Дракон на крыльях мести

Дракон на крыльях местиЛиса Райс, Александра Каплунова

Ущелье близ Лунного сада, Земли дома Лунарис, 1410 год от Восхождения

Копье вошло в плоть с тошнотворным хрустом.

— ОТЕЦ! – крик агонии разрезал предрассветное небо.

Совсем юный мальчишка рванул вперед из своего укрытия на высоком дереве.

Его взгляд был прикован к небу, ничто не имело значения, когда мир рушился у него на глазах.

Тело мужчины обращалось в огромного серебряного дракона и падало с невозможной высоты. Чешуя сверкала и переливалась в лучах восходящего солнца. Дракон без чувств кувыркался в воздухе, словно подбитая птица. Древко копья торчало из его груди, не позволяя сильному сердцу забиться вновь, а крыло было рассечено до самого основания.

Некогда непобедимый дракон был повержен.

Алая кровь, почти черная в утреннем свете, разлеталась брызгами, превращаясь в рубиновую пыль.

В тот же миг, с другой стороны ущелья послышался женский вопль. Птицы сорвались с веток, а эхо многократно усилило крик, превращая его в бесконечный надрывный плач.

Синеватая дымка ущелья, всегда такая спокойная и безмятежная, всколыхнулась. Воздух, пропитанный древней магией, загустел от боли и ненависти.

Убийца, статный черноволосый мужчина, парил над своей жертвой. Его мощные черные крылья работали неустанно. Кулаки с длинными когтями были с силой сжаты. Он не издал ни звука. Не выказал никакого сожаления. Холодные глаза цвета льда скользнули по долине с равнодушием божества, свершившего суд.

Молодой дракон, все еще укрытый зарослями, стоял на коленях на краю ущелья, вцепившись в собственные волосы. Его сердце яростно колотилось, высвобождая древнюю силу истинного дракона. Позволяя ему обрести вторую ипостась.

Но все это сейчас не имело значения. Немигающим взглядом, полным боли и слез, он смотрел, как его отец, этот великий дракон, лежит на земле без дыхания. Без жизни.

Сломанный. Опустошенный.

Из грота у дальней скалы выскочила драконица с глазами цвета сумеречных фиалок. Она кинулась к поверженному воину, не скрываясь, не думая об опасности. Ее чешуя переливалась в свете зари, как драгоценные камни, но взгляд... ее взгляд был полон такой муки, что казалось вот-вот и ее собственное сердце остановится.

К серебряному дракону приблизился лекарь в алом плаще, он провел рукой над его грудью и медленно покачал головой, обращая свой взор к тому, кто все еще парил в вышине.

Победитель в последний раз взглянул на поверженного врага, сам обратился в зверя и, издав грозный восторженный рев, выпустил в воздух струю огня. Лишь после этого он отправился прочь.

Драконица свернулась кольцом, обнимая серебряного. И там где ее слезы касались земли, прорастали белоснежные цветы.

Юноша же на своей стороне расщелины больше не мог сдерживаться. Его тело содрогалось от рыданий, но голос, когда он заговорил, был полон такой ярости, что само мироздание, казалось, сжалось от страха.

— Ты заплатишь за это, клянусь своим пламенем! — проревел он в небеса, и эхо разнесло его клятву по всему ущелью. — Я отниму у тебя все, что ты когда-либо любил! Я буду преследовать тебя до конца времен! Клянусь кровью отца!

А в следующий миг рев новообращенного дракона огласил округу. Чешуя покрыла его кожу, за спиной раскрылись пока что слабые крылья. Но его сердце с каждым ударом покрывалось все более прочной коркой льда. Оно становилось тверже, а ненависть – острее.

Драконица с фиалковыми глазами подняла голову и встретилась с ним взглядом. И в нем она нашла отражение своей боли, своей ярости и… что-то еще.

Обещание.

Судьба сделала свой выбор в то кровавое утро. Побежденный стал жертвой чести. Победитель — носителем проклятия. А двое драконов, один из которых еще не был даже рожден, связанные узами боли и мести, превратились в живые орудия войны, которая продлится десятилетия.

Но никто из них не знал, что самая страшная битва развернется не на полях сражений, а в их собственных сердцах, когда любовь и ненависть сойдутся в поединке, куда более беспощадном, чем та схватка на рассвете.

Эмили Бронте, "Грозовой перевал":

"He's more myself than I am. Whatever our souls are made of, his and mine are the same." (Он — больше я, чем я сама. Из чего бы ни были сотворены наши души, его и моя — одно целое.)

ГЛАВА 1

Резиденция Дома Лунарис, Лунный сад, 1428 год от Восхождения

Офелия

Шаг, поворот, музыка наполняет зал и густеет, оседая золотом в свете свечей. Мое платье кружится вокруг лодыжек, точно пурпурный туман. Сегодня вечер, когда решится моя судьба, и фиалковые глаза, унаследованные от матери, не могут скрыть волнения, хотя я отчаянно пытаюсь сохранить спокойствие.

Отец, Верховный магистр Феллан Лунарис, сегодня объявит о моей помолвке с Аргисом Меррином.

Наследник древнего рода крылатых стражей, так его называют за моей спиной придворные дамы, прикрывая рты веерами и бросая на меня завистливые взгляды.

— Вы счастлива, милая Фель? — голос Аргиса возвращает меня в реальность. Его руки осторожно обнимают мою талию в танце. Музыка звучит, лаская слух, но… слишком медленная, слишком спокойная. Моей душе этого недостаточно. Я словно взаперти.

Но быстро гашу эти мысли. Привычно.

— Конечно, Аргис... — колеблюсь пару секунд, прежде чем улыбнуться. — А ты?

— Я счастлив настолько, что мог бы горы свернуть. — Он явно взволнован куда больше моего. Глаза горят почти лихорадочно, а по чуть взмокшей шее разливаются алые пятна, как всегда бывает, если он переживает. — Но был бы еще счастливее наедине с вами...

Его последняя фраза звучит неестественно, словно заученная из дешевого бульварного чтива. Я чувствую, как его ладонь чуть подрагивают. Но не от страсти, а от робости. Едва сдерживаю разочарованный вздох.

Аргис никогда не станет воином или настоящим драконом в моих глазах. Но он добр, а это иногда более значимо. По крайней мере, так я себя убеждаю.

Мой отец не устает восхвалять его достоинства: молодой, честолюбивый, красивый, с завидным магическим даром. Со временем я почти поверила, что Аргис — моя истинная судьба. Пусть в моей крови не вспыхивает древнее пламя, когда он касается меня... Может, искренность и доброта рано или поздно научат мое сердце отвечать на его чувства?

Я почти убеждаю себя в этом, но… почему, кружась среди гостей в огромном зале, я не могу избавиться от ощущения чужого взгляда? Холодного, пронзительного, проникающего прямо в душу. Будто кто-то наблюдает за мной из теней, и это заставляет мою кровь бежать быстрее, чем любое прикосновение Аргиса.

Дикость.

***

Эридан

Я наблюдаю за ней из тени обсидиановых колонн. Офелия Лунарис — воплощение всего, что я презираю и... того, что против воли притягивает мой взгляд. В ее движениях, в скромной гордости и внутренней силе есть нечто, от чего я не могу отвернуться.

Мое сердце давно превратилось в лед. Мне пришлось долго ждать ее совершеннолетия, чтобы начать исполнять свой план. Именно по воле ее отца, Феллана Лунариса, мой дом пал. Моя семья была уничтожена и изгнана.

Но все эти годы лишь укрепили мою ненависть и непримиримость. Укрепили решимость и позволили продумать весь план в мелочах. Только все это и питало меня.

Я один из немногих, кто пережил Обращение. Под моей человеческой кожей прячется истинная форма зверя. За последнее столетие истинных драконов почти не осталось, но мой огонь вспыхнул вместе с жаждой уничтожить семью Луранис.

— Ты не отступишь, Эридан? — шепчет рядом Сэллар Нокс, мой единственный друг и хранитель тайн.

— Я дал клятву, Сэллар, и не нарушу ее. — Я тверд в своих намерениях и точно знаю, что не отступлюсь от задуманного. — Разве Феллан Лунарис когда-либо забывал своих врагов? Я тоже не забуду.

— Не делай этого, прошу... — Сэллар всматривается в мой профиль в поисках хотя бы тени сомнений. — Ради нее, ради тебя самого... Она ведь невинна.

— Офелия — его дочь, — холодно отрезаю я. — В ней его кровь. Она не может быть невинной.

— Она ничего не знает о вашей вражде, — тихо напоминает Сэллар. Сколько раз он еще попытается отговорить меня? Разве хоть раз я позволил усомниться себе или ему в том, что дойду до намеченной цели?

Ответ известен нам обоим – нет. Ни единого раза.

— Скоро узнает, — шепчу я, снова устремляя взгляд на Офелию, сияющую в центре круга танцующих. Девчонка и правда совсем юная, едва переступила порог совершеннолетия. Кто-то смотрит на нее с завистью, кто-то с восхищением, но никто равнодушно. И я понимаю почему…

Она вся словно светится изнутри. А звонкий смех заставляет сердца трепетать.

Жаль, что не мое.

Хотя нет, вру.

Мне не жаль.

— Эридан, — Сэллар не сдается, — прошу тебя, оставь это. У нас есть задачи важнее. Ты помнишь, Совет Старших...

Я резко оборачиваюсь, внутри вспыхивает ярость.

— Тише, глупец! Или ты хочешь, чтобы каждый в Лунном саду узнал, зачем мы проникли сюда? Я не отступлю. Клятва — прежде всего.

Бросаю еще один взгляд на Офелию. Ее фиалковые глаза, тонкий стан, каштановые локоны, обрамляющие нежное лицо — все это скоро станет моим оружием против ее отца.

— И не тревожься за девушку. В отличие от ее отца, я не лишен милосердия. Я воспользуюсь ею для достижения своей цели... но убивать не стану.

— Есть вещи похуже смерти, — выдыхает Нокс обреченно.

— О, да, мой друг. И скоро семья Лунарис узнает о них.

Малышку Фель, как зовет ее отец, ждет судьба, которой она не заслуживает. Но справедливость требует жертв.

Офелия

Я не могу не заметить высокого привлекательного мужчину в серебристом жакете. Он следит за каждым моим движением. Когда, обернувшись, я встречаюсь с ним взглядом, то даже вздрагиваю. Враждебность в его глазах потрясает меня, но я не могу оторваться.

Меня словно прошибает разряд тока.

Он с насмешливым видом кланяется мне. Глаз при этом не сводит. В моей душе шевелится недоброе предчувствие.

Его силу и мужественность подчеркивают покрой и цвет его одежды. Серебристая ткань с вышивкой играет в свете магических светильников. По сравнению с ним остальные мужчины в зале, в том числе и Аргис, выглядят какими-то немощными.

И это даже не из-за телосложения, а из-за какой-то особой атмосферы вокруг него.

Рядом с мужчиной в серебристом стоит человек такого же роста, с огненно-рыжими волосами и аккуратной бородкой. Его плечи выдают недюжинную силу. Брови нахмурены, и он, в свою очередь, поспешно отводит от меня взгляд.

И одному, и другому около тридцати лет.

— Кто этот человек, Аргис? — шепчу я жениху, указывая взглядом на незнакомцев. — Одетый во все серебристое. Я никогда его не видела в Лунном саду. Он из ваших знакомых?

Аргис поворачивает голову и тут же встречается с ледяным взглядом того мужчины.

— Упаси Прежние, он не из числа моих знакомых! — Аргис передергивает плечами. — Я думал, его пригласил ваш отец.

Я разочарованно вздыхаю. Странное дело, но мне даже становится интересно и хочется познакомиться с тем человеком. Его аура будто отличается от привычного спокойствия и высокой стати, что обычно присуща людям нашего круга. И это странным образом действует на меня.

— Но вы знаете, кто он? – спрашиваю снова, покусывая губы.

— Выходец из Северных земель, прибывший востребовать родовое наследие. – Видно, что Аргису он явно не нравится. Мой спутник даже слегка морщится, но все же рассказывает мне о нашем госте. – Потомок древнего клана, затерянного в горах Ледяного Хребта. Слава богам, он не из тех мятежников, что сражались против Верховного Совета. Вэллис, кажется так, лорд Эридан Вэллис. Его наверняка пригласил ваш отец по дипломатическим причинам.

— Наверняка, — повторяю я и… все же отворачиваюсь. Ненависть в глазах этого лорда Вэллиса достигает своего апогея, грозя сжечь меня. Чем я заслужила такие взгляды? Ведь я вижу его впервые.

— Здесь слишком душно, давайте выйдем в сад, — неожиданно, хотя и очень кстати, предлагает Аргис. — Побудем наедине. Последние несколько дней мы все время окружены людьми.

Мне и правда уже душновато в этом зале. Слишком много людей и слишком мало воздуха, поэтому я не раздумывая соглашаюсь.

Мы выходим через высокую арочную дверь, и Аргис ведет меня в уединенную часть огромного сада в резиденции моего отца. Воздух здесь чист и свеж. Я с облегчением вдыхаю его полной грудью. Мои щеки все еще горят после духоты в бальном зале, но здесь становится легче.

Когда мы подходим к беседке, увитой цветущим лунным плющом, Аргис мгновение мешкается, а потом тянет меня внутрь. Я оглядываюсь через плечо… Стоит ли мне оставаться с ним вот так наедине?

Но в саду вроде никого нет, а значит никто не увидит нашего маленького хулиганства. Да и в конце концов я скоро стану его женой, не думаю, что кто-то осудит, если мы ненадолго останемся наедине.

Я сажусь рядом с ним на одну из мягких скамеек. Здесь тихо и так спокойно… А еще приятно пахнет цветами. Их сладкий аромат почти пьянит меня этой ночью.

Молчание затягивается.

Я искоса смотрю на Аргиса, который выглядит сегодня как-то особенно напряженно. Но я списываю это на предстоящее объявление о помолвке. Ведь это событие важно для нас обоих.

И все же я первая решаюсь нарушить молчание:

— Вы слышали сегодня разговор о Серебряном Ветре и неприятностях, которые его клан причиняет нашим союзникам?

Аргис усмехается, придвигаясь ко мне поближе. Наигранно-непринужденно кладет руку вдоль спинки скамьи и едва ощутимо касается моей спины. Я позволяю ему эту вольность, ведь мне нужно учиться принимать его прикосновения.

— От этого проклятого Ветра одни беды, – Аргису явно нравится, что я не отстраняюсь. Его тон становится чуть более уверенным. – Он уничтожил шесть башен наблюдения на восточной границе. Недаром его прозвали так. Он так же коварен и смертоносен, как ветер в горах. Налетает как вихрь, наносит удар и исчезает, словно призрак.

— А вы когда-нибудь видели его в драконьей форме? — с любопытством спрашиваю я. Отец не разрешает мне обсуждать такие вещи, считая, что это не подобает леди. Но ведь его здесь нет?

— Один раз. И то издали. Наши маги преследовали его, но он, казалось, растворился среди облаков. Чего бы я только не отдал, чтобы настичь его и его последователей. – В голосе Аргиса звучит неприкрытая ненависть.

Он даже стискивает кулаки, чем немало забавляет меня. Такой грозный! Интересно, как бы он на деле стал противостоять настоящему дракону? Сам-то он, как и большинство в наше время, не прошел Обращение.

— А разве он преступник? – чуть насмешливо фыркаю я.

Облик Серебряного Ветра всегда привлекал меня, хоть я и не признаюсь в этом ни единой живой душе. Но в нем столько отчаянной свободы, что невольно перекликается с моей тягой… к чему-то, что ноет глубоко в груди.

— Он ведет партизанскую войну, – зло бросает Аргис. – А это одно и то же. Проклятые отступники переходят все границы. Их действия негласно поддерживаются кланами Восточных пустошей. Ходят слухи, будто больше двух тысяч вооруженных драконов-отступников рыщут по приграничным землям, поддерживаемые могущественными чародеями и древними артефактами. Остается лишь гадать, как этим мятежникам удалось так организоваться.

— А они могут победить? — спрашиваю я, чувствуя невыразимую симпатию к смельчакам, отважно сражавшимся за свои убеждения.

— Никогда, — уверенно отвечает Аргис. — Наша магия сильнейшая в мире, так же как и наши воины. Мы непобедимы.

Я всегда ценила собственную независимость и в глубине души сочувствовала борьбе Восточных кланов. После безвременной кончины моей матери, отец предоставил мне относительную свободу. Не случись этого, я боролась бы за нее, восстав против несправедливости.

Поглощенная своими мыслями, я не сразу замечаю, как Аргис, чья рука лежала на моих плечах, уже осторожно расстегивает верхние застежки на спине моего платья. Понимаю это только когда прохладный ночной воздух касается моей кожи!

— Что вы делаете, Аргис? — возмущенно спрашиваю я. Хочу отодвинуться, но он придерживает меня.

— Мы скоро будем обручены, Фель, — обиженно произносит Аргис, берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к своему. Я смотрю в его глаза, подернутые мутной завесой хмеля. — Завтра я отправляюсь с отцом в земли Южного Совета и вернусь только перед нашей церемонией. Что плохого, если мы немного опередим события? Я хочу вас… тебя Фель.

И не дожидаясь ответа, Аргис натурально набрасывается на меня. Прижимается, наваливается всем весом, буквально впечатывает меня в спинку скамьи. Его неловкие поцелуи и неуклюжие пальцы вызывают у меня отвращение. Много раз за последнее время я представляла себе близость с Аргисом, но то, что происходит сейчас, совсем не похоже на мои мечты.

Мне становится тошно, просто омерзительно противно!

— Аргис, ведите себя прилично, — строго произношу я, пытаясь оттолкнуть его. Однако мои слова не охлаждают его пыл. — Вы же знаете, мы не можем... мы не должны... Это против традиций. И потом, вы пьяны. Уберите от меня руки!

От его попыток стянуть с меня лиф и без того не целомудренного платья, мои плечи совсем обнажаются. И, похоже, это приводит Аргиса в еще большее безумие. Сейчас, опьяненный эльфийским вином, он буквально одержим одной единственной целью – овладеть мной!

Это читается и в его цепкой хватке, и в порывистых мокрых поцелуях, что скользят теплыми слизнями по моей шее. И в том, что он совершенно не слушает меня и не обращает внимания на мои попытки воспротивиться!

Я слышу, как тонкая ткань моего бального платья рвется, и решаю пустить в ход ногти. Впиваюсь ему в лицо, и он ругается, когда на его щеках остаются кровавые борозды.

— Ч-что эт-то значит, милая? Я не сделаю вам больно. Если вы меня любите, то не должны сопротивляться. Просто расслабьтесь.

Вместо того, чтобы отпустить, как я того ожидаю, он попросту валит меня на скамью!

Сам же наваливается сверху и принимается буквально вылизывать мою кожу. Его язык противный и скользкий. Сам Аргис странно пыхтит, едва ли не хрюкает, да вообще издает воистину жуткие звуки. А эти причмокивания?! Меня едва не тошнит!

Если прежде я уговаривала себя примириться с тем, что вынуждена буду жить в этом браке, то теперь… Теперь я даже не хочу думать об этом! Это невозможно! Этот человек просто омерзителен!

Я хочу закричать, но он впивается губами в мой рот. Лобызает так, что задевает мои губы зубами. Или это нарочно?!

— Я мечтал об этом, Фель, — стонет он, отрываясь. Его руки лихорадочно лапают мое тело. Он не позволяет мне подняться, толкает обратно, прижимает руки за запястья над моей головой. — Тебе понравится. Вот увидишь. У тебя кожа, как шелк. А какая фигура! Я так долго мечтал об этом… Не сопротивляйся, милая.

Похоже, я никогда по-настоящему не знала Аргиса, хотя мы и знакомы не один год. Неужели он все это время притворялся благочестивым?

Я задыхаюсь, когда он сует язык мне в рот, и издаю хриплый крик, ощущая, что его пальцы пытаются проникнуть под мое платье. Аргис, похоже, расценивает мой крик за проявление страсти.

— Вот так, милая, — пыхтит он, пытаясь устроиться удобнее. — Я знал, что тебе понравится. Скоро мы будем мужем и женой, и я смогу делать это так часто, как захочу.

Пульс учащается, но вовсе не от возбуждения! Я в панике! В ушах шумит, мне тяжело дышать, мысли в хаосе.

Он ведь меня просто насилует! Никакой романтики! В этот момент я чувствую его руку на своем бедре и едва успеваю проникнуться ужасом от происходящего...

Но неожиданно тяжесть с моего тела исчезает.

— Леди Офелия? — чужой низкий голос рокотом раздается в беседке.

Я поспешно поднимаюсь, пытаюсь убрать растрепанные волосы с лица и разглядеть во мраке незнакомую фигуру. Широкие плечи и высокий рост, серебристое одеяние. Ошибки быть не может. И я легко произношу его имя, хотя нас не представляли друг другу.

— Лорд Вэллис! Что... что вы здесь делаете?

— Спасаю деву, попавшую в беду, — отвечает он с надменной насмешливостью. — Или я поступил неправильно?

— Конечно же, правильно. Аргис слишком много выпил и... и... Как все это неловко, — бормочу я, запинаясь и чувствуя, как горят мои щеки.

— Объяснения ни к чему, леди Офелия, — холодно произносит Эридан. — Вам повезло, что я прогуливался неподалеку. Я все видел и слышал, и поэтому решил вмешаться.

Его взгляд, подобный двум осколкам льда, скользит по моим обнаженным плечам, а затем опускается к приспущенному лифу разорванного платья. Я поспешно пытаюсь прикрыться, отворачиваясь от него и натягиваю ткань обратно.

Раздается громкий стон. Это Аргис с трудом поднимается с пола, куда Эридан без всяких церемоний швырнул его.

— Ч-что... что случилось? — спрашивает он ошеломленно и, увидев Эридана, вспыхивает яростью. — Как вы посмели! — в гневе бросает он. — У меня был личный разговор с моей будущей невестой. Вы должны извиниться, лорд Вэллис!

— Мне показалось, что вы попытались обратить разговор в нечто большее, — отвечает Эридан с презрительной усмешкой. — И когда леди запротестовала, я счел себя обязанным вмешаться.

— Вы, северные выскочки, слишком много себе позволяете! — рычит Аргис, и я замечаю, как его глаза на мгновение меняют цвет, словно в нем пробуждается древняя кровь. — Вам не место в цивилизованном обществе Лунного сада, вы настоящие дикари!

Мне хочется возразить, что не Аргису после всего произошедшего говорить о дикарстве, но я молчу. Леди не следует вмешиваться в разговоры мужчин.

Напряженная улыбка искривляет губы Эридана. Я настороженно смотрю на мужчин. Может, все же стоит вмешаться? Аргис ведь пьян… Не произойдет ли нечто ужасное?

— Аргис, прошу вас, — умоляюще зову я. — Успокойтесь. Лорд Вэллис поступил так, как счел нужным в данных обстоятельствах. Утром вам все покажется иначе.

Аргис багровеет буквально на глазах. Я никогда прежде не видела его таким разъяренным. Мы знаем друг друга уже давно… Еще детьми нас познакомили и условились о браке. Этот молодой мужчина всегда казался мне тихим и довольно скромным, но сейчас он явно не в себе.

— Вы, Офелия, вероятно, забыли, что утром я уезжаю в земли Южного Совета и что это была последняя возможность для нас... поговорить наедине до моего отъезда. В конце концов, я ваш будущий муж. Какое право имеет этот северянин вмешиваться в наши отношения? Я намерен проучить его.

В словах Аргиса звучит злость, его потряхивает от гнева. И когда я уже хочу ответить, Аргис вдруг бросается на невозмутимого Эридана.

Однако лорд с нечеловеческой грацией отступает в сторону. Аргис снова атакует, но встреченный крепким ударом Эридана, грохается на пол. Эридан при этом лишь слегка потирает костяшки пальцев.

Я ошеломлена. С того момента, как я вышла в сад в сопровождении Аргиса, события замелькали с невероятной быстротой, и теперь мне остается только стоять и смотреть на неподвижное тело моего жениха.

— Вы убили его! — ахаю я, обретя дар речи. И даже не могу понять, какие эмоции вызывает у меня эта мысль. Смятение сейчас слишком яркое.

— И не надейтесь, — презрительно усмехается Эридан. — Ваш бравый жених придет в себя и утром отправится в Южный Совет, ничего не помня о сегодняшнем вечере.

— Незачем было бить с такой силой, — укоризненно говорю я и все же с беспокойством поглядываю на Аргиса.

— Я вполне мог бы уйти и позволить ему обесчестить вас, — с вызовом возражает Эридан, и в его глазах вспыхивает что-то опасное.

— Пожалуй, я схожу в дом за помощью, — говорю я посешно, пропустив мимо ушей колкость Эридана. Признаться честно, я просто не знаю, как будет правильным вести себя в такой ситуации.

Но что знаю наверняка, этот мужчина пугает меня сильнее, чем попытки Аргиса… сблизиться со мной.

В лорде Эридане слишком много неприкрытой ненависти в мой адрес. И взгляд его слишком глубоко пронзает меня, чтобы я могла ощутить себя в безопасности.

— В таком виде? — осведомляется он, выгнув черную бровь. — Это произведет сильное впечатление на высокое общество Лунного сада.

Глянув на свое рваное и мятое платье, я понимаю, что Эридан прав. Мне лучше проскользнуть незамеченной в свои покои и передать отцу, что у меня внезапно разболелась голова.

— Я смогу попасть к себе через боковой вход, но как быть с Аргисом? — спрашиваю я. — Не можем же мы бросить его здесь.

Я смотрю в глаза Эридана… Неестественный свет вспыхивает в их глубине. Он улыбается, что сейчас совсем не подходит к ситуации.

Страх внутри меня усиливается. Мне хочется стремглав бежать отсюда… Хотя разумом понимаю, что это не рационально. Он не сделал мне ничего дурного. Наоборот спас.

— Я попрошу моего друга благополучно доставить его в его покои.

— Я... я не знаю, — колеблюсь я. — Не лучше ли обратиться к кому-нибудь из слуг?

— Хотите, чтобы пошли сплетни о том, что ваш жених напился и пытался овладеть вами? Что какой-то лорд с севера ударил его так, что он потерял сознание? Дело ваше. Выбирайте, леди Лунарис.

— Нет... нет, — возражаю я, представив себе, в каком неловком положении окажусь, вернувшись в бальный зал полуодетой. — Ваше предложение гораздо благоразумней. Я... я помирюсь с Аргисом, когда он вернется из Южного Совета. Не будь он пьян, не повел бы себя таким образом.

— Вы не лишены здравого смысла, леди, — насмешливо произносит Эридан. На этот раз мне даже кажется, что его голос звучит чуть теплее и с толикой одобрения. — Подождите здесь, пока я приведу своего друга. А потом провожу вас до бокового входа.

С этими словами он выходит из беседки.

Тяжело вздохнув, я погружаюсь в размышления. Только что я смеялась и танцевала на балу, затем боролась с пьяным насильником, в которого превратился Аргис.

Не странно ли, что в самый критический момент появился лорд Вэллис? Эта беседка не относится к тем местам, где может случайно оказаться посторонний человек. Именно поэтому, вероятно, Аргис и привел меня сюда.

Что-то здесь не так, я прямо сердцем чую. Но что именно? Ответа на этот вопрос я не знаю.

Эридан возвращается на удивление скоро в сопровождении рыжеволосого мужчины, с которым он разговаривал в бальном зале.

— Леди Лунарис, позвольте представить вам моего друга, Сэллара Нокса. Он любезно согласился благополучно доставить вашего... кхм... жениха в его покои.

Мне кажется, что вид у Сэллара какой-то нерешительный, но я приписываю это необычности ситуации.

— Рада с вами познакомиться, господин Нокс, – смущенная своим растерзанным видом, я стараюсь держаться в тени. – Благодарю за помощь.

Прежде чем ответить, Сэллар бросает на меня странный взгляд. Головой качает. Видимо, не одобряет того, что здесь случилось. Конечно… Никто бы в здравом уме не одобрил.

— Всегда готов прийти на помощь деве в беде, миледи. Надеюсь, вы меня за это не возненавидите.

Я вскидываю брови в удивлении.

— Как это можно? Вы пришли на помощь другу и тем самым помогли уладить мои трудности. – Кажется не я одна смущена происходящим. – Мой жених злоупотребил эльфийским вином, и для всех будет лучше, чтобы он вернулся в свои покои до того, как разразится скандал.

— Я буду хорошенько за ним присматривать, миледи, — обещает Сэллар. — Очень скоро он окажется в своей постели, где и проспится.

С удивительной легкостью Сэллар перекидывает обмякшего Аргиса через плечо, выходит из беседки и вскоре исчезает в темноте. Теперь мне нужно только решить, как добраться до своих покоев так, чтобы меня никто не заметил, и послать служанку сообщить отцу, что я нездорова.

Я выжидательно смотрю на Эридана.

— Полагаю, нам нужно идти, — говорю я, тревожно всматриваясь в темноту сада. — Вдруг кому-то придет в голову заявиться сюда.

Впервые с тех пор как он неожиданно появился в беседке, Эридан вплотную подходит ко мне, так что его жаркое дыхание касается моего лица. Он привлекает меня к себе, и наши тела соприкасаются, а губы оказываются совсем близко. Словно зачарованная, я смотрю на него широко распахнутыми глазами. И ловлю себя на безумной мысли, что жду поцелуя! Сердце мое заходится в нерациональном бешеном стуке.

Я, наверное, сошла с ума!

От страха, и не владея собой в достаточной мере… конечно, столько событий за вечер, я прикрываю глаза и внутренне сжимаюсь. Мои руки сильнее стискивают лиф платья. За спиной – колонна беседки. Деваться мне некуда.

Мгновение тянется, но ничего не происходит. А когда я осмеливаюсь взглянуть на него снова, то читаю в его глазах плохо скрываемое презрение и невольно вздрагиваю.

— Пойдемте, леди Офелия, — говорит Эридан, беря меня под локоть. — Конечно, вы правы, нам лучше уйти.

Мы выходим из беседки, и Эридан ведет меня тенями по окружной дороге к дому.

Из окон доносятся звуки веселья, бал в полном разгаре. Нам до сих пор никто не повстречался. Видимо, почти все слуги находятся в передней части дома, обслуживая гостей.

Я с облегчением вздыхаю и уверенно направляюсь к боковому входу. Лорд Вэллис мне любопытен, однако не вызывает доверия. Его темные глаза производят на меня какое-то странное впечатление, и, пожалуй, пугают больше, чем интересуют.

— Благодарю вас, милорд, — говорю я, обернувшись к Эридану. — Теперь со мной ничего не случится. Не буду вас задерживать.

Но он крепче сжимает мой локоть, и на мгновение мне становится страшно. Страх усиливается, когда рука Эридана опускается мне на талию, и он тащит меня дальше по дорожке, прочь от дверей.

— Что это значит, сэр?! — я пытаюсь разжать его пальцы на своей руке, но это совершенно бесполезно, они как камень. — Отпустите меня! Сию же минуту!

— Прошу прощения, миледи, но вы пойдете со мной. Ваша семья задолжала мне, и я пришел получить долг.

Я хватаю воздух ртом, в ушах нарастает гул паники.

— Тогда поговорите с моим отцом!

Что он вообще несет? Я упираюсь ногами и пытаюсь хоть как-то замедлить наше движение, но это ровным счетом не дает никакого эффекта.

— Я уверена, если ваши претензии правомерны, он расплатится с вами! Мой отец — человек чести!

— Конечно, расплатится, не волнуйтесь. Но чем-то более ценным, чем золото, — загадочно произносит Эридан. Даже с толикой какой-то злой веселости. — Идите спокойно, не бойтесь, ничего с вами пока не случится.

Если меня похищают ради выкупа, что может быть ценнее денег? Чего же он хочет? Что-то сделать со мной?

Я решаю позвать на помощь, набираю побольше воздуха и уже готова закричать, когда мы проходим недалеко от раскрытых окон, но Эридан зажимает мне рот ладонью.

— Я велел вам идти спокойно, — раздраженно, почти зло шипит он.

Он накладывает на меня какое-то заклинание, от которого мой голос становится беззвучным. Подхватывает за пояс и, прежде чем я успеваю хоть что-то сделать, перекидывает через плечо, так что моя голова свешивается ему на спину. Я неустанно колочу руками и ногами по его телу, но он не обращает на это никакого внимания.

Мы оказываемся за пределами сада, здесь густые заросли, а дальше начинается скалистая местность.

Из мрака вдруг выступает огромная фигура. В лунном свете поблескивает чешуя! Мои глаза расширяются от ужаса, когда Эридан швыряет меня на спину дракона и сам устраивается позади. Дракон взмывает в воздух, и я оборачиваюсь, бросая отчаянный взгляд на резиденцию моего отца.

***

Эридан

Девчонка вся дрожит, ворочается, лежа поперек драконьего хребта, и я все же сажаю ее нормально. Не хватало потерять добычу из-за падения.

Мы набираем высоту, и лишь тогда я снимаю с нее заклятие молчания. Сейчас она и так не сможет болтать, воздух слишком сильно бьет в лицо.

Ее страх почти осязаем. На миг что-то даже колет в груди — слабое подобие вины, но я тут же давлю это чувство. Столько лет я ждал момента, когда смогу ударить Феллана по самому больному месту.

Она оборачивается, бросая последний взгляд на резиденцию отца, и я вижу в ее глазах смесь ярости и отчаяния. Превосходно. Именно такой взгляд я хотел бы увидеть у ее папаши, когда он поймет, что потерял самое дорогое.

А то, как он любит свою милую дочурку, известно всем в высшем свете. Он буквально боготворит это создание, с гордостью при этом называя себя ее творцом. Жалкий самодовольный ублюдок.

— Ваш отец должен мне, миледи, — я перекрикиваю свист ветра. — И вы — моя плата.

— Я ничего не понимаю! — кричит она в ответ. — Если у вас претензии к моему отцу, почему бы не решить все цивилизованно?

Я усмехаюсь. Цивилизованно? Черт возьми, после того, что он сделал с моей семьей? Цивилизованно было бы вырвать ему сердце и скормить его собакам.

— Боюсь, это невозможно. Некоторые долги можно вернуть только подобным образом.

Я напряженно прислушиваюсь и вглядываюсь в пространство позади. Нет ли погони? Сомневаюсь, что ее уже хватились.

Последний раз девушку видели с женихом, а если Сэллар сделал свое дело, тот уже мирно спит, так и не узнав об исчезновении невесты. Все идет точно по плану. Немного зелья, что усиливает похоть, в бокале ее жениха, и он сделал ровно то, что от него ждали.

Мы приземляемся на скрытой в скалах площадке, где ждет карета. Дракон не может лететь до побережья — слишком приметный. Нужно пересесть на более незаметный транспорт.

Дракон исчезает в ночи, пока я волоку упирающуюся Офелию к экипажу. Она мечется в моих руках, словно дикая кошка.

— Отпустите меня! — вот ведь маленькая фурия! Хотя это даже забавно. Она, похоже, отчаянная. — Я никому не расскажу о произошедшем. Клянусь!

— Мое дело — это вы, миледи, — отвечаю я с натянутой улыбкой. — Я слишком долго ждал этого момента. Слишком долго планировал.

Я запихиваю ее и сам влезаю следом.

— Без глупостей, — произношу с угрозой. — Или я снова наложу на вас заклятие тишины.

Офелия зажимается в углу и тихо всхлипывает. Но это ничего. Переживет. Женские слезы меня не трогают. Они лживы и слишком легко подталкивают мужчин к необдуманным поступкам. Этому я научился.

Карета останавливается у пустынных доков. Схватив Офелию за руку, я веду ее вдоль пристани, где вырисовываются очертания моего судна. Девушка упирается пятками в гнилой настил, но она слишком хрупка и мала, чтобы оказать мне хоть какое-то достойное сопротивление. Смешно даже.

Тяну ее почти волоком. Ее сопротивление только распаляет мое желание причинить боль ее отцу.

— Нет! Я не пойду! — она задыхается от ужаса, но все еще продолжает упираться. — Почему вы так поступаете со мной, лорд Вэллис?

— Зовите меня Эридан, — говорю я, крепче сжимая ее руку. Пару раз ей едва не удается ускользнуть. Вот ведь шустрая малышка. — В открытом море титулы не имеют значения.

— Прошу вас, Эридан, — она произносит мое имя и почти плачет. Ее голос полон отчаяния и мольбы. Я останавливаюсь, но не из-за сострадания. Просто бесит, что приходится вкладывать в это сопротивление столько сил. — Если вы освободите меня, я клянусь молчать обо всем.

Я смотрю в ее фиалковые глаза. Она кажется такой хрупкой в лунном свете. Черт, почему она так похожа на мать, а не на своего гнусного отца? Было бы проще, если б я видел в ней его черты. Но воспоминания о том, что сделал ее отец, снова разжигают мою ярость. Нет, он заплатит. За все.

— Слишком поздно для переговоров, — бросаю я и подхватываю ее на руки, глухой к ее протестам. Перекидываю через плечо и направляюсь к кораблю. Хватит уже пустой болтовни.

С корабля спускают трап. Я чувствую, как Офелия замирает в моих руках. От нее волнами исходит страх на грани с ужасом и отчаянием. Я чую их острый запах. Пьянящий. Именно так должен бояться ее отец.

Мы поднимаемся на палубу, которая кажется пустынной. Только часовой кивает мне из темноты. Я спускаюсь по лестнице в коридор и открываю дверь подготовленной каюты. С потолка свисает фонарь, покачиваясь в такт волнам.

— Ваш замок, миледи, — говорю я со злой усмешкой и ставлю ее на ноги.

Офелия сперва пятится, оглядывается по сторонам, прижимая руки к груди. Понимает, что оказалась в ловушке, ведь единственный выход из каюты за моей спиной. Как мышь в западне.

Ек отчаяние придает мне сил. Каждая ее слеза — это моя маленькая победа над Фелланом. Уже представляю, как он будет получать вести о своей пропавшей дочери.

— Будьте вы прокляты! — она делает два шага, ближе ко мне. Ее тонкие пальцы сжаты в кулачки. — Мой отец не успокоится, пока вас не схватят!

— Сначала пусть найдет, — мрачно улыбаюсь я. Ее отвага почти впечатляет. Почти.

— Почему вы так ненавидите моего отца? Я уверена, он даже не знает о вашем существовании.

Конечно, ты не знаешь, малышка. Твой папаша ничего не рассказывал тебе. Он прячет свои грехи, как крыса прячет объедки. А в свете и подавно помалкивают обо всей этой истории. Об истории моей семьи.

— Скоро узнает, — обещаю я. — И вспомнит больше, чем вам известно. А теперь я пожелаю вам доброй ночи, миледи.

— Вы уходите? — кажется, теперь она в еще большей панике. — Вы ведь не оставите меня одну?

Я удивленно выгибаю бровь, когда ее пальцы сжимаются на атласном кружеве моего рукава. Какого дьявола? Она предпочитает мое общество одиночеству? Интересно.

— Я думал, вы обрадуетесь моему уходу, — усмехаюсь я. — Не волнуйтесь, о вас позаботятся. Никто в мое отсутствие не причинит вам вреда. Пока что вы мне нужны целой и невредимой.

Она продолжает удерживать меня, широко раскрыв от страха глаза. Ее близость странным образом будоражит кровь. Предки… Она чертовски привлекательна в своем страхе. Что-то первобытное во мне хочет завладеть ею прямо сейчас. Мне не хочется, чтобы другой мужчина касался ее, особенно тот ее женишок, Аргис. Никогда.

Наши взгляды встречаются. Похоже, она что-то видит в моих глазах. Вздрагивает, замирает. Ее рот чуть приоткрывается.

И я не выдерживаю, склоняюсь к ней, перехватываю за затылок, ее волосы уже все выбились из прически. Сжимаю у корней. Она порывисто выдыхает, обжигая меня дыханием. Я без пиететов врываюсь языком в ее рот.

И едва не теряю контроль окончательно, когда она, охнув, прижимается ко мне всем телом. Кажется, делает это инстинктивно, но все равно цепляется тонкими пальчиками за мою рубашку.

По ее телу пробегает дрожь, на этот раз не от страха. Она совсем неопытная, отвечает неумело, но когда ее язык толкается к моему...

Забери меня предки, я не планировал этого. Хотел только напугать ее, а не возжелать.

Почему никто не предупредил меня, что мстить будет так... возбуждающе?

С трудом отрываюсь от ее губ, жадно пью ее запах, сильнее тяну за волосы, чтобы она открыла мне шею. Провожу языком по нежной коже от ушка с крохотными серьгами, ниже.

Она не сдерживает всхлипа-стона. И этот звук внезапно отрезвляет меня. Что я творю? Она — инструмент мести, а не ночная забава.

Я почти рычу, понимая, что нужно завязывать.

Сейчас не время для подобного. У меня его еще будет достаточно, когда мы покинем гавань и будем в открытом море. Когда ее отец получит первое письмо и поймет, что потерял дочь.

Я неохотно отталкиваю Офелию и выхожу из каюты, запирая за собой дверь.

Теперь все готово. Дочь моего врага у меня в руках, и скоро я заставлю его заплатить за все.