и вас здесь нет. Всё правильно.

Аэзар шагнул снова, и они оказались слишком близко – Эмиллия это поняла на секунду позже, чем нужно было. Метка отозвалась немедленной волной жара прямо в грудь, и девушка инстинктивно сделала полшага назад, упёршись спиной в дверной косяк.

Его глаза потемнели.

Она видела это – как что-то в нём меняется, приходит в движение под поверхностью, то самое, что он держал в кулаке ещё там, в зале. Его дракон. Она чувствовала его почти физически – горячее дыхание хищника, древнюю тягу крови к крови, магию, которая не умела слушаться доводов разума. Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым.

– Уйдите, – сказала она тихо.

Он не двинулся.

– Аэзар.

Это имя она произнесла впервые. Без титула, без церемонии, просто имя. И что-то в мужчине при этом звуке чуть изменилось. Как будто она нашла нечто уязвимое и нажала туда случайно.

И он отступил.

Не быстро, не демонстративно – просто сделал шаг назад и снова стал собой: прямым, холодным, непроницаемым. Провёл рукой по лицу коротким жестом.

– Этот разговор ещё не окончен, – произнёс низким грудным голосом.

– Этот разговор не начался, – ответила вдруг Эмиллия и взялась за ручку двери. – Когда вам будет что сказать – не про статус и не про «вопросы, которые нужно решить» – тогда приходите. А пока у меня работа.

Она зашла внутрь и прикрыла дверь.

Не хлопнула, а просто закрыла.

***

Аэзар остался стоять во дворе. Дождь начинался снова – мелкий и холодный. Где-то за спиной гарнизонные делали вид, что очень заняты. Все старались делать вид, что не замечают присутствия гостя.

Метка на запястье пульсировала в такт его сердцу, и он ненавидел это ровно настолько, насколько был не в силах остановить. Она была в нескольких метрах, за деревянной дверью в каменной стене. И её запах всё ещё стоял в воздухе, а его дракон тихо и неотступно тянул в ту сторону, как стрелка компаса к северу.

Аэзар поехал сюда не извиняться. Он знал это точно.

Он просто ещё не понял, зачем поехал.