Дракон (не) для принцессы

- Глянь, Толян, какая телка!   

На улице или в транспорте, в общем, в любом месте, где надо было быть начеку, Яна вставляла наушник только в одно ухо, чтобы ничто не смогло застать ее врасплох. По спине пробежал противный холодок. Черная пластиковая перегородка, отделявшая кабину водителя от салона, отражала пустой автобус  - и два размытых силуэта на заднем сиденье.

Этих двоих парней, типичную ржевскую гопоту, она заметила еще на остановке на Суворовском. Они явно были хорошо на взводе, разговаривали громко, отвязно хохотали, цеплялись к девушкам. Пожилой мужчина сделал им замечание и тут же получил в ответ порцию отборной матерщины. Когда подошел автобус, Яна быстро проскользнула вперед и села спиной к салону, надеясь, что ее не заметят. Ехать предстояло почти до самого кольца, а потом идти до дома темными безлюдными переулками, мимо гаражей и заброшенных ангаров.

А ведь мелькнула же мысль остаться ночевать на работе. Спокойно все закончить, заказать пиццу, стряхнуть с дивана всякий хлам и офисную кошку Пиксель. Но нет, подвела страсть к душу, зубной щетке и чистому белью. Ну вот никак не могла Яна жить с нечищенными зубами и во вчерашних трусах, а держать в ящике стола аварийный запас так и не приучилась. Хотя авралы у них случались нередко.

В крохотной дизайнерской фирмочке на Пятой Советской Яна работала уже третий год – клепала на компьютере макеты всевозможной мелкой полиграфии, от визиток и флаеров до календарей и рекламных плакатов. С заказами у них было то пусто, то густо, но уж если густо, то так, что сидели, не разгибаясь. Впрочем, двое других дизайнеров в офисе задерживались редко и все горящие заказы скидывали на Яну, мотивируя тем, что у нее семеро по лавкам не плачут. К тому же она дважды в год уходила в учебный отпуск как студентка-заочница. Яна особо не возражала, хотя ночные возвращения в потемках ее здорово напрягали. Сама по себе дорога от центра до Ржевки отнимала минут пятьдесят, если без пробок, но вот последние пешие десять – это было не очень приятно.

Несмотря на поздний час, народу в автобусе сначала было прилично. Но стоило переехать Неву, на каждой остановке пассажиры уже только выходили. И в конце концов не осталось никого – одна Яна и гопники, которые разбуянились не на шутку. И даже кондуктора на них не было. Хотя что бы с ними смог поделать кондуктор?

Она еще надеялась, что обойдется, что не привяжутся, но после громкого возгласа о телке рассчитывать на это уже было сложно. Яна лихорадочно соображала, как поступить. Конечно, можно было доехать до кольца. Вряд ли бы к ней начали приставать прямо в автобусе, при водителе. В крайнем случае она начала бы кричать, может, он за нее и заступился бы. Но вот что дальше? Последний обратный автобус от кольца уже ушел. Только если пешком (ой, мама!) или такси вызывать, а денег кот наплакал.

Автобус подъезжал к ее остановке, парни поднялись с заднего сиденья, направляясь к ней. Водитель притормозил, открыл переднюю дверь, и Яна решилась. Быстро встала, махнула водителю «Подорожником» и выскочила. И уже даже с облегчением вздохнула, но тут увидела, как ее преследователи буквально выламывают дверь, не давая ей закрыться.

У нее еще была небольшая фора, но Яна застыла на месте, как испуганный суслик. В последнее время она неважно себя чувствовала: ее постоянно знобило, кружилась голова, ломило все тело, особенно суставы. Несмотря на хрупкое сложение, Яна на здоровье никогда не жаловалась (ну, за исключением одной деликатной области), к ней даже простуды почти никогда не липли. Подобное состояние было для нее редкостью. Видимо, поэтому и замерла от страха – вместо того чтобы бежать со всех ног.

Момент был упущен. Автобус уехал, вокруг – ни души. Хоть оборись, никто не поможет. Даже собачники уже не гуляли. Весь день моросил мелкий дождь, а к вечеру задул норд-ост, обрывая с деревьев последние листья. В такую погоду не то что хороший хозяин - хорошая собака хозяина на улицу не выгонит. А если выгонит, то сжалится и быстро позволит вернуться.

Парней Яна разглядеть успела. Лет по двадцать пять, хоть и не качки, но достаточно крепкие. Одеты в одинаковые черные куртки и потертые джинсы. Короткие стрижки, тупые пьяные рожи с мутными глазами. Но, к сожалению, не настолько пьяные, чтобы выпасть в нерастворимый осадок. Наоборот – настолько, чтобы и хотеть, и мочь, и ни черта не соображать.

Яна выросла в детском доме, и опыт драк у нее был богатым. Как с девчонками, так и с мальчишками. Все знали: с Ивановой лучше не связываться, она бешеная. Когда на Яну, как говорила воспитательница Раиса, находило, с ней не могли справиться даже те, кто были гораздо старше и сильнее. Это была холодная ярость, в которой было столько энергии, что, казалось, с ног могло сбить одной только темной волной. Но она прекрасно понимала, что с двумя пьяными мужиками ей не сладить. Да что там с двумя, даже и с одним. Никаким боевым единоборствам Яна, разумеется, не училась, а на одном бешенстве против силы, подогретой алкоголем, а может, и чем-нибудь еще покрепче, не попрешь.

Она развернулась и помчалась вдоль длинного дома, надеясь, что кто-нибудь появится. Какой-нибудь запоздалый прохожий. Быстрые шаги сзади сорвались в топот, догоняя. Яна резко свернула во двор, рассчитывая нырнуть в заросли кустов и затаиться в темноте, но не вышло – ее заметили.

- Серый, заходи с той стороны! – гнусаво скомандовал тот, кто по логике, должен был быть Толяном. – Гони ее за будку.

Яна поняла, что попала в ловушку. С одной стороны высокая ограда детского сада, с другой густые кусты, за которыми Серый. Сзади продирается Толян. Остается только вперед. В тупик, к трансформаторной будке и гаражам. Если только через ограду? Она вполне смогла бы подпрыгнуть, уцепиться за поперечину и подтянуться. Но дальше что – пузом на острые штыри?

Толян был уже почти за спиной, когда Яна рванулась сквозь заросли, как лось. С треском порвался рукав куртки, ветка прочертила на щеке ссадину, едва не задев глаз. Выскочив из кустов, Яна увидела темный силуэт впереди, почти у самой будки. Это был шанс – и она как настеганная побежала обратно к выходу на улицу. Парней неудача, похоже, только раззадорила, Толян проломился сквозь кусты, и теперь оба с гиканьем неслись за ней.

Ветка зацепилась за ремень сумки на плече и рывком ее сдернула. Яна машинально остановилась – в сумке паспорт, телефон, ключи, деньги. Наклонилась, подхватила сумку, но этой задержки оказалось достаточно. Резкий удар в спину – и она упала на колени. Сзади рывком подняли за куртку, еще один удар, в лицо, потом в живот. Перед глазами ярко вспыхнуло, и сразу же навалилась тяжелая, как ватное одеяло, темнота…

Очнулась Яна от резкой боли. Фонарь освещал тот самый закуток между трансформаторной будкой и гаражами, куда ее и собирались загнать. Разбитый нос и губа обильно сочились кровью, живот пылал огнем. Юбка была задрана, порванные колготки и трусы валялись рядом. Один из насильников держал ее за руки, прижимая к земле. Другой расстегнул джинсы и наклонился над ней, раздвинув коленом ноги.

Из-за туч выкатилась полная луна, и что-то вдруг произошло.

Жидкий огонь из солнечного сплетения разлился по всему телу. Мощная судорога прокатилась от шеи до кончиков пальцев. Яну словно разрывало в клочья. Кости выскакивали из суставов, выгибались, скручивались. Кожа растягивалась, словно резина. Острой болью вспороло спину, что-то плотное, туго скрученное пыталось пробиться наружу. Голова, лицо – с ними тоже происходило что-то невообразимое.

Яна скосила глаза вниз и увидела густо-лиловую, отливающую зеленоватым золотом чешую, которая покрывала все ее тело. Нет, не ее, а какой-то рептилии. Ящера? Дракона? Обрывки куртки, свитера и юбки держались на нем непонятно как, лифчик петлей сжимал грудь, пока не отлетели крючки. Лопнули шнурки на ботинках, которые жали ноги – нет, лапы! - просто адски.

От одного ее легкого движения оба парня отлетели в сторону. На их лицах было выражение дикого ужаса, из широко раскрытых ртов не могло вырваться ни единого звука. Яна села и расправила то, что топорщилось за спиной – огромные перепончатые крылья, упершиеся в стенки гаражей. Ее лицо вытягивалось, превращаясь в морду с огромной пастью, полной острых зубов. Позвоночник ощетинился высоким гребнем и вытянулся длинным тяжелым хвостом, одним ударом которого, наверно, можно убить слона.

Пламя по-прежнему клубилось где-то в животе, в груди, в горле. Оно жгло – но не обжигало. Яна открыла пасть и выдохнула язык огня. Дикий вопль разорвал тишину. Резко запахло паленым. Две темные фигуры удирали так, как будто под ногами земля горела – впрочем, это было близко к истине: струйки пламени растекались по земле и медленно гасли.

От резкого порыва ветра задребезжала ржавая дверь будки. Черная туча закрыла луну, и Яна задрожала от холода. По телу бежали мурашки, как в затекшей ноге. Она вытянула руки – кожа молочно блеснула в тусклом свете фонаря. Голые ноги, руки, лопнувшая по шву юбка, свисающий из-под порванной куртки лифчик. Свитер вообще куда-то делся, только несколько ниток зацепились за пояс юбки. И ботинки на ногах - с обрывками шнурков и торчащими лохмотьями колготок.

- Что это было, твою мать? – неизвестно у кого спросила Яна и провела рукой по спине: ощущение огромных крыльев и мощного хвоста не проходило. Равно как и вытянутой морды с зубастой пастью.

Она дотронулась до лица – самое обыкновенное лицо: нос, рот, щеки. Вполне человеческие. В сумке была пудреница, но где теперь ее искать, сумку? Не успела Яна подумать об этом, как тут же на нее наступила. Раздался тихий хруст, Яна выругалась, подняла сумку и вытащила телефон, по экрану которого разбежалась паутина трещин.

- Все говно к нашему берегу! – вздохнула она.

Искать пудреницу Яна не стала, кое-как связала обрывки шнурков, стянула руками полы куртки поверх норовившей распахнуться до пояса юбки и побрела к дому. Ей надо было пересечь огромный двор, пройти краем пустыря мимо гаражей, и сейчас ее только радовало, что вокруг никого.

Странное дело, страх и отвращение от того, что ее только что чуть не изнасиловали, куда-то испарились. Теперь это казалось досадной мелочью, не стоившей внимания. Яну распирало какой-то буйной энергией. Тело стало легким, сильным, словно звенящим. Даже недомогание, так измотавшее ее за последние два месяца, внезапно прошло. Хотелось расправить за спиной лиловые драконьи крылья и взлететь высоко-высоко в черное небо.

Неужели это правда было? Было с ней – с Яной Ивановой, двадцати одного года от роду, русской, беспартийной, и тыды, и тыпы?

Верилось – и не верилось. Такого просто не могло быть. Но почему-то Яна знала: могло. Очень даже могло. Именно с ней.

Лифт опять не работал, и она поднималась на свой пятый этаж почти бегом, едва касаясь ступенек ногами. Открыла дверь, прошла по коридору.

- Это ты, Яничка? – донеслось из комнаты соседки.

- Я, баб Шур, - крикнула Яна.

Зайдя к себе, она включила свет, бросила сумку на диван, быстро стащила превратившуюся в лохмотья одежду, стряхнула с ног ботинки. Подошла к зеркалу в дверце шкафа и не поверила глазам.

Нос, губы, щеку, подбородок густо покрывала запекшаяся кровь. Но на лице не было ни единой ссадины или ушиба. Яна потрогала губы, нос – ничего не болело, все было в полном порядке. Она провела руками по всему телу, разглядывая свои длинные стройные ноги, узкие бедра, тонкую талию, небольшую высокую грудь. Коротко подстриженные черные волосы растрепались, Яна попыталась их пригладить, и вдруг ее рука замерла в воздухе.

Что-то происходило с зеркалом. Она еще видела в нем свое отражение, но смутно, как будто густой слой пыли засеребрило ярким лучом солнца. Какое солнце – ночь на дворе! И пыли тоже не могло быть, Яна только вчера делала уборку. Диван, стол, окно за ее спиной в зеркальной глубине исчезли, а вместо них появился тускло освещенный зал, уходящий куда-то в бесконечность. Три темных силуэта – зыбких, словно струящихся – стояли перед ней по ту сторону зеркала.

Глухо и отрывисто до нее донеслись несколько слов, но Яна откуда-то знала, что они должны звучать иначе: плавно и певуче. А самое странное – она понимала их значение:

- Вы позволите нам войти, принцесса?

- Пожалуйста, заходите, - растерянно пробормотала Яна, даже не сознавая, что говорит на том же языке, мягком, звучном, похожем на песню.

Она посторонилась и позволила незнакомцам выбраться из зеркала. Его поверхность выпукло натянулась и прорвалась, словно пузырь. Но как только три существа оказались в комнате, зеркальная гладь за их спинами сомкнулась, как вода над упавшим камнем.

Яна таращилась на своих незваных гостей, а они – на нее. Как будто слегка смущенно. Покосившись на зеркало, Яна наконец сообразила, что стоит перед ними совершенно голая. Покраснев, она торопливо схватила со стула халат, надела и туго завязала пояс.

- Не сочтите за дерзость, но вы прекрасны, принцесса! – с почтительным поклоном сказал один из них, видимо, старший, как по возрасту, так и по статусу.

- Может, чаю? – несмело предложила Яна, не представляя, что еще сказать.

- Мы бы с удовольствием, принцесса, но у нас слишком мало времени, - второй пришелец достал из кармана часы-луковицу. – Мы вынуждены пользоваться нелегальным каналом контрабандистов, а он нестабилен и открывается дважды по два часа в течение лунных суток. Мы слишком долго ждали вашего возвращения домой, и поэтому через пятнадцать минут нам надо будет вас оставить. Но завтра мы вернемся в десять часов вечера по местному времени и будем ждать вашего решения.

- Вы слишком много говорите, нор Граун, - нахмурился старший. – Позвольте мне.

- Тогда, может, вы присядете? – Яна указала на диван.

Она подумала, что это, должно быть, гномы. Разумеется, видеть настоящих живых гномов ей не доводилось, но пришедшие из-за зеркала очень их напоминали. Во всяком случае, так их изображали в книгах и в кино. Ростом они едва доставали Яне до груди, а ее рост едва превышал средний. Все трое были коренастыми, кряжистыми, длиннобородыми и длинноволосыми, с грубыми обветренными лицами. Одеты они были в свободные кафтаны и узкие штаны, заправленные в короткие мягкие сапожки.

- Мы пришли, чтобы призвать вас, - перебил его старший, одетый в темно-зеленый бархатный кафтан и коричневые штаны. В руках он держал такой же коричневый мягкий колпак. – Двадцать один год назад заговорщики похитили вас из дворца вашей матери, королевы Мораны. К счастью, они не посмели вас убить, но, пользуясь тем, что наступили лунные сутки, отнесли в этот мир и оставили здесь, рассчитывая, что никто никогда вас не найдет.

- Я, кажется, с ума схожу, - прошептала Яна и сама плюхнулась на диван, потирая виски. – Сначала я превращаюсь в дракона, потом из зеркала появляются непонятно кто и называют меня принцессой…

- Нет, принцесса, - вмешался третий возможно гном, до сих пор молчавший. – Вы полностью в своем уме. Но время на исходе, поэтому просто выслушайте нас. Ваша мать была повелительницей Ниэвалы - королевства нэрвени, людей-драконов. После смерти супруга, эйра Лойена, и вашего рождения она покончила с собой. Вы были законной наследницей трона, но до вашего совершеннолетия страной должен был управлять регент – глава верховного совета эйр Нистур. Однако у него было много врагов, и первый из них – ваш двоюродный брат принц Леро, сын младшей сестры вашей матери. По его приказу вас похитили, а принц узурпировал трон.

- Спасибо, нор Хармин, - остановил его старший, оставшийся безымянным. – Я закончу. Лунные сутки, когда становится возможным переход между нашими мирами, наступают один раз в двадцать один год по вашему счислению. Они равны двум вашим обычным суткам. Вам исполнился двадцать один год, и вы стали совершеннолетней. Мы долго не могли найти вас, поскольку ваш треймир считался утраченным.

- Мой… что? – не удержалась Яна.

Безымянный гном подошел к ней, с благоговением взял ее руку и приподнял. Короткий рукав халата задрался, обнажив внутреннюю поверхность плеча с родимым пятном в виде ровного полумесяца.

- Это знак королевской крови, принцесса, - сказал он, достал из кармана тонкую отливающую золотом пластину и приложил к пятну. Пластина словно приросла к коже, образовав с пятном ровный круг. – А это треймир, амулет, оберегающий членов клана Элейенхалл, к которому вы принадлежите. До совершеннолетия его хранит мать, чтобы всегда иметь возможность разыскать свое дитя, если с ним что-то случится. Теперь он должен быть у вас – до тех пор, пока вы не найдете своего избранника… если найдете… Тогда вы обменяетесь треймирами, как люди обмениваются обручальными кольцами. Но если пара примет решение зачать дитя, - гном вздохнул, - тогда отец возвращает матери ее треймир, и она сохраняет его для ребенка.

- Как все сложно, - у Яны голова пошла кругом, и ощущение, что она спит, стало еще сильнее. – Значит, ребенок получает амулет матери, а отец остается вообще без защиты?

- Принцесса, мы вернемся и расскажем все, что вы должны знать. А сейчас только одно. До нашего возвращения вы должны принять решение. Либо вы отправитесь с нами, возглавите Сопротивление и вернете себе трон – либо останетесь здесь и будете жить обычной человеческой жизнью. У вас есть время подумать. Мы не прощаемся.

- Подождите, - спохватилась Яна. – Скажите, вы... ройенси?

Это был эквивалент слова «гномы» на том языке, который Яна знала с рождения, даже не подозревая об этом.

- Да, принцесса, - ответил с поклоном старший гном, подходя к зеркалу. – Мы ройенси, верные слуги вашей матери – и ваши.

Как только гномы оказались по ту сторону зеркальной глади, по ней пробежала рябь, и освещенный свечами зал исчез. Яна видела лишь свое отражение, а еще – диван, стол и окно с задернутой шторой.

- Бог ты мой… - простонала она и подняла руку, чтобы убедиться: визит гномов ей не померещился.

Чуть выше подмышки красовался ровный круг из двух половинок: коричневой и золотой. Яна попыталась подцепить ногтем золотой полумесяц, но оторвать его, похоже, можно было только с кожей.

До сих пор Яна знала о своем происхождении только то, что ее нашли на крыльце дома малютки чуть больше двадцати одного года назад. Директриса детского дома Ольга Степановна рассказывала со слов тамошней нянечки, что дело было в конце сентября. Ночи стояли холодные, но недельный младенец, завернутый в одну тонкую пеленку, даже не простудился. Милиция пыталась искать мамашу-кукушку - безрезультатно.

Назвали подкидыша Яной в честь той самой нянечки, фамилию дали стандартную – Иванова. В доме малютки, имеющем статус психо-неврологического, она прожила до четырех лет, потом попала в детский дом, уже самый обыкновенный. Самое интересное, ни разу не пытались удочерить. Каких только детей не забирали – больных самыми жуткими болезнями, умственно отсталых, с отклонениями в поведении. А на абсолютно здоровую и вполне так симпатичную Яну даже не смотрели. Как будто было в ней что-то такое – отталкивающее потенциальных родителей.

Только однажды, когда Яна училась в первом классе, одна пара все-таки обратила на нее внимание и даже несколько раз взяла домой на выходные. Потом директриса, пряча глаза, сказала, что они уехали надолго в командировку. Яна только хмыкнула презрительно. В отличие от остальных детдомовцев, которые спали и видели, как бы попасть в семью, она к этому абсолютно не стремилась.

С того самого момента, как Яна начала осознавать себя, она знала, что отличается от других. Она – не такая, как все. В чем это заключается, ей вряд ли удалось бы сформулировать, но знание это было абсолютным. Аксиомой, не требующей доказательств. Впрочем, ей хватало ума не говорить об этом вслух. Яна вообще была эдакой вещью в себе, и заставить ее общаться, если она того не желала, было невозможно.

Как-то раз ее показали психологу, который задавал дурацкие вопросы и показывал не менее дурацкие картинки, требуя рассказать, что Яна на них видит. У психолога из носа росли волосы, и пахло от него какой-то дрянью. Посмотрев искоса, Яна намертво замолчала, глядя сквозь стену. Потом ее привели к женщине-психиатру. Она была вполне симпатичной, да и картинки у нее были поинтереснее. Яна снизошла, и только через несколько лет узнала, что в ее личном деле после общения с психиатром появился диагноз: «синдром Аспергера». Хотя и на это ей было глубоко наплевать.

Училась Яна отлично, все давалось ей легко, играючи. Особенно легко шли точные науки: физика, химия, математика. При этом она знала: большая часть того, чему учат в школе, ей никогда не пригодится. У нее был абсолютный музыкальный слух и красивый голос, но ей никогда не хотелось ни петь, ни играть на музыкальных инструментах. Да и рисовать тоже, хотя получалось прекрасно. Впрочем, когда пришло время ответить на сакраментальный вопрос «кем быть?», Яна, поколебавшись, решила, что этот талант вполне можно монетизировать. Хотя и без особого удовольствия – работу свою она откровенно не любила. И в профильный Институт печати пошла только потому, что там была бюджетная заочка.

Иногда Яне снились загадочные сны. Это всегда была страна с густыми лесами, высокими горами, таинственными замками. Море густо-зеленого цвета билось о скалы, а над ним в вышине парили едва различимые лиловые силуэты. Иногда в небе рядом с солнцем стояла огромная полная луна, напоминающая апельсин.

- Нэрвени, - прошептала Яна, вспомнив ощущение могучих крыльев за спиной и пламени в груди. – Люди-драконы…

Всю ночь Яна вертелась без сна, и оставшийся от прежних хозяев комнаты старый диван жалобно скрипел, словно просил ее наконец угомониться. Она вставала, выходила на кухню, пила воду из чайника, смотрела в окно. Касалась пальцами треймира – гладкого, прохладного, как кусочек золотистого шелка.

Да, Яна всегда знала, что не похожа на других. Вот уж точно, не от мира сего. И все же вот так сразу принять то, что произошло, не получалось. Слишком уж это было невероятно. Но еще более невероятным казался выбор, который предстояло сделать.

Она могла пройти через зеркало, возглавить повстанческую армию и вернуть принадлежащий ей по праву королевский трон. Или же могла остаться здесь. Продолжать рисовать на компьютере макеты никому не нужной макулатуры. Возвращаться каждый день на унылую окраину, в убогую комнатушку, которая ей даже не принадлежала: с большим трудом директрисе детдома удалось выбить для Яны социальное жилье. Распивать чаи с соседкой баб Шурой, слушая ее жалобы на бесконечные болезни.

Ей даже отказываться не надо было. Просто не возвращаться завтра домой. Переночевать на работе или поехать к Юре – школьному приятелю, который вряд ли стал бы возражать, если б Яна попросилась на ночлег. Гномы подождут, подождут – пока не закончатся лунные сутки. Или пока не закроется канал контрабандистов. На двадцать один год. И можно будет обо всем забыть и жить дальше, как будто ничего не случилось. Просто приснился еще один странный сон.

А кстати, эти самые контрабандисты тоже попадали в этот мир через ее квартиру? Да нет, вряд ли. Скорее, канал открывается в любое нужное место, где есть зеркало. Гномы сказали, что долго не могли найти ее, поскольку треймир был потерян или спрятан. Значит, с той стороны можно следить через зеркала за этим миром, даже когда луна не выходит на небо днем, огромная и круглая, как апельсин. А когда треймир нашелся, он разыскал ее в этом мире, и гномы уже знали, куда идти. Может, даже наблюдали за ней.

Яна покраснела, вспомнив, как ходила по комнате в одних трусах или вообще голышом. А еще к ней иногда забегал Юра. Впрочем, с Юрой, несмотря на многолетнее знакомство, у них ничего такого не было. Максимум дружеские поцелуи в щечку. Мужского интереса он к Яне не проявлял, да и вообще смахивало на то, что приятель имел склонность к лицам своего пола, но даже себе боялся в этом признаться. Сама Яна в двадцать один год все еще оставалась девственницей, и это ее нисколько не тревожило.

Сказать по секрету, с этой стороной жизни у нее вообще все было сложно. В детстве она мало чем отличалась от остальных девчонок, хотя все-таки предпочитала мальчишечьи компании и игры. Просила стричь ее коротко, чаще носила брюки, чем платья. Девчачьи ленточки, куколки, сплетни не переносила. У нее и подруги-то ни одной никогда не было. Когда сверстницы начали округляться и коситься в сторону мальчишек, Яна оставалась все такая же плоской и угловатой. В конце концов все, что необходимо, у нее все-таки выросло, но изменения эти были только внешними. Настоящей девушкой она так и не стала.

Сначала это ее мало беспокоило. Да и детдомовская медсестра уверяла, что ничего страшного нет, у кого-то «эти дела» начинаются раньше, у кого-то позже. Хотя девчонки смотрели на Яну с презрительным высокомерием: вот, Иванова, водилась всегда с мальчишками, а теперь сама как мальчишка. Кое-кто даже пытался распустить слушок: Янка – гермафродит. Похожа на девушку, а на самом деле…

Когда на медосмотре в конце девятого класса девчонок осматривал гинеколог, Яну отправили в консультацию делать узи. Выяснилось, что внутри у нее все в абсолютном порядке, вполне соответствует возрасту, но почему-то не работает. Потом ей пришлось сдать миллион анализов на всевозможные гормоны, и вот тут все оказалось совершенно неправильно. Одних вообще было по нулям, других наоборот – в разы больше нормы. Врачи развели руками: случай уникальный и непонятный, как лечить – неизвестно. Впрочем, ей пытались выписывать какие-то лекарства, но к жизненно необходимым они не относились, и покупать их для воспитанницы детдома было некому.

Какое-то время Яна чувствовала себя немного… ущербной, что ли. Тем более ехидные соседки по комнате нет-нет да и норовили подкусить. А потом свыклась с мыслью, что детей у нее никогда не будет. Ну и не надо. Она даже смутно не могла представить себя чьей-то женой, матерью. Хотя Яна и предпочитала общаться с мальчишками, ни один из них не вызывал у нее даже самого простенького романтического интереса. Юноши, мужчины – аналогично. Нет, какие-то смутные волнения и желания она все-таки испытывала, но были они абсолютно безадресными. Хотелось кого-то любить. Во всех смыслах. Но любить было некого.

С Юрой Яна несколько лет просидела за одной партой, и он был для нее такой друг-подруг. Или Яна для него – так, наверно, ближе к истине. С ней можно было поболтать о том, о сем, при необходимости поплакаться в жилетку, а заодно списать домашку. Кем приходился Яне Юра, определить было намного сложнее. Наверно, даже самому асоциальному существу нужен какой-то стабильный объект для минимального общения. Пропади он вдруг, она, вероятно, огорчилась бы. Но вряд ли надолго.

Невыспавшаяся, в растрепанных чувствах, Яна поехала на работу. Глядя за окно автобуса, она вдруг поняла, что в этом мире ее ничто не держит. Юра? Баб Шура? И она без них обойдется, и они без нее тоже. Работа? Совсем смешно. Город? Яна любила центр Питера, Неву, дворцы, широкие проспекты, но эта любовь была холодная – как будто к чему-то прекрасному, но совершенно неродному.

Да, здесь ее ничто не держало. Но что могло ждать в другом мире? В том, где она родилась и частью которого являлась? Война, опасности, возможно, смерть…

Что-то такое шевельнулось в груди, странный будоражащий холодок, как будто она собиралась прокатиться на американских горках в парке аттракционов. Как будто ей предстояло прыгнуть с вышки в бассейн с ледяной водой. Жутко – и здорово!

Яна добралась до работы, села за свой стол, включила компьютер. Машинально погладила Пиксель, которая с мурчанием терлась об ноги. Глядя на начатый макет рекламного буклета, она все меньше понимала, что вообще здесь делает.

- Яна, на тебя заказчик жалуется, - выглянула из своего кабинетика начальница Светка. – Пишет, что ты ему нахамила и вообще профнепригодна.

- Этот дебил пять раз присылал для календаря разные фотографии, а последнюю попросил развернуть на сто восемьдесят градусов, - равнодушно отозвалась Яна. – Фото анфас.  Видимо, решил, что я из плоской картинки буду ему 3-D лепить и поворачивать спиной. Развернула вниз головой.

Светка фыркнула, но тут же приняла строгий вид:

- Будь добра с ним все уладить. Он заказчик.

Яна посмотрела на Светку, на экран с макетом, обвела взглядом офис…

- Свет, знаешь, я, наверно, ухожу.

- Куда? – опешила начальница.

- Совсем. Хватит с меня. Ничего личного, как говориться. Просто остопиз… достало, в общем. Извини.

Она быстро оделась, покидала в сумку какие-то мелочи из стола, бросила всем «пока» и пошла к выходу.

- Подожди, а трудовая? – опомнилась Светка.

- На фиг!

Выйдя на улицу, Яна даже рассмеялась от облегчения. Наверно, где-то в самой-самой темной глубине она давно была готова к подобному повороту. Бросить все и развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов. Может, даже вниз головой.

Впереди был еще целый день, и предстояло закончить кое-какие дела. Для начала Яна прошла по Невскому, от Суворовского до Адмиралтейства, вышла на Дворцовую площадь, полюбовалась Зимним. Перешла Неву, постояла на Стрелке. Перебралась на Петроградскую сторону и с трудом нашла в переулках крохотный магазинчик, торговавший товарами для вейперов.

Юра сидел за прилавком и читал журнал.

- Янка?! – он вытаращил глаза так, как будто его вдруг навестила английская королева. – Ты как здесь?

- Зашла попрощаться. Уезжаю.

- Куда?

- В… Москву, - Яна на секунду запнулась и сказала первое, что пришло на ум.

- Надолго? – Юра даже журнал отложил.

- Не знаю. Может, насовсем.

- Неожиданно… Жаль. Ну ладно. Ты это… звони, пиши. Не пропадай, в общем.

Он приподнялся, потянулся над прилавком и звонко чмокнул ее в щеку.

Выйдя из магазина, Яна взглянула на часы. Прощание не заняло и пяти минут. После шести лет знакомства. Ну что ж…

Она забежала в кондитерскую «Север», купила маленький торт и поехала домой. Длинным маршрутом: на метро с пересадками, на автобусе. Зашла в квартиру – баб Шура выглянула из своей комнаты.

- Яничка, а ты что так рано?

- Давайте чайку попьем, баб Шур? – предложила Яна.

За чаем с тортом она изложила соседке ту же версию, хотя и с поправкой: уезжает в Москву, но, наверно, приедет зимой на сессию. И тут с долей досады пришлось убедиться, что баб Шуру мало волнует, с чего вдруг Яну сорвало в Москву. Ее гораздо больше интересовало, что будет с комнатой и кто будет платить за коммуналку.

 «А что ты хотела, Яна? - спросила она себя. – Тебе никто не нужен, так и ты никому не нужна. Потому что твое место не здесь».

Время тянулось, тянулось и тянулось. Яна ходила по комнате взад-вперед, поглядывая то на часы, то на зеркало, которое равнодушно отражало ее взволнованное лицо. Иногда она останавливалась и ужасалась: «Что я делаю?!» И тут же отвечала себе: «То, что должна. И то, что хочу».

Может, надо собрать что-то с собой? Но что? Одежду? В ипостаси дракона она не понадобится, а в человеческом обличье нэрвени наверняка носят что-то совсем другое. И уж принцессу точно обеспечат всем необходимым. Если только… немного белья?

Яна открыла шкаф и выдвинула ящик. Красивое белье было ее слабостью. Если вставал выбор между ужинами в течение недели и новым лифчиком, она, несомненно, выбирала последний. Хотя с ее полторашным размером это вообще не было предметом первой необходимости. Да и демонстрировать все эти красивости, которые надевают только для того, чтобы их кто-то снял, было некому. Тем не менее, Яна достала из шкафа небольшой черный рюкзак и положила туда пакет с несколькими комплектами.

Что еще? Какие-то памятные безделушки, фотографии? У нее почти ничего такого и не было. Часы, телефон? Зачем все это там? Правда, у одного из гномов была луковица. Но, скорее всего, время в том мире идет иначе, и часы тоже совсем другие. А может, там нет чего-то такого, к чему Яна привыкла и без чего будет сложно обходиться? Впрочем, есть же контрабандисты. Хотя… ходки свои они могут делать, только когда наступают лунные сутки. Один раз за двадцать один год.

Яна села на диван и прижала ладони к пылающим щекам.

«Бред! Я собираюсь в другой мир, на войну за королевский трон, прихватив с собой рюкзак трусов. Кому рассказать…»

Впрочем, рассказывать было все равно некому.

Словно в ответ на ее мысли зазвонил телефон. «Ольга Степановна», - высветилось на экране.

- Яночка, ты когда с работы приходишь? – спросила директриса детдома.

- Уже пришла, - с недоумением ответила Яна.

- Не против, если зайду на минутку? Я тут близко. Кое-что интересное тебе принесу.

Хотя Яна сомневалась, что хоть что-то в этом мире еще сможет ее заинтересовать, любопытство все-таки пересилило. Да и время хоть как-то заполнится.

Директриса появилась через полчаса, прошла в комнату, даже не сняв пальто, присела на диван и вытащила из черной хозяйственной сумки какой-то сверток.

- Приходил полицейский мальчик. Молоденький, хорошенький. Сержантик, наверно, не знаю. С неофитским рвением. Отправили его склад вещдоков разбирать по древним делам. Он там и нашел… кое-что. И ведь не поленился узнать, куда тебя из дома малютки перевели, пришел, принес. Посмотри.

Яна развернула крафтовую бумагу и достала белоснежную детскую пеленку, которая выглядела абсолютно новой.

- Это что, моя? – поразилась она. – Ей двадцать один год?

- Представь себе! – директриса устало поправила волосы с плохо закрашенной сединой. – А это видишь?

В уголке пеленки чем-то вроде золотистого шелка была вышита корона, вокруг которой вилась темно-лиловая вязь. Похоже, это были буквы, но письменный язык в базовый набор Яниных познаний, по всей видимости, не входил.

 «Интересно, а как меня зовут на самом деле? – подумала она. – Ничего, гномы все расскажут».

И тут же ее обожгла другая мысль: а что, если они не вернутся?!

- Ладно, Яночка, я пойду, - Ольга Степановна поднялась. – Тебе эта штука вряд ли чем-то поможет, но мало ли… Ты заходи к нам, не забывай.

- Спасибо, зайду, если получится, - зачем-то соврала Яна.

Когда директриса ушла, Яна аккуратно свернула пеленку и положила в рюкзак. А потом, уже не раздумывая, начала складывать туда всякие полезные мелочи: блокнот и несколько шариковых ручек, флакончик духов, нитки с иголкой, ножницы, спички, расческу, зубную щетку и пасту, обезболивающие таблетки и пластырь.

Загадочные буквы на пеленке заставили ее задуматься о языке нэрвени. Разговаривая с гномами, Яна свободно думала на нем, хотя некоторые понятия почему-то тащили за собой русскую пару, как это было с ройенси. Например, королева – крейно. Или принцесса – морейно.

С точки зрения грамматики язык казался не слишком сложным, скорее, простым. В нем не было бесконечных правил и исключений, все формы образовывались одинаково. Множественное число – прибавлением к единственному окончания «и», женский род получался из мужского с помощью окончания «о». Но вот что интересно. В языке нэрвени было слово «морейн» - принц, однако отсутствовало слово «крейн» - король. Яна просто знала, что такого слова нет. Означало ли это, что править королевством могли только женщины, а эквивалент слова «король» был не нужен?

Вопросы, вопросы… Они возникали один за другим – хоть записывай, чтобы ничего не забыть.

Ровно в десять вечера зеркало снова осветилось изнутри, и в его глубине, на фоне длинного зала, появились три приземистые фигуры. Гномы вернулись за нею.

В них было что-то определенно странное. Присмотревшись, Яна поняла, что двое поддерживают под руки третьего.

- Принцесса, - услышала она приглушенный голос, - вы позволите нам войти?

- Зачем вы спрашиваете? – то, как прозвучали слова старшего гнома, имя которого Яна так и не узнала, ее внезапно встревожило. – Заходите.

Поверхность зеркала снова вздулась пузырем, лопнула, пропуская гномов, и тут же сомкнулась за их спинами.

- Простите великодушно, принцесса, - сказал старший. – Мы не смеем сидеть в вашем присутствии, но, может, вы все же позволите нам усадить нора Хармина? Он ранен.

Только тут Яна заметила, что кафтан гнома, которого старший и нор Граун вели под руки, на груди пропитан кровью.

- Конечно, посадите его! – ответила, нет, приказала она. – Что произошло?

- Принцесса, у нас нет времени на разговоры. Скажите нам одно. Вы пойдете с нами? Если да, нам надо спешить. Если нет, мы немедленно уйдем и больше никогда вас не побеспокоим.

- Я пойду с вами. Мне нужно что-то взять с собой? Я собрала кое-что, но не знаю, что может понадобиться.

- Это неважно, принцесса. Возьмите то, что сочтете нужным. Хотя там у вас будет все необходимое.

- Мне надо надеть что-то теплое? У вас… у нас там тоже осень?

- Нет, у нас лето. И мы приготовили для вас подобающее платье.

- Тогда я готова.

Яна встала, взяла рюкзак, но старший жестом остановил ее.

- Одну минуту, принцесса.

Он повернулся к раненому, который обмяк, откинувшись на спинку дивана.

- Нор Хармин, вы слышите меня?

Гном открыл глаза, пристально посмотрел на Яну, кивнул и, похоже, отключился.

- Хорошо, - старший вздохнул с облегчением. – Теперь мы можем идти.

Яна посмотрела на него с недоумением, поскольку ничего хорошего в ситуации не видела. Но на вопросы и ответы, судя по всему, времени не было. А она-то рассчитывала хоть что-то узнать за те два часа, которые оставались до закрытия контрабандного канала.

Гномы подхватили раненого под руки и подтащили к зеркалу.

- Идите вперед, принцесса, - скомандовал старший. – Не бойтесь. Это будет не очень приятно, но совершенно не опасно.

Обойдя гномов, Яна подошла к зеркалу, уперлась в него рукой и почувствовала, как прогибается твердая гладкая поверхность. Она подняла ногу, зеркало подалось под носком ботинка и вдруг разошлось, пропуская ее. Это было похоже на то, как если бы она пробила рукой тонкий лед на луже. Обжигающий холод и ощущение множества тонких лезвий, разрезающих кожу. Хотя на самом деле на ней не осталось ни малейшего следа.

Оказавшись с другой стороны, Яна с удивлением огляделась по сторонам. Видимо, зеркало сильно искажало размеры того, что находилось за ним. Глядя из комнаты, она видела огромный зал, который в реальности оказался крохотным помещением с каменными стенами и низким потолком. Да и ее комната с этой стороны была похожа на самый настоящий дворцовый зал.

Гномы протащили нора Хармина через зеркало и опустили на пол, привалив к стене.

- Могу я узнать ваше имя? - поинтересовалась Яна у старшего.

- Нор Барвен, к вашим услугам, принцесса.

- Скажите, нор Барвен, нам предстоит дальний путь? Мы успеем доставить нора Хармина живым? Я даже не спрашиваю, куда именно.

- Рана не слишком опасная, но он потерял много крови. Однако ройенси крепче, чем можно подумать. Думаю, мы успеем. Если, конечно, не попадем в засаду на выходе из подземелья.

Он подошел к стене и нажал на выступающий камень. Зеркало медленно сдвинулось вглубь, и его закрыла опустившаяся сверху каменная плита. Если не знать, вряд ли можно было усомниться, что это часть сплошного монолита: не видно было ни малейшего стыка, ни единой трещины.

Гномы подхватили раненого под руки, и он тихо застонал.

- Стойте! – приказала Яна. – Нор Барвен, идите впереди и показывайте дорогу, а я встану на ваше место.

- Вы не должны, принцесса! – возразил гном.

- Если я принцесса и вы хотите, чтобы я была вашей королевой, предоставьте мне самой решать, что я должна, а что нет. Или я не вольна в своих действиях?

- Как вам сказать, принцесса… - дипломатично ушел от ответа нор Барвен. Однако позволил Яне обнять гнома за талию: чтобы подставить раненому плечо, ей пришлось бы согнуться в три погибели.

В дальней стене каменной каморки обнаружилась дверь, а за ней – длинный темный коридор. Пошарив в нише, нор Барвен достал фонарь, открыл его стеклянную стенку и зажег укрепленную внутри свечу.

 «Так, спички здесь есть, - подумала Яна. - А вот с электричеством, похоже, напряженка».

Освещая путь, гном шел впереди. Коридор бесконечно сворачивал, то влево, то вправо, но скоро Яна заметила, что начался уклон вверх: тащить нора Хармина стало тяжелее.

- Скажите, нор Барвен, - спросила Яна, - а Барвен – это имя или?.. – она запнулась, потому что в языке нэрвени не было соответствия слову «фамилия», только «олин» - клан, но это было не совсем то. Или совсем не то. – Или фамильное имя?

- У нас нет фамильных имен, принцесса. Но я понял, о чем вы. Дело в том, что имена у нас не повторяются. Во всяком случае, у живых. Чтобы уточнить, о ком идет речь, среднее сословие использует имя отца. Например, я – нор Барвен Горген. У низших в ходу прозвища.

- А у высшего сословия?

- Имена матери, отца, название клана.

- И как зовут меня?

- Морейно Андраэль Морана Лойен Элейенхалл.

- Кошмар! – вздохнула Яна. – А можно я останусь со своим именем? С тем, к которому привыкла?

- Кто же вам запретит, принцесса? – гном на ходу взглянул на нее, обернувшись через плечо. – Во всяком случае, пока вы не коронованы.

- Уже песня, - проворчала Яна. – Что с вами случилось? На вас напали?

- Да. Среди нас оказался предатель. Сторонникам принца стало известно, что мы нашли ваш треймир и намерены призвать вас. Наш отряд подстерегли у развалин замка Глохерт – сейчас мы находимся под ним. Двое наших соратников погибли, еще пятеро были ранены. Остальные отступили, прикрывая нас, - чтобы мы втроем смогли тайными ходами пробраться к зеркалу через подземелье.

- Но зачем было тащить с собой раненого? – удивилась Яна, покрепче обхватив нора Хармина вокруг талии. – Неужели его нельзя было оставить в укрытии и забрать на обратном пути?

- Нор Хармин единственный среди нас, кто обладает даром видения ауры. Мы не смогли бы провести вас через канал, если вы не прошли инициацию. И только он мог определить, стали ли вы нэрвено, или пока еще остаетесь вено.

- А просто спросить меня, не превращалась ли я случайно в дракона, было никак нельзя?

Гном даже споткнулся от неожиданности.

- Простите, принцесса, - ответил он после паузы. – Вы совершенно правы. Мы должны были вас спросить. И все же нам необходимо было убедиться. На всякий случай.

- Понятно, - кивнула Яна. – На тот случай, если бы я вдруг вам соврала.

Даже в тусклом свете фонаря она разглядела, как у гнома покраснели уши – большие хрящеватые уши, торчащие из-под коричневого колпака. Или она теперь могла хорошо видеть и в таких потемках? А в полной темноте?

- Могу я узнать, как это произошло, принцесса? Нэрвени рождаются в человеческой ипостаси, а инициация происходит после совершеннолетия. Для этого необходима ситуация, в которой требуется либо защищаться, либо лететь. Вы подверглись насилию? Или упали с высоты?

- Подверглась, - нехотя призналась Яна. – Как раз вчера. И превратилась в красивого лилового дракона. Надеюсь, эти ублюдки долго будут лечить ожоги. А если бы ничего такого не произошло?

- Мы вынуждены были бы выбросить вас в окно, принцесса, - вздохнул гном. – Хотя Лиэдваль свидетель, мы сделали бы это скрепя сердце.

- Лиэдваль – это что за зверь?

- Принцесса!.. – испуганно выдохнул гном. – Будем надеяться, он простит вашу неосведомленность. Лиэдваль – верховное божество нэрвени, золотой небесный дракон, и если он…

- Можете не продолжать, - прервала его Яна. – Я поняла. Нам далеко еще?

- Минут десять.

- По местному счету? Кстати, как здесь течет время?

- Время, принцесса, везде идет одинаково. Оно абстрактно – это всего лишь промежуток между двумя событиями. Но измерять его можно разными единицами. Наши идентичны вашим. То есть единицам того мира, где вы выросли.

Яна и рада была бы мыслить полностью местными категориями, но не получалось. Особенно это касалась отвлеченных понятий. К примеру, когда гном сказал слово «анти» - минуты, Яна его прекрасно поняла, но в голове, как на табло, тут же высветилось русское соответствие. Это немного мешало, и оставалось только надеяться, что со временем удастся от подобного избавиться. Или привыкнуть.

Наконец впереди мелькнул дневной свет, хотя Яна была уверена, что здесь тоже вечер или даже ночь. Нор Барвен остановился и жестом попросил соблюдать тишину. Показал знаками, что идет на разведку, и выскользнул из грота, которым заканчивался коридор.

Яна и не произнесший за все время ни единого слова нор Граун усадили раненого на землю, сели рядом. Время шло, нор Барвен не возвращался.

- Что-то случилось? – предположила Яна. – Что будем делать?

- Подождем еще немного, - шепотом ответил гном. – Как бы там ни было, нам надо добраться до излучины реки, туда должен был отступить наш отряд. Это недалеко.

- А если все погибли? Сколько их было? Нападавших?

- Десять конников. Нас было двадцать, но они напали из засады, застали врасплох. Принцесса, наша задача – доставить вас в замок Брейар, оплот Сопротивления. Там вас ждет эйр Нистур, он возглавляет наши войска. Мы обязаны сделать это любой ценой.

- Хорошо, предположим, все погибли, и нор Барвен тоже. Наши действия?

- Замок Брейар находится строго на север от излучины. Вы сможете туда добраться по воздуху, его невозможно не заметить. Путь займет от двух до четырех часов, в зависимости от скорости. Но вы должны иметь в виду, что если вас обнаружат, в плен брать не будут, уничтожат сразу. Нэрвени бессмертны, они не умирают от старости и болезней, но их можно убить. К тому же охрана замка наверняка примет вас за врага и убьет до того, как вы успеете показать им треймир.

- А если не по воздуху?

- Верхом – сутки пути. Поскольку следовать придется скрытно.

С легким шорохом в грот проскользнул нор Барвен.

- Все скверно, - сказал он. – У излучины только мертвые тела. Вероятно, наши заманили людей принца дальше, прикрывая нас. Я привел двух лошадей. Для нас с вами, принцесса. Нору Грауну придется остаться здесь с нором Хармином.

- Глупости! – отрезала Яна. – Мы сядем по двое. Еще не хватало бросать здесь раненого без помощи.

- Вы когда-нибудь ездили верхом, принцесса? – скептически поинтересовался нор Граун.

- Нет, - нахально ответила Яна. – Но вы точно ездили. Я буду держаться за нора Барвена. Да, понимаю, это будет настоящий кошмар, но как-нибудь потерплю.

Гномы переглянулись, но возразить не посмели.

Когда на круп одной из лошадей – вороной, огромной, как паровоз, - приторочили позади седла страшного вида тряпку, Яна поняла, что попала. Но отступать было некуда. Совместными усилиями нор Граун и нор Барвен помогли ей вскарабкаться на коня, который при этом оскалился, словно насмехаясь над ней. Нора Хармина перекинули поперек рыжего коня перед седлом.

Хотя кони шли медленным шагом, Яну бултыхало так, что она каждую секунду боялась сползти и оказаться на земле под копытами. Очень скоро все тело начало адски болеть, от напряжения мышцы сводило судорогами. Но Яна, стиснув зубы, терпела. Пробирались узкими лесными тропами. Нор Барвен ориентировался по одному ему известным приметам.

С начала пути прошло уже несколько часов, начало темнеть. Впереди показался просвет – то ли поляна, то ли опушка.

- Сделаем привал, - сказал нор Барвен, и в этот момент из-за деревьев показались всадники.

- Проклятье! – нор Барвен попытался развернуть коня, но сзади тоже раздался стук копыт. Еще пятеро конников перекрыли путь к отступлению. Впереди их было не меньше десятка.

- Ройенси, вы окружены! – издали крикнул черноволосый мужчина с неприятно жестким лицом, по всей видимости, предводитель отряда. – Вы нам не нужны. Оставьте принцессу и проваливайте.

Яна подумала, что, возможно, это и есть ее кузен принц Леро, но нор Барвен шепнул ей, повернувшись:

- Принцесса, это вени. Среди них нет ни одного из нэрвени. Если вы быстро наберете высоту, они не смогут достать вас из луков. Летите, держась луны, пока не увидите замок. Только не приближайтесь к нему в драконьем обличье, иначе вас примут за кого-то из врагов и уничтожат. Подойдите к воротам, покажите треймир. Летите, вы же слышали, мы им не нужны.

Всадники неторопливо приближались, сжимая кольцо.

- Эй, вы можете отправиться в Брейар и сказать Нистуру, что его план провалился, - насмешливо продолжал черноволосый. - Думаю, ему будет интересно узнать, что он своими руками погубил единственную оставшуюся в живых прямую наследницу трона Ниэвалы. Она могла спокойно жить в мире Тени, но ему понадобилось притащить ее сюда.

- Прощайте, нор Барвен, - сказала Яна, спешно выпутываясь из веревок, которыми ее прикрутили к седлу, чтобы не упала. – Может, еще и увидимся.

Трое всадников спешились, намереваясь схватить ее, но в этот момент Яна почувствовала, как меняется ее тело. В первый раз это произошло неожиданно и было очень неприятно. Сейчас хватило одного желания, и она не почувствовала ни боли, ни судорог. Одно мгновение – и лишь обрывки одежды болтаются на стремительном, отливающем зеленым золотом теле. Гном только и успел, что стащить с ее лап ботинки.

Пока люди принца схватились за луки, Яна была уже высоко. Драконье тело словно само знало, что надо делать, и выбирало оптимальные движения. Крохотные фигурки остались далеко внизу и позади. Промелькнуло угрызение совести, что она бросила гномов, но приходилось признать: она уже не принадлежит одной себе, и вряд ли эта жертва последняя.

Тем временем стемнело. Огромная оранжевая луна, стоящая низко над горизонтом, стала ослепительно яркой. Яна опустилась ниже, снова поднялась, сделала несколько разворотов, осваиваясь со своим новым обликом. А заодно стряхнула с тела лохмотья. Лямка рюкзака, предусмотрительно перекинутого на одно плечо, туго впилась в лапу, и можно было не опасаться, что он сползет и полетит вниз.

Гном сказал: надо держаться луны. То есть лететь так, чтобы она светила прямо в глаза. Это было не слишком приятно, но скоро Яна приспособилась смотреть вниз, следя краем взгляда, чтобы не сбиться с курса. К тому же так можно было не опасаться пролететь мимо замка. И все же даже так луна сильно слепила. Поэтому когда Яна заметила в небе черную тень, было уже слишком поздно.

Огромный дракон быстро приближался, намереваясь перерезать ей путь. И, судя по его угрожающему виду, вряд ли это был друг. Выгнув шею, он издал боевой клич, и Яна ответила, принимая бой. Невольно промелькнула мысль, что именно так со стороны должна выглядеть и она сама: не стройной высокой девушкой, каждый день смотревшей на нее из зеркала, а прекрасным и грозным крылатым существом. Это было странно – и… очень приятно. Впрочем, думать сейчас следовало совсем о другом.

Ее преследователь поднялся выше, как будто хотел напасть сверху, заставить Яну опуститься. Его чешуя тоже отливала золотом, но не зеленым, а самым обыкновенным, к тому же была светлее, с сиреневым оттенком. И почему-то Яна была уверена, что это особь мужского пола, хотя по каким признакам сделала такой вывод, она не представляла.

Набрав высоту, дракон резко спикировал, как самолет, идущий на таран. Яна уклонилась, но недостаточно быстро. Тяжелое крыло задело ее, заставив потерять равновесие. Она пыталась удержаться, но враг теснил сверху, не давал выровняться и снова набрать высоту. Резко бросившись вниз, Яна сделала отчаянный рывок вперед и снова вверх.

Теперь они поменялись местами: уже Яна вынуждала противника спускаться все ниже и ниже, поливая его струями огня. Впрочем, он легко от них уворачивался и, в свою очередь, изрыгал пламя в ее сторону. Но то ли, направленное снизу вверх, оно теряло мощь, то ли ему не удавалось как следует прицелиться – ни один огненный язык ее не достал.

Бой продолжался без чьего-либо перевеса, и Яна больше всего боялась, что к врагу подоспеет подмога. И тогда они навалятся кучей и собьют ее на землю. А скорее, просто сожгут на лету. Ведь сказал же нор Хармин, что живой ее брать не будут. И правда, на месте людей принца она поступила бы так же. Ведь из любого плена в теории можно сбежать. Тем более когда пленник – дракон, способный поджечь узилище и улететь. Да и соратники могут вызволить. Уж если есть возможность, надо избавиться от претендентки на трон раз и навсегда. Странно только, что этого не сделали двадцать один год назад. Кто-то пожалел младенца? Понадеялся, что без треймира принцессу никогда не найдут?

Спустя какое-то время преследователь Яны, находившийся в невыгодной позиции, начал выбиваться из сил. Он пытался повторить ее маневр, нырнув вниз и вперед, чтобы затем снова подняться, но она была начеку и не позволяла ему опередить ее по горизонтали. Вниз – пожалуйста. Сколько угодно. Вперед и вверх – даже не думай!

Сиреневый дракон опустился совсем низко, едва не задевая верхушки деревьев. Откуда-то Яна знала, что на земле противник будет еще более уязвим и она легко с ним справится. Но тут она допустила ошибку – не заметила одинокое высокое дерево и зацепила его крылом. Несколько секунд, которые понадобились ей, чтобы восстановить равновесие, решили исход битвы. Враг рванул вперед, поднялся выше, но не стал нападать, а дал деру. Яна, раззадорившись, бросилась в погоню. Практической пользы в этом не было, убивать его она не хотела – хотя не сомневалась, что, будь расклад сил иным, он бы не задумался. Тем не менее, ее охватил такой азарт, что она уже не могла остановиться.

Несмотря на то, что противник выбился из сил, в гонке по прямой Яна ему все же уступала, в первую очередь за счет меньшего размаха и мощи крыльев. Разозлившись, она выпустила длинный язык пламени и едва не подпалила сиреневый хвост. И тут произошло неожиданное.

В тот момент, когда Яна, раскрыв пасть, собиралась отправить вслед еще один заряд, дракон задрал хвост и с треском выпустил газы. Встретившись с огненной струей, они вспыхнули ослепительно-зеленым пламенем. Яна едва успела увернуться, перекувырнулась в воздухе и едва не потеряла рюкзак, который все-таки сполз с лапы.

Когда огненное облако рассеялось, сиреневого и след простыл.

- Бог ты мой драконий, - простонала Яна, чихая, кашляя и смаргивая слезы, - как там тебя? Ну и вонища! Как будто свинарник подожгли. Вот ведь скотина! Пердун летучий!

Впрочем, через несколько минут, прокашлявшись и прочихавшись, она вынуждена была признать, что маневр хоть и подлый, но очень даже действенный. На войне все средства хороши, а конвенцию по запрещению химического оружия она не подписывала. Так что на крайний случай надо иметь в виду.

Подтянув на лапе рюкзак, Яна сориентировалась и полетела дальше, держась луны. Схватка так ее взбодрила, что захотелось спеть какой-нибудь боевой драконий гимн, но, к сожалению, она его не знала. И тогда запела во всю глотку по-русски: «Путь далек у нас с тобою, веселей, солдат, гляди! Вьется, вьется знамя полковое, командиры впереди». В драконьем исполнении это звучало хрипло и грубо, как пародия, но Яне от этого стало только веселее.

Путь действительно был долгим, и она задумалась, откуда вообще взялась эта тварь. Нор Барвен сказал, что среди всадников нэрвени не было. Интересно, как это вообще можно определить? Есть ли какие-то внешние признаки, которые отличают драконочеловека от просто человека? Но откуда-то ведь дракон взялся. Вряд ли ему передали сигнал по рации, учитывая, что в этом допотопном мире нет ни электричества, ни даже огнестрельного оружия. Или это была какая-то магия? В конце концов, почему бы в драконьем мире не быть магии?

Впрочем, нор Барвен мог и ошибиться. Или просто не увидеть того, кто по природе приходился ей сородичем, а по убеждениям – врагом. Кстати, есть ли в этом мире еще какие-нибудь расы, кроме нэрвени, людей и гномов? Яна очень надеялась, что ей обо всем расскажут – разумеется, если удастся добраться до замка своих сторонников. Конечно, сиреневый мог полететь за подкреплением, но вряд ли они смогут ее догнать. Разве что какие-то другие нэрвени разглядели бы ее с земли и поинтересовались, что там за чудо-юдо летит? Конечно, она могла подняться гораздо выше, но тогда ей грозила опасность не заметить замок и пролететь мимо.

Сначала Яне казалось, что она летит уже сутки, хотя этого никак не могло быть. Она тысячу раз пожалела, что не взяла наручные механические часы, раз уж единицы времени здесь оказались по какой-то странности идентичными земным. Но кто же знал? Потом она решила, что наверняка проглядела замок и будет теперь лететь вокруг света без остановки. Пока не помрет от усталости. Терпение ее уже было на грани, когда внизу показались зубчатые башенки.

Со всех сторон замок Брейар окружала вода. Он стояла на острове посреди небольшого озера, и попасть туда можно было только по длинной узкой насыпи, которая заканчивалась подъемным мостом – разумеется, разведенным. Луна отражалась в воде, все вокруг сияло, и картина показалась Яне сказочно прекрасной. Феерию, однако, омрачали практические соображения: как попасть на остров.

Нор Барвен сказал: ни в коем случае не подлетать, подойти пешком, показать стражнику треймир. И все бы ничего, но идти в замок босой и голой Яне ну никак не улыбалось. Приземлившись в прибрежных кустах, она вернула себе привычный облик и натянула один из прихваченных комплектов белья – самый невзрачный и, как это часто бывает, самый удобный. Тем не менее, задачу это не решило. Была бы поблизости хоть какая деревня – можно было бы попытаться украсть вывешенное на просушку платье. Но никаких деревень, подлетая, Яна не заметила.

Пока она размышляла, издали донесся топот копыт и скрип колес. Яна быстро спряталась за кусты и осторожно выглянула, наблюдая за дорогой. Скоро к насыпи медленно подкатила крытая повозка, которую тащила пара лошадей-тяжеловозов. На козлах сидел мужчина в такой же одежде, как у гномов, только попроще. Крестьяне или ремесленники, подумала Яна. Наверняка что-то привезли в замок.

Остановив повозку на берегу, возница слез на землю, потянулся и хлопнул ладонью по матерчатому пологу:

- Эй, слышишь? Мы у озера. Мне надо отлить.

Полог заколыхался, и из повозки вылез второй – заспанный, с сеном в волосах.

- Мне тоже надо, - сказал он, и оба скрылись за деревьями.

Яна быстро проскользнула в повозку. Вообще-то сначала она собиралась просто посмотреть, не найдется ли там какой-нибудь одежды или хотя бы тряпки, в которую можно замотаться. Но повозка была до самого верха забита сеном, и она нырнула в него, закопавшись так глубоко, как только смогла.

Сено кололось и лезло в глаза, дышать было нечем, да еще страшно чесалось в носу от мелкой трухи. Мышью подобравшись к пологу, Яна проковыряла в нем дыру – стало легче. Рюкзак остался в кустах, замаскированный ветками, и ей очень хотелось верить, что за ним удастся вернуться. Если, конечно, все пройдет нормально.

Возница и его товарищ подошли к повозке, вытащили немного сена на землю и улеглись на нем спать. Видимо, по ночному времени в замок не пускали никого, и они остановились на берегу дожидаться утра. Через несколько минут над озером разносился молодецкий храп, но Яна так устала, что это ей нисколько не помешало заснуть. И проснулась она, только когда повозка вздрогнула и покатилась.

Через дырку в холсте удалось разглядеть кусочек леса за озером. Уже рассвело, но солнце, похоже, еще не поднялось из-за деревьев. От воды тянуло холодной сыростью.

- Стоять! – услышала Яна грубый оклик, и повозка остановилась.

- Кто, зачем? – поинтересовался тот же грубый голос.

- Крестьяне из Авилы, податное сено привезли в замок.

- Подорожную!

Произошла какая-то заминка – видимо, у крестьян проверяли бумаги: пропуск или что-то в этом роде. Не успела Яна удивиться такой неосторожности – как будто бумагу нельзя подделать! – что-то тонкое и длинное пронзило сено буквально в нескольких сантиметрах от ее головы. Палка или, может, копье, которым повозку проверяли на предмет затаившихся злоумышленников. Яна сжалась в комочек и зажмурилась, представив, как копье пронзает ее тело, но ей снова повезло. Потыкав сено еще несколько раз, стражник пропустил повозку на опущенный мост.

 Теперь копыта лошадей цокали подковами по булыжнику, повозка тряслась и подпрыгивала. Яну почувствовала, что ее укачивает – посильнее, чем на лошади. Промелькнула шальная мысль, а не поторопилась ли она променять комфорт цивилизации на сомнительное удовольствие править допотопным королевством, которое для начала еще предстояло отбить у двоюродного братца.

Наконец повозка остановилась.

- Разгружайте! – приказал кто-то начальственный.

Вот это в Янины планы никак не входило. Конечно, можно было сделать вид, что для принцессы обычное дело заявляться на подвластные территории в фургоне с сеном, да еще в полуголом виде. Но как-то не хотелось.

Крестьяне сняли с повозки полог и начали скидывать сено вилами с одного края. Яна не стала дожидаться, пока ее подцепят, и осторожно выбралась с другой стороны. Пару секунд она размышляла, что лучше: спрятаться в огромном сарае, почти полностью забитом сеном, или пробираться безлюдными закоулками туда, где можно разжиться хоть какой-нибудь тряпкой. Но в сарае можно было сидеть хоть до следующей ночи, и вряд ли в этом был какой-то практический смысл.

Яна подумала, что раз сено привезли для замковых нужд, значит, она находится в хозяйственной части. Наверняка где-то поблизости должна быть и прачечная. А где прачечная, там и белье сохнет. И есть надежда, что так рано утром она сможет проскользнуть незамеченной и стащить что-нибудь подходящее.

На мгновение ей стало смешно. Столько ухищрений, чтобы украсть какую-нибудь простыню! Но, с другой стороны, не могла же принцесса, возможно, будущая королева, предстать перед своими подданными в трусах и лифчике. Голым драконом – другое дело. Но – Яна проверила – на коже дракона треймир не виден. А даже если бы и был – ей просто не дали бы его показать, пристрелили бы на лету.

Пригнувшись, Яна проскользнула за повозкой и свернула за угол. Узкий темный проулок вел к крепостной стене. Прачечная наверняка должна была быть где-то недалеко, чтобы можно было выходить через калитку к озеру и полоскать белье. Озираясь по сторонам и прижимаясь к стене, Яна пробиралась вдоль нее, пока не попала в небольшой квадратный дворик, где на веревках сушились белые простыни. Она схватила самую крайнюю, еще влажную, и быстро ретировалась обратно в темный проулок.

Из простыни получилось что-то среднее между пляжным парео и римской тогой. От волглой ткани по телу пробежал озноб. Ног Яна давно уже не чувствовала – так они замерзли от пробежки по холодным булыжникам и влажной земле.

Пригладив волосы и вытряхнув из них сухую траву, Яна задумалась. Отправиться к жилой части замка? Или пойти к воротам и попасться на глаза какому-нибудь солдату или охраннику? Пока она размышляла, за спиной раздались тяжелые шаги, и мужской голос окликнул ее:

- Эй, ты! А ну иди сюда!

Драконий бог Лиэдваль, какой это был голос!

Яна почувствовала, как у нее задрожали колени и по спине пробежали тысячи мурашек. Внезапно захотелось, чтобы обладатель этого волшебного баритона сказал ей что-то еще – только более приветливое. Даже если он старый и безобразный. Хотя нет, не мог он быть ни старым, ни безобразным, Яна была в этом абсолютно уверена.

Она повернулась и увидела на выходе из проулка темный силуэт: свет падал сзади, и лицо мужчины оставалось в тени. Можно было разглядеть лишь то, что он высок и хорошо сложен. Яна медленно двинулась к нему – словно кролик в пасть удава. Сердце колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть через горло.

Подойдя ближе, Яна по одежде поняла, что это воин, и явно не простой солдат. На нем была длинная белая туника с алой каймой, узкие кожаные штаны и высокие сапоги, обтягивающие мускулистые икры. Поверх туники он носил тонкую кольчугу, подпоясанную широким ремнем, и серый плащ с алым подбоем.

Яна глазом моргнуть не успела, как сильная рука резким рывком вытащила ее на свет. Они оказались лицом к лицу. Яна судорожно вдохнула и поняла, что не может выдохнуть – воздух застрял в груди колючим кораллом.

- Ну? Кто такая и что здесь делаешь? Отвечай, раздери тебя гарус!

«Гарус – это какая-то мелкая нечисть, вроде черта», - подумала Яна, и эта мысль странным образом помогла ей успокоиться.

Надменно задрав подбородок и спрятав за спину дрожащие руки, она сказала – нет, изрекла, надеясь, что ничего не перепутала:

- Я – морейно Андраэль Морана Лойен Элейенхалл!

- А я сын Лиэдваля, - насмешливо ответил воин. – А что тебя ждет за самозванство, надеюсь, объяснять не надо. Пошли!

Он схватил ее за правое плечо, но Яна вырвала руку и подняла ее вверх. Треймир ярко блеснул в лучах рассветного солнца.

- Принцесса… - изумленно выдохнул воин и опустился перед ней на колени. – Но как?..

Склонив голову, он поцеловал край простыни, и Яна едва сдержала улыбку.

- Встаньте! – приказала она. – Ваше имя?

- Эйр Гиор, принцесса. Командующий войском.

На вид ему было не больше тридцати, но в его лице, во всем облике чувствовалось то, что приходит только с опытом: уверенность, сила, спокойствие. Впрочем, сейчас он был явно взволнован. Взгляд его серо-зеленых глаз напоминал море во время шторма.

Яна смотрела на него, отмечая каждую мельчайшую черту, так, как будто хотела написать портрет. Длинные темные ресницы. Густые брови. Чистый высокий лоб, на который падают темно-русые волосы. Прямой нос. Твердый мужественный подбородок. Четко очерченные губы… Яна поймала себя на внезапном желании попробовать их на вкус – впервые в жизни. Озноб сменился лихорадочным жаром.

- Я отведу вас в замок, принцесса, - сказал эйр Гиор, поднимаясь с колен. – Следуйте за мной.

Он сделал несколько шагов, обернулся, их взгляды встретились, и Яна поняла, что пропала. Причем пропала дважды. Во-первых, потому что влюбилась, а во-вторых, потому что влюбилась явно не в того, в кого следовало.

Эйр Гиор шепнул что-то первому встречному оборванцу, и уже через пару минут вокруг них начала собираться восторженная толпа. Она рокотала, как морские волны, со всех сторон Яну приветствовали, махали руками и снятыми шапками.

Вот как надо устраивать хайп, подумала она. Никакого интернета не понадобилось.

Под ногами промелькнула тень, Яна подняла голову и увидела над замком несколько фиолетовых силуэтов различных оттенков: видимо, это были патрульные, охранявшие Брейар с воздуха.

Вопросов у нее становилось все больше и больше – с каждой минутой. Например, какую территорию удалось Сопротивлению отвоевать у принца. Судя по тому, что крестьяне привозят в замок какие-то натуральные подати, окрестные деревни тоже находятся в руках ее сторонников. Но вот много ли этих деревень? Впрочем, много или мало, ответ на этот вопрос большого смысла не имел, потому что Яна вообще ничего не знала о своей родине, кроме названия.

Насколько она могла судить, замок был достаточно большим и хорошо укрепленным. В школе Яна интересовалась историей, особенно средневековой Европы, и даже приблизительно помнила картинку из учебника со схемой типичного замка-крепости. Брейар во многом был на него похож, хотя за счет нахождения на острове были и отличия.

Над высоким квадратным донжоном развевался лиловый флаг с изумрудно-зеленой каймой. Судя по мощным стенам, нападавшим, если бы они прорвали оборону и ворвались за внутреннюю стену, пришлось бы основательно повозиться, чтобы выкурить оттуда знатных обитателей замка. Хотя… здесь ведь все было иначе. Как захватить нэрвени, которые запросто могут подняться на дозорную площадку и улететь? А с другой стороны – зачем штурмовать крепостные стены, если их так же легко можно преодолеть по воздуху?

Притворяясь, что все это ее крайне занимает, Яна на самом деле едва не просмотрела дыру в спине эйра Гиора. Однако он больше ни разу не обернулся, чтобы проверить, следует ли за ним его госпожа. И от этого было немного досадно. Она прекрасно понимала, что вот этот внезапно вспыхнувший интерес к совершенно незнакомому мужчине, стоящему намного ниже по социальной лестнице, вряд ли можно считать уместным. Особенно когда надо думать о более важных вещах. И тем не менее…

Яна смотрела на его спину, широкие плечи под серым плащом, красивой формы затылок, и внутри пробегал холодок, похожий на первый осенний заморозок: острый, тонкий, звенящий. За двадцать один год ей не нравился ни один мальчик, юноша, мужчина – и у нее не было иммунитета к подобной напасти. Она не переболела девчоночьими школьными увлечениями в легкой форме, и теперь чувствовала себя совершенно беззащитной. Ей всегда казались крайне глупыми все эти разговоры о пробежавших искрах, о проскочившей молнии и прочих катаклизмах. Ну как может заинтересовать человек, которого впервые увидела, о котором ничегошеньки не знаешь?

Оказалось, что может. Еще как может.

Впрочем, долго предаваться размышлениям на эту тему ей не пришлось: эйр Гиор привел ее во внутренний двор, куда сопровождавшей их толпе вход не дозволялся. На высоком крыльце ожидал некто величественный, чей вид невольно внушал трепет. Мужчина, которому можно было дать слегка за тридцать, был высок и строен, его иссиня-черные волосы ниспадали на плечи густой гривой. Острый взгляд темно-карих, почти черных глаз пронзал насквозь. Нос с горбинкой, высокие выступающие скулы и впалые щеки, тонкие губы – это было лицо, которое сразу врезалось в память. Вряд ли эйра Нистура можно было спутать с кем-то другим.

Яна подумала, что он напоминает ворона, и удивилась его моложавости. Ведь именно эйр Нистур возглавлял при ее матери верховный совет и должен был стать регентом до совершеннолетия наследницы. Поэтому ему никак не могло быть тридцать с небольшим. Впрочем, если нэрвени бессмертны, они вполне могли достигать возраста наивысшего физического расцвета и оставаться такими вечно – почему бы и нет?

Глава верховного совета низко поклонился:

- От имени всех ваших сторонников приветствую вас, принцесса Андраэль.

- Благодарю, эйр Нистур, - Яна наклонила голову и подумала, что никто, кроме эйра Гиора, не торопится падать ниц и целовать край ее одежды. Значит, это была  его личная инициатива. И от этой мысли внутри снова разлился опасный жар.

- Принцесса, мы ждали вас с ройенси и приготовили ваши покои. Наверно, прежде всего вам необходимо привести себя в порядок. Вы найдете все необходимое. И после этого мы проведем совет. Вам многое предстоит узнать.

Яна согласно кивнула и попросила отправить кого-нибудь за рюкзаком. Высокая статная женщина в зеленом платье повела ее во внутренние покои.

- Назовите ваше имя, - приказала Яна.

- Эйро Линар, принцесса, - поклонилась провожатая. – Я буду вашей личной служанкой, если не возражаете.

- Не возражаю. Скажите мне вот что, - Яна чуть ускорила шаг, чтобы не идти сзади. – Я обратила внимание, что люди, которые, судя по одежде, относятся к высшему сословию, носят одежду без рукавов или с широким свободным рукавом. Это так?

- Не совсем, принцесса. Эйри носят узкий рукав, если не принадлежат к клану Элейенхалл. Если в них нет королевской крови.

- Значит, вы?..

- Да, принцесса. Мы с вами дальние родственницы. Иногда возникает необходимость показать треймир – для этого и широкий рукав. Или одежда без рукава.

Яна снова подумала об эйре Гиоре. Его предплечья были обнажены, однако плащ не позволял разглядеть длину рукава. Зато рукава эйра Нистура расходились от плеча свободными складками – тут никаких сомнений не было. Видимо, клан Элейенхалл могуч и многочислен, однако далеко не все могут претендовать на трон. А кто может? Наследники по прямой линии? Или же только наследники женского пола? Принц Леро отпадал по обоим критериям – тем не менее, ему удалось захватить власть.

Эйро Линар привела Яну в большую светлую комнату с тремя окнами.

- Это ваш дневной покой, принцесса. За той дверью – спальня, а там дальше – ванная.

- Мне нужна какая-нибудь одежда, - Яна заглянула в спальню и подивилась кровати, на которой спокойно могли бы спать четверо. – Пришлось превратиться в дракона. Неужели для превращения каждый раз нужно раздеваться?

- Конечно, нет, - улыбнулась служанка. – Просто вас никто не учил правильной трансформации. Перед превращением нужно представить, что чешуя нарастает поверх одежды. И тогда при обратной трансформации вы не окажетесь обнаженной.

- Спасибо, запомню. А что мне делать сейчас? Не могу же я ходить в украденной из прачечной простыне.

- Я подберу для вас что-нибудь, принцесса, пока вы будете принимать ванну. К сожалению, это будет самая простая одежда, но я приглашу портных…

- Не надо портных, - возразила Яна. – Пока сойдет самая простая, лишь бы по размеру. Скажите, женщинам возбраняется носить мужское платье?

- В ситуациях, когда женская одежда неудобна, разрешается мужская. Например, вам понадобятся доспехи, а их точно не носят на женское платье.

- Ну и слава богу, - Яна с облегчением вздохнула.

Ванная приятно удивила. Освещали ее, конечно, всего лишь масляные светильники в огромном количестве, но вместо ожидаемой деревянной лохани она увидела небольшой мраморный бассейн, утопленный в возвышении. В стену были вделаны два сверкающих крана, из которых текла холодная и горячая вода. До смесителей, к сожалению, в этом мире еще не додумались, как и до электричества. На краю бассейна стояли флаконы с всевозможными маслами и ароматическими составами, лежал большой брусок чего-то, похожего на мыло с ароматом розы.

Яна разделась, включила воду, перенюхала все флаконы и остановилась на одном, из которого немного налила в бассейн. И тут же пожалела об этом. Это был яркий, дурманящий аромат ночных цветов – чувственный, бесстыдный, пробуждающий самые нескромные желания. Хоть Яна и была девственницей, теория сексуального общения полов, разумеется, не была для нее тайной: в наше время подобное вряд ли вообще возможно. Но так отчетливо и волнующе представлять нечто подобное в отношении себя ей еще не приходилось. И уж конечно, у смутного призрака, который в воображении время от времени ласкал ее обнаженное тело, еще никогда не было таких определенных черт. Серо-зеленых глаз… твердых, упрямых губ, которые, наверно, могли быть такими мягкими, сводящими с ума…

Теплая вода нежила кожу – от кончиков пальцев до самых тайных складочек. От запаха кружилась голова. Низ живота налился горячей тяжестью, приятной, но томительной. Закрыв глаза, Яна медленно провела руками по груди, животу, бедрам, представляя, что ее касаются совсем другие руки… губы… Это вовсе не ее пальцы скользнули между разведенных ног, нашли самые нежные, чувствительные места… Вспышка наслаждения была мгновенной – как точка. Она оставила обычное чувство легкой досады, словно пообещали конфету, а дали лишь фантик с крошками шоколада. Тихо захныкав, Яна скользнула под воду и не выныривала, пока в легких не кончился воздух.

Быстро вымывшись, она поискала глазами полотенце, но увидела лишь несколько простыней, которыми и пришлось вытираться. Натягивать вчерашние трусы не хотелось, впрочем, других все равно не было. Оставалось только надеяться, что ее рюкзак не утащили лисы или еще какие местные твари.

В ванной было большое зеркало на половину стены. Встав перед ним, Яна расчесала волосы щеткой из жесткой щетины, царапающей кожу, и вышла в спальню. Эйро Линар вытаращила глаза, исподволь рассматривая Янино белье. На кровати лежало длинное темно-синее платье с широкими рукавами, низко вырезанная белая рубашка и бежевые чулки с подвязками. Рядом – узкие мужские штаны, сиреневая туника с зеленой каймой и серый плащ с капюшоном. Еще там был широкий пояс и непонятного назначения полоса белой ткани.

- Это дестас, - пояснила эйро Линар, заметив недоумение Яны. – Мужчины надевают его под штаны – вместо того, что надето на вас, принцесса. Пропускают между ног, оборачивают вокруг пояса и закалывают.

- А женщины?

- Женщины носят рубашку, - удивилась служанка. – Дестас нужен, чтобы не натерло швом штанов. Ну, вы понимаете, что. И чтобы штаны меньше пачкались. Женщины тоже надевают его под мужскую одежду. Хотя, конечно, то, что у вас, гораздо удобнее.

- А если?.. – Яна запнулась, потому что не смогла подобрать аналога слову «месячные». – Когда кровь?

- Кровь? – наморщила лоб эйро Линар. – А, поняла. Вени называют это «исходящее». Или «море». Но у нэрвени такого нет. К счастью.

- Вот как?

Яна хотела спросить еще кое-что касательно физиологии драконолюдей, но тут в наружную дверь постучали, и эйро Линар вышла в гостиную.

- Вас ждут, принцесса, - сказала она, вернувшись, и Яна решила отложить ликбез на потом. Служанка ей понравилась, похоже, с ней вполне можно было разговаривать.

С презрением отвергнув рубашку, Яна натянула чулки и платье из мягкой, слегка ворсистой ткани. С размером эйро Линар угадала, сидело платье прекрасно и очень Яне шло. Ее серые глаза приобрели темно-голубой, почти синий оттенок, волшебно сочетающийся с темными волосами. На ноги пришлось надеть странные туфли без каблука, похожие на балетки, не слишком удобные. Но сапоги с платьем смотрелись бы, наверно, странно.

Служанка проводила Яну в большой зал, где на скамьях сидели эйр Нистур, эйр Гиор и еще пятеро мужчин. Переступив порог, Яна заметила на притолоке большого черного паука, и ей в голову пришла озорная мысль.

- Эйр Гиор, могу я попросить вас об одолжении? – спросила она, остановившись у двери.

- Сочту за честь, принцесса, - командующий вскочил со скамьи.

- Пожалуйста, снимите паука и уберите его куда-нибудь.

- Вы боитесь, пауков, принцесса? – улыбнулся он, подойдя к ней.

- Нет, но если он свалится кому-нибудь на голову, будет неприятно.

Эйр Гиор снял с пояса кинжал, поднял руку и осторожно снял паука. Заколотый под горлом пряжкой плащ соскользнул с плеча, показав высокую пройму туники. Блеснуло золото треймира. Эйр Гиор повернулся к Яне, их глаза встретились. Она вспомнила о том, что представляла совсем недавно, и покраснела так, как будто все происходило на самом деле…

- Принцесса, позвольте вам представить членов верховного совета, - сказал эйр Нистур, когда эйр Гиор вернулся на свое место, а Яна устроилась в мягком кресле.

Он называл имена, и каждый вставал, кланяясь ей.

- Конечно, это не весь совет, к сожалению, - вздохнул эйр Нистур, когда все были представлены. - Пятеро из двенадцати перешли на сторону принца. После смерти вашей матери и вашего исчезновения он захватил власть, мотивируя это тем, что является единственным претендентом на трон по праву кровного родства. И хотя по законам Ниэвалы мужчина не может править королевством, многие встали под его знамена.

- Эйр Нистур, - остановила его Яна, - несколько дней назад я даже не подозревала, кем являюсь на самом деле. И мне абсолютно ничего не известно, ни о законах, ни о королевстве – вообще ни о чем. Я надеялась, что роейнси расскажут мне хоть что-нибудь, прежде чем я окажусь в этом мире. Но так сложилось, что нам пришлось торопиться.

- Принцесса, для всех нас ваше появление – большая неожиданность, - вмешался эйр Зоран, плотный голубоглазый блондин с очень светлой кожей. – То есть мы ждали вас, но не раньше сегодняшнего вечера и с отрядом охраны. Не будете ли вы так любезны рассказать, что произошло?

- Буду, - кивнула Яна. – Когда ройенси пришли за мной, нор Барвен сказал, что отряд попал в засаду. Среди вас есть предатель, и люди принца узнали, где я нахожусь. И что ройенси должны переправить меня сюда через канал контрабандистов в замке Глохерт.

Члены совета встревоженно зашептались – словно ветер пробежал по верхушкам деревьев. Эйр Нистур хлопнул в ладоши:

- Давайте позволим принцессе закончить.

- Нор Хармин был ранен, - продолжила Яна, когда гул утих. – Что случилось с отрядом, я не знаю. Но некоторые погибли и были ранены – это точно. Мы с ройенси отправились сюда верхом, но не успели далеко отъехать, нас окружили. Судя по всему, им нужна была только я. Они пытались меня схватить, и это мне показалось странным. По идее, им нужно было сразу же меня убить, пока я не превратилась в дракона и не улетела.

- Возможно, они хотели казнить вас публично, принцесса, - предположил эйр Гиор. – Чтобы ни у кого из нас не осталось никакой надежды. Но они должны были понимать, что захватить в плен нэрвено почти невозможно. Это действительно странно.

 - Нор Барвен сказал, что это были вени, но, думаю, среди них был, по крайней мере, один нэрвен. Я пролетела какое-то расстояние, и он меня догнал. Мне пришлось отбиваться от него. Я почти прижала его к земле, но он увернулся и удрал.

Члены совета переглянулись, но ничего не сказали.

- Позвольте узнать, принцесса, - вступил маленький полный эйр Аллен, сияющий румянцем во всю щеку, - как вы оказались в замке? Да еще в таком… эээ… странном виде?

- Мне не успели рассказать, как правильно трансформироваться, - с досадой поморщилась Яна. – Когда я превратилась обратно в человека… В общем, мне пришлось спрятаться в проезжавшей через насыпь повозке с сеном. А потом позаимствовать в прачечной простыню. Не могла же я идти в замок… неодетой.

- Эйр Гиор, - глава совета повернулся к командующему, - я вынужден вынести вам порицание. Охрана замка в вашем ведении. Конечно, небрежность ваших солдат спасла принцессе жизнь, но однажды она может нам обойтись крайне дорого.

Тот молча наклонил голову и покосился на Яну.

- Принцесса, - продолжил эйр Нистур, - в настоящее время наше положение таково, что мы, Сопротивление, находимся в глухой обороне. Этот замок и несколько окрестных деревень – все, что сейчас подвластно нам. На стороне принца большинство нори и дайни, многие эйри, в том числе и из клана Элейенхалл. Точнее, многим просто все равно, кто правит Ниэвалой, если нет законной наследницы. Тем более, формально принц так же является прямым наследником трона, несмотря на то, что он мужчина. Но теперь, когда всем станет известно, что принцесса Андраэль жива, думаю, скоро перевес сил окажется на нашей стороне.

- Подождите, эйр Нистур, - взмолилась Яна. – Я вообще ничего не понимаю. Вы можете хотя бы очень кратко объяснить, как происходит наследование власти в королевстве? Нор Барвен успел мне сказать, что нэрвени бессмертны.

- Не совсем. Они не подвержены старости и болезням. Но их можно убить, они могут погибнуть в результате несчастного случая или же покончить с собой. Или же…

- Да, это я тоже знаю, - не слишком вежливо перебила Яна, которую немного раздражала монотонная, медлительная речь главы совета. – Вы сказали, что править королевством может только нэрвено, так?

- Да. Принадлежащая к клану Элейенхалл. Я понимаю ваше недоумение. Нам многое известно о том месте, где вы выросли, принцесса. Когда вы узнаете наш мир лучше, вы удивитесь, насколько много общего у вени и обитателей мира Тени. Но нэрвени – это совсем другое. У нас было всего три королевы. По крайней мере, тех, о ком сохранилось предание. Первая – Арна, ваша прабабушка. Тогда еще не было обычая присоединять к именам эйри имена их родителей, и мы не знаем ее происхождения. Она погибла на охоте, правив  до этого Ниэвалой не одну тысячу лет. Вторая – ваша бабушка Деста Арна Медор. Ее в припадке помешательства убил супруг, эйр Клеон, сразу после рождения вашей матери и ее сестры. И ваша бабушка, и ваша мать находились на троне очень и очень долго. Королева Морана Деста Клеон покончила с собой после смерти супруга, эйра Лойена.

- А ее сестра? – Яна начала нетерпеливо ерзать в кресле, так ей хотелось хоть немного подогнать эйра Нистура. – Она не имела права на трон?

- Имела, - кивнул тот. – По законам Ниэвалы близнецы формально рассматриваются как некое единое целое. Однако ваша мать была на несколько минут старше, поэтому она и вступила на трон. После ее смерти королевой должна была стать принцесса Гайра Деста Клеон, однако она сошла с ума после смерти супруга.

- Драконий бог! – Яна взъерошила волосы и обхватила ладонями виски. – Ну и семья у меня! Дедушка сошел с ума и убил бабушку. Мама покончила с собой. Тетя тоже сошла с ума. Двоюродный брат захватил трон. Кстати, а что случилось с моим отцом и с дядей?

Эйр Нистур посмотрел на нее с недоумением.

- Принцесса, вы же сказали, что…

В этот момент, прервав его на полуслове, в зал вошел статный воин в черной тунике.

- Прошу прощения, - поклонился он. – Дозорные только что доложили, что к замку приближаются верхом трое роейнси. Точнее, двое верхом, третьего везут. Пока неизвестно, жив ли он.

- Нор Барвен и остальные! – воскликнула Яна, вскочив с кресла. – Но как они смогли так быстро сюда добраться? Нор Граун сказал мне, что верхом дорога займет сутки.

- Нет, принцесса, - возразил эйр Зоран. – Сутки - это если пробираться скрытно, лесными тропами. А без вас ройенси ехали по дорогам, всю ночь. Видимо, очень торопились.

- Принцесса, вы не будете возражать, если мы пока прервемся? – с надеждой спросил эйр Нистур. – С советом вы познакомились, обо всех изменениях обстановки мы будем вам докладывать. А вашим наставником, как и предполагалось, будет нор Барвен. Он известный ученый и к тому же глава совета ройенси. Вы сможете задавать ему любые вопросы, и он расскажет вам обо всем, что вы должны знать. А сейчас мы должны встретить их и расспросить.

- Надеюсь, вы не будете возражать, если я пойду с вами? – Яна надменно вскинула брови: глава совета раздражал ее все больше.

- Ну что вы, принцесса, - он церемонно поклонился. – Кто же может вам возразить? Но по порядку церемониала вы должны выйти из зала и из дворца первая.

- Если бы я еще знала, куда идти, - вздохнула Яна. – Тут все так запутано. Я попрошу вас следовать за мной и подсказывать дорогу.

Выйдя на крыльцо, Яна увидела перед ним двух гномов, которые почтительно и с радостью поприветствовали ее, потом эйра Нистура.

- Что с нором Хармином? – спросила она.

- Он жив и в сознании, принцесса. Его унесли в покои. Нор Юлис, главный лекарь, сказал, что с ним все будет в порядке. А вы – надеюсь, добрались благополучно.

- Да как сказать! – усмехнулась Яна. – Меня догнал дракон и чуть не убил. Но я с ним справилась. А вы говорили, что в том отряде только вени.

- Странно, - нахмурился нор Барвен. – Я мог поклясться, что там не было нэрвени. Возможно, он находился где-то поодаль.

- Кстати, а как вы отличаете одних от других? Есть какие-то внешние признаки? Я пытаюсь вспомнить тех, кто нас окружил, и сравнить с эйри, которых увидела здесь.

- Внешних признаков нет, принцесса, - возразил гном. – Но со временем вы научитесь безошибочно отличать вени от нэрвени. Это ощущение особой силы. Сначала вам нужно будет увидеть рядом вена и нэрвена, чтобы почувствовать разницу и запомнить ее. А потом все будет просто.

Гном рассказал, как отряд попал в засаду и что он увидел у излучины реки, оставив Яну и остальных в гроте. И как их окружили в лесу вени.

- Когда вы улетели, принцесса, они пытались достать вас из луков, но не смогли. И тогда просто развернулись и поскакали в сторону Глохерта, оставив нас. Возможно, тот нэрвен был где-то там. Ну а мы поспешили сюда, чтобы довезти нора Хармина живым.

- Прошу прощения, принцесса, - вмешался эйр Нистур, - нас ожидает полуденная трапеза.

Яна снова прошла по длинным извилистым коридорам, руководствуясь его подсказками из-за спины, и оказалась у входа в зал, на этот раз другой, побольше. Рядом с ним вдоль стен выстроились несколько десятков человек, мужчины по одну сторону, женщины по другую. Завидев Яну, все они склонились в глубоком поклоне. Она вошла в зал, и эйр Нистур указал ей место в центре главного стола.

Не успела Яна сесть, как ей поднесли чашу с водой для умывания рук и полотенце. Только после этого за столы начали рассаживаться остальные, вымыв руки под струей фонтанчика в углу. По левую руку от Яны оказался эйр Нистур, по правую – эйр Гиор. С этой же стороны стола сидели остальные члены совета, напротив – восемь женщин, в том числе и эйро Линар. За вторым столом сидело еще шестнадцать мужчин и женщин, в том числе и два знакомых Яне ройенси. У некоторых сидящих за тем столом она заметила узкие рукава – они не принадлежали к королевскому клану.

Трапеза, к удивлению Яны, оказалась довольно скромной: хлеб, сыр, копченое мясо, сырые овощи и фрукты, слегка хмельной напиток, напоминающий слабое пиво. Эйр Нистур пояснил, что в замке принято есть четыре раза в день: завтрак рано утром, полдник – в полдень, обед – ближе к вечеру, а после захода солнца – ужин.

- Как только вы закончите, принцесса, вам полагается встать и выйти. И все остальные немедленно должны последовать за вами.

- Куда за мной? – испугалась Яна, подумав, что эта толпа будет везде ходить за ней по пятам.

- Никуда, - успокоил глава совета. – Просто закончат трапезу.

Когда с полдником было покончено, Яна вышла из зала и остановилась в коридоре.

- Эйр Гиор, - обратилась она к командующему, - вас не затруднит показать мне замок?

- Как прикажете, принцесса, - он низко поклонился.

Эйр Нистур посмотрел на него долгим внимательным взглядом, эйр Гиор едва заметно поморщился и едва заметно качнул головой. Яна заметила эту пантомиму, и почему-то она ей здорово не понравилась.